Book: Король Лев



Король Лев

Новеллизация Элизабет Рудник

КОРОЛЬ ЛЕВ

Режиссер Джон Фавро

Основано на сценарии мультфильма «Король лев»

THE LION KING

Джонатану Касту

Твои память и любовь не забыты

Э. Р.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Перед самым восходом солнца африканская долина затихла. Ни пения птиц. Ни криков животных. Единственными звуками были лишь мягкий шёпот весеннего ветерка, шевелящего длинную зелёную траву, и отдалённый грохот реки, низвергающейся с водопада Виктория.

Но как только солнечный свет начал заливать саванну, жизнь пришла в движение.

Сперва это было едва заметно. Из норы сурикатов донеслось мягкое мяуканье. Шелестя перьями, аисты марабу подняли длинные чёрные крылья и вытянули шеи. Звуки становились всё громче, быстро сливаясь в единую песню саванны. Мамы-гепарды уговаривали своих малышей выйти на солнечный свет, мягко подталкивая их в бока и быстро облизывая, чтобы подбодрить. Пара антилоп топи приветственно стукнулись рогами, а потом двинулись по равнине, готовясь отведать первую в этот день пищу. Их коричневые тела, разрисованные чёрными полосами, блестели на солнце, пока оно поднималось всё выше и выше над горизонтом.

Стадо слонов начало шествие через открытую долину к водопою, длинные хоботы покачивались, стопы огромных ног оставляли глубокие следы на сухой земле. Рядом с вершиной холма появилась мама-жирафа. Её детёныш следовал за ней по пятам, крутя туда-сюда головой и осматривая пейзаж в поисках друзей — а заодно и хищников. Внизу, где долину ещё покрывал тонкий слой утреннего тумана, скакало и резвилось стадо газелей: молодые особи, позабыв обо всём, прыгали через кусты. Они пугливо замерли, когда мимо прошествовало ещё большее, чем их, стадо зебр.

Пробуждалась даже самая крохотная жизнь. Муравьи выбрались из своих убежищ на ветвях деревьев и осторожно начали путь к земле, стараясь держаться подальше от цесарок. Крохотные птицы летали от ветки к ветке, самые смелые пикировали вниз, чтобы прокатиться на проходящем мимо слоне.

Жители саванны продолжали просыпаться, звуки нарастали и уже достигли крещендо, когда наконец их прервал протрубивший слон. В воцарившейся тишине принялось расти волнение, слитое из того чувства, что испытывало теперь каждое животное — от самого большого до самого маленького. Благодаря ему в почти совершенной синхронности и полной гармонии они направились к Скале Предков.

Скала Предков, сердце их части саванны, была местом, где жил Муфаса — гигантский лев, правивший этой землёй уже много лет, и его прайд. И сегодня он собирался представить королевству своего сына. Эта традиция сохранялась на протяжении многих поколений. Семью Муфасы глубоко уважали. Он был суровым и могучим, но добрым, и относился ко всем — от муравья до антилопы — с одинаковым вниманием. Этим он заслужил преданность каждой семьи на землях прайда. И теперь они продемонстрируют её, поприветствовав его наследника.

Ко времени прибытия зверей к Скале Предков на небе уже полностью взошло солнце. В наступившей тишине все подняли головы и устремили взгляды на огромное каменное плато. Доминируя над пейзажем, оно отбрасывало тень на ближайшие окрестности. Это место для всеобщего сбора многие годы было символом королевства. В сезоны дождей здесь предоставлялось укрытие, а в засухи — убежище от жестокого солнца. Но, что самое главное, именно здесь жил Муфаса со своей королевой Сараби и прайдом. Сейчас же Скала превратилась в сцену, и все жаждали начала представления.

Пока они собирались, в пещере, спрятанной глубоко в камне, Муфаса с нежностью смотрел на жену. Рядом с ней мирно спал их новорождённый сын Симба, не подозревающий о том, что его ждёт. Тельце, покрытое мягким мехом цвета песка, было расслабленно, бока спокойно поднимались и опускались с каждым вдохом. Опустив голову, Сараби осторожно тронула львёнка носом. Симба медленно открыл глазки. Под успокаивающими взглядами отца с матерью он широко зевнул и потянулся. Наблюдая за ним, Муфаса гордо улыбался. За время правления он совершил много великих вещей, но больше всего гордился именно своим сыном, королевой и жизнью, которую для них создал.

Услышав шаги, король обернулся, и его улыбка стала шире. Пришёл его добрый друг и советник — Рафики. Хотя старый мандрил уже был наполовину седым и сгорбился, его глаза по-прежнему светились острым умом. Он опирался на деревянный посох — с каждым годом всё сильнее — но шаги его оставались лёгкими. Именно Рафики представил Муфасу королевству, когда тот был ещё львёнком, теперь то же произойдёт и с Симбой. Приблизившись, двое старых друзей обнялись, после чего Муфаса отошёл в сторону. Пора было начинать церемонию.

Симба с любопытством наблюдал за тем, как к нему подходит мандрил. Увидев деревянную палку, он игриво попытался поймать её лапой и промахнулся, чем вызвал смех окружавших его взрослых. Рафики довольно кивнул. Симба любопытен и проворен, а это хороший знак. Подняв посох выше, Рафики посыпал голову малыша красной пылью, отчего львёнок чихнул.

Удовлетворённый, Рафики наклонился и осторожно поднял детёныша. Прижимая его к себе одной рукой, он повернулся и медленно вышел из пещеры. За ним плечом к плечу следовали Муфаса и Сараби. Когда они показались на Скале, солнце спряталось за облаком, словно не желая мешать моменту. Животные внизу в предвкушении подались вперёд. Шаг за шагом Рафики подходил к краю Скалы Предков и остановился прямо над крутым обрывом. Под тысячами взглядов мандрил поднял Симбу высоко-высоко, так, чтобы его могли увидеть все пришедшие поприветствовать его звери.

Толпа тут же разразилась радостными криками. Слоны трубили. Зебры топали ногами. Аисты хлопали крыльями, а гепарды громко ревели. Затем солнце прорвалось сквозь облака, и луч света упал прямо на голову Симбы — будущего короля.

И все до одного животные опустили свои головы, склоняясь перед своим будущим королём.

Симба, свисая с рук Рафики, смотрел на всех, не осознавая величия момента. Такова жизнь на Скале Предков. Так было всегда, и так всегда должно быть. Это Круг Жизни, путь саванны. В тяжёлые и лёгкие времена животные полагались друг на друга и на заведённый порядок жизни. Теперь настала пора и Симбе присоединиться к этому порядку.

И, хотя он этого пока ещё не знал, однажды ему предстоит занять место своего отца и замкнуть круг.

* * *

Хотя казалось, что каждый житель саванны пришёл поприветствовать своего будущего короля, кое-кого всё же не хватало. Того, чьё отсутствие не заметили другие, но остро ощутил Муфаса. Его брат, Шрам, пропустил торжество.

Посмотрев на место, которое было приготовлено для него, Муфаса вздохнул. Брат вновь его разочаровал. Король надеялся, что хотя бы в этот раз Шрам придёт и покажет, что он выше мелочной зависти. Но надежды оказались напрасными. Брат оставался таким же, каким был всегда: пропитанным обидой до мозга костей.

Пока Муфаса следовал за Рафики и Сараби обратно в пещеру, его глаза блуждали по гигантской тени, отбрасываемой Скалой Предков. Именно там Шрам устроил себе жилище. Чувство разочарования сменилось гневом. Да, Шрам родился вторым, но в этом не было вины Муфасы. И всё же в глазах брата он всю жизнь был врагом. Муфаса знал, что тот винит именно его во всех своих бедах. Шрам был недальновидным и жестоким львом, вечно сеявшим недовольство среди молодых и неуважительно насмехавшимся над царственным братом. Как он сделал и сегодня.

Стараясь не тревожить Сараби и Симбу, находящихся в купальне, Муфаса кивнул своему помощнику, птице-носорогу по имени Зазу, и прошептал:

— Иди и скажи Шраму, что я недоволен. — Его голос даже сейчас сохранял командные ноты. — Вскоре я спущусь, чтобы услышать, какое у него оправдание… на этот раз.

Отдав приказ, он вернулся к семье. Ему хотелось провести с ними несколько радостных минут как отцу, а не как королю. А потом он поговорит со Шрамом — но уже не как брат, а как король.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Шрам прятался в тени в глубине пещеры. Ему прекрасно были слышны приглушённые звуки праздника снаружи. Стены мелко вибрировали, пока звери шествовали вокруг Скалы Предков, трубя и крича от восторга после встречи с маленьким Симбой. Лев сердито ударил лапой по земле. Неужели так трудно вести себя немного тише? Столько суеты из-за какого-то крошечного львёнка. Такого же противного, как его отец. Да уж, могучий король любил хорошее шоу.

Пытаясь отгородиться от шума, лев сосредоточился на более насущной проблеме — дневном приёме пищи. Пригнувшись, он ещё больше углубился во мрак и принялся ждать. Через несколько секунд воцарилась жуткая тишина, словно Шрам перестал дышать и существовать. Живи он снаружи в саванне, стал бы великим хищником. Но отец считал его слабым, а потому никогда не брал с собой на охоту и ничему не учил. Внутри своей пещеры, однако, лев был величайшим воином. Здесь никто не осуждал его за хилый вид: вечно торчащие рёбра, тонкую и облезлую гриву, рано поседевшую пятнистую шкуру, разные глаза — один пронзительно-яркий, а другой затуманенный увечьем. В своей пещере он был королём.

И он собирался раздобыть еду.

Мышь, успокоенная обманчиво-безопасной тишиной, выбежала в центр пещеры. Она подняла нос и пошевелила усами, пока её маленькие глазки бегали туда-сюда. Затем убеждённая, что находится в одиночестве, мышь понеслась вперёд в поисках объедков. Сосредоточившись на своей задаче, она не заметила тени, выросшей прямо позади неё.

Шрам медленно поднялся на ноги. Когда он увидел добычу, его шерсть встала дыбом, а глаза сузились. Приближалась его самая любимая часть охоты. Последние секунды перед атакой — появление перед жертвой. Муфаса был сильным, зато Шрам — хитрым. И он всегда любил хорошую игру в кошки-мышки. Беззвучно продвигаясь вперёд, лев едва касался холодной и твёрдой земли пещеры подушечками гигантских лап. Почти приблизившись к мыши, он поднял одну из них, на секунду задержав в воздухе, а затем резко опустил вниз, загнав крохотное существо в угол.

Морду исказило насмешливое удовлетворение. Мышь лихорадочно пыталась сбежать, но скрыться ей было негде. Подняв лапу, лев наклонился к перепуганному зверьку.

— Жизнь несправедлива, не так ли, мой маленький друг? — спросил он. Тяжёлое дыхание зверя заставляло шерсть зверька шевелиться. — В то время как одни пируют, другим приходится проводить жизнь в темноте, выпрашивая объедки. С моей точки зрения, мы с тобой не сильно отличаемся. — Он опустил голову ещё ниже, безмолвно посмеиваясь над сравнением. Но это было правдой. Они одинаковые. Они оба — пленники обстоятельств. И хотя Шрам родился в самой претенциозной семье, выглядел он не более могучим, чем его пленница. Вздохнув, лев продолжил: — Мы оба пытаемся найти выход…

Подняв мышь за хвост, Шрам несколько секунд наблюдал за тем, как она извивается. Он всегда будет получать удовольствие, заставляя слабых страдать. Да и почему нет? В семье именно он всегда был слабым. И посмотрите, как с ним поступили: отбросили в сторону, словно мусор, Муфасу же окружили заботой и вниманием. Шрам бы никогда не стал королём. Такова его судьба, особенно теперь, когда появилось это мелкое отродье. Похоже, всё, что ему остаётся — искать радость, издеваясь над существом, слишком ничтожным, чтобы ответить.

Вновь сосредоточившись на обеде, Шрам открыл пасть и начал опускать туда мышь. Только он собрался сомкнуть челюсти, как услышал хлопанье крыльев. Через несколько секунд по пещере эхом пронёсся легко узнаваемый голос Зазу.

— Король здесь! — прокричал помощник Муфасы. — Это не учебная тревога!

При слове «король» хватка Шрама ослабла. Длилось это всего пару мгновений, но мыши вполне хватило. Отпрыгнув в сторону ото льва — и от его всё ещё открытой пасти, — пленница бросилась к маленькому лазу, из которого изначально появилась. Прежде чем Шрам успел хотя бы зарычать от разочарования, его закуска исчезла.

А на её месте стоял Зазу.

Усаживаясь обратно, Шрам посмотрел на нервную птицу. Он ненавидел Зазу почти так же сильно, как презирал брата. Наглый малый полагал, что раз король сделал его своим доверенным лицом, он может ходить куда угодно и говорить что угодно. Это так раздражало. Как и его привычка постоянно дёргаться и оглядываться, как будто кто-то мог осмелиться прикоснуться к советнику короля.

Под пристальным взглядом льва Зазу осматривал пещеру. Его клюв раскрылся от удивления, когда он разглядел грязный пол, жёсткую лежанку в углу и остатки последней трапезы. Наконец он посмотрел на самого Шрама.

— Его величество просит аудиенции, — огласил Зазу. — Когда он войдёт, вам надлежит встать и поклониться.

Шрам посмотрел на лаз, в котором скрылась мышь.

— Зазу, — сказал он, растягивая имя птицы-носорога. — Из-за тебя я упустил свой обед.

Но Зазу беспокоило не это.

— Вы ответите перед Муфасой за то, что пропустили церемонию!

Шрам тут же поднялся на ноги и приблизился к птице, опустив голову и едва сдерживая рык. Если Зазу полагал, что может просто влететь и приказать ему поклониться и извиниться, то он ещё более глуп, чем ему представлялось. Голодный лев медленно облизнулся.

— Шрам, — сглотнул Зазу, начиная отступать. — Не смотрите на меня так!

— Ты голоден, Зазу? — не останавливаясь, спросил Шрам. — Возможно, мы могли бы перекусить вместе?

Расслышав угрозу в голосе Шрама, Зазу вспорхнул с пола. Он вполне мог подождать Муфасу снаружи. Однако прежде чем пернатый успел улететь, Шрам бросился вперёд, перекрыв выход из логова. Его тело заслонило солнечный свет, и пещера погрузилась во мрак.

Зазу весь затрясся.

— Вы не можете съесть меня! — произнёс он, пытаясь унять дрожь в голосе.

В ответ Шрам щёлкнул зубами. Зазу с воплем поднялся в воздух, едва избежав участи быть перекушенным пополам. Внизу Шрам снова и снова лязгал челюстями, звук эхом отскакивал от стен.

— ШРАМ! — Освещённый солнцем Муфаса появился у входа в пещеру. Его густая грива казалась охваченной огнём, но устремлённые на брата глаза были холоднее льда.

— Посмотрите-ка, кто спустился пообщаться с простолюдинами! — произнёс Шрам, с презрением глядя на короля, а затем с оттягом лизнул лапу и медленно провёл по собственной чёрной спутанной гриве.

— Подойди сюда! — приказал Муфаса.

Ему было понятно, что делает младший брат: ведёт себя так, будто ничто в этом мире его не волнует. Но Муфаса знал, что это не так. Шрам не появился по одной-единственной причине — из зависти. Повернув к выходу, он подождал, пока брат двинется следом.

Шрам медленно приблизился к границе солнечного света. Он давно отвык от такой яркости, а потому прищурился. Затем пару раз обошёл Муфасу по кругу, убеждаясь, что тот больше никого с собой не привёл. Король был один.

— Мы с Сараби не видели тебя на представлении Симбы, — наконец сказал Муфаса.

Он поднял взгляд на вершину Скалы Предков, находящуюся высоко над ними. Его тело было расслабленно, но тон ясно выражал недовольство. Он даже не потрудился посмотреть на брата, ожидая, пока тот начнёт оправдываться.

Шрам выпустил длинный острый коготь и принялся царапать им камень. Зазу поморщился, но Муфаса даже не вздрогнул.

— А что, это было сегодня? — спросил Шрам. — Должно быть, вылетело из головы. — Он пожал плечами. — Конечно же, я не хотел проявить неуважение к вашему величеству. Или Сараби. Я неимоверно уважаю королеву, вы же знаете, как я к ней отношусь… — Он замолчал, делая вид, что осознал, какую вопиющую ошибку совершил.

Зазу заворожённо следил за словесным поединком. Ему всегда было некомфортно находиться в такие моменты рядом со львами, но сейчас это особенно пугало. Он чувствовал, что Муфаса практически кипит от гнева, в то время как Шрам был делано безразличным. Прочистив горло, птица-носорог сделал шаг вперёд.

— Как брат короля вы всегда должны быть в первых рядах! — заметил он, озвучив мысли Муфасы.

«Брат короля» поднял бровь, оттянув свой шрам, отчего стал выглядеть ещё более жалко, чем обычно. Зазу так шутит? Или правда не видит в сказанном иронии?

— Я и был в первых рядах, — напомнил он. — Пока не появился драгоценный принц.

Не видя смысла в дальнейшем разговоре, лев собрался уйти. У него были дела поважнее, чем выслушивание лекций от самодовольной птицы и пустоголового брата. Например, найти свой сбежавший обед.

— Не смей поворачиваться ко мне спиной, Шрам! — прозвенел голос Муфасы.

Шрам обернулся. С него хватит!

— О, нет! — прорычал он. — Возможно, это тебе не стоит поворачиваться ко мне спиной!

— Это вызов?! — проревел король.

Несколько долгих мучительных секунд львы стояли, не отводя взглядов друг от друга, пока наконец Шрам не опустил голову.

Он был мелочным и злобным, но не глупым. В драке с таким противником не было никакого смысла.



— Я бы никогда не вызвал тебя, — кротко сказал Шрам, но тут же ехидно добавил: — Снова.

Шерсть на загривке Муфасы поднялась, в горле заклокотало.

Зазу быстро вклинился между львами.

— Мудрое решение! — заявил он. — Тебе не сравниться с его величеством!

Шрам пожал плечами:

— Что ж, в том, что касается мозгов, львиная их доля досталась мне. Но когда дело доходит до грубой силы, боюсь, тут мой старший брат всегда будет на первом месте.

— Не всегда, — поправил его Муфаса. — Однажды это будет мой сын. Симба тоже будет твоим королём.

— Тогда да здравствует король, — фыркнул Шрам. Повернувшись к своему логову, он проскользнул внутрь и исчез в темноте.

Наблюдая, как тот уходит, Муфаса поник. Он не хотел, чтобы всё так закончилось. Разумеется, его злило, что брат пропустил церемонию, но какая-то часть его души — хоть и очень маленькая — надеялась, что у того была на то уважительная причина. Что, возможно, с рождением нового поколения они смогут забыть о прошлом. Но, очевидно, этого не произойдёт никогда.

— Что же мне с ним делать? — вздохнул Муфаса, когда они с Зазу отправились обратно на вершину Скалы Предков.

— Ну, есть у меня одна мысль, — начал помощник, решаясь озвучить прямо давно терзавшую его мысль. — Почему бы вам не утащить его прочь своими огромными зубами и когтями?

Муфаса постарался не рассмеяться. Не секрет, что Зазу презирал Шрама. Король только не был уверен, была ли тому причиной вероломность или скорее неопрятность старого льва. Управляющего до самой глубины его птичьей души возмущало отсутствие порядка.

— Мы оба знаем, — продолжил Зазу, — что его давным-давно нужно было изгнать из земель прайда.

Улыбка Муфасы исчезла.

— Он мой брат, Зазу, — сказал он, покачав головой. — Это его дом. И, пока я король, так и будет. — «Как бы трудно с ним ни было», — мысленно добавил Муфаса.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Дни бежали в саванне один за другим, как обычно, Круг Жизни не останавливался. Засуха сменялась ливнями, озёра испарялись, а потом наполнялись вновь, стада редели и снова пополнялись новым приплодом. Солнце иссушало землю до трещин, а потом дождь утолял её жажду. А львы Скалы Предков между тем наблюдали за подрастающим принцем, становившимся всё смелее.

Время, когда Симба мог целыми днями спать в объятиях матери, закончилось. Его шёрстка потемнела от долгих игр под солнцем, а непоседливая беготня сделала его сильным и поджарым. Глаза, яркие и любознательные, постоянно выхватывали что-то интересное, а язык переставал болтать лишь в те минуты, когда львёнка одолевал сон. Но и во сне храбрый маленький охотник продолжал гоняться за антилопами, забавно дёргая лапами.

Однажды утром, пробудившись от особенно яркого сна, в котором он помогал отцу спасти семью антилоп топи от наводнения, Симба потянулся. Затем, подняв голову, громко зевнул. Рядом с ним зашевелился во сне другой львёнок, но потом успокоился и прижался к матери. Симба подождал ещё секунду, надеясь, что приятель проснётся, но после очередного зевка — на этот раз гораздо более громкого — понял, что придётся поискать в компанию кого-нибудь другого. Потом его глаза радостно расширились. Ему не нужен приятель для игр. Он совсем забыл, какой сегодня день! Сегодня он проведёт время с отцом, совсем как в его сне!

Поднявшись на ноги, Симба принялся перепрыгивать через спящих львиц и их детёнышей, пока не достиг той части логова, в которой спали король и королева. Схватив Муфасу за хвост, львёнок подтянулся и заполз на огромную спину. Хотя Симба заметно вырос с церемонии представления, по сравнению с отцом он по-прежнему казался крохотным. Добравшись до головы Муфасы, малыш потянул за большое мягкое ухо.

— Пап, ты не спишь? — спросил он. — Пап…

В ответ Муфаса лишь громко всхрапнул.

«Полагаешь, что твой притворный храп одурачит меня? — сузив глаза, подумал Симба. Озорные искорки проскользнули в его взгляде. — Что ж, посмотрим». Наклонившись прямо к уху Муфасы, он закричал:

— Папа! ПРОСНИСЬ, ПАП! ПАПА! ПА-А-А-АП!

Сараби приоткрыла один глаз и посмотрела на сына. Увидев, что тот не ранен, не истекает кровью и не нуждается ни в чём срочном, она повернулась на другой бок.

— Твой сын проснулся. — Её голос был полон сонливости.

Муфаса потряс головой.

— До рассвета это исключительно твой сын, — сказал он, не потрудившись открыть глаза. Это был уже не первый раз, когда его будили крики — или зубы — не по годам резвого отпрыска.

— Ну давай, пап, вставай, — заныл Симба. — Ты сказал, что сегодня я могу пойти с тобой в саванну! И сегодня уже наступило. Ты обещал!

Симба повис на гриве отца, цепляясь за жёсткую длинную шерсть маленькими острыми коготками.

— Ты же уже не спишь. — Теперь он уже не ныл, а улыбался. Хотя отец и сопротивлялся, было ясно, что он уже проснулся.

Король медленно поднялся. Затем зевнул. Но, в отличие от Симбы, его зевок эхом разнёсся по львиному логову и разбудил с дюжину спящих львят.

— Ладно, пойдём, — сказал он, стряхивая остатки сна и легко коснувшись носом Сараби.

Отец и сын вместе вышли из пещеры навстречу утру. Королева проводила их нежным взглядом. Она знала, что неторопливая леность Муфасы была лишь притворством: больше всего на свете тот любил возиться с Симбой. И она не возражала, ведь это давало ей несколько мгновений спокойствия и тишины.

— Итак, с чего начнём? — спросил Симба, глядя на раскинувшуюся перед ним саванну. — Отдадим охотникам приказы? Прогоним злых нарушителей?

Не отвечая, Муфаса вышел вперёд, направившись к самой вершине Скалы Предков. Симба изо всех сил старался не отставать, с трудом карабкаясь по круче.

— Папа! — крикнул он. — Ты идёшь не в ту сторону!

Муфаса снова не ответил, медленно и уверенно поднимаясь. Тяжело дыша и окончательно растерявшись, Симба наконец забрался наверх. Осмотревшись, он увидел, что отец сидит спиной к Скале, а его глаза устремлены вдаль на солнце, которое поднималось всё выше. Симба подошёл и сел на плато рядом с ним. Он подождал минуту — для Симбы она длилась целую вечность — и спросил, не сдержав любопытства:

— Что ты делаешь? Здесь ничего нет!

Муфаса покачал головой.

— Смотри, Симба, — его голос был серьёзным. — Всё, на что падает свет, — это наше королевство.

Львёнок посмотрел на уходящую за горизонт землю, что лежала перед ним. Его глаза расширились.

— Ничего себе, — осторожно отозвался он. — И ты всем этим правишь?

— Да, — Муфаса кивнул. — Но как солнце не может всё время находиться высоко в небе, так и правление короля не вечно. Однажды, Симба, наступит закат моей власти — и рассвет твоей.

Симба кивал, слушая отца, хоть и не вполне понимал, о чём он. В тоне льва было что-то очень торжественное и грустное, заставляющее его дрожать. Они никогда раньше так не разговаривали. И, хотя львёнок не мог этого объяснить, от слов Муфасы о конце его правления ему тоже стало грустно. А потом он кое-что понял и оживился.

— Подожди. Ты хочешь сказать, что всё это будет принадлежать мне?

— Это никому не принадлежит, — поправил Муфаса, качая головой. — Но на твоих плечах будет лежать ответственность за защиту этих земель.

Он отвернулся от горизонта и посмотрел на Симбу. Малыш пока ничего не знал об ответственности, но скоро обязательно узнает. В землях прайда львы росли быстро, и нужно, чтобы сын понимал, что его ждёт.

Какое-то время Симба с благоговением смотрел на саванну.

— Не может быть, — наконец сказал он. — Ты уверен? Всё, на что падает свет? И те деревья, и водопой, и эта гора, и… — Он ненадолго замолчал, осматривая окрестности. — И даже то, что скрыто тенями?

Муфаса проследил за взглядом сына до самой дальней точки на горизонте. Там солнце едва касалось земли и царила вечная тень. Лев покачал головой.

— Ты не должен ходить туда, Симба, — предупредил он.

— Но я думал, король может делать что хочет. — Симба выглядел озадаченным. — И получить что хочет.

Муфаса вздохнул:

— Пока остальные ищут, что могут получить, настоящий король ищет, что может дать.

Развернувшись, король начал спускаться вниз. Симба задержался, наблюдая, как отец ловко маневрирует между острыми камнями. «Однажды я стану таким, как он, — подумал львёнок. — И тогда смогу ходить где хочу, и ничто меня не испугает. Даже царство теней».

Удовлетворённо кивнув самому себе, он последовал за Муфасой. Какое-то время львы шли в дружеской тишине, каждый погрузившись в свои мысли.

В тот день Муфаса показал сыну маленькие, почти секретные места земель прайда: пещеры в древних скалах, где жили длиннорогие быки, рощу деревьев, служивших пищей для слонов. Симба внимательно всё запоминал. В одной из пещер боролись двое быков, сталкиваясь рогами столь яростно, что эхо громом отражалось от стен. Львёнок прижался к отцу. Он станет храбрым, и ничто не сможет его испугать — когда-нибудь. Сейчас же он радовался тому, что Муфаса рядом.

Когда они подошли к одной из самых обширных областей саванны, Симба увидел стадо скачущих антилоп. Его сердце заколотилось, и он посмотрел на отца, надеясь пуститься за ними в погоню. Но лев покачал головой.

— Всё, что ты видишь, находится в хрупком равновесии, — объяснил он. — Как король ты должен понимать это и уважать всех своих подданных: от ползущего по ветке муравья до скачущей антилопы.

Симба опустил голову:

— Но пап, разве мы не едим антилоп?

— Да, едим, — подтвердил Муфаса. Симба вскинул на него глаза, но отец ещё не закончил. — Позволь объяснить. Когда мы умираем, наши тела становятся травой, и антилопы едят её. Таким образом, мы все связаны через великий Круг Жизни…

— Ваше величество!

Услышав знакомый голос Зазу, отец с сыном обернулись и посмотрели вверх. Помощник короля летел прямо к ним, его жёлтый клюв казался ещё ярче в солнечном свете.

— Доброе утро, Зазу, — сказал Муфаса, когда птица-носорог приземлился перед ними. — Ты с утренним докладом?

Зазу коротко кивнул, гордо выпятив грудь:

— Да, сир! Десять фламинго заняли свои позиции. Двух жирафов поймали за шею…

Продолжая доклад, Зазу чванливо задрал клюв и прикрыл глаза. Встретившись взглядом с Симбой, Муфаса пригнулся и просигналил сыну, чтобы тот сделал то же самое.

— Готов повеселиться? — прошептал он, указав на Зазу.

Его живот касался кончиков травы. Симба с волнением кивнул. Он не сводил глаз со своей цели.

— Давай я, — осторожно сказал он.

— Проверь ветер, — напомнил Муфаса.

Но львёнок не нуждался в подсказках, он уже был на шаг впереди. Симба поднял нос и проверил свою тень, чтобы убедиться, что она его не выдаст, а затем замер, готовясь к прыжку.

Зазу, совершенно не осознавая, что стал объектом охоты, продолжал болтать:

— Из-за жужжания пчёл леопарды находятся в затруднительном положении. Птицы снова щебетали в середине ночи без остановки…

Симба подкрался чуть ближе, слегка махнул хвостом и повёл носом. Ветер дул в его сторону. Он замер, ожидая, пока Зазу закончит.

— Гепарды украли обед бабуинов, и теперь бабуины ведут себя, словно стая диких обезьян. — Пернатый рассмеялся над собственным каламбуром и резко осёкся, когда его неожиданно схватили сзади.

Спохватившись, он обернулся и уткнулся клювом в нос Симбы.

Муфаса громко рассмеялся, глядя, как его сын гордо навис над своей добычей. Обиженно ворча, Зазу поднялся в воздух и отряхнул перья. Он выглядел совершенно подавленным и уже собирался сообщить, что он советник короля, а не игрушка принца, когда заметил что-то в отдалении. Зазу прищурился, желая убедиться, что глаза его не обманывают, прежде чем подать сигнал тревоги.

— Сир! — крикнул он, отбросив сомнения. — Гиены в землях прайда! Они охотятся!

Муфаса мгновенно насторожился, смех в его глазах сменился свирепостью. Симба испуганно сжался.

— Ты видишь Сараби? — спросил Муфаса Зазу.

Мажордом кивнул:

— Она и другие львицы преследуют их.

Довольный ответом, лев бросился в ту сторону.

Королева с другими львицами будут сдерживать гиен достаточно долго, чтобы он успел до них добраться. И тогда ему придётся напомнить — причём далеко не самым мягким способом, — что согласно договору, гиены не должны ступать на земли прайда. На ходу он велел Зазу:

— Отведи Симбу домой!

— Папа! — запротестовал львёнок. — Позволь мне пойти! Я могу помочь!

— Нет, сын, — Муфаса покачал головой. — Ты останешься с остальными львятами, так безопаснее.

И больше уже не оборачиваясь, он бросился через саванну.

Симба ударил лапой по земле. Отец не прав. Он уже не детёныш! Он почти взрослый и должен помогать в спасении земель прайда! Таков его долг. Но нет! Теперь придётся возвращаться на Скалу Предков и болтаться там с малышами и Зазу. Это ужасно несправедливо.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Симба сидел в отдалении и наблюдал за тем, как несколько его приятелей весело гонялись друг за другом. Он нахмурился, когда один из львят схватил другого, а потом укусил за ухо. Какая-то часть Симбы хотела присоединиться к игре, но другая всё ещё негодовала из-за того, что его бросили. «Может быть, — думал он, — если я докажу папе, что стал хорошим охотником, в следующий раз он возьмёт меня с собой».

Ему нужен кто-то, на кого можно поохотиться. Например, Зазу, сидевший на одной из самых высоких скал. Возможно… но не совсем то. Зазу уже был пойман сегодня утром и перестал быть интересной добычей, так что Симба продолжил поиски. Можно попробовать с другими львятами… но тогда придётся им всё объяснить, и они, вероятно, захотят присоединиться к нему, а не играть роли жертв. Вдруг его взгляд упал на жука, ползущего по камням. Существо, чья чёрная спинка поблёскивала на солнце, двигалось как раз с нужной скоростью.

Соскользнув со скалы, Симба пригнулся, как учил его отец. Потом медленно двинулся вперёд.

Сосредоточившись на выслеживании жука, львёнок не заметил, что уходит всё дальше от дома. Вскоре он оказался с другой стороны Скалы Предков, и на него упала густая тень каменного плато. Наконец жук был настигнут. Только Симба решил совершить бросок, как его напугал голос, раздавшийся сзади:

— Если хочешь кого-то убить, то лучше оставаться с подветренной стороны.

Резко обернувшись, Симба увидел своего дядю, появившегося из темноты пещеры. Он встал у входа, наполовину оставшись в тени.

— Я знаю как охотиться, дядя Шрам, — возразил Симба, развернулся, бросился вперёд на жука… и промахнулся, к тому же неловко ударившись головой о каменную стену.

Шрам поднял бровь.

— Будем надеяться, что жуки никогда на нас не нападут. — Его голос сочился сарказмом. — Возвращайся домой, Симба. Я тебе не няня.

Взмахнув хвостом, он направился обратно в пещеру. Симба опустил голову.

— Няня? — повторил он, последовав за дядей вовнутрь. Ему не нужна няня. — Я буду королём! Папа показал мне всё королевство и сказал, что я буду им править.

— Неужели? — произнёс совершенно не впечатлённый Шрам.

Симба кивнул. Проследовав за дядей, он вошёл в пещеру и огляделся. Ему ещё не доводилось бывать здесь. Львёнок сморщил нос. Тут было грязно и пахло… забавно. И ещё было холодно. Солнце не грело подножие Скалы так, как другую сторону, где располагалось убежище семьи Симбы. Он задрожал, внезапно пожалев, что ушёл так далеко. Но потом вспомнил нынешнее утро. Он больше не маленький львёнок. И ему не нужно бежать домой.

— Только подумай, — он снова сосредоточился на Шраме. — Когда я стану королём, то буду приказывать тебе. Говорить, что делать, куда идти. Странно, правда?

— Ты и понятия не имеешь, насколько, — ответил лев и посмотрел на Симбу сверху вниз. — Так что, отец показал тебе всё королевство? — уточнил он, и Симба закивал. — А он показал тебе край в тени за северной границей?

Симба перестал кивать и удивлённо посмотрел на дядю. Откуда Шрам знал, что он спрашивал об этом месте? А затем нахмурился. Может, ему сказал Зазу? Может, Зазу вообще всем рассказал, что папа ему не доверяет? Львёнок нахмурился ещё сильнее и ответил:

— Только сказал, что мне нельзя туда ходить. Вообще никогда.

К его удивлению, Шрам кивнул.

— И он абсолютно прав! Слоновье кладбище не место для юного принца. Ой… — Оборвав себя, Шрам виновато замолчал.

— Слоновье кладбище? — повторил Симба, и его глаза расширились от удивления. — Ничего себе!

Неудивительно, что отец хотел, чтобы он держался оттуда подальше: это, наверное, самое потрясающее место в мире! Полное гигантских костей и других вещей, которых он никогда не видел. Львёнок опустил голову. Ну не может быть там уж слишком опасно. Кто захочет жить рядом с кучкой костей? И всё же… хорошо было бы взглянуть хоть одним глазком.

— О, дорогой мой. — Шрам, очевидно, заметил волнение племянника. — Я слишком много тебе разболтал. Впрочем, полагаю, ты в любом случае рано или поздно узнал бы. Ты же станешь королём и всё такое.



Симба с благоговением посмотрел на дядю:

— А ты был там?

Шрам кивнул, и глаза Симбы расширились ещё больше. Отец всегда говорил ему, что со Шрамом лучше не водиться. Но сейчас он не казался таким уж плохим. Вообще-то сейчас он был единственным, кто, кажется, понимал, что однажды Симба станет королём и потому заслуживает знать всё-всё. Но только ему показалось, что они с дядей могли бы стать друзьями, как тот покачал головой.

— Мы все были там. И это не место для львёнка.

При слове «львёнок» мордочка Симбы скривилась. Но следующая фраза Шрама вновь заставила его воспрянуть духом:

— Все эти гниющие кости и кипящие лужи с грязью…

— Гниющие кости… лужи с грязью? — Симба почувствовал, что вот-вот выпрыгнет из шкуры. Ему захотелось немедленно оказаться там.

Шрам поднял лапу.

— Обещай, что будешь держаться подальше от этого места, Симба, — торжественно произнёс он. — А теперь иди.

Потянувшись, он слегка подтолкнул племянника к выходу. Тот попытался повернуть назад, но дядя не сдвинулся с места. Опустив голову, Симба вздохнул и отправился домой. Как только он вышел на тропу, то услышал окрик. С надеждой обернувшись, принц увидел, что дядя стоит на прежнем месте.

— Запомните, ваше высочество, — повторил Шрам. — Это наш маленький секрет.

Удовлетворённо кивнув, лев скользнул обратно в своё логово.

«Наш маленький секрет», — повторил про себя Симба. Он умел хранить секреты. Он никому не скажет о проведённом вместе со Шрамом времени или о том, что он узнал о тенях у горизонта. Ну, почти никому. Кое-кому всё же придётся сказать. Как иначе он уговорит её пойти с ним?

Нала покорно лежала на животе, сгорая от желания броситься прочь. Серафина, мама маленькой львицы, вылизывала её, а Нала ненавидела мыться. Она хотела побегать с другими львятами или, что ещё лучше, найти своего друга Симбу и заняться чем-нибудь интересным вместе с ним. Может, сходить к водопою? Или поиграть в ловлю хвоста? Или потренироваться в прыжках? Но вместо этого приходилось сидеть неподвижно, пока мама вылизывала каждую пядь золотистого меха. Она любила уделять особое внимание белым отметинам, благодаря которым Нала выглядела очень необычно и красиво.

Впрочем, Нале приходилось признавать, ощущения в целом были довольно приятные. Хотя иногда она жалела, что ей приходилось делать всё, что говорит мама, жизнь её в основном была прекрасной. Можно играть, когда хочешь, есть, когда проголодаешься, и спать в безопасном логове, прижавшись к тёплому боку матери. Быть частью прайда Муфасы очень почётно, и Нала это знала. Об этом она слышала с самого рождения. Она была всего на несколько дней младше Симбы, поэтому они с будущим королём росли вместе, и уроки им преподавали тоже вместе. Даже рассказы про королевство они слушали, сидя бок о бок. Словно мать готовила её к тому, чтобы стать королевой. Эта мысль смешила Налу. Она? Королевой? Это был бы тот ещё денёк!

Услышав шаги у входа, Нала подняла голову и увидела любопытные ищущие глаза Симбы. Маленькая львица попыталась подать ему сигнал, но Серафина прижала её к земле и принялась ещё усерднее вылизывать. К счастью, Симба всё равно её заметил.

— Нала! — крикнул он, промчавшись через логово. — Пойдём! Нам нужно кое-куда сходить!

— Куда? — безуспешно стараясь вырваться, спросила Нала.

Приятель, казалось, готов был лопнуть от нетерпения. Нала улыбалась, пока он скакал перед ней, не в силах усидеть на месте. Львёнок повернулся и указал на выход из логова.

— К водопою! — сказал он так, будто это было очевидно.

Прежде чем Нала смогла ответить, Серафина покачала головой:

— Нала моется. Приходи позже.

В этот момент мама Симбы королева Сараби вошла в логово. Её шерсть покрылась пылью, но даже в таком виде она выглядела царственно. Это была большая львица, гораздо более крупная, чем Серафина, с широкой головой и большими понимающими глазами. Нала всегда немного трепетала перед ней. Как королева, Сараби была обязана обеспечивать кормом львиц и львят. Муфаса тоже помогал, но большая часть работы приходилась на её долю. Нала знала, что её мать лучшая подруга и правая рука Сараби на охоте. Она надеялась однажды стать такой же сильной, как они обе.

Хотя Симба яростно сопротивлялся, Сараби подняла его за загривок, села на ближайший выступ и тоже принялась вылизывать. Её шершавый язык избавлял шёрстку от грязи, оставшейся после прогулок в саванне. Наконец львёнок вырвался.

— Видишь — всё чисто! — сказал он, поворачиваясь то одной, то другой стороной. — Можем мы идти?

Сараби подняла нос и понюхала воздух.

— Там нет гиен, — поняв, о чём она волнуется, заявил Симба. — Ты только что их всех прогнала!

Нала взглянула на них, ожидая, что Сараби зарычит на Симбу, но вместо этого обнаружила, что львица пытается спрятать улыбку. С Симбой было тяжело спорить.

— Только до водопоя и ни шагу дальше, — наконец согласно кивнула она.

— Идите через высокую траву, — сказала Серафина, освобождая Налу из объятий.

Вскочив на ноги, Нала помчалась вслед за Симбой, и два львёнка вместе повернули к выходу.

Но Сараби ещё не закончила:

— Оставайтесь с подветренной стороны. И ещё кое-что… Зазу пойдёт с вами.

Львята разочарованно застонали. Взять с собой птицу-носорога означало лишиться всякого удовольствия от любого приключения, которое мог придумать Симба. Потому что Нала прекрасно знала своего друга: он явно что-то задумал. Что-то интересное. Но если с ними будет Зазу, то приключениям, вероятно, придётся подождать…

ГЛАВА ПЯТАЯ

Симба и Нала шли через высокую траву, как им и было велено. Солнце грело их спины, а земля под ногами всё ещё сохраняла мягкость после сезона дождей. Совсем скоро безжалостное светило высушит почву и сделает её такой твёрдой, что будет больно ступать. Но пока всё было великолепно. За исключением фальшивого пения летевшего над ними Зазу.

— Так куда мы на самом деле идём?

Симба удивлённо оглянулся. Нала всегда безошибочно определяла, когда у него на уме было что-то особенное.

— Как ты узнала? — прошептал он, не желая привлекать внимание Зазу.

— Ты же ненавидишь воду.

Симба кивнул. Вода — это мерзость, и львёнок обычно брыкался и кричал, когда его пытались затащить к водопою.

— Я тут прослышал об одном месте, — начал он. — Оно невероятное, удивительное, просто…

— Да скажи ты уже как есть! — прошипела Нала.

Симба улыбнулся. Одна из причин, почему именно Нала стала его лучшей подругой, состояла в том, что эта маленькая проказница всегда была готова к приключениям.

— На Слоновье кладбище.

— Насколько оно далеко?

— Не очень далеко, — ответил Симба, хотя не был уверен, на каком расстоянии от них расположено было то место. — Не беспокойся, там были буквально все.

Пока он это не сказал, Нала и не думала беспокоиться.

— А что, если мы потеряемся?!

Симба двинулся вперёд, раздвигая траву. Чем ближе они подходили к водопою, тем реже она становилась. Он не хотел признаваться, но его терзал тот же вопрос. Перспектива потеряться была очень страшной… Но не мог же он выглядеть трусом перед Налой! В конце концов, он — будущий король. И Шрам сказал, что все туда ходили. Вероятно, существует специальная тропинка или что-то в этом роде.

— Не бери в голову, — фыркнул львёнок. — Сегодня утром я вместе с папой обошёл все королевство. Нам не о чем беспокоиться.

— Вообще-то есть о чём, — Нала указала взглядом на Зазу.

Птица-носорог летала кругами, непрерывно и с тревогой осматриваясь по сторонам.

— Неминуемая угроза! — вдруг завизжал он.

Оба львёнка остановились.

— Что-то приближается! Подождите… — Глаза Зазу сузились, а потом его клюв широко открылся и тут же захлопнулся. — О, это моя тень. — Убедившись, что угрозы нет, и ни капельки не смутившись, Зазу продолжил проверку. — Когда мы доберёмся до воды, я хочу, чтобы вы оба не заходили на глубину!

Львята, давясь смешками, продолжили путь.

— Как бы нам избавиться от этого недоразумения? — вздохнула Нала.

Симба улыбнулся.

— Доверься мне, — сказал он, выпячивая грудь. — У меня всё под контролем. Просто следуй за мной… к свободе!

Почувствовав что-то за спиной, он резко обернулся и уткнулся носом в клюв Зазу. Львята так и не поняли, как он сумел так незаметно приблизиться. Симба озадаченно посмотрел на него. Возможно, была причина, по которой его родители держали птицу при себе…

— Как это прекрасно — будущий король с его будущей королевой! — сказал Зазу, переводя взгляд с Симбы на Налу и обратно. — Я сейчас начну линять от умиления!

Симба удивлённо склонил голову набок:

— В каком смысле — «будущая королева»?

— Ну, однажды вы будете помолвлены. — Зазу увидел их непонимающие взгляды и пустился в объяснения. — Обручены. Сосватаны! — добавил он.

— Симба, ты говоришь по-птичьи? — уточнила Нала, не понимая, о чём толкует птица-носорог.

Симба замотал головой.

— Женаты! — расстроенно перевёл Зазу. — Однажды вы будете женаты — друг на друге.

Какое-то время Симба просто смотрел на Зазу. Потом перевёл взгляд на Налу. А потом снова на Зазу. Что за шутки? Женат? На Нале? Одна только мысль об этом казалась очень странной.

— Этого не будет, — наконец сказал он, встряхнувшись всем телом, словно пытаясь избавиться от этой идеи. — Мы с Налой лучшие друзья. И кроме того — она боится носорогов!

— А он никогда не ел чёрнопятую антилопу! — отметила Нала, очевидно, не уловив его мысль.

Симба бросил на неё взгляд. Это не совсем правда. Однажды он пробовал чёрнопятую антилопу. Просто ему не понравилось. Вкус слишком уж с душком. Львёнок снова покачал головой. Они никогда не поженятся, и точка. И что они ели или не ели — тут ни при чём. Они друзья. И так будет всегда.

Зазу это не впечатлило:

— Монарх, который игнорирует традиции? Если ты будешь так себя вести, то станешь довольно жалким королём!

— Что ж, я король и никому не позволю указывать мне, куда идти, что делать и на ком жениться, — сказал Симба, отпихивая Зазу в сторону и продолжая двигаться к водопою. — Такого короля, как я, больше не будет!

— Симба! — крикнул ему вслед Зазу. — Ты не сможешь сбежать от судьбы!

— А вот и смогу! — крикнул в ответ Симба. Он собирался сбежать не только от судьбы — он собирался сбежать и от отцовского помощника тоже.

Пробираясь через траву, окружающую водопой, львёнок застал врасплох стаю фламинго. Птицы вспорхнули в воздух, размахивая розовыми крыльями, с которых капала вода. Зазу мог говорить какие угодно глупости и утверждать, что он в роли короля будет жалок, но у Симбы были большие планы. Он собирался стать могучим королём. Нет, не просто могучим королём — самым великим королём из всех!

Они с Налой бросились вдоль воды, пригибаясь и петляя среди ног слонов, бегемотов и зебр под отчаянные вопли Зазу о том, что нужно оставаться на виду, и не обращая на них внимания. Никто не будет указывать ему, что делать. Он будет рычать так громко, как захочет. Он будет бегать и ходить там, где пожелает. Он будет свободным! И как король, если он захочет изменить правила, то сделает это.

Подав сигнал подруге, Симба прыгнул в грязную лужу, покрыв себя густой коричневой жижей. Нала сделала то же самое. Вынырнув из лужи, они смешались со стадом слонов, которые тоже покрывали себя грязью, чтобы охладиться. Посмотрев вверх, Симба обнаружил, что Зазу всё ещё разговаривает с ним — хоть и, очевидно, не видит.

Использовав шанс, Симба помчался прочь от слонов к дальней стороне водопоя. Нала вплотную следовала за ним. Им нужно просто добраться туда, где они окажутся ближе к Слоновьему кладбищу — и подальше от Зазу.

Однако скрыться от королевского советника оказалось труднее, чем они думали.

— Я знаю, что ты задумал, Симба! — крикнул он. — Ты не сможешь спрятаться от меня! Я поклялся защищать тебя!

Симба остановился как вкопанный. Зазу прав. Он не сможет прятаться от него вечно. Но был и другой способ уйти от погони. Львёнок быстро вскочил на выступ у водопоя. А потом прыгнул в воду!

Это перепугало собравшихся животных. Зебры принялись топать ногами, а слоны махать во все стороны длинными хоботами, разбрызгивая повсюду воду. Почти мгновенно Нала и Симба очистились от грязи, а Зазу насквозь промок. Пока он пытался отряхнуть крылья, неспособный теперь взлететь, львята спрятались за парой молодых бегемотов.

— Вы немедленно пойдёте вместе со мной домой! — приказал Зазу, силясь догнать львят.

Симба вспыхнул. Он станет королём! А королю не нужна няня! Бросив взгляд вперёд, он улыбнулся. Перед ними приземлилась огромная стая птиц. Громко рыча, Симба понёсся прямо на них. Десятки ярких крыльев взметнулись в воздух, перекрыв путь Зазу и предоставив друзьям шанс, которого они так ждали.

Прежде чем кто-нибудь успел их остановить, львята помчались прочь от водопоя прямо к тёмной земле у горизонта.

* * *

— Симба! — воскликнула запыхавшаяся Нала, когда они наконец остановились, преодолев уже очень внушительное расстояние. Ей никогда раньше не приходилось делать ничего настолько волнительного. — Мы действительно оторвались от него!

Симба поднял голову и улыбнулся:

— Я знаю, о чём ты думаешь. Будущий король — гений!

Нала наградила его ледяным взглядом:

— Король ничего не может без королевы.

Её, как и Симбу, потрясла мысль о том, что они могут быть «помолвлены», но сама идея стать королевой ей внезапно понравилась. В конце концов, Сараби была такой же могущественной, как Муфаса, по крайней мере в том, что касалось охоты и власти над львицами. А Муфаса прислушивался к ней и доверял её мнению.

— А ты ничего не забыла? — фыркнул Симба, пока они поднимались на холм, ведущий к широкому горному хребту. — Не будет никакой королевы.

Нала нахмурилась. Её прежние мысли испарились. Друг прав. Если для того чтобы стать королевой, нужно выйти замуж за Симбу — нет уж, спасибо. Такая мерзость!

— Да я лучше за муравьеда выйду! — сказала она, качая головой.

— Удачи тебе в поисках того, который согласится, — рассмеялся Симба.

Нала остановилась. Маленькая львица понимала, к чему всё шло. Дружеское поддразнивание часто приводило к ссорам. Симба — её лучший друг и будущий король, но иногда приходилось напоминать ему, что пока только будущий. Она медленно начала пригибаться так, чтобы перенести вес на задние ноги.

— Это тебе сегодня понадобится удача, — предупредила она.

— Мне удача ни к чему. — Симба тоже пригнулся.

Нала ждала. Симба всегда делал первый шаг, так как просто не мог удержаться. Он был позёром, а позёры не любили ждать. И этот раз не стал исключением: Симба бросился в атаку.

Нала была к этому готова. Одним плавным движением она встала на задние лапы, оперлась на них и приняла на верх туловища удар Симбы. Когда он замер, Нала навалилась на него всем телом и прижала его к земле. Затем усмехнулась:

— Думаю, ты должен передо мной извиниться.

— Никогда! — прохрипел Симба.

Выскользнув на свободу, львёнок снова обрушился на Налу, но она вновь перевернула его, правда, не рассчитала сил, и львята кувырком покатились вниз с холма. Они падали и падали, пока наконец не приземлились. Нала оказалась сверху, а Симба — снизу.

— И это всё, на что король способен? — поддразнила Нала, сверкая глазами.

Но, к её удивлению, Симба не ответил. Его взгляд был прикован к чему-то позади неё.

— Нала, — прошептал он. — Что это?

Львица покачала головой:

— У тебя не получится меня одурачить. Я знаю, что там ничего…

Она осеклась, когда поняла, что солнце больше не греет её спину, а голос порождает гулкое эхо. Нала задрожала. А потом медленно обернулась.

Зазубренные скалы поднимались высоко в небо, отбрасывая тени на всё вокруг. Земля была твёрдой и безжизненной: на ней не росли ни деревья, ни кусты, не было слышно пения птиц. Всё, что могла видеть Нала, — это кости. Множество белых, острых, жутких слоновьих костей!

— Должно быть, это оно! — воскликнул Симба, поднимаясь. Страх в его глазах сменился бурным энтузиазмом. — Пошли!

Когда он рванулся вперёд, в воздух поднялись клубы белой пыли. Не обращая на неё внимания, Симба нырнул под огромный ряд рёбер и перепрыгнул через гигантский бивень.

Нала постаралась унять дрожь. И это вот — всё, что осталось от огромных слонов? Как они попали сюда? Почему прошли весь этот путь и остались здесь навсегда? Ей нравилось наблюдать за стадами слонов, когда те бродили по саванне. Она считала, что они — самые величественные создания на земле, после львов, разумеется. И доказательство их смертности наводило на неё тоску.

— Симба, мы ушли за пределы земель прайда.

Приятель замер на очередном бивне и оглянулся на неё.

— Мы же нашли его! — В голосе львёнка вместо беспокойства звучала гордость. — Ты знаешь, что это значит?

— Что мы можем пойти домой? — с надеждой спросила Нала.

Симба покачал головой:

— Это значит, что они больше не смогут обращаться с нами, как с детьми!

Нала хотела ответить, что они и есть дети, но не стала. Нет смысла спорить с Симбой. Всё, о чём он мог думать в последнее время, — это как он вырастет и станет королём. Его раздражало, что о нём заботились, холили и лелеяли, в то время как Нала хоть и не любила мыться, зато любила свою маму, логово и место в прайде. Тем не менее Симба был её лучшим другом, и она не хотела бросать его, даже если считала, что он не прав. Пожав плечами, маленькая львица последовала за товарищем. Неожиданно ветер донёс до них странный звук. Львята замерли.

— Что это было? — нервно спросила Нала.

— Просто ветер завывает, — ответил Симба. — Давай сходим и посмотрим!

Вздохнув, Нала посмотрела вслед удаляющемуся другу. Они влипнут в неприятности, она была в этом уверена. Оставалось только надеяться, что это будут те неприятности, из которых они смогут выбраться и в которых Муфаса не станет слишком винить её…

ГЛАВА ШЕСТАЯ

«Понятия не имею, почему папа со Шрамом так беспокоились насчёт этого места, — думал Симба, взбираясь на крутую груду камней в дальней стороне Слоновьего кладбища. — Не считая грязи, здесь нет абсолютно ничего ужасающего. Да они просто дразнили меня! Готов поспорить, это какой-то королевский обряд посвящения или что-то в этом роде. Что ж, я им покажу, на что способен!»

Он удивился, когда Нала предложила пойти домой. Обычно она всегда была готова к любым приключениям. Но это место её пугало. Или, возможно, она просто дулась из-за муравьеда.

— Симба! — крикнула Нала, когда он спрыгнул с особенно крутой скалы и приземлился перед тёмным и узким входом в пещеру. — Не надо! Это может быть опасно!

— Опасно? — повторил Симба, оглядываясь через плечо. — Ха! Я смеюсь в лицо опасности! — Громко, хоть и не очень натурально расхохотавшись, он снова повернулся к пещере. Звук эхом отразился от стен и вернулся к ним. — Ты слышишь это, Нала? — крикнул он.

Нала нахмурилась.

— Симба, пошли уже! — умоляла она. — Ты уже доказал свою храбрость! Солнце садится, и я не собираюсь…

Но Симба не слушал. Он был слишком занят тем, что смеялся в пещеру. Звонкое «ха-ха-ха» гуляло по стенам и вдруг стало совсем другим. Смех львёнка превратился в легко узнаваемое мерзкое и пронзительное хихиканье гиены.

Прежде чем Симба успел обернуться и предупредить Налу, из пещеры выскочил огромный зверь. Длинные острые зубы в широко раскрытой пасти покрылись пеной и слюной при виде львят. Гиена собиралась уже перекусить Симбу пополам, но тот отшатнулся назад, скатился со скалы и с глухим стуком приземлился рядом с Налой.

Пока двое львят затравленно озирались, их со всех сторон окружили гиены. Они выбирались из нор в земле, из незаметных проёмов между скалами и из пещер, которые Симба не успел заметить. За считаные секунды львята оказались в кольце мерзких хищников. Визгливый смех гиен отражался от острых камней, заполняя Слоновье кладбище ужасными звуками.

Внезапно они расступились, и к Симбе с Налой направились двое самцов. У одного из них длинный красный язык свисал набок из пасти, другой, побольше, был весь покрыт шрамами, его шерсть торчала клочками, а глаза горели жестокостью. Он вышел вперёд, не сводя взгляда с львят.

— Взгляните-ка на это, — прозвучал глубокий скрипучий голос. — Мы не ждали сегодня гостей. Не хотите ли вы, ребята, остаться на ужин?

— Да! Отличная идея! — обрадовался тот, что с повисшим языком. — Вы, ребята, должны остаться! Конечно, у нас не так много еды, только пара обгрызенных костей…

— Азизи, — прервал его тот, что крупнее. — На самом деле я не приглашаю их ужинать вместе с нами.

— Но ты только что сказал «остаться на ужин», — озадачился Азизи. — Зачем ты им врёшь?

Симба бросил быстрый взгляд на Налу. Львята знали, что гиены не самые умные существа, но Азизи превзошёл все их ожидания. Возможно, у них был шанс сбежать. Если они смогут перехитрить гиен, возможно, всё закончится хорошо.

Но тут крупный зверь зарычал, обнажив клыки. Он определённо устал от глупости своего спутника.

— Потому что они и есть ужин! — рявкнул он. — Понимаешь?

Азизи тупо посмотрел сначала на одного львёнка, потом на другого. Затем медленно кивнул.

— О, я понял, — сказал он наконец. — Только уточни, пожалуйста, они всё-таки остаются или нет?

— Мы будем их есть! — потеряв остатки терпения, крикнул второй. — Прямо сейчас!

Когда обе гиены повернулись к ним, раззявив зловонные пасти, Симба с Налой попятились. Симба сглотнул. Возможно, он ошибся, когда думал, что они смогут выбраться. Они в ловушке.

— Не трогайте их! — раздался вдруг строгий голос.

Падальщики застыли. Посмотрев вверх, Симба увидел, как огромная самка гиены медленно выходит из пещеры. В отличие от стоящей перед ними странной парочки, эта гиена была сильной, её шерсть чистой, а глаза — ясными. Она шла с гордо поднятой головой, и остальные кланялись и отступали, освобождая дорогу.

Приблизившись к львятам, огромная гиена посмотрела на них, внимательно изучая. Затем её пятнистое лицо исказила широкая ухмылка.

— Вот это угощение, которого стоит прождать всю жизнь, — хихикнула она. — Какой неожиданный подарок — королевский отпрыск!

Симба нервно сглотнул. Похоже, это была Шензи, предводительница гиен. Он слышал о ней. И, очевидно, ей о нём тоже было известно. Может, это хорошо? Возможно, если правильно это использовать, у них получится выпутаться из этой передряги. В конце концов, если она королева гиен, то может существовать какое-нибудь правило насчёт уважения к другой королевской семье. Так или иначе, он не собирался больше просто так стоять и ждать своей участи. Загородив Налу собой, Симба выпятил грудь.

— Я — будущий король! — сказал он настолько громко и храбро, как смог. — Это значит, что вы не можете ничего со мной сделать.

— Вы только посмотрите на него, — фыркнула Шензи. — Прикрывается авторитетом папаши. Интересно, каков на вкус весь этот гонор…

Она шагнула ближе и обнажила зубы. Симба отступал, но и гиена не останавливалась. Он уже чувствовал горячее дыхание на своих щеках и видел, как с клыков капает слюна. Львёнок обмер и закрыл глаза…

— Отпусти их, Шензи!

Глаза Симбы открылись. Ещё никогда в своей жизни он не был так рад услышать голос Зазу. Птица-носорог спикировала вниз и приземлилась перед ним и Налой. Раскинув крылья на всю их длину, Зазу загородил львят от Шензи.

— Они совершили ошибку, ужасную ошибку! — продолжил он. — Но если ты навредишь им, то начнёшь войну с Муфасой!

— Гиены и львы воюют с самого начала времён, — ответила Шензи, не впечатлённая угрозой. — И род Муфасы закончится здесь!

Шагнув вперёд, Шензи подала сигнал остальным. Предупреждения Зазу ничего не значили. Гиены убьют Симбу, даже если это будет означать начало войны.

— Бегите! — крикнул Зазу львятам.

Повторять дважды не пришлось. Развернувшись на задних лапах, Симба помчался вместе с Налой прочь.

* * *

Бежать пришлось изо всех сил. Сердце бешено стучало в груди Симбы, пока он карабкался по камням вверх, пытаясь обогнать гиен. Львёнок слышал, что Нала, спасая свою жизнь, мчится следом, практически задыхаясь.

Он не хотел, чтобы всё так получилось. Ему просто любопытно было узнать, как выглядит Слоновье кладбище, и он хотел, чтобы у него было чем похвастаться перед друзьями. И, разумеется, у него даже в мыслях не было подвергать ничью жизнь опасности или становиться ужином гиен. Если они не спасутся, у него будут большие, очень большие неприятности. Подстёгнутый этой мыслью, он побежал ещё быстрее. Оглядываясь, львёнок лихорадочно искал, где можно спрятаться. Но это был дом гиен. Здесь они ориентировались лучше.

Заметив щель среди скал впереди, Симба понёсся к ней. Это был не лучший вариант, но хоть какое-то укрытие.

— Сюда! — крикнул он Нале через плечо прямо перед тем, как нырнуть в проём.

Внутри было темно и воняло гиенами. Перепрыгнув через что-то липкое, Симба с отвращением сморщил нос, но не остановился, продолжив путь в темноте. Время от времени ход раздваивался или растраивался. Из боковых туннелей доносился хохот гиен, не смолкающий ни на секунду. Мерзкие твари появлялись то в одном лазе, то в другом, пытаясь схватить львят, но пока им это не удавалось.

Забежав за угол, Симба и Нала резко остановились. Прямо перед ними оказалась маленькая гиена, ещё совсем детёныш. Какое-то время они смотрели друг на друга, и трудно было сказать, кто из них больше удивился. Сверкнув глазами, гиена наклонила голову. Симба как раз собирался примирительно улыбнуться, когда малышка неожиданно обнажила клыки. Поняв, что милая она только с виду, Симба и Нала с криком отпрыгнули назад и снова бросились бежать через туннели, теперь преследуемые ещё и детёнышем. Симба вертел головой из стороны в сторону, отчаянно пытаясь найти выход из лабиринта. Но, куда бы он ни смотрел, находил одни лишь новые ходы. Они попали в самое сердце логова падальщиков! Уже теряя надежду, львёнок услышал крик Налы. Посмотрев вперёд, он заметил луч света. Выход!

На бешеной скорости они с Налой помчались туда и выскочили навстречу солнцу. Не останавливаясь, львята побежали прочь от пещер к крутому холму на дальней стороне Слоновьего кладбища. За ними раздавались топот и улюлюканье гиен.

Достигнув холма, Симба принялся карабкаться наверх, но не мог как следует зацепиться за крутую и скользкую скалу и в конце концов упал. Попытки Налы оказались столь же тщетными. Они не могли уйти тем же путем, что пришли! Они в ловушке!

Услышав ужасающий — а теперь ещё и пугающе близкий — смех гиен, Симба медленно обернулся и сглотнул. Они не просто в ловушке. Они в ловушке с целой стаей голодных хищников.

Симба посмотрел на Налу. Его подруга тряслась, глаза были полны страха. Он никогда не видел её такой напуганной, и от этого сам почти впал в панику. Собравшись с силами, Симба глубоко вздохнул. Это была его вина. Он заварил эту кашу, он и будет её расхлёбывать.

Загородив собой Налу, львёнок как можно шире расставил лапы и выпятил грудь. Потом набрал в лёгкие побольше воздуха, откинул голову назад и взревел. Или, скорее, попытался взреветь. Звук получился не угрожающим, а слабым и жалким, он еле перекрыл тяжёлое дыхание гиен.

Преследователи истерически рассмеялись. Некоторые схватились за животы и стали кататься по земле, другие просто гнусаво подвывали. Камари, самый жестокий и подлый из двух приспешников Шензи, указал на Симбу и, не переставая хохотать, крикнул:

— Вы слышали это — рык будущего короля! — Охваченный весельем, он повалился на землю.

— Нашего жуткого врага! — взвизгивая, подхватил Азизи. — Мне так страшно. Порычи ещё!

Симба смутился. Они смеялись над ним. Ладно. Они думают, что он просто маленький бессильный львёнок. Что ж, он им покажет. Открыв рот, он зарычал снова.

И на этот раз рёв вышел совсем не жалким. Он был оглушительным. Он сотряс хребет и каждую гиену до самых костей. Симба замер на миг от неожиданности, а затем поспешно захлопнул пасть, поняв, кто именно только что рычал.

Львёнок обернулся и увидел своего отца, стоящего на вершине хребта. Король заревел снова, а затем рыже-золотой вспышкой пронёсся по крутой стороне холма вниз, прямо к толпе гиен. Оскалив зубы и обнажив сверкающие когти, лев отбросил сразу несколько тявкающих зверей в сторону, подняв облако пыли. Симба с изумлением смотрел, как его отец расправляется с ними. Он никогда раньше не видел его таким.

Когда другие бросились бежать, Шензи шагнула вперёд на Муфасу, тоже обнажив клыки. Но король даже глазом не моргнул. Зарычав, он замахнулся и так ударил Шензи, что та отлетела назад и покатилась по пыли. Муфаса шагал вперёд, вынуждая гиену отползать до тех пор, пока она не оказалась загнана в угол.

Больше бежать было некуда.

Муфаса с ненавистью смотрел на чужую королеву сверху вниз.

— Если ты ещё когда-нибудь посмеешь поднять лапу на моего сына… — угрожающе начал он.

Шензи покачала головой.

— Нет, Муфаса, — слабо проговорила она. — Никогда! Больше никогда!

— Я предупредил тебя, Шензи.

Потом он обернулся и посмотрел на кучку прижавшихся друг к другу гиен. Ему даже не пришлось ничего говорить. Под взглядом короля падальщики попятились к норам. Шензи ушла последней. Поднявшись, она с опущенной головой захромала по камням в свою пещеру.

Когда пыль осела, Муфаса посмотрел на Симбу. Львёнок съёжился, его глаза наполнились слезами.

— Пап, я… я прошу прощения, — заикаясь, произнёс он.

Муфаса повернулся к сыну спиной.

— Пойдём домой, — произнёс он, глядя только вперёд.

Повесив голову, Симба последовал за отцом в безопасные земли прайда. Нала пыталась утешить его, но он не обращал на неё внимания. Он этого не заслуживал. Только не теперь. Симба разочаровал своего отца. И это пугало и расстраивало его гораздо больше, чем столкновение с гиенами.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Когда они достигли земель прайда, солнце уже начало медленно клониться к горизонту. Саванну затопило буйство цветов: красные, золотые и оранжевые отблески окрасили траву, создав впечатление, что она горит. Стада животных неторопливо шли домой, их глаза устало закрывались, а животы были отяжелены пищей. Обычно это было любимым временем дня Симбы.

Обычно.

Но не этим вечером. Симба посмотрел на отца из-под опущенных ресниц. Спина льва всё ещё была напряжённой, а поступь тяжёлой. За всё то время, что они шли от Слоновьего кладбища, его гнев так и не утих. Симба открыл было рот, чтобы извиниться ещё раз, но потом снова закрыл. Какой в этом смысл? Он не оправдал доверие отца. И никакие извинения этого не исправят.

— Зазу, отведи Налу к Скале Предков, — велел Муфаса.

Симба вскинул голову. Король остановился, его глаза смотрели в какую-то отдалённую точку. Он даже не повернулся к Зазу, когда говорил. Симба нервно покосился на Налу. Она пожала плечами, тоже не уверенная в том, что происходит.

Зазу кивнул.

— Да, сир. — Он немного помолчал, а потом добавил: — Должен ли я отвести домой и принца?

— Нет, — ответил Муфаса. — Я должен преподать своему сыну урок.

Симба сглотнул. Удивительно, но Зазу горячо бросился его защищать.

— Сир, не будьте с ним слишком строги, — призвал советник. — Я помню одного львёнка, очень упрямого, который вечно попадал в неприятности. Однако потом он достиг заметных высот — разве нет?

В первый раз с тех пор, как они ушли от гиен, Симба увидел, что глаза отца смягчились.

— У тебя хорошая память, Зазу, — сказал он. Потом обернулся и посмотрел на Симбу. — Подойди сюда, — приказал Муфаса.

В ответ Симба опасливо пригнулся к земле. Он не знал, почему это сделал, — отец всё равно его видел. Хотя трава уже не была ярко-зелёной и начала выцветать, скрыть львёнка от пронзительного взгляда отца она не могла. И всё же он лёг на неё и опустил глаза. Когда Зазу с Налой ушли, наступила тишина.

— Симба!

Отец первым нарушил молчание. Симба нервно пополз через траву. Когда король снова позвал его, львёнок неохотно встал. Он уже почти догнал Муфасу, когда неожиданно споткнулся. Посмотрев вниз, чтобы узнать почему, Симба обнаружил, что его лапа оказалась посреди глубокого следа, оставленного лапой отца. Внушительный отпечаток заставил принца почувствовать себя совсем крошечным, как и тень, внезапно упавшая на него.

Подняв голову, Симба увидел, что на него смотрит отец. Сверкающая грива Муфасы стала ещё рыжее в закатном солнечном свете и отбрасывала алые блики на мускулистое тело. Глубокие карие глаза изучали сына. Наконец он заговорил:

— Ты намеренно ослушался меня.

Его тон не выражал совершенно ничего.

— Я знаю, — тихо ответил Симба.

Эмоции захлестнули короля.

— Тебя могли убить! — крикнул он дрожащим голосом. — И что ещё хуже, ты подверг опасности Налу! — У Симбы на глаза навернулись слёзы, но Муфаса продолжал: — Ты хоть понимаешь, что было на кону? Ты поставил под угрозу будущее нашего прайда!

Слёзы всё-таки прорвались наружу. Симба не желал подвернуть опасности прайд или Налу. И уж тем более не думал никому навредить.

— Я просто хотел показать тебе… — Голос львёнка был тихим даже для его собственных ушей. — Что я… Что я могу быть таким же храбрым, как ты!

Долгое время Муфаса ничего не говорил, и живот Симбы словно связало в узел. Разозлить папу — это одно. Но что, если он вообще перестанет с ним разговаривать? Это было худшее из возможных наказаний. Весь его мир заключался в отце. И если ему больше никогда не удастся услышать родной голос, то это его убьёт. Симба уже был готов умолять Муфасу сказать хоть что-нибудь, как Тот заговорил сам:

— Я храбрый только тогда, когда это необходимо, Симба. Когда нет другого выбора.

Симба опустил голову. «Когда нет другого выбора»? Он беззвучно повторил эти слова. Нет другого выбора? Но отец храбрый всегда.

— Ты ничего не боишься, — заметил львёнок.

Муфаса покачал головой.

— Сегодня боялся. — Его голос стал мягче.

— Правда? — поражённо спросил Симба.

— Да, — ответил Муфаса. — Я боялся, что потеряю тебя.

Живот Симбы начал расслабляться, когда он понял, что гнев отца вызван не разочарованием. Муфаса злился, потому что любил его. Симба позволил себе робкую улыбку.

— О, — сказал он. — Видимо, даже короли боятся, да?

— И чаще, чем ты думаешь. — Муфаса тоже улыбнулся.

— Знаешь, — задумался Симба, — по-моему, те гиены были гораздо сильнее испуганы, чем ты.

Когда Муфаса рассмеялся, у Симбы словно гора с плеч свалилась, и узел в животе окончательно исчез. Выдохнув, принц тоже рассмеялся. Он сильно напортачил. Но всё будет хорошо.

— Это потому, что с твоим папой никто не хочет связываться! — всё ещё смеясь, сказал Муфаса.

Затем, подняв лапу, Муфаса притянул его к себе, и отец с сыном долго стояли, обнявшись, и каждый погрузился в мысли о том, что они чуть не поссорились так сильно, что могли лишиться подобных моментов. Потом, издав игривое рычание, Симба потянулся и схватил Муфасу за гриву.

Пока они катались по тёплой траве, солнце наконец окончательно скрылось за горизонтом, и на небе появилась первая ночная звезда. Смех льва и львёнка смешался с последними трелями птиц, и слон протрубил «Спокойной ночи». Перестав барахтаться, Симба упал на массивную грудь отца. Та ритмично поднималась и опускалась вместе с дыханием могучего зверя, убаюкивая и успокаивая сына. Пока они лежали так, наслаждаясь обществом друг друга, все прежние страхи и печали Симбы исчезли. Львёнок счастливо вздохнул.

— Пап, — осторожно сказал он, поднимая голову. — Мы же друзья, правда?

— Правда, — кивнул Муфаса, и гулкий звук его голоса заставил тело Симбы завибрировать.

— И мы всегда будем вместе, правда?

К удивлению Симбы, отец не ответил. Он задумчиво молчал. Потом вздохнул и повернул голову так, чтобы видеть глаза сына.

— Симба, — серьёзно сказал он. — Я отвечу тебе словами моего отца, твоего деда: посмотри на звёзды.

Симба послушно перевернулся на спину и посмотрел вверх. Звёзды заполняли небо, образуя сверкающее одеяло. Саванна же, напротив, казалась более тёмной и отбрасывала глубокие тени, всё ещё сохраняя обманчивую неподвижность. Но Симба знал, что среди высоких трав и деревьев прячутся животные, которые выходят на охоту по ночам.

— Великие короли прошлого смотрят на нас с этих звёзд, — продолжил Муфаса, не сводя глаз с неба.

Симба тоже всмотрелся, пытаясь разглядеть королей. Но видел лишь мерцающие огоньки и луну.

— В самом деле? — неуверенно переспросил он.

— Да, — ответил Муфаса. — Поэтому, если ты когда-нибудь почувствуешь себя одиноким, просто вспомни об этих королях наверху. Они будут тебя направлять. — Он немного помолчал, прежде чем добавить: — И я вместе с ними.

— Но пап, я их не вижу, — пожаловался Симба.

«Я вместе с ними». Почему отец это сказал? Голос Муфасы звучал так грустно, что Симба неожиданно погрустнел и сам, как будто было что-то, что отец знал, а он нет.

Муфаса нежно потёрся о его бок носом:

— Продолжай искать, сын. Продолжай искать.

Король и принц подняли головы и снова вгляделись в ночное небо. Симба не понял, о чём говорил отец, и по-прежнему видел одни лишь звёзды, но это не имело значения. Он доверял своему папе. И очень его любил. Совершенно не важно, почему они лежат вместе под звёздами. Важно то, что они вместе. И они будут вместе всегда.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Шензи злилась. Как смеет Муфаса врываться в её владения и вести себя так, будто он властвует и над ней! Это его сын нарушил границу. Она королева, а потому имела полное право наказать маленького негодника так, как посчитает нужным, даже если это значило сделать из него закуску. И вот теперь ей приходится зализывать новую рану, в то время как Муфаса и Симба радостно скачут к землям прайда. Её глаза сузились, и она снова сердито лизнула лапу. Это просто возмутительно!

Шензи подняла взгляд, чтобы осмотреть своё логово. Эта пещера была самой большой из всех и могла вместить в себя по меньшей мере полдюжины гиен. Здесь постоянно кто-то ошивался, Камари и Азизи — в обязательном порядке. В данный момент эта парочка, щёлкая зубами и скуля, разместилась на полу перед выступом, на котором сидела Шензи. Вполуха послушав их жалобы и ворчание, королева гиен продолжала зализывать рану. Камари и Азизи были довольно сильными охотниками, но ни один из них не обладал особым умом, и Шензи давно поняла, что лучше просто их игнорировать.

— В следующий раз, когда Муфаса сюда придёт, — говорил Камари, — я преподам ему урок, который он никогда не забудет!

Азизи склонил голову набок.

— Ну конечно! Чему ты можешь его научить?

Король и так очень мудр, — сказал он, в очередной раз не уловив смысла сказанного.

Камари вздохнул:

— На самом деле я не собирался ничему его учить.

Азизи, всё ещё не понимая, что имел в виду друг, улыбнулся.

— Ты мог бы научить его преследовать больных и раненых, — участливо предложил он.

— Я имел в виду, — Камари резко замолчал и вонзил когти в землю, стараясь не закричать от злости, — что он заплатит за то, что сделал с нами!

Глаза Азизи понимающе расширились, и он начал кивать. А потом щербато улыбнулся и радостно захихикал:

— Тогда тебе повезло! Потому что он здесь!

Шензи вскинула голову, и её шерсть встала дыбом. Проследив за взглядом Азизи, она увидела неясный силуэт приближающегося льва. Гиена медленно поднялась на ноги и начала пробираться к проёму. Из-за светящего снаружи солнца тьма в пещере была особенно густой, и сложно было понять, кто именно идёт ко входу. Шензи оскалилась. Гость двигался медленно и небрежно, как будто совершенно не беспокоясь из-за того, что входит в логово голодных и злых гиен.

Шензи напряглась. Она знала Муфасу. Этот лев — не он. В его походке, опущенной голове и редкой гриве было что-то манерно-изящное. У Муфасы же походка скорее повелительная, а голова всегда высоко поднята. Из своих пещер начали появляться гиены, они скалили зубы, рычали и шипели, встречая льва.

Наконец тот вышел из тени. Шензи подняла бровь. Как она и предполагала, это был не Муфаса. Это его брат, Шрам. Она склонила голову набок, держась на расстоянии и подав сигнал гиенам, чтобы те в случае чего были готовы напасть. Если он сделает хоть один лишний шаг к ней, то станет закуской вместо Симбы.

— Вы, дураки, уничтожили всё живое на вашей земле, — начал Шрам, осматривая тёмную пещеру, заполненную объедками и старыми костями. — И всё же, когда я отправил к вам двух маленьких львят, они вернулись живыми и невредимыми.

Камари пожал плечами:

— Полагаю, вместо этого нам придётся съесть тебя.

Шрам даже не вздрогнул:

— Зачем есть один раз, если можно пировать до конца жизни?

Когда Шрам только начал говорить, Шензи почувствовала раздражение. Он ничем не лучше Муфасы, приходит и насмехается над их домом и привычками. Но пировать до конца жизни? Это её заинтриговало.

— Да что ты можешь нам предложить? — спросила она с недоверием.

Шрам встретил её взгляд и кивнул.

— Место, где вы сможете набивать свои животы сколько вздумается, — ответил он. — Где вы сможете охотиться на всех, кого касается свет.

Шензи усмехнулась. Так вот о чём он.

— Земли прайда тебе не принадлежат, — заметила она. — Ими управляет король.

Они буквально только что убедились в очередной раз, что с Муфасой связываться не стоит.

— Вот потому мы его и убьём.

Смех замер в горле Шензи. Камари и Азизи рядом с ней нервно забормотали.

— Не держи меня за дуру, — наконец сказала она. — Львы и гиены воюют с самого начала времён. Ты бы никогда не встал на нашу сторону!

Шрам пожал плечами, не торопясь спорить.

— Моё племя может ненавидеть вас, — согласился он. — Но я вижу в вашей жадности достоинство. Для меня это не порок, а амбиции. Когда я стану королём, сильные мира сего, такие как вы, смогут совершенно свободно делать всё, что захотят.

Покачав головой, Шензи развернулась и отправилась обратно к своему выступу. У Шрама могут быть большие планы и мечты о том, как он станет королём, но Муфаса слишком силён. Они никогда не смогут бросить ему вызов. Они могли бы взять его числом, но ведь у короля есть львицы. Каждый раз, когда гиены пытались проникнуть на земли прайда, их атаковали и отправляли восвояси. Шрам глуп, даже когда просто думает, что сможет одолеть брата.

— У моего брата появилось кое-что, чего не было раньше, — ответил Шрам. — Слабость. Что-то, что затуманивает его разум, когда это совершенно неуместно…

Шензи остановилась. Её нога пульсировала от боли. Она посмотрела вниз на свежую рану. Шрам прав. У Муфасы была слабость, из-за которой он вёл себя импульсивно и подвергался ненужной опасности.

— Симба, — сказала она, оборачиваясь и очень близко подходя к Шраму.

Он кивнул:

— Именно.

Королева гиен улыбнулась. Возможно, Шрам не такой уж и сумасшедший. Возможно, и в самом деле существовал способ заполучить власть над землями прайда и больше никогда не голодать.

— Что от нас потребуется? — спросила она, когда гиены вокруг согласно затявкали.

— Всего лишь одно. — Зловещая улыбка Шрама в точности повторяла её собственную. — Быть готовыми.

* * *

Симба зевнул. Они с папой вернулись домой очень поздно, и к тому времени, как он быстро вылизался и раздобыл себе поесть, держать глаза открытыми стало очень трудно. Не успела его голова коснуться лап, как уже наступило утро.

И теперь он лежал на солнышке в стороне от других львят, краем уха слушая тихий голос матери, о чём-то разговаривающей с другими львицами. Вдруг Симба услышал своё имя и навострил уши, пытаясь разобрать, что они говорят. До него донеслись только обрывки фраз, но этого было достаточно, чтобы понять, что Сараби рассказывает остальным о вчерашнем приключении на Слоновьем кладбище.

Почувствовав на себе взгляд нескольких львиц, Симба поднялся на ноги и отправился вниз по камням к плоской земле. Он собирался отдохнуть немного там, подальше от осуждающих взглядов, из-за которых ему становилось только хуже. Но, к его удивлению, неожиданно он натолкнулся на дядю. Шрам стоял снаружи пещеры так, как будто ждал Симбу. Встретившись с племянником взглядом, он жестом позвал его за собой.

И вот теперь Симба шёл по дну глубокого каньона, проходившего через самое сердце земель прайда. Рядом с ним мягко ступал Шрам, чьё худое тело было того же цвета, что и отвесные стены. Симба не был уверен, почему дядя пришёл к нему, пока Шрам не сказал:

— Я слышал, вчера у тебя случилось то ещё приключение.

Он обернулся и посмотрел на Симбу. Плечи принца опустились. Похоже, знали не только львицы. Даже дядя слышал о стычке с гиенами.

— Мой папа очень сильно расстроился из-за этого.

«Вообще-то, он очень сильно разозлился из-за этого, — беззвучно добавил Симба. — Но я не должен говорить это Шраму. Разве что он уже знает. Может, так оно и есть». Это был уже не первый раз, когда Симба пожалел, что на землях прайда новости распространяются так быстро. Тяжело, когда все узнают обо всём, что ты делаешь. Мало того, что он разочаровал отца, теперь, возможно, все животные земель прайда тоже разочаровались в нём.

Но, к его удивлению, Шрам ничего не сказал о том, что произошло. Вместо этого он предложил способ всё исправить.

— Думаю, что знаю, как ты мог бы загладить свою вину перед ним, — сказал дядя, пока они прогуливались по каньону.

Высоко в небе летали птицы, казавшиеся лишь маленькими точками на синем фоне. Ветер гулял над обрывом, под которым они проходили. Так или иначе, всё было мирно. Симба с любопытством посмотрел на Шрама. Что он имел в виду? Словно прочитав его мысли, дядя продолжил:

— Подарок, который поможет ему забыть о том, что произошло.

Симба склонил голову набок.

— Но он же король, — заметил львёнок. — Что я могу дать ему?

— Свой рёв, — без колебаний ответил Шрам.

— Свой рёв? — не понял Симба.

Шрам кивнул. Затем, чтобы объяснить, о чём он, лев запрыгнул на маленькое дерево, спугнув нескольких птиц. Когда они, всполошившись, взлетели, их крики отскочили от стен каньона и поднялся такой шум, будто кричала сотня птиц, а не жалкая дюжина. Шрам снова посмотрел на Симбу.

— Ты слышал это? Все львы приходят в ущелье, чтобы найти свой рёв.

Сердце Симбы забилось сильнее. Найти свой рёв? Звучало потрясающе. Он уже пытался на Слоновьем кладбище, но вышло довольно жалко. Если бы Симба смог сделать свой рёв громче, то точно бы сумел впечатлить отца. Но потом он подумал, что никогда не слышал прежде, чтобы львы приходили в ущелье за этим.

— Все львы? — уточнил Симба. — Даже мой папа?

— Даже Муфаса, — ответил Шрам. — Он приходил сюда, когда был примерно в твоём возрасте, и отказывался уходить, пока его рев не услышат все за пределами каньона!

Симба вытянул голову и посмотрел на высокий и далёкий край обрыва. Птицы, которых спугнул Шрам, всё ещё летели туда.

— Все за пределами каньона? — переспросил он.

Это казалось невозможным.

Но Шрам был не согласен:

— Именно. Вот тогда ты и поймёшь, что нашел его. Немного практики, и тебя уже никогда больше не назовут львёнком.

«Никогда больше не назовут львёнком». Это был бы замечательный подарок для его папы! Если бы он смог показать ему, что стал взрослее и серьёзнее, что нашёл свой рёв, Муфаса бы гордился им. Взволнованный Симба принялся нетерпеливо прыгать. Он это сделает!

— Сейчас! — крикнул он. — Смотри!

Глубоко вздохнув, львёнок бросился вперёд, а потом резко остановился. Высоко подняв голову, он набрал побольше воздуха в грудь и зарычал. Звук отскочил от стен каньона один раз, другой, а потом затих. После первой неудачной попытки рвения у Симбы слегка поубавилось.

— Ты сможешь, — сказал Шрам, ободряюще его подталкивая. — Но потребуется некоторое время. Я попозже зайду, проверю, как у тебя дела.

Когда дядя повернулся, чтобы уйти, Симба позвал его:

— Папа будет мной гордиться, правда?

Шрам остановился и оглянулся через плечо:

— Это подарок, который он никогда не забудет.

Потом он, взмахнув на прощание хвостом, снова повернулся и ушёл.

Симба задумался. Было что-то странное в том, как дядя смотрел на него. Из-за этого в груди возникло какое-то тянущее чувство. Как будто Шрам знал что-то, чего не знал Симба. Наверное, это ерунда. В конце концов, он провёл со своим дядей довольно мало времени и не знал его достаточно хорошо, чтобы разбираться во взглядах. И всё-таки Шрам подал ему отличную идею для подарка.

Подойдя к дереву, на котором уже не было птиц, Симба заметил маленького хамелеона, чья чешуйчатая кожа всё же отличалась от коры, с которой он пытался слиться. Подкрадываясь ближе и почти касаясь земли животом, львёнок не сводил с хамелеона глаз. Пядь за пядью он продвигался вперёд, пока его лапы не коснулись одного из корней дерева. И только тогда он поднял голову и зарычал.

Хамелеон не отреагировал, а значит, и не испугался. Лишь продолжил идти своей дорогой.


Симба рассердился. Что ж, он покажет ему, как звучит настоящий лев! В очередной раз сделав глубокий вдох, он собрал всю силу, какую только смог выжать из своего тела, — и взревел.

Звук эхом пронесся по стенам ущелья, отскакивая от плоских камней ржавого цвета. Когда хамелеон остановился на полпути, Симба улыбнулся.

— Видишь? — с гордостью произнёс принц. — Теперь-то ты струсил! — и взревел снова.

На этот раз хамелеон окрасился в удивительный оттенок зелёного цвета, сбежал вниз по дереву и нырнул под камень у основания ствола. Наблюдая за ним, Симба внезапно ощутил тревогу. Его рёв получился не таким уж и громким. Хамелеон не должен был испугаться настолько, чтобы вернуть себе природный цвет. Если только…

Внезапно он осознал, что больше не слышит эхо своего рёва. Вместо него раздаётся какой-то другой звук, гораздо более громкий. Похожий на гром, вот только раньше Симба ничего подобного не слышал. Львёнок поднял голову, чтобы проверить, нет ли на горизонте грозовых туч, и у него перехватило дыхание. Небо над ущельем действительно потемнело. Но не из-за туч.

На вершине обрыва появилось стадо антилоп гну. Пока Симба смотрел, сотни крупных животных перевалили через край обрыва и на бешеной скорости понеслись в ущелье. Большие и маленькие гну словно сошли с ума. С того места, где стоял Симба, они казались одним неведомым гигантским существом, состоящим из пыли, шума и смертоносных копыт, — и оно стремительно приближалось прямо к нему.

Симба повернулся и побежал изо всех сил.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Муфаса стоял неподвижно, осматривая горизонт. Пока что день был мирным. Правда, разъярённый слон и спор между двумя семьями сурикатов из-за места кормления на какое-то время отвлекли его внимание. Но, так или иначе, сейчас в саванне всё было спокойно, и Муфаса наслаждался теплом солнца, ласкающего шерсть, и тишиной, которая случалась довольно редко. Он улыбался, когда его мысли касались Симбы. Сын очень расстроился из-за стычки с гиенами, как и сам Муфаса. Но этой ночью, когда он показал ему те же звёзды на небе, что и его собственный отец много лет назад, все тревоги отступили.

Ощутив движение вдалеке, Муфаса вскинул голову. Улыбка исчезла, когда он увидел облако пыли, поднимающееся из проходящего через центр саванны каньона.

Красноречивое хлопанье крыльев предупредило Муфасу о приближении Зазу. Он знал, что скажет его помощник, ещё до того, как тот начал говорить. Но всё же позволил птице доложить обстановку.

— Сир, — сказал Зазу. — Стадо движется.

Муфаса кивнул:

— Я вижу.

Это было странно. Стадо заняло своё летнее пастбище всего несколько дней назад. Очень маловероятно, что они уже решили поменять место кормёжки. Если только…

Словно по сигналу, в траве показался бегущий Шрам. Приблизившись, он остановился и судорожно сглотнул.

— Муфаса! — в панике крикнул лев. — Быстрее! Беги! В ущелье!

Он замолчал, чтобы набрать воздуха в грудь. Это длилось всего секунду, но в эту секунду сердце Муфасы остановилось. Было в глазах Шрама Что-то такое, из-за чего могучего льва копьём пронзил страх. А потом Шрам сказал:

— Там внизу Симба!

— Симба? — переспросил Муфаса. Его страх обрёл очертания.

Не дожидаясь подтверждения, Муфаса понёсся в направлении ущелья. Над ним неистово хлопал крыльями присоединившийся к патрону Зазу. Они должны были поскорее добраться до Симбы. Пока не стало слишком поздно.

* * *

Симба бежал. Бежал так быстро, как только мог. Но всё равно этого было недостаточно. Будь он взрослым львом, возможно, у него был бы шанс убраться с пути антилоп. Но он, несмотря на всю свою гордость, оставался всего лишь детёнышем. Львёнок с ничтожным рёвом и сверхъестественной способностью попадать в неприятности.

Каньон изогнулся, но и тут земля тряслась, и вибрация отдавалась в подушечки лап. Пыль заполнила воздух, и единственным, что он мог слышать, был стук копыт антилоп, звучавший ближе и ближе. Когда одна из них пролетела мимо, едва не задев его, Симба заметил над головой ветку. Она была сухой и мёртвой и простиралась довольно далеко от того дерева, которому принадлежала, но в этот момент она была единственным путём к спасению. Собрав остатки сил, Симба запрыгнул на нее, вцепившись в трухлявую древесину когтями.

Пыль стала гуще, когда стадо с грохотом понеслось под веткой. Дерево вздрагивало от каждой пробегавшей мимо антилопы, и Симба вскрикивал. «Как же мне спастись?» — думал он, отчаянно цепляясь за ветку, словно за соломинку. Если ему удастся выбраться из этой передряги, то он больше никогда не покинет Скалу Предков.

Внезапно малыш увидел в пыли вспышку цвета. Поначалу тусклый, цвет становился все ярче, пока из пыли со свистом не вылетела птица-носорог.

— Зазу! — завопил Симба.

— Держись! — прокричал в ответ Зазу.

«А у меня есть выбор?» — подумал Симба. Но промолчал. Зазу здесь, чтобы помочь. И если советник отца велел Симбе держаться, значит, именно это и нужно делать. Не сводя глаз с яркого клюва Зазу, львёнок наблюдал, как тот летит к краю обрыва. Он издал радостный крик, когда увидел там отца и дядю. «Должно быть, Шрам сказал папе, что я здесь», — подумал Симба. Не важно, что его подарок-сюрприз больше не будет сюрпризом. Его папа здесь. Он спасёт его. Снова.

Но Муфаса не двигался. Гигантский лев смотрел вниз с крутого края каньона. Проследив за его взглядом, Симба сглотнул. С того места, где они стояли, можно было только упасть. Королю придётся пройти весь путь обратно до входа в ущелье, если он хочет спуститься. И к этому времени дерево, ветка, да и сам Симба, вероятно, разобьются вдребезги.

С тревогой наблюдая за происходящим, Симба увидел, как отец исчез из виду. Потом внезапно появился снова и помчался к хребту. Лев прыгнул, его тело изогнулось и пронеслось через ущелье в самой узкой его части. С глухим стуком он приземлился на другой стороне и, не останавливаясь, помчался вниз по скалистому склону. Противоположная стена была отвесной, а та, по которой спускался Муфаса, — более неровной, испещрённой выступами. Достигнув дна, он понёсся дальше к Симбе.

Ветка зловеще заскрипела, но Муфаса уже запрыгнул на небольшой каменный уступ напротив сына.

— Я иду, Симба! — крикнул он, его глубокий голос звучал громче топота антилоп.

Лев внимательно посмотрел вниз на реку коричнево-чёрных тел. Симба видел этот взгляд раньше. Его отец просчитывал свои действия. Через мгновение он спрыгнул с уступа прямо в середину бегущего стада. Проталкиваясь через антилоп, он продолжал идти, пытаясь дотянуться до сына.

* * *

На гребне скалы Зазу с ужасом наблюдал, как король отчаянно пытается спасти сына. Глупые боязливые антилопы, казалось, обезумели и не разбирали, кто перед ними — маленький жучок или сам король. Если они не остановятся, то Муфасе и Симбе не выбраться оттуда живыми. Бешено взмахивая крыльями, он посмотрел вниз на Муфасу, потом через плечо на Скалу Предков, затем с отчаянием снова на Муфасу.

— Я помогу им, Зазу! — крикнул Шрам. — А ты лети за прайдом! Давай!

Зазу с изумлением обернулся. Он почти забыл о том, что брат короля всё ещё здесь. Пернатый ни капельки не доверял Шраму. Но он мог позвать львиц и заставить антилоп гну остановиться. Кивнув, Зазу повернулся и полетел к Скале Предков.

Шрам смотрел ему вслед с нехорошей зловещей усмешкой. «Да, лети, маленькая птичка, — подумал он. — Лети далеко-далеко. Я позабочусь о Муфасе». План сработал просто блестяще. Гиены сыграли свою роль: перепугали антилоп, вынудив их пуститься в бегство, а Симба наивно поверил в сказочку про рёв. Да, он определённо позаботится о Муфасе. А потом и о себе. Когда станет королём.

* * *

Почти достигнув цели, Муфаса в очередной раз взревел от боли, когда одна из антилоп на бегу ударила его в бок. Он видел страх в глазах сына и растущую на ветке трещину. Он должен добраться до него. Время подходило к концу. Но с каждым шагом вперёд антилопы сметали его назад на два, и лев слабел с каждой секундой.

Превозмогая боль, Муфаса наклонил голову и тараном понесся через стадо, расталкивая антилоп в стороны. Он был всего в нескольких шагах от сына, когда у него на глазах одно из животных врезалось прямо в ветку. Симбу подбросило в воздух и перевернуло, а затем он начал падать прямо под смертельные копыта.

Муфаса взвился в воздух. Схватив Симбу зубами, он побежал, бережно, но крепко держа его в пасти. На несколько чудесных мгновений сердце его переполнилось радостью. Он спас сына. Всё будет хорошо.

А потом в него врезалась ещё одна антилопа.

Удар вышиб воздух из лёгких Муфасы, а Симба отлетел на землю и покатился, едва избежав участи быть затоптанным дюжиной копыт. Боль ослепила Муфасу, но он потряс головой и начал пробираться к Симбе. Снова схватил его, а потом, заметив маленький устойчивый выступ, забросил туда львёнка. Какое-то время сын будет в безопасности. Теперь надо было найти место для себя, чтобы переждать, пока паникующие животные не убегут.

— Не двигайся, сын! — крикнул он.

Симба кивнул и собирался ответить, но прежде чем смог, ещё одна антилопа гну врезалась в Муфасу. Удар застал короля врасплох, и он упал на спину, исчезнув в море антилоп.

Грохот копыт почти оглушил льва, воздух, полный густой пыли, не позволял нормально вдохнуть. Но потом он услышал одно-единственное слово. «Папа!» Крик Симбы прорвался через шум и придал ему сил.

Проталкиваясь вверх, к узкой полоске голубого неба, Муфаса вырвался наконец из стада со стороны отвесного края ущелья. Раненый и истекающий кровью, он зацепился передними лапами за один из уступов. У него перехватило дыхание, и какое-то время лев просто висел, не уверенный, что сможет совершить ещё хоть одно движение. Но потом краем глаза заметил Симбу, смотрящего на него. Он должен двигаться дальше. Лев начал карабкаться. Его лапы дрожали, а зрение затуманилось, но король упрямо взбирался, пока наконец не ощутил, как ветерок, гуляющий над обрывом, треплет его гриву. Он достиг вершины. Его задние лапы заскребли по краю обрыва, пытаясь найти опору.

Раздались мягкие шаги. Муфаса поднял взгляд и обнаружил, что на него сверху смотрят знакомые глаза.

— Шрам! — крикнул он. — Брат! Помоги мне…

Но, к его удивлению, тот не пошевелился. Вместо этого он просто смотрел на Муфасу, словно на незнакомца, а не на собственную родню. Застонав, король попытался подтянуться.

Наконец Шрам всё-таки подошёл. Только помогать он не стал. Младший брат выпустил когти и вонзил их прямо в напряжённые лапы Муфасы, которыми тот из последних сил цеплялся за скалу. С наслаждением услышав крик боли и отчаяния, Шрам улыбнулся.

— Да здравствует король, — прошептал он на ухо брату.

А потом, не колеблясь ни секунды, Шрам столкнул его вниз — прямо в пыль и грохот несущегося по каньону стада.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

— Папа!

Симба застыл, глядя на мучительно долгое падение отца. Одно счастливое мгновение львёнок думал, что Муфаса безопасно добрался до вершины. Он видел, как отец вцепился в выступ хребта, видел желваки мускулов на его лапах даже с самого низа ущелья, видел, как лев изо всех сил пытался добраться до безопасного места. Он знал, что папа не слышит, но принялся изо всех сил подбадривать его.

И вдруг слова обернулись пронзительным криком, когда львёнок увидел, как отец сорвался. Симба не отрывал глаз от падающей фигуры, пока та не скрылась в огромном облаке пыли, созданном бешено несущимися антилопами гну. Прошла одна минута, другая. Его взгляд оставался прикованным к тому месту, пока поток животных не начал редеть. Вскоре последние животные скрылись за поворотом.

Когда стук копыт затих вдали, Симба спрыгнул со скалы и помчался в ущелье. Хоть стада больше там и не было, пыль стояла плотным маревом. Симба лихорадочно искал, то и дело принимая за короля камни и кучи грязи. Снова и снова он звал: «Папа!» — но единственным звуком, отвечавшим ему, оставалось эхо его собственного голоса.

Внезапно услышав что-то ещё, Симба с надеждой оглянулся.

— Папа? — позвал он снова. Но, когда пыль осела, увидел только одинокую антилопу, отставшую от стада. Когда животное пробежало мимо, Симба даже не потрудился на неё посмотреть. Он не мог. Потому что теперь ему открылось нечто гораздо более важное: его отец, лежащий на дне ущелья.

Слова застряли у него в горле, и Симба бросился к неподвижной фигуре.

— Папа! — крикнул он, приблизившись. — Всё хорошо! Всё будет хорошо!

Но отец не отвечал. Его глаза оставались закрытыми. Широкая грудь не вздымалась и не опускалась. Симба медленно протянул лапу и тронул отца.

— Давай же — вставай! Нам нужно домой…

По морде львёнка потекли слёзы. Симба зажмурился и затряс головой, надеясь проснуться от этого страшного сна. Но когда он открыл глаза, отец лежал всё так же тихо. Холод пополз по телу Симбы, и, несмотря на согревающее дно каньона солнце, львёнка забила крупная дрожь.

— Помогите! — крикнул он. — Кто-нибудь, помогите!

Никто не ответил. Он был один. Во всём мире совершенно один. Всхлипывая, львёнок лёг рядом с отцом, свернулся в клубок и прижался к боку Муфасы, тщетно пытаясь найти хоть немного тепла в его теле. Слёзы струились по его шерсти, лапы привычно теребили густую жёсткую гриву. Он вспомнил долгие ночи, проведённые между матерью и отцом, спокойствие от их ровного дыхания, гриву отца, накрывающую его, подобно одеялу. Слёзы катились всё сильнее и сильнее и смешивались с пылью, отчего Симба кашлял.

Вдруг посреди кружащегося в воздухе песка возник Шрам. В сердце малыша всколыхнулась слабая надежда. Дядя наверняка знает, что нужно делать. Он сможет вылечить папу. Поднявшись на ноги, Симба помчался к нему.

— Дядя! — всхлипывая, крикнул он. — Помоги ему! Пожалуйста…

Он попытался прижаться ко льву, но тот, к его удивлению, отстранился с выражением ужаса на лице.

— Симба, — прошептал он, глядя на Муфасу. — Что ты наделал?

Симба попятился. О чём говорит Шрам? Он ничего не делал.

— Была давка, — начал объяснять львёнок. — Он пытался спасти меня. Это несчастный случай. Я не хотел, чтобы… — Его голос затих, сомнения начали закрадываться в душу. Это же не могла быть его вина? Просто случилась давка. И папа пытался спасти его. Он совершенно ничего не мог поделать…

Как будто почувствовав эти сомнения, Шрам опустил лапу на плечо Симбы.

— Конечно же, не хотел. Никто не хочет, чтобы подобное произошло, — мягко сказал он. Симба вздрогнул, увидев лёд в глазах дяди. А потом и голос Шрама изменился, тоже став обжигающе холодным. — Но король мёртв. И если бы не ты, он всё ещё был бы жив.

Шрам одним махом озвучил все, что только начал понимать Симба. И, что хуже всего, произнёс слово, о котором Симба даже не решался подумать до этой минуты. «Мёртв». Его отец мёртв.

— Мой брат возлагал такие надежды на тебя, — продолжил Шрам, кажется, совершенно не обеспокоенный слезами маленького львёнка. — Он давал тебе столько шансов! И вот как ты отплатил ему!

— Я не знал… — слабо протестовал Симба.

Дядя покачал головой:

— Что подумает твоя мать? Сын, из-за которого умер отец. Принц, который убил короля.

Симба зарыдал ещё сильнее, всё его тело дрожало. Мать будет раздавлена. Весь прайд возненавидит его. Если то, что сказал Шрам, правда, получается, он убил собственного отца. Никто не поверит, что это был несчастный случай. А даже если поверят, то никогда не простят его. Да и как они смогут, если даже Симба сам никогда себя не простит? Сквозь слёзы Симба посмотрел на дядю.

— Что же мне делать? — горько спросил он.

— Бежать, — ответил Шрам. — Бежать прочь… и никогда не возвращаться.

Какое-то время Симба просто стоял, поражённый услышанным. Но потом его взгляд упал на безжизненное тело отца. Дядя прав. Ему придётся бежать. Он не может вернуться к Скале Предков. Ни сейчас, ни когда-либо ещё. Ведь из-за него Муфасы больше нет.

«Прости, папа, — сказал он, в последний раз посмотрев на отца. — Мне так жаль».

А потом, повернувшись, понёсся прочь.

* * *

Шрам смотрел на удаляющегося племянника, и в груди его разгоралось тёмное пламя. «Надо же, — подумал он. — Сработало». Когда Шрам придумал план убийства Муфасы, то хотел избавиться и от надоедливого львёнка тоже, тем более что тот был единственным наследником. Вообще-то это было даже необходимо. Но заставить Симбу по собственной воле убраться с земель прайда тоже было неплохо.

Услышав сзади шаги, Шрам оглянулся. Из пыли вышла Шензи вместе с парой дюжин других гиен. Она посмотрела сначала на безжизненное тело Муфасы, а потом на Шрама. Затем кивнула, довольная тем, что лев выполнил своё обещание.

Фигурка убегающего Симбы становилась всё меньше и меньше. Шрам наблюдал за тем, как он удаляется, и размышлял. Конечно, он добьётся своего, даже если Симба останется жить и просто исчезнет в изгнании. Но со временем это может стать проблемой. Нет, не стоит позволять крысёнышу уйти.

Шрам посмотрел на Шензи и усмехнулся:

— Убейте его.

Гиены не стали ждать второго приглашения. Тявкая и хихикая, они бросились следом за Симбой. Когда они исчезли в облаке пыли, Шрам кивнул. Да, подумал он. Так гораздо лучше. Больше нет риска, что Симба вернётся. Ни сейчас, ни когда-либо ещё.

Симба бежал. Бежал прочь от своих мыслей и образа отца, лежащего на дне ущелья. Но, как бы быстро он ни перебирал лапами, Муфаса так и стоял у него перед глазами, а обвинения дяди звучали в ушах. Львёнок на мгновение представил, какое горе ждёт его мать. При мысли о Сараби Симба замедлился.

«Мне не стоит уходить, — подумал он. — Мне нужно быть рядом с ней. Это я должен сказать ей…».

Остановившись, он затаил дыхание. Отец не одобрил бы его побег. Муфаса бы так не поступил. Теперь Симба король. И он должен вести себя соответственно. Львёнок повернул обратно, твёрдо решив вернуться домой. Но как только он это сделал, его глаза расширились от ужаса. Даже на таком расстоянии можно было разобрать узнаваемый хохот стаи гиен, поднимавшей облако пыли при беге. Через несколько секунд он ясно увидел их, несущихся по ущелью.

Симба испуганно вскрикнул и тут же побежал снова. Ему нужно убраться отсюда сейчас же.

Пока он бежал, стены ущелья начали сужаться. С обеих сторон появились трещины, уходившие вглубь и рассекавшие стены до самого верха. Крики гиен становились громче по мере их приближения. Нырнув в одну из трещин, Симба начал лихорадочно пробираться вперёд. Здесь было слишком мало места для крупных гиен, он услышал их разочарованные крики и щёлканье зубов. Поняв, что здесь до львёнка не добраться, они вынуждены были развернуться и пойти в обход, надеясь найти проход пошире.

К счастью, проход, по которому бежал Симба, вёл наверх, и вскоре он выскочил на солнечный свет.

Однако его радость быстро испарилась. Он добрался до вершины, но очутился в месте, где не было ничего, кроме обрыва. Бежать было некуда.

Мгновение спустя позади него появился огромная гиена. Гигантские челюсти щёлкнули, из пасти потекла слюна, закапав на камни. Она двинулась к Симбе. Львёнок переводил взгляд с гиены на обрыв, не зная, какая участь хуже. Но тут гиена напала.

Симба больше не колебался. Закричав, он бросился с обрыва. Через несколько секунд гиена полетела за ним, рванувшись вперёд и не сумев остановиться. Они падали. Когда Симба смотрел с обрыва, земля казалась ужасающе далёкой, но когда он прыгнул, стала с невероятной скоростью приближаться. Внизу густо росли деревья, и через просветы между ними малыш смог разглядеть твёрдую землю.

Львёнок закрыл глаза, гиена рядом рычала и щёлкала зубами. Потом он ощутил, как ударился о лиственный навес и принялся падать дальше отскакивать от веток. Тело пронзила боль. Словно вдалеке Симба слышал страдальческие крики гиены. Падение, казалось, длилось вечность, пока наконец львёнок не зацепился за широкую ветку. Беспорядочное движение остановилось.

Глубоко вдохнув, он лежал на ветке, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Потом посмотрел вверх на хребет. Он не знал, остались ли там гиены и что стало с той, что упала вместе с ним. Должно быть, она умерла. Он тоже должен был умереть. Но почему-то остался жив. Поднявшись на лапы, он прошёл по ветке до ствола дерева. Запустив когти в кору, львенок принялся медленно спускаться на землю.

Когда он наконец достиг твёрдой поверхности, то обнаружил неподвижно лежащую среди опавших листьев гиену. Симба даже не колебался. Перепрыгнув через неё, он снова побежал. Он хотел уйти как можно дальше от хребта и гиен. Глупо было думать о возвращении. Он никогда не сможет вернуться.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Шрам смотрел, как солнце медленно поднималось из-за горизонта. Когда лучи коснулись саванны, трава словно загорелась, вспыхнув золотым и алым. Это было очень красивое начало дня. Дня, которого он так долго ждал.

Отвернувшись от рассвета, Шрам посмотрел на собравшихся львов. Они разглядывали его с подозрением в глазах. Некоторые из них были достаточно проницательны и выглядели испуганно, чувствуя, что что-то не так. Его появление на Скале Предков встретили с замешательством. Шрам никогда раньше не осмеливался подняться выше своего логова. Не сказав ни слова другим львицам, он подошёл прямо к Сараби и сообщил новость о смерти Муфасы.

Это был чудесный момент. Всё было как в его самых заветных мечтах. Глаза Сараби наполнились осознанием и отчаянием, другие львицы подняли головы и горестно взревели. Шрам немного помолчал, дожидаясь своей минуты.

И наконец она настала.

— Смерть Муфасы — ужасная трагедия, — начал он. — Это был величайший лидер из всех, что когда-либо знал прайд. Потерять брата — огромное горе для меня. И маленький Симба… — Его голос затих, он сделал вид, что переполнен эмоциями. Хотя тут и притворяться не пришлось, вот только переполняла его отнюдь не грусть. Когда Шензи сообщила ему, что Симба упал с обрыва, его план перешёл в заключительную фазу. То, что он сейчас чувствовал, можно было назвать одним лишь словом — счастье. Или, по крайней мере, его личная версия счастья.

Тяжело вздохнув, Шрам посмотрел на Сараби и продолжил:

— Симба, едва начавший жить. Львёнок, который должен был стать нашим будущим. — Он покачал головой. — Это почти невозможно вынести. Нет слов, чтобы выразить, как я жалею о том, что не добрался до ущелья вовремя, чтобы спасти их.

Повернувшись спиной к львицам, Шрам пошёл к вершине Скалы Предков. «О, а я хорош, — думал он, склонив голову и шагая медленно и тяжело, как будто на него давило невыносимое бремя. — Кто может не поверить в это представление? У Муфасы, может, и были мускулы, зато я куда лучший актёр».

Достигнув вершины Скалы, он обернулся. Позади него солнце полностью поднялось над горизонтом.

— С тяжёлым сердцем я должен взойти на трон, — продолжил Шрам, стараясь говорить торжественным голосом.

Львицы зароптали, и Шрам увидел, что Сараби выступила вперёд. У неё не было выбора. Ей придётся последовать за ним. Если только…

— Муфасы и Симбы больше нет, — повторил он. — Это означает, что я твой король! Но, должен признать, я не могу нести это бремя один. В конце концов, не бывает короля без королевы.

Он замолчал, ожидая согласия Сараби. К его недовольству, она зарычала, качая головой. Он нахмурился, но не оттолкнул её. Она согласится. Ей придётся после того, как она поймёт, что у него на уме.

— И мне потребуется помощь, чтобы обеспечить безопасность прайда!

Посмотрев куда-то за спины львиц, Шрам кивнул. Секундой позже Шензи, сопровождаемая своей стаей, проскользнула на Скалу Предков. Львицы зарычали, загородив детёнышей, а гиены тем временем продолжали заполнять Скалу, вторгаясь в дом львов.

— Из пепла этой трагедии мы приветствуем начало новой эры! — провозгласил Шрам. — Великое и славное будущее!

* * *

Сараби наблюдала за тем, как гиены медленно окружают её сородичей. Их мокрая спутанная шерсть была тусклой и безжизненной, а от злобного хихиканья у неё мурашки побежали по шкуре. Им не место на Скале Предков. И когда она смотрела на Шрама, то понимала, что ему тоже не место здесь. Это неправильно. Всё это было неправильно.

Муфасы больше нет. Симбы больше нет. Всего её мира больше нет. И теперь, что даже хуже, Шрам собирался позволить гиенам захватить земли прайда. Подав сигнал остальным львицам, она развернулась и пошла обратно в логово, её мысли лихорадочно метались, сердце было разбито. Она смотрела на место, где всегда спала вместе с мужем и сыном, и не желала ничего другого, кроме как лечь, закрыть глаза и проснуться от этого ужасного кошмара. Но львица знала, что этого не произойдёт. Ей больше никогда не ощутить тепло Муфасы рядом с собой. Ей больше никогда не подержать Симбу в лапах и не услышать его счастливый смех. Ей больше никогда не разбудить их, чтобы посмотреть вместе на рассвет. В одном Шрам прав: жизнь Симбы закончилась слишком рано. Он должен был сейчас быть здесь, с ней. Как и Муфаса.

Её сердце отяжелело от горя, она обернулась и посмотрела на других львиц. Сараби видела страх в их глазах и хотела как-то успокоить подруг, но не могла успокоить саму себя. Всё её существо словно онемело ещё в ту минуту, когда Шрам взошёл на скалу и рассказал, что случилось. Он вёл себя так, как будто был расстроен, но она в этом сомневалась. Между братьями никогда не было любви. Сараби пыталась узнать у Муфасы почему, но он всегда менял тему. Она никогда не настаивала, но теперь жалела об этом. Было бы неплохо знать о Шраме больше, особенно сейчас, когда он стал их лидером.

«Что же нам делать? — думала она, а между тем даже двое самых маленьких львят, пребывающих в блаженном неведении обо всём, что произошло, начинали бороться. — Мы не можем позволить гиенам захватить наши земли. Они уничтожат всё… и всех».

— Сараби?

Посмотрев вниз, Сараби увидела, что перед ней стоит Нала. Из глаз маленькой львицы текли слёзы. Сараби — не единственная, кто потерял Симбу. Бедная Нала лишилась лучшего друга.

— Моя королева, что имел в виду Шрам, говоря о «новой эре»? — спросила малышка. — Гиены остаются?

Вздохнув, Сараби нежно коснулась носом головы Налы. Это движение, которое она сотни раз проделывала с Симбой, вызвало в её сердце острую боль. Львица вдохнула запах логова и водопоя, пропитавший мех Налы и так похожий на аромат Симбы. Такой похожий и при этом совершенно другой.

Как и всё остальное сейчас.

— Если честно, я не знаю, Нала, — сказала Сараби, подняв голову.

Она встала и вернулась к выходу из логова. Снаружи гиены уплетали еду, оставшуюся от последней охоты львиц. Ей было слышно, как они рычали и щёлкали зубами, дерясь за остатки. Львы никогда не щёлкали зубами и не рычали. Они убивали, когда это было необходимо, и делили всё поровну.

— Я думаю, Шрам верит, что мы сможем жить вместе с гиенами, — продолжила она. — Но львы с гиенами никогда не могли жить в мире…

— Муфаса бы никогда не позволил этому случиться, — осторожно промолвила Нала. — Мне его не хватает.

— Мне тоже, малышка. Нам всем.

— Что же делать? — Нала вся сжалась. Несколько старших львят подошли ближе, желая услышать, что скажет королева.

Глядя на них, Сараби в каждом видела Симбу. Она не могла их подвести. Им нужно было хоть в кого-то верить. Это то, чего хотел бы Муфаса и чего заслуживал бы Симба. Подняв голову, она уверенно произнесла:

— Мы будем сильными. Мы не позволим гиенам захватить наши земли. Шрам хочет этого, но этому не бывать.

Она замолчала. Львица не доверяла Шраму. Она помнила тот взгляд в его глазах, когда он сказал, что Муфасы и Симбы больше нет. Казалось, ему просто не терпелось поведать ей обо всём. А потом он ещё посмел намекнуть, что она может быть его королевой. Никогда! Только Муфаса останется в её сердце до конца жизни.

Хоть его слова и звучали искрение, а провозглашение славного будущего казалось многообещающим, в душе Сараби знала правду. Прибытие гиен на Скалу Предков было только началом. Всё станет только хуже. И её обязанность как королевы прайда сохранять спокойствие и защищать львов до последнего вдоха.

— Я не знаю, что произойдёт, — наконец сказала она. — Но обещаю, что приложу все усилия, чтобы не допустить беды. Пусть гиены думают, что они победили. Пусть Шрам верит, что мы примем его «будущее». Но мы должны держать головы высоко поднятыми и внимательно слушать. — Она посмотрела на старших львиц. — Когда он попросит нас охотиться, не стоит стараться. Лучше голодать, чем кормить этих паршивых гиен. Никогда и никуда не ходите одни. Сейчас мы нужны друг другу больше, чем когда-либо.

Львицы согласно закивали. Сараби нежно им улыбнулась. Они все страдали от потери. И всё же они до сих пор здесь и всё так же сильны. В очередной раз выглянув из логова, она уверенно кивнула:

— Я обещаю вам. Скала Предков всегда будет нашим домом.

«По крайней мере, я на это надеюсь, — подумала она, смотря на мирное безоблачное голубое небо, в то время как внутри её бушевала буря. — Потому что после всех моих потерь я не могу потерять ещё и дом».

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Каждая косточка в теле Симбы болела. В голове что-то стучало, глаза опухли. Беспощадное солнце жгло спину, и он больше не двигался, потому что везде вокруг была только твёрдая иссушенная земля, и идти ему было некуда.

Казалось, он лежал там уже много дней. После падения с обрыва львёнок просто развернулся и побежал куда глаза глядят. У него была лишь одна цель: убраться как можно дальше от гиен. Вскоре трава саванны сменилась мягким песком, который, в свою очередь, сменился бесконечным морем засохшей коричневой грязи. Нигде не было ни намёка на тень. Он шёл без воды и пищи, продвигаясь вперёд мучительно медленно, в то время как его мысли лихорадочно метались. В разум прорывались образы падающего с обрыва отца. Он видел полный ужаса и отвращения взгляд Шрама. Его голову сотрясал стук копыт антилоп гну. И в перерывах между этими видениями он воображал свою мать. Представлял, как её глаза наполняются слезами, когда она узнаёт о смерти Муфасы, а потом её гнев, когда она понимает, что её собственный сын — причина смерти короля. Уже одна эта мысль заставляла Симбу продолжать идти. Он никогда не сможет вернуться, он всех подвёл.

Но теперь львёнок был уверен, что о возвращении нет смысла и думать, ведь, похоже, он умрёт прямо здесь. Над ним уже хлопали крыльями грифы-стервятники. Они всегда появляются, когда животное близко к своему концу. Предвестники смерти.

Хлопанье зазвучало ближе, а потом Симба услышал, как птицы приземлились неподалёку от него. Когда они начали его окружать, львёнок попытался открыть глаза, но малейшее движение вызывало боль по всему телу, и он решил сдаться, оставив веки, обеспечивающие темноту и спасающие от ослепительного света, опущенными.

Потом он внезапно услышал, как грифы беспорядочно заметались и принялись звать друг друга. Через несколько мгновений раздался стук копыт, и земля легонько задрожала. Перед тем как он окончательно впал в забытьё, Симбе послышался громкий голос. Последнее, что львёнок запомнил перед тем, как скользнуть в темноту, был чей-то крик: «Бей стервятников!»

* * *

Пумба сделал шаг назад. Бородавочник любил разогнаться, прежде чем как следует напугать стервятников. Опустив голову, он громко фыркнул и подождал, пока птицы успокоятся. Будет веселее, если соберётся побольше грифов. А если Пумба что-то и любил, так это веселье.

Вообще-то они с его другом Тимоном любили веселье больше всего на свете. Именно поэтому они и были такими хорошими друзьями, несмотря на то что Пумба — бородавочник, а Тимон — сурикат. И, как любил повторять Тимон, Пумба — это мускулы, а он сам — мозги. Несмотря на различия, они были отличной командой.

Увидев, что время пришло, Пумба ударил копытом о землю и бросился на стервятников. Когда он в них врезался, пыль и перья взлетели в воздух вместе с птицами. Пумба снова радостно закричал.

— Подумать только, я сегодня проснулся и не знал, чем себя занять, — сказал он. — И глянь-ка, как всё повернулось!

Тимон, восседавший на спине Пумбы, подскочил. Его большие глаза, очерченные чёрным, нервно бегали туда-сюда. Он всегда ожидал какого-нибудь подвоха. Все сурикаты такие. Если эти существа не находились в безопасности под землёй, то всегда очень сильно нервничали. А Тимон нервничал больше остальных.

А также он всегда был голодным и вечно думал о еде.

— Яйца есть? — нетерпеливо спросил Тимон, глядя на то место, где несколько птиц всё ещё лежали в обмороке. — Пожалуйста, скажи мне, что яйца остались! Ты же говорил, что, если как следует их напугать, они непременно снесут яйца.

Пумба разочарованно покачал головой:

— На этот раз никаких яиц.

Но потом замолчал, склонив голову набок. За стервятниками оказалось что-то ещё. Бородавочник прищурился, пытаясь понять, что это. Наконец он разобрался:

— Смотри-ка, Тимон. Там маленький жёлтый комок меха.

— Я всегда мечтал о комке меха! — воскликнул Тимон, захлопав в ладоши. Заставив Пумбу подойти ближе, Тимон посмотрел на странный предмет. — И он как раз моего размера!

Пока они смотрели на шар, Пумба подозрительно засопел. Было в нём что-то… не то. Он не вполне мог понять, что. А потом разобрался.

— Подожди-подожди… У этого комка четыре ноги и хвост.

Тимон пожал плечами.

— Мне плевать. Я голый сурикат. Ночи холодные. Этот мех мой!

— Тимон, знаешь, мне кажется, что он живой, — продолжил Пумба, не сводя глаз со своей находки. Судя по всему, комок меха дышал.

Качая головой, Тимон спрыгнул со спины Пумбы и подошёл ближе.

— Живой? — повторил он. — Нет-нет-нет, он не должен быть живым. Потому что если этот комок меха живой, то…

Наклонившись, Тимон поднял лапу лежащего существа и тут же завопил, как будто его ужалили:

— Лев! Беги, спасайся, Пумба! Беги!

Он быстро забрался обратно на спину кабана и скрылся из виду.

Но Пумба не побежал. Он даже не отступил. Вместо этого бородавочник придвинулся ближе. Опустив голову, он улыбнулся.

— Тимон, это всего лишь львёнок. — Его голос стал мягким и сентиментальным. — И он такой милый…

Тимон снова спустился вниз.

— О да, просто прелесть. — Его голос был полон сарказма. — Огромный монстр, который выпьет мою кровь. Мы будем звать его… — он сделал паузу для драматического эффекта, — Пожалуйста не-ешь-меня!

Не обращая внимания на вопли истеричного друга, Пумба продолжал смотреть на львёнка. Потом оглядел пространство вокруг. Они находились на окраине пустыни, в милях от того места, где обитали львы. Нигде вокруг больше никого не было видно.

— Он совсем один, — грустно Пумба произнес. Но тут ему в голову пришла прекрасная мысль. — Давай его оставим? Обещаю гулять с ним каждый день! Буду купать его, кормить с рук и всё такое…

Тимон поднял палец, останавливая Пумбу на середине предложения. Он видел своего друга таким взволнованным и раньше. Один раз сурикат даже позволил Пумбе принести домой жука, когда тот очень сильно просил. Но всё закончилось плохо. И он сомневался, что в этот раз будет по-другому.

— Кормить собой? — поинтересовался сурикат. — Он тебя съест, а потом использует меня в качестве зубочистки!

— Хорошо иметь среди друзей хищника, — заметил Пумба. — Когда он вырастет большим и сильным, он станет нас защищать!

— Никогда не слышал ничего глупее! — возразил Тимон. — Станет нас защищать… — Он засмеялся, схватившись за живот. Но потом внезапно остановился и посерьёзнел. Поразмыслив пару мгновений, он радостно воскликнул, будто это только что пришло ему в голову:

— Слушай! А что, если он будет нас защищать? Иметь при себе ручного свирепого льва — не такая уж и плохая идея!

Пумба запрыгал от радости. Не обратив внимания на то, что Тимон присвоил его идею (возможно, даже этого не заметив), он радостно посмотрел на львёнка.

— Значит, мы можем его оставить? — с волнением уточнил бородавочник.

— Конечно, мы оставим себе этот комок шерсти! — ответил Тимон. — Разве не отличная мысль?

В этот момент глаза львёнка широко распахнулись.

Тимон пискнул и запрыгнул на спину Пумбе. Становиться чьим-то утренним перекусом у него желания не было. Безопаснее подождать в сторонке и посмотреть, что будет…

* * *

Симба слышал голоса. Они звучали далеко, будто те, кто говорил, находились в конце длинного туннеля. Часть его хотела оставить глаза закрытыми в надежде, что они просто уйдут и оставят его в покое. Но другая часть, в основном пустой желудок, не согласилась.

Львёнок открыл глаза. Поначалу он увидел только ослепительный свет солнца и поспешно зажмурился, а в темноте перед его взглядом поплыли светлые пятна. Малыш подождал, пока пятна исчезнут, и попытался снова. Но в этот раз он открывал глаза медленно, позволяя им постепенно привыкнуть к свету.

К его удивлению, он обнаружил, что смотрит на бородавочника и суриката. А они в свою очередь смотрели на него. Сурикат, похоже, нервничал, да и кабан выглядел взволнованным. Симба склонил голову набок.

— Кто… кто вы? — спросил он. Из-за пересохшего горла слова звучали хрипло.

— Мы — те, кто спас твою жизнь, — ответил сурикат. — Рисковали всем, отбиваясь от злых стервятников!

— Я Пумба, — сказал бородавочник, стрельнув в друга взглядом, которого Симба не понял. — А это Тимон.

Сурикат кивнул.

— Их были сотни, — продолжал он, явно зациклившись на стервятниках. — Это было ужасно. Не нужно нас благодарить. — Сурикат остановился и подождал благодарностей, которых не просил. Когда Симба ничего не сказал, Тимон пожал плечами: — Я упоминал, что мы спасли твою жизнь?

Симба вздохнул. «Лучше бы не спасали, — подумал он. — Это избавило бы от многих бед». Поднявшись на ноги, львёнок повернулся спиной к Тимону с Пумбой и медленно побрёл прочь. Каждый шаг ощущался так, будто он ступал по острым камням, его желудок урчал и болел.

— Эй! — крикнул Тимон. — Куда ты идёшь?

— Это не важно, — ответил Симба, не останавливаясь.

Увидев маленькую грязную лужу воды, он опустил голову и сделал несколько глотков. Вода была горячей и полной песка, но хоть немного утолила его жажду. В памяти всплыли все те разы, когда львёнок не хотел идти к водопою. Сейчас он бы отдал всё что угодно за возможность побыть там. Вернуться к своей матери или поиграть с Налой. Его плечи поникли. Какой смысл думать обо всём этом?

Львёнок услышал позади обеспокоенный голос Пумбы.

— Он такой грустный, — сказал бородавочник. — Мы должны помочь ему, Тимон!

Симба услышал топот копыт, а потом Пумба появился рядом.

— Эй, малыш, что тебя гложет?

Тимон встрял прежде, чем Симба смог ответить:

— Ничего! Он же на вершине пищевой цепи.

Потом замолчал и с ожиданием уставился на недоумевающих львёнка и бородавочника.

— Понимаете? — надавил Тимон.

Молчание.

— Ну, пищевая цепь…

И снова молчание. Тимон пожал плечами, смиряясь с тем, что его шуток здесь не понимают.

— Так откуда ты?

— Какая разница? — огрызнулся Симба. — Я не могу пойти домой.

Он был удивлён тем, как горько это прозвучало. Но это правда. Какой толк рассказывать Тимону и Пумбе о своей прошлой жизни? Это жизнь, к которой он никогда не сможет вернуться.

Тимон склонил голову набок.

— Если ты не можешь пойти домой, — сказал он, размышляя над какой-то идеей, — то это означает, что никто из дома не пойдёт тебя искать? И под «кем-то» я имею в виду огромного волосатого зверя?

— Нет, искать меня никто не будет, — осторожно ответил Симба.

К его удивлению, Пумбу, казалось, обрадовал такой ответ.

— Нет семьи! — вскрикнул он. — Значит, ты изгой!

Тимон тоже был доволен:

— Это замечательно! Мы тоже!

Хлопнув в ладоши, он широко улыбнулся. Впервые с тех пор как найдёныш открыл глаза, сурикат, кажется, расслабился. Под взглядом Симбы Тимон уселся на землю возле грязной лужи и сцепил лапки за головой.

— Расскажи нам об этом, малыш. Мы любим хорошие истории об изгоях.

Пумба тоже плюхнулся на землю.

— Такие истории всегда заставляют меня плакать, — признался он. — Особенно если изгой проваливается в дыру и ему приходится съесть собственную ногу. Ну или что-то вроде того.

Симба переводил взгляд от одного странного нового знакомого на другого. Они что, серьёзно? Но даже если так, он не собирался рассказывать им обо всём, что случилось.

— Дай угадаю, — сказал Тимон. — Ты был слишком маленьким?

Симба покачал головой.

— Слишком медленным? — спросил Тимон.

Симба снова покачал головой.

— Беспокойным? Агрессивным? Завистливым?

Симба продолжал качать головой. Но непрекращающиеся вопросы суриката вызвали у него лёгкую улыбку. На один короткий миг ему даже захотелось рассмеяться. Но потом заговорил Пумба, и это чувство исчезло.

— А ещё мне нравится, когда изгой случайно съедает своего родственника, — сказал бородавочник, и при одном упоминании об этом на его глаза навернулись слёзы.

Сердце Симбы заколотилось в груди. Они что-то знали? Вести о том, что он натворил, разошлись так далеко за пределы земель прайда? Может, они просто пытались заставить его признаться в том, что он убийца? Пока Тимон продолжал перечислять причины, по которым Симба мог оказаться изгоем, львёнок понял, что ошибается. Эта парочка ничего не знала. Они просто строили глупые предположения. Но, глупые или нет, они напомнили ему обо всём, что он потерял. Он начал медленно отступать. Ему больше не хотелось здесь находиться.

— Я сделал кое-что ужасное, — прервал он Тимона. — И не хочу говорить об этом. Оставьте меня в покое.

Отвернувшись, он пошёл прочь. Но пустой желудок, бешено колотящееся разбитое сердце и жара не дали ему уйти далеко. Перед глазами всё расплылось, и львёнок повалился на твёрдую землю. Он остался лежать, тяжело дыша, и Тимон с Пумбой помчались к нему.

— Малыш! — с беспокойством воскликнул Пумба, останавливаясь рядом.

Бородавочник опустил голову и слегка ткнул Симбу кончиком бивня. Когда тот не пошевелился, кабан снова опустил голову, только на этот раз Тимон протянул лапки, и вместе они подняли малыша. Симба глубоко вдохнул.

— Должно же быть хоть что-то, что мы можем сделать? — умоляюще спросил Пумба, который явно не был рад видеть львёнка таким несчастным.

Симба покачал головой. В прежние времена он бы вероятно сказал «спасибо». Возможно, даже повеселился бы, рассказывая бородавочнику и сурикату о своих сумасшедших приключениях и о том, каким королём станет. Но сейчас львёнок мог думать только о том, что с ним произошло, о маме и папе.

— Нет, если только ты не можешь изменить прошлое, — сказал он.

— Никто не может изменить прошлое, — заметил Тимон. — Но вот будущее — наша специальность.

Заинтригованный Симба всё же поднял взгляд.

— Вы можете изменить будущее? — спросил он.

Пумба кивнул.

— Мы с радостью изменим твоё! — воскликнул он. — Это легко!

Симба не понял:

— Как вы можете изменить то, что ещё не произошло?

Обрадованный тем, что ему задали вопрос, на который он может ответить и показаться умным, Тимон поднял палец. Готовя свой выход, сурикат выдержал нагнетающую паузу.

— Что ж, чтобы изменить будущее, — начал он, — нужно оставить прошлое позади. — И показал пальцем назад.

— Далеко позади, — согласился Пумба. — Я положил своё за тот камень. Или вон за тот?

Отвлёкшись на мгновение, бородавочник принялся обнюхивать кучку совершенно одинаковых камней.

Симба ошеломлённо наблюдал. Тимон просто смешон. Что бы он ни говорил, нет никакого способа изменить будущее. А Пумба просто дурачился. И всё же… львёнок продолжил слушать то, что говорил сурикат. Забыть прошлое? Двинуться дальше? Во всяком случае, это звучало лучше, чем то, что он делал сейчас.

— Послушай, малыш, — продолжал Тимон. — Плохие вещи случаются, и ты не можешь ничего с этим поделать, верно?

— Верно, — согласился Симба.

К удивлению Симбы, Тимон покачал головой.

— Неверно! — крикнул он. — Когда мир поворачивается к тебе спиной, ты тоже должен повернуться к нему спиной! — Когда сурикат был захвачен моментом, его голос становился громче.

Симба с растущим интересом слушал, пока Тимон с Пумбой объясняли ему, что должен делать изгой. Он быстро понял, что у них есть план, включавший в себя оставление прошлого позади, обнимание своего будущего и забывание всего неправильного.

Когда они замолчали, Симба прищурил глаза.

— Но меня учили не этому, — возразил он, думая о Круге Жизни, о котором часто рассказывал ему отец. О том, что всё взаимосвязано, ничто нельзя забывать и всё важно. Это было полной противоположностью тому, о чём сейчас вещали Тимон и Пумба.

Тимон покачал головой.

— Может быть, — предположил он, — тебе нужен новый урок. Повторяй за мной: акуна матата.

— Что? — не понял Симба.

— Это значит «Жизнь без забот», — объяснил Пумба, как будто от этого стало понятнее.

«Точно. Без забот, — подумал Симба, пока Тимон с Пумбой продолжали болтать. — Звучит фантастически. Но как кто-то может жить без забот?»

Тимон и Пумба могли. И они быстро объяснили ему как. Их жизнь, как они сообщили, не всегда была свободной и независимой. Они не всегда жили без забот. Вообще-то Пумба провёл всю юность как «вонючий бородавочник», у которого не было друзей, по крайней мере тех, что могли стоять рядом с ним с подветренной стороны.

И пока они продолжали говорить, он подумал, что, может быть, они правы. Он не мог изменить прошлое. Что случилось, то случилось. Но возможно, только возможно, он смог бы сделать своё будущее… возможным? Пусть это означает жить в пустыне, а не на земле Предков. Пусть он никогда не станет королём, зато он сможет выжить.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Симба всё ещё думал о том, каким могло бы быть его новое будущее, когда Тимон с Пумбой наконец перестали болтать и осознали, что он всё ещё не сбежал. И что пора идти домой. Запрыгнув на спину Пумбы, Тимон жестом велел Симбе следовать за ними.

Повернувшись, бородавочник побежал по тропинке, которую, казалось, видел только он. Симба пытался не отставать, но он слишком устал, а земля всё ещё была твёрдой, так что он шёл медленнее обычного. Львёнок несколько раз чуть не упал, прежде чем Пумба заметил, что тот отстаёт, и немного притормозил.

До конца путешествия Пумба придерживался более медленного темпа. Симба, которому больше не нужно было спешить, воспользовался возможностью оценить меняющийся пейзаж. Через некоторое время пустынная почва начала размягчаться, и он заметил несколько кустарников, а потом ещё и ещё. Скоро земля покрылась сочной растительностью, кусты уступили место более высоким деревьям. Затем Симба увидел впереди зелёную стену. Он покрутил головой, чтобы убедиться, что это не мираж и он не сошёл с ума от жары и голода. Но зелёная стена по-прежнему была на месте.

Пумба протолкнулся через деревья в пышные джунгли. Симба последовал за ним и ахнул от изумления. Никогда ещё прежде в своей жизни он не видел столько разных цветов. Ярко-зелёный. Энергично-оранжевый. Вкрапления пурпурного и клочья красного. Земли прайда были красивыми, но тусклыми, по сравнению с этим великолепием, их цвета всегда оставались приглушёнными, даже во влажные сезоны, когда трава зеленела ярче всего. Но это место было поистине похоже на рай.

— Добро пожаловать в наш скромный дом, — сказал Тимон, обводя лапкой широкий круг.

— Вы живёте здесь? — с трепетом спросил поражённый Симба.

Тимон кивнул.

— Мы живём там, где захотим, — поправил он.

— И делаем, что захотим, — добавил Пумба.

Симба улыбнулся. Джунгли были красивыми.

Может, в конце концов, в этой философии акуна матата что-то есть. Если они живут здесь…

Симба всё ещё улыбался, когда Пумба вывел его на поляну. С одной стороны расположилось гигантское дерево, из земли торчали его толстые корни, длинные ветви и тяжёлые листья обеспечивали прекрасное природное укрытие. Пока Симба осматривался, он заметил рядом с деревом несколько слоняющихся без дела животных.

— Эй, все, внимание! — крикнул Тимон. — Это Симба!

Звери тут же скрылись из виду.

— Ребята, — позвал Пумба, — выходите и поздоровайтесь!

Один за другим, маленькие животные высунулись из своих укрытий. Они все выглядели испуганными.

— Мы умрём! — писклявым голосом прокричал прыгунчик [маленькая африканская мышка с длинным носиком, которую также часто называют слоноземлеройкой]. Длинный тонкий нос грызуна беспрестанно дёргался, а глаза были чересчур большими для такого маленького тела.

Медоед [небольшой зверь, напоминающий куницу или скунса, но с коротким хвостом. Название получил за любовь к мёду] выскочил из норы в земле и указал на Симбу.

— Это лев, — сказал он, ухмыляясь и показывая острые зубы. Но его голос дрожал, как и широкая полоса белого меха на чёрной спине.

— Так оно и есть. — Пумба пожал плечами. — Но это маленький лев.

В этот момент мимо прополз навозный жук, толкающий перед собой тёмный шарик. Все животные сморщили носы от неприятного запаха, исходящего от его ноши.

— Убирайся отсюда с этой своей штукой! — зарычал медоед, забыв о беспокойстве из-за Симбы.

— Я же говорил вам — это всего лишь грязь! — крикнул навозный жук. — Ну, в основном.

Другие животные покачали головами. Симба старался не улыбаться, слушая, как они ворчат на жука и его шар. Заметив, что лев улыбается, звери нервно отступили. Невинная улыбка обнажила слишком много зубов.

— А что насчёт еды? — спросил галаго [тропический ночной зверёк из рода приматов с большими глазами, похожий на обезьянку или лори]. Все, кто видел зубы Симбы, подумали о том же самом. — Чем вы собираетесь его кормить?

При упоминании еды желудок Симбы громко заурчал.

— Я умираю с голоду, — сказал он. — Готов съесть целую зебру!

Поляна затихла. Даже навозный жук перестал катить свой шар. Животные замерли. Симба смутился. Наконец Тимон прочистил горло.

— Ну, у нас зебр нет, — пояснил он.

Желудок Симбы заурчал снова. Он не хотел быть привередливым. Он просто хотел что-нибудь съесть, даже если это не будет его любимым лакомством.

— А антилопы? — с надеждой спросил львёнок.

Очевидно, это был неправильный вопрос. Тимон с Пумбой закачали головами, а остальные животные сгрудились в кучку, готовые до последнего защищать свои жизни.

— Послушай, малыш, — сказал Тимон. — Если ты хочешь жить с нами, тебе придётся питаться тем же, чем и мы.

— Самое главное, — пропищал прыгунчик, — не ешь нас!

Жестом приказав Симбе следовать за ним, Тимон повёл его к упавшему бревну. С одной стороны дерево прогнило насквозь, а кое-где покрылось мхом. Очевидно, оно лежало на поляне уже долгое время.

— Самое подходящее место, чтобы заморить червячка, — уверенно произнёс Тимон.

Симба посмотрел сначала на дерево, а потом на Пумбу, стоявшего рядом с ним, и склонил голову набок. Подходящее место, где можно достать еду? Здесь определённо нельзя было спрятать зебру или антилопу. Или даже маленькую топи.

Пумба опустил голову и подсунул бивни под бревно. Затем, хрюкнув, поднял его вверх. Симба изумлённо шагнул назад, когда увидел тысячи насекомых и личинок, копошащихся в тёмной сырой земле. Некоторые были бледными, а их тела жирными и скользкими. Другие имели твёрдые панцири, разделённые на сегменты, и множество ног. У третьих были даже крылья, и, кажется, Симба увидел парочку с клешнями.

— Фу! — сказал львёнок, с отвращением сморщив нос. — Что это? — спросил он, указывая на одного из самых крупных и жирных извивающихся созданий.

— Червяк, — ответил медоед. — А на что ещё это похоже?

— Гадость! — воскликнул Симба. «Самая настоящая гадость», — добавил он мысленно.

К его удивлению, Тимон запустил лапку в кучу жуков и взял одного круглого. Под полным отвращения взглядом львёнка он закинул насекомое себе в рот. Симбу передёрнуло.

— М-м-м! — жуя, протянул Тимон. — На вкус как курица.

Пумба схватил длинного извивающегося червя и тоже проглотил:

— Склизко, зато питательно.

Один за другим звери присоединились к пиру. Тимон и Пумба продолжали жевать червяков, галаго взял одного из жуков с твёрдым панцирем, медоед тоже и одним не ограничился. Они радостно жевали и хрустели, даже не осознавая, что Симба всё это время с трудом сдерживал тошноту. Подумать только, а он считал, что привередничает, прося антилопу. По сравнению с этим она казалась ему теперь самой вкусной вещью в мире!

«Может, вся эта акуна матата не для меня», — подумал он. Львёнок не мог представить себе, что когда-нибудь съест хотя бы одного жука, не говоря уже о том, чтобы питаться ими всю жизнь. И, хоть ему и нравились Тимон с Пумбой, другие животные не казались такими уж дружелюбными. В голове неожиданно промелькнули образы логова на Скале Предков и его любящей семьи. Несмотря на всю красоту джунглей, ему было трудно представить, что здесь тоже обнимаются. Печаль снова тронула его сердце, и он опустил голову, надеясь, что никто не заметит.

В этот момент к нему подошёл Тимон, державший перед собой огромный лист. На нём лежал большой выбор жуков.

— Говорю тебе, малыш, — произнёс сурикат, видя, что Симба сомневается, — это замечательная жизнь. Никаких правил, никакой ответственности. И что лучше всего — никаких забот! — Он поднял одного из жуков с листа и протянул Симбе. — Ну же, попробуй.

Симба смотрел на жука, его мысли метались. Разумеется, это не Скала Предков. Жук не антилопа, а Тимон с Пумбой не Нала и не его мать. Но никаких забот? Никакой ответственности? Забыть все плохие вещи, от которых он бежал? Это и вправду звучало заманчиво. Да, возможно, его жизнь станет другой. Но, по крайней мере, теперь у него есть место, которое он может назвать домом. И, возможно, даже несколько друзей.

Глубоко вздохнув, львёнок кивнул.

— Ох, ну ладно, — согласился он, хватая жука. — Акуна матата!

Открыв рот и закрыв глаза, львёнок бросил туда жука. Потом принялся жевать. К его удивлению, тот оказалось не так уж и плох. Он улыбнулся.

— Склизко, — наконец сказал он. — Но питательно.

Тимон с Пумбой издали радостные возгласы, а Симба схватил ещё одного жука из кучи. «Да, — подумал он, продолжая есть. — Может, это и не то, на что я надеялся. Но гораздо лучше, чем быть одному». Усевшись на тёплую землю перед бревном, львёнок слушал, как другие животные болтали и смеялись, пока Пумба пускал газы, а Тимон рассказывал им о сражении со стервятниками и спасении Симбы. Их голоса становились то громче, то тише, пока солнце светило сквозь кроны деревьев, заливая землю рассеянным светом. Было довольно мирно. Желудок Симбы наполнился, и он больше не чувствовал боли во всём теле. Вообще-то, впервые с тех пор, как он убежал из земель прайда, Симба ощутил в своей груди что-то ещё помимо скорби или боли. Он ощутил надежду.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Время шло. Симба приспосабливался к своей новой жизни. Тимон, считавший себя экспертом во всём, взялся его учить. Часть дня они проводили, бродя по джунглям, и Тимон показывал львёнку различных насекомых и растения, которые можно было найти у поляны. Некоторые из них были вполне съедобные, а другие — нет (кое-что Симба усвоил на собственном горьком опыте).

Поляна, как вскоре выяснил Симба, находилась на краю джунглей. Сами джунгли простирались очень далеко и таили в себе массу удивительных вещей. Там был огромный водопад, обрушивающийся в глубокий водоём, где всегда можно вдоволь напиться или, если необходимо — хотя его новые друзья редко этим занимались, — помыться. Под деревьями, обеспечивающими густую тень, текли полноводные реки.

Симбе, привыкшему ко сну в пещере, потребовалось некоторое время, чтобы научиться засыпать под звёздами. Но вскоре он стал находить их свет успокаивающим, а звуки джунглей напоминающими колыбельную.

Пумба отвечал за «тренировки» Симбы. Бородавочник хоть и имел привычку громко пускать газы, несмотря на это оказался довольно умелым охотником. Как только Симба приноровился есть жуков, Пумба начал учить его путать стервятников и собирать их вкусные яйца.

— Пригнись, — скомандовал Пумба, когда они спрятались за грудой камней, высматривая группу особенно уродливых стервятников.

Чуть раньше в тот день они заметили птиц, кружащих на краю джунглей. Когда, по мнению Пумбы, прошло достаточно времени для того, чтобы птицы поели и обленились, они отправились в пустыню.

— Я умею охотиться, — заныл Симба. — Просто дай мне попробовать. Я покажу тебе, как охотятся по-настоящему.

И прежде чем Пумба успел его остановить, львёнок бросился в атаку. Птицы мгновенно поднялись в воздух, и к тому времени как маленький хищник достиг места, где они сидели, были уже высоко.

Пумба присоединился к нему, качая головой.

— Ты не можешь просто бежать к ним! — смеясь, сказал он. — Они, может, и уродливые, но не глупые. И у них есть крылья.

Найдя ещё одну груду камней с подветренной стороны, бородавочник позвал Симбу присоединиться.

И вновь они пригнулись к земле. Только в этот раз Симба остался на позиции. Солнце поднималось всё выше и выше по небу, и он видел, как сонные от тепла и сытости грифы начинают прятать головы под крыльями. Приказав Симбе смотреть в оба, Пумба на цыпочках вышел из-за камней и направился к стае. Его шаги были очень лёгкими: для такого тяжёлого существа он издавал на удивление мало шума. Всего в нескольких метрах от них он остановился, запрокинул голову и оглушительно завопил. И в то же время громко выпустил газы.

Звуки разбудили птиц, и Симба увидел, как они вновь поднялись в воздух. Только на этот раз они не стали кружиться, а улетели прочь. Когда хлопанье крыльев затихло, Симба посмотрел туда, где стоял Пумба. Перед ним было два огромных яйца.

— Я же говорил, — сказал кабан. — Просто нужно быть терпеливым. — Затем, наклонившись, он с помощью бивней водрузил яйца себе на морду и потрусил обратно. — Вот Тимон и остальные обрадуются, когда увидят это! — радостно воскликнул бородавочник. — Два яйца! Какое богатство! Скорее домой!

Пока они возвращались на поляну, чтобы разделить с друзьями добычу, Симба задумался. «Дом». Это слово больше не означало для него Скалу Предков. Теперь это была поляна. А его семьёй стали Тимон, Пумба и остальные. Когда пустыня сменилась зеленью джунглей, Симба осознал, что впервые за последние несколько недель тяжёлые мысли отступили.

* * *

Так проходили дни и годы. Ноги Симбы стали длиннее, грива — гуще, а грудь — шире. Даже придерживаясь диеты из жуков и ягод, львёнок вырос в могучего взрослого льва. Вскоре ему уже не нужно было использовать упавшее бревно, чтобы перебраться через ручей. Он мог просто его перепрыгнуть. И, хотя поначалу ему было достаточно удобно спать, свернувшись калачиком между Тимоном и Пумбой, вскоре выяснилось, что им удобнее спать на его ставшем большим теле.

Другие животные, включая медоеда, галаго и прыгунчика, со временем привыкли к его присутствию и даже размерам. Когда им было что-то нужно на ветке, слишком высокой, чтобы до неё дотянуться, Симба легко вставал на задние лапы и доставал это. Если на поляну забредал случайный незваный гость, то одного лишь рычания Симбы хватало, чтобы заставить того пуститься в бегство.

Жизнь на поляне шла мирно, и чем больше проходило времени, тем меньше Симба думал о своём прошлом. В конце концов воспоминания затуманились и поблекли. Теперь он был счастлив. Прошлое осталось в прошлом. Как Тимон сказал ему много лет назад, нет смысла думать о том, что уже случилось. Акуна матата. Для Симбы и его новой семьи это были не просто слова. Это был образ жизни.

И Симбе он очень нравился. У него было вдоволь еды, уютное место для сна, друзья, на которых можно положиться, и никаких врагов.

Но иногда, когда он ложился спать под светом звёзд, ему в голову всё же закрадывались мысли о том, как обстоят дела в землях прайда. Смотрят ли сытые Нала и Сараби со Скалы Предков на те же самые звёзды, что и он. Гадают ли, что с ним случилось.

* * *

Нала окинула взглядом земли прайда — или, вернее, то что от них осталось, — и с отвращением сморщила нос. Вдалеке можно было различить группу облезлых гиен, преследующих стадо топи. Даже с вершины Скалы Предков она слышала их ужасное хихиканье и испуганные крики антилоп.

Львица покачала головой. Кто виновен, что они дошли до такого?

Ответ был прост: Шрам.

За годы, прошедшие с тех пор, как он захватил власть в прайде, гнусный лев разрушил всё, что с таким трудом построил Муфаса. Травы саванны были короткими и пожухлыми, истоптанными от постоянных погонь гиен за испуганными стадами. Пастбища опустели, и вся округа теперь больше напоминала Слоновье кладбище, чем плодородный край, каким была когда-то. Землю усеивали высохшие старые кости, а те немногие животные, что ещё остались, исхудали и ослабли из-за того, что их еду отбирали гиены. Водопой, за которым Шрам совсем не следил, почти высох. Осталась лишь лужа, а бегемоты, которые жили прежде в водоёме, давно ушли.

Вздохнув, Нала посмотрела через плечо на других львиц. Они тоже походили лишь на бледные тени тех гордых и прекрасных созданий, которыми когда-то были. Нехватка еды и воды вкупе с усталостью от слишком частых вылазок на охоту ослабила их, уничтожив блеск их шкур и живость их глаз.

Глядя на своих родных и друзей, Нала ощутила знакомый прилив негодования. Она ненавидела Шрама. Она ненавидела то, что он сделал с ней, Сараби и другими животными земель прайда. Это ужасное и эгоистичное существо, и уже не в первый раз ей пришла в голову мысль о том, какой могла бы быть их жизнь, если бы Симба выжил. «Будь он здесь, — подумала она, — ничего подобного бы не произошло».

От мыслей о старом друге на глаза Налы навернулись слёзы. Эта потеря была самой тяжёлой из всех, что ей довелось пережить. Она до сих пор причиняла боль гораздо более сильную, чем постоянный голод или саднящие от долгой и бесполезной охоты на твёрдой земле подушечки лап.

Поначалу, когда Нала и остальные только узнали о смерти Муфасы и Симбы, она цеплялась за надежду, что когда-нибудь чудесным образом выживший Симба вернётся. Даже поверила Сараби, когда королева сказала, что всё будет хорошо, и попыталась дать Шраму шанс. Но надежда быстро угасла. Она скучала по своему другу. Она ненавидела ходить без него к водопою, без его попыток рассмешить её боялась купаться. Даже поддразнивание Зазу быстро потеряло свою привлекательность. Нала чувствовала, что без Симбы её жизнь стала скучной. Пустой.

Шрам позволял гиенам захватывать всё больше и больше земель прайда. Становилось ясно, что львицы не могут ничего сделать, чтобы остановить его, и Нала перестала тосковать по своему другу. Вместо этого она сосредоточилась на поисках кого-нибудь, кого угодно, кто мог бы им помочь. Одна только мысль о том, чтобы привести в земли прайда льва, который уничтожит Шрама, подпитывала силы Налы и помогала ей не унывать день за днём, которые переросли в годы, в то время как жизнь становилась всё труднее.

Каждую ночь Нала смотрела на звёздное небо. Симба много лет назад передал ей рассказ своего отца о том, что великие короли прошлого наблюдают за ними сверху. Она верила, что так оно и есть и что каким-то образом они всё ещё берегут земли прайда, несмотря на бесчинства Шрама и гиен.

Но верить с каждым днём становилось всё труднее. И теперь, пока она смотрела, как ещё одно стадо покидает их владения в поисках более безопасного места, последняя надежда в её душе таяла. Если кто-нибудь в ближайшее время что-то не предпримет, будет уже нечего спасать.

Услышав хлопанье крыльев, Нала подняла голову и улыбнулась. Многое изменилось, но кое-что всё же осталось прежним — Зазу. Королевский советник отказывался подчиняться Шраму и хранил верность Сараби. Каждое утро он неизменно докладывал ей обо всём, не важно, хорошие были новости или плохие. Преобладали, конечно, плохие.

Нала подождала, пока подойдёт Сараби. Королева всё ещё высоко держала гордую голову, и даже несмотря на то что под выцветшей шерстью торчали рёбра, её походка оставалась грациозной.

— Здравствуй, Зазу, — сказала она, приветственно кивнув. — Жду утренний отчёт.

— Ваше величество, — поклонился Зазу. — Земли прайда в неминуемой опасности. Гиены прогоняют последние стада.

Стоило ему закончить, как на Скале Предков появились Азизи и Камари. Рыча и взвизгивая, они направились прямо к Зазу. Пернатый поспешно взмыл в воздух, стараясь держаться подальше от прихвостней нового короля. Почти сразу на скалу поднялся и сам Шрам.

— Доброе утро, леди, — протянул он, проходя мимо львиц к краю Скалы Предков.

В то время как от львиц остались лишь кожа да кости, Шрам стал гораздо крупнее и упитаннее, хотя всё ещё казался маленьким и слабым по сравнению с тем, каким был Муфаса.

Нала наблюдала, как он плюхнулся на тёплый камень, и новая волна ненависти захлестнула её. Шрам начал неторопливо приводить себя в порядок, как будто у него не было других забот, в то время как состояние земли, которую он должен был защищать, становилось всё хуже.

— Мы должны что-то сделать, Сараби, — произнесла Нала сквозь стиснутые зубы. — Мы должны бороться!

Сараби покачала головой.

— Нала, — сказала она спокойно. Этот разговор происходил между двумя львицами не впервые. — Шрам — наш король.

— Но вы — королева! — воскликнула Нала. — Мы должны уйти, пока не стало слишком поздно.

— Мы должны держаться вместе и защищать свои земли, — продолжила Сараби, понизив голос, чтобы не привлечь внимание Шрама. — Это наш дом. Мы не можем оставить его.

Нала подавила крик, готовый вырваться из её горла. Как Сараби могла такое говорить?! Это не их дом, по крайней мере теперь. Это лишь жалкое подобие места, которое они когда-то называли домом.

— Сараби.

Голос Шензи прервал размышления Налы, и она увидела, что предводительница гиен стоит всего в нескольких шагах от них.

— Король хочет тебя видеть.

Посмотрев туда, где лежал закончивший прихорашиваться Шрам, Нала покачала головой.

— Не ходите, — сказала она Сараби.

— Я не боюсь его. — Сараби подняла голову и последовала за Шензи.

Нала смотрела ей вслед. «Я тоже его не боюсь, — промелькнули в её голове несказанные слова. — Но он не наш король. И нам не стоит приходить по его зову. Он не заслуживает такого уважения. Он вообще ничего не заслуживает».

* * *

Когда Сараби приблизилась к Шраму, её нос сморщился. В воздухе витал густой запах крови. Стоя к ней спиной и опустив голову, Шрам оторвал кусок свежего мяса, которое львицы ухитрились добыть тёмной ночью.

Услышав шаги, Шрам поднял взгляд.

— Не присоединишься ко мне? — спросил он, кивая на добычу. — Здесь всем хватит.

Сараби покачала головой. В тёмном небе кружили стервятники, а земля была покрыта гнилью.

— Ты слишком много охотишься, Шрам, — сказала она, стараясь говорить спокойно.

Сараби знала, что Нала считает её слабой из-за того, что она ведёт с ним беседы, думает, что, в отличие от молодой львицы, королеве уже всё равно. Но это не так. Видеть, что сделал Шрам с этим местом, было почти так же ужасно, как потерять Муфасу и Симбу. Каждое утро, когда она просыпалась среди устроенной разрухи, её сердце разбивалось заново. Но львица узнала от Муфасы, что некоторые битвы длятся годами, и это была одна из таких. Открытая ненависть к Шраму не принесёт никакой пользы. Но это не значило, что она не могла ненавидеть его тайно и всей душой.

Шрам отмахнулся от замечания:

— Я просто усовершенствовал охоту с помощью моей армии.

— Ты же всё просто уничтожаешь! — Слова вылетели прежде, чем Сараби смогла остановиться.

Но Шрам не разозлился на дерзость. Вместо этого он рассмеялся.

— Разве не видишь? — всё ещё посмеиваясь, спросил лев. — Здесь некому бросить мне вызов. Мы наконец-то можем брать то, что хотим.

Сараби подняла бровь.

— Мы? — повторила она.

Шрам кивнул.

— Когда-то давно ты предпочла мне Муфасу. — Его смех затих, а взгляд стал мрачным. — Но теперь у тебя новый король, так что перестань быть такой эгоисткой.

— Это ты эгоист! — огрызнулась Сараби, уже даже не пытаясь спрятать своё отвращение.

— Другие львы прислушиваются к тебе, — сказал Шрам. Его голос оставался спокойным, но Сараби видела, что ему приходилось напрягаться, чтобы сохранять хладнокровие. — Пока ты сопротивляешься, они меня не примут. Займи положенное тебе место рядом со мной, и мы будем пировать вместе! — Он замолчал и посмотрел на неё.

За эти годы Шрам много раз повторял одно и то же. В самом начале её отказы были быстрыми, гневными и бескомпромиссными. Она — королева Муфасы и никогда не будет чьей-то ещё. Но когда львица смотрела на еду, которую так небрежно ел Шрам, её желудок принимался урчать, и говорить «нет» становилось всё труднее и труднее. Ей было известно, что все его обещания — ложь. Что даже если она согласится стать его женой, он ни за что на свете не поделится своей едой с другими львицами. Его армия гиен никогда этого не позволит. И всё же часть её задавалась вопросом: а что, если единственный способ дать другим львицам надежду — это принять его предложение?

Но эта ужасная мысль покинула её сознание так же быстро, как и появилась. Сараби покачала головой. Она никогда и ни за что на это не согласится.

— Я же тебе говорила, — сказала львица, — что никогда не стану твоей королевой!

Оставив добычу, Шрам поднялся во весь свой рост. Он посмотрел на Сараби сверху вниз и медленно покачал головой. Её ответ, казалось, не удивил его, но вот его ответ застал её врасплох.

— Тогда с этой минуты, — сказал он, проходя мимо, — львы будут есть после гиен.

Махнув Шензи и остальным, он стал наблюдать, как они проносятся мимо него и набрасываются на добычу. Рычание падальщиков заполнило воздух. Какое-то время лев смотрел на них, а потом повернулся к Сараби спиной.

— А после них не так уж много останется.

Больше ничего не добавив, король проскользнул в логово. Сараби посмотрела ему вслед, и её охватило ужасное чувство. Что же она наделала?

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Джунгли затихли, солнечный свет пробивался через облака. Лучи были яркими, но не испепеляющими, и температура оставалась комфортной, поэтому животные выбирались из своих гнёзд или нор на поиски пропитания.

Выбрав дерево посочнее, чёрнопятая антилопа импала подняла голову и принялась жевать листья. Ветви шуршали, соприкасаясь с её длинными рогами, а когда облака расступились, солнце осветило золотисто-коричневую шкуру животного.

Внезапно где-то рядом хрустнула ветка.

Импала тут же замерла и беспокойно принялась оглядывать заросли деревьев и высокую траву. Ничего не увидев, она успокоилась и решила вернуться к еде, и в этот момент из травы прямо на неё выскочил огромный лев.

Импала завопила и отпрыгнула в большой куст.

Лев замер как вкопанный. А потом улыбнулся.

— Эй! — обратился он к антилопе. — Ты это видела? Я почти поймал ту бабочку! — Он склонил голову набок. — Почему ты прячешься в кустах?

Он совершенно не осознавал, что кажется Импале страшным голодным хищником, а вовсе не дружелюбным львом, которого все знали и любили в этих джунглях.

Под взглядом озадаченного Симбы антилопа дрожащим голосом попрощалась и понеслась прочь. А он так и стоял, глядя на то место, где импала скрылась за деревьями, когда к нему подошли Тимон и Пумба. Тимон, увидев, что друг расстроен, положил лапку на львиную гриву, теперь длинную, густую и тёмно-рыжую.

— Симба, — сказал он, качая головой. — Подобное создание никогда не будет доверять таким, как ты.

— Почему нет? — спросил Симба. Он не понимал. Ему хотелось всего лишь поймать бабочку, а не вредить импале.

Махнув лапой, Тимон пошёл обратно к их поляне. Какое-то время все трое хранили молчание, и мысли Симбы дрейфовали, как облака над головой. Прошли годы с тех пор, как лев последний раз чувствовал себя изгоем, каким он был в свой первый день в джунглях. В самом начале он знал, что медоед, попрыгунчик и даже навозный жук относятся к нему насторожённо. Они видели в маленьком львёнке злобного хищника. Но спустя годы даже они к нему привыкли и больше не нервничали в его присутствии. Попрыгунчик не нырял в нору, когда на него падала тень зверя. Белый мех на спине медоеда не вставал дыбом при его внезапном появлении. Галаго не пугался, когда зевок случайно превращался в рёв. Но моменты, подобные этому, напоминали ему о том, что он всё ещё лев, даже если больше не относится к прайду.

Когда троица проходила мимо большого термитника, лев увидел остальных своих друзей, собравшихся возле него и отчаянно пытающихся пробраться внутрь. Тимон проследил за взглядом Симбы и кивнул.

— Как видишь, — произнёс он, продолжая начатый ранее разговор, — в природе существует хрупкое равновесие.

Симба задумался, а потом сказал:

— Я знаю про Круг Жизни.

Он годами не вспоминал об этом и не произносил этих слов вслух, но помнил всё даже слишком хорошо. Именно это отняло у него отца. Его отца. Симба не вспоминал о нём уже очень долгое время. Стряхнув всколыхнувшуюся в глубине души грусть, он подбежал к термитнику и ударился о него всем телом. Тот сломался, и термиты повалили наружу.

Тимон склонил голову набок.

— Круг? — переспросил он, запихивая термитов в рот. — Какой круг? Я говорю о Бессмысленной Линии Безразличия.

— Понимаешь, существует прямая линия, — объяснил Пумба, — и мы все, парализованные страхом, бежим по ней.

Симба не смог удержать смех, когда бородавочник приоткрыл пасть и приставил копыта к щекам, а затем бросился бежать — прямо к дереву. Он врезался в него и отскочил назад, приземлившись с глухим стуком.

— И это ни к чему не ведёт, — продолжал Тимон, пока Пумба тряс головой и трусил обратно.

— Потому что это Бессмысленная Линия, — добавил Пумба.

— Безразличия, — завершил Тимон.

Симба подошёл к дереву и принялся сдирать с него кору. Когда жуки посыпались вниз, он схватил пригоршню и повернулся к друзьям.

— Вы уверены, что это не круг? — уточнил лев. Возможно ли, чтобы он забыл уроки отца? Симба покачал головой. Нет, это точно был крут. — Мы все взаимосвязаны, — выразительно произнёс он.

В этот раз озадаченным выглядел Пумба.

— Ты несёшь какую-то чушь! — воскликнул бородавочник. — Круг означал бы, что то, что я делаю, влияет на всех остальных. — Он фыркнул, а потом выпустил газы. — Это просто смешно!

Прежде чем Симба смог отметить, что то, что сделал Пумба, определённо повлияло на него, Тимон продолжил:

— А теперь, Симба, внимание, — сказал он, хлопая в ладоши и взволнованно подпрыгивая. — Впервые мы доверяем тебе составить для нас на сегодня план.

— Это важно, — добавил Пумба. — Подумай обо всём, чему мы тебя научили. Прямая линия ведёт к…

— Абсолютно ничему? — закончил Симба.

Очевидно, это был правильный ответ, потому что все зааплодировали. Похоже, впереди у него был ещё один день ничегонеделания, от которого не стоило ждать неожиданностей. Сунув в рот очередную горсть термитов, Симба улыбнулся. Может, Тимон с Пумбой и правы. Прямая линия безразличия в разы лучше, чем замкнутый круг излишнего беспокойства.

* * *

Солнце давно уже село. Симба, Тимон и Пумба лежали на спинах посреди поляны. Яркие звёзды мерцали в небе над головой, лёгкий ветерок играл в ветвях, заставляя листья перешёптываться. Было тихо и красиво.

А потом Симба рыгнул.

— Вау! — крикнул Тимон. — Неплохо!

Симба гордо улыбнулся.

— Спасибо, — сказал он, довольный похвалой. — Должно быть, термиты.

В ответ Пумба громко выпустил газы.

— Или сверчки, — смеясь, предположил он.

— А вы ещё удивляетесь, почему я предпочитаю спать под землёй, — проворчал Тимон, размахивая перед носом лапой, чтобы отогнать зловоние. Но, говоря это, он улыбался, не слишком обеспокоенный поведением друзей. Сурикат давно уже к этому привык.

Снова воцарилась тишина, и долгое время единственным звуком оставалось дыхание друзей. Пумба повернул голову и посмотрел на Тимона.

— Глядя наверх, ты когда-нибудь задаёшься вопросом, что это за светящиеся точки? — мягко спросил он.

— Пумба, — ответил Тимон. — Я не задаюсь вопросом. Я знаю.

— О, — потрясённо выдохнул бородавочник. — И что же это?

Тимон сел и прочистил горло, по своему обыкновению желая показать остальным, какой он умный.

— Это светлячки, — объяснил сурикат. — Светлячки, которые застряли в этой большой сине-чёрной штуке.

Пумба слегка нахмурился. Не такого ответа он ждал. Бородавочник думал, что светящиеся точки — это что-то другое.

— Я всегда думал, что это газовые шары, горящие в миллиардах шагов отсюда.

Симба вполуха слушал шутливо препирающихся друзей, каждый из которых был уверен, что знает правильный ответ. Его взгляд был прикован к небу, а разум тревожило давнее туманное воспоминание. Воспоминание о том, как он смотрел на то же самое небо мирной ночью, совсем как сегодня. Последнее хорошее воспоминание перед тем, как всё пошло наперекосяк.

— О чём думаешь, Симба?

Вопрос Тимона вывел Симбу из задумчивости.

— Ну, я не знаю, — осторожно ответил он. — Кто-то однажды сказал мне, что там великие короли прошлого и что они приглядывают за нами.

Повисло молчание, а после Тимон и Пумба разразились истеричным смехом.

— А вот это неплохо, — сказал Пумба, держась за бока и катаясь по земле.

— Королевские мертвецы присматривают за нами! — выдавил Тимон, утирая глаза. — Надеюсь, они не упадут с неба! — Он поднялся и сделал вид, что отскакивает в сторону. Наконец, придя в себя, сурикат посмотрел на Симбу. — Ты подумай. С какой стати кучке королей приглядывать за нами? Мы изгои.

Вскочив на ноги, Симба покачал головой. Лев знал, что его друзья не имели в виду ничего такого, но слышать, как они смеются над словами его отца, оказалось больнее, чем он ожидал. Это потревожило, казалось, давно зажившую рану. Повернувшись к Тимону с Пумбой спиной, он медленно пошёл прочь. Ему нужно немного побыть одному.

Воздух оставался неподвижным, когда лев ушёл с поляны и направился к ближайшему холму. С годами это место стало его любимым. Находясь в стороне, обычно оно пустовало и с него открывался отличный вид на горизонт. Этот холм оказался самым близким к Скале Предков из всех, что ему удалось найти, когда он был моложе. Лев часами лежал на краю, всматриваясь в даль, размышляя и втайне надеясь, что его отец чудесным образом объявится. Он воображал, как Нала прорывается через кусты, а её большие зелёные глаза полны согревающего смеха. А в худшие минуты он думал о своей матери и скучал по её теплу.

Добравшись до вершины, он подошёл к краю и плюхнулся на землю. В воздух поднялось облако пыли, и Симба смотрел, как оно уплывало всё дальше и дальше, пока не исчезло совсем. И только тогда он осмелился поднять голову.

Звёзды продолжали сиять, теперь они казались ещё ближе. Когда в лёгком ветерке он вновь услышал голос отца и почувствовал прикосновение матери, из его груди вырвался грустный и тихий вздох. К его удивлению, глазам стало мокро, а по морде прокатилась одинокая слеза. Лев не плакал уже очень давно, и эта реакция его расстроила. Он сердито смахнул слезу, и клок его шерсти взметнулся в воздух.

Лев знал, что нет смысла злиться. Если быть честным с самим собой, то ему просто грустно. Грустно, что даже сейчас, спустя годы, он не мог сбежать от призраков прошлого. Каким-то образом Муфаса всегда был здесь, невидимый и неслышимый, его глубокий голос стал голосом совести для Симбы. Голосом, который пытался заставить Симбу сделать хоть что-то, в то время как Тимон с Пумбой не делали ничего. Воспоминания о Скале Предков и прожитой там жизни не позволяли ему полностью принять образ мыслей акуна матата.

Покачав головой, Симба попытался остановить прорывающийся наружу поток эмоций. Ему не хотелось беспокоиться или думать о Скале Предков. Лев сомневался, что там о нём хоть кто-то вспоминает. Львицы, вероятно, слишком заняты охотой, а стада — кормёжкой. Он представил себе Зазу, всё ещё докладывающего о ежедневных успехах земель прайда. А Нала? Ну, она, скорее всего, бегает где-нибудь вместе с каким-нибудь новым лучшим другом, преследует бегемотов, прячется в кустах и ходит к переполненному водопою.

Нет, прошлое не стоит того, чтобы о нём думать. Прошлое осталось в прошлом. И звёзды, вероятно, просто светлячки, застрявшие в большой чёрной штуке наверху. А ему лучше вернуться на поляну — к себе домой.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Нала открыла глаза. Она слышала ровное дыхание других львиц, а также храп гиен, окружавших их со всех сторон. Поднявшись на ноги, она осторожно обошла спящих друзей и направилась к выходу из логова.

Сараби не спала, а молча смотрела на пустынные земли прайда. Её глаза были тёмными и полными чувств. Даже в середине ночи было видно, как много вреда причинил Шрам с гиенами этому краю. Больше не слышно было перекликающихся ночных зверей, поющих птиц и трубящих слонов. Эти животные давно ушли. На земле прайда остались только львы, гиены и несколько последних одиноких душ, которые всё ещё осмеливались считать это место своим домом.

Сараби медленно повернула голову и посмотрела на молодую львицу.

— Ты уверена, что я не смогу заставить тебя передумать? — прошептала она.

Нала покачала головой. Она знала, что Сараби долгое время опасалась этого. Но у них не осталось выбора. Всё стало слишком ужасным. Требовались перемены, и хотя Нала была не самым подходящим кандидатом, никто другой добровольцем не вызвался. Они уже давно украдкой обсуждали планы, выискивая варианты, в которых ей бы не пришлось уходить. Но снова и снова они приходили к одному и тому же выводу или, скорее, Нала приходила к одному и тому же выводу.

— Я должна отправиться на поиски помощи, Сараби, — шепнула она. — Должна попытаться. Передайте моей маме, пусть не беспокоится. Я обещаю, что вернусь.

Нала повернулась было уйти, но остановилась. Она посмотрела на усталых львиц, их костлявые тела, расслабленные только сейчас, во время сна, и на её глаза навернулись слёзы. Они через столько всего прошли. Страдали понапрасну и видели, как разоряют землю, которую они любили. Она не могла их подвести.

Пробираясь на цыпочках мимо спящих львов к маленькому лазу в глубине пещеры, Нала не могла не думать о том, что, возможно, нет никого, кто способен им помочь. Что, если она потерпит неудачу? Что тогда будет с землями прайда? И самое главное: что будет с Сараби, и её мамой, и всеми остальными львицами? Она остановилась у выхода и в последний раз оглянулась.

Покачав головой, Нала вышла из пещеры. Затем, глубоко вдохнув, скользнула в темноту ночи, оставив спящих гиен и прайд позади.

«Я вернусь, — клялась она себе, пока храп гиен затихал вдали, сменяясь безмолвием ночи. — Я обещаю. Я найду помощь, сколько бы времени ни потребовалось или как далеко мне ни пришлось бы зайти. Ответ должен быть где-то там. Обязан быть».

* * *

Ночь сна сотворила с Симбой чудо, и он проснулся, готовый оставить прошлое в прошлом — снова. Вскочив на ноги, он зевнул, потянулся и отбросил гриву с глаз. Затем перекусил червяками и уселся подумать. Сегодня ему хотелось чем-то заняться. Чем-то не слишком грандиозным. Может, прогуляться? Его друзьям было бы полезно ненадолго покинуть поляну.

С этими мыслями он разбудил Тимона и Пумбу, и вскоре троица уже пробиралась через джунгли. Рано утром было тихо, все ещё прятались в своих норах, логовах и пещерах. Симба шёл, наслаждаясь тишиной и покоем.

Тимон запел. Запрокинул голову и принялся издавать трели. Когда он вошёл во вкус, его голос стал громче и в мелодию пробилась фальшь. Симба рассмеялся. К тому времени, как сурикат добрался до припева, к нему присоединился Пумба, а Симба начал качать гривой в такт.

Пумба закрыл глаза и запел громче всех. Захваченный песней Симба даже не понял, что бородавочник удаляется от него, пока не услышал крик. Громкий.

Симба тут же оборвал пение и развернулся посмотреть, что заставило его друга так голосить. К его удивлению и ужасу, причина была очевидна. За Пумбой по джунглям гналась хищная смертоносная львица с всклокоченной шерстью и оскаленными зубами.

В слепой панике бородавочник бежал так быстро, как только позволяли его маленькие ножки, огибая упавшие брёвна и нагромождения камней. Но он не был достаточно быстр. В мгновение ока львица загнала его в угол у дерева.

Не раздумывая, Симба бросился на помощь. Перепрыгивая через те же брёвна, лев заметил ветку, распростёршуюся над дрожащим от ужаса Пумбы. Он вскочил на неё, немного пробежал и, когда львица уже готова была атаковать, спрыгнул.

Воздух вырвался из его лёгких, когда он с глухим стуком приземлился прямо на хищницу. Они оба пролетели над покрытой листьями землёй, рыча и борясь. Каждый пытаясь взять верх, пока львица наконец не перевернула Симбу на спину. Прижатый к земле, тот пытался освободиться. Но львица была сильнее, чем казалась, и чем усерднее он боролся, тем свирепее она становилась. А потом, к его удивлению, она вдруг уставилась на него, словно увидела призрака, и ослабила хватку. Её дыхание сбилось.

— Симба? — спросила она, отпрыгивая прочь.

Глаза Симбы расширились. Могло ли такое быть? Как такое вообще возможно? Он затряс головой, пытаясь понять, не подводит ли его зрение. Однако зелёные пронзительные глаза никуда не пропали и всё ещё были совершенно определённо ему знакомы.

— Нала? — недоверчиво протянул он.

— Это и в самом деле ты? — воскликнула она, озвучив то, что хотел спросить он сам.

Поднявшись на ноги, Симба кивнул.

— Это я! — крикнул он, крепко обхватывая Налу лапами.

Внутри его зарождался истерический смех. Нала здесь! В джунглях!

— Симба! — повторила она, отстраняясь. Её глаза неожиданно посерьёзнели, и смех застрял у Симбы в горле. — Я думала, что ты умер!

«Умер»? Что это значит, она думала, что он умер? Что Шрам ей сказал? Мысли заметались. Когда Симба впервые пришёл в джунгли, то много мечтал об этом моменте. Но со временем мечты потускнели, и ему пришлось смириться с тем, что Нала и остальные двинулись дальше, не вспоминая о нём. Но что, если он ошибался? Лев посмотрел на Налу, не зная, что сказать.

— Это я думал, что я умер, — проворчал Пумба, напоминая о себе. Он, всё ещё дрожа, замер возле дерева.

— Что здесь происходит? — пискнул Тимон, переводя взгляд с одного льва на другого, и от изумления его большие глаза стали ещё больше.

Стряхнув замешательство, Симба повернулся к друзьям.

— Тимон, Пумба, — обратился он. — Хочу познакомить вас со своим лучшим другом — Налой.

Тимон схватился за сердце.

— Лучшим другом? — повторил он. — О, как больно!

— Нала — очень красивое имя, — сказал Пумба, поняв, что львица не собирается его убивать, и тут же успокоившись.

Но для Тимона это не было так просто. Он переводил взгляд с Налы на Симбу, качая головой.

— Так, дайте разобраться, — наконец подал голос сурикат. — Ты знаешь её. Она знает тебя. Но она хочет съесть его, — он показал на Пумбу, который пожал плечами. — И всё вроде как нормально. Я ничего не упустил?

— Очень приятно познакомиться, Нала, — продолжил Пумба, не обращая внимания на друга.

— Молчи, мясо! — крикнул Тимон. — Она смотрит на тебя, как на свой обед!

Симба был вынужден признать, что Тимон прав. Нала и в самом деле смотрела на Пумбу как на закуску. Но Симба знал, что она ему не навредит. Это же Нала. Его приятельница. Его лучший друг. Даже если она выглядит несколько более голодной и худой, чем он себе представлял, она не причинила бы вреда никому, кто дорог Симбе. Он покажет ей ближайшее опавшее бревно и раздобудет для неё пищу.

— Это невероятно! — воскликнул он, больше не в силах сдерживать волнение. — Тебе здесь понравится!

Озадаченная Нала склонила голову набок.

— Но Симба, — возразила она, — нам нужно уходить. Шрам вместе с гиенами захватил землю прайда. Раз ты жив, ты должен занять место короля!

Симба уставился на Налу. Теперь, когда волнение начало затихать, он осознал, что львица выглядит испуганной. И усталой. Но неужели она на самом деле предлагает ему вернуться и стать королём? Он не мог вернуться. Ему там не место. Это была его старая жизнь. Он не успел заговорить, как встрял Тимон.

— Король? Симба? — фыркнул он. — Леди, ваши львы там совсем чокнулись?

Пумба же, похоже, не считал это такой уж безумной идеей. На всякий случай он опустил голову и поклонился.

— Пумба, — сказал Симба, подходя к нему и поднимая голову бородавочника. — Она ошибается.

Симба чувствовал на себе взгляд Налы, но не обернулся. Вместо этого он принялся ходить туда-сюда. Как этот чудесный момент мог так быстро стать ужасным? Было здорово увидеть Налу. Но ворошить то, что он оставил в прошлом? Это было слишком.

— Ты даже не подозреваешь, что это будет значить для остальных, — настаивала Нала. — Увидеть тебя снова. Ты должен вернуться домой.

Симба покачал головой.

— Мой дом здесь, — возразил он.

Приблизившись, лев остановился прямо перед ней. Их глаза встретились, и на какое-то мгновение Симба забыл, что собирался сказать. В пятнистом свете, пробивающемся сквозь листву, Нала выглядела… по-другому. Она всё ещё походила на того львёнка, что он когда-то знал, но в то же время львица стала мудрее, серьёзнее и сильнее. Казалось, что она долгое время тащила на своих плечах тяжёлую ношу. Но если она останется в джунглях, ей это больше не понадобится.

— Пожалуйста, останься, — предложил он. — Это удивительное место. Я знаю, что тебе оно понравится.

— Я не могу… — возразила Нала.

— Давай же! — умолял Симба. — Позволь, по крайней мере, всё тебе показать!

Он состроил умоляющую гримасу, точно так же, как в детстве, когда ему хотелось, чтобы она помогла ему сделать что-то, чего нельзя было делать. В глазах львицы заиграла лёгкая улыбка, и наконец она кивнула.

Симбе только это и было нужно. Он развернулся и двинулся в глубь джунглей. Он обязан показать ей, как изумительно это место, каким прекрасным оно может быть. Потому что по какой-то причине, которую он не мог пока себе объяснить, ему очень, очень хотелось, чтобы она осталась — навсегда.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Нала следовала за Симбой, и её мысли лихорадочно метались. Она покинула земли прайда, чтобы найти помощь. И в результате нашла Симбу. На такое она даже не рассчитывала. Когда Нала только поняла, что за лев смотрит на неё, она ощутила прилив надежды, такой сильный, что в нём можно было утонуть. Но Симба остался таким безучастным, когда Нала рассказывала ему, что происходит дома. Он отказался покидать джунгли. Она просто не понимала. Что в этом месте такого особенного?

Львица слышала, как в кустах позади Тимон и Пумба обсуждают их. Или, вернее, только Тимон, объяснявший бородавочнику, что из её появления не выйдет ничего хорошего. Очевидно же, что она не несёт угрозы, Симба уже сказал «нет» на её просьбу о помощи.

Вздохнув, Нала стряхнула с себя грусть и прибавила темп. Она вполне могла насладиться временем, проведённым вместе с другом детства, перед тем как вновь отправиться искать льва, способного противостоять Шраму.

Симба остановился у берега реки. Вода проносилась мимо, мерцая на солнце и рождая маленькие, едва заметные радуги у поверхности. Когда луч света пробился через облака и осветил Симбу, у Налы перехватило дыхание. В этот момент он совсем не походил на львёнка, которого она помнила. Теперь Симба походил на своего отца. Мощный и сильный, бывший принц напоминал короля, каким он должен быть, — если бы только он мог это понять!

Не подозревая о мыслях Налы и о странном необъяснимом чувстве, растущем в ней, Симба наклонился и ударил лапой по воде, разбрызгав её. Рассмеявшись, львица подбежала к нему и тоже опустила лапу в реку. Вскоре они уже играли и хихикали, совсем как много лет назад у водопоя.

Остаток дня Нала следовала за Симбой, пока он показывал ей джунгли, ставшие для него родными. После многих лет жизни под властью Шрама и наблюдения за тем, как некогда плодородные земли прайда становятся скудными и безжизненными, джунгли принесли ей долгожданное облегчение. Деревья, густо покрытые зелёными листьями, росли на земле, по которой было не больно идти. Воздух казался сладким от запаха сотен различных цветов и влажным от водопадов, каскадом низвергающихся с высоких холмов. Пересекая открытое поле, Нала улыбалась не только Симбе, петляющему между стволами и лианами с непринуждённостью молодого львёнка, но и красоте вокруг. Она поняла, почему друг полюбил это место. И было очевидно, что он счастлив здесь.

Снова оказавшись под сенью деревьев, львица запрыгнула на ветку и стала смотреть, как Симба её ищет; эта детская игра в прятки была одновременно и знакомой, и какой-то другой. Со своего наблюдательного пункта она видела его густую гриву, широкие плечи и мощные мускулы, перекатывающиеся под золотистой шкурой. Почувствовав на себе её взгляд, он поднял глаза и широко улыбнулся.

Вскоре дневной свет сменился мягкостью раннего вечера. Однако после целого дня в компании Симбы Нала не могла отделаться от мысли, что он что-то от неё скрывает. Львица не могла понять, что именно, но каждый раз, когда они подходили друг к другу близко, он отдалялся. Каждый раз, когда она открывала рот, чтобы упомянуть земли прайда, его улыбка исчезала, а глаза становились темнее.

«Я просто хочу, чтобы он поговорил со мной, — думала Нала, пока они шли вдоль небольшого ручья обратно к поляне. — Если бы он сказал мне, что происходит, я могла бы помочь… наверное…»

— Нала, — произнёс Симба, нарушив уютную тишину. — Разве здесь не чудесно? Я хочу, чтобы ты осталась.

Львица кивнула.

— Здесь удивительно, — согласилась она. — Но я кое-чего не понимаю. — Львица помолчала, не уверенная, стоит ли ей продолжать и портить этот момент. Но потом покачала головой. Ей нужно знать. — Если ты всё это время был жив, то почему не приходил домой? Ты был нам так нужен.

— Никому я не нужен, — горько ответил Симба голосом, полным печали, и у Налы защемило сердце.

— Ты король, — осторожно сказала львица. «Ты всем нужен», — добавила она про себя.

— Король — Шрам, — поправил Симба.

Налу охватил гнев. Гнев на Симбу за то, что он не видел того, что было у него под носом. Гнев на Шрама. Гнев на всех.

— Шрам уничтожил земли прайда! — крикнула она, больше не сдерживаясь. — У нас нет еды, нет воды…

— Я ничего не могу сделать, — прервал её Симба.

Он отвернулся от ручья и зашагал в сторону джунглей. Его плечи были напряжены, и львица видела, что он борется с каким-то чувством, которую не хочет ей показывать.

Часть Налы, новая часть, которую она ещё не до конца понимала, хотела пойти за Симбой и успокоить его. Но другая, гораздо большая часть, слишком сильно злилась.

— А что насчёт твоей матери? — спросила она, надеясь, что упоминание Сараби разрушит стены, воздвигнутые Симбой вокруг собственного сердца. — Это твой долг. Ты должен бросить вызов Шраму!

— Нет. — Симба покачал головой. — Я не могу вернуться. Никогда.

— Но почему? — умоляла Нала. — Из-за того, что случилось в ущелье? Шрам говорил нам…

— Ты не поймёшь, — огрызнулся Симба. Потом, качая головой, ушёл ещё дальше. — Ничто из этого не имеет значения. Акуна матата.

Тут он был прав, она не понимала. Акуна матата? О чём он говорит? Почему он так сильно не хочет возвращаться и становиться королём? Увидев её замешательство, Симба попытался объяснить:

— Это то, чему я здесь научился. Понимаешь, иногда случаются плохие вещи, и ты ничего не можешь с этим поделать. Так зачем переживать?

— Зачем переживать? — изумлённо повторила Нала.

Какое-то время она смотрела на Симбу, пытаясь разглядеть львёнка, которого когда-то знала. Но перед ней был чужак. Лев, который поворачивался спиной к своей семье, потому что не хотел «переживать». В голове Налы промелькнул образ полного жизни Симбы, бегущего за Муфасой с обожанием в глазах. Тот Симба никогда бы не отказался от борьбы. Никогда.

— Что с тобой случилось? — громко спросила она. — Ты больше не тот Симба, которого я помню.

Он пожал плечами:

— И никогда им не буду! Довольна?

— Нет, — грустно ответила Нала. — Я разочарована.

— Ну, теперь ты говоришь, как мой отец! — сказал он с неожиданной яростью в голосе, которая потрясла Налу.

— Хорошо — потому что я рада, что хоть в ком-то из нас осталось что-то от твоего отца! — рыкнула она, не беспокоясь, что заденет его за живое. Симба чудовищно поразил её. Он это заслуживал.

Тот поднял голову. Напряжение между ними усилилось.

— Ты и понятия не имеешь, через что я прошёл! — хрипло сказал он, словно едва сдерживая слёзы.

Нала вздохнула. Да, это так. Потому что он не потрудился рассказать! Но если он предпочитает хранить всё в секрете, то больше она ничего не может сделать.

— А ты и понятия не имеешь, как тяжело это говорить. Я ухожу… на рассвете.

В последний раз посмотрев на Симбу, она отвернулась и пошла прочь, в густые джунгли за ручьём. Вскоре темнота поглотила её. Молодая львица задержалась, надеясь, что, возможно, Симба одумается и попытается её догнать. Но джунгли оставались безмолвными.

Ещё раз вздохнув, Нала пошла дальше. Она попыталась и потерпела неудачу. И теперь ей придётся вернуться в земли прайда и поведать Сараби, что Симба жив, но лучше бы он был мёртв.

* * *

На джунгли опустилась ночь. Животные попрятались, ветер затих, деревья не шелестели листьями. Симба брёл в одиночестве, опустив голову. В горле стоял ком. Нала нашла его. Что хорошего из этого вышло? Он был переполнен печалью, которую так долго пытался сдерживать.

Лев слышал всё, что она говорила, и хотя старался не показывать этого, но страдания прайда, уничтожение земли, отчаяние его матери — всё это медленно разбивало его и без того настрадавшееся сердце. Но что он мог сделать? Если он вернётся, станет только хуже. Лев хотел объяснить всё Нале, надеясь, что, зная правду, она хотя бы поймёт его решение. Но каждый раз, когда он пытался начать, слова застревали у него в горле.

Лев сердито тряхнул головой, надеясь избавиться от мыслей, всё ещё не дававших ему покоя. Совсем не так Тимон и Пумба учили его жить. Прошлое должно оставаться в прошлом. Но пришла Нала и откопала давно похороненные воспоминания.

Внезапно ветер донёс до него странный звук. Это удивило Симбу, и он остановился, глядя вверх и склонив голову вбок. Ему приходилось слышать этот звук прежде. Он был похож на мелодию или песню. Заинтригованный, лев подошёл к краю поляны и посмотрел на деревья.

Поначалу Симба ничего не увидел. Но когда глаза привыкли, он разглядел силуэт высокой и худой обезьяны-мандрила, сгорбившейся от старости и сидящей на ветвях ближайшего дерева. Мандрил напевал себе под нос.

Когда лев приблизился, тот перепрыгнул на другое дерево. И ещё раз перепрыгнул. И ещё раз. Симба погнался за ним, и тогда безумный и странно знакомый смех эхом пронёсся по джунглям.

А потом смех прекратился и… мандрил исчез. Казалось, он просто растворился в воздухе. «Может быть, у меня галлюцинации, — тряся головой, подумал Симба. — Может быть, всё это лишь странный сон и я вспоминаю о своей старой жизни из-за Налы…» Но когда он повернулся, то увидел, что мандрил всё ещё здесь — и сидит на другой ветке дерева.

— Убирайся! — в отчаянии закричал Симба.

Но мандрил лишь рассмеялся.

— Убери подальше, всё равно найдётся вновь! — загадочно произнёс он.

— Прочь, жуткая обезьяна!

На этот раз мандрил не засмеялся. Вместо этого он ударил себя по голове большой деревянной тростью:

— Тогда ты не найдёшь ответа на вопрос!

— Какой вопрос? — спросил Симба. Он уже немного устал от всего этого. — Кто ты?

— Я точно знаю, кто я, — ответил мандрил. — Вопрос в том, кто ты?

Симба покачал головой.

— Я никто! — крикнул он. — Оставь меня в покое!

— Каждый всегда кто-нибудь, — сказал мандрил, не обращая внимания на раздражение льва. — Даже никто.

— По-моему, ты сам себя запутал, — фыркнул Симба. Это было единственное объяснение.

— Я запутал? — переспросил мандрил. А потом снова дико рассмеялся. — Ты даже не знаешь, кто ты!

— А ты, видимо, знаешь! — огрызнулся Симба. Это была последняя капля в чаше его терпения.

Спрыгнув с дерева, старик двинулся вперёд, размахивая длинной палкой и напевая. Оказавшись перед Симбой, он остановился и улыбнулся:

— Я держал в руках сына Муфасы.

Эти слова поразили Симбу сильнее, чем мог бы удар палкой.

— Ты знал моего отца? — осторожно спросил он.

— Поправка, — ответил мандрил. — Я знаю твоего отца.

Пока Симба переваривал это, джунгли затихли. Как он мог знать отца? Это просто невозможно. Его отец давно умер. Да кем этот сумасшедший себя возомнил, чтобы приходить сюда и говорить такие вещи?!

Рафики.

Это имя само собой внезапно возникло в голове у Симбу. Рафики. Друг и советчик Муфасы. Мандрил, который представил Симбу землям прайда и который всегда завораживал его странным пением и необычной манерой изъясняться. Этот мандрил — Рафики.

Увидев понимание в глазах льва, Рафики медленно кивнул.

— Он жив, — повторил мандрил. — И я могу отвести тебя к нему. Следуй за мной, я покажу! — Он ненадолго замолчал, и его мудрая морда растянулась в хитрой улыбке. — Если сможешь меня догнать!

Не дожидаясь, пока Симба опомнится, Рафики помчался вперёд, его смех раскатился по лесу. Лев без колебаний погнался за обезьяной, его сердце бешено колотилось. Летя через джунгли, он едва чувствовал, как ветки больно хлещут его по шкуре. Слова Рафики эхом отдавались у него в голове — его отец жив. Возможно ли это? Могло ли такое быть? Сомнение терзало его, и он замедлился.

— Твой отец ждёт! — крикнул Рафики через плечо. — Лучше поспешить!

— Подожди! — крикнул Симба.

Но Рафики продолжал перепрыгивать с дерева на дерево. Для старого мандрила он был изумительно быстр, и Симбе с большим трудом удавалось не отстать.

Наконец Рафики остановился. Задыхающийся Симба подошёл ближе. Мандрил стоял около небольшого пруда и показывал на неподвижную воду:

— Ты его видишь?

Симба в замешательстве огляделся. Он ничего не видел. Здесь не было ничего, кроме пруда, Рафики и нескольких низких кустов. Лев покачал головой:

— Я ничего не вижу.

— Посмотри поближе, — Рафики показал деревянной палкой на пруд.

Симба медленно подошёл и посмотрел в воду. Подул лёгкий ветерок, и по жидкой поверхности пробежала рябь. Симба сузил глаза. Он всё ещё ничего не видел. Но потом, когда вода успокоилась, лев разглядел своё отражение. Поначалу оно было размытым, но, по мере того как поверхность выравнивалась, становилось всё яснее.

Прошли годы с тех пор, как Симба в последний раз смотрел на своё отражение. И теперь у него перехватило дыхание. Маленького львёнка больше не было. С годами его грива стала гуще и длиннее, голова шире, а плечи мощнее. Симба поражённо замер — он выглядел в точности как отец.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

— Вот теперь видишь? — Напугав Симбу, Рафики высунулся из-за его плеча. — Он живёт в тебе. Симба не сводил глаз с воды. Хотя часть его понимала, что это всего лишь отражение, всё же это было самым близким к отцу, что он видел за долгое время. Глаза повлажнели, и одинокая слеза упала в воду, потревожив отражение.

— Симба.

Услышав своё имя, выросший львёнок поднял взгляд. Это был глубокий и до боли знакомый голос. Он потряс его и вызвал дрожь по всему телу. На глазах у Симбы облака на небе пришли в движение, собираясь вместе и превращаясь из бесформенной массы в изображение его отца. Мудрые и добрые глаза Муфасы посмотрели вниз на сына.

— Отец? — не веря, спросил Симба.

Облака вновь пришли в движение, собираясь вместе. Сверкнула молния, и прогремел гром. Воздух запах дождём и грозой. Это было волшебное ощущение, которое Симба так любил в детстве. Ощущение, что скоро придёт живительная влага. Что грядут перемены, надежда и преображение. А теперь каким-то образом оно несло в себе его отца.

Муфаса улыбнулся сыну с облаков.

— Симба, — его голос был глубоким и рокочущим, как гром, — ты должен занять своё место в Круге Жизни.

Симба покачал головой.

— Я не могу, — возразил он.

Произнести эти слова вслух перед отцом было труднее, чем перед Налой или Рафики. Но ничего не изменилось. Муфаса по-прежнему мёртв. И Симба знал, что это его вина. Он уже не мог снова разочаровать своего отца.

— Ты должен помнить, кто ты, — строго сказал Муфаса. — Единственный настоящий король.

— Прости, — снова возразил Симба. — Но я не знаю, как быть таким, как ты.

— Как король больше всего я гордился только одним. — Голос Муфасы был добрым и полным любви. — Тем, что ты мой сын.

Слова Муфасы поразили Симбу. Плач застрял в его горле. Ему хотелось сказать отцу, как долго он жаждал услышать эти слова. Ему хотелось побежать и запрыгнуть на папину спину, зарыться в его гриву и ощутить безопасность и уют, как в детстве. Ему хотелось столько всего рассказать Муфасе, и чтобы отец простил его и сказал, что всё будет хорошо. Но больше всего ему хотелось, чтобы отец был жив.

— Это было очень давно, — наконец осторожно ответил он.

К его удивлению, Муфаса покачал головой:

— Нет, Симба. Так будет всегда.

Облака снова побежали вперёд мимо диска луны. Изображение Муфасы стало расплываться, исчезая.

— Пожалуйста! — Умоляя, Симба побежал за движущимися облаками. — Не покидай меня снова!

— Я никогда тебя не покидал, — сказал Муфаса.

Облака всё больше отдалялись от луны. Её свет слабел.

— Помни… помни, — произнёс отец, и его голос затих в ночи.

А потом Муфаса просто исчез. Симба остался стоять под звёздами совершенно один. Развернувшись, он медленно пошёл обратно к Рафики.

— Странная погода, а? — спросил Рафики, глядя на безоблачное небо. — Что ты видел?

Симба пожал плечами. Его переполняли эмоции. Ему явился отец и просил помнить, кто он такой. Ирония в том, что лев никогда этого не забывал. Он просто предпочёл не обращать на это внимания. Потому что его отец умер из-за того, кем он был. И что хорошего в том, чтобы помнить это? Покачав головой, лев посмотрел на Рафики.

— Не важно, — наконец ответил он. — Всё это в прошлом.

БАХ!

Симба закричал, когда мандрил пребольно стукнул его по голове деревянной тростью.

— Ай! А это за что?

Рафики пожал плечами:

— Не важно. Всё это в прошлом.

Симба нахмурился. Он понимал, что Рафики пытается сделать. Но это не сработает.

— Я никогда не смогу стать таким, как он… — начал лев.

— А он никогда не мог стать таким, как ты, — возразил Рафики.

Какое-то время Симба просто стоял, не сводя глаз со звёзд. Когда-то давно отец сказал ему, что он никогда не бывает один, что он часть чего-то большего. Возможно, у всего этого была причина. Возможно, Нала, Рафики и его отец правы. Возможно, настало время занять своё место в Круге Жизни. Лев покачал головой. Но как? Что он должен делать после всех этих лет? Как он мог вернуться к жизни, от которой убежал?

— Так я спрошу снова, — прервал его мысли Рафики. — Кто ты?

У Симбы не было ответов ни на один из своих собственных вопросов. Но он устал притворяться, что не знает ответ на вопрос Рафики. Пройдясь, лев остановился перед мандрилом. Потом, подняв голову, кивнул.

— Я Симба, — ответил он. — Сын Муфасы.

* * *

Красный шар рассветного солнца поднимался над горизонтом. Симба мчался к поляне, на которой должна была быть Нала. Ворвавшись на заросший травой круг, он заметил её, стоящую к нему спиной. Улыбаясь, лев побежал к Нале, миновал её и двинулся вперёд.

— Солнце взошло! — крикнул он через плечо. — Нельзя терять время!

— Подожди! — крикнула Нала. — Куда ты бежишь?

Не останавливаясь, Симба крикнул:

— Бросить вызов Шраму!

Лев не осознавал, что делает, пока не выкрикнул эти слова. Но каждая секунда с момента появления Налы вела его к этой точке невозврата. Он должен вернуться домой. Он должен попытаться, даже если ему не удастся добиться успеха, положить конец тирании его дяди.

Глаза Налы осветились надеждой. Этот взгляд только подтолкнул его бежать быстрее. Он и так слишком долго медлил.

Когда они выбежали из джунглей, мягкая зелёная земля уступила место твёрдой и каменистой почве пустыни, и Симба попытался представить, что ему предстоит увидеть. Когда он бежал из дома много лет назад, его вело страдание. Печаль и страх затмевали собой всё остальное, и сейчас лев едва мог вспомнить то путешествие. Но в этот раз он слишком остро ощущал изменения пейзажа, по мере того как они приближались к землям прайда.

Перебираясь через большие дюны, он услышал вдалеке гром. От надвигающейся грозы становилось душно, темнели тучи, закрывающие солнце. У Симбы возникло нехорошее предчувствие, и он замедлил шаг. Но рядом мчалась Нала, и она была полна решимости. Это приободрило его, и лев снова побежал по песку, карабкаясь по дюнам, пока не увидел границу земель прайда.

Глубоко вдохнув, Симба прибавил скорости и взобрался на вершину холма. Потом остановился, впервые за долгие годы взглянув на свой дом.

И то, что он увидел, ужаснуло его.

Нала права. Земля прайда превратилась в выжженную пустошь, полную высохших костей и смерти. Как лев ни старался, он не смог разглядеть ни одного живого существа. Край, который он помнил плодородным и полным бурлящей жизни, совсем не походил на себя. Шрам со своими гиенами разорил его, превратив в новое Слоновье кладбище. Подняв взгляд на Скалу Предков вдалеке, Симба судорожно сглотнул. Даже она выглядела по-другому. Под тёмным нависшим над ней небом Скала казалась серой и безжизненной, как будто сама душа покинула её.

— Я не хотел тебе верить… — начал Симба и замолчал, переполненный эмоциями.

— У Шрама есть армия, — сообщила Нала. Её взгляд оставался жёстким, ей слишком знаком был этот вид земель прайда.

Симба покачал головой. Ему плевать на армию. Он уже не сможет повернуть назад. Не после того, что он увидел.

— Мне так жаль, — тихо сказал он. — Я никогда не думал…

Нала повернулась и посмотрела на него. Потом кивнула, её взгляд смягчился.

— Что ты собираешься делать?

Это хороший вопрос. Именно его лев задавал себе сам, пока мчался прочь от джунглей. Тогда он ещё не знал, но теперь — да. Он не мог остаться в стороне и позволить Шраму забрать себе земли прайда. Рафики спрашивал его, кто он. Что ж, он — сын Муфасы. А Муфаса бы никогда такого не допустил. Глубоко вдохнув, лев посмотрел на равнину.

— Всё, на что падает свет, — это моё королевство, — сказал он. — Если я не буду за него бороться, то кто будет?

— Я, — ответила Нала.

Симба посмотрел на неё и улыбнулся. Но его улыбка тут же исчезла.

— Это будет опасно, — предупредил он.

Нала рассмеялась.

— Опасно? — спросила она с блеском в глазах. — Ха! Я смеюсь в лицо опасности! Ха! Ха! Ха!

Напряжение спало, и двое друзей расхохотались. Не имело значения, что в смехе слышались истерические нотки и страх. Это успокоило их души. Впервые с тех пор, как они встретились вновь, Симба почувствовал, что они с Налой всё ещё те, кем и должны были быть. Командой. Лучшими друзьями, которые прикроют друг другу спину несмотря ни на что. Защитят друг друга…

Внезапный странный отдалённый звук нарушил это мгновение.

Обернувшись, львы увидели, как на горизонте появился силуэт. Симба прищурился, пытаясь разглядеть, что это. Какое-то животное? Оно было слегка округлым. И слегка высоким. Но при этом вроде как квадратным. И у него, кажется, было три, а может, четыре головы. Через мгновение фигура приблизилось, и стало ясно, что это не одно животное… а четверо! Пумба бежал к ним так быстро, как только мог. На его голове восседал Тимон с высоко поднятой лапой. На спине Пумбы расположились галаго и прыгунчик, следом за ними спешил медоед.

— Ребята, что вы здесь делаете? — спросил Симба, когда они, тяжело дыша, остановились перед ним.

— Моё первое предположение — умираем, — ответил медоед.

— Не советую вам кататься на спине бородавочника, — пискнул галаго, его большие глаза стали шире, чем обычно, а внушительные уши отчаянно дёргались взад-вперёд. Он сморщил нос. — Я почти не дышал с самого ущелья.

Симба едва сдержал смех, когда Пумба бросил взгляд на галаго. Он был очень рад увидеть своих друзей, но всё ещё не понимал, почему они здесь. Зачем им рисковать и бежать в неизвестное место, чтобы бороться с врагом, которого они никогда не видели? Когда Симба повторил вопрос, Тимон с Пумбой — ну, в основном Пумба — заметили, что они его друзья. А друзья держатся вместе. И точка.

— Мы к вашим услугам, мой господин! — кланяясь, сказал Пумба.

Тимон, который был странно тих, протиснулся мимо Симбы и Налы и посмотрел на равнину внизу. Потом поднял бровь:

— Так это и есть то место, за которое ты намерен бороться?

— Да, Тимон, — ответил Симба. — Это мой дом.

Произнесённые вслух слова сделали всё более реальным. Он снова ощутил, что и так потратил впустую слишком много времени.

Но Тимон был в ударе:

— Ему бы не помешал ремонт. Мне кажется, что с этим местечком надо поработать, тогда, может быть, будет не так уныло.

Не обращая внимания на суриката, Пумба протолкнулся вперёд.

— Симба, мы будем с тобой до самого конца, — торжественно произнёс он. — Только скажи, что нам делать.

Симба остановился, посмотрел на друзей и улыбнулся. Может, у Шрама и есть армия, зато у него есть эти ребята. И если дело дойдёт до битвы, он бы не хотел, чтобы рядом был кто-то другой. Повернувшись, лев оглядел тёмные облака и безжизненную Скалу Предков. Настало время положить конец правлению Шрама.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

А потом Симба подумал, что, возможно, переоценил себя.

Вместе они благополучно пересекли равнину, и никто их не заметил. Лев опасался, что гиены учуют их запах, но им повезло. Друзья добрались до подножия Скалы Предков и не встретили ни одного патруля.

На этом их удача закончилась.

Нырнув за большой камень, Симба, Нала и остальные замерли, чтобы оценить ситуацию. Лев медленно поднял голову, выглянул из-за камня и застонал. Проход к Скале Предков охраняли две огромные гиены. И хотя у большинства гиен, с которыми приходилось иметь дело Симбе, были тусклые глаза, вполне подходящие их пустым мозгам и грязным телам, эти двое выглядели крупнее, сильнее и умнее остальных.

— Мы трупы, — сказал галаго, когда Симба высказал друзьям свои мысли.

— Если подумать, то в своей жизни я слишком много внимания уделял внешнему виду, — добавил прыгунчик, его нос нервно подёргивался, — но менять что-то, судя по всему, уже поздно.

Отодвинув остальных в сторону, Тимон наклонился к Симбе.

— Как ты собираешься пройти мимо этих слюнявых охранников? — переходя к делу, спросил он.

Симба снова выглянул из-за камня. Затем сел обратно и оглядел друзей. Его взгляд остановился на Пумбе. Бородавочник деловито чесал свою круглую и мясистую заднюю часть. Симба улыбнулся. Кажется, у него появился план.

— Ловля на живца, — сказал он.

Проследив за его взглядом, остальные тоже посмотрели на Пумбу. Кабан тут же позабыл о своём зуде.

— Отличная идея! — воскликнул он. — Они не смогут пройти мимо свежего мяса! Всё, что нам нужно сделать, это найти кого-то поаппетитнее! — Он задумчиво помолчал. — Может, антилопу гну?

Симба покачал головой.

— Не гну? — Пумба внезапно понял, что все слишком пристально на него смотрят.

— Ты, — сказал Тимон.

Бородавочник сглотнул. Симба попытался ободряюще улыбнуться, но знал, что Пумба не в восторге от подобной перспективы. Однако других идей, как пройти мимо гиен, не было. Они быстро составили план. Он был простым: Тимон с Пумбой отвлекут охранников, и пока те будут заняты, Симба с Налой побегут так быстро, как смогут, к Скале Предков.

Всё просто.

В теории.

Но никто не взял в расчёт, насколько голодны и удивительно быстры могут быть гиены.

Или насколько драматичным может быть Тимон.

Выскочив из-за камня, сурикат устроил настоящее шоу.

— Не желаете ли бекона? — крикнул он.

Гиены тут же обернулись и уставились на очень нервничающего Пумбу.

— Не хотите поужинать вкусной свининой? Становитесь в очередь! Кто голоден?

Тимон едва успел закончить, как у гиен потекли слюни. А потом они резко рванули с места.

— Беги! — крикнул Тимон.

Повторять дважды не потребовалось. Пумба с воплем помчался прочь, а гиены последовали за ним. Львы подождали, пока охранники пронесутся мимо них, и поспешили к Скале. Сделав глубокий вдох, Симба посмотрел на Налу. Та кивнула.

Настало время спасать земли прайда.

* * *

Шрам смотрел на приближающуюся бурю. Подняв голову, он вдохнул разряженный воздух. Ему всегда нравились бури. Вспышки света. Опасность. Темнота. Он знал, что бури заставляют львиц нервничать, и слышал бесконечные причитания Сараби о том, что молния может поджечь сухую и мёртвую равнину. Король игнорировал эти слова точно так же, как и жалобы львиц.

Отвлёкшись от клубящихся чернотой облаков, он посмотрел туда, где лежала Сараби. Её тело стало слабым, голова тяжёлой, а дыхание затруднённым. Дни, прошедшие с ухода Налы, дались ей и остальным очень нелегко. Шрам наказал их за предательство молодой львицы, кормя только тогда, когда гиены наедались. А те редко вообще хоть что-то после себя оставляли.

— Сараби, — направляясь к ней, сказал Шрам. — Мне больно видеть тебя голодной. На объедках ты долго не протянешь. — Слова были заботливыми, в отличие от тона, которым он их произносил.

Сараби с трудом поднялась на ноги, и это почти лишило её сил. Она покачнулась, пытаясь сохранить равновесие.

— Тебе нужно всего лишь стать моей королевой, — предложил Шрам.

Львица покачала головой.

— Всё кончено, Шрам, — слабым голосом произнесла она. — Разве ты не видишь?

Шрам прищурился. Он уже начал уставать от этих разговоров и упрямства Сараби.

— Ради чего ты страдаешь? — зарычал лев. — Ради памяти о жизни, которую знала? И ради короля, которого когда-то любила?

— И всё ещё люблю, — ответила Сараби.

— Я пытался заставить тебя понять, каким должен быть настоящий король! — разозлился ещё больше Шрам.

Но Сараби, казалось, было всё равно. Посмотрев ему прямо в глаза, она произнесла тихо и убеждённо:

— Сила настоящего короля в сострадании.

Шрам сердито зарычал. С него хватит! Долгие годы он смотрел, как Сараби унижает его, подрывает авторитет и отвергает все предложения. Шрам видел, как она тосковала по Муфасе. Сила этой любви поддерживала её в минуты, когда надежды совсем не оставалось. Хоть он никогда и не признался бы в этом вслух, Сараби была настоящей королевой, целиком и полностью. И гораздо более сильной, чем полагал Шрам. Но он больше не собирался этого терпеть. Она была слишком большой обузой. Львица покорится или умрёт. Когда он подошёл ещё ближе, его тело дрожало от злости.

— Я один стою десятка таких львов, как Муфаса! — закричал он. — И я докажу это собственными когтями!

Но как только Шрам замахнулся, ярко сверкнула ослепительная молния. Прогремел гром, и Скала Предков содрогнулась. Однако вопреки обыкновению грохот с небес не затих вдалеке. Он превратился в не менее оглушительный рёв.

На Скале возникла тёмная фигура, освещённая вспышками молний.

— Отойди от неё, Шрам, — приказал лев.

— Муфаса, — прошептал Шрам. — Не может быть…

Он услышал, как Сараби позади него резко втянула воздух:

— Симба…

Лев спрыгнул и очутился прямо перед ним. Шрам прищурился и покачал головой, пытаясь осмыслить всё это. Сараби была права. Это Симба. Совсем уже взрослый и невероятно похожий на своего отца, полный силы и свирепости.

Шрам медленно попятился.

* * *

— Ты жив? Как такое может быть?

Услышав такой родной голос матери, Симба чуть не заплакал. Он думал, что больше никогда её не увидит. И всё же они оба были здесь. Подойдя ближе, лев ткнулся носом в её голову. Его окутало знакомое, но в то же время странное чувство. Когда он видел маму в последний раз, его голова едва доставала ей до колена, теперь же ему приходилось наклоняться, чтобы коснуться её.

— Это не важно, — наконец оторвавшись от неё, произнёс Симба. — Я дома.

— Симба. — Голос Шрама нарушил мгновение. — Я рад тебя видеть. Живым.

Обернувшись, Симба посмотрел на своего дядю. В то время как королева была истощённой и слабой, Шрам казался сытым и отдохнувшим.

— Назови мне хотя бы одну причину, почему я не должен разорвать тебя на части! — грозно произнёс Симба.

— Могу назвать даже больше одной, — кивнул через плечо Шрам. Вокруг него собирались гиены. Они, скалясь, появлялись из каждого уголка Скалы Предков. — Понимаешь, тут такое дело, они думают, что я — король, — пожал плечами Шрам.

Симба смотрел на всё увеличивающееся число гиен и нервно переминался с ноги на ногу. Нала предупреждала насчёт них, и он думал, что готов, но теперь в его памяти слишком ясно всплыло воспоминание о Слоновьем кладбище.

— Симба — законный король!

Услышав голос Налы, Симба обернулся. Позади неё теснились львицы. Возвращение Симбы придало им сил.

Снова осмелев, Симба повернулся к Шраму.

— Выбор за тобой, — сказал он. — Отступи или борись.

— Неужели нельзя обойтись без насилия? — притворно примирительно проговорил Шрам. — Я не хочу нести ответственность за смерть члена семьи. И чувствовать стыд, осознавая, что я отнял жизнь у того, кого любил.

Он выразительно замолчал и посмотрел на Симбу. Тот покачал головой. Он не собирался позволить Шраму воззвать к его чувству вины.

— Я оставил всё это в прошлом… — начал он.

— А они тоже? — прервал его Шрам. Потом показал на собравшихся львиц. — Знают ли твои верные подданные, что ты сделал?

— О чём он говорит? — забеспокоилась Нала.

Симба посмотрел на неё. Она ответила тем же, в её глазах читалось непонимание. Лев подавил стон. Следовало сказать ей правду ещё в джунглях. Следовало предугадать, что Шрам использует прошлое против него. Но он боялся и не хотел видеть неуверенность в её глазах — ту неуверенность, которую видел сейчас. Лев открыл рот, надеясь, что слова придут сами, но этого не произошло.

Вместо этого заговорил Шрам.

— Что ж, Симба, — он явно наслаждался этим моментом. — Вот твой шанс признаться. Скажи им, кто ответственен за смерть Муфасы.

Все взгляды устремились на молодого льва. И каждый из них ощущался, словно острый шип, впивающийся в сердце. Он вздохнул. Больше не было смысла притворяться. Шрам прав. Если Симба хочет быть королём, то львицы должны знать правду.

— Это я, — сказал он.

— Нет, — Сараби покачала головой. — Ты был львёнком! Это не может быть правдой.

Встретившись с ней взглядом, Симба кивнул:

— Это правда. Мне очень жаль.

Львица сморщилась от боли.

— Он признаёт это! — не обращая внимания на то, что происходило между матерью и сыном, крикнул Шрам. — Убийца!

Буря над землями прайда забушевала ещё яростнее. Прогремел гром. Симба опустил голову под грузом вины и стыда, а приближающиеся к Скале Предков молнии стали бить всё чаще, словно осуждая его. Внезапно одна из вспышек поразила землю у подножия Скалы. Сухая и мёртвая трава мгновенно вспыхнула пламенем.

Не подозревая о разгорающемся внизу пожаре, Симба поднял голову. Его взгляд метался между матерью, Налой и другими львицами.

— Это был несчастный случай, — тихо сказал он. «Я не хотел навредить ему». Перед его мысленным взором предстал образ падающего отца.

Шрам усмехнулся:

— Если бы не ты, король был бы жив. — Каждое его слово ранило Симбу прямо в сердце. — Это ты виноват в его смерти! Ты это отрицаешь?

— Нет.

Прозвучав громче грохота молний, это единственное слово эхом отразилось от скал.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Пока львицы и гиены смотрели на дядю с племянником, воздух начал потрескивать от напряжения. Внизу на земле разрастался пожар, пламя стремительно поднималось всё выше. Но Симба не замечал жары и опасности. Он слышал только стук собственного сердца и видел лишь испуганные взгляды львиц.

— Ты виновен! — крикнул ему Шрам.

Симба покачал головой.

— Я не убийца! — выпалил он. «Не убийца! — добавил он про себя. — Я не хотел, чтобы так случилось. Это был несчастный случай. Ужасный, ужасный несчастный случай». Но слова остались запертыми внутри его, не в силах вырваться наружу. Он склонил голову и опустил плечи, словно пытаясь спрятаться в себе.

— И мы должны верить сыну, который отнял жизнь собственного отца? — спросил Шрам. Он обернулся и посмотрел на Сараби. — Сыну, который покинул собственную мать!

Шагнув вперёд, Шрам протянул лапу и ударил Симбу.

— Нет! Я… Я… — силился объяснить Симба.

— Ты — что? — глумился дядя. — Скажи это! Ты король? Король? — И снова ударил, оттолкнув Симбу к краю Скалы.

Снова и снова Шрам наносил удары. Симба будто снова стал маленьким львёнком, не способным сделать ничего, что могло бы остановить происходящий ужас. Он увидел Муфасу, цепляющегося за камни в отчаянной попытке выбраться. А потом он упал и навсегда сгинул в толпе антилоп.

— Ты — кто? — продолжал издеваться Шрам. — Скажи это!

В голове Симбы промелькнул ещё один образ отца. Муфаса, горделиво глядящий на своё королевство. На гриве играют солнечные блики — король, каким Симба никогда не сможет стать.

— Я… Я… Никто, — сказал Симба.

Издав торжествующий рёв, Шрам ударил его в последний раз, и Симба слетел со Скалы. Падая в огонь, он слышал, как Нала кричит его имя. Инстинктивно лев успел ухватиться за выщербленный камень и повис. Снизу доносился треск пожара.

Над ним появился дядя. В свете огня его шрам был ещё заметнее. Он посмотрел на Симбу, а потом улыбнулся:

— Как знакомо. Где же я раньше это видел? Ах, да, вспомнил. Точно так же выглядел Муфаса перед смертью. Я смотрел вниз и видел страх в его глазах… — Он немного помолчал, наклоняясь так, чтобы его следующие слова мог услышать только Симба: — А вот мой маленький секрет: Муфасу убил я.

Симба откинул голову, поражённый этими словами. Так вот что тогда произошло! Не Симба убил отца. А Шрам. У Шрама был шанс спасти брата, но вместо этого он позволил тому упасть. Точно так же, как собирался позволить упасть племяннику.

Ярость захлестнула Симбу, и прежде чем он успел понять, что делает, лев рванулся вперёд и вцепился зубами в гриву Шрама.

Поражённый Шрам отскочил, увлекая за собой Симбу. Почувствовав под ногами твёрдую почву, молодой лев тут же бросился в атаку, ударив дядю головой. Отнятая жизнь, которая у него могла быть и которой он лишился из-за предательства дяди, боль и отчаяние добавили ему сил.

— Мой отец! — крикнул он. — Твой собственный брат! Как ты мог?

Шрам отступил. Посмотрев на львиц, он решил продолжить свой фарс:

— Сначала он убивает Муфасу, а теперь хочет убить меня!

— Это ты его убил! — закричал Симба. — Скажи им правду!

Шрам покачал головой:

— Не верьте его лжи!

— Шрам.

Несмотря на грохот молний и треск языков пламени, голос Сараби услышали все. Она шагнула вперёд и встала рядом с сыном. Симба увидел, что разочарование исчезло из её глаз. Теперь они стали ясными и злыми.

— Ты говорил, что не успел добраться до ущелья вовремя, — проговорила она, взвешивая каждое слово.

— Да, — сказал Шрам. — Так оно и было!

— Тогда как ты мог увидеть страх в глазах Муфасы? — спросила Сараби.

Морда Шрама вытянулась. Его подловили. Сараби была права. Он не мог видеть глаз Муфасы, если не был рядом, когда тот умер. Всё, что он говорил им, оказалось ложью. Это из-за него Симба сбежал, из-за него уничтожены земли прайда. Из-за него умер Муфаса.

— Убийца! — крикнул Симба, возвращая дяде его собственные слова.

На мгновение лжекороль словно прирос к месту. Но потом ухмыльнулся. Оглянувшись, он подал знак гиенам:

— Убейте их всех!

* * *

Львы и гиены ринулись в битву, Скала Предков в мгновение ока наполнилась рычанием и щёлканьем челюстей. Симба с рёвом бросился в атаку, отшвыривая гиен одну за другой. Рядом с ним сражались Нала и Сараби, с готовностью набрасываясь на тварей, которые так долго делали их жизнь невыносимой.

Пожар приближался, отбрасывая алые отблески на гиен, и дым заполнил воздух. Звери бросались вперёд, боролись и падали на землю. Всё это время Симба не сводил глаз со Шрама. Его дядя отступал, пытаясь сбежать. Неумолимо преследуя его, Симба вдруг остановился, заметив, что Шензи со своей стаей окружили королеву.

Он заколебался, не зная, что делать, не желая оставлять свою мать в беде, но Шрам уходил всё дальше и дальше. И тут он услышал знакомый звук. В следующую секунду Пумба бросился на гиен головой вперёд, сбивая их с ног, как всегда поступал со стервятниками. Тимон на спине кабана издал торжествующий возглас:

— Это никогда не устареет!

Пока друзья продолжали расшвыривать гиен, Симба бросился за Шрамом. Он нырял и лавировал, чудом уворачиваясь от вражеских когтей и зубов. С каждым движением лев всё больше и больше походил на Муфасу. Этого преображения было вполне достаточно, чтобы гиены убегали от одного лишь его вида. Но его волновал только Шрам, которого он всё никак не мог настигнуть.

Симба слышал, как животные из джунглей присоединились к борьбе. Он слышал, как его друзья издали боевой клич и, используя клыки, зубы и проворство, присоединились к львицам, пытаясь оттеснить гиен. Слышал торжествующие крики львиц, когда гиены бросились наутёк.

Но у Симбы не было времени наслаждаться восстановлением справедливости. Ему нужно было добраться до Шрама. Он не собирался позволять льву просто так уйти. Однако в почерневшем от дыма воздухе было почти невозможно что-то разглядеть. Симба вслепую метался из стороны в сторону. Вспышка молнии разрезала небо, осветив всё вокруг, и он наконец увидел Шрама. Дядя, пригнувшись, крался к крутому склону, который вёл к вершине Скалы Предков.

Издав яростный рёв, Симба прыгнул и приземлился в шаге от дяди.

— Всё кончено, Шрам, — сказал он глубоким голосом.

Шрам медленно повернулся и поднял лапы.

— Симба, умоляю, пощади!

— Пощадить?! После всего, что ты сделал?

— Это были гиены! — с отчаянием выдохнул Шрам. — Эти отвратительные падальщики заставили меня! Я собирался их всех убить…

Симба услышал, как позади него оставшиеся в живых гиены злобно зарычали. В кои-то веки этот звук не разозлил его и не обеспокоил. На самом деле он даже почувствовал внезапное родство с этими существами.

— Ты обманул гиен. Точно так же, как обманул меня.

Он двинулся вперёд, вынуждая Шрама ступить на крутую, убегающую вверх тропу. Когти старого льва заскребли по твёрдому камню, но Симба шёл вперёд, пока они не достигли самой вершины Скалы Предков.

Шрам съёжился на краю и посмотрел на Симбу взглядом, полным неподдельного страха.

— Ты же не убьёшь своего единственного дядю… — с надеждой произнёс он.

Симба колебался. Он больше не желал видеть этого льва. Но… Если он столкнёт Шрама с обрыва, чем он будет лучше его самого? Отец всегда учил его быть сильным и мудрым королём. Убийство не станет проявлением силы, это будет местью. Наконец он покачал головой:

— Нет, Шрам. Я не такой, как ты.

— Ох, Симба, — тут же залебезил Шрам, — ты воистину благороден! И я заглажу вину, только скажи, как мне доказать свои намерения! Скажи, что мне делать!

Симба помолчал. Потом медленно наклонился вперёд.

— Бежать, — повторил он то, что сказал ему Шрам много лет назад. — Бежать прочь… И никогда не возвращаться.

Какое-то время Шрам просто смотрел на Симбу, как будто увидел призрак своего брата. Наконец он кивнул.

— Да, конечно. Как пожелаете… ваше величество.

Но не успели слова затихнуть, как он нагнулся и схватил горсть горячих углей. Зарычав, мерзавец швырнул их в Симбу, ослепив того на мгновение.

Пока молодой лев тряс головой, Шрам прыгнул на него, опрокинув на камень. Симба ощутил, как воздух вышибло из лёгких. Отталкивая Шрама, лев громко зарычал. Он предложил Шраму шанс, а тот буквально отшвырнул его! Гнев придал ему сил, и он бросился на дядю, нанося удар за ударом.

Гром продолжал греметь, пока они яростно боролись. Оставшиеся гиены и прайд с тревогой наблюдали за ними снизу. Не замечая ни зрителей, ни чего-либо ещё, кроме своего вероломного дяди, Симба изо всех сил сражался. Он сражался за годы и надежды, которые потерял. Он сражался за мгновения, которые никогда не сможет вернуть: мгновения, проведённые с матерью, Налой и отцом. Он сражался за своё право быть королём. В последний раз взревев, молодой лев оттолкнул противника и вскочил на ноги.

— Ты не победишь, Шрам, — переводя дыхание, сказал Симба.

— Это моё королевство! — тяжело дыша, выпалил Шрам. — Моя судьба! — Взревев, он вновь бросился в атаку.

Но, в отличие от предыдущего раза, теперь Симба был готов. Он быстро отступил в сторону, уклоняясь. Шрам пронёсся мимо него и перелетел через край скалы.

Симба подбежал к обрыву и посмотрел вниз. Он увидел, как внизу его дядя медленно и мучительно поднимается на ноги. Возглавляемая Шензи группа гиен медленно окружала его. Они слышали, как тот назвал их падальщиками. И слышали, что он собирался с ними сделать. Гиены не были самыми умными животными, но предательств они не прощали. Повернувшись к львицам, Симба услышал испуганные крики Шрама, заглушаемые рычанием. Гиены преподадут Шраму урок, который тот никогда не забудет.

* * *

Симба медленно двинулся вперёд, всё его тело ныло. В небе над его головой разверзлись тучи, и пошёл дождь, намочивший шкуры львов и принявшийся укрощать пожар, окруживший Скалу Предков. Выйдя на тропу, Симба пошёл по месту, которое мог вновь назвать своим домом.

Сараби с Налой ждали его, окружённые другими львицами. Немного в стороне Тимон, Пумба и остальные, счастливые, но всё ещё немного нервничающие из-за того, что вокруг так много хищников, тоже улыбались. Симба подошёл к Сараби и потёрся об неё носом. Потом повернулся и благодарно кивнул друзьям. Тимон радостно помахал лапой и исполнил небольшой танец, а Пумба сделал то, что у него получалось лучше всего: пустил газы. Смеясь, Симба повернулся к Нале. Он столько всего хотел ей сказать. Должен был сказать. Поблагодарить за то, что она нашла его, что напомнила, кто он и где его настоящий дом. Но когда лев посмотрел ей в глаза, слова застряли у него в горле. Вместо этого он вытянул шею и осторожно коснулся носом её носа. Это был не конец. Это было начало чего-то гораздо большего.

Не в силах перестать улыбаться, лев обернулся на звук хлопающих крыльев. Посмотрев вверх, он увидел Зазу. Помощник короля приземлился перед ним и поклонился.

— Ваше величество, — сказал он.

Симба склонил голову. Но не успел он хоть Что-то сказать, как увидел Рафики, стоящего у выступа Скалы Предков. Ещё раз кивнув друзьям, Симба медленно двинулся к мандрилу. Старик молча указал тростью на край обрыва. Симба знал, что делать. Это было в его крови.

Подняв голову, он подошёл к самому краю Скалы Предков. Потом остановился и посмотрел на небо. Буря ушла, забрав с собой дождь, тёмные тучи и гром. Вместо этого на небо высыпало целое море звёзд, их мерцающие огни освещали ночь. Симба услышал в ветре голос отца.

— Помни… — сказал Муфаса.

«Я больше никогда не забуду!» — беззвучно поклялся Симба. Теперь он король навсегда. Он проживёт жизнь, выполняя волю своего отца. Он будет самым великим королём, каким только может быть. И будет помнить всё и всех, что привело его к этому месту.

Запрокинув голову, Симба заревел.

Рёв подхватила Нала, Сараби и другие львицы. Звук эхом отскочил от Скалы Предков и пронёсся над землёй прайда. Глядя на своё королевство, Симба улыбался. Прошлое осталось в прошлом. Тимон и Пумба были правы насчёт этого. Теперь настало время смотреть в будущее.

ЭПИЛОГ

Симба оглядел распростёртую перед ним равнину. Стада слонов медленно шли по саванне, детёныши цеплялись за хвосты матерей. Антилопы и газели резвились среди густой сочной травы, их рога блестели на солнце. Громкие крики раздавались на водопое, когда бегемоты резко выныривали из воды и обрызгивали ничего не подозревающих зверей, утоляющих у берега жажду. На деревьях сплетничали мандрилы, перепрыгивая с ветки на ветку, чтобы поприветствовать друзей и родных. Длинношеие жирафы неторопливо прогуливались, иногда останавливаясь, чтобы полакомиться сочными листьями. Воздух наполнял сладкий аромат весны, равнина больше не была опустошённой, как во времена правления Шрама.

В земли прайда вернулась жизнь.

Повернувшись, Симба пошёл обратно в своё логово. И улыбнулся, когда увидел, что его маленький сын играет с Тимоном и Пумбой. Нала смотрела на львёнка глазами, полными любви и удивления. Почувствовав на себе взгляд Симбы, она гордо улыбнулась.

Услышав легко узнаваемый звук удара посоха Рафики о камень, Симба жестом пригласил Налу присоединиться к нему. Подняв их детёныша, она подошла, и они вместе последовали за Рафики к выступу. Внизу под скалой снова собрались животные, готовые поприветствовать своего будущего короля.

Пока Рафики держал львёнка, Симба оглянулся на Налу. Когда-то давно он бежал и думал, что никогда не вернётся. Но его отец был прав. Жизнь — это круг. И он всегда был его частью. Ему просто нужно было это вспомнить.

Животные внизу кричали от радости, приветствуя маленького львёнка. Симба медленно отступил. У него пока ещё есть время, но когда-нибудь королевство будет принадлежать его сыну. А до тех пор он будет держать своё обещание. Симба всегда будет помнить, кто он и кем был Муфаса. И какой бы путь ни ждал его наследника, он будет рядом. А также он будет рядом с Налой, со своими друзьями и со всем королевством. Таков его путь. Путь Короля.


home | my bookshelf | | Король Лев |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 3
Средний рейтинг 5.0 из 5



Оцените эту книгу