Book: Мистер Критик



Мистер Критик

Роб Томас, Дженнифер Грэм

МИСТЕР КРИТИК

ПРОЛОГ

В Нептуне шел дождь. Это было редкостью даже для начала марта, маленький город в Южной Калифорнии обычно славился голубым небом круглый год. Но облака пришли с океана, и теперь капли одинаково бились о дома богатых и бедных, большой уравнитель в городе без среднего класса.

Грязный фургон белого цвета медленно ехал по восточному краю города, где озеленение в стиле Дзен уступило место множеству сорняков. Здесь не было домов миллионеров, не было бутиков, пляжных магазинов, оздоровительных курортов для богатых пациентов после пластических операций. Здесь были панельные дома на шлакоблоках, бары для байкеров, магазины, торгующие ворованными деталями. Все здания выгорели на солнце и выцвели, дороги пестрели выбоинами, заставляя фургон скрежетать изношенными амортизаторами.

Фрэнк Козловски торговал барахлом, как и его старик. Его последняя жена всегда любила говорить, что он был «торговцем антиквариатом», но 90 % найденного было откровенным барахлом — сломанные приборы, которые он делил на части, металлолом, который он перерабатывал по цене доллар за полкило. Но иногда он находил что-то действительно стоящее. В таком городе как Нептун, где у богатых всегда вещей было так много, что они не знали, что с ними делать, парень на колесах и с инициативой мог жить как бандит.

Качественная мебель, которой просто требовалось поменять обивку или заново отполировать, дизайнерская одежда с незначительными пятнами и разводами. Наборы для рисования, антикварные дорожные знаки и металлические коробки для ланча с мультяшными героями из 70-х годов. Он спасал лучшее из этого и перепродавал из своего гаража, в большинстве своем молодым парням в тирольских шляпах и девушкам с короткими волосами и в маминых джинсах, которые употребляли слова «наивный» и «аутентичный», чтобы описать его изделия. Козловски не возражал, или в большинстве случаев, не замечал этой манерности. Благодаря этим детям он оплачивал ипотеку и заполнял холодильник пивом.

Он медленно ехал под дождем, внимательно следя за любым проблеском под кустами. Четки покачивались на его зеркале заднего вида, почти попадая в такт с дворниками. На пассажирском сидении сидела, напрягая уши, его жесткошерстная собачка, Гас. Было чуть больше семи утра, и он уже ездил два часа. Пока он нашел только пачку деформированных досок, медную ручку и пластиковый стул со стигматами от сигарет.

Но таков был бизнес. Иногда он не находил ничего. Иногда, барахольная фея зажигала у твоих ног путь и вела тебя к чему-то интересному. Вот что поднимало его из кровати в четыре утра в темные, холодные утра. Не столько обещание наживы, сколько вспышка адреналина, трепет перед следующей большой находкой. То, как единственная волшебная находка могла оправдать сотню дерьмовых, бесполезных поездок. Он никогда не мог объяснить это Нэлл. Она всегда стонала, когда он возвращался с ржавым, грязным мусором.

— Господи, Фрэнк, почему ты не можешь заняться продажей недвижимости, как остальные? Блошиным рынком. Магазином для бережливых. Эти вещи бесполезны.

Бесполезны. Слово — сама идея — поражала его. Ничего не было бесполезным. Особенно когда ты знал, кому это можно продать. Особенно когда ты знал, как привести вещи в порядок. Она этого никогда не ценила.

Хотя это было взаимно. В тот год, когда она умерла (эмфизема, она никак не могла бросить курить), он был поражен тишиной в доме, поражен тем как тяжело было спать без ее холодных ног, прижатых к его икрам. У них не было детей. Теперь был только он и Гас, и беспокойная, раздраженная энергия, которая заставляла его ходить из комнаты в комнату и будила его в предрассветный холод, выгоняя его из дома на свалки и в заброшенные здания, окаймляющие Нептун. Он не думал называть это чувство горем.

Сейчас же, когда он ехал по пустой дороге, он задумался. Он думал о бубликах, которые он покупал по дороге домой и о горячем душе, который он принимал после того как выгрузит вещи из фургона. Гаса тоже надо помыть после дождя и грязи. Он почти решил закончить и ехать домой, когда он заметил кое-что.

Там.

Он припарковал фургон и выключил зажигание. Дорога резко уходила вниз к зарослям гречки и сумаха, к небольшому участку земли с полинявшей табличкой «Продается». Знак стоял тут уже как минимум лет десять. Это была точно не первоклассная недвижимость, находящаяся на краю города, зажатая между ветхим трейлерным парком и Молодежным исправительным учреждением. Половина Нептуна использовала это место как рентабельную свалку, вот почему Козловски всегда тут проезжал. За несколько лет он находил тут некоторые хорошие вещи. Коробку потрепанных журналов «Плейбой». Чизбургер из стекловолокна величиной где-то в 180 сантиметров из давно несуществующей забегаловки. Переднюю половину «бьюика скайларка» 68-го года, которую он продал реставраторам. И теперь он увидел что-то в темноте что-то стоящее.

Гас легко выпрыгнул из фургона и побежал, его хвост мотался из стороны в сторону. Он любил охоту также как Козловски, чувствуя радость хозяина и питаясь ею. Козловски вышел вслед за собакой, закрыв за собой дверь. Дождь ледяными иголками впился в его щеки и шею. Он ссутулился от холода, его ботинки утопали в грязи. Какое-то время он не мог ничего разглядеть и он уж подумал, что ему почудилось. Но потом он увидел это снова — грязно-розовую фигуру, наполовину скрытую в траве. Одежда, может манекен? Его сердце знакомо встрепенулось, что почти всегда предвещало хорошую наживу.

Мужчина присел у собаки и похлопал его по спине.

— Что думаешь? Стоит из-за этого мокнуть?

Гас быстро развернулся по кругу. Для Козловски это годилось.

Спуск был крутым и скользким. Он спускался по краю, отклонившись назад, чтобы кубарем не улететь вниз. Гас бежал впереди, а потом замер у основания холма, отряхиваясь от воды. Взгляд Козловски был прикован к одной вещи на поле. Точно манекен — он мог видеть руки и ноги, раскинутые в грязи. Почищенный и восстановленный, он мог принести сто долларов от винтажного магазина или портного. И был еще ничтожный шанс, что он стоил настоящих денег. Он слышал, что антикварные манекены уходили за семь, восемь тысяч за единицу, иногда больше, если это была редкая модель в хорошем состоянии.

Но даже с пятидесяти метров этот выглядел довольно плохо. Парик был таким грязным и спутанным, что он не мог понять какого цвета он был изначально. Левая рука была согнута под странным углом, вероятно, она была сломана. Темные полосы грязи покрывали бледную фигуру. Гас бросился по полю к фигуре, бегая вокруг нее кругами, пока к ней подходил Козловски.

Ему оставалось несколько шагов, когда волосы у него на шее неожиданно встали дыбом. Что-то тут было не то. Облегающее платье манекена было задрано до пояса, являя небу голые ягодицы. В другое время он мог подумать, что это забавно, пытаясь понять, какого черта изготовили манекен с такой реалистичной задницей. Но сейчас, под дождем, распластанный в грязи, он выглядел печально — так плохо — он почувствовал, как чувство беспокойства вытесняет долларовые знаки, которые он себе представлял.

Гас трогал лапой торс манекена и тонко выл. Сквозь звук дождя Козловски услышал отдаленное карканье ворона с деревьев вокруг участка. Он шагнул ближе, едва замечая тупое пульсирование в колене или холодный вес промокшей джинсовой куртки, и присел рядом с покореженной фигурой в дроке.

Одновременно произошли две вещи.

Первой было то, что глаза Козловски подтвердили его шестое чувство: что бледно-персиковый цвет не был стекловолокном, это была кожа. Что платье было разорвано почти в клочки. Что черная грязь, покрывающая кожу, была с прожилками темно-красного.

Второй было то, что левая рука женщины — вывернутая под гротескным углом — медленно сжалась, пальцы погрузились в грязь.

Она была еще жива.

ГЛАВА 1

Июльская жара в третей комнате для судебных заседаний была удушающей. Зрители, сидящие в галерее, сняли пиджаки и расстегнули воротнички, рубашки и блузки пропитались потом. Самодельные бумажные вентиляторы, сложенные из листовок по предупреждению преступности, трепетали по всей комнате. Кондиционеры в этом крыле суда не работали. И потому что институт уголовного правосудия Нептуна думал, что осуждение Элая «Уивила» Наварро было предрешено, они даже не подумали переместить рассмотрение дела в более прохладную часть здания. Казалось весьма быстрой работенкой, доказать что татуированный парень со списком приводов, начинающимся еще со школы, принялся за старое.

Вообще, тут это походило на правду, подумала Вероника Марс, сидя в задней части комнаты рядом с ее отцом. В Нептуне редко сажали тех, кто мог позволить себе долгую тяжбу. А вот если ты беден и не белый, наши колеса правосудия крутятся быстро, но не всегда честно.

Она расстегнула ворот рубашки и поправила его, стараясь сделать то, что неработающие кондиционеры не могли. Но запомните вот что: когда мы их побеждаем, мы делаем это в классическом голливудском стиле. Раскаленный зал суда… трепыхающиеся бумажные вентиляторы… судебный репортер, осуждающий ее вырез. Разве что нам не хватает судебных исполнителей в костюме полковника Сандерса[1] и галереи полной мрачных черных людей в комбинезонах.

— За прошедшую неделю вы видели, как доказательства против моего клиента рассыпаются на глазах. — Клифф Маккормак стоял в зале суда, его темные волосы прилипли ко лбу. Ему было около пятидесяти лет, рост около 190 сантиметров, он был худым, одет в серый костюм и зеленый галстук с эмблемой Jungle Jewels[2], который на одну треть был слишком броским, а на две трети как со стеллажа JC Penney[3]. Его голос был глубоким и хрипловатым, когда он обращался к жюри.

— Так называемый свидетель, который говорил, что продал оружие мистеру Наварро, забрал свое заявление спустя несколько недель после инцидента. Запись звонка о помощи, который Селеста Кейн сделала в «Бикон Корпорейшн» перед инцидентом, также противоречит большей части ее истории — включая ее заявление, что мистер Наварро словесно ей угрожал.

Это мне кажется, или кто-то положил дополнительную приправу в рисовую лапшу Клиффа МакКормака? Старый боевой конь сильно старался для Уивила. Вероника знала государственного защитника большую часть своей жизни, он был старым другом ее отца. У него была язвительная, часто самоуничижительная манера — он себя называл Кмартом правовой системы[4] — но Вероника знала лучше. Клифф тяжело работал, чтобы его клиентам доставались честные приговоры. Это была донкихотская работа в таком городе как Нептун, где правосудие продавалось, но он был одним из хороших парней.

— Обвинение приложило все усилия, чтобы изобразить закоренелого преступника, принявшегося за старое. Но что нам делать с пятью годами, прошедшими между его последним приговором и событиями, произошедшими ночью 25 января? Пятью годами, за которые Элай Наварро доказывал снова и снова, что он ответственный и законопослушный гражданин. Вы слышали от десятков свидетелей — друзей, коллег, священников — они сказали, что мой клиент работящий человек, любящий отец и муж, во всех отношения образец изменений.

Хмм… а вот тут немного рисково, Клиффи, подумала Вероника. Конечно, шесть, семь месяцев назад Уивил Наварро казался изменившимся — по крайней мере, далеко ушедшим от школьного преступного главаря, которого Вероника знала десять лет назад. Тогда Уивил был главой местной байкерской банды. Его лицо постоянно светилось в местной полицейской сводке. Но потом она увидела его на встрече выпускников, меньше года назад, казалось, он наконец успокоился. Он был счастливым мужем, заботливым отцом, владельцем мелкого бизнеса.

Все это изменилось, когда он попытался помочь Селесте Кейн в то время как ее машина заглохла в очень неблагополучном районе города. Уивил очнулся в больнице с дырой в плече и с кипой уголовных обвинений, включая попытку кражи, попытку нападения и угрозу огнестрельным оружием. Селеста дала показания, что он ей угрожал. Согласно полиции, он сжимал в руке украденный «глок», когда они приехали на место. Согласно Уивилу, он к оружию несколько лет не прикасался.

С тех пор, его когда-то успешный магазин авто деталей терпел убытки. Никто из богатых жителей Нептуна не хотел, чтобы их «бентли» и «макларены» обслуживал парень, который предположительно угрожал пистолетом одному из них. Он пару часов подрабатывал в магазине его дяди, но едва сводил концы с концами. В целом неудивительно, что он вернулся к старым привычкам с его старой бандой байкеров. Уивил старался не говорить ей больше, чем он думал она, детектив и дочь бывшего шерифа, должна знать. Вот только его новообретенная свобода очень ясно говорила, что он незаконно увеличивает свой доход.

— В конце концов, — сказал Клифф, — обвинение — карточный домик, который рушится под весом вопросов без ответов и причудливых предположений. Помните, предполагаемое нападение состоялось через шестнадцать минут после того, как он отвез няню домой. — Он замолчал, давая сказанному осесть в головах.

С ее места Вероника могла видеть только затылок Уивила. Он был гладко выбрит и блестел от пота. Выцветшие готические буквы тату были едва видны, поднимаясь по шее над воротником. Рядом с ним в галерее сидели братья, кузены, тети и дяди, напряженные и тихие. Она узнала Чардо, кузена, который однажды позволил Уивилу взять обвинение в мошенничестве с кредитками на себя. Очевидно, теперь это было лишь историей.

Через несколько стульев от Чардо, сидела жена Уивила, Жаде, ее плечи были напряжены, а взгляд впился в присяжных. Симпатичная женщина с умоляющими глазами выглядела более изможденной каждый раз, когда ее видела Вероника — черные круги под глазами, ключицы с настораживающей резкостью выглядывали из под топика. В связи с закрытием магазина, медицинскими счетами, уголовными обвинениями и тем что Уивил вернулся в банду к собутыльникам, на Жаде многое навалилось. И теперь последний опорный столб шатался и готовился упасть.

— Согласно мисс Ортиз, мистер Наварро был трезв, в ясном уме и весел, когда высадил ее. Так мы должны поверить, что он провел вечер встречи выпускников, коварно планируя быстро провернуть нападение и кражу, прежде чем купить подгузники и вернуться домой к жене и ребенку? Это бессмысленно. Зачем успешному мелкому предпринимателю с семьей всем рисковать, чтобы ограбить одного из самых известных жителей Нептуна? Зачем человеку, который неустанно работал, чтобы избежать нечестной жизни, однажды решить все это пустить на ветер?

Клифф, бесспорно, имел успех. Хотя Вероника знала, что не эти вопросы он хотел задать. Подготавливая защиту Уивила, он просил Кита взглянуть на обвинение полиции в подбрасывании улик, которые имели место быть за последние несколько лет. Кит нашел десятки людей, которые утверждали что они жертвы. Они все были легкими мишенями, бедняги с судимостями, большинство из которых сознавались, чтобы не было долгих разбирательств и сфабрикованных обвинений. Они планировали использовать заявления о сфабрикованных доказательствах, чтобы выявить коррупцию и очистить имя Уивила, но все эти доводы были отклонены до суда. Судья Оглесби сочла это «неуместным».

За это время Вероника видела, как Клиффу иногда сильно доставалось, но этот раз был вопиюще болезненным. Клифф отошел на несколько шагов от присяжных, потом развернулся к ним лицом. Один из профессоров Вероники в Университете клялся, что он может предсказать любой вердикт, основываясь только на выражении лиц присяжных во время завершающих речей сторон. Основываясь на двенадцати равнодушных лицах, которые она видела у них, ей пришлось бы заключить со всем уважением, профессор, что это просто жара.

— Дамы и господа присяжные, как вы понимаете, мы просим вас подумать. Ответило ли обвинение на какие-то из этих вопросов? Приняли ли они во внимание недостатки в доказательствах, дыры во временной шкале, отсутствие достоверной мотивации? Если нет, Элай Наварро должен быть освобожден. Спасибо большое.

В зале суда поднялся шепот. Судья два раза стукнул молотком.

— Теперь мы уходим на перерыв. Судебный исполнитель, пожалуйста, проводите присяжных в кабинет.

Вероника с Китом обменялись взглядами. Вокруг них стулья царапали пол, люди поднимались со своих мест.

Теперь они могли только ждать.



ГЛАВА 2

— Как ты можешь этим сейчас заниматься?

Спустя два с небольшим часа после ухода присяжных, Кит Марс со своей дочерью сидели в будке в кафе «Мики», засаленном заведении на тематику серфинга, через дорогу от суда. Кит часто сюда ходил, еще когда был шерифом, и с тех пор заведение едва ли поменялось. Конечно, на виниловых сидениях появилось больше скотча, несколько новых вмятин на досках для серфа, которые стояли вдоль стен, но бекон все еще был хрустящим, и блинчики можно было заказать 24 часа в сутки, как и завещал Господь.

Он поднял взгляд от кроссворда, который заполнял, на Веронику, ее французский тост лежал нетронутым в застывшей луже из сиропа, ее пальцы нервно постукивали по кружке с кофе.

— Не знаю, понимаешь ли ты, но твой старик довольно спокоен. — Он поднял газету, чтобы показать синие чернила, почти нечитаемые в черной сетке кроссворда — Скольких ты знаешь, у кого хватает смелости писать ручкой?

— Понятно, Стив Маккуин, ты смеешься в лицо опасности и ломаешь правила.

— Дорогая, я тот хладнокровный парень на площади Тяньаньмэнь. А этот пазл — танк, отчаянные зигзаги, чтобы избежать унижения! — Кит ухмыльнулся, кивнув преувеличенно медленно, и написал очередное длинное слово.

Вероника закатила глаза.

— Еще чуток работы над движением подбородка в стиле Канье Уэста и ты можешь устроить хороший развлекательный концерт с его «шлюшками второй свежести»[5], — она вздохнула, еще сильнее барабаня пальцами по кружке — Сколько еще времени это займет, как думаешь?

Она потянулась к ручке кружки, но Кит перехватил блюдце, утягивая его на несколько сантиметров.

— Может пора остановиться с кофе. Ты уже выпила четыре чашки.

— Хорошо, ты прав. Хорошо, что мы решили не ждать в баре. Я бы сейчас уже стояла на стуле, пытаясь петь «Живя молитвами»[6], - она оперлась щекой на руку и вздохнула. — Я просто не могу сбросить одержимость делом Клиффа. Пытаюсь понять в какую сторону повернуться присяжные, чтобы я была к этому готова. В смысле, его доводы были вполне серьезными. Дискредитация всех доказательств, он заставил историю обвинителей звучать глупо…

— Посмотри-ка, — сказал он, — Как будто ты на юриста училась. — Вероника отказалась от работы в престижной юридической фирме в Нью-Йорке, чтобы вернуться в Нептун, выбор с которым Кит до сих пор с трудом мирился, даже спустя девять месяцев. Он никогда не хотел, чтобы его дочь стала частным сыщиком, как он.

— Лучше б это было «будто поступила» — Вероника закатила глаза. — В любом случае, мне кажется, результат может быть любым. Если бы мы могли использовать показания про подкинутые улики…

— Знаю, а они нет. Мы не можем зацикливаться на этом. — Кит потянулся через стол и похлопал ее по руке. — Слушай, Клифф вдохновился. Он проделал замечательную работу, учитывая, с чем ему пришлось работать. Нам остается только ждать и надеяться, что присяжные согласятся. Нам придется принять, что некоторые вещи мы контролировать не можем.

Вероника помолчала, взвешивая слова.

— Могу я говорить открыто?

— Конечно.

— Папа, то, что ты только что сказал… это одна из тех молитв о спокойствии, которые старички вывешивают у себя на «Фейсбуке», а не ответ Кита Марса на неудачу. Ты проделал тяжелую работу по поводу этих подкинутых улик, а теперь мы это даже использовать не можем. Плюс, Лэмбу опять это сойдет с рук, даже если Уивила не посадят. — Она искоса на него посмотрела. — Не говоря уже об аварии. Ты должен быть более ожесточенным.

Кит притворился, что снова задумался над кроссвордом. Вероника пыталась вызнать информацию про аварию уже несколько месяцев, и он не собирался попадаться на ее удочку, когда игра уже так долго длилась. Он знал, что она подозревала правду, что он встречался с помощником шерифа Джерри Саксом по поводу подкинутых улик. Что Сакс собирался открыть осведомителей в департаменте, когда кто-то на грузовике протаранил их машину, потом развернулся и снова в них врезался. Сакс умер, а Кит был близок к этому.

Кит расследовал аварию шесть месяцев, хотя особо этого не показывал. Официальной версией было, что Сакс был на аресте и его отношения с одним из его осведомителей приняли опасный оборот. Но Кит не нашел никаких доказательств тому, что Сакс был грязным копом. И хотя он не мог доказать, что водитель грузовика исполнял приказ шерифа Дэна Лэмба, он был в этом чертовски уверен.

Вот почему он не втянет Веронику. Лэмб и компания уже доказали, что они готовы убить, чтобы сохранить свои секреты. Ее он риску не подвергнет — неважно, как сильно он хочет уличить департамент в коррупции.

— А зачем мне быть ожесточенным? Ты с этим справляешься за двоих. — Кит слабо улыбнулся и набросал «Рамис» на 12 по горизонтали: «Истребитель призраков в очках». — Сейчас я просто надеюсь, что Элая не посадят. Если мы сможем его оправдать, я буду считать это успехом.

Вероника вздохнула и опустила взгляд, но спорить не стала. Она знала, что он прав. Нептун всегда был нечестным, и будет таковым еще долго, с Лэмбом или без него. Если Элая освободят, они хотя бы спасут его от того, чтобы стать последней жертвой города.

Но Вероника всегда плохо понимала в какие драки вступать, а в какие нет, явно наследственная черта. В конце концов, Кит заполнял свой ноутбук информацией про Лэмба уже несколько месяцев, поговорил с десятками людей, которые утверждали, что Департамент подкидывал улики, чтобы получить признание или угрожали силой, или отнимали имущество под их собственным трактованием закона об обыске.

Кроме жертв по делам о подкинутых уликах, Кит, наконец, получил ясную картину о коррупции в департаменте. У Лэмба рэкет был организован, как и у организованной преступности. Местные бизнесмены, которые платили, пользовались защитой, а которые нет, принимали на себя риск грабежей, поджогов, даже нападений на свои дома. Денежные следы были запутанными, и их почти невозможно было отследить. Но Кит знал, что Лэмб не мог себе позволить дом на пляже, который он только что купил, как и ежегодный лыжный отдых в Тахо, новенький «кадиллак эскалада» или места в первом ряду, пять или шесть раз за сезон, на игры Лейкерс.

В былые времена Вероника следила бы за этими событиями в реальном времени, порывшись у него на столе и вычислив его пароль. Она так раньше делала. Может Киту следовало остановить ее в ту ночь, одиннадцать лет назад, когда он увидел, что она просматривает дело Лилли Кейн. Но по каким-то причинам, которые он до конца не понимал, он не смог этого сделать. Она выслеживала убийцу Лилли с целеустремленной яростью, и Аарон Эклз почти ее убил, а потом и Кита, за ее старания. Воспоминания о пламени, горящем у его ног, о том, что Вероника была в ловушке позади них, все еще заставляли его невольно вздрагивать.

Но это было давно. Теперь они были напарниками. Ей было почти двадцать девять, у нее были свои дела, своя жизнь. Насколько он знал, она уважала его решение держать ее на расстоянии от расследования по подкинутым уликам.

Официантка остановилась у их стола, чтобы подлить им кофе. Вероника подтянула к себе свою кружку и начала свой компульсивный врачебно-питьевой ритуал. Кит наблюдал с тихим удовольствием, как она встряхнула пакетик с сахаром — четыре раза, как обычно — оторвала кончик и высыпала содержимое в кофе, а потом щедро долила сливки. Она три раза постучала ложкой о кружку и положила ее на аккуратно сложенную салфетку.

— Что это будет значить для Лэмба, если Уивила не посадят?

Она резко выплюнула вопрос. Кит положил кроссворд рядом с пустой тарелкой.

— Ну, может быть расследование по поводу украденного «глока». Зная Лэмба, он найдет способ спустить это на тормоза. Знаешь, повесить это на парочку низкоквалифицированных помощников, уволить их и провозгласить весь департамент чистым.

Она поморщилась.

— По крайней мере, это вызовет негативный отклик в прессе. Это может навредить ему на выборах.

— Ну, он неоспоримо лидирует, так что трудно представить, что дело Уивила повлияет на исход. Для этого тебе нужен скандал достаточно возмутительный, чтобы совсем его устранить как кандидата. — Кит показал на первую страницу газеты, где улыбающийся Лэмб жал руку мэру на какой-то церемонии награждения.

— Я начинаю рассматривать демократию как Сири для политической системы. В теории гораздо лучше выходит. — Вероника поставила локти на стол и оперлась щекой на руку. — Но я продолжаю надеяться, что он крупно налажает в последний момент. Публичный секс с животными, оскорбит законы Шариата, ударит шокером темнокожую кинозвезду, которую не узнал. Что-то настолько ужасное, что люди больше не смогут это игнорировать.

— Молодец, всегда мечтает о чьей-то неудаче! — Кит посмотрел на свою головоломку. — Теперь помоги мне с этим. Мне нужно слово из девяти букв, «анатомическое имя Ахиллеса». Начинается с К… только если «Кэрол Чэннинг» неправильно в 13 по вертикали, но не думаю…

Он был прерван пиликанием обоих их телефонов. Он посмотрел на экран.

Сообщение от Клиффа.

«Присяжные вернулись. 10 минут до оглашения приговора».

Их взгляды встретились. Несмотря на все его притворное спокойствие, сердце Кита неравномерно забилось в груди.

— Готова? — спросил он.

— Да, готова. — Она схватила сумку и надела пиджак. — Кстати, ответ «пяточный». Знаешь… сухожилие позади голени. Гибель Ахиллеса.

— Хорошо, заучка. — Кит легко ударил ее по руке — Пойдем, выясним, есть ли нам что праздновать.

ГЛАВА 3

— Поздравляю!

Синди «Мак» Маккензи встретила их у дверей «Марс Инвестигейшнс», ее эльфийское лицо растянулось в улыбке.

Вероника положила сумку на стол.

— Свободный человек, заходи. Все остальные, разойдитесь!

Позади нее зашли Кит и Клифф. Уивил шел замыкающим, выглядя ошеломленным.

Офис «Марс Инвестигейшенс» был тусклым и прохладным, облегчение после изнуряющей жары снаружи. Пылинки сверкали в лучах света, падающих сквозь занавески. Арендуемое помещение выглядело и ощущалось индустриальным, больше похожее на свое изначальное предназначение — тут зрели огромные чаны с пивом — чем на сознательный выбор дизайнера. Шести метровые потолки и покрашенные бетонные полы. Комната была такой большой, что ее тяжело было освещать и глубокие тени залегли по углам. Одну часть комнаты, которую можно было назвать «элегантной и современной», занимал стол Мак, покрытый компьютерным оборудованием. Более наблюдательные люди понимали, что Мак, вероятно, не просто отвечала на звонки.

— Оправдали по всем статьям? — спросила Мак глядя на Уивила.

— До единой. — Улыбнулся Уивил. Он снял пиджак и расстегнул синюю рубашку, являя белую майку под ней.

Из дальнего конца комнаты, Клифф свистнул в два пальца, призывая толпу замолчать.

— Пожалуйста, внимание! — прокричал он. — Надеюсь на всеобщее внимание. Бар официально открыт. И специально для этого случая я принес приличный скотч. А не то ядовитое пойло, которое мы все время пьем. — Клифф поднял бутылку вверх.

— Сегодня мы победители, а победители получают Джонни Уокер Ред Лейбл. — Кит подошел к кухонному уголку в углу и начал доставать стаканы.

— Клифф, кажется, счастлив. — Мак сказала Веронике.

— Ему и стоит. Мистер МакКормак выступил блестяще. — Сказала Вероника, говоря громче, чтобы Клифф услышал. — К тому времени, когда он закончил высказывать обоснованные сомнения, я даже не была уверена, что Уивил существовал.

— Спасибо, Вероника. — Сказал Клифф. — Сказанная из уст почти юриста, эта фраза для меня много значит. — Он принял бокал от Кита. — По правде говоря, нам правда повезло. Если бы этот свидетель не забрал свои показания, все было бы иначе.

Кит понимающе посмотрел на Веронику.

— Да. Повезло.

Она притворилась, что не заметила. Ладно, это она сказала Уивилу про свидетеля. Она не поощряла его выследить парня и… сделать, что он сделал, чтобы взывать к его ангелам-хранителям.

Она встряхнулась. Теперь это неважно. Важно то, что имя Уивила очищено. Клифф был прав, если бы этот информатор все еще хотел говорить, когда был суд, обвинение могло бы выиграть, и Уивил бы отбывал срок за преступление, которого не совершал.

Клифф поднял свой бокал, наполовину заполненный янтарной жидкостью.

— За что выпьем? За лучшего адвоката, предоставленного государством?

— Эй! — Вероника нахмурилась. У Клиффа, Кита и Уивила были в руках бокалы. Кит не принес бокал ей или Мак. — Что, у нас тут «Стерлинг Купер» 1963 года? Где мой бокал?[7].

— А что, ты уже и скотч пьешь? — Кит приподнял бровь.

— Я пью победный скотч! — Вероника сказала через плечо, подходя к кухне в поисках бокалов.

— Для справки, — сказала Мак. — Я тоже пью скотч. Но у меня нет предпочтений. Я выпью победный скотч или скотч поражения. Или ядовитое пойло.

Вероника вернулась с двумя бокалами. Она протянула один Мак, взяла бутылку у Клиффа и налила впечатляющую порцию напитка, игнорируя веселый взгляд Кита.

— Как я и говорил, — продолжил Клифф, — за… меня. И за всех остальных, кто мне немного помогал.

Они все подняли бокалы, легко ими чокаясь.

Вероника сделала небольшой глоток, скотч обжег горло и она поперхнулась. Мак усмехнулась, сделав большой глоток из собственного бокала, даже не поморщившись.

— Лэмб не выглядел особенно счастливым, не так ли? — спросил Клифф, его глаза мерцали над краем бокала.

— Прежде чем вы пришли, я смотрела пресс конференцию — сказала Мак, садясь на край своего стола и скрестив ноги. — Лэмб сказал, что проводит в департаменте серьезную проверку, он удваивает свои усилия, чтобы найти украденные улики. Бла, бла, бла. Та же чушь, которой обычно питаются наши местные СМИ, как оголодавшая рыба. Только в этот раз они не купились. Они просто пытали его. Серьезно. Я подумала, что он заплачет, когда Мартина Васкез спросила, есть ли какая-то фундаментальная проблема с руководством в департаменте.

Пока продолжалась беседа, разбор полетов проходил в спокойной, хотя более усталой обстановке. Группа продолжила еще какое-то время поносить Лэмба, потом перешла на Селесту Кейн, представителя обвинения и население Нептуна в целом. Кит и Клифф сели ближе друг к другу, вспоминая о случаях из их общего прошлого, Клифф все больше стал отклоняться вправо, когда запасы скотча сократились. Мак нагнулась над компьютером, возясь с плейлистом из рэп-песен 90-х. Некоторое время Вероника наблюдала за Уивилом, который стоял и смотрел в окно. На улице люди шли к машинам из офисов и складов, одетые в смесь разных одежд, начиная от комбинезонов, испачканных в краске, и заканчивая формальной одеждой. Неожиданно она поняла, что Уивил не смотрел на улицу, он смотрел на свое отражение, слабо мерцающее на стекле. Она подошла к нему и поставила пустой бокал на подоконник.

— Так что дальше, теперь, когда ты вернул назад свою жизнь? — спросила Вероника, стараясь чтобы голос звучал радостно.

Уивил посмотрел на нее, потом снова повернулся к окну.

— Если это вернуло мою жизнь, то мы как-то слабо отметили. — Он изучал жидкость в бокале, взбалтывая ее. — В смысле, не пойми меня неправильно. Я счастлив, что не сяду в тюрьму. Но я потерял свой бизнес. Я работаю только по полдня в гараже, и даже если они захотят предложить мне больше часов, я не смогу их взять, потому что мое плечо теперь никуда не годится. У меня все еще есть медицинские счета, и я еще должен заплатить вам и Клиффу.

— Нет, не должен. — Быстро сказала она. — Мы ничего и не сделали.

Уивил покачал головой.

— Я знаю, что вы выследили всех бедняг, которые пострадали от подкинутых улик. Вы сделали работу, даже если нам не удалось ей воспользоваться.

— Забудь, — она махнула рукой.

— Я всегда плачу долги, Ви. Ты знаешь.

Вероника оставила тему. Она могла с ним поспорить, постараться уговорить его не платить, но в чем смысл? Она понимала. Потому что в каком-то смысле они с Уивилом были одинаковы. Гордые, независимые и колючие.

Уивил ошарашил ее печальным смехом.

— Давай, скажи это, Вероника. «Заткнись уже, Наварро, по крайней мере на следующей неделе твой коричневый зад не отправится в Чино»[8].

Вероника улыбнулась.

— Считай, что сказала. Серьезно, твоя удача сильно опоздала для разворота. И пока, Жаде должна быть рада. Где она? Я ожидала, что она тоже не откажется выпить.

Он почти незаметно вздрогнул, просто легонько дернул ресницами. Желудок Вероники сжался.

— Я… я сказал ей, что встречусь с ней позже, — он вздохнул. — Правда в том, что мы с Жаде… мы не в таких уж хороших отношениях последние пару месяцев. Она… живет со своей матерью в Пэн Вэлли.

— Уивил… — пробормотала Вероника, ужасно расстроенная. Губы Уивила напряглись.



— Это имеет больше смысла, знаешь? Рита может присматривать за Валентиной днем. Я был так занят с Клиффом, готовясь к суду и все такое, и Жаде пришлось больше работать, после того как я потерял магазин.

— К тому же, спорим, что она не так уж счастлива тому, что ты вернулся к мотоциклу — сказала Вероника, чувствуя нужное время, чтобы затронуть эту щекотливую тему. Или твоим ребятам, которые вытягивают тебя из дома в любое время непонятно для чего.

— Да, что ж. Многое в моей жизни, и во мне, что ей сейчас не нравится. — Он потер рукой затылок. — И я не говорю, что виню ее. Она выросла с кем-то, кто за ней присматривал. Ей не приходилось делать выбор между нарушением закона или ночевкой в канаве, — он пожал плечами, — Если повезет, то и Валентине не придется.

Ее глаза сузились. До той ночи, она видела как он был счастлив, как он любил свою жену и был привязан к своей дочке. Она видела его фото, где он качал Валентину, когда она была маленькой, как они двое играли на пляже, наряжались на Хэллоуин, она была Красной Шапочкой, а он Большим Злым Волком. И теперь он пытался сказать ей, что ничего страшного, если он потерял семью, что это как-то было к лучшему? Ее оставил родитель, который не смог быть достаточно мужественным. Ее оставили, и простить ее мать заняло у нее почти десять лет.

Но прежде чем она могла что-то сказать, сухой мужской голос раздался от дверей.

— Простите?

Они все посмотрели на мужчину, стоящего в дверном проеме. Он был в темно-сером костюме и в одной руке он держал черный кожаный чемодан. Он осмотрел комнату с легким раздражением.

— Простите, что прерываю, — сказал он, достаточно громко, чтобы перекрикнуть Мисси Эллиотт, — Это же «Марс Инвестигейшенс», не так ли?

На несколько секунд в комнате воцарилась тишина. Мак выключила музыку, затем Кит встал с дивана и сделал шаг к мужчине, протягивая руку.

— Да. Простите за шум. Мы только что закрыли дело и решили немного отпраздновать. Я Кит Марс.

Мужчина небрежно пожал Киту руку.

— Меня зовут Джо Хикмэн. Я аджастер в страховай компании «Пройсс». У нас возникла крайне деликатная проблема, которую я хочу обсудить. При первой же возможности, — его глаза обежали комнату, осматривая потертую мебель, подвыпившего адвоката на диване и татуированного байкера у окна.

Кит указал на открытую дверь его кабинета.

— Можете пройти в мой кабинет, и мы поговорим в более приватной обстановке.

Выражение лица Хикмэна не изменилось.

— Простите, мистер Марс, я думаю, возникло недопонимание. Я надеялся нанять Веронику. Петра Ландроз из «Гранд отеля» направила нас к ней.

Неожиданно в комнате стало очень тихо, все взгляды были направлены на Веронику. Мак беспомощно пожала плечами. Вероника не могла себя заставить посмотреть на отца.

Напряжение было разрушено звуком наливаемой жидкости. Вероника посмотрела на диван, где Клифф подливал скотч себе в бокал. Он заметил, что все смотрят на него и приподнял бровь.

— Что? Вы знаете насколько редко я выигрываю уголовные дела? Я не закончил праздновать, даже если вокруг стало неловко.

Вероника начала действовать, желая поскорее избежать напряженного момента и впечатлить Хикмэна ее рвением. Она прошла мимо Кита и открыла дверь в кабинет.

— Пожалуйста — сказала она — Сюда.

Хикмэн последовал за ней в кабинет. Прежде чем закрыть дверь, она увидела как Клифф доливает скотч отцу.

ГЛАВА 4

Вероника никогда не думала об этом моменте — клиент выбирает ее, а не отца. «Марс Инвестигейшенс» всегда выступало единым фронтом, даже когда технически она была лишь секретарем. Они с Китом всегда работали вместе, распределяли дела для большей эффективности, но прикрывали друг друга, когда это было необходимо. Она никогда не думала, что когда-то данная модель может не сработать. И она не была уверена, что она должна чувствовать по этому поводу.

Секунду она простояла лицом к закрытой двери, ее рука все еще лежала на ручке. Затем, нацепив на себя спокойную, деловую улыбку, она развернулась к потенциальному клиенту.

— Так чем именно я могу вам помочь? — спросила она, оживленно продвигаясь к своему столу и садясь. Она взяла желтый блокнот и щелкнула шариковой ручкой.

— Я здесь, чтобы расследовать обвинение, выдвинутое против одного из наших клиентов, — сказал Хикмэн. Его поза была жесткой и прямой, его бледные руки лежали на коленях, как пара перчаток. — Что вам известно о гостиничной страховке, мисс Марс?

— Гостиничной? Которая покрывает расходы гостиницы?

— Именно. Мы предлагаем отелям и курортам защиту в делах, когда случайно или в случае плохого управления, они остаются ответственными за ущерб. Как вы можете представить, это большой риск в таком бизнесе. Каждую ночь в отелях США останавливаются почти три миллиона человек. Там много подвижных элементов, много возможностей чтобы что-то пошло не так. И со 150 миллиардами долларов продажей в год многие люди — некоторые менее скрупулёзно — ищут кусок наживы.

— Так вы прикрываете отель, когда кто-то в настроении посудиться? — спросила Вероника.

Хикмэн почти возмущенно фыркнул.

— Это не так просто, — сказал он, — Сначала нам нужно расследовать обвинение. Определить, виновен ли отель и если так, то в какой степени. Потом решить экономически эффективно ли решать это дело в суде или просто мирно договориться.

Вероника положила ручку.

— Так что конкретно вам нужно от меня? — спросила она.

Мужчина немного пошевелился в кресле.

— Девятнадцатилетняя девушка была найдена на пустыре на окраине города утром 7 марта этого года, — сказал он, — Она… ну, она была в ужасном состоянии. Над ней… надругались.

— Изнасиловали, — машинально сказала Вероника. У нее не было терпения для эвфемизмов.

— Да. Изнасиловали и избили почти до смерти. Полиция нашла ДНК, но оно не совпало ни с кем в их базе. В марте она клялась, что ничего не помнит. Она не могла описать нападавшего и сказала, что не знает, как оказалась на пустыре. Все что она помнила, что она приехала в «Нептун Гранд» в ночь нападения.

Вероника кивнула. Конечно, вот почему Петра Ландроз рекомендовала ее. Петра владела отелем и в марте она наняла Веронику от лица ТПП Нептуна. Две девушки пропали во время прибыльного для Нептуна сезона каникул и местные бизнесмены хотели, чтобы Вероника нашла их, пока доллары туристов совсем не перестанут поступать.

— Она была постояльцем?

Хикмэн покачал головой.

— Она местная. Той ночью она просто пила в баре.

Вероника нахмурилась.

— Не понимаю. «Гранд» — один из самых контролируемых помещений в городе. У них на каждом входе камеры. Если она ушла с нападавшим, одна из камер что-то бы да записала.

— Что ж, в этом и проблема, — сказал Хикмэн. — Камеры показывают как она приехала. Показывают, что она где-то час сидела в баре. Показывают, как она исчезла на лестнице где-то в 23.45. А потом она просто испарилась.

— Испарилась?

— Камеры ее больше не захватили. Она ушла на лестницу в 23.45 и следующим утром в семь часов ее нашли полураздетой на далеком пустыре. Никаких признаков того что произошло за это время.

Вероника пыталась обдумать эту историю. Было невозможно выскользнуть из «Гранда». Или так должно было быть.

— Пару недель назад жертва неожиданно — некоторые сказали бы, что довольно удобно — вспомнила, — сказал Хикмэн с раздраженным презрением. — Она описала нападавшего, которым оказался Мигель Рамирез, бывший сотрудник прачечной в «Гранде». Согласно ее адвокату, это объясняет, что никто не видел как она уходит. Он сказал, что ее нападавший смог вывезти ее, используя свои знания планировки отеля.

— И вас в этой истории не устраивает?..

— Проблема в том, что ее предполагаемого нападавшего депортировали в прошлом месяце, после того как его поймала Служба по надзору за мигрантами. Кажется, никто не знает где он теперь, так что нет способа получить ДНК. И теперь жертва требует от отеля три миллиона. Ее адвокат говорит, что отель проявил преступную халатность, наняв нелегальных работников.

— И на какую именно работу меня нанимают? — медленно спросила Вероника.

— Ну, либо жертва говорит правду, и кто-то напал на нее где-то в отеле, а затем вывез ее, не попав на камеры, — сказал Хикмэн. — Или она врет и ей удалось скрыться незамеченной и на нее напали где-то в другом месте. Нам нужно, чтобы вы выяснили, как она покинула этот отель и с кем.

На улице ночь наступала в складском районе. Звуки поднимались с улиц: крики, смех и гудки машин, громкая музыка. В ближайшем клубе с живой музыкой проверяли микрофоны и аккорды на электрогитарах, вызывая взрывы криков.

Хикмэн особо не скрывал своего скептицизма по отношению к рассказу девушки. И Вероника понимала почему. Детали — по крайней мере те, которыми он решил поделиться, — не складывались.

Но ее собственная память настойчиво и яростно пыталась вернуться. Ей было шестнадцать, когда она, пошатываясь, зашла в здание суда в разорванном белом платье. Трясясь с головы до пят, она села напротив шерифа Дона Лэмба и рассказала свою историю. Как она пошла на вечеринку Шелли Помрой прошлым вечером. Как она очнулась на странной кровати без белья, униженная и испытывающая боль. Как она не могла ничего больше вспомнить.

Она с кинематографической ясностью могла восстановить разговор в кабинете Лэмба. То, как шериф откинулся в кресле, по диагонали от стола. То как она пыталась оставаться спокойной, когда он повторял вопросы, пытаясь ее поймать на лжи. Голос Лэмба, его тон холодного, неприкрытого презрения: у меня тут нет никаких доказательств, с которыми можно работать, но это ведь неважно для твой семьи, не так ли?

Она опустила взгляд на открытую папку на столе, сверху лежали фото сломанного тела девушки. Кто-то с ней это сделал. И пока что ему это сошло с рук.

— Хорошо, — спокойно сказала Вероника, протягивая руку. — Я сделаю все возможное, чтобы выяснить, что случилось с этой девушкой.

Мягкая, сухая ладонь Хикмэна оказалась в ее руке, и они скрепили сделку рукопожатием.

— Чудесно, — сказал он.

ГЛАВА 5

— Итак, — сказал Клифф, обнимая Кита за плечи, — Что чувствуешь, папа-медведь?

Дыхание Клиффа было горячим и отдавало алкоголем на лице Кита, когда он нарушил тишину. В нескольких шагах Мак стояла рядом с дверью Вероники, пытаясь подслушать. Уивил стоял рядом с ней, также периодически пытаясь подслушать, но очевидно считая разговор Кита и Клиффа большим развлечением.

Кит приподнял бровь.

— Папа-медведь? Это что-то новенькое между нами или в тебе говорит выпитая почти целиком бутылка скотча?

— Ты знаешь о чем я, — сказал Клифф. Он осмотрел комнату, как будто ждал, что кто-то еще присоединится к разговору, — Мы все это видели, так? Как в пьесе Мэмета[9]. Новый талант взял дело у усталого старичка? — он взял стакан Кита из его руки, — Скотч для успешных.

Кит улыбнулся.

— Вероника уже давно не на тренировке. У нее были важные дела, и она проделала с ними блестящую работу. Я горд, не удивлен.

Мак выбрала этот момент, чтобы вступить в разговор.

— Я тоже. И просто чтобы высказаться, я всегда рада поддержать каждого из вас, никаких фаворитов, независимо от того кто…

Дверь Вероники неожиданно открылась и появилась она, быстро шагая по комнате и мимо разговаривающих людей, к столу секретаря.

— … «Доказательство смерти»[10] — ладно, как скажешь, возьми с полки пирожок — сымпровизировала Мак, когда Вероника открыла ящик стола и достала папку. — Но ни про что больше вы не сможете сказать, что мои парни «снимают кино ради кино». Дело все же больше в… как там это слово?

— Лейтмотив — сказал Кит.

— Да! Спасибо. Лейтмотив проходит через всю его работу, — сказала Мак, взглянув на Веронику, которая остановилась у дивана и смотрела на группу с озадаченным выражением. — О, эй, Вероника, мы тут просто о кино болтаем.

— Ладно. Простите, что помешала, — Вероника посмотрела на них искоса вопросительно и поспешила обратно в кабинет, закрыв за собой дверь.

Спокойно Кит возобновил беседу на том месте, где их прервали. Он облокотился на диван и вытянул ноги перед собой.

— Как я и говорил, — нет, я не возмущен ни вниманием, ни ответственностью, которую получила Вероника. Откровенно говоря, это даже мне выгодно. Я готов к нескольким неделям в своем гамаке.

— Как старый мул на пастбище — сказал Клифф.

— Или может, — сказал Кит с легким напряжением в голосе, — как парень, которого буквально переехал грузовик, после чего он несколько месяцев ползал по канализации нептунской политики, и который готов к чертову отпуску.

Он провел последние несколько месяцев, стараясь проверить обвинения о подкинутых уликах, которые возникли во время четырех лет работы Лэмба. Это было нелегко. Департамент выбирал своих жертв обдуманно, многие из них были судимы и никто из них не мог себе позволить долгих судебных разбирательств. Несколько людей Кит арестовывал сам, когда был шерифом, мелкие преступники и дилеры. Он охотился в дешевых барах, грязных многоквартирных домах, гнилых лагерях, стараясь заслужить доверие людей, у которых не было причин кому-то доверять.

Некоторым не терпелось рассказать свои истории, они слышали, что Кит Марс был одним из тех, кто был заинтересован в помощи таким людям как они. Но некоторые боялись говорить, боялись того что случится с ними или их семьями, если они заговорят. Кит не мог их винить. Его самого еще мучила тупая боль в спине после аварии, которая почти его убила. И каждый раз, когда он садился в машину, был момент — буквально одна секунда — когда он чувствовал, что его сердце неритмично бьется в груди.

За последние несколько недель Кит был нервным и перегоревшим, несосредоточенным в той степени, в какой был сразу после аварии. Он приложил очень много усилий, чтобы собрать доказательства против Лэмба. Что он только что сказал Клиффу, было не просто отговоркой. Он правда был готов отойти от безумия и отдохнуть.

Так что да. Звезда Вероника восходила. Это ожидаемо, про нее много писали газеты по делу Диволт-Скотт. До этого она раскрыла убийство популярной поп звезды в стране, что закончилось короткой заметкой о ней в журнале «Vanity Fair». За его двадцать лет работы частным сыщиком он несколько раз был в похожих ситуациях. Хотя никаких заметок в журналах. Он определенно не был очаровательной блондинкой двадцати девяти лет.

Дверь Вероники снова открылась. Сначала вышел «костюм», его рот и брови чертили параллельные линии на его лице. Вероника следовала за ним, с блокнотом в руке.

Хикмэн сразу направился к выходу из офиса, замерев на пороге.

— Есть несколько коробок с доказательствами. Мы пришлем их завтра утром, — сказал он.

— Хорошо, — сказала Вероника, — Спасибо что пришли.

Он резко кивнул и закрыл дверь.

Вероника заперла замок, потом развернулась и осмотрела комнату с кривой улыбкой. Кит заметил, что с ним взглядом она предпочла не встречаться.

— Ого, а тут тихо. Надеюсь, все подслушивание не сильно помешало вечеринке, — сказала она.

— Никто не подслушивал, — ответила Мак.

— Да, — сказал Уивил, — Мы сдались, когда поняли что дверь слишком толстая.

Кит наблюдал, как Вероника подошла к столу секретаря и присела на край. Он сидел с совершенно безразличным видом как пришелец из игры «Зона 51». Это было удобно, когда он хотел понаблюдать, узнать что-то не показывая излишнего любопытства. Его дочь не доверяла этому выражению, но в этот момент она на него и не смотрела.

— Так ты нам расскажешь, в чем дело? — спросила Мак, пожимая плечами и широко раскидывая руки.

— Ничего особенного. Петра Ландроз послала его ко мне из-за моей работы над делом Диволтов, — ответила Вероника, — Ладно, так вы помните что-то о сексуальном насилии в марте? Девушку оставили умирать в поле на краю города? Не помню, чтобы это попало в местные новости.

И вот оно — причина, по которой Кит не хотел, чтобы она была тут, несмотря ни на что. Потому что, представляя ее где-то близко к подобному делу, его пронизывал ужас. Он сконцентрировался на том, чтобы медленно и осторожно дышать, его пальцы сжались вокруг бокала скотча.

Ответил Клифф.

— Я помню. В полицейской сводке. Это было за неделю до того как пропала Хейли Диволт, так что история потерялась в шумихе, — он облокотился на диван и посмотрел на Веронику, — Помню, там были какие-то вопросы, не связаны ли эти дела. Жертве было столько же лет как Хейли и Авроре, но копы быстро опровергли связь. И после этого я ничего не слышал.

— Что ж, очевидно дело еще открыто, — сказала Вероника, — Они так и не выяснили что произошло. Или может они особо и не старались. Версия, в которой я могу быть… необъективна.

— Это был ее адвокат? — спросила Мак, — Мы охотимся на насильника?

Вероника помедлила и в этот момент Кит увидел как она легонько покраснела.

— Он был страховым аджастером. Но он хочет знать кто это сделал, — ее глаза быстро метнулись к Киту и обратно, — Нас не просили определить ответственность, просто помочь работникам отеля в этом. Но, знаете, есть шанс, что нахождение насильника будет побочным продуктом в этой благородной миссии.

— Ну, это… угнетающе, — наконец сказала Мак, ее щека тяжело покоилась на руке, — «Эй! Сожалею, что система уголовного правосудия не смогла выполнить дело, но если вы угрожаете чьему-то банковскому счету, мы вам поможем».

Уивил просто усмехнулся.

— Поздравляю, ты живешь в Нептуне.

Вероника схватила одну из бутылок скотча, в которой еще что-то осталось.

— Простите что беспокою ваши жизни в стиле Капры[11] с этой первой новостью о моральной неясности, — она налила спиртного в свой бокал и поставила бутылку обратно с громким стуком.

Кит рассмеялся.

— Достаточно справедливо, — в их работе всегда хватало критики задним числом и у него была своя доля успехов, знатных неудач и откровенных фиаско. Он допил алкоголь из бокала, положил ноги на пуфик и снова задумался.

Потом неожиданно: «но если вы угрожаете чьему-то банковскому счету…»

— Что? — спросил Клифф.

— О, просто то, что Мак сказала недавно. Это вызвало смутную мысль.

— О том, что делает Вероника? — спросил Клифф все еще не понимая.

— Нет, про нас. И Лэмба. Инновационные решения для меняющегося мира.

Лицо Клиффа прояснилось, когда он понял.

— Для старого мула, ты чертовски умен. Чем я могу помочь?

— Ну, для начала, кого ты знаешь в гражданском праве? — Кит подался вперед к краешку дивана, положив локти на колени.

— Хоровиц хорош, но сейчас занят, — Клифф доставал папки и документы из своего чемодана, — У «Джарвис и партнеры» хорошая команда. Чой становится все лучше и лучше, уверен что она возьмется за это ради рекламы.

— Вы о чем говорите? — спросила Вероника. Она держала бокал на полпути ко рту, переводя взгляд с одного на другого.

Вместо ответа, Кит и Клифф развернулись к Уивилу.

— Элай, — сказал Кит, — Как ты относишься к тому, чтобы подать в суд на департамент шерифа?

Уивил слегка оторопел, быстро моргая.

— Не знаю, понимаете ли вы, но я только что с ними судился. Я вроде как рад, что все закончилось, понимаете?

— Это будет иначе, — сказал Клифф, — Мы в этот раз будем обвинением. Мы постараемся доказать, что помощник шерифа, который приехал на место преступления, подкинул тебе пистолет.

Вероника резко вдохнула.

— Вы можете использовать все улики, которые не взяла судья. Всех остальных людей, которые говорили, что им подбросили улики? Вы сможете публично наказать Лэмба. Если мы все сделаем правильно, в худшем случае его карьере конец.

— А в лучшем? — спросил Уивил, улыбаясь в ответ на ее слова.

— Гражданское дело приводит к уголовному и Дэн Лэмб садится в тюрьму на пять, может, даже до десяти лет.

Напряжение в комнате возросло. Кит дал себе представить лицо Лэмба, когда он сидит за трибуной, доказательства его коррупции выставлены на всеобщее обозрение.

— Это поможет возместить хотя бы часть того что ты потерял, Элай, — сказал Клифф, — Боюсь прозвучать как в рекламе, но ты можешь претендовать на возмещение медицинских расходов, потерянных доходов, боли и страданий. И я не удивлюсь, если это откроет дорогу для других подобных исков. Твой ребенок может вырасти в другом Нептуне, нежели ты.

Уивил подался вперед, облокачиваясь локтями на колени. Он начал выглядеть возбужденным.

— Вы правда думаете, что у нас есть шанс?

Кит улыбнулся.

— Я уже выполнил большинство грязной работы. У нас почти тридцать свидетелей, которые утверждают, что департамент шерифа подкидывал улики. Некоторые из них могут даже добиться снятия судимости, если Лэмба достаточно отчехвостят на этом.

— А пресса уже закидала Лэмба вопросами про пропавший «глок», — добавил Клифф, — Нам просто стоит убедиться, что они про это не забудут.

Элай опустил взгляд на ноги, неподвижно сидя несколько долгих секунд. Когда он, наконец, поднял лицо, на нем красовалась кривая ухмылка.

— Хорошо, — сказал он, — Я согласен.

ГЛАВА 6

Вероника, Кит, Уивил, Клифф и Мак попивали скотч, обсуждая стратегию, несколько часов. Все согласились, что Кит и дальше будет отвечать за работу, требующую всякой беготни, раз уж как он выразился «у важного резидента было свое дело». Вероника заметила подмигивание, с которым отец выдал эту ремарку. Она вяло улыбнулась, но была благодарна.

Когда они, наконец, разошлись, было уже больше десяти вечера. Кит и Клифф ушли в поисках жирной и богатой глютеном пищи, они пригласили Веронику, но она отказалась, а Мак встречалась с какими-то старыми коллегами по «Сан Микросистемс» в баре. Вероника готова была пойти домой. Всю прошлую неделю она переживала. Теперь же, когда Уивила оправдали, она просто хотела спать.

Серебристый RAV4, который она купила после дела Хейли Диволт, был припаркован ниже по улице. Она выбрала небольшой кроссовер, чтобы так легче было наблюдать. Хоть она и нежно скучала по разрезанию прибрежного шоссе на БМВ Логана Эклза, в джипе было легче следить за движением. Она отъехала от тротуара, все еще обдумывая детали нового дела, и направилась в южном направлении.

Большинство сверкающей береговой линии принадлежало элите города. Звезды кино и промышленные магнаты, у всех у них были особняки с видом на Тихий океан. Яхтклубы, приватные пляжи и пятизвездочные дома отдыха занимали остальную территорию. Но Дог Бич, шесть километров золотого песка и шума прибоя, всегда принадлежал простым людям. Он давно был домом чудаковатого ассортимента, который всегда притягивается к общественному пляжу: бродяги-серфингисты, борцы за природу, уличные музыканты, карнавалы, студенты, курящие травку и уличные артисты вместе с остальным населением Нептуна с маленькими траст-фондами. И теперь это был дом и для Вероники. Когда доктора, наконец, выписали Кита, она выехала из его небольшого бунгало в квартиру в четырехстах метрах от береговой линии, в здании с увядающей красотой и крышей из испанской черепицы и большими окнами.

Она припарковала машину и направилась к открытой лестнице. Бабочки тупо слетались к свету фонарей на крыльце, когда она проходила мимо. За одной дверью она услышала тихое бурчание телевизора. Резкий солоноватый запах океана слабо доносился сюда через пару кварталов.

Воздух в ее квартире на третьем этаже был спертым и тяжелым, когда она открыла дверь. Маленький кондиционер просто гонял пыль по комнатам, так что она обычно его не включала. Когда она была дома, она открывала окна пошире, чтобы в комнаты задувал бриз с Тихого океана. Сейчас же она включила люстру-вентилятор, с облегчением сняла каблуки и ступила на деревянный пол.

Квартирка была маленькой, но уютной, украшенной смесью находок из секонд-хенда и одной или двумя вещами, которые она утащила из дома отца. Диван в серо-белую полоску стоял напротив низкого орехового книжного шкафа, в окружении торшеров из ретромагазина. На стенах висели яркие постеры Управления рабочими проектами[12], реклама Йеллоустона, Гранд-Каньона и озера Крейтер. Полу расплавленные свечи стояли на краю стола, между френологической головой и фото в рамке ее сводного брата, Хантера.

Когда она жила в доме отца, это было неизбежно, что в какой-то мере она снова будет чувствовать себя подростком, как будто она перенеслась во времени обратно к тому, от чего пыталась убежать. Но вот были доказательства, что она выбрала этот город, эту жизнь, эту карьеру. И уж точно не расстраивал тот факт, что эта квартира была лучше всего, что она могла позволить себе в Нью-Йорке. Вся квартира-студия, в которой она жила во время учебы, поместилась бы в ее нынешнюю спальню.

Кухня, выложенная белой и красно-вишневой плиткой, виднелась по другую сторону высокого прилавка, рядом с которым стояли стулья. Она открыла холодильник и взяла вчерашнюю заказную еду. Она даже не стала ее разогревать. Схватив вилку, она пошла в спальню. Под дверью в спальню пролегала полоска света.

— Ты еще не спишь? — спросила она тихо, открывая дверь.

Логан сидел, опираясь спиной о спинку кровати, без рубашки, одеяло съехало ему на колени. Телевизор на шкафу показывал Дейли Шоу. Вид его военных бицепсов заставил ее трепетать.

Ладно, так что сначала? Съесть курицу с кунжутом, переодеться в пижаму или прыгнуть прямо в кровать к полуголому парню? Она решила пойти на компромисс, откусив кусочек, а потом поставив контейнер, чтобы раздеться пока жевала. В конце концов, полуголый парень будет гораздо приятнее, если она сначала разденется.

— Ты поздно, — сказал Логан, и она почувствовала на себе его взгляд, когда выбиралась из юбки и тщательно повесила ее на вешалку. — Но мне стоило догадаться. Твоя семья устраивает лучшие вечеринки после оправдания в суде.

— У нас еще остались шарики после твоей, так что мы их и пустили в дело. Уивил, кажется, не возражал, — она развернулась, все еще в своей майке и трусах. Его глаза пристально следили за ней, но она взяла контейнер с едой и откусила еще, стоя как раз вне зоны досягаемости и делая вид, что не замечает его взгляда, — Чем ты сегодня занимался?

— Да так. Я сам поздно вернулся.

— Очередной срочный гомоэротический пляжный волейбол? — она оперлась рукой о бедро. Он ухмыльнулся.

— Все что угодно, чтобы защитить Америку, — сказал он, бойко отдавая честь.

— Благодарю тебя за твою службу.

Новизна того, что она видит его в своей постели, все еще вызывала в ней трепет, хотя он более-менее жил с ней с тех пор, как вернулся с тура по Персидскому заливу два месяца назад. До этого они не виделись шесть месяцев. И это было пустяком по сравнению с девятью годами до этого. Неудивительно, что ее постоянно поражало простое, шокирующее удовольствие проснуться и обнаружить его рядом, прийти домой и застать его здесь. Домашнее блаженство было… ну, блаженным. Никто из них к этому готов не был, ведь они всю жизнь были адреналиновыми наркоманами.

Логана перевели в Сан-Диего, где он летал на «Макдоннел-Дуглас F/A-18» для Центра готовности флота, помогая им проводить диагностику.

— В основном я помогаю им понять что сломалось до того, как станет поздно это исправить, — сказал он ей. Веронике не понравилось такое описание, но это точно было лучше, чем представлять его на миссии над вражеской территорией. Точно лучше, чем пытаться поговорить с ним на расстоянии, никогда не зная, будет ли достаточно хорошей связь, или его вызовут, и он вообще не сможет с ней связаться.

В какой-то момент она почти разболтала детали ее нового дела, оставляя их отрывочными, чтобы сохранить конфиденциальность девушки, конечно, но посвящая его в основы дела. Вместо этого, она поставила контейнер с едой и ушла в прилегающую ванную, чтобы почистить зубы. У них была политика «в спальне никакой работы». Слишком часто ее работа была связана с неверностью других людей, не лучший разговор перед сном. Но это особенно пригождалось в таких делах, когда она видела что-то действительно ужасное. У нее уже была привычка принимать работу близко к сердцу, хранить в уме. Она хотела хотя бы такую границу.

После того как она умылась, она вернулась в спальню. Логан выключил телевизор. Он облокотился на подушки, закинув руки за голову, смотря, как она пересекает комнату. Она скользнула под одеяло рядом с ним.

— Ты мог бы к нам присоединиться, — сказала она.

— Конечно. Это бы совсем не было неловко. — Логан обернул руку вокруг Вероники и подтянул ее ближе. Она учуяла слабый запах кедра и сандалового дерева, его крема после бритья, когда положила голову ему на плечо.

— Да ладно. Они бы не возражали.

— О, да? А Мак все еще называет меня Не-Пиз?

— Это была просто шутка. Кроме того, у тебя нормальные отношения с Уивилом, так? Я думала у вас там вроде какое-то взаимное уважение изгоев после всего случившегося.

— Точно… — сказал Логан, — Это его дословный комментарий, когда я зафрендил его на «Фейсбуке».

— Спорим, ты и все его твитты в избранное добавил, — ответила Вероника, приподнимаясь на локте и смотря на него.

— Избранное? Да я ретвитнул каждый его пост.

Их тон был веселым, но разговор не был новым. У Вероники не было сомнений про место Логана в ее жизни, но между ним и другими людьми, о которых она заботилась, все еще было столько неловкости. Он половину школьных лет провел как циничный придурок, что не добавило расположения к нему у ее отца или друзей. С тех пор как она вернулась в Нептун и сошлась с Логаном, все предприняли искренние усилия, чтобы принять это. Раз в неделю Логан с Вероникой ходили к Киту на ужин, и на день отца Логан их двоих сводил на игру «Сан-Диего Падрес»[13]. С ее друзьями же были приветливо неуклюжие сборища. Все заслужили пять за усилия, но иногда она думала, всегда ли будет так сложно, сможет ли Логан гладко вписаться в другие ее отношения.

Он улыбнулся, отслеживая пальцем линию ее щеки. Тогда она замолчала, все мысли о деле и друзьях, и об отце, все смутные тревоги о том, чтобы эти отношения сработали, не смотря на всю разницу между ними, исчезли. Как это все могло иметь значение, когда он был тут, когда они были вместе? Она наклонилась и поцеловала его.

Его руки аккуратно сомкнулись вокруг нее.

— Добро пожаловать домой — прошептал он.

ГЛАВА 7

Доказательства от фирмы «Пройсс» уже доставили, когда Вероника приехала в офис к девяти утра. Вокруг ее стола была куча картонных коробок, помеченных черным маркером. От этого вида она почувствовала слабый прилив клаустрофобии.

— Они же сказали несколько коробок, — недоверчиво сказала она.

Рядом с ней стояла Мак, держа в руках чашку кофе. Она понимающе усмехнулась.

— Бога ради. Бесконечные стопки доказательств и разрозненная информация, которую стоит рассмотреть? Да ты в восторге. Это для Вероники Марс как валерьянка для котов.

— Да, лучше приготовь распылитель, на случай если я начну кататься по пачке ковровых спектрографов, — сказала Вероника с поддельным сердитым видом, — Вот почему не стоит нанимать друзей. Все мило и профессионально пока не начинается неподчинение, — она вздохнула, — Ну, ты знаешь где я буду.

— Во время ланча я просуну под дверь еду, — сказала Мак, беспечно махнув рукой.

Когда она закрыла дверь, Вероника просто стояла какое- то время, осматривая тесный кабинет. На одной коробке было едва разборчиво написано: «Медицинское», на другой — «Место преступления». Несколько других были не подписаны. Несколько, казалось, набили до отказа, они грозно разбухли.

Один из первых уроков, который Кит Марс дал своей дочери о расследовании преступления, был в том, что самым важным была организация. Это не обязательно значило иметь безупречную систему папок, записок и доказательств. Блокнот Кита был неразборчивым и неполным, его доска была беспорядком из бумажек. Но его мозг был евклидовой системой полного порядка и всеобщей памяти. У него были свои методы, у нее свои. Но оба понимали, что без какого-то рода сортировки и каталогизации фактов, невозможно было увидеть схему. Ее первая работа была в том, чтобы понять, как складывается дело, кусок за ужасным куском.

Она открыла крышку коробки и начала распаковывать.

В первых папках были схематические карты и фото места, где нашли жертву, поле на полпути в Пэн Вэлли, больше чем в двенадцати километрах от отеля. В ночь нападения шел дождь, и темные лужи виднелись на фото. Казалось, дождь смыл все улики, единственные отпечатки обуви, которые они нашли, принадлежали мужчине нашедшему жертву, торговцу антиквариатом по имени Фрэнк Козловски. Полиция нашла отпечатки шин в сорока пяти метрах, на дороге выше пустой площадки и они марки «файерстоун», установлены на машине среднего размера, но невозможно было установить, связан ли этот след с преступлением.

Рядом с этой папкой Вероника нашла еще одну папку с фото. Сначала она не могла толком понять на что она смотрит — кровавые куски плоти, бесформенные, черно-голубые и розовые. Потом картинка прояснилась, и она поняла, что это была девушка, лежащая на больничной койке.

Она приготовилась к фото травм жертвы — осторожный язык страхового аджастера подсказал ей, что нападение было серьезным, но она все же напряглась от подобной картины. Кожа девушки была мешаниной из синяков. Ее нос отек, увеличившись в размере в два раза. Под глазами были фингалы, ресницы были в крови. Одна щека была неровно разрезана. На ее левой руке был гипс, на пальцах были шины. Яйцеобразные следы синяков пересекали ее горло.

Душили, подумала Вероника. Она отложила фото в сторону и взяла медицинский отчет.

Согласно медицинскому эксперту, у жертвы было двадцать сломанных костей, включая нос, ключицу, три пальца и подъязычную кость в основании шеи. У нее было вывихнуто левое плечо. Хрящ в горле был порван и в синяках, поэтому несколько дней после нападения она не могла говорить. У нее было тяжелое сотрясение мозга. В придачу к этому, врач отметил симптомы гипоксии мозга, что значило, что нападавший достаточно долго ее душил, чтобы перекрыть ей доступ кислорода. Сперма, взятая с ее тела, была занесена в базу ДНК, но по ней не нашлось совпадений.

Вероника положила медицинский отчет рядом с токсикологическим. Показатели у жертвы были отрицательны ко всему кроме умеренного потребления алкоголя и следов ксанакса, на который у нее был рецепт. Не было следов никаких наркотиков — ни мета, ни героина, ни оксиконтина, ни экстази. Даже травки не было. Никакого рогипнола или тем более гамма-оксибутирата, значит ее потеря памяти скорее всего была результатом травм мозга.

Или это было враньем, подумала Вероника. Хотя стала бы девушка прикрывать нападавшего после всего, что он с ней сделал? Не невозможно, но точно неправдоподобно.

Она медленно работала, раскладывая папки на столе и помечая их, переставляя и сопоставляя по ходу дела. Было больше фото, некоторые показывали более детально травмы девушки, другие показывали детали поля. На одной было платье, в котором она была, грязное и рваное, лежащее на металлическом столе. Фото этикетки крупным планом показывало, что это было Версаче.

Наконец, она нашла что искала. Полицейский отчет. Он был от 9 марта, спустя два дня после того как Грейс нашли. Его подписали два помощника, Тим Фосс и Джерелл Бандрик, никто из них ей знаком не был. В сжатом стиле, они изложили настоящий кошмар ровным, бюрократическим языком.

«Жертва не может говорить в результате травм, но может отвечать на предварительные вопросы с помощью ручки и бумаги».

«Жертва приехала в «Нептун Гранд» около 22.30 6 марта 2014 года. Жертва заявила, что она приехала туда, чтобы встретиться со своим парнем, но назвать его имя отказалась. Она ждала его в баре на крыше, но согласно жертве он отменил их встречу в 23.15, она осталась в баре и заказала выпить. Жертва говорит, что помнит как зашла на лестницу, которой она «всегда пользовалась». Жертва помнит, как ее ударили по лицу, голове и телу, но описать нападавшего не может. Она также помнит, как ей нечем было дышать, так как кто-то или что-то сжало ее горло. Она не уверена где состоялось нападение и не помнит как она покидала отель. В настоящее время жертва все еще дезориентирована и путается, медицинский отчет еще готовится, но согласно доктору в интенсивной терапии, потеря памяти и спутанные мысли это норма при удушении».

Вероника читала и случайные слова попались на глаза — блондинка, шок, доказательство. Потом ее взгляд упал на имя жертвы. Грейс Элизабет Мэннинг, 19 лет.

Всего несколько секунд ушло на то, чтобы вспомнить имя.

Грейс Элизабет Мэннинг.

Это не может быть та же Грейс Мэннинг. Не может.

ГЛАВА 8

Даже если Веронике не нравилась эта идея, интуитивно она знала, что это было правдой. Девушка на фото, избитая почти до смерти, была той же Грейс Мэннинг, которую она последний раз видела десять лет назад, когда еще училась в школе. Их пути пересеклись из-за дружбы Вероники с Мэг, старшей сестрой Грейс.

Мэг была аномалией среди богатеньких, она была красивой и популярной, но также доброй. Она была одной из немногих, кто остался с Вероникой после убийства Лилли Кейн. Дружба длилась даже после того, как Мэг начала встречаться с бывшим парнем Вероники, Дунканом Кейном, но все сильно усложнилось, когда он снова сошелся с Вероникой.

Интенсивность злобы Мэг удивила даже Веронику, которая познала горечь слишком хорошо. Потом последовала авария автобуса, унесшая с собой жизни восьми их одноклассников и причинившая серьезные травмы Мэг. Вероника вскоре узнала настоящую причину ее враждебности к Веронике и Дункану — она была беременна от Дункана.

Мэг скончалась от травм, но ребенок выжил и Мэннинги получили единоличное право опеки. Спустя несколько недель, Вероника проникла в дом Мэннингов, чтобы расследовать жестокое обращение с детьми. Где она и нашла Грейс Мэннинг, девяти лет и в ужасе, сидящую в крошечном закутке за стеной в ее шкафу. Ее заперли родители, религиозные фанатики, которые не верили в воспитание с помощью пряника. Следующим шагом Вероники и Дункана был единственный жизнеспособный, который они видели, Дункан похитил ребенка, и Вероника продумала побег в безопасное место подальше от Нептуна. С тех пор она не получала никаких вестей от Дункана.

Вероника не знала, что случилось в жизни Грейс с той ночи. Она не знала какие победы она праздновала, какие надежды и мечты имела. Все что она знала, что это было чертовски не справедливо. Иногда молния бьет дважды, иногда человеку больше страданий выпадает на его долю.

Но сейчас ничего из этого не имело значения. Все еще имелась куча коробок с информацией, которую нужно было обработать, и сотни вопросов без ответов про нападение. Вероника взяла папку и продолжила читать. Помощники шерифа Бандрик и Фосс продолжали возвращаться к койке девушки и спрашивать те же самые вопросы. Они пытались поймать ее на лжи, поняла Вероника, читая четвертый опрос. Она лежала в больнице, не в силах говорить, едва двигаясь, а они пытались понять как им закрыть это дело. Их разочарование было очевидно. Как и у Грейс.

Бандрик: Так вы помните как вышли на лестницу. Вы помните как зашли в какой-то номер по пути вниз?

Жертва: Нет. Я помню как вышла на лестницу и начала спускаться, но ничего ясно не помню с тех пор. Я не знаю что случилось.

Бандрик: Но в последний раз, когда мы были здесь, вы сказали что помните как кто-то ударил вас по лицу.

Жертва: Я помню ощущение как кто-то бьет меня по лицу. Я не помню как он выглядел или где я была. Но я помню как я себя чувствовала. Я помню как упала. Я помню как кто-то бил меня снова и снова.

Бандрик: Но тогда выходит, что вы на самом деле не помните как вас ударили в лицо. Вы помните как вам стало больно, но вы точно не помните как это случилось. Это верно? Так, так, не нужно плакать, мисс Мэннинг. Мы на вашей стороне.

Фосс, с другой стороны, был одержим идеей выяснить личность парня Грейс.

Фосс: Послушайте, Грейс, я буду с вами честным. Мы не можем продвинуться в этом расследовании, пока вы не расскажете нам больше о мужчине, которого защищаете. Нам правда нужно знать о нем больше, если мы собираемся кого-то исключить из подозреваемых.

Жертва: Но той ночью его там даже не было.

Фосс: Грейс, дорогая, вы знаете кто преступник в 99 % таких случаев? Парень, вот кто. Вы его боитесь? Потому что мы можем вас защитить.

Жертва: Нет! Я его не боюсь. Он ничего мне не делал… зачем ему так поступать со мной? Я вам уже сказала. Он женат. Ему нужно защищать репутацию. Он все потеряет, если кто-то узнает. Я не могу с ним так поступить. Но той ночью его там не было.

Фосс: Мы все равно узнаем кто он. Поверьте мне, для вас и вашего дела будет лучше, если сейчас вы будете с нами сотрудничать.

До середины апреля больше не было никаких пометок или записей. Казалось, либо дело зашло в тупик, либо было отложено в сторону. Но неожиданно в июне последовал еще шквал документов. Новые воспоминания начали появляться, когда Грейс восстановилась от физических травм. Вероника нашла исправленный полицейский отчет от 4 июня, подписанный помощником Фоссом.

«Жертва заявляет, что она вспомнила больше событий по поводу ночи 6 марта. Теперь она вспоминает черты лица и фигуру преступника и описывает его как латиноамериканца, рост примерно 180 см, вес где-то 77 кг, на нем была красная футболка с логотипом отеля на груди. Однако она говорит, что все еще не помнит место нападения или последствий».

Полицейский эскиз был прикреплен к этому отчету: на нем был изображен задумчивый человек с носом с горбинкой и очень коротко стрижеными волосами. Вероника положила рисунок рядом с фото Мигеля Рамиреза — служащего прачечной отеля, которого выслали из страны в конце мая. 90 % что на этих изображениях один и тот же парень, подумала она.

Она читала все утро, вникая в информацию, делая пометки, рассортировывая беспорядок. Знакомое, почти механическое чувство овладело ей, ее внимание заострилось, ум заработал. К тому времени, когда она начала смотреть съемки с камер отеля, она готова была отдать Мак должное по поводу ее шутки про кота и валерьянку. Просмотр и организация улик приносила глубокое, ритмичное удовлетворение, это состояние было самым близким к приходу наркомана, в котором могла побывать Вероника.

Пара часов прошла почти незаметно, потом в дверь тихо постучали.

— Да? — резко сказала Вероника, раздраженная возвращением в реальный мир.

Мак открыла дверь и просунула голову внутрь.

— Мы заказываем сэндвичи. Хочешь?

— Можешь мне кое в чем помочь? — спросила Вероника, даже не подняв взгляда от компьютера.

Она почувствовала, как Мак тихо подошла к ней.

— Что такое?

Вероника нажала клавишу на компьютере. Начала проигрываться запись с камер в отеле.

— Это ночь нападения. Жертва зашла через главный вход отеля в 22.27, - камера показала изящную молодую женщину, быстро проходящую через двери. Ее длинные светлые волосы были скручены в узел на затылке. На ней было обтягивающее голубое платье, которое подчеркивало прекрасную фигуру. На ногах у нее были дорогие на вид серебряные туфли на шпильке.

Для вечера четверга в холле было людно. Грейс прошла мимо группы девушек в ярких красных шляпах — какой-то общественный клуб, похоже — стоящих у стойки регистрации. Она протиснулась сквозь группу из четырех высоких парней-студентов в одинаковых куртках, все посмотрели на нее, когда она проходила мимо. Семья из пяти человек вышла из лифта, когда она вошла, потом они прошли к входной двери о чем-то споря.

— Несколько камер проследили за ней в холле. Потом она зашла в лифт и поднялась в бар на крыше, — она нажала на несколько окон, прослеживая путь девушки. Камера в лифте давала более близкое и четкое изображение, чем камеры в холле.

— Посмотри-ка! Глаза цвета опала, лицо в форме сердца, пухлые губы… вставьте тут статью из журнала Variety 1930-х годов.

Макияж Грейс был безупречен и делал ее старше, чем она есть. Вероника почувствовала слабый укол, представляя застенчивого ребенка, которого она встретила десяти лет назад, когда не было этого шика, а потом представляя ее снова, истерзанную фигуру на больничной койке.

— Ладно, теперь наша юная Джин Харлоу[14] покидает «Гнездо орла»[15], - Вероника открыла новый файл, показывающий бар на крыше отеля. Он был не новым, его устроили пару лет назад на волне переделок Петры Ландроз, но Вероника все равно поежилась. В последний раз, когда она была на крыше отеля, Кэссиди Касабланкас старался заставить ее спрыгнуть под дулом пистолета.

В то время крыша была просто крышей, теперь это был освещенный сад удовольствия с видом на город. Несколько больших кресел находились рядом с перилами, чтобы посетители могли насладиться видом. В центре крыши ровно горел костер в углублении, окруженный низкими, изогнутыми скамейками. Часы в углу экрана показывали 22.31, когда Грейс Мэннинг вышла из блестящего медного лифта.

— Она сидела у бара час или около того, — сказала Вероника, нажимая перемотку. Изображение ускорилось, бармен — молодая девушка с кушаком и бабочкой — беспорядочно бегала, как напуганная белка, пока туда-сюда сновали посетители. Никто с Грейс не разговаривал кроме бармена. — Она выпила три бокала. Несколько раз поговорила с барменом. Потом поднялась в 23.37. Но вместо того, чтобы пойти к лифту, она пошла на лестницу.

Мак нависла над ее плечом, нахмурившись.

— А зачем? Там около пятидесяти метров в высоту. А на ней шпильки.

Вероника покачала головой.

— Понятия не имею. Но вот в чем вопрос — она открыла все камеры в холле и нажала перемотку, чтобы они все начали показывать одновременно. — Куда она делась?

Они смотрели видео в тишине. Часы в углу каждого экрана отсчитывали минуты. 23.40. 23.45. 23.50. В полночь последовал пересменок, несколько экономок и клерков ушли через служебный вход. Закрылся бар и ушли несколько припозднившихся. После этого не было почти никакого движения, кроме нескольких клерков, работающих круглосуточно, они пытались не уснуть и ерзали, и один или два работника прошли по служебному коридору.

После 5.13 через холл протянулась процессия из заспанных студентов в одинаковых красных куртках. Другая камера, выходящая на улицу, показала как они сонно забрались в автобус, их ожидающий. Было все еще темно, и капли дождя упали на линзу камеры. Вероника могла лишь разглядеть буквы на их спинах: «Госуниверситет Портленда». Баскетбол. После того как они уехали, через холл больше никто не проходил до тех пор, пока не начался завтрак в шесть.

На камерах Грейс больше не появлялась.

Она не вышла с лестницы на нижнем этаже. Она не заходила и не выходила из лифта. Она не проходила через парадный вход, или через задний служебный ход, или через парковку.

— Я просмотрела записи до семи утра, — сказала Вероника, взглянув на Мак. — Тогда тот парень нашел жертву на пустыре в шестнадцати километрах. Но я не вижу, чтобы она выходила через какой-то выход.

В глазах Мак отражался экран компьютера. Она потянулась через плечо Вероники и схватила мышку, закрыв видео и запустив его снова.

— На каждом этаже есть камеры?

— Нет. Но камеры есть в каждом служебном коридоре. — Вероника открыла окно, показывающее подвал. — Петра Ландроз любит знать, что платит деньги не зря. Но тут ее тоже нет. Но вот парень, которого обвинила жертва, — она указала на мужчину в красной футболке, толкающего корзину с бельем по коридору. Изображение было нечетким, но она узнала его по фото. Темные волосы, широкие плечи.

Мак нахмурилась.

— Эти корзины довольно большие. Может он использовал одну из них, чтобы вывезти жертву?

— Я тоже так подумала. Но корзины из отеля не вывозили, по крайней мере на камерах этого нет, — она откинулась в кресле, — Так что мы остались с тем же вопросом. Как эта девушка, — она коснулась изображения Грейс на мониторе, когда она снова растворилась в темноте, на лестнице, — оказалась тут? — она указала на пачку фото на столе рядом с ней. Мак взяла верхнюю, на ней было сломанное и в синяках лицо Грейс, и побледнела.

— Если бы мы смогли добыть ДНК парня, которого она обвиняет, а так никак нельзя наверняка доказать, что это сделал он.

Вероника замолчала, уставившись на фото в руках Мак. Смотря на лицо женщины, которая, отринув все остальное, была изнасилована, избита и оставлена умирать.

— И это значит, что подонок, который это сделал, может все еще быть на свободе, копаясь в корзинке с жареными палочками сыра на игре в футбол.

Глаза Мак задержались на фото, потом она взглянула на Веронику.

— Так как мы его остановим?

Вероника вздохнула.

— Ну, сначала надо поговорить с жертвой. Весело! «Приветик, я работаю на людей, которые пытаются доказать, что ты наврала об изнасиловании. Кофе? Я угощаю?»

Мак сморщилась.

— Думаешь, она будет с тобой говорить?

— Не буду ее винить, если нет. Но я должна постараться. — Вероника взяла телефон, — Мне нужна ее версия истории. И она заслуживает право рассказать свою историю на своей территории.

Сначала она думала пойти сразу домой к Грейс, не сообщая, может она сможет ее застать. С большинством свидетелей это была хорошая стратегия. Как правило, застав людей без предупреждения, можно было получить прямые, необдуманные ответы. Но она не хотела устраивать засаду на Грейс, не хотела огорошить ее вопросами о, вероятно, самом ужасном дне в ее жизни. Так что она набрала телефон из полицейского отчета и ждала.

Ответил спокойный голос.

— Это Грейс.

Вероника слабо дернулась. Она почти ожидала, что звонок уйдет на голосовую почту.

— Привет, Грейс. Меня зовут Вероника Марс, — она не упомянула их знакомство. Либо Грейс сама вспомнит, либо нет. Учитывая причину звонка, Вероника не была уверена, какой вариант она предпочитает. — Прости, что беспокою. Я звоню, потому что веду дело для страховой компании, которая обслуживает «Нептун Гранд», — она замолчала, ее рот неожиданно пересох. — Во-первых, я просто хотела бы сказать, что мне жаль что тебе прошлось пережить все это…

— Какой у тебя вопрос? — голос девушки был все еще спокоен, но она говорила быстрее, немного нетерпеливо.

— Что ж, я надеялась встретиться с тобой лично и задать пару вопросов.

— Хорошо, — ответ последовал без колебаний. — Ты свободна днем? Я репетирую летнее шоу до пяти. Можем встретиться в Херст. Ты знаешь, где театр?

— Да. Знаю. Встретимся там.

— Я буду на главной сцене. Полагаю, ты уже видела мое фото. Ты знаешь, кто я.

А потом, прежде чем Вероника могла что-то ответить, Грейс повесила трубку.

ГЛАВА 9

Спустя пару часов, Вероника стояла перед зданием театра Элоизы Гэнт в самом центре зеленого кампуса колледжа Херст. На колокольне только что пробило пять часов. Колледж был почти пуст, только несколько студентов остались тут на лето. Одинокий и похожий на крота профессор моргнул и поспешил к парковке. Единственное движение было только от стаи голубей, ходящих по булыжной мостовой.

Веронику посетило болезненное чувство дежавю. Она училась в Херсте год, прежде чем перевестись в Стенфорд, и счастливых воспоминаний почти не осталось. На самом деле, большинство времени она потратила на поимку местного насильника, хищника, который накачал и изнасиловал, по крайней мере, четырех женщин до того, как Вероника наконец его вычислила. Одной из жертв была соседка Мак, и Вероника слышала, как происходило нападение. В тот момент она подумала, что это происходило по взаимному согласию, она слышала стон, скрип кровати. Ей не пришло в голову включить свет и провести расследование.

Она так до конца себя не простила за это. Даже после того как поймала насильника. Если бы той ночью она просто включила свет, задала бы простой вопрос: «Эй, Паркер, ты в порядке?», она могла бы вычислить его раньше.

И вот опять: то же дерьмо, только другой день. Поговорить с девушкой, которая уже обсуждала детали больше раз, чем следовало.

Она успокоила себя насколько могла и зашла внутрь сквозь стеклянные двери.

Главная сцена Херста была глубокой и завешенной красным бархатом. На высоком потолке были нарисованы драматические, закрученные росписи созвездий — созвездие Ориона, Большая Медведица с длинным хвостом, Пегас с расправленными крыльями, усеянные точками огней, изображающих звезды. Она тихо зашла, придерживая дверь, чтобы не хлопала. На сцене стояла группа актеров. Вероника села на задний ряд плюшевых сидений.

Мужчина, стоящий справа странно выгнулся, повернувшись лицом к женщине стоящей слева. Рядом с ней ждало небольшое окружение. Все были в обычной одежде и, видимо, это была начальная репетиция. Некоторые из группы еще толком не знали где или как встать, все еще экспериментируя с позами.

— О, непорочная, проклятья не к лицу вам[16], - проворковал мужчина, беря женщину за руку. Она грубо вырвала ее.

— Порочный дьявол, прочь, не мучай нас.

Вероника узнала голос до того как она узнала говорившую. Это был тот же альт, который она слышала несколько часов назад по телефону. Хотя теперь он доносился с потолка.

— В свой ад благую землю превративший,

Наполнив стоном, криками проклятий,

Коль мерзости свои ты хочешь зреть,

Взгляни, палач, на плод своих усилий,

Скорей взгляните, господа, как язвы

На теле Генриха отверзли вновь уста.

Грейс было почти не узнать, как то изысканно причесанное существо, которое Вероника видела на съемках камер. Теперь на ней были громоздкие, почти мужские джинсы, белый топ и кеды. Ее волосы были убраны в небрежный хвост, лицо не накрашено. Но когда она двигалась, Вероника это видела: та же неторопливая энергия, то же самообладание, с которым она шла через холл отеля на шпильках от Джимми Чу. Она отражала нюансы и подтекст фрагмента в самой глубине сцены.

Пока сцена продолжалась, Грейс сделала шаг к сгорбленному человеку, ее пальцы сжались под подбородком, а потом упали по бокам.

— Бог, разъяривший кровь, отмсти за смерть!

Земля, пригубившая кровь, отмсти за смерть!

Пусть небо молнией сразит его на месте

Или земля пожрет его живьем,

Как эту кровь она пила живую,

Ее ж мясник, ведомый адом, лил.[17]

Она была хороша. Нет, не просто хороша… она была замечательной. Грейс Мэннинг явно была не просто красоткой — она была актрисой. И каждое слово, каждое движение, каждый взмах рассказывали историю.

После того как актеры закончили, Вероника подалась назад пока они расходились. Грейс подняла красную фланелевую рубашку с кресла и повесила ее на плечи.

Ни рваного платья от-кутюр, ни макияжа, ни сумочки от Муавад, подумала Вероника. Или то как она была одета той ночью в «Гранде» было забавой, или же Грейс перешла к радикальной простоте за месяцы после нападения. Вероника знала, что для женщин в порядке вещей становится застенчивыми по поводу своей внешности после нападения. Все это от совершенно бесполезной тенденции мозга обвинять себя: шлюха, прикройся, не привлекай внимания к своему телу, если хочешь остаться непорочной.

— Грейс? Я Вероника, — когда Грейс не пожала ее руку, она ее опустила, — Похоже, шоу будет потрясающим.

Грейс ухмыльнулась.

— Прости, что у нас не было времени показать тебе «Тит Андроник». Там они меня насилуют и отрезают мне язык. Но может это слишком очевидно.

Как театрально, подумала Вероника, но выражение ее лица продолжало оставаться нейтральным. В некоторой степени она почувствовала облегчение. Она боялась увидеть хрупкую девушку всю на нервах, проходящую через эмоциональные последствия насилия — стыд, горе, ужас. Но гнев? Это было проще.

— Не хочешь поговорить в более приватной обстановке?

— Нет, все нормально, — Грейс обвела рукой вокруг, — Все ушли. И в любом случае, все знают что со мной случилось, — она скрестила руки на груди. Бледный белый шрам шел от скулы до губы, изгибаясь там, где ее кожа порвалась под силой ударов. — Так ты здесь, чтобы выяснить, не вру ли я?

— Я здесь, чтобы выяснить, что с тобой случилось, Грейс.

— От имени людей, которые не хотят нести ответственность за свои действия.

Вероника покачала головой.

— Слушай, я знаю, что у тебя нет причин мне доверять. Но чтобы ты знала, я для них не красочный альбом фактов на заказ делаю. Доказательства, которые я найду, они и получат. Все что я хочу, выяснить что случилось той ночью, — она помедлила, наблюдая за выражением лица Грейс.

В первый раз эмоции отразились в глазах Грейс. Она моргнула, посмотрев на ноги на секунду, прежде чем аккуратно опуститься на одно из кресел красного бархата. Вероника тоже села, оставляя между ними пустое сидение, чтобы оставить девушке нужное пространство.

— Что ты хочешь знать? — голос Грейс все еще был ровным, но стал мягче. Может менее враждебным.

Вероника достала тонкий блокнот из кармана куртки и открыла пустую страницу.

— Что ж, давай начнем с того что ты помнишь. Можешь рассказать мне что случилось той ночью?

Слабые складки прорезали ее лоб. Она взглянула на колени, ее руки лежали на бедрах.

— Все возвращается урывками… сложно это упорядочить.

— Просто постарайся — сказала Вероника.

Грейс пожала плечами.

— Хорошо. Я пришла в бар подождать своего парня. Было около 23.00. Я выпила пару мартини, сидела и болтала с Алиссой — барменом. Я ее немного знала. Я там часто бывала.

— О чем вы говорили?

Девушка нахмурилась.

— Не очень помню. Так, болтали. Мы часто говорили о кино, сериалах. Чем-то таком.

— Хорошо. Так ты ждала этого парня…

— Да, он написал мне, что не сможет. Уже было около одиннадцати вечера. Я выпила еще бокал, а потом поднялась идти домой, — она переплела пальцы на коленях, бледным, тугим узлом. Она была неподвижна, когда говорила, но каждый мускул, казалось, был напряжен. — Я помню как прошла через дверь на лестницу… дверь немного застряла и я помню как подумала, что хорошо что нет пожара. Я зашла и начала спускаться. А потом… в моей голове все смешалось. — Грейс замолчала, ее нижняя губа слабо подергивалась, но когда она снова заговорила, ее тон был сухим, — Не знаю где моя память начала исчезать. Как будто ты идешь к стоматологу, и они делают наркоз, а ты даже не понимаешь в какой момент отрубилась. Ты просто приходишь в себя позже, и вроде как помнишь, как стоматолог ходил вокруг тебя, и звук бормашины, и вибрацию в черепе, но хронологически ты это все сложить не можешь.

Вероника кивнула.

— Как ты думаешь, тебя могли накачать в баре, перед тем как ты ушла?

— Нет, я все время сидела прямо напротив бармена, и не разговаривала ни с какими парнями. Все что я говорю, это то, как я захожу на лестницу — мое последнее четкое воспоминание. И долгое время все, что я еще помнила, то что на меня напали. Я помню как что-то меня било снова и снова. Здесь, — она дотронулась до ребер, под грудью, — Здесь. И здесь, — она пробежала рукой по лицу, челюсти и ключице. — Я помню, как услышала, как что-то треснуло и подумала: «Черт! Мой чертов нос». И я знаю, что для тебя это прозвучало легкомысленно, но я помню как думала… «На следующей неделе у меня прослушивание. Как же я сыграю Гедду Габлер со сломанным носом?»

Вероника по своему опыту знала, что это не было легкомысленным, что нельзя было предсказать или контролировать мысли, которые появляются даже в такие моменты, но Грейс продолжала говорить.

— А потом я почувствовала, что что-то давит мне на шею, — длинные, бледные пальцы девушки инстинктивно согнулись вокруг горла, мягко и прикрывающе, хотя они и демонстрировали насилие, — Я не могла дышать. Я царапала что бы это не было и чувствовала как мои ногти за что-то цепляются. Тогда я и поняла, что он меня душит. Он тряс меня. Моя голова несколько раз обо что-то ударилась.

Она подняла глаза. Ее взгляд был ясным, выражение лица вежливым. Было бы легко спутать это с безразличием, Вероника полагала что так и подумали помощники шерифа, но Вероника видела кое-что еще. Она видела лицо девушки, разрушенной насилием и которая потом собрала себя воедино просто силой воли. Она видела девушку, отказывающую истории, рассказанной снова и снова, ранить ее еще раз.

— Когда я очнулась, я была в больнице, — продолжала Грейс, — Все еще было как в тумане, они мне вкололи много обезболивающих. У меня было сотрясение и много сломанных костей. И он так повредил мое горло, что я не могла говорить. Почему-то я вбила себе в голову, что я останусь немой до конца жизни. Я не могла бороться с этим страхом, даже после того как доктора сказали мне, что я смогу говорить спустя пару дней.

Все это звучало правдиво — ужас, проницательность и онемение от того, что все отняли у нее за какой-то момент. Ее тело. Ее ощущение безопасности. Ее голос.

— Долгое время я не могла вспомнить лицо парня. Оно было этим ужасным смазанным изображением, застрявшим у меня в мозгу. И кошмары продолжались. Я просыпалась от крика. Мои соседи однажды вызвали полицию, так я сильно кричала, они думали что меня убивают в кровати, — она безрадостно усмехнулась, — В любом случае, спустя пару недель я просто… я, наконец, снова увидела его лицо, во сне. И я проснулась и я знала, что это реально, что я могу его опознать. Мой врач сказал, что это бывает довольно часто в таких случаях. Иногда, чтобы информация обработалась, требуется время. Так что я позвонила в полицию. Я его описала. Они попросили меня прийти и посмотреть какие-то фото и… и он был там, — она сильно сглотнула, ее пальцы сжались. — Прямо в пачке фотографий. Мигель Рамирез. Парень, который меня изнасиловал.

— К тебе тогда еще что-то вернулось? Вроде того как он вывел тебя из здания?

— Нет. Наверное, в тот момент я была без сознания.

Вероника нахмурилась.

— Грейс, ты сказала, что часто бывала в «Гранде». Ты когда-нибудь замечала Рамиреза до той ночи? Он когда-то пытался с тобой заговорить?

Она снова покачала головой.

— Нет. В смысле, большую часть времени я проводила в баре или в номере. Не думаю, что столкнулась с парнем из прачечной в коридоре.

— О? Ты часто ночевала в отеле? — Вероника приподняла бровь. — Довольно шикарное место для студентки.

— О, а что этого нет в моем деле? — Грейс спросила с насмешкой, — Я думала, ты в курсе. У меня был женатый парень. Мы там встречались. Копы так часто меня спрашивали насчет него, что я думала, там это будет написано жирным шрифтом.

На самом деле, так и было, но Вероника не попалась на удочку.

— Могу я спросить, почему той ночью ты пошла по лестнице? — спросила Вероника — Четырнадцать этажей на шпильках? Должны быть тренировки полегче.

— Я всегда снимала туфли. Иначе, я бы сломала лодыжку. — Грейс пожала плечами. — Мой парень был слегка параноиком. Не хотел, чтобы камера в лифте записала на каком этаже я вышла, потому что кто-то мог бы связать это с ним.

— Но ты сказала, что той ночью он не пришел.

— Да. Не помню, почему именно я так сделала той ночью, но это вошло в привычку. Я почти никогда не спускалась на лифте. — Грейс поковыряла ноготь.

Вероника набросала повторно максимально секретно: «парень» в блокноте.

— Слушай, я понимаю, почему ты не хотела полиции говорить о том кто твой парень. Но если мы собираемся выяснить что конкретно случилось той ночью, мне правда нужно…

— Нет, — голос Грейс был резким. Вероника подняла взгляд и не была удивлена увидеть, что ее глаза сузились и подбородок воинственно задрался. — Нет причин с ним говорить. Его там той ночью не было… он не причастен.

— Я тебе верю, — Вероника посмотрела прямо на нее, пытаясь показаться искренней, хотя не была уверена, что она думает по этому поводу, — Но это укрепит твое дело против «Гранда», если мы точно сумеем доказать, что он не причастен.

— Как только они узнают его имя, дело станет достоянием прессы о сексе. Он станет развратным извращенцем, а я шлюхой. Они используют это, чтобы навредить мне.

— Они и так это сделают — сказала Вероника.

— И ты на них работаешь. Ощущения приятные?

Вероника ждала этого выпада как только Грейс села, так бы сказала она, если бы ситуация была обратной.

— Когда дело отправится в суд, Грейс, адвокаты «Гранда» узнают его имя, так или иначе, — сказала Вероника, — И да, они сделают все что могут, чтобы навредить тебе, не смотря на мое отношение к ситуации. Ты должна быть к этому готова.

Грейс долго на нее смотрела.

— Дело не попадет в суд, Вероника. Ты знаешь также хорошо, как и я, что они пойдут на компромисс. Слушай, они наняли иммигранта без документов, который оказался насильником. Они не правы… и они не будут испытывать удачу в суде.

— Ты все еще встречаешься с ним? С парнем, я имею в виду.

Грейс помедлила.

— Наши отношения были в основном физическими. В смысле, он мне правда нравился. И я ему. Но он не водил меня на свидания или что-то такое. После случившегося, я была… не так заинтересована в сексе. Так что мы расстались.

Не совсем сказочный роман, подумала Вероника.

— Это было взаимно, — добавила Грейс немного защищаясь, вероятно понимая ход мыслей Вероники. — А не то, что он подумал, что я порченый товар и выкинул меня. Я знала, что мне нужен шанс собраться, и у нас были не такие отношения. Но это не значит, что я готова швырять его на растерзание шакалам. У него есть дети, ради всего святого. Я не хочу, чтобы они слышали о чем-то подобном.

Грейс снова посмотрела на колени. Шрам на щеке был еле заметен. На сцене, под макияжем, никто не заметит. Но вблизи, он был похож на тонкий, бледный знак вопроса.

— Я просто хотела, чтобы все закончилось. Медицинские счета, счета за терапию… они все копятся и выступления едва покрывают верхушку моих долгов. Не знаю откуда я возьму деньги на обучение в следующем семестре, — она закусила губу, — Херст — первое место, где я ощутила себя на месте. Я не знаю, что мне делать, если мне придется уйти. Если я выиграю этот иск, я смогу… правда двигаться дальше. «Нептун Гранд» отнял что-то у меня. Я просто хочу это вернуть.

Вероника на какое-то время отвернулась к сцене, откидываясь на красное кресло. С этого угла она могла видеть небольшие крестики из светящейся в темноте ленты, которую актеры использовали для пометок и простые деревянные блоки, которые ставились во время постройки декораций.

— Я помню тебя, знаешь.

Ее голова повернулась к Грейс. Ее руки были крепко сжаты на коленях.

Вероника медленно кивнула.

— Я не была уверена, вспомнишь ли.

— Да. Ты и Дункан Кейн, — выражение лица девушки было нечитаемым. Ее губы слегка улыбались, но ее глаза были пустыми и скрытными. — Большие, плохие похитители ребенка.

— Я к этому не имею никакого отношения — сказала Вероника, рефлекторно солгав.

Странная улыбка Грейс не исчезла.

— Знаешь, какое-то время я думала, что вы вернетесь за мной. Я представляла это, когда засыпала в закутке. Я так ясно могла это видеть. Ты бы открыла шкаф, как раньше, сначала я бы не смогла разглядеть твое лицо, потому что я очень долго сидела в темноте. Ты бы просто была темным силуэтом. Но потом я бы увидела твою руку, протянутую ко мне. Если бы я просто смогла дотянуться… просто схватить ее… я бы была свободна. Я бы убежала куда-то, где жили Фейт и Дункан. — она пожала плечами — Я думала, ты была настоящим героем.

Слова ударили, запрещенный прием, который сначала вызывает боль, потом возникает мощный импульс нанести ответный удар. Она никогда не переоценивала героев, не ее работой было всех спасать. И говоря формально, она сделала что могла для Грейс, она сказала Дэну Лэмбу что она видела в том доме, предполагая что он передаст информацию в службу защиты детей. Надеясь, что кто-то что-то сделает. Она помогла Дункану забрать ребенка только потому, что он был его и потому что Мэг умоляла ее на смертном одре убедиться, что ее родители не получат опеку. Но что еще она могла сделать для Грейс?

Правда, Вероника? Ты совсем ничего не смогла придумать для нее? Со всей твоей предполагаемой изобретательностью, твоим желанием видеть правила совсем необязательными?

Какое-то время она не могла говорить.

— Я знаю, что у тебя нет причин мне доверять, Грейс, — сказала она наконец. — Я знаю, что работаю на другую команду. Но я хочу поймать парня, который сделал это с тобой.

— Ерунда. Ты хочешь доказать, что я лгунья и чтобы это сошло с рук «Нептун Гранд».

— Грейс, я хотела бы чтобы это можно было сказать и не звучать как дрянь… но мне заплатят в любом случае, — сказала Вероника, пожимая плечами, — Так что можем мы на какое-то время оставить мои корыстные побуждения? Слушай, я видела твои фото после нападения. Тебе стоит поверить, что я хочу видеть как парень, который это сделал, страдает, — она вытащила визитку из бумажника и отдала ее Грейс. — Звони мне в любое время, днем и ночью, если ты еще что-то захочешь мне рассказать.

Грейс опустила взгляд на визитку, явно со скептицизмом, но кивнула и положила ее в карман. Ее голос был эмоциональным и звенящим, когда она заговорила.

— Слыхала я, что скорбь смягчает дух

И делает его пугливым, слабым.

Довольно слез, подумаем о мести![18]

Вероника не была уверена откуда цитата, но она точно знала, что она значит. Ты становишься жестче. Ты становишься уравновешенней.

Становишься жестче. Если бы в «Марс Инвестигейшенс» потрудились составить список их «Основных ценностей», то это было бы в первой пятерке.

ГЛАВА 10

— Мисс Ландроз готова вас принять.

Вероника встала с плюшевого серого дивана и улыбнулась женщине за столом. С ее встречи с Грейс Мэннинг прошло где-то сорок минут. А теперь было кое-что совсем другое.

— Фантастика, — сказала она, стараясь подавить иронию.

Ее шаги не издали ни звука на толстом ковре. В приемной была какая-то приглушенная тишина, которая бывает только в офисах и университетских библиотеках, воздух был разряжен, и разговоров и звуков повседневной жизни слышно не было. Она толкнула одну часть тяжелых двойных дубовых дверей и зашла в кабинет одного из самых могущественных людей в Нептуне.

Вероника не приняла за должное согласие Петры поговорить с ней. Последний раз, когда они вместе работали, Петра убедилась, что у Вероники было все что нужно, чтобы раскрыть дело. Но в этот раз, бизнес Петры обвиняли в нарушениях. И хотя это были страховые агенты Петры, которые наняли Веронику, она не рассчитывала на то же обращение.

Называть комнату, в которую вошла Вероника, кабинетом было почти глупо. У Вероники был кабинет, у нее был стол, стул и растение. Это? Это был рабочий кабинет. Библиотека. Даже тронный зал. Пол был мозаикой из красного дерева. Темно-зеленые портьеры свисали с окон во всю стену, и Вероника не была слишком уверена, но она бы поспорила, что большая картина отдыхающей женщины была написана Матиссом. Французская хрустальная люстра свисала с лепного потолка, образуя на полу радугу.

Петра Ландроз сидела за огромным деревянным столом. Ее темные волосы были просто заколоты и очки для чтения сидели на кончике ее носа. Не смотря на то какой прилежной она выглядела, нельзя было отрицать, что Петра Ландроз была красоткой. В молодости она была супермоделью. Вероника смутно помнила выпуск Sports Illustrated с разворотом купальников, который занимал почетное место в шкафчике Логана в школе. Десять коротких лет после прогулки в сером сетчатом бикини по пляжам Сен-Люсии, и Петра владела «Нептун Гранд» вместе с постоянно растущими ресторанами и ночными клубами. Она была главой ТПП, и отчасти ее влиянием Дэн Лэмб держался на месте, не потому что она уважала его или он ей нравился, а потому что он был полезным. Скептики не брали ее в расчет на свой страх и риск.

Она подняла взгляд, когда Вероника тихо закрыла дверь.

— Мисс Марс. Мы снова встретились.

— Спасибо, что уделили мне время, мисс Ландроз.

— Конечно. Я бы хотела в этом разобраться, как и остальные. — Петра указала на небольшой бар у стены — Могу я предложить вам что-то выпить?

— Спасибо, но нет. Не нужно, — Вероника села, просматривая свой блокнот, — Я только что была на встрече с Грейс Мэннинг.

Петра медленно кивнула, снимая очки.

— И вы узнали что-то, что поможет делу?

— Пока не знаю, — она встретила взгляд женщины и нахмурилась, — Вы кажетесь ужасающе спокойной для женщины, которой выдвинули иск на три миллиона долларов.

Петра отмахнулась.

— Вот почему я застрахована, — ее улыбка стала шире от выражения лица Вероники, — Вы представляете сколько исков каждый год против нас возбуждают, Вероника? Каждый раз, когда кто-то поскальзывается на ковре или теряет сережку. Каждый раз, когда кто-то просыпает и пропускает встречу или рейс. Мне угрожали не раз за уничтожение их или их браков, после того как становилось известно, что здесь была измена, — она покачала головой, — Для меня это очередной рабочий день.

Давление Вероники подскочило, но она сохранила самообладание.

— Произошло изнасилование. В этом разница, — сказала она, ее голос был спокоен.

Улыбка Петры исчезла. На какой-то момент она стала мрачной.

— Это ужасно. То, что произошло с этой девушкой. Я этого не отрицаю. Что касается ответственности отеля, это решать адвокатам и страховщикам.

Вероника покачала головой.

— Вы не думаете, что пресса ополчится на вас, если узнает, что кого-то изнасиловал ваш рабочий на территории отеля?

— Если мы договоримся, то в договоре будет пункт о неразглашении. Если же мы пойдем в суд, мы будем уверены, что можем победить. — Петра стучала ручкой по столу, — Не то чтобы я не беспокоилась о преступлении в моем отеле. Но я думаю, вы понимаете — деловая сторона этого вопроса будет решаться так бесстрастно, как возможно.

Вероника сидела с безразличным видом напротив женщины. Эта женщина больше была известна за ее проход по подиуму в бюстгальтере с сапфирами за двенадцать миллионов долларов, но вот она преподает Веронике урок в политике Макиавелли.

Петра, кажется, догадалась о чем она думает. Она положила ручку и переплела перед собой пальцы.

— Так чем я могу вам помочь, мисс Марс?

— Я бы хотела получить список всех, кто той ночью тут останавливался, для начала.

Петра нетерпеливо выдохнула.

— Той ночью у нас было почти шестьсот гостей. Я сомневаюсь, что вы сможете сузить круг.

— Нет… но если у нас появится зацепка, я хочу доступ к этой информации, чтобы я сама могла ее проверить.

Глаза Петры сузились.

— Вы же не собираетесь преследовать моих гостей, не так ли?

— Я не собираюсь обзванивать шестьсот человек, если вы об этом, — Вероника откинулась на кресле и сложила руки, — Послушайте, я не планирую ни с кем говорить, если смогу. Я просто хочу убедиться в том, кто тут был той ночью.

— Полагаю, это разумно, — сказала Петра, — Хорошо. Поговорите с Глейдис когда будете уходить, она даст вам список. Что-то еще?

— Что вы можете рассказать мне о Мигеле Рамирезе? — спросила Вероника.

Петра пожала плечами.

— Я его никогда не встречала. Он был одним из шести, которых поймали как нелегалов, все остальные были уборщиками. Я уволила двоих людей из кадров за это. «Гранд» всегда придерживался политики не нанимать нелегалов.

По крайней мере, уверена, что у вас строгая политика о том, чтобы не попасться, подумала Вероника.

— Не всплыли ли против него какие-то другие жалобы?

— Я не в курсе. Опять же, со времен рейда, весь персонал молчит. Никто не говорит, департамент шерифа уже крутился вокруг, пытался выведать у них информацию.

— Ничто так не радует бесправную группу, как вооруженные люди в форме, — сказала Вероника, — Не возражаете, если я попытаю удачу?

— Конечно. Глейдис может выдать вам ключ для служебного коридора.

На этом вопросы закончились. Вероника закрыла блокнот и положила его в сумочку. Потом она помедлила, снова посмотрев на женщину на другом конце огромного стола. Перед ней лежала сложенная газета, Дэн Лэмб искоса поглядывал с фото. Челюсть Вероники напряглась.

— Все еще голосуете за шерифа Лэмба на выборах?

Петра выглядела довольной.

— А какой еще выбор?

За пределами кабинета, Вероника остановилась у стола секретаря. На табличке в углу было написано Глейдис Корриган. Женщина за столом была низкой и почтенной, ее рыжие волосы были уложены в жесткий боб. Она улыбнулась Веронике поверх монитора.

— Мисс Ландроз сказала, что вы хотели список гостей от 6 марта. У вас есть флешка?

У Вероники не было времени задуматься о том какая тайная бюрократическая магия так быстро доставила сообщение. Она порылась в сумке, нашла флешку, которую всегда носила с собой и передала ее. Вероника смотрела, как пальцы женщины летают над клавиатурой, вводя свой пароль, чтобы войти в базу. Секундой позже, флешка вернулась к Веронике.

— Спасибо, — она положила флешку в сумочку, — Я также думала, не можете ли вы узнать кто работал в баре той ночью?

— Конечно — еще звук клавиатуры. Она замерла. — Похоже, это была Алисса Уинчелл.

По крайней мере, эта часть истории Грейс подтвердилась.

— Она не работает сегодня, да?

— Нет, мэм, но я могу дать вам ее номер.

Вероника записала номер в блокнот, на всякий случай. Хотя лучше будет вернуться и поговорить с ней тут, в месте, где все произошло. Иногда воспоминания были сильнее на месте преступления.

— И вы также хотели поговорить с работниками прачечной? — Глейдис наклонила голову. — Про Мигеля Рамиреза?

Вероника моргнула.

— Вы его знали?

Глейдис печально кивнула.

— Мы оба ходили в одну церковь. Милый, милый молодой человек. Мне просто не верится, что он мог такое сделать… в чем они его обвиняют.

— Вы видели его на работе?

Она выглядела слегка шокированной.

— Конечно нет. Работники прачечной находятся в подвале. Я туда не спускаюсь, — она передала Веронике белую пластиковую карточку, — С помощью этого вы пройдете в рабочий лифт. Прачечная вниз по коридору, когда выйдете из него.

Если Мигель Рамирез был насильником, его бы вряд ли назвала «милым, милым молодым человеком» знакомая, которая отказывалась в это верить. Все-таки Вероника мысленно поставила галочку, когда ждала у лифта. По крайней мере, теперь она знала о нем кое-что еще. Монстр или нет, он очаровывал дам в церкви.

Вместо того, чтобы направиться сразу в прачечную, она проехала на лифте с третьего административного этажа в бар. Она замерла, осматривая тихий бар — был поздний вечер, все еще рано для счастливых часов — затем прошла на лестницу. Она хотела пройти по лестнице с крыши до подвала, чтобы восстановить шаги Грейс насколько это было возможно. Она медленно спускалась по ступеням, осматривая пол и стены. Она не ожидала увидеть какие-то признаки борьбы, Бандрик и Фосс проверили лестницу на следы крови несколько месяцев назад и ничего не нашли, но стоило быть на стороже, на всякий случай.

Лестница почему-то смотрелась одновременно сюрреалистично и утилитарно, мутный свет, все звуки отеля заглушались, а ее шаги отдавались эхом по коридору. Было легко представить тут Грейс Мэннинг с ней, впереди на один-два пролета, встречающую неожиданное несчастье. Вероника ускорила шаг, ей не терпелось дойти до конца.

Она не встретила ни души, пока не добралась до четвертого этажа, тогда она уловила запах сигареты. Она перегнулась через перила и увидела двоих мужчин в уборочной форме, курящих сигарету и разговаривающих на испанском, несколькими этажами ниже. Хотя они и говорили тихо, их разговор странно отражался от стен, создавая иллюзию, что они были гораздо ближе. Когда они ее заметили, они быстро затушили сигарету и замолчали, хотя и не ушли. Ей пришлось протискиваться между ними, чтобы пройти.

Никаких камер на лестнице. И, кажется, работники об этом знают.

Наконец, она дошла до конца. Она вытащила карту, которую ей дала Глейдис, и прошла в дверь, на которой было написано «Только для сотрудников».

Служебный коридор был длинным и без окон. Люминесцентное освещение было на потолке. За одной дверью была большая комната отдыха для персонала, с торговыми автоматами и потертой мебелью. Когда Вероника туда заглянула, там была одна женщина в уборочной форме, растянувшаяся на диване с газетой на лице. Несколько рабочих, большинство латиноамериканцев, прошли мимо нее по коридору, но никто особого внимания на нее не обратил.

Прачечная обнаружилась за двойными раскачивающимися дверями. Когда Вероника зашла, на нее тут же обрушился поток горячего воздуха. Машины рычали и свистящие звуки заполнили пространство. Тут было пять работников, все в красных футболках, с логотипом отеля на нагрудном кармане. Одна женщина с широкой грудью закинула кипу простыней в стиральную машину. У большого стола работали мужчина с женщиной, складывая чистое постельное белье. Еще две женщины стояли у места, окруженного мешками с одеждой, с разглаженными костюмами. Большинство стен покрывали полки с отглаженным бельем и полотенцами.

Когда она зашла дальше в комнату, она увидела ряд колесных контейнеров для белья. Она остановилась, чтобы оглядеть их. Точно бы хватило место для тела, особенно для такого маленького как у Грейс. Но я все еще не понимаю, как он вывез ее за пределы здания, и не попал на камеры.

Женщина, которая стирала, первая заметила Веронику. Она была не выше Вероники, но она была коренастой, ее тело было плотным и мускулистым. Она подошла с подозрительным выражением лица, утирая пот со лба.

— Здравствуйте, — сказала Вероника на испанском. — Меня зовут Вероника Марс. Вы говорите по-английски?

— Немного, — ответила женщина. Ее акцент был приличным, но она тщательно произносила слова. Она ждала с нечитаемым выражением лица.

Вероника быстро рассмотрела свои варианты. Их было немного. Любой, кто знал Мигеля Рамиреза, не захотел бы обсуждать его с бойкой американской блондинкой, которую они не знали, особенно после рейда. Служба по депортации пугала людей, а испуганные люди не говорили. Но ей нужно постараться.

— Я работаю на страховую фирму отеля, — сказала она, сознательно избегая слово «расследование». — Я стараюсь найти любую информацию про человека по имени Мигель Рамирез. Он работал тут еще несколько месяцев назад. Вы его помните?

От упоминания этого имени, в комнате что-то изменилось. Работники остановились и посмотрели на нее.

Женщина переминалась с ноги на ногу.

— Я не помню.

Вероника кивнула.

— Пожалуйста, сеньора, могу я узнать, сколько вы работаете на «Нептун Гранд»?

— Шесть лет, — сказала она. — Все легально.

— Так что вы были тут, когда тут же работал мистер Рамирез?

— Не помню, — снова сказала она, ее выражение лица не изменилось.

Вероника беспомощно осмотрела комнату.

— Я не пытаюсь никому доставить неприятности. Мне просто нужно знать о нем больше информации. Здесь кто-то может мне помочь?

Какое-то время женщина смотрела на нее не моргая.

— Никто его не помнит. Он не был одним из нас.

Вероника медленно кивнула. Было очевидно, что разговор закончен.

— Понятно. Большое спасибо за ваше время, — она повернулась и ушла, чувствуя на себе их взгляд. Не было смысла продолжать расспросы. Если коллеги Рамиреза что-то знали про нападение, они не собирались делиться этим с ней. Ей придется найти другой способ.

ГЛАВА 11

Когда в понедельник днем Кит открыл дверь салона красоты, одинокий колокольчик, висевший на ручке, звякнул о стекло. Маленький салон занимал место в торговом центре в нескольких кварталах от «Камелота». Название заведения было написано розовой краской на окне.

Кто-то когда-то пытался сделать это место элегантным, но сейчас розовые стены были сероватыми от многолетних касаний рук. Выцветшие фото устаревших причесок висели на зеркалах, вместе с десятками блестящих бабочек, чьи усики были погнуты и сломаны. В салоне было три кресла, но занято было одно. Женщина средних лет сидела в кресле в фиолетовой пелерине. Рядом с ней стояла высокая, тонкая женщина, ее волосы были уложены в экстравагантный начес.

Парикмахер подняла взгляд, когда услышала колокольчик.

— Сейчас подойду, дорогой — ее голос был мягким и немного скрипучим.

— Конечно. Не торопитесь. — Кит притворился, что смотрит в телефон, пока женщина в кресле продолжила свою историю о новой подружке ее бывшего мужа.

— Он попробовал с ней суши. Суши. Когда мы были вместе, он даже хлеб новый есть не хотел.

Парикмахер издавала в ответ звуки, качая головой пока работала. Кит заметил, что она была моложе, чем он изначально думал — может ей было чуть за тридцать. Ее лицо покрывал толстый слой макияжа, но он не мог совсем скрыть шрамы на щеках. Хотя ее пальцы были длинными и чистыми, ее ногти пострижены и выкрашены в жемчужно-синий.

Кит подумал, что сейчас она не потребляет. Если бы потребляла, эти ногти были бы обгрызены. Но она все еще выглядела изможденной и опустошенной как наркоман, подсевший на мет.

— Хорошо, Карла, присядь вон там, — она постучала рукой по ручке древнего на вид кресла под сушилкой напротив ее места. Старшая женщина пересела, и фен подул горячим воздухом на ее голову. — Я посмотрю этого джентльмена. Не похоже, что это займет много времени. Хотите немного подравнять? — она подмигнула Киту.

Он усмехнулся, держа руки в карманах, ожидая, когда женщина сядет так, чтобы не слышать их разговора.

— Так чем могу помочь? — женщина взяла метлу и стала выметать волосы из-под кресла.

— Вы Кейси Рорк?

Она застыла на секунду.

— Да, это я. И кто спрашивает?

Он поднял руки в умиротворяющем жесте. Посмотрев на Карлу и убедившись, что она поглощена чтением журнала, а фен громко гудит, он заговорил тихим, спокойным голосом.

— Мисс Рорк, я Кит Марс. Я частный сыщик. Простите, что беспокою вас на работе, но я надеялся задать вам пару вопросов.

Ее выражение лица стало скрытным.

— О чем?

— Я уверен, вы слышали про иск против департамента шерифа, в котором их обвиняют в подкидывании улик, чтобы повысить число арестов.

Она покачала головой.

— Ничего такого не слышала.

Он опустил взгляд, переминаясь с ноги на ногу. Он был крепким мужчиной, но с годами он научился превращаться в менее внушительную фигуру, когда ему нужно было чтобы кто-то расслабился. Плечи и живот расслаблены, пальцы засунуты в передние карманы, голос с нотками Энди Гриффита, без сельских наречий.

— Что ж, если не путаю, в августе 2012 года вас остановили за превышение скорости. Помощник шерифа Дуглас Харлон обыскал вашу машину и нашел три грамма метамфетамина в бардачке. Из того что я слышал, вы больше недели отрицали что это ваше, потом поменяли свои показания и признали себя виновной.

Лицо Кейси ожесточилось.

— Хорошо, я наркоманка. И что?

— Не думаю, что мет был вашим, — спокойно сказал он. — Думаю, помощник Харлон подкинул его в вашу машину, потому что у вас уже был привод и потому что той ночью ему нужно было кого-то арестовать.

Ее пальцы сжались вокруг метлы.

— Вы не знаете о чем говорите.

— Я знаю, что 21 августа вы звонили в Американский союз гражданских свобод. Вы сказали волонтеру, что вы не употребляли восемь месяцев, когда копы нашли тот мет.

Она пожала плечами.

— Я не хотела в тюрьму, — она подалась к нему — Вы раньше не встречали зависимых? Мы лжецы.

Кит и бровью не повел.

— Дуг Харлон приехал на место преступления, когда подстрелили моего клиента. К моменту приезда подмоги, он убедился, что в руке пострадавшего будет «глок». И вас с такими историями не два человека.

— Да, но это все что у вас есть. Куча историй, — она покачала головой, — А знаете что у меня? Трое детей, которых мне недавно вернули. У вас есть дети?

— Дочь.

— Что ж, представьте, что ее у вас кто-то заберет, — ее голос был похож на стекло, чистый и резкий. — Просто на секунду представьте, что у вас есть выбор. Что вы можете промолчать и может быть вам вернут детей, а можете расшевелить гнездо и все потерять. Подумайте об этом, прежде чем спрашивать меня о других историях, которые вы слышали.

Она присела с совком и ловко собрала остатки волос. Потом встала и посмотрела ему в глаза.

— А теперь, если позволите, у меня много работы.

Сидя в машине, Кит сначала собрался с мыслями, а потом завел ее. Готовясь к суду над Элаем, он нашел десятки людей, желающих дать показания про подкинутые улики. Но для укрепления гражданского иска, он хотел убедиться, что может показать, что помощник Харлон, офицер, который арестовал Элая, был частью сговора. Пока ему не везло, Кейси Рорк была третей за утро, и они все прошли примерно одинаково. Лоуренс «Дак» Гиббс, бывший поставщик героина и мелкий бандит, выпустил двух питбулей во двор, когда увидел Кита у ворот. Через бешеный лай собак он прокричал, что «он не крыса». А Бенджи Сароян, один из городских бездомных, начал плакать в середине речи Кита и отказался отвечать на вопросы, хотя он довольно быстро ухватил у Кита протянутую двадцатку.

Это не имело значения, свидетелей хватало. И они все равно пытались показать организованную коррупцию, а не просто грязного на руку помощника Харлона. Он думал, что им хватит показаний и так, независимо от жертв Харлона. Но ему было тяжело видеть сколько людей все еще боялись. Это значило, что не смотря ни на что, департамент шерифа обращался с низшим классом как хотел.

Он осмотрел улицу. Пока никаких грузовиков. И ему еще сегодня надо поговорить с тремя людьми. Он повернул ключ зажигания и скользнул в поток движения.

ГЛАВА 12

Когда будильник Вероники просигналил в семь утра в воскресенье, Логан уже встал, его часть кровати была пуста. Она села среди измятых простыней и осмотрелась.

В школе, единственным, что могло рано вытащить его из кровати, был серфинг. С тех пор как он вернулся из рейса, он почти каждое утро вставал раньше нее, иногда уходя на пляж с Диком Касабланкасом, но чаще всего просто готовя завтрак или уходя на пробежку. Как будто он повзрослел или что-то такое. Странно.

Какое-то время она думала просто лечь обратно и заснуть. Она все неделю плохо спала, что было нормально, когда у нее было дело с таким количеством деталей и тупиками. Ее мозг просто не унимался.

Вот поэтому ты и не можешь вернуться в кровать, помнишь? Тебе надо работать. И если ты не поторопишься, ты опоздаешь в церковь.

Глейдис Корриган сказала, что они с Мигелем Рамирезом ходили в церковь святой Марии. Это было авантюрой. Она ожидала той же реакции, что и в прачечной. Но если ей повезет, другие прихожане могут его вспомнить. Если ей очень повезет, они не откажутся поговорить.

Она сходила в душ, заколола волосы и надела розовую юбку в цветочек и белую приталенную блузу. Потом она открыла дверь спальной и вышла.

Из гостиной доносился женский голос с акцентом. Она остановился в дверях и нахмурилась.

— Моташарефон бемарефатек, — голос замолк. — Приятно познакомиться мужчине. Моташарефатун бемарефатек, — последовала еще одна пауза. — Приятно познакомиться женщине.

Вероника выглянула в гостиную. Логан сидел за столом, рядом с ним на тарелке лежал надкусанный бублик. Он смотрел в ноутбук. На экране темноволосая женщина говорила медленно и четко, когда под ней появлялись арабские буквы.

— Сабах аль хаир. Доброе утро. Масаа аль хаир. Добрый вечер.

— Сабах аль хаир, — повторила Вероника.

— Сабах ан нур, — сказал Логан, робко улыбаясь и закрывая ноутбук. Он уже был одет в джинсы и футболку с надписью «Собственность ВМФ США». — Разве ты не прекрасна этим утром?

— Ради Иисуса приходится, — сказала она, наклоняясь чтобы поцеловать его в щеку. — Еще даже нет восьми утра. Ты уже встал, сходил за бубликами и учишь иностранный язык, пока всходит солнце? Кто ты и где мой парень?

— Я практикуюсь перед тем, когда ты наконец добьешься своего по поводу того щенка, — сказал он. — Мы оба знаем, кто будет вставать с кровати и выводить его погулять, — он прошел на кухню и взял мешочек из хлебницы. — У меня есть с черникой, с кунжутом и простые. Выбирай.

Вероника поерзала на месте и заговорила с еврейским акцентом.

— Три года я жила в Нью-Йорке… Три! Я знаю толк в бубликах, бабулечка. А теперь ты хочешь, чтобы я ела этот американский мусор?

— Тогда с кунжутом, с дополнительным сыром, — он взял нож для хлеба и разрезал бублик, потом вставил его в тостер.

Она села на стул, на котором он сидел до этого, открыв его компьютер. Урок автоматически остановился в середине предложения, когда он закрыл крышку.

— Зачем тебе арабский? Тебя же не завербовали на Ближнем Востоке и ты мне забыл об этом сказать? Какие-то поношенные ковры, которые мне не стоит отдавать на благотворительность?

Логан прищурился.

— Я не питаю никаких чувств, которые должны беспокоить тебя или мою Родину, к которой я все также совершенно лоялен. Но по велению Аллаха, Великий Сатана Хулу Плюс скоро заплатит за блокировку пятого сезона «Спецагента Арчера» в Ираке.

Логан улыбнулся и пожал плечами.

— Просто развлекаюсь. Мой командир сказал, что мне стоит подумать о том, чтобы его поизучать. Может оказаться полезным, знаешь?

Она нахмурилась, когда он поставил перед ней чашку с кофе.

— Это забавно. Не думала, что они говорят на арабском в Сан-Диего.

— Ты не часто заказываешь шаверму, да? Мне нужен лаваш хрустящий, но влажный внутри, мясо тонко порезанное, никаких баклажанов. Много соуса и свежие дольки лимона на одной стороне, — он пожал плечами. — Тяжеловато все это объяснить без слов.

Она не ответила. Назначение Логана на берегу должно было продлиться еще год, и она надеялась, что его флотилия вернется из Персидского залива к тому времени. Если он пытался учить арабский, это значило, что он планировал, или ожидал, остаться в зоне военных действий.

И что огорчало ее еще больше, чем новость сама по себе, так это элемент сюрприза. Возможность, что она не так поняла его намерения. Что у них всегда могут быть совершенно разные взгляды на будущее.

Она открыла рот, чтобы поспорить, а потом закрыла. Она правда хочет начать ссору в мирное утро воскресенья? Или она просто хочет откусить кусок от бублика, который правда так же хорош, как и в Нью-Йорке, который ей дал ее парень. Насладиться его видом, подтянутым и спортивным, в солнечном свете?

— Спасибо — сказала она, отпивая кофе.

Он улыбнулся.

— Аль афв.

* * *

Церковь была внушительным романским собором в Старом Городе, рядом с парком Основателя. Вероника как раз приехала, когда часы громко пробили девять утра. Она присоединилась к толпе, идущей к двойным дверям, и постаралась смешаться.

Ее глазам понадобилось время, чтобы приспособиться к католическому мраку. Круги красного, синего и зеленого отражались на впалом нефе от массивных окон. Высокие органные трубы торчали за алтарем, задрапированным белой тканью. Она заметила, что большинство людей перед ней опускают пальцы в чашу со святой водой в форме ракушки, но она решила пропустить этот конкретный обряд. Если я загорюсь, это точно разрушит мое прикрытие.

Она села на одну из скамеек сзади и посмотрела на толпящихся прихожан. Молодые семьи загоняли детей и успокаивали нервных младенцев. Три очень старых женщины, двое с тростями, нетвердо шли к передней части церкви, кланяясь алтарю, прежде чем сесть. Мужчина в свитере с ромбами громко рассмеялся, потом его жена его успокоила.

Она немного оторопела, когда увидела Лиама Фицпатрика, который явно был не в своей тарелке в рубашке и галстуке. Теперь его лицо было в рытвинах и шрамах, время и криминальная жизнь взяли свое. Он как обычно был окружен кузенами и братьями. Вероника узнала Дэнни Бойда, грубого кузена Лиама и Киэрэн Фицпатрик, которая была на третьем курсе, когда Вероника училась на первом в «Нептун Хай». Боевые Фицпатрики были наиболее известной криминальной семьей в Нептуне, хотя их влияние таяло. Они казались почти тихими сейчас, по сравнению с дикостью, которая творилась в 145 километрах к югу, в Тихуане. Согласно Киту, Лиаму удалось не сесть в тюрьму за последние десять лет только потому, что он сдавал волкам все больше и больше своих пешек. Его даже байкеры больше не боялись.

Веронику отвлек знакомый голос. Она повернулась в другую сторону прохода. Немного позади она увидела короткие рыжие волосы, по которым она опознала Глейдис Корриган. Женщина помоложе, с песчаными кудрями, сидела рядом с ней, дочь, возможно племянница.

Без предупреждения орган издал несколько помпезных звуков. Прихожане поднялись одним скользящим движением, и ей стало ничего не видно. Она тоже встала, на долю секунды позже. Потом они все стали петь.

— Непорочная Мария, мы воспеваем тебя. Ты царствуешь сейчас на небесах с Иисусом, Королем нашим. Славься, славься, славься Мария…

Рядом с ней, крошечная, на вид высохшая женщина в бледно-розовом костюме, наклонилась, держа текст гимна так, чтобы Вероника могла видеть слова. Вероника благодарно ей улыбнулась и присоединилась.

Отец Патрик Фицпатрик — еще один брат Лиама — прошел по проходу в изумрудно-зеленом облачении. Румяный и с бычьей шеей, он больше походил на того, кто бы хорошо смотрелся на барном стуле в баре «Река Стикс», нежели в ризнице. Но насколько Вероника знала, он правда жил честно. Она подумала, чем же отличалось его воспитание.

Когда он взошел на возвышение, толпа села.

— Да прибудет с вами Господь — раздался его голос с нефа.

— И с вами — хором ответили прихожане практически механически.

— Я собрал вас всех, чтобы созерцать нашу потребность в спасении, — глаза отца Патрика двигались вдоль скамей. Наверное, это было воображение Вероники, но ей показалось, что его взгляд задержался на Лиаме и остальных членах клана Фицпатриков. — Давайте же помолимся.

Месса продолжалась, перемежаясь гимнами, молитвами и чтением. Отец Фицпатрик прочел несколько отрывков из Писания, включая Евангелие от Матфея 19:24, что для Вероники являлось свидетельством, что Нептун на самом деле может быть адом: «И еще говорю вам: удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие». Потом была короткая проповедь о жадности, за ней последовало причастие. Все это заняло около часа.

Наконец отец Фицпатрик прочел финальное благословение.

— Да благословит вас Бог, Отец, Сын и Святой дух.

— Аминь, — ответила толпа.

А потом все начали расходиться. Кто-то подошел к статуе Пресвятой Девы, стоя у свечей и оставаясь помолиться, остальные собрались в проходах, разговаривая с друзьями. Вероника наблюдала как Лиам Фицпатрик, сопровождаемый основной частью своей команды, проследовал сразу к выходу. Отца Фицпатрика окружили несколько пожилых женщин, одетых в твидовые костюмы, трепеща ресницами и греясь в его внимании.

— Вероника?

Она подпрыгнула от звука своего имени. Когда развернулась, она увидела Жаде Наварро. Она стояла перед Вероникой с ребенком на руках. Валентине только недавно исполнилось четыре года, и она смотрела на Веронику огромными, стеснительными глазами, окаймленными длинными ресницами, которые без сомнения достались ей от отца.

— Привет, Жаде. Привет, Валентина. — Вероника поправила сумку на плече и постаралась выглядеть естественно. Просто еще один грешник в воскресенье, ничего подозрительного.

Маленькая девочка спрятала лицо на шее Жаде. Вероника виновато улыбнулась Жаде. Жаде в ответ не улыбнулась.

— Что ты тут делаешь? — спросила она, — Я никогда раньше не видела тебя здесь.

— Нет, я… я здесь раньше и не бывала, — ну кроме того раза, когда спрятала камеру в исповедальне. Но это было особое дело. — Как ты? А Уивил… в смысле, Элай здесь?

Губы женщины почти незаметно напряглись.

— Элай больше не ходит на службы.

Вероника не была уверена что сказать. Выражение лица Жаде было твердым, обвинительным.

— Знаешь, Элай все время про тебя говорил. Крутая Вероника Марс, которая не терпит ложь и которая помогла ему в стольких передрягах, что и не сосчитаешь. Мне интересно, ты думаешь, что помогла ему, усадив его обратно на мотоцикл.

— Я его на мотоцикл не сажала, — сказала Вероника. — Но давай не будем обманывать себя. Превращение в «старого Уивила», возможно, спасло его от тюрьмы.

— В данный момент, — Жаде пожала плечами. Красное пятно с витража упало на ее темные волосы, придавая им кровавый оттенок. — Но это не сильно утешит, если его посадят за что-то, что он правда совершил. Он вернулся в игру, Вероника. Он думает, что я не знаю, но я не глупая.

Куча реплик возникло в голове Вероники. Чего ты хочешь, Жаде? Чтобы он расслабился и позволил какому-то лживому оппортунисту принести его Лэмбу на блюдечке с голубой каемочкой? Конечно, ты сможешь посещать своего высокоморального мужа в тюрьме по выходным. Вот это было бы реальным утешением.

Вместо этого, она выбрала дипломатию.

— Слушай, он старается все исправить. Он сказал тебе про иск? Если он выиграет, это его полностью оправдает. Лэмб будет выглядеть…

— Да мне плевать, как выглядит Лэмб. И Элаю тоже. Это все ты, — ее голос превратился в шипение, когда она ругалась. Она быстро перекрестилась и какое-то время казалось, что она пытается себя контролировать. Затем, покачав головой, она просто развернулась и поспешила к двери, маленькое лицо Валентины следило за Вероникой через плечо ее матери.

Вероника смотрела как Жаде уходит, борясь с желанием пойти за ней, продолжить спорить. Она никогда не пыталась предстать каким-то идеалистическим воином. Она никогда не заявляла, что сможет спасти всех.

Но не ври себе, Вероника, — тебе действительно льстит думать, что в Нептуне ты на стороне добра. Только ты и твой отец. Но сложно поддерживать эту благородную идею, принимая деньги от людей, кто явно живут в серой зоне.

Она глубоко вздохнула. Потом она увидела, как Глейдис Корриган исчезает из вида в одном из рукавов трансепта.

Если она собирается что-то предпринять, то надо делать это сейчас.

ГЛАВА 13

Лестница в трансепте привела Веронику в подземную комнату. Это было большое помещение с линолеумом на полу и флуоресцентным освещением, больше похожее на кафе в школе, чем на подвал готического собора. Через дверь в конце комнаты виднелась кухня. Несколько людей сидели за длинными раскладными столами, они говорили и смеялись. Дети бегали по помещению, играя в игру с правилами, известными только им.

Из кухни вышла Глейдис Корриган, в руках у нее был серебряный поднос с печеньем. Она поставила его на небольшой стол рядом с двумя большими графинами с кофе и деловито поправляла пакетики с сахаром, когда рядом с ней остановилась Вероника.

— Здравствуйте, мисс Корриган. Не знаю, помните ли вы меня, но меня зовут Вероника. Мы встречались в отеле пару дней назад.

Женщина быстро заморгала, потом сняла очки и протерла их краем блузки.

— Вероника. Да, простите, вы меня напугали. Здравствуйте.

— Все нормально. Простите что так подкралась, — она улыбнулась, стараясь выглядеть как можно более приветливо. — Я подумала, может вы сможете мне помочь.

Глейдис помедлила, ее лоб прорезали сложные линии. Она осмотрела комнату.

— В чем дело, дорогая? Если это что-то связанное с работой, я не могу…

— Я пытаюсь найти кого-то… кого угодно… кто бы поговорил со мной о Мигеле Рамирезе. Вы упоминали, что знаете его через церковь. Как хорошо вы его знали?

Глейдис задумчиво сжала губы.

— Ну, иногда мы разговаривали после службы. Когда пару лет назад умер мой муж, он иногда заходил чтобы помочь покосить мою лужайку. Было очень мило с его стороны. Я была слишком… знаете, слишком разбита, чтобы этим заниматься, — она покачала головой. — Но я почти ничего не знаю о его личной жизни, если вы об этом.

— А тут есть кто-то, кто может знать больше?

Глейдис выпрямилась, опустив одну руку на бедро.

— Мисс Марс, эти люди пришли в церковь. Вы не можете просто спросить…

— Вы очень убеждены, что Мигель невиновен, — прервала Вероника. — Если это правда, разве вы не хотите очистить его имя?

Какое-то время Глейдис молчала. За столами вокруг них люди разговаривали, не обращая внимания на напряженную атмосферу у стола с закусками. Маленький ребенок протиснулся между ними, схватил печенье, и снова убежал к друзьям.

Она посмотрела на Веронику странно, испытующе.

— Его уже выслали из страны. Это неважно.

Вероника глубоко вздохнула, разочарованная.

— Это важно. Я пытаюсь сэкономить организации, в которой вы работаете, миллионы долларов. Я также могу восстановить репутацию кого-то, кого вы считаете милым молодым человеком, которого несправедливо обвинили в том чего он не совершал.

Глаза женщины опустились на грязный пол. Вероника полагала, что детали преступления, скорее всего, были известны всем кто работал в отеле.

— Я не хочу никого беспокоить или навлекать на кого-то проблемы, — продолжила Вероника. — Но пока я не найду способ или найти его или оправдать, дело развалиться.

Глейдис подняла взгляд, ее губы были крепко сжаты, но подрагивали. Она глубоко вздохнула. Потом она подняла руку, подзывая кого-то через комнату.

— Бьянка, дорогая. Можешь подойти на секунду?

Вероника наблюдала как молодая женщина в желтом сарафане повернулась к ним от стола, за которым сидела. Ее черные волосы были коротко пострижены и она нервно поправляла их за уши пока подходила.

— Что такое, Глейдис? — она скрестила руки на груди в жесте, который казался более самозащитой, нежели чем-то враждебным.

— Что ж… если у тебя есть пара минут… — Глейдис грустно улыбнулась. — Эта молодая женщина хочет задать пару вопросов о твоем муже.

* * *

Вероника и Бьянка сидели на дубовой скамейке в парке Основателя, напротив собора. Эвкалипты и пальмы росли на аккуратно подстриженной лужайке. Мощеные тропы пролегали через зелень, по ним люди совершали утреннюю пробежку или шли пешеходы. Их скамейка стояла лицом к игровой площадке, где Гейб, четырехгодовалый сын Бьянки и Мигеля, громко смеялся, когда бежал за другим мальчиком.

Бьянка зло утерла слезу.

— Не могу поверить, что не знала.

Это взаимно, сестра. Вероника готовилась опрашивать прихожан о Мигеле, но узнав, что у него была жена — жена, которая не знала, что его обвиняли в каком-то преступлении, не говоря уже об изнасиловании и избиении — это ее пошатнуло.

— Это странно. Если местные правоохранительные органы проводили какую-то проверку личности Мигеля, они бы нашли вас и Гейба, — сказала Вероника, наклоняясь вперед, поставив локти на колени.

Бьянка фыркнула.

— Не обязательно. Мигель Рамирез не его настоящее имя. И мы не были… мы не были легально женаты, — ее голос затих в смущении. — Мы всегда хотели. Но он не хотел, чтобы у меня возникли какие-то проблемы, если его поймают. Никто в церкви не знал правду, мы всем сказали, что поженились в Сан-Диего.

Бьянка вытащила телефон из сумки и, открыв фото, передала его Веронике. На экране был улыбающийся Мигель с Гейбом на плечах, где-то на набережной. Огни карнавала мелькали позади, и Гейб поднял над головой сахарную вату. Трудно было сопоставить это фото со зловещим фото предполагаемого преступника. Но все-таки так всегда было с полицейскими фото. По ним и Бруно Марса не отличишь от Рондо Хаттона.

— Он сказал, что он нелегал еще до того как мы впервые поцеловались, — тихо сказала Бьянка. — Он знал что это может значить для меня. Для нас.

— Он не мог претендовать на получение гражданства, если бы вы поженились? — спросила Вероника.

— Все не так просто. Тебе бы пришлось вернуться в родную страну за зеленой картой, но есть закон, который гласит, что любой, кто незаконно въехал в страну, не может попасть туда еще десять лет. Так что мы решили рискнуть и остаться здесь. Я постоянно боялась, что его остановят за неработающий поворотник. Это все что им требуется, чтобы добраться до тебя.

— Теперь вы с ним на связи?

— Конечно. — Бьянка снова заправила волосы за уши и нахмурилась. — Но если вы надеетесь, что я помогу вам с ним связаться — ни за что. Нет. Мигель не мог так поступить… то, в чем его обвиняют. Послушайте, мисс Марс, Мигель самый нежный мужчина из тех, кого я встречала. Он никогда даже голоса не поднимал на меня или Гейба. Никогда не хлопал дверью. Я уверена, что вы это и ожидали от меня услышать, но это правда.

— Может и так. Но когда с ним нельзя связаться, здесь ни у кого нет достаточного стимула доказать, что он невиновен. Подумайте, если бы вы были ленивым, коррумпированным помощником шерифа, вы бы сильно старались найти обвиняемого, когда он скрылся в Мексике? Или вы бы пожали плечами и предположили, что он виновен, чтобы продолжить дальше заниматься своими делами?

Она осторожно подбирала слова. Она хотела, чтобы Бьянка сначала услышала слово «невиновен», а не «виновен». Она хотела, чтобы Бьянка поверила, что она оба варианта воспринимает серьезно.

— Мама! Смотри!

Высокий голосок Гейба донесся до них от площадки. Он начал забираться на миниатюрную скалу — выступ где-то в 90 сантиметров с опорами для ног и рук по сторонам. Бьянка пристально за ним наблюдала, пока он карабкался. Когда она снова заговорила, ее голос был тихим и сломленным.

— Когда я росла, меня регулярно избивали. И мою маму тоже. Я привыкла видеть, как она в больнице прикрывает отца. Синяки по всему телу, сломанное запястье, сломанный нос и она говорила полиции, что ударилась о дверь. Я поклялась себе, что никогда не позволю кому-то так со мной обращаться. Никогда.

Вероника подавила порыв взять женщину за руку. Она знала, что это излишне.

— Кто бы не сказал это о нем, он лжет. — Бьянка заправила прядь волос, крепко намотав ее на палец. — Вы сказали, что было ДНК?

— Да. Если бы мы смогли получить у него образец…

Женщина покачала головой.

— Он в Мичиокане, на ферме у сестры. У вас недели уйдут на то, чтобы найти его и проверить, — она смотрела на площадку. Гейб бежал вдоль площадки к шесту пожарного, схватился за него и взвизгнул, когда оказался на земле. — Хотя есть другой способ, не так ли?

Вероника не ответила. Она надеялась, что Бьянка сама до этого додумается и она не хотела ничего говорить, что могло бы заставить женщину передумать.

— Гейб, дорогой, подойди сюда на секундочку. — Бьянка подозвала мальчика. Ребенок подбежал, спотыкаясь о шнурки, но выпрямившись.

— Вы можете взять образец у него, не так ли? — женщина подняла ребенка и усадила его на колени.

Вероника помедлила.

— Могу, — сказала она. — Вы не возражаете?

Ноздри Бьянки затрепетали.

— Сделайте это.

Маленький мальчик смотрел на нее широкими, непонимающими глазами. Вероника использовала ножницы, которые хранила в сумочке, чтобы отрезать пять черных волосинок с его головы и положила их в пластиковый мешок. Этот образец, конечно, не подойдет для суда. Его слишком легко можно оспорить, по крайней мере, на какое-то время не было доказательств, что Гейб сын Мигеля. Однако это определит ее следующий шаг. Если образцы совпадут, этого будет достаточно для ФБР, чтобы выследить Мигеля Рамиреза, или как там его зовут.

А если нет… Ну, это не целиком оправдает Рамиреза. Но Вероника очень серьезно будет изучать других подозреваемых, другие возможности. Потому что она чувствовала, как все борцы, что Бьянка Рамирез сама была вроде сыщика-дилетанта. Любой, кто провел детство, ожидая следующего удара, очень хорошо чувствовал опасность. И она не думала, что эта женщина очень долго бы терпела угрозу у себя дома.

ГЛАВА 14

В четверг, чуть меньше недели спустя визита Вероники в церковь, они с Логаном присоединились к почти тридцати журналистам, активистам, гражданским соглядатаям и доброжелателям в тесном холле офисного здания в центре, чтобы быть свидетелями официального анонса иска Уивила.

— Спасибо большое, что пришли, — адвоката звали Лиза Чой, восходящая звезда с захватывающей харизмой и нетерпением лжи как у Хелен Миррен в сериале «Главный подозреваемый». Вероника была в шоке, узнав, что хваленому государственному обвинителю в брючном костюме как у Хиллари Клинтон и очках в черной оправе, было всего тридцать два года — на три года старше ее. — Сегодня мы выдвигаем иск против департамента шерифа. В январе этого года, мой клиент, Элай Наварро, пытался оказать помощь жительнице города, чья машина сломалась. В него выстрелили в упор и он до сих пор страдает от хронической боли и нетрудоспособности из-за этого необоснованного нападения. Да, мистеру Наварро повезло выжить. Но удача точно от него отвернулась, когда на место происшествия приехали служащие департамента шерифа.

Уивил стоял справа от Лизы, ему было явно некомфортно в тех же слаксах и рубашке, в которых он был на суде. Кит и Клифф держались поодаль, стараясь привлекать как можно меньше внимания. У обоих мужчин была долгая, спорная история с Лэмбом и Вероника знала, что Лиза хотела, чтобы суд воспринимался исключительно об Уивиле, а не о политической мести.

— В ту ночь, когда моего клиента ранили, помощники из департамента шерифа подкинули ему улики, которые ложно указывали что он собирался ограбить женщину, которой он пытался помочь. Мистера Наварро позже признали невиновным по всем статьям. Для всех нас, кто верит в равное правосудие по закону, это начало. Это хорошее начало, — она эффектно замолкла и повернулась к Уивилу, чье спокойное лицо покраснело от попыток подавить эмоции. — Однако, — продолжила Лиза, — это не отменяет большую часть ущерба, который был нанесен его карьере, его здоровью и моральному состоянию. Это не отменяет несправедливости, которой подвергся мой клиент и население Нептуна в целом, — она осмотрела комнату, как будто поощряя кого-то поспорить. — Когда мы теряем веру в офицеров полиции, это всех нас ранит. Это калечит нашу систему уголовного правосудия. Это угрожает наиболее беззащитным частям нашего общества. Это позволяет деньгам и власти разрушить правосудие.

— Я скучаю по деньгам и власти, — прошептал Логан на ухо Веронике.

Вероника сжала губы, чтобы не рассмеяться, потом снова посмотрела на Лизу. То, что она делает — это могло быть моей жизнью, если бы я этого хотела.

Вероника училась на юриста отчасти чтобы избежать жизни сыщика, убеждая себя, что она хотела чтобы ей было удобно и жить независимо и… что? Нормально? Как бы это нормальность не выглядела. В конце концов, она не смогла держаться подальше.

Жалела ли она? Вероятно. Но у нее было полгода, чтобы принять выбор, который она сделала — остаться в Нептуне, работать с отцом, не быть юристом. Теперь это казалось неизбежным. Но она не отрицала укол зависти, когда она наблюдала как Лиза правила комнатой.

— Мы покажем, что офицеры, которые подкинули оружие моему клиенту не были, как указывает департамент, отщепенцами, но являлись частью той же коррупции, которая захватила департамент в целом — коррупции, которая распространилась по всей цепи управления, — она не назвала Лэмба, но Вероника знала что журналисты в комнате сразу поняли намек. — Департамент шерифа на сегодняшний день живет по своей собственной системе правосудия. Мой клиент просто последняя жертва. Наша цель, обнажить как можно больше этой бесконтрольной коррупции, чтобы в Нептуне снова была система правосудия, стоящая названия.

Хорошо, что она на нашей стороне, но надеюсь, у нее есть охранник. Вероника посмотрела на отца, который стоял рядом с фикусом в горшке на другой стороне комнаты. Кто-то пытался убить его за то, что посмел задавать много вопросов. А теперь Лиза Чой спрашивает то же самое, с мегафоном.

— Я готова ответить на ваши вопросы, — заключила Лиза.

Комнату поглотил хаос из голосов ТВ, радио и газетных журналистов.

— На какое возмещение убытков вы надеетесь?

— Вы полагаете, что шериф Лэмб знал о подкинутых уликах?

— Планируете ли вы также выдвинуть иск против миссис Кейн?

Вероника слышала достаточно. Она тихо кивнула Логану, и они вместе вышли через стеклянные двери на улицу. Было почти пятнадцать часов, и видимые волны жара поднимались от земли. Ее ослепило солнце, отражающееся от ветровых стекол на парковке.

— Что ж, это было романтично, — сказал Логан, пока она рылась в сумке в поисках солнцезащитных очков.

— Ну, дорогой, что может быть более романтичным, чем выявление коррупции в системе через изнурительный процесс расследований, повесток в суд и судебных заседаний? — она наклонила голову и улыбнулась. — Но я полагаю, если хочешь, мы можем заняться чем-то более легким и веселым?

Он издевательски поковырял пальцем в ухе, как будто его очищая.

— Не понимаю. Что такое «веселье» и как ты им занимаешься?

— Я слышала, что некоторые занимаются им дважды в неделю, — сказала она. — Может мы могли бы покататься по побережью? Поужинать сегодня попозже?

— Поужинать типа в одном и том же месте в одно и то же время? — он приподнял бровь. — Теперь это подозрительно похоже на свидание.

— Да? — она приподнялась, чтобы поцеловать его. — Разыграй свои карты верно, может я тебя позже и домой приглашу.

Прежде чем он мог что-то сказать, ее телефон зазвенел из недр ее сумки. Она вытащила его и посмотрела на экран.

Это была страховая фирма «Пройсс».

— Давай я быстренько отвечу, ладно? — она приподняла один палец и ответила на звонок.

— Вероника, это Джо Хикмэн. Я звоню, чтобы сказать, что волосы которые вы прислали, ребенка Рамиреза? ДНК не совпадает.

Ее сердце застучало быстрее. Она приложила телефон к другому уху и отошла от Логана на пару шагов.

— Я знала. Вы уже говорили с адвокатом жертвы? — она не разговаривала с Грейс с тех пор как узнала, что у Рамиреза есть семья, она сначала хотела проверить.

— Пока нет. Теперь, когда мы знаем что он в Мичиокане, мы пошлем туда кого-то, чтобы они взяли образец у самого Рамиреза.

— Здорово, так теперь я сосредоточусь на том, чтобы найти парня Грейс…

— Простите, мисс Марс. Не думаю, что вы понимаете, — прервал Хикмэн. — Мы наняли вас подтвердить, что Рамирез виновен. Основываясь на том, что вы нашли, мы обоснованно удовлетворены, что он невиновен.

Она помолчала, ее плечи напряглись.

— Так вы говорите, что дела у меня нет.

— Нет, я говорю, что дело закрыто, — его тон был твердым. — У нас несколько дел в году, которые требуют помощи частных сыщиков, и мы определенно позвоним вам, когда такое случится в следующий раз. С вами было приятно работать.

Она сдержано ответила.

— Конечно. Дайте знать, если вам что-то еще понадобится.

Когда она повесила трубку, она увидела Лизу Чой, все еще разговаривающую с трибуны. Она подумала об отце, почти умершем из-за попытки вывести департамент на чистую воду, о Клиффе, который защищал людей, от которых хотел избавиться весь остальной Нептун.

Слова Грейс вернулись к ней. «Я думала, ты была героем». Она видела Грейс ребенком, ждущим, когда Вероника вернется за ней. Ждущим, чтобы она открыла этот шкаф еще раз и сказала ей, что все будет хорошо.

В этот момент Вероника ясно приняла решение, настолько неизбежное, насколько и удивительное. Концепты типа героизма и внутренней уверенности были так далеки от ее нормального мировоззрения, наивны в лучшем случае, бредовы в худшем. И, однако, вот она, полная решимости продолжать работать над делом. Она убрала телефон в сумку и повернулась к Логану, с готовыми извинениями. Но потом она увидела, как он смотрит на нее с понимающей улыбкой.

— Наши планы только что отменились, не так ли?

— Логан, мне так жаль. Мне нужно…

— Я знаю, — он наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. — Посмотрим, может Дик сегодня свободен. Может он согласится на романтичную поездку.

Она тускло улыбнулась.

— Иди. Я позже возьму такси домой.

Он посмотрел на нее какое-то время, потом кивнул, следуя по парковке туда, где оставил свой кабриолет. Как только он исчез из вида, она снова вытащила телефон и набрала номер Грейс.

Телефон прозвенел три раза, прежде чем девушка ответила.

— Алло?

— Привет, Грейс. Это Вероника Марс. Можешь говорить?

Последовала короткая пауза.

— Хорошо.

— У меня просто к тебе еще вопросы по поводу ночи нападения.

— Я уже рассказала тебе все, что помню.

— Знаю. Дело в том, Грейс, что нам удалось получить ДНК, которое доказывает, что тебя изнасиловал не Мигель Рамирез. Я знаю, что ты была уверена, что это он, но…

Грейс резко выдохнула.

— ДНК? Как? Я думала, он в Мексике.

— Да, но его сын здесь и нам удалось получить образец. Они работают над тем, чтобы получить ДНК Рамиреза, чтобы убедиться… это может занять пару недель, но они уверены, что это его оправдает. — Вероника осторожно подобрала следующие слова. — Никто не обвиняет тебя во лжи, Грейс. Ты через многое прошла. Возможно, что травма головы так повлияла. В смысле, может ты раньше видела Рамиреза в «Гранде», и он всплыл у тебя в голове, когда ты пыталась воссоздать нападение. Или может быть это был кто-то похожий на него, или…

— Не веди себя так, будто пытаешься мне помочь. — Вероника слышала дрожь в голосе девушки. — Все это время ты пыталась доказать, что я вру. Даже не думай, что я забыла — ты работаешь на них, не на меня.

— Нет, я на них не работаю. Больше нет. Они считают, что я выполнила работу, и они сняли меня с дела. Что значит, что сейчас они вероятно звонят твоему адвокату, говорят ему, что твой иск разваливается. Но я все еще хочу в этом разобраться, Грейс. И если я собираюсь тебе помочь, мне нужно знать правду.

Девушка долгое время молчала. Когда она снова заговорила, ее голос был спокоен.

— Так что это значит?

— Это значит, мне нужно имя парня, с которым ты собиралась встретиться той ночью, — полицейские, которые допрашивали ее были придурками, но они не ошибались. В 99 % насильниками были парни или мужья. Без отработки этой версии, дело не могло двинуться дальше.

— Ты как те копы, ты знаешь? — сказала Грейс. — Они все спрашивали и спрашивали, пытаясь поймать меня на лжи. Они приходили ко мне в больницу и разговаривали со мной, когда меня накачали морфином, пока их не выгоняли медсестры. И вот ты, играешь доброго полицейского, изображаешь из себя моего друга. Хороший полицейский, плохой полицейский. Разницы нет — вам всем на меня плевать, — она прерывисто вздохнула. — Забудь, Вероника. Я уже рассказала тебе, что случилось. Если ты мне не веришь, можешь присоединиться к долбаному клубу.

Сказав это, Грейс Мэннинг повесила трубку.

ГЛАВА 15

«Орлиное гнездо» при личном посещении оказалось еще более ослепительным, нежели на видео. Ароматные травы и цветы росли в горшках. В центральном баре на полках с подсветкой стояли ряды высококачественного ликера в форме полумесяца. Океан виднелся за другими зданиями в центре города.

Было еще рано и бар был почти пуст. Двое мужчин в костюмах с припущенными галстуками сидели и тихо говорили на местах с видом. Молодая женщина с волосами, закрученными в тугой пучок, читала книгу в мягкой обложке у бара. Кроме них, единственным человеком был бармен — именно тот человек, которого искала Вероника.

Алиссе Уинчелл было около тридцати, темные волосы уложены в боб вокруг ее скул, и серебряное кольцо торчало в ее левой ноздре. Она стояла за баром, зевая, пока протирала бокал. Вероника села на один высокий деревянный стул, в некотором отдалении от девушки с книгой.

— Эй, дорогуша, что я могу вам налить? — бармен поставила бокал и оперлась на стойку.

Вероника дала ей визитку.

— Я расследую нападение, которое случилось тут в марте. Я подумала, может у вас есть минутка, ответить на пару вопросов.

Глаза Алиссы расширились. Она какое-то время смотрела на визитку, потом подняла взгляд.

— Черт. Вы тот частный сыщик, которая нашла ту девчонку, которая подделала свое похищение, да?

Моя дорогая сводная сестра, сухо подумала Вероника. Аврора Скотт — дочь нового мужа матери — использовала исчезновение Хейли Диволт, чтобы устроить свое, надеясь украсть выкупные деньги.

— Это я, — сказала Вероника. — У вас есть минутка?

— Конечно, — женщина наклонилась к Веронике. — Не знаю насколько я могу быть полезной, я уже рассказала полиции что знала. Если хотите знать мое мнение, те еще козлы, — сказала она. — Они обращались со мной как с преступницей, потому что я не смогла понять, что ее удостоверение было подделкой. Я не хочу рисковать своей работой, обслуживая восемнадцатилетних. Если бы я знала, я бы не обслуживала. Но… в смысле, удостоверение выглядело нормально. И вы ее видели, да? Она выглядит старше. Какая девушка в девятнадцать носит сумку от Фенди?

Болтливая, оборонительная, наблюдательная. Моя новая любимая свидетельница.

Вероника сочувственно улыбнулась.

— Да, что ж, вероятно они пытались прикрыть свои задницы. Это расследование изначально было полной катастрофой.

Алисса ухмыльнулась.

— Типичные идиотско-любопытные копы.

— Знаю, знаю. — Вероника постучала пальцами по деревянной стойке. — Итак, жертва часто сюда приходила?

— О, да, она часто тут бывала. Три, четыре раза в месяц.

— Вы когда-нибудь видели, что она встречалась с кем-то в баре? — спросила Вероника. — Она с кем-то говорила?

Алисса лукаво улыбнулась. Она посмотрела на читающую девушку, все еще поглощённую своим занятием. Потом она снова посмотрела на Веронику.

— Неа. Никогда не видела, чтобы она тут с кем-то общалась, кроме персонала. В смысле, многие парни хотели с ней поговорить, но она довольно отчетливо давала понять, что ей это не интересно. Она просто приходила, выпивала несколько коктейлей, платила наличными и уходила. Оставляла хорошие чаевые.

— Это странно, — сказала Вероника, выказывая в голосе явное сомнение. — Зачем ей приходить сюда все время, если она ни с кем не встречалась?

— Да, ну, у меня есть теория. — Алисса чуть наклонилась. Вероника подавила улыбку. Болтливая, оборонительная, наблюдательная и сплетница. Джекпот. — В смысле, думаю вы видели записи с камер. Вы видели как она была одета, да?

Вероника кивнула.

— На девчонке были вещи от-кутюр. И для нее это было нормально. Она приходила сюда в выходные, одетая так будто собралась на кинопремьеру. — Алисса со значением посмотрела на нее. — Вы слышали про ее парня?

— Я слышала, что он у нее был — осторожно сказала Вероника.

— Ну, да, мое ощущение — он старше, женат. Тот тип, который любит швыряться деньгами, — сказала она. — В конце концов, выглядит он хуже, может и в кровати тоже, но пока он может купить девушке алмазы, он чувствует себя сильным.

Вероника нахмурилась.

— Грейс когда-то с тобой о нем говорила?

Алисса покачала головой.

— Неа. Она не любила говорить о личном. Хотя, милая девочка. Если дел было не так много, мы разговаривали. Она умнее, чем кажется.

— Это почему? — спросила Вероника.

— Я встречала очень много тупых, корыстных тварей, работающих тут. — Алисса заправила волосы за ухо. — Но Грейс использовала слова «кардинальный» и «Брехт», когда говорила о ТВ-шоу. Она не могла выглядеть тупой, даже когда старалась.

Читающая девушка в конце бара махнула рукой, пытаясь привлечь внимание бармена. Алисса приподняла палец, как бы прося Веронику подождать, и пошла узнать, что нужно девушке. Какое-то время Вероника просто сидела и смотрела как Алисса вытащила несколько бутылок ликеров, легко болтая с посетителем, пока она мешала коктейль, потрясла и налила его в бокал. Потом она вернулась, извиняюще улыбаясь.

— Простите. Что я говорила?

— Вы помните другие вечера, когда она была тут? Что-то необычное замечали?

Алисса задумалась на минуту.

— Не помню какие-то точные даты, если вы об этом… — она прикусила уголок губы. — Вообще, она была тут в вечер драки.

— Драки?

— О, боже, это было эпично, — ее глаза загорелись. — Как-то так вышло, что они были в городе тем вечером, Джимми Рэй Бейкер — здоровенный качок со щетиной — и «Уанайрой» и угадайте, где они все остановились?

Вероника порадовала ее открытым ртом, только на половину притворяясь, это было забавно. Бывший чемпион по родео, большой патриот и знаменитый защитник Национальной стрелковой ассоциации, Джимми Ли Бейкер, был знаменитым кантри-певцом в США. Его последний хит, «Добро пожаловать домой, сержант Джейк», был слезливой историей, в которой школьный тренер воссоединяется со своей безногой бывшей звездой на параде в День ветеранов. «Уанайрой», с другой стороны, состоял из трех наркоманов, выкрашенных под трупы, они орали блэк-метал о суккубах с головой насекомых.

Алисса улыбнулась от выражения лица Вероники.

— Скажите, да? Не знаю, что послужило началом, но басист Бейкера не вынес и ударил одного из фанатов «Уанайрой». Все были пьяны, так что конечно это быстро переросло в потасовку. Грейс ушла как раз перед началом. Помню, как я ей после рассказывала, что она пропустила лучшее шоу вечера.

— Когда это было?

Алисса нахмурилась.

— Это было в декабре, кажется… Не помню точную дату.

— Спасибо большое. Вы и правда помогли, — Вероника положила двадцатку, — как вложение в будущее, — и встала.


Ей нужно еще кое-где остановиться. У ее отца еще остались старые друзья со времен его работы шерифом, включая бывшего помощника шерифа, который чисто случайно оказался охранником в отеле. Похоже, ей придется заработать благосклонность.

ГЛАВА 16

В такси по дороге в офис она позвонила Мак.

— Что ты сегодня делаешь?

— У меня такое чувство, что ответом может быть «работаю допоздна». Что такое?

— Расскажу, как только приеду.

Когда она приехала в офис спустя двадцать минут, неоновая вывеска «Марс Инвестигейшенс» не горела, но Мак сидела за компьютером, как и всегда.

— Спасибо что осталась, — сказала Вероника без предисловия. — Добавлю тебя в список людей, которым я сильно обязана. Мой парень на первом месте, но ты с ним буквально ноздря в ноздрю.

— Да, что-то я не уверена, что я чувствую по поводу этой картины, — сказала Мак.

Вероника рассказала Мак о телефонном звонке и что это значит для дела.

— Ладно, так мы больше не работаем на «Пройсс», — сказала она. — Но это не значит, что мы должны вообще перестать работать.

Мак долго на нее смотрела. Потом быстро кивнула.

— Тогда тебе лучше посмотреть на то, чем я занималась.

Ее монитор был заполнен кадрами с камер наблюдения отеля, проигрываемых с ускорением. Грейс вошла через входную дверь и пересекла холл. Она зашла в лифт, потом спустя пару секунд, она вышла в баре.

— Я просматривала все съемки между десятью вечера и семью утра, — сказала Мак. — Насколько я вижу, в это время ушли сорок два человека. У меня есть изображения всех и я прослеживаю все их передвижения, — она подала Веронике ее планшет, где она стилусом нарисовала сложную временную полосу.

23.01 — Баскетболисты из университета Портленда пробрались в бассейн.

23.07 — Игроков выгнали из бассейна.

23.13 — Рыжий мужчина пошел в туалет в баре.

Мэннинг заказала два напитка, Сантьяго (охранник) разговаривает с Коэном (клерком) у стойки регистрации.

23.16 — Рыжий мужчина вернулся в бар.

23.20 — Рамирез везет тележку по служебному коридору.

Слова были разными по цвету, показывая связано это со служебным персоналом или гостями, в некоторых местах слова были мелкими, временные интервалы становились все меньше, пока Мак записывала каждое движение, которое могла отследить.

— Ого, — сказала Вероника. — Не знаю даже, впечатлиться или оскорбиться вмешательству. Это похоже на стену Рассела Кроу в фильме «Игры разума».

— Я пыталась понять, мог ли каждый из них быть переодетой жертвой, — сказала Мак. — Надеть парик или… что-то такое. Но это невозможно, — еще одним кликом она ускорила запись. Вероника следила за тем, как Грейс исчезла на лестнице. После этого было мало движений, кроме служащих, сплетничающих в холле или ходящих по внутренним помещениям. — Шестнадцать служащих отеля ушли в полночь, через служебный вход. Никто из них не нес ничего достаточно большого, чтобы спрятать тело. Потом четыре человека ушли из бара, когда он закрылся в два ночи, но они были на камере все время — никто из них не пропадал. Потом были баскетболисты в пять утра.

— Если только она не на ходулях, Грейс Мэннинг с ними не было, — глаза Вероники сузились. У всех игроков были одинаковые сумки. Трудно сказать насколько большими они были — игроки были такими высокими, они все уменьшали, — Думаешь, она смогла бы уместиться в одной из этих сумок?

Мак приблизилась к экрану, хмурясь.

— Ну, панель тут где-то девяносто сантиметров, — сказала она, указывая на деревянную панель на стене холла позади одного из игроков. — Так что я бы сказала, что сумка шестьдесят, ну семьдесят пять сантиметров максимум. Не знаю, мне кажется вряд ли.

— Хотя она довольно маленькая, — Грейс Мэннинг была едва ли выше Вероники и весила где-то пятьдесят килограммов. Любой из мужчин в той команде мог ее поднять, но она не была уверена, что это могло означать, что они бы вынесли ее за дверь в сумке. Вероника следила, как один за другим мальчики сели в автобус. Дверь в автобус была за пределами камеры, она выходила на улицу за ее пределами, так что не было возможности отследить эти сумки дальше. Она думала, что их положили в багажный отдел.

— Хотя все эти сумки оказались в автобусе полном людей. Как бы нападавший мог вытащить ее из автобуса и принести на то поле и чтобы никто не заметил?

Хороший вопрос. Вероника подумала о прикрытиях, которые она слышала за последние несколько лет, истории о коррупции среди легкой атлетики в колледжах, где преступления спортсменов были известны, но охранялись их коллегами по команде или даже тренерами. Наркотики, драки, изнасилования, даже убийства замалчивались путем группового согласия. Но трудно было представить целый автобус детей, согласившийся бросить раненную девушку на обочине, без единой утечки за последующие месяцы.

Вероника покосилась на экран, потом покачала головой. Она взяла сумку и порылась там пока не нашла непомеченную флешку.

— Не возражаешь проиграть это?

Мак взяла флешку и вставила ее в компьютер. Секундой позже, они просматривали уже новые кадры с камер.

— Что это?

— Съемка камер от 15 декабря из отеля, — она наклонилась через плечо Мак и смотрела. — Они обычно записывают поверх спустя месяц, только если ничего не происходит. К нашему счастью, произошло.

Углы съемки были точно такими же, как и в ночь изнасилования Грейс, но сейчас рождественские украшения висели по всему холлу и в баре. Четырехметровое дерево стояло наискосок от стойки регистрации, золотые и серебряные шары блестели с каждой ветки. На крыше в баре висели гирлянды и оба бармена надели шапки Санты. Вероника заметила Алиссу, хотя ее волосы были другого цвета, темно-красные, и немного длиннее, чем сейчас.

Время показывало 21.30. Как и сказала Алисса, бар был забит эклектичной толпой. Мужчины в ковбойских шляпах и вышитых рубашках сидели вокруг костра и разговаривали с девушками в очень коротких шортах. Вокруг перил собралась толпа, одетая в черные виниловые бандажи и контактные линзы как у зомби. Иногда кто-то из одной группы показывал на другую или тайно на них поглядывал.

— Вот она, — в 21.32 в холл вошла Грейс Мэннинг. В этот раз ее волосы были распущены, ниспадая на лицо волнами как у Вероники Лейк. На ней был серый тренч, который доходил до середины бедра, под ним ее длинные ноги были не прикрыты. Она проследовала к лифту. Внутри она подкрасилась. Она стояла лицом к дверям и пригладила волосы.

В баре Алисса обслуживала людей, которые хотели выпить, но как только она увидела Грейс, она кивнула и нагнулась к ней. Спустя мгновение, Алисса ушла смешать напиток. Грейс сняла пальто, под ним было черное платье с открытой спиной.

В дальнем углу, небритый Джимми Рэй Бейкер — на нем была наполовину расстегнутая джинсовая рубашка, являющая внушительную грудь — вытащил гитару и начал перебирать струны. Девушка с пышной укладкой и в розовых ковбойских ботинках забралась на одну из скамей и начала танцевать, пока другая начала экспромтом приватный танец, крутясь на коленях у одной из звезд.

Алисса передала бокал с мартини Грейс и Грейс подошла с ним к перилам, смотря на город. Какое-то время они смотрели на голую спину девушки. Потом к ней подошел ковбой и заговорил. Через несколько минут он отошел, и Грейс снова осталась одна.

— Отшила, — сказала впечатленная Мак.

В 21.57 Грейс поставила ее пустой бокал на бар и пошла к лестнице, держась подальше и от готов и от ковбоев. Она исчезла в двери, даже не взглянув обратно.

Минутой позже, началась драка. Мак остановила видео как раз когда Джимми Рэй Бейкер ударил в лицо одного из металлистов.

— Итак… почему мы это смотрим? — спросила она.

— Если Грейс была там той ночью, значит и ее парень был, если он снова ей не отказал. — Вероника кивнула на экран. — Промотай вперед. Посмотрим, в какое время она спустилась.

Мак щелкнула клавишами и изображения ожили. В баре тощего пацана окружила толпа мужчин в ковбойских шляпах. Алисса и некоторые гости спрятались за баром, чтобы не попасться под руку.

— Мне кажется, на заднем плане должна играть Yakety Sax, — сказала Мак.

— Или «Вестсайдская история», — сказала Вероника.

В холле не было никаких следов Грейс Мэннинг. Они смотрели как охранник пробежал через холл к лифту, гости ошарашенно на него смотрели. Наверху, фанат Уанайрой размахивал разбитой пивной бутылкой. Охранники вбежали в бар, следом за ними полицейские. Некоторых из враждующих группировок увели в наручниках, другие растаяли в ночи. Бар очистили. Внизу, менеджер в плохо сидящем костюме разговаривал со служащими, вероятно, говорил им о драке. Приехали журналисты и их не пустили.

В 1.14 дверь на лестницу в холле открылась. Вышла Грейс Мэннинг, такая же опрятная и спокойная, как и приехала. На ней снова был тренч. На выходе у двери, она знакомо махнула слуге. Он тоже махнул и улыбнулся.

— Чуть больше трех часов, — сказала Вероника. — Так что парень определенно там был. Если мы выясним, кто останавливался там той ночью, мы сможем сузить круг.

Мак посмотрела на Веронику.

— Петра не похожа на наивную. Полагаю, у нее база хорошо защищена. У меня может занять пару дней, чтобы попасть в ее базу.

— Тогда хорошо что у меня есть пароль, — сказала Вероника. Она взяла ручку и бумажку со стола. Она написала в две линии.

Логин: корриганс.

Пароль: тыква_и_принцесса.

Мак приподняла брови. Вероника пожала плечами.

— Я видела как регистрировалась помощница Петры.

Пальцы Мак летали над клавиатурой, когда она проникала в систему отеля. После входа под именем Глейдис она несколько раз нажала на клавиши, пока не нашла нужную дату.

— Было пятьсот тринадцать человек, остановившихся в «Гранде» 15 декабря, — сказала Мак. — Но только двадцать один с почтовыми кодами привязаны к их счетам.

Вероника нагнулась ближе.

— Сколько мужчин?

Между глаз Мак залегли крошечные складки. Она какое-то время смотрела на экран, потом выделила еще несколько имен — четырнадцать мужчин и один Эйвери, который может быть и женщиной.

Вероника сузила глаза.

— Можно как-то узнать сколько останавливались там за прошлый год, скажем?

— Да, секунду, — Мак прогнала через систему имя за именем. Повисла тишина, лицо Мак было бледным в свете монитора. Вероника ждала, смотря как имена и даты ползут по экрану.

Потом плечи Мак напряглись.

— Что? — спросила Вероника. Когда Мак не ответила, она нахмурилась. — Ты его нашла?

— Да. Нашла, — ее голос был странным, тихим и безразличным.

Вероника любопытно на нее покосилась.

— И?

Наконец Мак оторвала взгляд от экрана и посмотрела прямо на Веронику.

— Это Чарльз Синклер.

Имя повисло между ними в звенящей тишине.

Чарльз Синклер. Отец Мэдисон Синклер и биологический отец Мак.

ГЛАВА 17

Мак резко оттолкнулась от стола, пробегая пальцами по волосам. На какой-то момент Веронике показалось, что она заплачет. Потом она поняла, что гримаса ее подруги была горьким триумфом, почти удовлетворением.

Она не удивилась. Мысль пришла к ней с уверенностью неоспоримого факта. Мак может и не ожидала увидеть имя Синклера в этом списке, но она тем более не была шокирована.

Что значит, Мак наблюдала за ее биологической семьей.

Вероника не знала, почему она этому удивилась. Она бы сама поступила также. Но они никогда не говорили об этом, со времен школы. С тех пор как Вероника обнаружила, что Мак подменили с ее одноклассницей, Мэдисон Синклер, пример для подражания всем богачам. Ошибку не обнаружили, пока девочкам не исполнилось четырех, на этом этапе каждая семья решила оставить детей, которых они растили. Большой денежный взнос от больницы позволил Синклерам стать богаче, Маккензи же вложили деньги в бизнес с гидроциклами, который разорился спустя три года.

— Ну, на самом деле это не такие уж новости, что Чарльз Синклер подлец, — сказала Мак. Она встала из-за стола и пошла к кухонному уголку. Вместо того чтобы открыть холодильник, как ожидала Вероника, она взяла бутылку виски с полки. Она плеснула на дно кофейной кружки, глотнула и налила еще.

— Ты о чем? — осторожно спросила Вероника.

— О том, что я присматривала за Синклерами пару раз за несколько лет. — Мак старательно смотрела в темное окно, избегая взгляда Вероники.

Что значило, как поняла Вероника, что Мак хакнула их персональные данные — их почту, банковские счета, медицинскую историю.

— Чарльз и Эллен какое-то время ходили к семейному психологу. Я не пыталась получить доступ к записям. Но, знаешь, ты вроде как предполагаешь.

— Мак…

— Я знаю. Я жалка, — она снова пробежала пальцами свободной руки по волосам. Когда она опустила руку, ее короткие волосы топорщились, придавая ей слегка злой вид. — Я никогда… не докучала им или что-то такое. Я просто хотела знать, на что похожа их жизнь, — она нервно рассмеялась. — В смысле, я знала только важные события. Типа, что они в прошлом году ездили в Аргентину в отпуск. Они взяли Лорен, мою… сестру Мэдисон. Она была дома на каникулах. И Эллен, пару лет назад у нее было подозрение на рак груди. Но опухоль оказалась доброкачественной, так что она в порядке.

Она еще глотнула из кружки.

— Что касается Чарльза… в смысле, я думала, что он ей изменяет. Эллен часто не бывает дома. Она занимается благотворительностью, работает с женщинами с низким уровнем дохода, у которых есть идеи для малого бизнеса. Вообще, это довольно круто. Она на конференции ездила и все такое, — она потрясла головой, как будто желая ее очистить. — Как я и говорила, я предполагала, что он изменяет. Но ничто не говорило, что он… — она замолчала, не в силах сказать слово. Когда она снова заговорила, ее голос был ровным и спокойным, надломившись ближе к концу.

— Знаешь, мой отец работал двадцать с чем-то лет на бесперспективной работе, и он бы обвесил дом фотками Дейла Ирнхардта, если бы мама ему позволила. Но он относится к моей маме как к богине. Он никогда не изменял ей. И он бы никогда, никогда не поднял руку на женщину. Я это знаю. Так что пошел к черту Чарльз Синклер.

Вероника встала и подошла к Мак. Она не была уверена, стоит ли ей забрать виски или налить еще. В конце концов, она просто облокотилась на стол рядом с ней.

— Слушай, мы ничего пока толком не знаем, — сказала она. — Чарльз может не иметь к этому отношения. В смысле… он заселился в «Гранд» в ночь нападения? Он попадался на камеру? Есть ли у него какой-то мотив? Нам нужно копнуть немного глубже, прежде чем делать выводы.

Мак допила остаток виски. Потом она поставила кружку в мойку и поставила бутылку на стол рядом с компьютером и уселась в кресло, ее глаза светились новой решимостью.

— Так давай копнем, — сказала она.

* * *

За последние шесть месяцев Чарльз Синклер останавливался в «Гранде» семь раз, каждый раз на ночь. Каждый раз он набирал приличную сумму за обслуживание номеров, заказывая бутылку дорогого шампанского, тарелку клубники в шоколаде, устриц на половине раковины и икру. Мак связала каждый визит с тем временем, когда Эллен Синклер не было в городе. Но его не было в отеле в ночь нападения. Его имени не было в списке гостей и ни одна из его кредиток не использовалась. И его не удалось найти на съемках камер.

— Может у него был секретный вход… тот же, которым вывезли Грейс. — Вероника облокотилась на кресло, которое она поставила рядом с Мак, смотря в потолок. — Или может на Грейс напали вовсе не в «Гранде». Может она как-то выбралась из отеля и встретила его где-то еще.

Мак потёрла лицо, измотанная.

— Но тогда зачем неожиданно нападать на нее после всех этих месяцев кормежки ее икрой? Это бессмысленно.

Вероника помедлила. Возможно Синклер все это время избивал Грейс, что это нападение было финальным обострением. Или может он решил, что девушка была обузой, если она угрожала публично все рассказать, например. Это бы также объяснило ее твердый отказ назвать его имя. Если его целью было заставить ее замолчать, он преуспел.

Но она не хотела говорить ничего этого вслух.

— Решать проблемы надо по мере поступления. Мы сможем ответить на какие-то из этих вопросов, если мы возьмем его ДНК.

— Довольно просто, — тихо сказала Мак. — Можно взять образец у меня, не так ли? Этого хватило с сыном Рамиреза.

Челюсть Мак напряглась, ее глаза сощурились. Она приняла это близко к сердцу, тяжко подумала Вероника.

— Может и до этого дойти, — сказала Вероника. — Но я думаю, что у меня есть идея получше.

ГЛАВА 18

«Синклер и Айвз» были лучшей фирмой графического дизайна в Южной Калифорнии. В их клиентах числились «Найк», «Келвин Кляйн», «Дисней», «Пепси». Если у компании была реклама в международном журнале художественной критики, ее лого было узнаваемо во всем мире, ее шрифт не подделывал только ленивый, значит были высокие шансы, что к этому приложил руку «Синклер и Айвз» — и изначальная искра креатива исходила от Чарльза Синклера, суперзвездного арт-директора агентства.

Офис фирмы занимал целый этаж в шикарном здании в центре, украшенный разноцветными стенами и гладкой современной мебелью. Утром понедельника Вероника сидела на красном диване без спинки, сжимая в руках портфолио и дергая ногой, якобы нервничая. На ней были грубые ботинки и громоздкий мужской блейзер, волосы были стянуты резинкой в небрежный пучок. Завершали ее вид очки в тяжелой черной оправе — небрежная, богемная, вызывающая. Рекламный щит на груди с черными буквами, гласящий «студент отделения искусства» не мог быть более явным. В чем и была задумка, потому что у Вероники было собеседование с Чарльзом Синклером. И она должна была сойти за реального кандидата несколько минут, которые займет выполнение двух задач — определить знает ли он Грейс, и найти предмет с его ДНК.

Вероника не хотела еще глубже вовлекать в это Мак, но быстрая проверка выдала, что Синклер закончил Калифорнийский колледж искусств. Также она выдала его личный номер. Вероника, прикидываясь советником в колледже, этим утром позвонила и сказала ему, что у нее есть талантливый фотограф-студент, который ищет работу и не возражает ли он встретиться с ней? Его голос по телефону был теплым. Конечно — у него было двадцать минут до обеда.

Так что теперь Вероника сидела в зале ожидания, держа портфолио с собственными наскоро собранными фотографиями. Секретарь — молодой человек с короткими рыжими волосами, собранными высокой дугой надо лбом — продолжал смотреть на нее с угрюмым удовольствием из-за своего монитора.

— Гретхен Спенглер?

Вероника немного оторопела. Она думала, что секретарь заставит ее ждать как можно дольше, прежде чем пригласить в кабинет Синклера, но вот был сам дизайнер, наблюдая за ней из дверей со снисходительной улыбкой.

Чарльз Синклер был высоким и худощавым, с темными волосами, отступающими от морщинистого, но привлекательного лица. На нем был костюм и рубашка, галстука не было и он оперся о дверь с уверенной простотой. Само олицетворение богатого ловеласа, подумала Вероника. Он не был похож на парня, который долго раздумывает перед тем, как добиться того чего он хочет. Но… жутковатый мужик, который распускает руки или совершенно невыносимый тип?

— Мистер Синклер! — она поднялась на ноги и пошла к нему, вытянув руку. — Спасибо большое, что встретились со мной. Не могу описать словами как я благодарна.

— Всегда приятно встретить выпускников ККИ, — они пожали руки.

Она последовала за ним через большое, открытое рабочее пространство. Одна стена была рабочей областью и была покрыта чертежами. Четыре человека сгрудились над столами или компьютерами, окруженными пустыми кофейными кружками или банками из-под лимонада. Было похоже, что все остальные ушли на обед.

Кабинет Синклера был большим, но загроможденным. Пробковая доска занимала три четверти стены, покрытая всякими вырезками, начиная от бегунов в движении, до ленивцев висящих на ветвях в джунглях. Два монитора в семьдесят сантиметров стояли у его компьютера, и угловой стол стоял у окна. Скрученный коврик для йоги стоял у стены рядом с дверью, грязное полотенце для рук покоилось в центре.

Ее глаза обежали комнату, впитывая детали. Если бы у него было также много пустых банок как и у других, тогда было бы просто. Но тут ничего не было.

Ладно, тогда придется что-то придумать.

Чарльз выдвинул офисное кресло из-за стола и махнул Веронике присесть. Он сел в зеленый, пластиковый стул в нескольких шагах от нее. Это было странно, что между ними не было стола, немного более открыто, чем ей нравилось.

— Большое спасибо, что нашли на меня время, мистер Синклер. Я большой поклонник вашей работы. — Вероника поправила очки на носу. — Реклама, которую вы сделали для «Ролекс» несколько лет назад, практически заставила меня учиться дизайну.

Его улыбка стала чуть шире.

— Это одна из моих любимых кампаний. И не только потому что мне довелось встретиться с Марион Котийяр, — он скрестил ноги, положив руки на колени и разглядывая ее с интересом. Вероника задрожала, когда поняла, что его глаза были такого же светло-голубого цвета, как и у Мак. — Так вы фотограф?

Она кивнула, затем распаковала портфолио на коленях и стала пролистывать фото.

— Прошлым летом я проходила практику в Лос-Анджелесе у TBWA[19] и много снимала для них. Но моей дипломной работой был портрет, — она передала книгу с фото и он стал ее просматривать.

Днем ранее Вероника сама провела несколько часов над своими снимками. Она начала снимать, когда была ребенком, и ее лучшие работы были довольны хороши — безусловно годились для портфолио талантливого студента. Она отобрала много фото — снимки исторических зданий и океана, фото птиц и цветов, несколько фото тарелок с сыром и тортов — но больше всего она добавила портретов. Большинство были ее друзьями в Нью-Йорке, вместе учились в университете, она не хотела рисковать и положить фото кого-то, кого он мог узнать.

С одним важным исключением.

Она внимательно следила за его лицом, когда он просматривал фото. Он задержал взгляд на парочке — одну она сняла на Кони-Айленде, параде русалок два года назад, на ней были три молодых девушки в купальниках из ракушек и зеленых париках, на другой было разбитое окно заброшенного здания школы. Потом он перевернул страницу и застыл.

Портретная съемка Грейс Мэннинг не совсем вязалась с остальными работами. Снимки Вероники были более журналистскими по духу. Портрет Грейс должен был показать ее в более простом, чистым для фантазий режиссеров виде. Ее выражение лица было серьезным — губы сжаты, глаза широко распахнуты, волосы распущены. Фото было сделано до нападения и Веронике казалось, что она могла разглядеть небольшую разницу в чертах лица девушки. Или может быть изменилось выражение лица — какая-то легкость во взгляде, небрежная поза, все это исчезло.

Глаза Чарльза впились в портрет, его рот открылся и закрылся несколько раз в неистовой попытке успокоиться. Сначала он побледнел, потом покраснел, его щеки и шея стали красными. Вероника подавила улыбку.

Попался.

Вероника наклонилась, как будто пытаясь понять, на что он смотрит.

— О, вам эта понравилась? Боже, мне с ней повезло. Она актриса, которая наняла меня для ее фотосета. Что-то такое невинное, как у девушки-соседки, да? Но также уязвимое, что-то хрупкое.

Она видела, как трясутся его пальцы, потом они сжались по краям книги. Но прежде чем он мог ответить, раздался другой голос. Раздражающий, ужасно знакомый голос. Голос, который все еще влиял на Веронику как аккумуляторная кислота.

— Папочка, тебе следует уволить парня в приемной. Он всегда ведет себя как будто я какая-то помеха.

Мэдисон Синклер стояла в дверях, на ней было канареечно-желтое платье и светло-розовый кардиган. Ее брови были изогнуты в характерном презрении. Она остановилась, когда увидела Веронику.

Вероника мгновенно смутилась, не в силах думать или понять что происходит. Мэдисон Синклер издевалась, дразнила и унижала ее каждый день в школе, как и на их десятилетнем юбилее несколькими месяцами ранее. Единственным положительным моментом было то, что Вероника смогла сделать то, о чем мечтала много лет — ударить Мэдисон по лицу.

— Ты что тут делаешь? — спросила Мэдисон, в ее тоне сквозило отвращение.

Чарльз поднял взгляд от фото, лежащих на его коленях. Он захлопнул книгу и отдал ее Веронике.

— О, вы знакомы?

— О мой бог, ты дочь Чарльза? — Вероника постаралась обаятельно улыбнуться, вставая с кресла. — Я знаю, что твоя фамилия Синклер, но не связывала одно с другим. Так рада видеть тебя снова.

Мэдисон моргнула. Это явно было не то, чего она ожидала.

К счастью, Чарльз казалось также спешил окончить собеседование как и она.

— Простите, мисс Спенглер… я забыл про обед с дочерью. Нам придется все отменить. Но ваши работы… действительно интересные и если вы оставите мне копию вашего резюме…

— Спенглер? — удивилась Мэдисон — Что за…

— Спасибо вам большое, что уделили мне время, мистер Синклер. — Вероника вытянула руку и после некоторого замешательства, он ее пожал. — Это была честь для меня. — Она повернулась к двери, лучезарно улыбаясь Мэдисон, — Хорошего обеда, Мэдисон.

За три секунды, пока она шла до двери, глаза Вероники судорожно осматривали комнату. Она получила от фото ту реакцию, на которую рассчитывала, но она не получила того что ей было нужно. Никаких банок от лимонада, никакой недоеденной еды, никаких волос, которые ей удобно было бы взять. Когда она уйдет, вернуться не получится. Мэдисон расскажет ему, что она частный детектив и конец.

А потом она увидела это. Смятое полотенце для рук на коврике для йоги, стоящем у двери. У нее в голове неожиданно возникло изображение Чарльза Синклера во влажной, изнуряющей студии йоги, покрытого потом. Выходящего из позы Воина, чтобы вытереть лицо. Потом он его скрутил и положил на коврик до следующего раза.

Когда она проходила мимо Мэдисон, она осторожно сдернула его. Вероника поспешила через рабочую зону, голос Мэдисон звенел за ней.

— Почему ты назвал ее Спенглер? Ее зовут Вероника Марс, папочка, и она полная дрянь.

Она не остановилась услышать его ответ. Вместо этого, она поспешила мимо секретаря, думая о том, не зажато ли в ее руке доказательство виновности насильника.

ГЛАВА 19

Пятничным утром Логан стоял, опершись о кухонный стол и наблюдал как Вероника мешает тесто для блинов. Потом он неожиданно сказал:

— Давай сделаем это.

Она посмотрела на него с удивлением.

— Снова? Мы уже десять раз это сделали. Мне нужен завтрак, если ты ожидаешь такого же представления.

Было чуть больше десяти утра. Вероника решила взять выходной, ей нечего было делать на работе пока не вернуться результаты Синклера, и она уже несколько недель не брала новую работу. Кит воспользовался этим затишьем, чтобы уговорить Веронику заняться разрешением вражды между двумя владельцами ломбардов, один искал доказательство, что второй нанял бандитов, чтобы хулиганить и воровать из ее магазина. Быстрая проверка клиента выявила сомнения в ее истории, в общей сложности девять ложных обвинений, исков и общение с госслужбой охраны психического здоровья. Несмотря на это, доказательства надо было собрать, чтобы отработать плату и отправить склочную старушку восвояси.

Хотя сегодня Вероника отдыхала от этого дурацкого дела, чтобы провести немного времени с Логаном. Она все еще была в халате, на столе рядом с ней стояла наполовину пустая чашка кофе. Солнечный свет пробивался сквозь занавески и в первый раз с тех пор как дело Мэннинг легло на ее стол, она чувствовала себя почти спокойно.

— Не это. Хотя когда ты это упомянула, поговори со мной об этом через секунду. — Логан взял кусок ветчины и захрустел им. — Нет, давай заведем щенка.

Она повернулась и уставилась на него, ее рот открылся в немом неверии.

Он ухмыльнулся.

— Ха. Вероника Марс онемела. Я должен записать это в своем дневнике.

— Ты серьезно? Ты… в смысле, это большая ответственность и…

— И что? Как и все, что стоит делать, — его лицо было наполовину игривым, наполовину упорным. — Брось. Ты можешь продолжить рисовать собачьи морды на любом пустующем месте в этой квартире или мы можем просто сделать шаг вперед. Почему нет?

Может дело было в том, как он смотрел на нее, когда это сказал, но на сей раз, она не могла ответить на этот вопрос. В этот момент, все что она могла, это обнять его и поцеловать, ее голова была восхитительно пустой.

Тесто для блинов осталось стоять на столе, пока они перебрались снова в спальню…

* * *

Два часа спустя они шли у огороженных полок в приюте для животных, когда Вероника резко остановилась. С другой стороны на них смотрел маленький черный щенок, ее голова была с любопытством наклонена.

— Вот. Вот она.

Логан присел перед собачкой и посмотрел на щенка серьезно и задумчиво. Она положила лапу на решетку и завиляла хвостом.

— Это серьезная угроза моей крутости, — сказала Вероника. — Потому что я никогда в жизни не хотела так запищать.

— Здесь говориться, что она будет весить от сорока до сорока пяти килограммов, — сказал Логан, смотря на листовку у клетки. — Где мы ее держать будем?

— Я жила в двухкомнатной квартире с питбулем. Я уверена, что мы справимся, — она присела и просунула пальцы сквозь решетку. Щенок следила за ней своими коричневыми глазами. Невозможно было сказать, смесью каких пород она была, нос у нее был длинным, уши висели, и лапы были слишком большими для тела.

Собака облизала ее пальцы.

— Эта, — повторила она тихо.

Спустя полтора часа после того как они зашли в небольшое помещение, чтобы поближе рассмотреть щенка и швырнули ей теннисный мяч, они сидели напротив консультанта, чтобы заполнить бумаги. Потом они посадили щенка в машину и выехали на шоссе. Вероника заметила, что Логан чуть задержался, присев и дав собаке обнюхать его руки, как будто боялся ее напугать. Пока она вела, она следила за Логаном боковым зрением. Его светло-карие глаза следили за каждым движением щенка в зеркало заднего вида, почти с опаской.

Неужели он также увлечен этим как я? Или он просто пытается мне угодить?

Становилось жарко, солнце выглядывало сквозь тонкие облака. Они выехали на шоссе вдоль океана, он отсвечивал голубым с левой стороны. Щенок высунула нос в щелку в окне, которую оставила Вероника, нюхая соленый воздух.

— Как мы ее назовем? — спросила Вероника, посмотрев на Логана. — Афина? Жанна д'Арк? Кристиан Аманпур?

— Это все немного… слишком, — сказал Логан. Он повернулся посмотреть на щенка, которая теперь лежала на спине, грызя пищащую игрушку, которую они взяли в приюте, ее лапы болтались в воздухе. Несмотря на то, как она вырастет, у щенка было такое телосложение, которое можно было описать словом «неваляшка». — Больше похоже на Болванку.

— Ни за что! Другие собаки будут ее дразнить! — воскликнула Вероника. — Что насчет Разруха? Или Хаос?

— Она щенок или злодей? — Логан приподнял бровь. — Сахарное печенье. Это мое последнее предложение.

Они ехали в город, смеясь пока сыпали именами типа Нитро, Обнимашка, Цербер и Персик. Щенок на заднем сидении играл и вилял хвостом.

— Не возражаешь, если мы заедем в офис? — спросила она, когда свернула на шоссе в город. — Хочу проверить, убедиться что я им не нужна.

— Я думал, что это будет выходной — поддразнил Логан. — Или ты просто хочешь похвастаться новой крошкой?

— Эй, думаю у нас долг помогать щенку-сиротке.

Отклик в офисе был предсказуемым, хотя громче всех ворковала не Мак, а отец Вероники.

— Кто большой и жестокий монстр? Кто кровожадный адский пес? Это ты. Да. — Кит присел на пол и щекотал пухлый живот щенка. Вероника и Логан радостно за этим наблюдали.

— Не знала, что ему так хотелось внуков, — сказала Вероника.

— Только таких, которые не могут говорить, — сказал Кит. Щенок встал на ноги и начал бегать вокруг него. Отец стряхнул шерсть с брюк, когда вставал. — Помнишь, как мы завели Бэкапа? Он был таким мелким, что влезал в сумку твоей матери.

— Да, пока он ее не сгрыз, вместе с половиной дома. Помню, у меня пропали три пары туфель, плинтус в моей комнате и большая часть моей коллекции черепашек-ниндзя, и все за первую неделю.

— Он просто привыкал, — запротестовал Кит. — Знаешь, новый дом, надо немного взбить подушки.

— Или порвать их, в зависимости от обстоятельств.

Неожиданно щенок подбежал к Логану, положив лапу на его голень и смотря на него. Вероника подавила желание засюсюкать. Филип Марлоу, сказала она сама себе строго. Брось, Вероника, Сэм Спэйд не сюсюкал.

— Кажется, ей нравится Логан, — сказал Кит.

Логан нервно рассмеялся, он всегда был странно формален с ее отцом. Он наклонился и погладил собачку, его движения были неуверенными и очень нежными.

— У тебя была собака в детстве? — спросила его Мак.

Логан покачал головой.

— Неа. У мамы была аллергия и… Аарон много работал, — щенок оперся о его ногу и легкая улыбка появилась на его лице. — У нас не было животных.

— Ну, готовься к рабству, — сказал Кит. — Похоже, она уже выяснила как будет тобой крутить.

Они все еще играли с собакой пару минут спустя, когда дверь открылась и вошел Клифф Маккормак, неся коробку с бумагами, за ними шли Лиза Чой и Уивил. Клифф приподнял бровь и осмотрелся. Мак сидела в одном углу комнаты с пищащей игрушкой в руке, а Вероника была в другом, стараясь поймать ее и поддразнить щенка. Пришедшие полностью отвлекли щенка от игры, она подбежала к Клиффу, виляя хвостом, и запрыгала ему на ногу.

— Я выбрал неподходящее время или вы устроили день заботы о собаках, когда меня не было? — спросил Клифф.

Мак быстро спрятала игрушку. Вероника поспешила забрать щенка. Он брыкался в ее руках, облизывая ее щеки в полном восторге. Ее отец встал с дивана.

— Прости, Клифф. Я не следил за временем.

Лиза Чой выглядела как всегда строго, в ее темно-красном брючном костюме, с черным чемоданчиком. Неожиданно Вероника болезненно осознала ее смятую футболку, теперь в собачьей шерсти, и неожиданно кажущиеся подростковыми кеды. Лиза еле заметно улыбнулась Веронике, когда их глаза встретились.

— Вы дочь Кита, да? Приятно познакомиться.

— Дочь и партнер, — Вероника не была уверена почему она так сказала, но она не смогла сдержаться. — Я тоже частный детектив, — она авторитетно поклонилась. Щенок выбрал этот момент, чтобы облизать ее ухо.

— Эти бумаги не очень легкие. Где мы работаем? — вступил Клифф, пытаясь перехватить поудобнее коробку.

— Прости, да. В моем кабинете, — Кит показал на открытую дверь. Клифф пошел к ней, за ним направились Лиза и Кит. Уивил остановился на минутку.

— Лиза просто женщина со стрежнем, — пробормотал он. — Она уже сказала мне, что я должен избавиться от мотоцикла. Сказала, что я должен следить за внешностью, если хочу победить.

— Да? — Вероника пожала плечами. — Ну, будь я на твоем месте, я бы ее послушала. Департамент не сдастся просто так и не позволит забрать их деньги. Если они смогут сделать из тебя бандита, они сделают.

Он громко выдохнул.

— Да, я знаю. Они всю мою жизнь так делают.

— Ну, готовься к большему, потому что очернение тебя это их план А, Б и В, — сказала она, Уивил угрюмо покачал головой.

Логан, который наблюдал за разговором все больше хмурясь, сказал:

— Но ты же знаешь их план Г, да? — он посмотрел на Уивила, одну руку положил на пряжку ремня и осторожно помахал другой в жесте «давай, давай».

Элай какое-то время непонимающе на него смотрел, потом вздохнул. С тусклой полуулыбкой, он схватил одной рукой себя за промежность и пробормотал:

— Яйца.[20]

— Так-то лучше! — воскликнул Логан, подходя к Уивилу и заключая его в медвежьи объятия. — Не позволяй полицейским одолеть тебя, друг. Будь сильным.

Уивил поднял брови, когда смотрел на Веронику через плечо Логана.

— Элай? Мы хотим начать. — Кит махнул от дверей кабинета Вероники. — Мы вроде как опаздываем и нам многое нужно обговорить.

— Да, мистер Марс, я иду. — Уивил спокойно кивнул Веронике и Логану и исчез в кабинете.

— Ого, душераздирающе, — пробормотал Логан. — Я знаю, что это неправильно, но я хотел вложить в его руку здоровенную велосипедную цепь, ударить его по заднице, и сказать ему навести шороху. Просто чтобы вернуть старого-доброго живого бандита. В смысле, мы с Уивилом никогда не были близки, но я всегда уважал его огонь.

Вероника смотрела на закрытую дверь.

— Да, я понимаю о чем ты.

Но тогда ему было особо нечего терять. Она подумала о Жаде и Валентине, спящей на раскладном диване в маленьком доме матери Жаде. Она подумала об окнах, закрытых фанерой в магазине, который Уивил закрыл несколько месяцев назад.

— Что ж, надеюсь, два миллиона долларов смогут его расшевелить, — сказала Мак. Она поставила пищащую игрушку на край стола. — Никогда особо не верила в чушь типа «счастье нельзя купить».

Зазвонил офисный телефон. Мак сняла трубку.

— «Марс Инвестигейшенс».

Вероника поняла кто это, когда глаза Мак округлились. Вероника отдала щенка, который вырывался у нее из рук, Логану. Собака слабо пожаловалась, потом зарылась мордой в сгиб его локтя. Логан слегка опешил из-за того, что держал ее на руках. Он стоял не шевелясь, осторожно поглядывая на маленькое животное.

— Хорошо. Да. Да, я поняла. Спасибо большое. — Мак медленно положила трубку, ее губы были сжаты. Она посмотрела на Веронику.

— Это из лаборатории — сказала она, ее голос был вынужденно спокойным.

— И?

Мак медленно покачала головой.

— Не совпадает. ДНК с ночи нападения не принадлежит Чарльзу Синклеру.

ГЛАВА 20

Прошла почти неделя, когда Кит в первый раз понял, что за ним наблюдают.

Машина была припаркована выше по улице от его дома, серебряный «форд фьюжен» с затемненными окнами. Он мог только разглядеть силуэт широкоплечего человека в тени за рулем. Кит посмотрел в окно кухни пять-шесть раз, прежде чем убедился. Машина и водитель стояли там несколько часов, наблюдая за его дверью.

Или это любитель, подумал Кит, или Лэмб хочет, чтобы я его заметил и испугался.

Он ожидал чего-то подобного с тех пор, когда огласили иск. Теперь Лэмб и его помощники будут наблюдать за каждым его шагом. Они обязательно вначале заглянут к свидетелям и запугают их. Никаких сомнений, кто-то и за Элаем будет присматривать.

Это был грубый, отчаянный жест и он знал, что он не будет последним. Лэмб использует все что может.

Колено Кита заболело, когда он вышел на крыльцо и запер за собой дверь. Он не помнил аварию, но все еще ощущал ее последствия в костях и суставах, и в затяжной боли в теле. Он не посмотрел по сторонам, когда спустился с крыльца и пошел сразу к машине.

Как он и ожидал, «фьюжен» неумело следовал за ним. Он наблюдал за ним через зеркало заднего вида, он был через несколько машин. Было бы легко от него убежать, но Киту нечего было скрывать. Не сегодня, во всяком случае, он просто едет в офис. Он развлекался, снижая скорость и ускоряясь, заставляя водителя делать то же самое.

В офисе щенок — которого Вероника начала называть Пони в качестве шутки, но имя так и застряло — подбежал к Киту, виляя хвостом и прыгая вокруг его голеней. Он присел и поднял ее на руки, пока она лизала его щеку. Потом он поднял глаза и понял, что Вероника стояла перед ним с видом почти как у щенка.

— Ты не поверишь, — сказала она.

За ней, за столом, Мак самодовольно улыбнулась. Кит перевел взгляд с одной на другую.

— Хмм. Атмосфера менее печальная, чем обычно. По какому поводу столь неограниченная радость?

Вероника схватила его за рукав и потащила к столу Мак.

— Просто подожди. Мак, у тебя все готово?

— Конечно.

У Мак на большом мониторе был открыт регистрационный сайт Нептуна. Кит стоял за ее стулом и наблюдал как она кликает по ссылке. Потом его челюсть упала на пол.

— Гонка за место шерифа становится интересней, когда на сцене появляется новый кандидат? — прочел он вслух.

Вероника несколько раз хлопнула в ладоши, но он едва заметил. Он только увидел приписку под заголовком.

«Бригадный генерал армии в отставке, Марша Лэнгдон, утром анонсировала свою компанию, заявив, что для Нептуна пришло время перемен».

Марша Лэнгдон. Не может быть, чтобы это была та самая Марша Лэнгдон.

Но сопутствующее фото нельзя было перепутать. Она была на тридцать с лишним лет старше, в армейской форме, но он узнал ее хищный нос, тяжелый подбородок. Но легче всего он узнал ее взгляд — острый и черствый как острие.

«Ссылаясь на коррупцию в департаменте и некомпетентность системы в целом, Марша Лэнгдон в четверг днем объявила, что будет избираться против действующего Дэна Лэмба на выборах в этом ноябре. Лэнгдон, которая ушла в отставку в 2013-м, переехала снова в родной город Нептун в прошлом году, после того как завершила тридцатилетнюю карьеру в армии США».

Он пробежал статью глазами. Она была удостоена ордена «Легион почета», награждена медалью за службу, медалью за выдающуюся оборону, медалью за превосходную оборону и Бронзовой звездой. Она взбиралась по карьерной лестнице в команде уголовных расследований, осуществляя руководство последние семь лет своей службы.

В статье была цитата самой Лэнгдон, ближе к концу.

— Я здесь выросла. Это мой дом. И, несмотря на то, как я рада выходу в отставку, я не могу с чистой совестью стоять и смотреть как департамент шерифа помыкает основными принципами правосудия.

— Ты заметил, как она использовала слова «совесть» и «департамент шерифа» в одном предложении? — Вероника подняла взгляд, ее глаза светились от счастья.

Кит слегка улыбнулся.

— Да. Да, я заметил.

Вероника недоверчиво на него смотрела.

— Я думала, ты обрадуешься, но ты выглядишь так, будто призрак увидел.

Призрак? Может быть. Он до сих пор видел Бобби «Тонтона» Лэнгдона, его лицо было бледным, когда помощник шерифа О'Хара запихнул его на заднее сидение машины. Все еще видел мать Лэнгдона, неряшливую женщину с безвольным подбородком в джинсовом халате, плачущую на улице, когда они уезжали. И Маршу. Семнадцати лет, на ее брюках красовались точные стрелки, и ее лицо было непроницаемой маской, наблюдающую с крыльца.

— Нет, пустяки, — сказал он. — Просто… Я ее долго не видел. Я просто удивлен.

— Ты ее знаешь? — неожиданно Веронике стало любопытно. Он слегка улыбнулся.

— Когда-то знал. Как я и сказал, прошло много времени. И она была занята.

— Какой она была?

Он снова посмотрел на фото, не уверенный как ответить. После паузы, он сказал:

— Честной. И… решительной. Очень решительной.

Это были самые добрые слова, которые он смог придумать. Вероника, кажется, не заметила его колебаний.

— Понятно, — сказала она.

Мак откинулась на стуле и посмотрела на них.

— Думаете, у нее есть шанс? Поздновато, и Лэмб уже несколько месяцев проводит сбор средств.

— Не знаю, но они упоминали иск, — сказала Вероника. — Цитирую «За последний год департамент потрясло несколько скандалов. Нерешенный иск, Наваро против Департамента, утверждающий что помощники подкинули улику тридцатилетнему Элаю Наварро, во время расследования вооруженного ограбления. Мистера Наварро оправдали, но в октябре его адвокаты попробуют доказать, что департамент неконституционно его преследовал и фальсифицировал свои находки, чтобы добиться осуждения».

— С шерифом Дэном Лэмбом связаться не удалось, — прочитала Мак.

Вероника ухмыльнулась.

— Боже, хотела бы я сейчас быть мухой на стене департамента шерифа.

— Да, что ж, я рад, что ты не муха, — сказал Кит. Он нахмурился. — Не приближайся к Лэмбу несколько следующих месяцев, хорошо? Между судом и выборами, он выйдет на тропу войны.

Пони заерзала на его груди и он присел, чтобы выпустить ее на пол, игнорируя боль в спине. Марша Лэнгдон в качестве шерифа. В этом был какой-то нездоровый смысл. Нет, это нечестно, подумал он. Ты не знаешь что правда случилось. Ты не знаешь наверняка что пошло не так днем 1982 года в доме Лэнгдон, за несколько часов до того как мы выбили их дверь. Ты просто слышал слухи. Он неожиданно понял, что он был единственным, кто помнит это все. Большинство других детей разъехались, умерли или скатились.

Тридцать три года были долгим сроком, многое могло измениться. Но смотря на фото, он не мог ничего поделать, он видел тень девушки-подростка, которая отвернулась от собственного брата.

ГЛАВА 21

Две недели спустя, Вероника полностью сдалась по делу Мэннинг. Последний достоверный след испарился как пар из чашки. В настоящее время она старалась сосредоточиться на довольно дешевых (но все же позволяющих оплачивать аренду) делах, которые она игнорировала.

В среду во второй половине дня она стояла рядом с торговым киоском на ипподроме Санта Анита, очищая фольгу с порции дешевого белого вина. Она отступила на тенистую дорожку под мезонином, чтобы избежать не по сезону жаркого солнца. Внизу, не обращая внимания на жару, сидели пятьсот или около того наркоманов по азартным играм, следя за заявленными гонками. К счастью, мужчина, за которым она следила, сидел на десять скамеек ниже, позволяя ей шпионить за ним в относительном комфорте.

Поставив свой пластиковый стакан с вином на столик, Вероника вытащила маленький фотоаппарат и сделала несколько снимков своего подозреваемого, одутловатого, нездорового на вид господина в потертой футболке с надписью: «Мировой тур группы MIDNIGHT OIL 1988 года». На последних двух снимках были наездники. На одном он был на ногах, подгоняя лошадь к финишу. Другой был снят сразу после финиша. На нем был парень с головой, откинутой назад в отчаянии, схвативший свои прямые, сальные волосы.

Этого, вместе с фото его у окна приема ставок, будет достаточно, чтобы удовлетворить клиента Вероники, сестру мужчины, которая также была душеприказчиком их покойной матери. Завещание гласило, что он должен бросить азартные игры, чтобы получить свою долю наследства. Благодаря неутомимому поиску истины «Марс Инвестигейшенс», сестра сможет претендовать на долю брата — если там что-то осталось.

Вероника одним глотком допила остатки вина. Она посмотрела в небо. Да, да, я знаю, я твоя дочь, которой ты доволен. Хотя не надо вокруг меня поднимать шум. Просто заплати вперед, позволив St. Vincent выпустить платиновый альбом или как-то так.

Когда она шла к выходу, телефон зазвонил и лицо Мак высветилось на экране.

— Атака Мак. Как дела? — сказала Вероника, схватив телефон так, чтобы заглушить неожиданную, ревущую музыку между гонками. Она зашла в пустой женский туалет, чтобы избежать шума.

— Мне нужно, чтобы ты взглянула на кое-что, — сказала Мак, голос у нее был психованным, ошеломленным и утомленным одновременно. — Можешь сейчас подъехать?

— Что-то не так? — спросила Вероника.

Во время молчания, которое последовало далее, она догадалась о причине возбужденного состояния Мак. Она еще раз проигнорировала явные предупреждения держаться подальше от дела Грейс Мэннинг.

Вероника простонала.

— У тебя разве сегодня не было записи к зубному? Потому что что-то мне подсказывает, что ты ее отменила, чтобы запоем смотреть те же самые пятнадцать часов записи с камер наблюдения, которые ты уже видела около трехсот раз.

— Прости, прости, прости, — протараторила Мак, отчасти примирительно, отчасти отчаянно. — Просто у меня тут кое-что есть и мне нужно, чтобы ты мне сказала, что я, вероятно, сошла с ума…

— Да. Сошла. А теперь, как друг и как кандидат с высоким риском рецидива, просто сейчас же выключи компьютер.

— Вероника, я нашла кое-что, что мы раньше пропустили, — выпалила Мак, ее голос неожиданно твердый и решительный. — Я не говорю, что это огромный прорыв. Но я думаю, что это возможно. И мне правда нужно, чтобы ты это сама посмотрела.

— Ладно… ого, — сказала Вероника, стараясь звучать не настолько заинтересованной какой она была. — Слушай, спасибо что позвонила, Мак. Забудь про зубного, я буду через двадцать минут.

Четырнадцать минут спустя — сэкономив шесть минут, незаконно проехав у строительного барьера на шоссе — Вероника села рядом с Мак в офисе, смотря ускоренное изображение на семидесятишестисантиметровом мониторе.

— Выглядит лучше, чем раньше, — сказала Вероника. — Ты его как-то усовершенствовала?

— Просто чуть усилила экспозицию в тени. Это очень помогло для того, что я тебе сейчас покажу. — Мак замедлила видео и Вероника увидела до одури знакомую сцену: игроки в баскетбол появились в холле «Нептун Гранд» со спортивными сумками, следуя в автобус. Эта камера, установленная над главным входом, давала изображение с широкого угла полукруглой подъездной дорожки, которая использовалась гостями, которые въезжали или выезжали. Теперь же, весь средний план был заполнен автобусом.

Мак, которая выглядела тревожно выжатой, когда Вероника только зашла в двери, теперь, казалось, потрескивала от статической энергии. Утомленная парадом сонных, почесывающих промежность подростков, она нажала на перемотку и повернулась к Веронике.

— Ну, думаю мы это видели достаточно, — сказала она.

— Ага, — вздохнула Вероника. — Погоди! Берегись, Айс Кьюб! — Две секунды спустя они очередной раз наблюдали как крепкий игрок с ретроафропрической завитками врезался лицом в низкую ветку пальмы в горшке, потом зло ударил по ней и его приятели по команде рассмеялись.

— Не волнуйся, мы подбираемся к самому интересному, — сказала Мак. Пока она говорила, последние несколько игроков, тренеры и инструкторы подошли к автобусу на посадку. Каждый по очереди прошел сзади автобуса и вне поля зрения, видимо для того, чтобы положить свои сумки в багажный отсек. Когда последний отставший, крошечный тренер, выбежал из двери и за автобус, Мак нажала на паузу.

— Так, босс, теперь смотри внимательно. Вот, — она снова нажала на воспроизведение и меньше чем через минуту, автобус начал ехать, медленно исчезая из вида с правой стороны экрана. Теперь Вероника видела другую знакомую сцену: на дорожке полумесяцем стоял одинокий посыльный, делая тайком несколько затяжек электронной сигаретой. Вероника наклонила голову и наблюдала за сценой какое-то время, потом повернулась к Мак.

— Ну, я видела все фильмы «Паранормальное явление» и заметила каждый жуткий дрейфующий шар и пульсации в собачьей миске с водой. Но ты меня подловила. Что я пропустила?

Мак указала на верх экрана, на затемненную область у подъездной дорожки.

— Фон — все это время. Часть, которую мы не видели до сего момента, потому что ее загораживал автобус. Что ты видишь?

— Парковку, — сказала Вероника, наклоняясь к экрану и щурясь на тусклую, плохо видную область на внешних границах диапазона камеры. Она хорошо знала территорию, это была краткосрочная стоянка отеля, тридцать или сорок мест использовались в первую очередь для загрузки гостей или разгрузки тяжелых сумок. Там стояла пара трансферных фургонов, мотоцикл, и шесть, нет, семь видимых машин. Неожиданно она поняла. — Мы никогда так долго не смотрели видео, да?

— Нет. По крайней мере, не с вниманием к этой стоянке, после того как уехал автобус. Так что, мы хотим еще девятнадцать минут прелюдии или…?

Вероника потянулась к перемотке и Мак ударила ее по руке.

— Прямо к развязке! — сказала она, нажимая на перемотку. Кадры мелькали с порядочной скоростью, но никакой физической активности видно не было, пока к концу девятнадцатой минуты не зажглись фары на одной из машин на стоянке. Вероника и Мак наблюдали, теперь на нормальной скорости, как маленький белый автомобиль выехал со своего места. Виден был профиль, но блики на боковых окнах от фонарей на парковке, блокировали водителя. Машина не спеша ехала к выезду на улицу, повернула направо на широкий центральный бульвар Нептуна и исчезла из вида.

— В ответ на твой очевидный вопрос, — сказала Мак, — эти машины, которые видны после отъезда автобуса, те же самые, которые тут стояли до него.

— И позже? — пробормотала Вероника в изумлении, неожиданно понимая, что смотрела последние секунды с руками, прижатыми к лицу, как на картине Мунка «Крик».

— Парковку хорошо видно всю ночь. И с того времени, как отъехала одна машина, и до того как нашли Грейс, ушли только двое — портье с пустыми руками и девушка-подросток с сумочкой в одной руке и букетом цветов в другой. Так что думаю будет довольно любопытно узнать кто вел ту машину, не так ли?

Вероника повернулась к Мак и вытянула руку в поздравительном «дай пять».

— Ты жжешь, девчонка, — сказала она. — Сколько раз ты это смотрела и в какие жуткие часы? Не отвечай. Все что я хочу сказать, если кто-то захочет бросить тень на сообщество одержимых ОКР, им лучше сделать это подальше от меня, потому что я их размажу.

Мак широко улыбнулась.

— Я должна была как-то поднять наш боевой дух. Мы могли видеть как невероятно осторожный насильник покидает место преступления. Но это также легко мог быть какой-то парень, который развлекался с друзьями. А после они высадили его у его машины, пока автобус загораживал нам обзор.

Вероника закрыла глаза и яростно забарабанила руками по столу.

— Точно, — сказала она. — Все что это нам говорит, что кто-то как-то покинул отель, не попавшись на камеры. Это не доказывает, что они насильники. И кто бы им не был, мы все еще не знаем как он вытащил Грейс, — она размышляла над этим, пока прошла на кухню чтобы схватить пакетик с крендельками и графин с кофе со льдом, и вернулась к столу Мак.

Они обе долго жевали в задумчивой тишине, потом Вероника включила видео и перемотала на момент, когда первые игроки стали проходить через холл и входную дверь.

— Могу ли я смело предположить, что ты прекрасно помнишь все, что случилось с этого момента и, скажем, до семи утра? — спросила Вероника, даже не посмотрев на Мак, чтобы увидеть ее взгляд в стиле «а то».

— Поговори со мной о багаже, Маккензи, — сказала она, показывая на одну из сумок у игроков. — Кроме этих игроков и больших сумок, которые они несут, я не помню, чтобы кто-то заселялся после этого и у кого было что-то большее, чем рюкзак. Я права?

Мак рассеянно кивнула. Потом, когда вопрос Вероники дошел до нее полностью, ее руки упали по сторонам в сомнении.

— Не может быть, Вероника, — сказала она. — Эти сумки не такие большие. В смысле, посмотри. Ты можешь у нее встать и она едва дотянется до коленей этих чуваков.

Вероника не ответила. Она схватила мышку и отмотала видео обратно к моменту, когда игроки выходят в дверь. Сумки были фирмы «Найк», мягкие черные и на колесах с выдвижными ручками. На маленьком экране Мак она открыла браузер и напечатала «сумки от «Найк» на колесах». Тут же выскочило несколько моделей. Она начала просматривать их, пытаясь найти нужную.

— Ты меня слышишь, Марс? — сказала Мак. — Я допускаю, что пропорции у этих ребят побольше. Но не может быть, чтобы их бандажи и шорты и безделушки занимали столько же места как тело взрослой женщины. Да даже твоя миниатюрная задница туда не влезет.

— Но что если влезет? — сказала Вероника.

— Да, блин, неважно! — простонала Мак, ее лицо порозовело от раздражения. — У насильника в сумке была истекающая кровью, полубессознательная женщина. Так что когда они выехали на окраину города, он что сказал: «Эй, водитель, не возражаешь притормозить у этой большой, заполненной мусором ямы и открыть багажный отсек? Мне надо кое-что выбросить. Не подглядывать, ребята!»

— Я не говорила, что он сел в автобус. Мы не видели, что кто-то из игроков туда садился, потому что двери не попали в кадр. Мы просто предположили, потому что они команда, и когда автобус уехал, никого из них не было. Но что если один из них, пока все садились в автобус, вывез свою сумку с Грэйс Мэннинг к его маленькой белой машине?

* * *

— Тренер Фэнел! — прощебетала Мак, когда ее старый одноклассник поднял трубку. — Надеюсь, ты наслаждаешься последними днями летнего отпуска.

Голос Уоллеса тут же стал подозрительным.

— Смешно. Похоже на Мак, но точно запатентованный тон Вероники Марс, когда ей нужна услуга. Дай угадаю. Двое красавиц ищут рослого чернокожего мужчину, чтобы заняться чем-то скучным, требующим усилий или незаконным для вас?

— Слушай, Уоллес, — вступила Вероника, — у нас только вопрос, связанный со спортивной экипировкой. Я послала тебе фото и мне нужно, чтобы ты ответил как быстро мы сможем это заполучить.

Несколькими секундами позже Уоллес ответил:

— Ну, похоже, ты фото с «Амазона» взяла. Ты рассматривала вариант с почетными клиентами?

— Нет, это вроде как должно произойти сегодня. И мы больше заинтересованы в том, чтобы, знаешь, посмотреть и попробовать, чем покупать, — сказала Мак.

— Удачи, дамы. На рынке эта сумка сейчас самый продаваемый товар, так что эти менеджеры в магазинах могут быть бесполезны.

— Уоллес, я перехожу к сути, — сказала Вероника. — Нам нужно знать, достаточно ли велика эта сумка, чтобы в нее можно было положить бессознательную женщину?

Последовала долгая пауза, прежде чем Уоллес заговорил.

— Знаешь, Вероника, мы знакомы уже много лет. И я много раз оказывал тебе сомнительные услуги, не прося никакого объяснения. Но мне кажется, в этом случае, ты должна объясниться.

— О, да ладно, Уоллес! Зачем после стольких лет сейчас передо мной разыгрывать карту «морального взрослого».

Уоллес бурно вздохнул.

— Ладно. У меня есть точно такая сумка. Вы с Мак можете приехать ее осмотреть, если хотите.

— Это прекрасно! Но может ты сейчас ее привезешь нам? Я буду тебе должна хорошую партию шоколадного печенья…

— К черту. Могу привезти. Подумывал сегодня о серфинге с особенной подругой, но какая разница. Привезти спортивную сумку через весь город тоже годится. О, и еще кое-что. Никакой шоколадной стружки. Печенье с корицей. Не подлежит обсуждению.

ГЛАВА 22

Пока они ждали Уоллеса, Вероника мерила шагами офис, волнуясь. Совсем недавно она чувствовала себя поверженной. Теперь же не могла усидеть на месте. Хотя она старалась не бежать впереди паровоза. Скептицизм Мак был вполне объясним, эти сумки выглядели очень маленькими.

Пальцы Мак летали над клавиатурой. Внутренняя база данных появилась на экране и она ввела запрос на каждую машину, припаркованную у отеля 6 марта, в ночь нападения.

— Так, мы вошли, — сказала Мак, выкидывая упаковку от кренделей в мусорное ведро, оставив последние себе. — Уверена, что мелких белых машин будет много, но если мы узнаем точную марку и модель той, что стояла на стоянке…

В этот момент они услышали шаги на лестнице. Минутой позже, Уоллес зашел в дверь. За собой он катил черную сумку на колесиках, его выражение лица было невозмутимо язвительным.

— Доставка спортивной сумки для мисс В. Марс, — сказал он, подкатив сумку к ногам Вероники.

— Уоллес, ты лучший. — Вероника присела рядом с сумкой и открыла ее. Она была пустой, но из нее повеяло мужским кислым запахом. Она скривила нос и в ужасе посмотрела на Уоллеса.

— Что ты в ней хранишь? — спросила она.

Он скрестил руки на груди.

— А ты как думаешь? Это спортивная сумка! Я потею, женщина! Чего ты ждала? Ландышей?

Вероника залезла в сумку, присела и свернулась в тесный клубок. Уоллес смотрел на нее.

— Мне можно спросить что происходит? — спросил он.

— Поверь мне. Чем меньше знаешь, тем счастливее будешь, — она попробовала несколько поз, скрючив плечи, повернув голову. Спустя какое-то время, она посмотрела на Уоллеса. — Ладно, застегни меня!

Мак нагнулась и повозилась с молнией. Секундой позже, раздался громкий звук застежки, и мир Вероники исчез в темноте.

— Невероятно! — услышала она Мак.

Вероника начала задыхаться, и в этот раз это было не только от запаха присыпки для тела и мужского аромата. Теперь слишком легко было представить Грейс в такой же сумке. Озадаченную, с кляпом во рту, смутно различающую чужие голоса. Или ее так избили, что она не чувствовала ничего кроме боли?

— Выпусти меня, — сказала Вероника. А потом, потому что ей казалось, что прошла вечность, — Выпусти меня отсюда, Уоллес!

— Ладно, ладно, погоди. — Уоллес открыл молнию и помог Веронике подняться. Она покачнулась, жадно вдыхая холодный, свежий воздух. Когда она почувствовала что ее сердце успокоилось, она повернулась к Мак, которая в недоумении качала головой.

— Итак… Полагаю, они просто выглядят маленькими, когда рядом с парнем ростом с жирафа, а?

— Поверь мне, они не слишком вместительны, — сказала Вероника, смотря на стиснутое пространство, которое она только что занимала.

— Ну, — сказал Уоллес, хватая сумку. — Я бы с удовольствием остался, но мне надо идти. Если потороплюсь, я все еще могу успеть на серфинг.

Вероника кивнула.

— Спасибо, Уоллес. В эти выходные ты получишь свежеиспеченное печенье.

По дороге к двери, он обнял Мак, но быстро отпрянул, когда увидел что у нее на экране. Игроки, идущие через холл, с сумками в руках.

— Пустельги из университета Портленда, — сказал он. — И эти те же самые сумки. Часть меня хочет знать что тут происходит, но другая часть слишком напугана, чтобы спросить.

Несмотря на ее долгие, открытые отношения с Уоллесом, Вероника оставила это в секрете.

— Пустяки, — сказала она. — Они просто были в отеле в ночь дела, над которым мы работаем. И как ты сказал, теперь эти сумки просто везде.

— Это было в марте, да? Да, так и было. Я видел, как они играли с Херстом. Нас разбили, — он с отвращением покачал головой от воспоминания и снова повернулся к двери.

— Эй, вопросик перед тем как ты уйдешь, — сказала Мак. Она подошла к столу и наклонилась над клавиатурой. — Можем мы воспользоваться твоим мужским знанием автомобилей? Мы стараемся опознать модель машины с низкокачественной записи.

Уоллес пожал плечами.

— Могу попробовать. Но вы могли бы выглянуть в окно и окликнуть первого попавшегося толстого белого мужика с побритой головой и отросшей бородой. Я не очень разбираюсь в машинах, если только они не дешевые, простые и их можно починить в Sears[21], - они с Вероникой подошли к столу Мак, чтобы заглянуть через ее плечо. У Мак все еще были открыты десятки окон, показывая разные углы съемки.

— Ну, тогда, думаю это по адресу, — сказала Мак, перематывая видео на сценку со стоянки, когда белая машина выехала с места парковки и развернулась боком. — Выглядит знакомо?

Уоллес хохотнул.

— Веришь или нет, но да. Это «мазда-3» 2013 года.

Вероника с Мак обменялись торжествующими взглядами.

— Ты уверен?

— На 100 %, - ответил он. — Сейчас это практически официальная машина школы Нептуна. Мы практикуем бюджетные поездки. Я даже попробовал ездить на одной, прежде чем решил проявить любовь к нашим местным ремонтникам и купил американскую машину.

Вероника посмотрела на Мак.

— Есть что-то, что совпадает с записями с парковки в ту ночь?

Мак открыла еще одно окно и стала проматывать список. Спустя минуту, она тихо и резко усмехнулась.

— Нашла его, — она выделила строку на экране. Вероника нагнулась, чтобы прочитать из-за ее плеча. — Было три белых «мазды» 2013 года в отеле той ночью, но только один хэтчбэк. Аренда у фирмы «Лариат», гость отеля по имени Митчелл Уолтер Беллами.

Глаза Уоллеса сузились.

— Митчелл Беллами?

Вероника резко подняла голову.

— Ага. А что? Ты его знаешь или как?

— О да, уже давно, — сказал Уоллес, подходя к экрану и вглядываясь в него, а потом указал на высокого блондина средних лет в футболке команды — Это он. Митч Беллами. Он один из помощников команды. Он сам был когда-то крутым игроком. Лучший трехочковый, который я когда-либо видел. Мы звали его Дрейн Мэн. Не так давно он приезжал в Нептун и просматривал несколько наших игроков.

Вероника достаточно сильно схватила его за руку, чтобы услышать возмущенный вопль.

— Ты помнишь дату, когда он приходил в школу? — свирепо спросила она.

— Да, на следующий день после игры с Херст, как раз перед каникулами в марте.

— У команды была еще одна игра в те выходные, — сказала Вероника, вспоминая их маршрут. — Они уехали в Стенфорд и приехали в три пополудни. Мак, мне нужно знать когда Беллами отдал свою машину обратно в арендную компанию, — потом она снова повернулась к Уоллесу. — Тренеры должны ездить в автобусах с игроками?

Уоллес потер руку там, где она его схватила.

— Чаще всего. Но у помощников иногда есть свои машины. Особенно если по пути они останавливаются, чтобы отобрать игроков.

Мак, у которой уже давно был доступ к каждой арендной компании Нептуна, уже входила в базу Лариата.

— Вот, шеф, — сказала она двумя минутами позже. — Беллами вернул машину 10 марта. Три дня спустя после того как автобус покинул Нептун. Так что утром, когда команда выезжала из отеля, Митч провез свою сумку с жертвой внутри прямо через холл и исчез за автобусом. Мы предполагали, что он сел в автобус вместе с командой. Вместо этого, он сел в свою арендованную машину, не замеченный на камерах, и спустя девятнадцать минут уехал на поиски пустого поля, где бы он мог выкинуть ее тело.

Уоллес смотрел на нее в недоумении.

— Что?

Вероника не ответила. Она смотрела на информацию на экране Мак, ее взгляд был тяжелым. Вся математика сходилась, время, размеры сумки, форма сломанного тела девушки, чтобы она туда поместилась. Да, они собрали воедино картинку Беллами насильника. Но это ни к чему не приведет. Пока нет.

— Нам нужно выяснить способ как связаться с Митчем Беллами, — сказала Вероника Уоллесу. — Мне нужно, чтобы ты мне сейчас помог.

ГЛАВА 23

У Вероники заняло меньше часа придумать план, но прежде чем воплотить его в жизнь, надо много чего было сделать. Спустя два дня, утром пятницы, она набрала номер управления легкой атлетики Пасифик Сауфвест. Она села, положив ноги на кофейный столик в комнате ожидания «Марс Инвестигейшенс», Уоллес сидел на диване напротив, Мак сидела за своим столом, Вероника ждала пока коммутатор переведет ее на рекрутера баскетбольной программы.

— Это Дуэйн Уилльямс. Чем могу вам помочь?

— Привет, Дуэйн! — она заговорила голосом искренним и добродушным. Уоллес, который слышал, как Вероника за несколько лет проворачивала бесчисленные вариации этой аферы, просто покачал головой. — Меня зовут Хейди Дженсен, и я звоню от лица моего младшего брата, Отиса. Он играет за «Нептун Хай»?

Быстрый вдох на том конце провода дал ей понять, что он узнал имя. Она показала друзьям большие пальцы и продолжила.

— В любом случае, Отис в этом году выпускается, и мы хотим, чтобы он рассмотрел все свои варианты, пока не началось настоящее давление. Думаю, он встречался весной с одним из ваших тренеров, тренером Беллами? Отису он правда понравился. Мы надеялись, что сможем встретиться и поговорить с ним побольше.

— Мы с удовольствием займемся вашим братом, мисс Дженсен, — горячо воскликнул Дуэйн. — Я удостоился чести и сам несколько раз наблюдать за тем как он играет. Но я слышал, что Техас готовится подписать с ним сделку.

— Ну, Отис думает, что лучше остаться поближе к дому. Он определенно заинтересован в том, что может предложить Пасифик Сауфвест.

Через стол, Уоллес поднял глаза от сайта университета и очень четко прошептал: «Ничего». Она пожала плечами. По телефону голос Дуэйна набрал скорость.

— Это замечательно! Давайте определимся где-то на начало сентября. Он может побыть на тренировке, остаться на выходные…

— Вообще, я надеялась, что мы сможем приехать на следующей неделе. Мы бы хотели уже начать. Вы знаете каким безумным может быть сезон, мы думаем что было бы лучше, если бы Отис увидел настоящий ПСУ, без всяких накруток.

На другом конце провода последовала долгая тишина. Очевидно, Уилльямс не так себе представлял встречу. Вероника задержала дыхание, в курсе что Мак и Уоллес за ней наблюдают, пытаясь понять что происходит.

— Что ж, дело в том, что лето не самое лучшее время для визита. Фактически только скелет — ребята в основном либо в тренажерном зале, либо бегают. Национальная ассоциация студенческого спорта совсем немного ограничила наше время тренировок.

— О, все нормально, — сказала Вероника. — Я уверена, что мы узнаем все что нужно.

После еще небольших споров, они определились. Отис приедет в воскресенье и останется на ночь. Ему не терпится увидеть весь кампус… но он еще с большей радостью встретится с помощником тренера Беллами.

Когда она положила трубку, Уоллес откинулся назад, пряча лицо в ладонях.

— Знаешь, однажды из-за тебя меня уволят, — сказал он, его голос приглушен.

Ей пришлось рассказать Уоллесу что она расследует и почему, чтобы он помог ей с планом. Уоллес был дружен с Мэг Мэннинг и, как оказалось, лучший игрок Нептуна в течение двадцати лет был должен Уоллесу. Уоллес поймал Отиса, когда тот покупал пиво в местном магазине этим летом и не сдал его тренеру в университете. Вместо этого, Уоллес две недели встречался с ним в спорт зале для дополнительных тренировок, наказание которое Отис выбрал вместо исключения из команды. Уоллес строил отношения с Отисом с тех пор как тренировал его как первокурсника. И так как Отису уже было восемнадцать, ему не нужен был родитель, чтобы сопровождать его в поездках в колледж.

Теперь же Вероника взглянула на Уоллеса в поддельном недоверии.

— Уволят? За то, что Дуэйн Уилльямс получил лучшие новости за неделю? За то, что сказала ему, что двухметровый паренек, которого зовут к себе Стенфорд и Техас, хочет посмотреть старый добрый Пасифик?

— Так все решено? — спросила Мак. — Ты думаешь, ты сможешь взять образец ДНК?

Вероника взяла один из тампонов для ДНК, которые она носила в своей сумке.

— Ты разве не знаешь, что они зовут меня Вероника, Жнец Клеток? Или они могут, когда это дело закроют. Так или иначе, мы попадем внутрь. У меня лучший шанс добыть образец там, чем сидя тут и ожидая, что образец ДНК свалится с неба.

Мак скривила нос.

— Представить это в хорошем ключе почти невозможно.

* * *

Университет Пасифик Сауфвест, дом для команды «Пустельги», был частным исследовательским университетом, занимающим чуть больше 809 квадратных метров зеленых газонов и упорядоченных улиц в северном Сан-Диего. В центре кампуса находился стадион Эдди Кастилло и спорт комплекс, дом для баскетбольной команды университета и дом для офиса Митча Беллами.

Вот куда Вероника, Уоллес и звезда университета Нептуна, Отис Дженсен, направились в пятницу днем, ведомые Дуэйном Уилльямсом. Дуэйн оказался молодым мужчиной, афроамериканцем с ямочкой на одной щеке и с легкими, энергичными манерами. Он был почти таким же высоким как Отис, чья голова полировала крышу машины Вероники по дороге сюда.

— Большой О! Рад тебя видеть, — сказал Дуэйн, когда встретил их перед главным зданием, с пюпитром в руке. Он энергично пожал руку Отису. — Мы правда рады, что ты решил нас рассмотреть.

— Привет, — сказал Отис. Отис выглядел соединением мальчика с фермы и ломовой лошади, с косматыми светлыми волосами, бледной кожей с веснушками и ногами как у тяжеловоза. Не смотря на свои размеры, у него была приличная скорость.

Потом Дуэйн повернулся к Уоллесу и Веронике.

— Я знаю тренера Фэннела по репутации — я был первокурсником на следующий год, как вы выпустились. Видел, как вы вели Херст к финалу в том году — то еще зрелище было.

Уоллес ухмыльнулся. Все жалобы, которые у него были по поводу плана, были уничтожены лестью.

Дуэйн повернулся к Веронике и осмотрел ее, больше пытаясь понять кто она такая, чем оценивая.

— А вы должно быть…

— О, это моя мама, — выпалил Отис.

Дуэйн пару раз моргнул, явно что-то подсчитывая в уме. Вероника легко рассмеялась.

— Мачеха. Ди-Энн, — протянула она с акцентом, взятым с почти забытой церемонии вручения награды Ассоциации кантри-музыки в «Энтертеймент Тунайт». — В смысле, когда я вышла за его отца, это было почти уголовное дело — я была практически ребенком.

Она оделась в качестве старшей сестры — розовый кардиган, белая блузка, юбка средней длины. Это не очень подходило для бывшей малолетки, которая вступила в неравный брак, но придется действовать с чем есть.

Она пожала руку Дуэйну, надеясь, что он не помнит ее голос по телефону достаточно, чтобы понять, что сестра Дуэйна голосом очень похожа на его мачеху.

— Но я не хочу встревать. Я просто приехала за компанию, чтобы убедиться, что Отис почерпнет из визита все, что возможно.

— Что ж, приятно познакомиться, миссис Дженсен. Пойдёмте к Кастилло?

— Обязательно, — проворковала она. Брови Уоллеса поднялись, взгляд явно намекал, что она перестаралась. Она проигнорировала его и пошла следом за Дуэйном, когда они шли по узкой дорожке.

Пока они шли, Дуэйн постоянно говорил о программе.

— У нас совершенно новое место для тренировок с новейшим оборудованием, парилка, сауна, джакузи, все что нужно. Каждый игрок получает от тренеров свою долю внимания. И, кроме того, у нас есть массажист, персональные тренеры и командный диетолог, который каждый день подбирает нам обед. Между нами… — он заговорщически наклонился к Отису. — Блюда Оксаны — определенный шаг вперед от столовой.

Кампус был таким же пустым, как и Херст несколькими неделями ранее. Несколько человек вокруг оказались администраторами на перерыве или летними студентами по дороге на лекцию. Группа подошла к огромному современному спортивному комплексу, окруженному изящными цветущими пустынными деревьями, речными камнями и юккой.

Ну, билет внутрь я получила, подумала она. Теперь мне нужно найти то, за чем я сюда приехала. Желательно чтобы меня не арестовали или не уволили Уоллеса.

Вместо того чтобы войти через главный вход, они пошли за Дуэйном рядом со зданием. Он достал карточку из кармашка его слаксов и вставил ее в считыватель у стеклянной двери.

— А Отису нужна такая, чтобы побродить вокруг? — спросила она, трогая руку Дуэйна и замечая, что верх карточки немного торчит из кармана, в который он ее убрал. Дуэйн ей улыбнулся. У него было идеальное лицо для рекрутингова агента. Его игривая, невинно кокетливая улыбка вероятно была замечательной для успокоения суетливых мамаш. И он был достаточно невозмутим, чтобы притвориться, что не заметил, когда Отис озвучил знак на двери, гласящий «Акватерапия».

— Он будет со мной или с одним из ребят, так что ему она не понадобится. Не волнуйтесь, мы его не запрем! — с этим, он повернулся и открыл дверь.

В холле был уникальный блеск и запах совершенно новых организационных зданий. Увеличенные снимки прошлых и настоящих звезд команды Пустельги висели на стенах. Трофеи были собраны с наградами и значками под освещением с резким углом. Они прошли через тренажерный зал и раздевалки по дороге в зал. С дальнего конца холла Вероника могла слышать эхо ударяющегося мяча и писк кроссовок.

— Мы вернемся, не волнуйтесь, — сказал Дуэйн. — Я вам все покажу. Но сначала, я хочу познакомить вас с парнями.

В зале девять игроков отрабатывали штрафные броски. За каждый промах они бежали круг. Их глубокие голоса отражались от стен пока они говорили, подкалывая шумных игроков.

Сделав два шага вперед, Вероника резко остановилась. Отис врезался в нее сзади.

— Прости, мам, — пробормотал он. Но она не ответила.

На местах для зрителей сидел с папкой на колене, внимательно наблюдая за игрой, никто иной, как Митч Беллами.

Конечно, она видела его фото в интернете. За последнюю неделю она нашла что могла о Митчеле Уолтере Беллами, Дрейн Мэне. Ему был сорок один год, разведен и одинок, два ребенка-подростка, которые жили с матерью. Его карьера в колледже, как и говорил Уоллес, была легендарной. Было похоже, что он наверняка будет в НБА. Тренер клуба «Клипперс» Ларри Браун открыто говорил об идее чередования трех защитников с Роном Харпером и Марком Джексоном.

Затем, ближе к концу младшего года Беллами, он повредил медиальную коллатеральную связку и переднюю крестообразную связку. Несколько операций восстановили подвижность обычного парня, но не силу вынести восемьдесят две игры за сезон. Его карьера игрока где-то кроме молодежной лиги была окончена. Хотя предложения стать тренером поступали. И двадцать лет это было его карьерой, включая прошедшие двенадцать сезонов с Пасифик.

У Беллами были жиденькие, песчано-коричневые волосы и вид, какой бывает, когда подкаченные мужчины жиреют. На фото она видела его на поле, обычно на нем был костюм и галстук, но для сегодняшней тренировки на нем были шорты карго и футболка. Он внимательно следил за игроками, помечая что-то в папке, его водянистые голубые глаза были сосредоточены на поле.

Дуэйн прошел вперед и наклонился, чтобы сказать что-то на ухо Беллами. Помощник тренера посмотрела на Отиса, Уоллеса и Веронику в дверях и кивнул. Секундой позже, он свистнул в свисток.

— Эй, ребята, сегодня намного лучше. Спенсер, ты слишком наклоняешься. Сделаешь так вначале и Брекстон тебя обыграет на всю игру. Эбиото — понравилась твоя защита. Ты сегодня хорошо сыграл. Ладно, друзья, давайте прервемся. Я хочу, чтобы вы кое с кем познакомились.

Все игроки повернулись посмотреть на вновь прибывших. Вероника узнала нескольких с записи камер — парни, которые были там в ночь нападения — и какие-то новые лица. Беллами подошел к ним, вытянув руку.

— Отис, рад тебя видеть снова, сынок, — он пожал руку Отису и потом повернулся к Веронике. Он был около двух метров ростом, выше нее примерно на сорок пять сантиметров, и стоять в его тени было не очень приятно. Его выражение лица, теперь, когда он перестал оценивающе смотреть на игроков, было мягким и почти отеческим.

— Миссис Дженсен, верно? — он вытянул руку.

Эта та рука, которая оставила синяки на шее Грэйс Мэннинг? Она была огромной, мясистой, но неожиданно прохладной и сухой. Она проигнорировала дрожь, которая появилась в ее руке и постаралась выглядеть веселой.

— Так рада с вами познакомиться, тренер Беллами.

— Можем мы вам что-то предложить? Воды? Кофе?

— Я буду фруктовый напиток, — сказал Отис. Дуэйн тут же исчез.

— Нет, спасибо, — Вероника улыбнулась. — Тренер Фэннел?

— Э, да, тоже не надо, — он посмотрел на Веронику и она тихо кивнула. — Рад познакомиться, сэр. Видел как вы играли с Херстом весной, на первой неделе марта?

Беллами улыбнулся и хлопнул Уоллеса по плечу, с крайним видом товарищества.

— О да! Я помню ту игру. Старик, это было ужасно, — он тихо свистнул и покачал головой. — Спустя какое-то время мне пришлось отвернуться. Херст вообще пытался играть?

Никаких признаков того, что он помнит ту дату по каким-то причинам кроме победы в игре. Не то чтобы это что-то значит.

— Должно быть изнурительно постоянно ездить по играм, — перебила Вероника. — Я надеюсь, они хотя бы поселили ваших парней в «Гранд». В Нептуне больше толком и остановиться негде.

— Знаете, на самом деле, мы там и остановились, — сказал Беллами кивнув. — Никаких жалоб. Я спал как младенец.

На какой-то момент их глаза встретились. Она вцепилась в него взглядом так долго как могла, стараясь как-то заглянуть в его мысли, стараясь прочесть его. Было ли это ее воображение, или все же он чуть усмехался? Она точно не могла сказать.

В этот момент вернулся Дуэйн из коридора, с напитком в руке.

— Держи, Большой О!

Вероника схватила его за руку и сжала ее.

— Посмотри на этого парня. Он уже был с нами так любезен. Какой он тоже милашка.

Она достаточно видела женщин, приносящих Уоллесу тарелку с печеньями и смахивающих невидимые пылинки с его пальто, чтобы знать, что флиртующие мамаши определенный тип. И она была уверена, что Дуэйн Уилльямс — милый, харизматичный и специально обученный развлекать рекрутов и их семьи — встречал больше, чем мог вынести. Она надеялась, что его переносимость мамаш, любящих потрогать, удержит его от протестов, когда она обняла его за пояс. Или от того что он заметит как ее пальцы зацепили выступающий кончик карточки.

Его глаза расширились, когда он почувствовал ее руку на своем бедре. Он слегка отодвинулся от нее, но палец, которым он покачал перед ней был скорее игривым, нежели предостерегающим.

— Вы заставите меня покраснеть, миссис Дженсен, — сказал он, его глаза сверкали.

Обернуть все игрой, чтобы никто не обиделся. Парень был профессионалом. К счастью, как и Вероника.

Она взяла карту и засунула ее себе в карман и никто не заметил.

ГЛАВА 24

Этим вечером Дуэйн взял трех посетителей из Нептуна вместе с тремя игроками, которых они встретили ранее, для того чтобы побаловаться стейками и морепродуктами в прибрежном ресторане. Декор составляли красные и зеленые ковры. В баре играл джазовый квартет. В заливе отражались огоньки проплывающих мимо яхт. Отис сидел между Джошем Рэндаллом, форвардом из какого-то маленького города в Миссури, и Исайей Демпси, тараторящим защитником из Лос-Анджелеса. Напротив сидел Арт Темплтон, центровой игрок из Джуно, который был похож на двухметрового Курта Кобейна. Между закуской из рибая и креветок они участвовали в научном проекте составления рейтинга Ники Минаж, Майли Сайрус и Азилии Бэнкс от «Самых горяченьких» до «Почти сумасшедших». Вероника ковырялась в своей зеленой фасоли и отпивала вино. Во время затишья в разговоре, она вклинилась.

— Так вам нравится тренер Беллами?

Глаза Арта зажглись. Он проглотил картофельное пюре, которое только что положил себе в рот.

— О, тренер великолепен. В смысле, все тренеры… тренер Забка один из самых умных людей, которых я знаю. Он заставляет нас выкладываться, не позволяет халявить. Но тренер Беллами больше нас поощряет. Формирует нас.

Этим днем Вероника встретила тренера Забку, жилистого мужчину, которому было за шестьдесят, он был в подогнанном костюме. Он поприветствовал Отиса без подхалимажа, он был деловит и вежлив, спрашивал про игры Отиса и его очки, ответы все были односложными.

— Так тренер Беллами — хороший коп? — спросила Вероника.

— Да, полагаю, — Арт пожал плечами. — Я имею в виду, я хочу стать лучше, понимаете? Для этого нужен и плохой коп. Но мы слышим про каждую вещь, которую делаем не так, так что ты учишься ценить кого-то вроде тренера Б.

— Он не всегда хороший коп, — сказал Джош, подняв многозначительно брови. — Помнишь Тусон?

— А что случилось в Тусоне? — спросила Вероника, положив вилку.

Парни обменялись взглядами. Заговорил Джош.

— Два года назад мы поехали на турнир в День Благодарения в Тусоне и играли за чемпионство с Северной Аризоной. Ну, когда мы все вернулись в отель, тренер Б был в порядке… но на следующее утро он спустился в автобус избитый. Фингал под глазом, сломанный нос, все такое. Мы все готовы были пойти и найти того кто это сделал, но он нам сказал что выходил за пивом, и на обратном пути увидел как парень избивает девушку в переулке. Он сказал, что вроде как… взорвался. Взбесился и попер на чувака. Он продолжал говорить: «Парни, это не было чем-то героическим, это было глупо, я должен был просто вызвать полицию», но мы все говорили «Тренер Б мужик», понимаете?

Вероника мысленно вспомнила игру Северной Аризоны, 2013 год, финал турнира на День благодарения. Она глотнула воды, пытаясь сохранить нейтральное выражение лица. Возможно это пустяк, пьяная драка с незнакомцем, как и сказал Беллами. Но она вытащила телефон и написала Мак. Может она сможет проверить дату игры в расписании 2013 года, поднять обращения в больницы Тусона и заявления в полицию с той ночи, может там есть другая сторона истории.

Официант прошел мимо с кувшином воды, доливая всем. Отис положил вилку, его тарелка была совершенно чиста, и с тоской уставился на проезжающую мимо тележку с десертом.

Телефон Вероники завибрировал. Это был ответ от Мак.

«Беглый поиск ничего не дал, но я продолжу копать».

Вероника глубоко вздохнула и настроилась на другую цель.

* * *

Кампус был темен, когда Вероника припарковалась на стоянке перед комплексом. Было почти одиннадцать вечера, и она только что высадила Отиса и Уоллеса в Сан-Диего Хилтон. Уоллес покорно махнул ей, когда она отъехала от обочины. Сейчас они должны быть в своем номере, смотреть спортивный канал и готовиться ко сну.

Настало время Вероники.

Центр Кастилло неясно вырисовывался в темноте, когда она подходила. Сквозь окна она могла видеть бледные огни охраны, которые освещали здание. Она тихо подошла к стеклянной двери, через которую их раньше провел Дуэйн. Некоторые карты были привязаны к таймерам и не сработали бы после какого-то часа. Она задержала дыхание, надеясь, что это не одна из них.

Красный огонек на считывателе стал зеленым, когда она приложила карту. Она услышала, как замок тихо щелкнул.

Шаги Вероники отдавались с нервирующей громкостью, когда она шла по коридору. Она боялась, что наткнется на уборщика или охранника, но пока никого видно не было.

Благодаря экскурсии Дуэйна, Вероника знала, что офисы тренеров были в комнатах на третьем этаже. Если она сможет попасть в офис Беллами, она сможет найти волосок на его стуле, использованный платок. Что-то. Она поднялась по лестнице, не желая чтобы писк лифта оповестил кого-то о ее присутствии.

Не доходя до конца лестницы несколько ступенек, она застыла. Где-то, отдаленные и заглушенные, она слышала голоса. Она сжала перила одной рукой, прислушиваясь. Звук не приближался и не удалялся. Кто-то стоял на месте, возможно за закрытыми дверями, говорил. Она преодолела последние ступеньки, прислушиваясь пару секунд перед лестничной дверью, и проскользнула в коридор третьего этажа.

Звук тут был громче, хотя все еще приглушен. Она прижалась к стене, когда подходила к открытому сектору приемной. Лампа на столе секретаря горела, ее направленный вниз луч рассеивал пестрый зеленый свет по комнате. Она затормозила на углу и снова постаралась оценить откуда исходят голоса. Двери, с именами выгравированными на латуни, были закрыты.

У команды было еще два помощника, кроме Беллами, как и профессиональный координатор по развитию. Офис тренера Забки был в конце помещения, стол секретаря стоял перед ним. Со своего места Вероника могла видеть свет из-под его двери.

Она глубоко вздохнула, потом направилась вдоль дверей, пока не оказалась у двери Беллами.

Она вытащила шпильку из бумажника и согнула ее. Замок был простым, штырь и тумблер. Все что нужно было сделать, выбрать нужный угол, несколько минут поисков обычно делали свое дело. Она вертела шпилькой туда-сюда, ища штыри.

Дальше по коридору она услышала как мебель передвигают по полу и звук открываемой защелки на двери.

Стол секретаря был как раз за ней. Она спряталась под ним, поставив перед собой стул, чтобы спрятать ее. Свет от лампы над ней немного покачнулся. Она затаила дыхание, когда дверь Забки перед ней открылась.

Шаги приближались к ней по коридору. Пара коричневых кожаных мокасин появилась в поле зрения. Она не могла сказать кому они принадлежат, но она слышала тихое бормотание дальше по коридору — в офисе Забки было больше двух человек. Мокасины остановились как раз перед ней, так близко, что она могла видеть их потертости. Человек, кажется, просматривал бумаги на столе над ее головой.

Вероника прижала кулак к губам, дыша так неглубоко как могла. Она могла слышать как над ней передвигались вещи. Она ждала.

Наконец, мужчина вздохнул, повернулся и пошел обратно по коридору. Секундой позже дверь снова открылась. На этот раз она могла различить звуки дриблинга и шумы зала. Они смотрят запись игры, поняла она. Почти тут же дверь закрылась и звук приглушился.

Вероника неподвижно сидела несколько долгих минут, слушая. Потом медленно, осторожно, она выползла из-под стола и вернулась к двери Беллами. После еще нескольких быстрых поворотов шпильки, дверь распахнулась с тихим скрипом. Она зашла и закрыла за собой дверь.

Она зажгла свой фонарик и обвела темную комнату. Кабинет был безупречен. Она видела кожаное кресло у одной стены, зеленый плед наброшен на одну ручку. Стол был почти спартанским, только компьютер и подставка для ручек. Фото в рамке стояло на полке в шкафу, на нем были двое подростков, мальчик и девочка. Стены были покрыты фотографиями, все были подписаны бывшими игроками.

«Спасибо за все, тренер!»

«Вы — лучший, тренер Б!»

«Вы — мужик».

Она начала открывать ящики, двигаясь быстро, но осторожно. В одном были только ножницы и скотч. В другом — небольшой набор болтов и гвоздей. В кабинете не было почти ничего личного — никакого свитера, перекинутого через спинку стула, ни шляпы у двери. Мусорное ведро было пусто.

Конечно же, он оказался чересчур чистюлей. Конечно же.

Она заглянула всюду, ища что-то, что могла бы использовать. Она начала разочаровываться. А потом она увидела. Небольшая улыбка пересекла ее лицо.

Вот, засунутая за фото его детей, была голубая зубная щетка и маленький тюбик зубной пасты.

Кажется, Беллами любит сохранять свежее дыхание в течение дня. Надеюсь, он хорошо очищает десны.

Она взяла ее и положила к себе в сумочку. Тогда дверь распахнулась снова, и свет заполнил комнату.

Это был Митч Беллами, явно так же не ожидавший увидеть ее, как и она его.

ГЛАВА 25

Ярость проплыла по лицу Беллами, как штормовая туча. Когда он шагнул к Веронике, он был быстр, быстрее чем она думала мог двигаться мужчина его размеров. Она как раз обернула пальцы вокруг электрошокера в сумочке, когда другой голос раздался из коридора.

— Эй, Митч, я думаю, нам стоит еще посмотреть запись Орегона… — тренер Забка появился в дверях позади Беллами. Он резко остановился, когда увидел их. — Какого черта тут происходит?

Казалось, Беллами не может говорить, вены на его шее рельефно вздулись. Он не отвел взгляд от Вероники и было очевидно, что он пытается взять себя в руки, дыша быстро, сжимая кулаки. Забка несколько раз перевел взгляд с него на Веронику.

Для Вероники было тяжело отвести свой взгляд от Беллами, но инстинкт сказал ей, что присутствие Забки гарантирует ей безопасность. Она заставила себя посмотреть на главного тренера и показать зубную щетку.

— Тренер Забка, я должна извиниться, я не была с вами до конца откровенной. Меня зовут Вероника Марс. Я частный детектив. У меня есть основания полагать, что тренер Беллами причастен к сексуальному насилию в Нептуне, ночью 6 марта. Я проникла сюда в поисках ДНК, чтобы это доказать.

Беллами издал сдавленный звук. Вероника покосилась на него краешком глаза. Он пытался подавить свой гнев и негодование.

— Это безумие. Томми, ты не…

— В «Нептун Гранд» напали на девятнадцатилетнюю девушку, — перебила его Вероника. Это был отчаянный шаг, выпалить правду, но вариантов у нее было немного. Забка мог вызвать охрану в любую секунду и вышвырнуть ее из кампуса, может даже заявить на нее в полицию. Она должна была дать ему причину этого не делать. — Ее изнасиловали, избили и оставили умирать под дождем. К счастью, она осталась жива.

Забка посмотрел на Беллами, потом снова на Веронику.

— И она обвинила Митча?

— Если бы так, вы бы разговаривали с полицией, а не со мной.

Забка застыл. Вероника отметила это с удовлетворением, очевидно, он не хотел и близко вызывать полицию. В этой ситуации, она была лучшим вариантом.

Она продолжила.

— Она не помнит кто напал на нее. Была травма мозга и ее память спуталась. Но я надеялась достать ДНК и тихо выяснить совпадает ли она с ДНК тренера Беллами. — Ее интонация на слове «тихо» была едва заметной, но очевидной. Тихо, без журналистов, без скандала. Без того, чтобы имя Забки ассоциировалось с Патерно[22]. — Если он не виновен, то здорово. Я вычеркну его из моего списка, без суеты.

— Я вызываю охрану. — Беллами двинулся к телефону, но Забка схватил его за руку.

— Погоди минутку, Митч. Я сам хочу в этом разобраться. — Он уставился на Веронику через свои тонкие очки. — Вы проверяете всех кто был той ночью в отеле или только Митча?

Она помедлила.

— Пока только нескольких. Мы знаем, что тренера Беллами не было в автобусе со всеми остальными. Он был в машине, один. Что дало ему возможность выкинуть девушку на краю города.

Лицо Беллами приняло темно-фиолетовый оттенок.

— Я рекрутировал, ты чертова… — он осекся, глубоко вздохнул и повернулся к Забке. — Это было в тот день, когда я ездил в Нептун Хай проверить Дженсена и Родригеса. Я был в машине. Черт, Томми, это абсурд. Эта… женщина проникла в мой кабинет и обыскала мои вещи. Ее надо арестовать… сегодня.

Забка долгое время смотрел на Беллами, его лицо ничего не выражало. Вероника ждала. Ее легкие сдавило.

— У вас есть тампон? — сказал Забка, повернувшись к ней. Его рот был сжат, но он, казалось, был сосредоточен на своем плане, нежели на том, чтобы гневно кричать на Беллами.

Вероника кивнула. Забка повернулся к Беллами.

— Дай ей образец.

Казалось, что Беллами ударили в живот.

— Что?

— Брось, Митч, дай ей образец. Она увидит что это не ты и мы сможем про это забыть, — он спокойно посмотрел на Веронику. — Я хочу прояснить, я верю своему коллеге. Я позволю вам это сделать, чтобы очистить его имя. Когда это случится, я жду извинений. Потом мы оставим это позади.

— Справедливее и быть не может, — сказала Вероника. Она достала стерильный тампон из сумки и оторвала конец упаковки — Пожалуйста, откройте широко рот, тренер Беллами.

Сначала она думала, что он откажется. Его губы были плотно сжаты. Но спустя момент, он выхватил тампон и провел им во рту. Она подставила небольшой пластиковый контейнер. Он не прервал зрительный контакт, когда положил туда тампон.

— Вы дадите нам знать, когда получите результат? — спросил Забка.

— Подтвердить что он отрицательный? — она повернулась к нему, положив контейнер в пластиковый мешок и убрав в сумку. — Вы будете первым, кому я позвоню.

ГЛАВА 26

— Так что мы выплыли за буйки и спасатель заставил нас выйти из воды на весь день. Это было нечестно, потому что старшие дети могли свободно плавать на другую сторону бухты, а я могу плавать гораздо лучше них. — Маленький мальчик на экране компьютера Вероники возмущенно нахмурился. — Некоторые из них могут только по-собачьи. А я могу плавать кролем!

Вероника сидела на диване в своей квартире, ноутбук стоял на кофейном столике. Она ушла с работы во второй половине дня, чтобы поговорить с Хантером, ее сводным братом, по «Скайпу».

— Но кроме этого в лагере было весело? — спросила она.

— Думаю да, — даже в семь лет у Хантера была мрачная, обдуманная бесстрастность. Вероника думала, что это было побочным эффектом взросления в доме, где было слишком много секретов. Она по опыту знала, что тихий ребенок, который может подслушивать и молчать об этом, может узнать больше, чем любопытный. — Мне не понравилось плавание на каноэ. Но я был лучшим скаутом в Захвате флага. И я научился играть на гитаре.

— О да? Ты мне что-нибудь сыграешь?

— У меня пока нет гитары. Мама сказала, что может на Рождество. Они дорогие.

Лиэнн и Хантер вернулись в Тусон в апреле, после того как все улеглось после аферы Таннера и Авроры. Таннер сейчас отбывал двухлетний срок в тюрьме Айронвуд за вымогательство и препятствование правосудию. Между тем, Аврора вышла по УДО, но ее обязали к терапии. Лиэнн получила опеку, хотя Вероника не была уверена, зачем ей это. В нежном возрасте шестнадцати лет Аврора не только согласилась подделать свое собственное похищение, чтобы украсть выкуп, но также обманула отца, чтобы исчезнуть с деньгами и повесить все на него. Лиэнн поместила ее в лечебное заведение с проживанием для подростков с «антисоциальным поведением», что для Вероники казалось верным, она ударила Веронику током из ее же шокера прежде чем обсудить достоинства ее убийства и вышвыривания ее тела в пустыне.

С тех пор как они уехали, у Вероники только раз получить съездить в Тусон, но она старалась общаться с Хантером по «Скайпу» по крайней мере раз в две недели. Потом в июле он уехал в лагерь на две недели, опыт, за который она тихо помогла заплатить. Лиэнн едва сводила концы с концами. И после долгов, вызванных юридическими услугами для Таннера и Авроры и ценой за терапию Авроры, для Хантера не особо много оставалось.

Вероника мысленно отметила, что нужно обсудить гитары с матерью. Она может найти не новую и отправить ее им, может, оплатит учителя. Даже спустя все это время, Вероника не собиралась выписывать чек Лиэнн.

— Что ж, ты хочешь знать чем я занималась последние пару недель? — спросила она.

— Чем?

Она подняла Пони с ее собачей кроватки, в которой она спала, и поднесла к камере. Щенок заспанно моргал.

— Пыталась убедить моего нового соседа перестать писать на ковер!

Глаза Хантера округлились.

— У тебя собака?

— У нас собака, — подтвердила Вероника.

Он отвернулся от камеры.

— Мам! Мам, иди сюда, у них собака!

Даже сейчас Вероника инстинктивно напряглась, когда Лиэнн появилась на экране. Старые привычки тяжело уходят. Лиэнн, которая преследовала ее в юности, исчезла. Женщина, которая осушила фонд на обучение Вероники одиннадцать лет назад, теперь была другой. Она улыбнулась Веронике почти застенчиво.

— Привет, дор… Вероника. — Лиэнн поправила себя. — О боже, кто это?

— Это, — сказала Вероника, — моя Пони. И я подумала… может, когда закончится это дело, над которым я работаю, я возьму пару дней, приехать к вам. Я могу взять с собой щенка. Может, Логан сможет тоже приехать. Я бы хотела познакомить тебя с ним, Хантер. Мне кажется, он тебе понравится.

Хантер посмотрел на мать.

— Можно, мама?

— Конечно, дорогой. В любое время, — мягко сказала Лиэнн.

Это было странно, видеть Лиэнн и Хантера рядом. Они были похожи, как и Вероника с матерью. У них всех были светлые волосы, тонкие черты лица. Она всегда была ближе к отцу, даже в детстве, но существование Хантера как-то напомнило, что она была дочерью Лиэнн в той же мере, что и Кита, неважно какие напряженные были у них отношения.

Ее телефон неожиданно запиликал на диване рядом с ней. Она подалась вперед, чтобы посмотреть кто это.

Лаборатория Нептуна.

Она опустила Пони на пол.

— Мам, Хантер, мне жаль так быстро прерываться, но мне нужно ответить. Это по работе.

— Не проблема, — сказала Лиэнн. — Может мы сможем поговорить в следующие выходные.

— Привези с собой собаку! — прокричал Хантер, махая.

— Пока! — она улыбалась в камеру пока соединение не сбросилось. Потом она схватила телефон.

— Здравствуйте, мисс Марс. Это Фил Кертис из лаборатории. Мы только что получили результаты по образцам, которые вы нам прислали на этой неделе.

— И?

Последовала недолгая пауза, а затем:

— Совпадение.

* * *

Вероника мчалась по шоссе в Сан-Диего, окна были опущены и радио выключено, чтобы она могла подумать. Ее пальцы сжались вокруг руля. Он попался. Никакие из нематериальных, косвенных улик — сумка, автобус, машина — не имели значения. ДНК не врет.

Было почти три, когда она приехала в штаб полиции Сан-Диего. Детектив Лео Д'Амато стоял и ждал ее перед входом. Он держал две чашки кофе.

Она взяла протянутую чашку.

— Ты его взял?

— Да, он в третей комнате для допросов. Сейчас он разговаривает со своим адвокатом.

Она знала Лео со школы. Тогда он был миленьким новым помощником шерифа в департаменте шерифа, с улыбкой, которая была наполовину шаловливой, наполовину робкой и уж точно очаровательной. Они беззастенчиво флиртовали и даже недолго встречались. Но жизнь Вероники была слишком сложной для такого милого парня как Лео. Немалой частью ее проблем было неожиданное и растущее влечение к парню ее мертвой лучшей подруги — Логану Эклзу.

Но они остались дружны. Она позвонила ему, как только получила результаты из лаборатории. Даже если преступления Беллами подпадали под юрисдикцию Нептуна, она не доверяла департаменту Лэмба в этом разбираться.

Лео открыл для нее дверь и провел ее через шумный холл к лифтам.

— У меня было время просмотреть файл. Есть что-то еще, что мне нужно знать, прежде чем разговаривать с ним?

Вероника рассказала ему про ее сомнения относительно сумки, пока поднимался лифт.

— Но у жертвы была тяжелая травма головы, так что у нее потеря памяти. Вероятно, она не сможет его опознать.

— Да, не удивительно. — Он скривился. — Я видел фото.

Лифт открылся в шумной открытой комнате, разделенной на закутки. Детективы в штатском работали за компьютерами и говорили по телефонам. Пробковые доски и белые доски висели на стенах, на них были графики и списки имен. Низкая, коренастая женщина заметила Лео и подошла к ним.

— Они готовы, Д'Амато, — она подала ему папку. Он открыл ее и заглянул внутрь. Потом он ее закрыл.

— Хорошо, Марс. Давай это сделаем, — сказал он, открывая дверь.

Было похоже, что Беллами привезли прямо с тренировки. На нем была футболка «Найк», и на шее все еще висел свисток. Его лицо было темно-красным, но кроме этого он выглядел неожиданно собранным. Рядом с ним сидел его адвокат, Марти Кэмбелл — изнеженный низкий мужчина в модном, очевидно сшитом на заказ костюме. Каждая его часть, которую можно было наманикюрить, была наманикюрена, от его аккуратной бороды до чистых и постриженных ногтей. Оба мужчины подняли взгляд, когда Лео и Вероника зашли в комнату для допроса.

— Тренер Беллами… Мистер Кэмбелл. — Лео закрыл дверь. — Я детектив Лео Д'Амато. Это Вероника Марс, которая консультирует нас по этому делу.

Взгляд Беллами встретился с ее, его челюсть почти незаметно напряглась. Она не отвела взгляд, когда села напротив него за стол.

— Мы встречались, — сказала она, кладя руки на стол перед собой.

Губы Кэмбелла сложились в пренебрежительную улыбку.

— Детектив Д'Амато, это смешно. Вы взяли моего клиента по очень неубедительным доказательствам. Давайте закончим это до того как это станет большим позором для вашего департамента.

Тяжелые брови Лео приподнялись. Он открыл папку и вытащил фото тела Грейс Мэннинг, кладя ее на стол. Ее лицо было размыто — даже с ДНК, они были осторожны с личность выживших — но жесткость ее травм была ясной и шокирующей. Вероника внимательно наблюдала за лицом Беллами. Его выражение лица не изменилось, но его зрачки расширились.

— На девятнадцатилетнюю девушку напали в Нептуне утром 7 марта, — сказал Лео. — У нас есть доказательства ДНК — которые ваш клиент предоставил по своей воле — привязывающие его к нападению. Адвокаты обычно не находят такого рода доказательства неосновательными.

— Во-первых, я с трудом могу назвать способ, которым ваш… помощник взял образцы ДНК «своей волей», — ровно сказал Кэмбелл. — Она проникла в его кабинет и когда попалась, обвинила его в сексуальном нападении перед его начальником. Он отдал образец под давлением. Во-вторых, есть рациональное объяснение наличия его ДНК на месте преступления.

— Я внимательно слушаю, — сказал Лео.

Потом заговорил Беллами. Его глаза все еще были прикованы к той фотографии, его лицо и шея покраснели. Но его голос был тихим и осторожным, его слова были почти слишком продуманными.

— У меня был секс с этой девушкой, — сказал он. — Но я ее не насиловал.

Вероника не смогла сдержать насмешку.

— Так сломать девушке половину ребер и душить ее, пока она не потеряет сознание, — это прелюдия? Да ладно, тренер, даже если вы практикуете жесткий секс никто не поверит, что невиновный человек выбросит тело девушки в шестнадцати километрах от того места, где их последний раз видели вместе.

— Но я не выбрасывал, — его бледно-голубые глаза наконец оторвались от фото. — Когда она вышла из моего номера, с ней все было хорошо. Я не знаю кто это с ней сделал, но это произошло после того как мы разошлись.

— Почему вы не упомянули этот якобы секс по согласию, когда я брала у вас образец? — спросила Вероника — Вы знали, что я ищу. Почему вы не открылись, когда у вас был шанс, неделю назад?

Фиолетовые пятна появились на его лице, цвет который извращенно напоминал пестрые синяки на фото перед ним.

— Что ж, мисс Марс, дело в том, что мне было стыдно.

Вероника подалась вперед.

— Чего? Секса?

Беллами скрестил руки.

— Нет. Секса с проституткой.

ГЛАВА 27

Вероника как будто примерзла к месту. Ее ноги потяжелели на стуле, руки сжались у бедер. Она смотрела через стол, в ее мыслях была пустота, все ее теории и предположения заколебались от внезапного электрического разряда.

Рядом с ней, Лео поперхнулся от шока. Беллами подался вперед, положив локти на стол, пока его адвокат рядом с ним ухмылялся. На какой-то момент стало трудно дышать, комната казалась слишком маленькой и закрытой.

Первым пришел в себя Лео. Проведя рукой по лицу, он боролся с собой, чтобы оставаться спокойным.

— Так вы говорите, что наняли эту девушку? — он посмотрел на фото избитого тела Грейс Мэннинг, не в силах говорить без скепсиса.

Но даже в ее шоковом состоянии, Вероника должна была признать, что звучало это правдоподобно. Она мысленно повторила каждый разговор с Грейс, каждый казалось бы оставшийся без ответа вопрос в деле. Заявление Беллами достоверно отвечало на каждый. Это объясняло, почему Грейс не говорила им имя парня. Это объясняло, почему она пользовалась лестницей вместо лифта, чтобы не попадаться на камеры. Это объясняло, почему Чарльз Синклер не совпал по ДНК, даже если он, очевидно, узнал фото. Он не был ее парнем. Он был клиентом. Почему до этого она даже не допускала такой возможности?

— Мой клиент достаточно известен в обществе как представитель баскетбольной программы Пасифик Сауфвест, — вставил Кэмбелл. — Неудивительно, что он хотел избежать скандала.

— Ладно, — сказал Лео, беря себя в руки. — Ладно. Давайте начнем сначала. Мне нужно, чтобы вы рассказали мне все, что помните о той ночи, мистер Беллами. С самого начала.

Белами сжал руки вместе, смотря на пальцы.

— В те выходные мы играли с Херстом. Наши парни победили и после игры мы все вместе вернулись в отель. — Он слегка сгорбил плечи, как будто от стыда. — Мне было одиноко. У меня не было времени встречаться со времен моего развода, несколько лет назад. Был слишком занят на работе, понимаете? Она занимала слишком много времени. В любом случае, я просматривал какие-то сайты в сети и увидел ее. До этого я никогда не нанимал девушек по вызову. Мне такое даже в голову не приходило. Но тогда в качестве каприза, я ей позвонил. Ее голос был милым — мягким, легко разговаривать. Так что я договорился о встрече.

Съемки с камеры, которые она так много раз пересматривала, всплыли в ее памяти. Она увидела Грейс в ее дизайнерском платье, в туфлях на шпильках, с макияжем, все чтобы выглядеть дорого.

— В какое время вы ей позвонили? — спросил Лео, делая заметки в блокноте.

— Полагаю, было около девяти, 9.30, - Беллами откашлялся. — Она сказала, что придет ко мне в номер в одиннадцать.

— Хорошо. Что вы делали?

Беллами посмотрел на адвоката.

— Я остался в номере. Посмотрел телевизор, проверил почту. Я заказал шампанское в номер к ее приходу.

— Она пришла вовремя?

Беллами кивнул.

— Да, она появилась за несколько минут до одиннадцати.

Вероника заметила, что его взгляд продолжает возвращаться к фото Грейс на столе, задерживаясь там пока он говорил.

— А потом что произошло?

Беллами покраснел.

— Ну, знаете, несколько минут мы поговорили. Выпили по бокалу шампанского. А потом мы… мы занялись сексом.

Его лоб нахмурился от волнения, и его лицо сделалось грустным и пристыженным. Казалось, он был не в состоянии встретиться с кем-то взглядом. Со временем, Вероника хорошо улавливала почти незаметные знаки, которые могли выдать лжеца. Она должна была признать, что сейчас ничего этого она не замечала. Беллами выглядел как напуганный, наказанный парень средних лет, смотрящий в лицо публичному позору и потенциальной безработице.

— После этого, она пошла в ванну и привела себя в порядок, — продолжил он. — Я заплатил, и она ушла. Как я и сказал, она была в порядке, когда ушла.

— Вы видели как она покидала ваш этаж? — спросила Вероника.

Беллами тупо на нее уставился.

— Лестница или лифт? — сказала она нетерпеливо. Он пожал плечами.

— Не знаю. Я запер за ней дверь и лег спать.

— В какое время это было? — спросил Лео, успокаивающе посмотрев на Веронику, ей не полагалось задавать вопросов. Она сжала губы.

— Около полуночи. Я заплатил ей за час. — Он снова посмотрел на фото. На этот раз открыто. — Может после меня у нее был другой клиент. Кто-то, кто сделал это.

Вероника смогла ничего не сказать, но сощурилась. На какое-то время он встретил ее взгляд, его водянистые голубые глаза были мягкими и почти извиняющимися. Она подумала о том, каким спокойным он был, когда выселялся из отеля, как он точно понимал тогда как нужно себя вести.

— Теперь, если это все, мы пойдем, — сказал адвокат. Лео кивнул и адвокат с Беллами встали. Вероника наблюдала, как Беллами вышел из допросной и пошел к лифтам за адвокатом, совершенно свободный.

— Хорошая история, и он ее подал как Оливье, но он врет, — сказала она на выдохе, как только дверь закрылась. Лео не ответил. — В смысле, брось. Последний раз, когда мы видели девушку на камере, она шла в его номер. И его сперма была единственной, которую нашел мед эксперт.

Лео не ответил. Он просто закрыл свой блокнот и отодвинулся от стола.

— Пошли, Вероника. Я провожу тебя до машины.

Она громко выдохнула и кивнула.

Как только они зашли в лифт, он повернулся к ней лицом.

— Проясним, Вероника… ты купилась на его историю, что она проститутка? Или, может, ты уже знала все это время и по каким-то причинам скрывала это?

Он звучал не столько сердитым, сколько запутавшимся.

Она раздраженно покачала головой.

— Если я даже на секунду бы так подумала, я бы тебе сказала.

Он потер шею и вздохнул.

— Но обычно ты не пропускаешь что-то подобное.

— Я не пропустила. Она это скрыла. Хорошо. И мы до сих пор не уверены в этом на 100 %. Будь я проклята, если испорчу все расследование просто потому, что Подозреваемый насильник под номером десять миллиардов разыграл карту «это было по обоюдному согласию». Вероника замолчала, когда двери лифта открылись. Они с Лео вышли и прошли через холл в тишине, прежде чем пройти через стеклянные двойные двери на залитую солнцем площадь.

Вероника остановилась, чтобы достать солнечные очки из сумки, потом на долгое время уставилась в пространство.

— Лео, — наконец сказала она. — Мы и в половину не так умны, как думают о нас люди.

— Ты описываешь проблему, с которой я не знаком, — озадаченно сказал Лео.

— В смысле детективы в общем. Конан Дойл ввел в заблуждение столетие назад читателей, будто мы все дедуктивные гении.

Лео рассмеялся.

— Ты имеешь в виду: «Это элементарно, мой дорогой Ватсон. Птица, которая нагадила на эту шляпу, принадлежит к виду жаворонков, которые живут только в деревне в Румынии, так что наш убийца оттуда».

— Да. Но все обычно не так происходит, да? — сказала Вероника. — Чаще всего, это какое-то предчувствие или интуиция, с чего мы начинаем. И мы идем вперед с этой верой, даже когда доказательства кажутся… не такими уж кристально ясными. Слушай, нам нужно проверить историю Беллами, потому что это многое меняет. Но правда или нет, бутылка лучшего Кьянти говорит, что он виновен.

— Я верю тебе, — он потер шею и вздохнул. — Но это дело сейчас фактически закрыто. Ты ведь в курсе, да?

Она остановилась.

— Что значит закрыто?

— Вероника, никто из прокуроров в стране не понесет это в суд. А если они понесут, защита просто превратит все в плохую шутку.

— Я не смеюсь, — отрезала она.

— Как и я, хорошо? — в первый раз в его тон прокрались защитные ноты. — Но я не смогу его арестовать, если окружной прокурор Нептуна не выдвинет обвинение. Ты понимаешь, о чем я?

Пристыженная, она отвела взгляд.

— Прости, Лео, — солнце начало садиться за деревья. С океана дул прохладный бриз, но дневная жара все еще шла от земли. Они снова начали идти, по стоянке и к машине. — Но я не сдаюсь. Должен быть способ прижать этого парня.

— Да. Ну, мой начальник подержит меня за это на коротком поводке, так что я не смогу особо помочь, — он смотрел на нее какое-то время с серьезным видом. — Но, Вероника, если я смогу что-то сделать, дай мне знать. Обещаешь?

Она обняла его, быстро и импульсивно, и отпрянула к тому моменту, когда он понял что происходит.

— Ты просто принц, — сказала она. Она искала ключи от машины в сумке и найдя их, открыла дверь. Прежде чем забраться внутрь, она помедлила. — Я скоро тебе позвоню, хорошо? Я сильно тебе должна.

Он на прощание поднял руку, когда она отъезжала со стоянки. Как только она выехала на дорогу, она вдавила педаль газа.

До Нептуна было сорок минут и у нее было много вопросов, на которые нужны ответы.

ГЛАВА 28

Грейс Мэннинг жила в небольшом доме на улице заполненной ломбардами, грязными круглосуточными магазинами и банкоматами. Там не было зелени, просто потрескавшийся асфальт, заваленный окурками и битым стеклом. Машинам на стоянке было как минимум лет десять, некоторые стояли на кирпичах. Переполненный мусорный бак с одной стороны жужжал от мух.

Вероника поднялась по лестнице и резко постучала в дверь под номером 205. Она открыто смотрела в глазок и ждала. Что-то двинулось по ту сторону двери. Потом последовала тишина, затянувшаяся на несколько минут. Наконец, дверь открылась.

Грейс Мэннинг стояла в дверях в громоздких джинсах и в футболке с надписью «Орегонский фестиваль Шекспира». Ее волосы были убраны назад с помощью красной банданы. Она выглядела как нормальная студентка.

— Нам нужно поговорить, — сказала Вероника.

Выражение лица девушки было трудно прочесть. Она открыла дверь шире и без слов пригласила Веронику зайти.

В маленькой квартирке было как в печке, воздух был горячим и неподвижным. Стены были серыми и потрескавшимися. Из единственного окна, выходящего на север, виднелась парковка, окно было таким грязным, что через него почти не проходил свет. Двуспальный матрац лежал на полу. Рядом с ним стояла деревянная катушка кабеля, на ней стоял ноутбук, из динамиков тихо играли Haim. Одежда свисала с металлической трубы под потолком, вероятно, всего двадцать вещей. Никаких вечерних платьев, никакого шелка, никаких блесток. Только хлопок и джинса, как в гардеробе старшекурсника. Покрашенный мини-холодильник и древняя плита стояли в кухонном уголке.

Очевидно, Грейс пыталась придать квартире богемный, похожий на театр вид. На матраце лежало розовое жаккардовое покрывало. Афиши, подписанные актерами, покрывали стены: «Вишневый сад», «День рождения», «Конец игры», «Опасные связи». Букет засохших роз стоял в винной бутылке на подоконнике. Но переливы цвета были поглощены тенью, и весь эффект был как-то печальнее, чем если бы она вообще не старалась.

Вероника не была уверена чего она ждала, но эта мрачная экономичность не была похожа на место, в котором бы жила высококлассная девушка по вызову. Нищета делала то, что она пыталась сказать, похожей на пощечину.

— Тут некуда присесть, — сказала Грейс. — Прости.

— Все нормально. Мы можем постоять. — Вероника скрестила руки на груди. — Мы нашли совпадение по ДНК на твоего нападавшего.

Лицо Грейс побледнело, ее глаза расширились в панике.

Неожиданно, Вероника почувствовала сильное дежавю. Как будто она была там снова: той ночью, чуть больше десяти лет назад, когда они с Дунканом Кейном пробрались в дом Мэннингов. Тот момент, когда она открыла спрятанную панель в шкафу и увидела испуганного ребенка, сжавшегося в ловушке. «Я не хочу, чтобы меня проверяли, — сказала она. — Папа сказал, что я не готова».

Взгляд на лице Грейс так живо напоминал Веронике ту девочку, что она заколебалась. В Нептуне прошлое всегда хватало тебя за щиколотки, пытаясь утянуть назад.

— Кто? — слово было хриплым шепотом, едва слышным.

— Парень по имени Митч Беллами, из Сан-Диего. — Вероника расправила плечи. — Но у него довольно странная история, Грейс.

Девушка резко отвернулась.

— Он сказал, что ты была девушкой по вызову. Что он тебя нанял. Но, если это было правдой, это было бы весьма существенным упущением в твоей истории.

Грейс развернулась лицом к Веронике.

— Так потому что я шлюха, это значит, что меня не могут изнасиловать? — она выплюнула слова, ее паника неожиданно превратилась в ярость.

Вероника, пораженная неожиданным признанием Грейс, подняла обе руки.

— Это не то, что я говорю. Слушай, давай присядем, хорошо? — она опустилась на пыльный ковер.

Грейс стояла неподвижно, ее дыхание было неровным, пальцы запущены в волосы. Потом, спустя секунду, она опустилась на матрац, прикрыв лицо руками.

— Я уверена, что ты должно быть в шоке, — пробормотала она, ее голос приглушен. — Все ждали этого от Лиззи. От меня, не особо.

Лиззи Мэннинг училась на два года младше в школе, перигидрольная блондинка с дурной славой. Лиззи не прошла тест на чистоту. Но Вероника не достаточно хорошо ее знала, чтобы судить.

Грейс убрала руки от лица, уставившись на колени.

— Я всего лишь хотела заработать себе на обучение, — ее голос был почти шепотом, направленным на ковер. — Я хотела учиться в Херсте с тех пор, как мне исполнилось четырнадцать. Я увидела их постановку «Святой Иоанны» на уроке английского и… я ничего такого прежде не видела. Я принимала участие в нескольких детских постановках, но это было настоящим. Это было искусством, а не просто шансом какой-то изнеженной мелкой дивы быть замеченной и помочь родителям впечатлить местную элиту. Так что когда я стала старше и стала присматривать университеты, я решила поступить в Херст. Неважно, какую программу выберу. Я не могла себе позволить ни одну из них.

Вероника кивнула.

— И я полагаю, что это неудивительно, что родители тебе не помогли. Беккет, видимо, не казался им очень ярым поборником Христа.

Грейс горько рассмеялась.

— Ты видела, какими они были, когда мне было восемь. После смерти Мэг они стали хуже. До этого мама выступала против какого-то сумасшествия, которое приходило в голову отцу. В смысле, по крайней мере, она не давала нам голодать или не позволяла избивать нас до крови. Но после, она была даже хуже отца. Полагаю, ей казалось, что если бы у них было больше контроля над нами, она бы никогда не потеряла Мэг и Фэйт.

— Я ушла, когда мне исполнилось восемнадцать. Я даже не закончила школу, но я переехала и спала в гостевой у лучшей подруги несколько месяцев. К тому времени я уже не думала, что они будут платить за колледж. Они все говорили о том, что моей обязанностью было выйти замуж за Бога и божьего человека и все говорили про Квиверфул.

— Квиверфул?

Она закатила глаза.

— Это принято в ультрахристианских кругах. Знаешь, типа дети это наследие Господа и плод в чреве его награда. Как стрелы в руках могучего человека, так и дети в молодости. Счастлив тот человек, у которого полон колчан. — Она прижала колени к груди. — Суть в том, что дело женщины не только иметь детей, но в том, чтобы производить их со скоростью автомата для попкорна. А для этого образование не нужно.

— В любом случае, я… я двинулась дальше и подала документы в Херст, даже зная, что не могу себе этого позволить. Я думала, если я туда попаду, я смогу подумать о деньгах позже. Что ж, я попала. Но я не смогла получить никакой финансовой помощи, потому что они смотрели сколько зарабатывает мой отец и говорили, что я не имею на это права. Я написала кучу писем, стараясь объяснить, что я больше не общаюсь с родителями, но это не помогло.

— Ладно, — сказала Вероника, ее голос был таким нейтральным, какой ей удалось сохранить. — Но, Грейс, не хочу судить…

— Почему я не взяла кредиты или не пошла работать в библиотеку? — закончила Грейс очевидную мысль. — Я хотела быть актрисой, Вероника. Театральной актрисой. Классической театральной актрисой. Как ты думаешь, я бы смогла заработать столько, чтобы расплатиться с кредитами? — она покачала головой. — Я знала чего хочу, и я решила сделать то, что придется, чтобы этого добиться.

Вероника кивнула. По крайней мере, это она могла понять.

— Так что да. Я начала работать. Сначала я провела кое-какие исследования… есть куча блогов, написанных девушками по вызову. Я написала нескольким, прося совета, и потратила последние деньги на дизайнерское платье. Я сделала сайт и начали поступать заявки. — Она схватила подушку с матраца, теребя кисточку. — Вот так просто. Я заработала на целый семестр за полтора месяца. И правда в том, что до той ночи, было не так плохо, — она криво пожала плечами. — Большинство моих клиентов были… не так ужасны. Я не стараюсь все приукрасить или что-то такое, но это было гораздо лучше, чем жить с родителями. Это было лучше, чем выйти замуж за шибко верующего придурка и позволить ему меня лапать, потому что на то воля Божья. Я специализировалась на ролевых играх, очень часто притворялась девушкой. Что значило, что большая часть моей работы была в том, чтобы есть устрицы и пить вино.

Вероника ничего не сказала. Она просто наблюдала за Грейс и ждала.

— Я рассказываю это, чтобы ты поняла, что есть большая чертова разница между моей работой и тем, что случилось со мной той ночью. — Глаза Грейс блеснули. — Потому что я этого не просила.

— Я никогда такого не говорила, — сказала Вероника. — Я пришла сюда не для того, чтобы тебя в чем-то обвинять. Я пришла за ответами. Но ты все это время знала, что Мигель Рамирез тебя не насиловал. Так зачем ты его обвинила?

Нос Грейс слегка покраснел. Она глубоко вздохнула.

— Я говорила правду, когда сказала полиции, что не помню нападение. Я не помнила. Все еще не помню. Я помню, как зашла на лестницу и больше ничего. Я увидела фото парня из прачечной на первой странице той газеты, которую они оставляют в магазинах. Там было сказано, что его депортировали, что он работал в отеле. Так что я подумала: «Что ж, это мой шанс получить достаточно денег, чтобы закончить обучение. Они не пошлют в Мексику морских котиков, чтобы вернуть его. А когда ему скажут, что он подозреваемый в преступлении, сам он не вернется».

Грейс, неожиданно ставшая печальной, обвела рукой свое скудное жилище.

— Боже, ты наверное думаешь, что я полная сволочь. Но слушай, все что ты тут видишь, это все что осталось. Я больше не могу работать. В смысле, я на обычное свидание пойти не могу, чтобы у меня приступ паники не случился. Я продала платья, все дизайнерское дерьмо и все украшения. Почти все это ушло на медицинские счета. А плата за обучение через три недели.

— Так что ты обвинила невиновного человека в изнасиловании? — Вероника старалась сказать это более спокойно, но это было сложно.

— Как я и сказала, он уже был в Мексике. Но если бы им удалось его найти и взять образец, его бы оправдала ДНК. Я могла просто сказать, что ошиблась, что я спутала. — Ее голос был умоляющим. — Я хотела только денег. Я никому не хотела доставить проблемы.

Вероника почувствовала, что снова начала сердиться. Она пыталась взять себя в руки.

— Ты препятствовала расследованию. Ты послала копов и меня по ложному следу.

Слеза упала с ресниц Грейс, но она стерла ее, почти сердито.

— Так нападавший теперь был бы уже в тюрьме, скажи я правду? Да, точно. Знаешь что делают копы, когда ты заявляешь об изнасиловании во время работы? Они арестовывают тебя за домогательство. Они все над этим смеются. Потом они тебя штрафуют и отпускают домой. Я знаю других девушек, которые прошли через это, Вероника, и никто из них не признался. Есть даже онлайн-форум, где девочки пишут о плохих клиентах, чтобы предостеречь друг друга. Потому что они все знают, что копы их не защитят. — Она пристально посмотрела на Веронику. — Скажи мне правду. Копы готовы обвинить того парня, которого ты нашла?

Вероника ответила не сразу. Она думала о том что ей сказал Лео. Что окружной прокурор не будет этим заниматься, что его начальник посадит его на короткий поводок. Все потому что жертва была проституткой. Было бы все иначе скажи Грейс правду с самого начала? Инстинкты и память о Доне Лэмбе, выгоняющим Веронику из своего кабинета двенадцатью годами ранее, сказали ей что нет.

— Я не виню тебя за недоверие к копам. Особенно в Нептуне. И я знаю, что у тебя не было особых причин мне доверять. Но я правда хочу поймать этого парня, — сказала Вероника. — И чтобы это сделать, мне нужна твоя помощь. Мне нужно знать подробности твоей работы и что ты помнишь о той ночи. Но больше всего, мне нужно знать, что ты говоришь мне правду.

Наконец Грейс подняла взгляд. Ее губа дрожала, но когда она заговорила, ее голос был спокойным.

— Да. Хорошо. Я помогу.

Грейс пошла в ванну, чтобы умыться. Потом она налила два стакана воды из фильтра — Вероника заметила, что это было единственным в холодильнике, кроме трех бутылочек йогурта. Она протянула стакан Веронике и села на край матраца.

— Я не помню во сколько получила вызов. Это было поздно, помню — ранним вечером четверга. Мы проговорили почти двадцать минут. Он сказал, его зовут Дэн.

Вероника кивнула. Это совпадало с историей Беллами.

— О чем вы говорили?

— Мои ценники, его предпочтения.

— Предпочтения?

— Я практикую ролевые игры, — объяснила Грейс. — Иногда все банально. Грязная медсестра, грязная учительница, грязная горничная. Но некоторые парни очень специфичны. Например, он президент, а я русская шпионка, пытающаяся вызнать у него коды к ядерному оружию. Или у меня случается гипотермия в горах Непала, а он гид по горам, который сделает что угодно, чтобы согреть и спасти меня. У меня есть парик принцессы Леи, который я надевала к двум разным клиентам. Один хотел быть Ханом Соло. Другой — Джаббой Хаттом.

Вероника прикрыла глаза.

— Что ж, это изображение я не забуду.

Грейс пожала плечами.

— Ты хотела детали. В любом случае, я всегда сначала говорю по телефону, чтобы знать точно что заранее просит клиент. В таком случае, я могу отказать тем, кто просит то, чего я не делаю, чтобы это не было для них неудобным или чтобы они меня не боялись. Этот парень, Дэн или Митч, он ничего такого не хотел. Он просто хотел, чтобы я подчинялась. Не хотел, чтобы я смотрела ему в глаза или говорила громче шепота. Но у меня уже несколько парней такое просили и никто из них никаких проблем не доставил, так что подозрений это не вызвало.

— Ты вообще практиковала жесткий секс? — спросила Вероника.

Грейс покачала головой.

— У меня был один регулярный клиент, который меня шлепал. Мы достаточно друг друга знали, чтобы я могла ему доверять. Но и все. БДСМ я не занималась. Если они это просили, я направляла их к специалисту.

— Так Беллами не просил ни о чем насильственном? Никаких ударов, шлепков, ничего такого?

— Не по телефону. Он сказал, чтобы я была кроткой и мягкой.

Вероника поерзала на ковре.

— Хорошо. Что ты помнишь о самой встрече? Можешь опознать Беллами, если увидишь?

Грейс громко выдохнула.

— Я правда не помню ничего после бара. Про это я не врала. Я помню, как зашла на лестницу и начала спускаться. И где-то там моя память… растворилась. По крайней мере, я должна была добраться до комнаты парня, но я этого не помню. Я помню это, телесное ощущение падения. И я помню, как что-то сжималось вокруг горла. Но это разрозненные воспоминания — я не помню их как цепочку событий. — Она глотнула воды. Вероника могла сказать, как тяжело ей давалось оставаться спокойной и бесстрастной. — Потом ничего пока я не очнулась в больнице, спустя три дня.

Вероника кивнула. То же самое было с Китом после аварии. Он помнил, как говорил с Джерри Саксом в машине возле дома, но он не помнил аварию саму по себе, в первые дни после нее. Такая вот травма головы.

Грейс продолжала.

— Я запаниковала, когда очнулась и поняла что копы задают вопросы. — Она опустила взгляд. — Если бы мои травмы не были такими тяжелыми, я бы может даже не заявила. Но выбора у меня не было, мое тело было местом преступления. Доктора вызвали полицию до того как я очнулась. Я знала, что они посмотрят записи с камер, поговорят с персоналом, и они узнают, что я часто бывала в Гранде. Я смогла только придумать, будто у меня был богатый папик, имени которого я не назову. Я подумала, что так прозвучит лучше, если я скажу, что я эскорт. — Она вздохнула и посмотрела в окно. Желтый свет с парковки пробивался через стекло. — Прости. За все. За ложь. За то, что больше не помню. В смысле, я знаю, что это звучит странно. Кто хочет запомнить что-то подобное? Но я правда хотела бы. Потому что незнание гораздо хуже.

Вероника какое-то время помедлила.

— Я знаю. Поверь, знаю.

Голубые глаза Грейс расширились. Какое-то время они молчали. Потом Грейс наклонилась и неожиданно взяла Веронику за руку.

— Это вся правда. Я обещаю. И я сделаю все что угодно, чтобы помочь.

ГЛАВА 29

Из квартиры Грейс Вероника направилась прямиком к зданию Мак и вытащила телефон до того как подняться по лестнице. Было почти восемь. Логан должен быть дома, может, ужин готовит или гуляет с Пони. Она написала ему короткое СМС:

«Сегодня работаю допоздна, не жди. Целую».

Потом она, перепрыгивая через две ступеньки, поднялась в квартиру Мак. Мак открыла дверь до того как у нее был шанс постучать.

— Что стряслось? — спросила Мак. — Он признался?

Вероника позвонила ей по пути, сказала только, что ей понадобится ее помощь. Теперь она зашла в квартиру и без предисловий спросила:

— Насколько тяжело вернуть сайт, если админ его удалил?

Мак закрыла дверь.

— Ну, большинство хлама в интернете сохраняется в кеше. Легко найти. Если ты правда хочешь удалить сайт, есть разные способы, но большинство не запариваются. Это головная боль.

Вероника кинула свою куртку на один конец большого дивана. Коврики и занавески были с ярким, геометрическим рисунком и воздух пах чаем из чайного магазина внизу.

— Мне нужно найти страницу кого-то по имени Хлоя Хьюстон, — она вытащила свой ноутбук из сумки и отдала его Мак. — Ее удалили в конце марта, начале апреля.

— Конечно, — сказала Мак, нахмурив брови. — В чем дело?

— Лучше просто показать, я думаю. И эээ, осторожно, там, скорее всего, будет информация для взрослых.

Мак моргнула, но ничего не сказала. Она села на диван, открыла ноутбук и начала печатать.

Поздняя работа с Мак всегда воспринималась смутно студенческой. Они заказали пиццу — половину с оливковым маслом и баклажаном для Мак и половину с сыром и пепперони для Вероники. Она не ела с Сан-Диего и была удивлена всплеском энергии, который получила от выправления уровня сахара в крови. Вскоре она мерила шагами гостиную, стараясь определить их следующий шаг, пока Мак стабильно работала за компьютером.

Прежде чем она что-то нашла, прошло полтора часа.

— Респект девушке. Она довольно хорошо замела следы. — сказала Мак, громко выдыхая. — Но я восстановила сайт, если хочешь взглянуть.

Вероника села рядом. На экране было черно-белое фото девушки, скромно сидящей на открытой террасе в кружевном платье с глубоким вырезом. Ее лицо было повернуто от камеры, чтобы смотреть на город, но Вероника достаточно легко узнала Грейс. В ее позе была изученная элегантность.

Курсивом наверху страницы было написано «Хлоя Хьюстон». Под этим, меньшим шрифтом: «Твои фантазии сбываются».

— Добро пожаловать в мой мир, господа. Я готова поделиться им с вами, — прочла Мак вслух. — Утонченная, опытная… хочу поделиться романтикой и приключениями со щедрыми, проницательными мужчинами… люблю умные разговоры про искусство, музыку, философию и духовность? — она подняла взгляд на Веронику. — На что мы смотрим?

— Альтер-эго Грейс Мэннинг, — сказала она. — Или скорее ее бывшее альтер-эго.

— Она проститутка? — выдохнула Мак.

Вероника взяла ноутбук у Мак и продолжила читать.

«Я космополит, но доступная любовница, которая может предоставить натуральный, удовлетворительный опыт девушки, выберем ли мы пойти куда-то или остаться в номере. Я также специализируюсь на разных ролевых играх. Я могу сделать так, чтобы ваши мечты осуществились. Свяжитесь со мной для более подробной информации».

— Неа, — сказала Вероника. — Она была высококлассным эскортом. Поверь мне. Разница есть.

В галерее была коллекция фото, где Грейс всегда отворачивалась от камеры или где ее медовые волосы закрывали лицо, в различных провокационных позах. Стоящую напротив окна в корсете и гольфах, лежащую грудью вниз на палубе парусника, одетую только в низ от купальника. Одно фото было сделано вниз от подбородка, распростёртую в простынях.

Фото были скорее соблазнительными, нежели порнографическими и красиво сняты. Но их просмотр превратил пиццу в ее желудке в свинцовый комок. Потому что ты видела фото «после». Потому что ты видела ее, когда кто-то забрал эту осторожность и контроль и превратил ее в жертву.

Вероника кликнула на секцию сайта, названную «Пожертвование» и прокрутила список цен. «Хлоя Хьюстон берет 500 долларов за часовую интерлюдию». Двухчасовое свидание за коктейлем стоило 800 долларов, четырехчасовой ужин был за 1500 долларов. Может взиматься дополнительная плата. Неожиданно глаза Мак округлились.

— Так все это время, когда мы пытались найти ее «парня»…

Вероника положила руку на руку Мак.

— Мне жаль, Мак. Думаю, Чарльз был одним из ее постоянных клиентов.

— Господи, — сказала Мак. Она снова взяла ноутбук и уставилась на сайт. Смесь шока и отвращения появилась на ее лице, когда она вникала в информацию.

— О, здорово. Она любит изысканные ужины и прогулки по пляжу. Уверена, это у них общее.

Вероника прочистила горло.

— Мак, мне жаль вторгаться в эту задумчивость, но ты случайно не проверяла маленький яркий онлайн-салон «Эротические критики»?

— Эротические?..

— Критики, — сказала Вероника, подчеркнув «ик», чтобы помочь Мак с произношением. — Это как Yelp, но для одиноких, одиноких людей[23].

Когда Мак на нее недоверчиво посмотрела, она пожала плечами.

— Эй, крутая, помнишь? Я на короткой ноге со всяким отребьем.

Мак напечатала «Эротические критики» в строчку поиска. Сайт загрузился, и полезное введение объяснило работу. Клиенты могли забить их параметры для поиска идеальной девушки или могли просто смотреть на имена, кликать на профили, чтобы видеть описания и отзывы. Вероника однажды пользовалась им, чтобы помочь клиенту отследить проститутку, которая слишком сильно вживалась в роль девушки.

Список имен заполнил экран. Саванна Дюваль. Мико Минами. Тейлор Моран. Белла Диаз. Хлоя Хьюстон.

— Серьезно, как кто-то вообще платил за случайный секс до интернета? — пробормотала Мак.

Вероника указала на экран.

— Вот… можешь нажать на профиль Хлои Хьюстон?

Мак нажала. Тут же всплыли характеристики Грейс: цвет глаз, цвет волос, рост и вес, наряду с пропорциями (86-61-86), тату (нет), пирсинг (в пупке) и описанием груди (натуральная, размер Б). Ниже был полный список сексуальных действий с яркими зелеными пометками там, которые предлагались.

А после этого были отзывы. У Хлои Хьюстон было сорок три отзыва, все от парней с именами типа «любовныйбандит» или «иностранный_господин».

«Полные, крепкие груди, подкаченное тело, с ней сразу стало комфортно и легко».

«Есть что-то особенное, что нельзя уловить (но я уловил!!!)».

«У меня всегда была фантазия учитель — ученица и Хлоя сильно постаралась, чтобы претворить ее в жизнь».[24]

— Это похоже на грязные отзывы с Yelp, — сказала Мак.

— Да. Непристойная ложь и полуправда, чуток грубоватых шуток, и куча охрененных — в прямом и переносном смысле. Дамы и господа, ваша американская секс индустрия. — Вероника встала и снова начала ходить. — Итак, кто-то оставил ей плохой отзыв? Что-то на две звезды или ниже?

— Несколько. — Мак опустила взгляд на экран. — Один парень сказал, что она была «холодной и равнодушной». Он дал ей две звезды. Один написал что-то, что я читать вслух не буду, но суть в «грубой технике». Один написал, что она не выполняла указания. Остальное просто бред.

Вероника остановилась перед постером фильма «Ночи Кабирии» в рамке, на котором была изображена Джульетта Мазина с глазами как у лани, курящая сигарету. Что-то в хрупком, выражающем надежду лице Мазины заставило ее думать о Грейс.

— Для него это был не первый раз.

Мак подняла взгляд.

— Что?

Вероника отвернулась от постера. Эта мысль не давала ей покоя с самого начала.

— Если я права и Беллами был нападавшим, у него это не в первый раз. Подумай о том, каким спокойным он был на съемке — он стоял перед отельным клерком с девушкой в сумке, ждал пока команда выселялась. Охранник был там. Он мог проколоться миллион раз и он все равно рисковал. Ему сорок один. Я серьезно сомневаюсь, что однажды утром он проснулся, хотя всю жизнь вел себя прилично, и решил начать насиловать и бить женщин. Он двигался по нарастающей. И пока ему это сходит с рук.

Было похоже, что Мак затошнило.

— Если мы сможем найти других жертв, мы сможем доказать модель. Мы сможем показать, что он рецидивист. Для жюри будет труднее отклонить травмы Грейс Мэннинг. Но дело в том, как мы сделаем это, если никто не заявлял? — сказала Вероника, теперь направляясь на кухню.

— Нежный приятель-хиппи из чайного магазина внизу всегда знает, когда ты приходишь поговорить о деле, — сказала Мак, понижая голос и показывая на половицы под ними. Вероника улыбнулась и перестала ходить. Она вернулась к дивану и села рядом с Мак. «Эротические критики» все еще были на экране.

— Ладно, они помещают отзывы в хронологическом порядке, так? — Вероника взглянула на компьютер из-за плеча Мак. — Можешь перемотать на последние? Посмотри последнюю дату, когда кто-то оставлял о ней отзыв.

Мак нажала на кнопку «Поиск по дате» и тут же всплыл диалог. «Добро пожаловать обратно, Вероника! Прошло 9 лет и 8 месяцев с тех пор, как ты пользовалась премиум-функциями. Для более глубокого, более интенсивного удовлетворения, нажми сюда, чтобы обновить свои данные оплаты и адрес».

Вероника застонала, и Мак рассмеялась. Закатив глаза, Вероника протянула свою карточку Visa. Пару минут спустя Мак копалась в отзывах по дате, повернув к ней экран, чтобы ей удобнее было смотреть.

— Похоже, последний отзыв от 28 марта.

Вероника уставилась на экран. Было пять отзывов, оставленных после нападения.

Два были на пять звезд, один на три и два на одну.

«профессорXXХ: 3 звезды из 5. Отказалась прийти ко мне домой, даже когда я предложил ей дополнительные деньги, она заставила меня снять номер в самом дорогом отеле города. Думаю, потому что она миленькая, до этого ей удавалось командовать. Кроме этого, не могу сильно жаловаться, она довольно хорошо постаралась, чтобы меня задобрить и в «Гранде» не надо за собой убирать».

«мистер_критик: 1 звезда из 5. Плохо ко мне относилась и не следовала моим просьбам».

«победитель: 5 звезд из 5. Такая же потрясающая, как и говорит о себе. Замечательная девушка, умная и веселая. После нескольких предварительных свиданий я, наконец, убедил милую Хлою пойти со мной на Сандэнс фестиваль в Парк Сити. Она сразу же вписалась и сама могла бы стать актрисой, люди продолжали на нее смотреть, стараясь понять, кто она. Однажды я увидел, как с ней флиртует Джеймс Франко!!»

«взрослыеигрыб9: 1 звезда из 5. ПОТРАТИЛ ВРЕМЯ!! Назначил встречу за 3 МЕСЯЦА, и она МЕНЯ ПРОКАТИЛА. Ни звонка, ни письма. Наверное, эта ШЛЮХА слишком хороша для моих денег?»

«мастер_П: 5 звезд из 5. ХлояХлояХлояХлояХлоя. Вот что вы будете говорить снова и снова, пока она колдует».

Ее глаза сузились. Был ли нападающий достаточно смел, чтобы оставить отзыв девушке, которую бросил умирать? Она снова подумала о Митче Беллами, стоящим у стойки регистрации, смеющимся с клерком. Да. Если это сделал он, он бы подумал, что это его право. Он бы подумал, раз уж ему сходит с рук, то вселенная дает ему право использовать и выбрасывать того кого он хочет.

— ПрофессорXXХ очевидно местный, — сказала она тихо. — Он хотел, чтобы Грейс пришла к нему домой. И Сандэнс в январе, так что, думаю, победитель просто поздно написал отзыв. Что оставляет нам взрослыеигрыб9, мастера_П и мистера_критика, — она подалась вперед, положив локти на колени. — Откроешь для меня их профили?

Мак кликнула на взрослыигрыб9. Он не оставил никакой личной информации — вполне ожидаемо — но все его отзывы появились на экране. В дополнение к Грейс он, очевидно, пробовал услуги Лариссы Грей, Анджелики Старр и Алексис ван Дайн, все они работали в Нептуне.

Тут у Вероники появилась идея.

— Мы должны проверить и отметить пользователей, которые оставили отзывы женщинам в разных городах и любых пользователей, которые оставили отзывы многим женщинам в Сан-Диего.

Мак уставилась на нее.

— Ты думаешь, что Беллами был достаточно глуп…

— Не знаю. Может придется попотеть. Не каждый парень, нанимающий эскорт, выпрыгивает из мешка и пишет отзыв, так? Но если Беллами серийный преступник, он уже нанимал эскорт, — она нагнулась к Мак. — Может неважно, что никто на него не заявил. Может он сам себя уличает в своих отзывах.

Они просмотрели отзывы. Четырнадцать клиентов Грейс ужинали эротическим шведским столом в нескольких городах. Из них, только один поместил отзыв после нападения.

мистер_критик.

Рецензент покровительствовал более чем тридцати эскортам. Было трудно выделить конкретные даты, он мог выжидать недели между тем как он видел девушку и написал отзыв. Но большинство девушек работали в городах на западной половине США: Бойсе, Альбукерке, Лас-Вегас, Солт-Лейк-Сити, Сиэтл, Лос-Анджелес. Все города с университетами, в которых были первоклассные команды — места, в которые была причина попасть у баскетбольного тренера.

— У него есть тип, это точно, — сказала она, просматривая список. Все девушки были маленькими, стройными, крошечными. Все были очень молодыми, по крайней мере из того, что видели Вероника и Мак, большинство лиц затемнялось на их сайтах. Все были высококлассными. И все специализировались на ролевых играх.

«У меня есть целый шкаф костюмов, которые я не могу дождаться, когда надену для тебя».

«Притворяться тем, кем я не являюсь, меня заводит».

«Я с радостью буду той девочкой, какой захочешь».

Мак смотрела на фото гибкой брюнетки в платье с большим вырезом, в одной руке она держала бокал шампанского.

— Я просто не понимаю, как кто-то этим занимается. Даже если дело было бы не в опасности, я бы не позволила какому-то незнакомцу приблизиться к моим дамским частям.

Вероника не ответила. Не то чтобы неожиданно Вероника представила как этим сама занимается, но Грейс не была для нее совсем чужой. Грейс могла бы, при других обстоятельствах, стать ее подругой.

Рейтинги Мистера Критика были по всему сайту. Он давал большинству девушек три или четыре звезды из пяти, критикуя их представления, как нечто среднее между Хью Хефнером и Саймоном Коуэллом. У Ивэтт были идеальные груди, полные губы и подтянутое тело, но звуки, которые она издавала, отвлекали и были смешны. Или Делия была очень мила и послушна, но меня не волновала ее одежда. Почему все думают, что если мне нужна сабмиссив, то я хочу кожу и ремни? Тем не менее, у нее хороший врачебный такт. Несколько девушек, как и Грейс, получили одну звезду. Эти отзывы были еще более критичны: Тоня Ван из Лос-Анджелеса вела себя как заносчивая сучка. Не похожа на свою фото. Одна, Никки Валентайн из Альбукерке, была недостаточно холеной: я видел ее корни, маникюра не было, она пришла в самом жутком платье, которое я видел. За четыреста долларов в час я ждал принцессу, а не распутницу.

— Какой милый, — пробормотала Мак.

— Это причина, по которой он платит, — сказала Вероника. — Завтра нам надо проверить криминальные базы во всех этих городах. Мы посмотрим на открытые дела о нападениях за последние четыре года и может что-то совпадет. Но я уверена, что Грейс права — если на каких-то из этих женщин напали, большинство из них не стали бы заявлять.

— Так что мы будем делать?

— Могу я посмотреть твой компьютер на секунду?

Мак отдала ноутбук. Вероника открыла один из ее личных почтовых аккаунтов и сидела, задумавшись. Потом она начала печатать.

«Я пишу в надежде, что вы сможете мне помочь. Я знаю, что у вас вполне законный интерес в том, чтобы не разглашать личности ваших клиентов, но я расследую изнасилование работающей девушки здесь, в Южной Калифорнии, и я думаю, что мужчина уже мог делать это раньше. Я стараюсь установить модель насилия в надежде, что мы сможем найти способ его остановить. Я прикрепила фото подозреваемого. Если вы что-то о нем помните, пожалуйста, позвоните или напишите мне».

Это был выстрел наугад. Если эти женщины не заявили на насильственного клиента копам, не было у них причин делать это и совершенному незнакомцу. Но Грейс говорила, что были форумы, где секс-работницы могли предупредить друг друга о «плохих клиентах». Эти женщины, по крайней мере, некоторые из них, присматривали друг за другом. Вероника надеялась, что новость о том, что одну из них изнасиловали, может заставить парочку из них ответить.

Вероника и Мак отправили сообщение каждой девушке, которой оставил отзыв Мистер Критик. Некоторые из них удалили свои сайты, очевидно, они больше этим не занимались. Несколько писем тут же вернулись, адреса больше не существовало. Но Вероника представляла, как сообщение летит сквозь страну, поднимая красный флажок в десятках ящиков. Может, оно приземлится в нужный. Может, оно найдет женщину, которая поможет им построить дело против Митча Беллами.

ГЛАВА 30

— Они слишком длинные. — Элай Наварро стоял перед зеркалом у примерочной, смотря на свое отражение. Брюки, которые он мерил, собрались возле его ног. — Для таких ног ты должен быть два метра ростом.

Кит улыбнулся. Они были в «Бротигане», большом магазине в торговом центре Нептуна, пытаясь расширить варианты костюма Элая для суда. Из динамиков лилась легкая фортепианная музыка и угодливый продавец стоял у входа.

— Они так делают, чтобы ты мог их подогнать. Повернись. — Элай повернулся. Кит кивнул. — Видишь, в других местах они сидят хорошо. Мы отнесем их к портному, подогнем.

Элай слегка покачал головой.

— Слишком много стоят штаны, которые не подходят. А потом нужно потратить еще, чтобы их ушили?

— Доверься мне, Элай. Разница есть. — Кит скрестил руки на груди и прислонился к столбу, обшитому деревянными панелями. — Когда у тебя будет три миллиона долларов, ты даже не вспомнишь каково было носить готовую одежду.

Элай вымученно улыбнулся.

— Вы делите шкуру неубитого медведя, шериф.

Уивил был единственным, кто все еще звал Кита его бывшим званием. Это было странно милым. Кит давно знал мальчишку, видел как он вырос из мелкого преступника в главу банды байкеров. Черт, Кит сам его арестовывал множество раз. Потом он наблюдал как Элай наладил жизнь, это заставило его испытать странное чувство гордости. Он нравился ему тогда и сейчас тоже.

— Что ж, я думаю, у нас есть неплохой шанс сделать из тебя богача.

Киту удалось сделать прорыв в его поисках свидетелей. После нескольких недель обивания порогов, он нашел еще трех людей, желающих дать показания о том, что доказательства подкинутые помощником Харлоном привели к их незаконным приговорам. С его точки зрения, дело против департамента выглядело неплохо.

— Будут не только модные штаны и новый телевизор, и всякие брильянты, шериф, — сказал Элай, проследовав в примерочную и говоря сквозь дверь. — Я куплю дом для Жаде и Валентины. Даже если они не захотят принять меня обратно, я куплю им дом. И я пошлю Валентину в одну из этих школ Муссолини, знаете? Где они учатся, делая поделки и играя в игры и всякое такое?

— Думаю, ты имел в виду Монтессори.

— Да, ее, — дверь открылась и Элай вышел, снова одетый в потертые джинсы и толстовку. — И я инвестирую. Найду какой-то способ, чтобы мои деньги делали деньги, понимаете?

— Но будет же небольшая показуха, да? — Кит заговорщицки нагнулся. — В смысле, ты сможешь себе позволить одно-два плохих решения.

Элай широко улыбнулся.

— Должен признать, мне нравится идея купить сегвей, только чтобы увидеть лица парней-байкеров, когда я на нем катаюсь. Или это или первый икс бокс. Я хотел такую штуку с тех пор как вышла Call of Duty.

Кит передал ему охапку вешалок. Штаны, пиджаки, рубашки и галстуки свисали с его рук.

— Теперь давай за это заплатим и пойдем в «Бен и Джерри». Я угощаю — только не говори Веронике. Я должен быть на диете.

Кит заплатил за одежду по своей кредитке. Если Элай выиграет, он вернет деньги, если нет, Кит посчитает это взносом в компанию «Не избирайте Дэна Лэмба».

Они спустились на эскалаторе и шли к выходу, когда Кит услышал сзади знакомый голос.

— Кит? Кит Марс?

Он застыл, Элай остановился рядом. Они были между магазинами женской обуви и косметики, и воздух был наполнен смесью духов. Медленно, он развернулся лицом к Марше Лэнгдон.

Она была одета в джинсы и свитер и недавно постриглась. Теперь волосы были слишком короткими для тугого узла, который она носила на своих армейских фото, но новый боб был почти таким же жестким и непреклонным на вид. Хотя новая прическа все же была более стильной, а стиль ценился в Нептуне. Вы не могли ждать, что кто-то типа Петры Ландроз или Селесты Кейн — или других богатых женщин, которые ошивались вокруг них на шпильках — проголосовал за женщину, похожую на самурая Айну Рэнд.

— Марша. Давно не виделись. — Кит протянул руку и она ее быстро пожала. — Я не знал что ты вернулась в город, пока не появились новости о твоей предвыборной компании.

— Я вернулась в феврале, но сидела тихо, — она улыбнулась ему не особенно тепло, но приятно. — Я думала, что отошла от дел. Но ты знаешь как бывает. Тяжело сидеть и смотреть как твой город становится синонимом к «судебной ошибке».

Он опустил руки в карманы и изучал ее лицо. Оно было почти мрачным, на какой-то момент он мог разглядеть подростка, которого когда-то знал, наложенного на лицо этой пожилой женщины. Глаза и нос были такими же, даже если у них и залегли глубокие морщины.

Он махнул влево.

— Это мой друг Элай.

— Мистер Наварро, — она подала ему руку. — Я с большим интересом слежу за вашим делом.

— Да? — он вопросительно покосился на Кита, а потом снова повернулся к Марше. — Что ж, со своей стороны, надеюсь, что вы сможете выгнать этого придурка из кабинета.

К удивлению Кита, она улыбнулась.

— Честно сказать, ваше дело и заставило меня выдвинуть свою кандидатуру, — сказала она. — Несколько месяцев я наблюдала за этим парнем, но не думала что смогу что-то поделать. Но потом заговорили вы, и я подумала… ну, черт, стоит попробовать, так?

— Да. Так. — Элай переминался с ноги на ногу.

Она снова посмотрела на Кита.

— А ты. Ты проделал потрясающую работу, Кит. Я читала твои книги.

— О, те, — он самоуничижительно улыбнулся. — Это просто для оплаты счетов. Работа сыщиком то пусто, то густо, так что я обратился к стабильному и предсказуемому миру издательств, чтобы поправить дела.

Она рассмеялась.

— Ну, я фанат. В любом случае, не хочу вас задерживать. Было приятно тебя видеть, Кит, правда.

— Удачи, Марша.

Они стояли какое-то время, наблюдая как она исчезает в обувном магазине. Несколько женщин вокруг Марши, кажется, ее узнали и несколько подошли к ней, чтобы пожать руку.

— Она кажется милой, — сказал Элай, снова смотря на него, когда они направились к «Бен и Джери».

Кит не сразу ответил.

Семья Лэнгдон жила через три дома от него. Мистер Лэнгдон, как многие отцы по соседству, исчез в неизвестном направлении. Миссис Лэнгдон работала на швейной фабрике на краю города. Кит, который в то время был двадцатиоднолетним новым помощником шерифа, запомнил ее как тихую женщину со всегда волнующимся или испуганным лицом.

Кит часто сидел на своем крыльце, чтобы избежать своей мрачной квартиры, и быстро завязал с Маршей своего рода дружбу, которая проходила мимо в магазин на углу. Между ними было всего четыре года разницы и поэтому им было что обсудить: «Падрес»[25], учителей, как они оба ненавидели «Аббу».

Она была совсем другой в школе, нежели он. Кит состоял и в клубе механиков и в клубе арт-гиков. Он также играл на басах для местной рок-группы, которая к несчастью играла каверы на Спрингстина и Уоррена Зивона, как раз в то время когда появился панк-рок. Она была заядлым членом корпуса подготовки младших офицеров запаса, социально неловкой и любимицей учителей. Но Кит всегда уважал ее уничтожающую честность и бескомпромиссную энергию.

И был Таунтаун. Бобби «Таунтаун» Лэнгдон был огромным, что-то вроде надвигающейся силы закованной в железо для наступательной игры. Он был на два года старше Марши и его невероятная силовая блокировка усилила игру Нептуна и провела команду по всем Штатам в его выпускной год. Даже несмотря на его статус как звезды спорта, он был хорошим парнем, на него можно было положиться, чтобы разнять драку или он мог подвезти тебя на вечеринку.

Во всяком случае, до выпуска. Дальнейшая жизнь Таунтауна не заладилась. Он дрейфовал, потерявшись в реальном мире. Кит только слышал слухи, но вскоре после этого, Таунтаун очевидно связался с парнями, которые продавали наркотики на улице и проникали в пустующие дома, чтобы украсть звуковое оборудование.

Летом после выпуска Марши, Кита позвали как подкрепление, когда два других помощника приехали в маленькую квартиру Лэнгдон с обыском. Он только парковался, когда они вышли с пятнадцатью килограммами кокаина, который был аккуратно спрятан в шкафу в спальне Таунтауна. Брат Марши сказал, что он взял его для кого-то еще, но он не смог или не захотел назвать имена, и он сел.

Марша и натравила на него шерифа. Марша нашла наркотики, когда раскладывала чистую одежду брата в его шкаф. Марша, которая была унижена, каждый раз, когда копы появлялись на пороге, чтобы снова взять Таунтауна за вандализм или пребывание в состоянии опьянения в общественном месте или за взлом и проникновение. В ночь ареста Таунтауна, звуки сломанной мебели и криков раздавались из квартиры Лэнгдон. Позже Кит слышал, что миссис Лэнгдон выгнала ее, сказала что больше не хочет ее видеть. Марша уже состояла в корпусе обучения офицеров запаса в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе. Она уехала из Нептуна и не возвращалась. Целых тридцать три года.

А Таунтаун? Его закололи в душе в Сан-Квентине спустя несколько лет.

Когда Кит и Элай шли по длинному коридору магазина, обходя мам с колясками и медленно идущих подростков, он вспомнил испуганное лицо Таунтауна, когда копы сажали его в машину. Все это никогда легко Китом не воспринималось, хотя было сложно сказать почему. На суде стало известно, что IQ Таунтауна было 87, но даже Таунтаун должен был понимать, что хранить десятки упаковок кокаина в своей комнате было плохой идеей. Он совершил преступление, его поймали. Вот как это работало.

Но кто сдает семью?

Может это не вся история. Может Марша пыталась вразумить брата, прежде чем сдать его. Может она думала, что это для его же блага. В любом случае, она была честной. И что важнее, не была Дэном Лэмбом.

Уивил вопросительно посмотрел на него, когда они встали в очередь перед «Беном и Джери».

— Вы в порядке? Вы выглядите… не знаю. Напуганным.

Кит глубоко вздохнул и улыбнулся.

— Да, все хорошо, — он вытащил бумажник, когда их позвали сделать заказ. — Просто думаю о том, каким хорошим шерифом она будет.

ГЛАВА 31

Небо над Сан-Диего было ярким и безоблачным, когда Вероника повернула на тихую жилую улицу, следуя за белым «ниссаном», который вез Беллами и его шестнадцатилетнюю дочь к дому его бывшей жены.

Ее решение за ним следить все же было импульсивным, появившимся от разочарования и нетерпеливости. Письма, которые она отправила девушкам по вызову, были встречены молчанием, и оповещения, которые Мак поставила на его кредитки и банковские счета ничего не дали.

Как и ее наблюдение пока что. На этой неделе она следила за ним три раза, и он следовал из своей квартиры к кампусу университета, а потом обратно, останавливаясь только чтобы купить еду. Когда он приезжал домой, он не выходил. Это было не особенно удивительно. Беллами любил обдуманный контроль, до тех пор пока не взрывался, конечно. После допроса в полиции Сан-Диего, он играл роль образцового гражданина.

Хотя после обеда он нарушил свою рутину и отвез свою дочь на продажу подержанных автомобилей, где они прогулялись по стоянке, заполненной «тойотами» десятилетней давности. Очевидно, Беллами думал, что порадует ее сегодня обещанием своей машины. За несколько рядов Вероника слышала обрывки его нетерпеливых слов: «… знаю, что она не блеск, но она будет полностью твоей».

Девушка всегда отказывалась, выглядя мрачно и удрученно. Вероника не могла сказать было ли это от компании отца, от его вкуса в машинах или вообще от чего-то другого. У его бывшей жены было единоличное право опеки над обоими детьми и Беллами приходилось каждый раз согласовывать посещения. Хотя в официальных бумагах не было ни слова о насилии или пренебрежении, договоренность казалась Веронике необычной.

Может, она угрожала раскрыть какую-то информацию, если он не отдаст ей детей. Она могла знать про проституток — или может она была его первой жертвой.

Теперь он остановился у подножия покатого двора, где переживали засуху Южной Калифорнии растения. В дополнение к детям, его жена отобрала дом, двухэтажное отштукатуренное здание с цветочными коробками на окнах, большой шаг вперед от его арендованной квартирки с двумя спальнями в сером комплексе под названием Закатная бухта, у которого не было ни вида на закат, ни близости к бухте. Тяжело сильно жалеть парня, подумала она. Как-то он умудрился раздобыть достаточно налички, чтобы нанимать девушек по вызову за пятьсот долларов в час.

Вероника проехала мимо него не снижая скорость, потом припарковалась в нескольких кварталах впереди, взяла телефон и притворилась, что звонит. В боковое зеркало она видела, как угрюмая девушка вышла из машины и пошла к дому, даже не обняв отца на прощание. Беллами неловко стоял рядом с машиной, пока его дочь не исчезла за дверью. Потом он сел в машину и завел двигатель.

Вероника проверила на телефоне время. Было почти 5.30, они с Логаном сегодня планировали пойти к ее отцу на ужин. Если она хочет приехать вовремя, она должна сейчас же выехать. Она вздохнула и вырулила на дорогу. В это же время Беллами прибавил скорость по направлению к ней. В зеркало заднего вида, она видела как сузились его светло-голубые глаза.

На долю секунды она была уверена, что он ее узнал. Но минутой позже он проехал мимо, включил поворотник и повернул налево, без сомнения к своей квартире, остановившись по пути для чего-то трагически нездорового в обертке из фольги.

* * *

Когда Вероника припарковалась у дома Кита, она уже чувствовала запах готовых бургеров.

Они с Китом организовали ужины отца с дочерью, когда она выехала из его дома несколько месяцев назад, каждую неделю они выбирали вечер, чтобы провести его вместе. Даже работая в том же здании, были недели когда они едва пересекались. С тех пор как вернулся Логан, его искренне, хотя немного неловко, приветствовали присоединиться.

Когда она открыла ворота на задний двор, Пони подбежала к ней, пронзительно лая. Она присела и потрепала щенка по шерсти. Кит стоял у гриля, на нем была гавайская рубашка и шорты, Логан держал запотевший стакан с водой у стола в патио. Он посмотрел на нее с облегчением, когда она подошла.

— Как раз вовремя. Ты пропустила выбор мяса, разделку и гриль — приехала как раз к готовой еде, — сказал ее отец.

— Я лучше знаю, чем встревать между мужчинами и их кровавыми ритуалами. Я думала, все это было для вас шансом пообщаться, — она взяла стакан у Логана из руки и глотнула.

Они сели за стол, во дворе стало темнеть. Кит наполнил тарелку салатом, потом отдал чашку Логану.

— Угощайтесь, ребята.

— Три месяца на берегу, и должен сказать, настоящая еда еще не надоела, — сказал Логан. Он взял свой бургер и оценивающе посмотрел на него, прежде чем откусить большой кусок. Потом он закрыл глаза и вздохнул с огромным удовольствием.

— Приятно слышать эти односложные отзывы, — сказал Кит, посыпая перец на салат.

Вероника начала думать, пока Кит и Логан общались. Она пыталась решить вернуться ли ей в Сан-Диего на следующий день. Будет суббота, так что тренировки по баскетболу быть не должно. Может Беллами и правда нарушит рутину. Опять же, может он просто будет сидеть дома и весь день смотреть спортивный канал, а я застряну на парковке, наблюдая как его машина печется на солнце.

Завибрировал телефон Логана. Он посмотрел на экран и нахмурился.

— Эй, это мой приятель с «Трумана». Не возражаете, если я отвечу?

— Конечно, — сказал Кит, улыбаясь. Логан встал из-за стола и прошел сквозь стеклянные двери, прижимая телефон к уху. Пони последовала за ним.

Кит посмотрел на Веронику.

— Ты сегодня где-то не здесь. Что случилось?

Она покачала головой.

— Прости, пап. Это дело сводит меня с ума.

Она кратко изложила, что сделала с тех пор, как вернулись результаты теста Беллами. Он выслушал, подняв брови, когда она описывала «Эротических критиков», кивая с одобрением, когда она рассказала, как они с Мак отсмотрели отзывы и определили Мистера Критика.

— Но прошло три дня и ни одна из этих женщин не ответила на мое письмо, — закончила она. — Потенциальные жертвы молчат, свидетелей нет, и никаких других зацепок, — она тыкала салат вилкой. — Я следила за ним, но он ничего такого не делает. Я не знаю что еще можно сделать.

Кит облокотился на спинку стула и задумчиво посмотрел на нее.

— Ну, ты пыталась поговорить с Лэмбом?

Некоторое время единственным звуком был звук заводящейся машины где-то рядом. Она в недоумении смотрела на отца.

— Лэмб? Что он сделает?

— Ну, преступление произошло в его юрисдикции. — Кит серьезно улыбнулся. — Он может запросить ордер на обыск.

Вероника фыркнула.

— Конечно. Я просто позвоню своему закадычному другу Дэну Лэмбу и попрошу его о большом одолжении.

— Лэмб знает, что эти выборы зависят от того, как хорошо выглядит статистика. Он захочет закрыть это дело.

Она отложила вилку, неожиданно аппетит пропал. Но ее отец был прав, выбора у нее особого не было. И Лэмб может быть достаточно отчаявшимся из-за выборов, чтобы выслушать ее.

Она подняла глаза, когда раздался звук открывшихся дверей.

— Вот и ты. Это был долгий…

Она замолчала от одного вида бледного лица Логана. След одинокой слезы опускался по щеке и он закусил губу, очевидно пытаясь контролировать эмоции. Инстинктивно, Вероника поднялась с места, ее кожа неожиданно стала липкой.

Какое-то время он стоял там, все еще сжимая в руках телефон. Потом его глаза встретили ее.

— Произошел несчастный случай, — сказал он. — На «Трумане».

ГЛАВА 32

Лейтенант Винсент «Бильбо»[26] Малубэй, 29 лет, военно-морской летчик, муж и отец, получил позывной на еженедельной игре в «Подземелье и драконы», которую он проводил в комнате отдыха Трумана. Очевидно, никого из морских котиков не называли «Маверик» или «Айсмен» — реальные позывные были смущающими, смешными или откровенно отвратительными. «Стьюбиф»[27], «Биг берд»[28], «Падж»[29]. У Логана был просто «Мауф»[30] по вполне очевидным для Вероники причинам.

«Бильбо» принес мешок из двадцати кубиков и «Монстер мануал» из дома, и каждую субботу он и кучка других гордых гиков занимали один из длинных складных столов, чтобы поиграть. Даже Логан однажды сыграл, наполовину иронично.

— Я был менестрелем, — сказал он Веронике, немного улыбаясь. — Я все время провел в написании лимериков о других персонажах.

— Спорю, им понравилось, — она сжала его руку.

Утром следующего дня они стояли в очереди у стойки регистрации «Дельты» в аэропорту, ожидая, когда Логан зарегистрируется на свой рейс на похороны. Спешащие путешественники сновали туда-сюда, уставшие родители подгоняли своих детей к охране, студенты в толстовках и с рюкзаками следовали обратно в свои кампусы на осенний семестр. Логан был одет в служебное хаки и пилотку, которая добавляла и без того его внушительному росту еще пять сантиметров. Люди продолжали коситься на него, когда проходили мимо с занятой толпой.

Поздней ночью четверга Бильбо возвращался с шестичасовой миссии в Персидском заливе. Это была рутина. Он проделывал десятки таких ночных посадок, иногда в штормовом море, когда полетная палуба ходила ходуном. Но в этот раз что-то пошло не так. Бильбо, очевидно, неверно рассчитал угол посадки, когда сажал свой «Хорнет». Он летел слишком низко и ударился о рампу. Самолет превратился в раскаленную добела массу покорёженного металла, яростно скользящую по полетной палубе.

Логан потер глаза и какое-то время не открывал их, и Вероника заметила, каким уставшим он выглядел. Он едва спал с того момента, когда получил звонок. Когда он открыл глаза, в них мелькнул неожиданный гнев.

— Это нечестно. Бильбо сажал самолет тысячи раз. Он мог посадить самолет на десять центов. А потом одна ошибка. Одна ошибка без какой-либо погрешности.

Это мог быть ты. Также легко ты мог быть на его месте. Мысль была с налетом головокружительной истерики, чувство чудом предотвращенной катастрофы. Но она не могла это ему сказать. Не могла сказать, что за шесть месяцев, пока его не было, она просмотрела в «Википедии» все случаи аварий истребителей. Что она читала, снова и снова, про обмороки при перегрузках и про столкновения в воздухе и про различные неисправности, которые могут привести к тому, что самолет врежется в землю на скорости 180 метров в секунду. Она не сказала ему, что у нее было извращенное чувство благодарности, смешанное с жалостью и печалью. Если тренированный пилот мог так легко в мгновение ока уничтожить себя, она наслаждалась несколькими месяцами счастливого неведения того, как она всегда была близка к потере Логана.

— Я бы хотел, чтобы ты сегодня была там, — неожиданно сказал он, открывая глаза. Слова прорезались сквозь ее задумчивость. Она снова сжала его руку.

— Мне нужен еще один день.

— Ты не можешь просто сделать несколько звонков из отеля?

— Лэмб не принимает мои звонки, а мне нужно, чтобы он выписал ордер на обыск компьютера Беллами и его телефона. Я завтра улечу первым же рейсом в Сиэтл, я обещаю.

Он не ответил. В ее руке его пальцы были безвольными и тяжелыми. Она придвинулась ближе, обнимая его за пояс и стараясь игнорировать вину в груди.

— Брось. Ты же знаешь, что все равно сегодня будешь пить со своим отрядом. Я приеду завтра к похоронам.

— Вероника.

Она посмотрела на него. Несколько секунд он стоял в тишине, его рот был слегка приоткрыт, будто он пытался подобрать нужные слова.

А затем:

— Они хотят, чтобы я вернулся.

Она нахмурилась.

— Куда вернулся?

— На корабль. Теперь их меньше, — он провел рукой по лицу. — Знаешь, теперь, когда Бильбо нет, они в меньшинстве.

— Да, но… — несколько человек в очереди посмотрели на нее. Она поняла, что ее голос стал пронзительным. Когда она снова заговорила, она пыталась говорить тихо. — Логан, ты же на берегу. Это должно было продлиться еще как минимум пять месяцев.

— Я знаю. Но я им нужен, Вероника.

— Погоди, — ее сердце учащенно забилось. Мир вокруг нее кружился. — Они приказали тебе вернуться? Это приказ?

— Нет, но…

— Значит, ты можешь отказаться.

— Вероника…

— Ты можешь отказаться, — она поняла, что несколько людей снова на нее смотрят. Ей было все равно. — Если бы ты хотел, ты бы мог отказаться.

Он положил ей руки на плечи и развернул лицом к себе.

— Послушай, я пока не решил, что буду делать, ладно? Но ты должна понять… такая работа. Я учился этому, я для этого надрывался. Я выбрал эту жизнь. Ты из всех людей должна это понять.

Она открыла рот, чтобы ответить. Но прежде чем она смогла, кассир позвал их. Логан подошел к стойке, протянув удостоверение личности.

Он проверил багаж и они пошли к пункту досмотра в напряженной, болезненной тишине. Когда они встали в очередь, он колебался секунду, его взгляд встретил ее и она поняла что это был первый момент реальной близости за весь день. Она положила руку ему на щеку, он взял ее руку и поцеловал ее, держа возле лица, прежде чем отпустить.

— Мы поговорим после похорон, хорошо?

Затем Логан обнял Веронику и поцеловал ее в лоб, мило и просто. Она вынужденно улыбнулась.

— Хорошо.

* * *

Вероника приехала к зданию суда в одиннадцать, уставшая от эмоций. Молодая помощница сидела за стойкой, ее волосы были плотно убраны назад. Она кисло посмотрела на Веронику, когда та зашла в двери. Ее бирка с именем гласила «Гандин».

Вероника подошла к стойке.

— Мне нужно поговорить с шерифом, если он не занят. По поводу расследования преступления.

Одна гладкая, излишне выщипанная бровь скептично изогнулась.

— Вы можете написать отчет и оставить его мне, — сказала помощник. — Или я вам могу дать номер горячей линии Борьбы с Преступностью.

Вероника притворилась, что раздумывает.

— Горячая линия, говорите? Интересно. И кто отвечает на эту линию?

— Она направляется на одного из дежурных помощников, — женщина облокотилась на стойку. — Потом они заполняют отчет и оставляют мне.

Вероника натянуто улыбнулась, также облокотившись на стойку, чтобы они с девушкой почти сталкивались лбами.

— Дело в том, помощник Гандин, моя информация очень чувствительна ко времени. У меня нет роскоши ждать ни одной из сложных схем, которую вы используете, чтобы организовать документооборот в этом месте. Так что если вы не возражаете…

— Вероника?

Она подняла взгляд и увидела помощника Норриса Клейтона. Он подошел к ней из холла, крепко сложенный мужчина с длинным, серьезным лицом. Его форма натянулась на груди, чистая и выглаженная с почти военной точностью.

Вероника улыбнулась. Ее все еще немного удивляло видеть Норриса — когда-то хулигана и ходившего в пальто, как у дона мафии — в форме.

— Эй, помощник. Как система уголовного правосудия с тобой обращается?

— Новый день, новый пончик, — Норрис посмотрел на женщину за стойкой и только тогда почувствовал напряжение, висевшее в воздухе. Он снова посмотрел на Веронику. — Как дела?

— О, ну знаешь. Раскрываю преступление.

Кривая усмешка приподняла уголок рта Норриса. Видя взгляд на лице Гандин, он сжал губы, чтобы подавить усмешку.

— Подвинься. Может я смогу помочь.

Вероника холодно кивнула Гандин, когда прошла за Норрисом в ворота.

— Не бери в голову, — сказал он, как только они вышли из зоны слышимости. — Бриттани хороший коп. Но Лэмб заставляет ее сидеть за столом каждый день, заполняя бумажки и делая кофе. Правила округа предписывают нанять несколько женщин, но это не значит, что он должен допускать их к настоящей работе. Она в постоянном состоянии «пошли вы».

Улыбка Вероники поблекла. Она снова посмотрела на женщину у стойки с неохотным чувством жалости.

— Полагаю, не могу ее за это винить.

— Да. Так что такое?

Она посмотрела на закрытую дверь кабинета Лэмба.

— Ну, мне нужен ордер на обыск и, к сожалению, Лэмб единственный, кто может его мне дать. Каковы шансы, что он меня примет?

Норрис фыркнул.

— Тебя? Сейчас я бы сказал, что близки к нулю. Его зад припекает с тех пор как анонсировали этот иск.

— Так это Уивил, — запротестовала Вероника. — Я уж точно не говорила ему «свергни придурка».

Он поморщился.

— Это неважно. Он увидит тебя тут, я гарантирую, что он решит, что пришло время для раннего перекуса.

— Норрис, этот парень, за которым я наблюдаю… он плохой. Действительно плохой, — сказала она рассудительно.

Он долго на нее смотрел. Затем он вздохнул.

— Не могу ничего обещать, Вероника. Вероятно, он рванет с места в карьер и вышвырнет тебя за дверь.

— Это ничего. Ты можешь даже разыграть спектакль, выводя меня отсюда, если придется.

Норрис еще раз посмотрел на нее, а затем как будто ничего не мог поделать, покачал головой и улыбнулся.

Несколько минут спустя она стояла в коридоре у двери Лэмба, когда Норрис постучал.

— Да? — голос Лэмба был приглушен дверью.

— Эй, шериф, мне только что стала известна информация по делу, на которое вы должны взглянуть, — какое-то время не доносилось ни звука. Вероника встретила вопросительный взгляд Норриса и пожала плечами.

— Нападение в «Нептун Гранде»? В прошлом марте? — попробовал он.

— Входи.

Норрис открыл дверь и зашел. Вероника задержалась, прислушиваясь.

— Простите за беспокойство, шериф. Тут одна дама, которая говорит, что знает кто это сделал.

— Какого черта ты ждешь, Клейтон? Приводи ее.

Вероника зашла в дверь, делая руками триумфальное движение.

— Та-да!

Мгновенно, темный румянец прошел по щекам Лэмба, его губы сложились в усмешку, которую большинство людей готовят для дерьма на их обуви.

— Ты, — сказал он, его голос был тихим и злобным. Из-за потрясающего самоконтроля она не ответила ему «Я!»

— Слушай, Лэмб…

— Выведи. Ее. Отсюда. — Выплюнул он, выделяя каждое слово, как будто рвал зубами предложение.

— Послушай меня минуту! — она положила руки ему на стол. — У меня есть информация по открытому делу. Большому.

— Как будто я поверю маленькой Мисс Легкомысленный Иск, — он повернулся к Норрису. — Она змея в траве, Клейтон. Все что она нам скормит, будет ядом. Выведи ее отсюда и если она вернется, предъяви ей ложный донос.

Норрис заколебался.

— Вы хотите, чтобы я принял ее донос до того как выгнать ее, шериф?

— Хорошо, — Вероника сделала шаг назад от Норриса и подняла руки. — Я уйду. Но окажи себе услугу и проведи тест на люминол в номере 3031 «Гранда». Я тебе гарантирую, ты там найдешь кровь.

Она повернулась к двери и хотела уйти. За ней раздался коротким, резким лаем голос Лэмба.

— Погоди.

Она остановилась, натянув на лицо циничную улыбку. Когда она повернулась, Лэмб облокотился на предплечье, слушая.

— Я думал, что у нас уже есть ДНК-доказательство по этому делу, — сказал он.

— Да. И оно совпадает с моим подозреваемым. Но он заявляет, что секс произошел по согласию, — она помедлила. Он в любом случае узнает, раньше или позже. — Жертва — девушка по вызову. Полиция в Сан-Диего допросила его, но его адвокат и он сам вышли меньше чем через час. Он говорит, что с ней все было хорошо, когда она вышла из номера, что кто-то еще атаковал ее после того как у них был секс. Все знают, что он врет, но в Сан-Диего глубже копать не стали. Конечно, преступление совершено в твоей юрисдикции, так что ты можешь доказать, что преступление было совершено в его номере и достать ордер на его телефон, его компьютер…

— Погоди, погоди, — Лэмб покачал головой. — Ты из ума выжила, если думаешь что я на это куплюсь. Проститутка?

— Которую изнасиловали, — сказала она. — И душили. И избили так жестоко, что она две недели лежала в больнице.

Медленная, противная улыбка расползлась по лицу Лэмба.

— Да, но если она проститутка, это не столько изнасилование, сколько кража в магазине, не так ли?

Норрис застыл рядом с ней. Какое-то мгновение Вероника не могла вдохнуть. Она смотрела через стол, ее зрение сосредоточилось на одном — ухмыляющемся лице Лэмба.

— Девушка почти умерла, Лэмб. И ты знаешь так же хорошо, как и я, что сексуальные насильники не остановятся, пока их не поймают. Когда этот парень убьет кого-то, кто, по-твоему, заслуживает правосудия — потому что он убьет, — я удостоверюсь, что все знают, что ты отказался это расследовать.

Она развернулась и вышла из его кабинета, громко захлопнув за собой дверь.

ГЛАВА 33

Национальное кладбище Тахомы было участком с пышной зеленой растительностью где-то в пятидесяти километрах к югу от Сиэтла. Вдалеке гора Рейнир неясно вырисовывалась в дымке, бледная и окутанная облаками.

Такси Вероники приехало на стоянку за двадцать минут до того как должна была начаться служба. Она вылетела самым ранним рейсом из Нептуна, но взлет задержали, заставляя ее нервничать и сердиться во время трехчасового путешествия. «Я надеялась на бесполезную попытку», — подумала она, невидяще уставившись в окно. «Почему я думала, что смогу убедить Лэмба что-то сделать, даже отдаленно полезное? Почему я просто не поехала с Логаном? Он нуждался во мне и, как и всегда, я выбрала работу. Я сделала неправильный выбор». В аэропорту Сиэтла она переоделась в туалете, в черное шелковое платье слегка измятое в сумке.

Теперь она остановилась у информационного центра кладбища, чтобы узнать где находится место погребения, и пошла быстрым шагом по газону. В груди быстро стучало. Она никогда не любила похороны. Не то чтобы кто-то их любил, конечно, кроме может облаченных в сетку и кружева фанатов «Уанайрой». Но даже задача похорон — «завершение», шанс на горе — ее не привлекала. Может потому что большинство людей, которых она потеряла, у нее отняли, жестоко. Ее стратегия в почитании мертвых заключалась в действии — раскрыть загадку, наказать преступника. Но что делать, если наказывать некого? Когда нет никаких ответов? Как пережить такую потерю и не сойти с ума?

У нее ушло десять минут, чтобы найти нужное место. Ряды белых складных стульев стояли на большом каменном патио. Где-то около ста человек сновали по территории, многие одеты в парадную форму, большинство из них офицеры, но было и несколько моряков в белых головных уборах.

Увеличенное фото Бильбо стояло на подставке. На нем был изображен филиппинец с мальчишеским лицом, его глаза освещала улыбка. Рядом с ним стоял американский флаг, все должно было выглядеть формально, официально, но казалось, Бильбо едва сдерживается, чтобы не засмеяться в голос.

Перед подставкой сидела женщина, которая должно быть была женой Бильбо. Со своего места Вероника не могла видеть ее лица, но маленький мальчик, может, двух лет, стоял у нее на коленях, смотря на собирающуюся толпу большими, любопытными глазами. Плечи женщины, казалось, одеревенели, она смотрела прямо перед собой. Она будто не замечала ничего вокруг, даже людей, которые наклонялись с ней поговорить.

Вероника нашла пустое место на заднем ряду. Логан был одним из тех, кто несет гроб, так что она не увидит его пока служба не закончится.

— Откуда вы знали Винсента?

Вероника посмотрела на женщину рядом. Ей было двадцать с чем-то, курносая и бледная, с мазком коралловой помады на широком, но тонком рту. Она тайком обмахивалась программкой.

— О, я не знала. Мой парень служил с ним на «Трумане».

Женщина улыбнулась. Ямочка появилась на ее левой щеке.

— Приятно встретить еще одну подружку военного. Ну, хотя я теперь жена военного. Я Кэти.

— Вероника, — они пожали руки. Кэти тихо вздохнула.

— Это так грустно, не так ли? Я встретила Винсента только раз, но я стала близка с Эллисон. Мой муж сейчас тоже в рейсе. Он оперуполномоченный на корабле «Генри Притчетт».

От дальнейшего разговора их отвлекла хоровая музыка. Толпа поднялась, когда она начала играть, повернувшись к асфальтовой дорожке позади. Длинный белый катафалк подъехал к тротуару, за ним шесть человек, несущих гроб, в парадной белой форме тихо вытащили гроб, покрытый флагом, из задней части машины. Вероника среди них увидела Логана, его лицо было непроницаемым.

Рядом с катафалком стоял старший офицер, держа спину прямо.

— Почетный караул, внимание, — его голос был глубоким и ударным. — Оружие на изготовку.

Все в форме отдали честь. Глаза Вероники метнулись к гражданским в толпе, пытаясь понять, что ей стоит делать. Большинство держали руки на сердце, так что она сделала также.

Когда люди понесли свою ношу, Вероника задумалась, что там внутри. Что осталось от лейтенанта Малубэя после того, как его самолет разбился о посадочную палубу? Удалось ли его вдове посмотреть на него в последний раз? Позволили ей посидеть у его тела, дотронуться до его руки, его лица? Или там ничего не осталось?

Логан прошел мимо так близко, что она могла дотронуться до него. Она никогда так этого не хотела в своей жизни, но она оставила свою руку на сердце. Она старательно пыталась не представлять альтернативу, в которой в этом ящике был Логан.

Потом музыка закончилась, и носильщики поставили гроб на длинную, низкую стойку у улыбающейся фотографии. Почетный караул отступил и встал сзади, когда на подиум вышел священник в темной одежде. Она закрыла глаза, когда Логан еще раз прошел мимо. Она была почти уверена, что уловила запах его лосьона после бритья, сандал и цитрусовые.

— Сегодня мы собрались, чтобы оплакать ушедшего от нас лейтенанта Винсента Майкла Малубэя. — Голос священника был тихим и мягким, несмотря на мощные усилители. — Молодого человека, чье мужество и уверенность, вдохновляли тех из нас, кто знал его лично.

Рядом с ней Кэт рылась в сумочке в поисках платочка, ее тушь уже растеклась по лицу. Прерывистые, хриплые рыдания раздались в толпе. Впереди, Эллисон осталась неподвижна.

Панегирик священника был коротким, но выразительным и искренним. Он перечислил достижения Бильбо — его медали, его благодарности, его рекорды в полетах. Бильбо надеялся однажды присоединиться к «Голубым ангелам»[31].

— Он хотел, чтобы маленький Энтони увидел, как он летает, — сказал священник, посмотрев на мальчика в руках у матери.

А потом они опять все встали, на этот раз для салюта в три залпа. Стрелки двигались с идеальной синхронностью, их выстрелы эхом разнеслись над кладбищем. Логан и еще один мужчина вернулись к гробу. Они взяли флаг за разные концы и начали складывать его, пока заиграл одинокий трубач.

Вероника вцепилась рукой в платье. Она смотрела, как руки Логана движутся с преднамеренным и торжественным спокойствием. Неожиданно она почувствовала, что видит его более ясно, чем когда-либо, но в то же время как будто с расстояния в несколько тысяч километров. Он встал на колено перед Эллисон, взял ее руку в свою на секунду до того как отдать ей сложенный флаг.

Кто-то дотронулся до ее руки. Она повернулась и увидела как Кэти указывает вверх, и поняла что все вокруг смотрят на небо. Четыре истребителя летели в ясно-голубом просторе, выстроенные буквой V. Они минуту летели в отличном строю, непоколебимой группой. Потом, без предупреждения, один резко улетел от группы. Остальные три продолжали двигаться своим курсом. Четвертый сделал дугу, следуя своим.

Вот тогда Эллисон Малубэй начала голосить. Она запрокинула голову, все еще сжимая в руках флаг, все еще держа сына, и закричала в небо, ее голос заглушил шум истребителей.

* * *

После этого Вероника неловко стояла в толпе, пока все спокойно общались. Логан ушел с катафалком к могиле. Его глаза даже не метнулись к ней пока он стоял по стойке смирно, ожидая команды пойти за катафалком. Было почти сюрреалистичным — видеть его настолько формальным. Часть ее хотела смеяться. В конце концов, это был парень, в течение четырех лет попадающий в полицию.

Но часть ее чувствовала тяжесть, наблюдая как он напряженно идет в идеальном унисоне с остальными.

Признай, Вероника, это пугает тебя, видеть что он так серьезно это воспринимает. Пугает тебя, потому что ты убедила себя, что все это армейское было причудой богатого олуха. Но нет. Даже не близко.

Она увидела Кэти, стоящую с четырьмя другими женщинами. У одной из них была маленькая девочка, где-то шести лет, обнимающая ее за талию, у другой в сумке на груди висел ребенок. У них у всех были огромные сумки и туфли на низких каблуках. Кэти неожиданно ее заметила и помахала. Вероника подошла к ним, чувствуя себя почти застенчиво.

— Разве это была не прекрасная церемония? — спросила Кэти. — Его родители хотели мессу, но Эллисон настояла на церемонии на улице. Она хотела убедиться, что у него будет последний полет, — она развернулась к группе. — Это Вероника. Вероника, это Эйприл, Люсия, Энн и Жасмин.

Они все кивнули и пробурчали приветствия.

— Полагаю, Эллисон вероятно теперь постоянно будет здесь, как думаешь? — спросила Энн.

— Что ж, здесь ее родители. Они помогут ей позаботиться об Энтони. — Кэт покосилась на Веронику. — Винс был размещен в Сан-Диего, но после рождения Энтони, Эллисон вернулась домой в Сиэтл, чтобы быть ближе к семье, пока он на рейсе. Тяжело быть одной, когда у тебя ребенок.

— А то, — сказала Жасмин, женщина с ребенком. Она покачивалась на пятках, держа в руках дочку. — Мой муж уехал как раз до ее рождения.

Вероника осмотрела небольшую группу. Все пятеро выглядели похоже — дружелюбно, грустно, покорно.

— Вы все жены морских офицеров? — спросила она. Они все кивнули.

— Так… как вы это делаете? — пробормотала она. — В смысле, я едва продержалась наши первые полгода порознь. Как вы годами с этим справляетесь?

Они обменялись взглядами, и она неожиданно почувствовала себя ребенком. Вот она, жалуется на шесть месяцев разлуки, когда женщина только что потеряла мужа. Но ей нужно было знать, как они справляются со страхом, с видениями о самолетах, падающих с неба, с постоянным страхом получить отчет о несчастном случае? Как они снова и снова прощаются?

Кэти положила руку на руку Вероники.

— Это нелегко. Много ожидания. Тебе приходится многое отложить. И не только долгосрочные вещи. Каждый день я думаю о тысячах вещей, которые я хочу сказать Нейту. Я начала носить блокнот, чтобы туда все записывать, потому что когда я говорю с ним по телефону, я все забываю.

Другие женщины рассмеялись. Веронике захотелось плакать.

Кэти, кажется, заметила. Она посмотрела на своих подруг, потом на Веронику.

— Мы присматриваем друг за другом, пока нет наших мужчин. Это большая часть всего этого. Поддержка твоих сестер, люди которые знают через что ты проходишь. Ну, ты увидишь.

Затем Вероника увидела Логана, идущего по проходу. Он был один, спина прямая, плечи расправлены. Их глаза встретились. Он не улыбнулся, но что-то в его лице потеплело. Вероника виновато улыбнулась, когда отошла от женщин.

— Простите. Мне нужно идти. Спасибо. Я… — она сдалась и отвернулась.

Они встретились в нескольких метрах от толпы. Ей было страшно дотрагиваться до него, не зная, вдруг это нарушит какой-то протокол. Какое-то время они просто стояли, смотря друг на друга в тишине.

Ее глаза упали на его ленты, сложное, разноцветное пятно над его сердцем. Он как-то объяснял что значит каждая из них, но теперь она ничего не могла вспомнить. В стольких областях его жизнь для меня все еще загадка. Линии красного и голубого и зеленого слились вместе, когда слезы подступили к глазам. Потом она обняла его, к черту протокол. Она прижалась лицом к его груди и закрыла глаза.

Она уже знала, что он решил уехать, знала до того как он заговорил. Но одну последнюю минуту, она могла притвориться, что он был ее. На одну последнюю минуту, она держала его и позволила ему держать себя.

ГЛАВА 34

— Знаете, я всегда думал, что нельзя спорить с результатами, но кажется это и пытается делать мой противник, — шериф Дэн Лэмб оглядел толпу, его глаза округлились от поддельного скептицизма. Глупый смех и возгласы раздались из толпы.

Стоя в конце конференц-зала, Вероника быстро печатала на телефоне: «Как-то его лицо сегодня выглядит еще более пригодным для удара, чем обычно».

Был первый вторник сентября, и Лига женщин-избирателей Нептуна спонсировала дебаты между действующим шерифом и его оппонентом. Обычно единственными людьми, которые приходили обозревать местных политиков, были пенсионеры и кто-то с корыстными интересами, но сегодня вечером добрая половина Нептуна пришла послушать, что говорят кандидаты. Петра Ландроз была здесь, вместе со свитой бизнесменов, представляющих торговую палату. Инга Олофсан, которая была секретарем в департаменте шерифа, когда Вероника была ребенком, сидела в первом ряду вместе со своим мужем. Тут были и полдюжины отдыхающих помощников шерифа, включая Норриса. Кит и Клифф сидели вместе на первом ряду, прямо напротив подиума Лэмба.

То, что началось как легкая одиночная прогулка Лэмба, теперь было самыми обсуждаемыми местными выборами за несколько лет. «Граждане за Дэна Лэмба» скупили значительную часть эфирного времени. Последний анонс открылся со старого клипа Марши Лэнгдон как молодого солдата во время путешествия на мотоцикле в отпуске с несколькими мускулистыми, коротко стрижеными женщинами в форме — одна из которых сидела за Лэнгдон, положив руки на пояс. Потом анонс показал кадр из домашнего видео испещрённого татуировками Уивила Наварро, приделанного в фотошопе на мотоцикл Лэнгдон в качестве мужеподобного солдата. Сам Дэн Лэмб проговорил за кадром последнюю фразу: «Мой противник любит заканчивать свои речи, прося избирателей Нептуна «пойти с ней». Что ж, прежде чем это делать, давайте спросим себя — мы правда в ее вкусе?»

У Лэнгдон были только ее достойное поведение и речь, чтобы противостоять шквалу этой мути, ее средства на компанию составляли половину лэмбовских. Но она постоянно давала интервью и появлялась на всех встречах в городе — включая, как заметила Вероника, даже бедные районы. Три профсоюза ее поддерживали, и толпа молодых идеалистов с виду стояла у супермаркета в футболках с ее компанией, в руках они держали заявки на регистрацию избирателей и убеждались что каждый кто хочет за нее проголосовать, сможет это сделать.

На сцене справа стояла Лэнгдон за своей трибуной, слушая Лэмба с плохо скрываемым презрением.

— С тех пор как я у руля, — продолжил Лэмб, — этому департаменту удалось увеличить число арестов на 30 %. Мы убираем преступников с улиц и сажаем в тюрьму, где им и место. Уличная преступность сейчас ниже, чем за все десять лет. Мой оппонент хочет чтобы вы поверили, что это почему-то плохо.

— Генерал? — ведущий повернулся к Лэнгдон.

Вместо формы, в которой она была на своих рекламных плакатах, на Лэнгдон был кобальтово-синий костюм. Каким-то образом в нем она смотрелась еще строже, чем в форме. Она нагнулась к микрофону.

— Шериф Лэмб как-то на записи утверждал, что он арестует и будет преследовать Логана Эклза за убийство Бонни Девиль, неважно виновен тот или нет, он сказал, что общественного мнения о виновности Эклза для него достаточно. Боюсь, в своей погоне за «результатами», он завел привычку вешать ярлыки. Ярлыки, которые не только ведут к риску попадания невиновных в тюрьму, но которые серьезно компрометировали общественное доверие к нашим правоохранительным органам. Не могу придумать более разрушительного способа подорвать эффективность департамента.

Телефон Вероники завибрировал в ее руке. Она опустила взгляд на ответ Лео: «О, получи». Она ухмыльнулась. Лео смотрел дебаты в онлайн-трансляции и они переписывались с их начала.

Лэмб нахмурился.

— Эти цитаты были вырваны из контекста, как я уже объяснял. Наш департамент сделал для очистки этого города больше….

— Очистки города от кого, шериф? — прервала Лэнгдон. — От почти сорока человек, которые обвиняют ваших офицеров в подкидывании им улик за прошедшие три года? От бесчисленного числа граждан, с которыми я разговаривала, которые сказали что время отклика офицеров на вызов составляет больше часа в районах, которые не так богаты? От 15 % жителей Нептуна, которые живут за чертой бедности и которые составляют почти 85 % ваших арестованных?

В зале раздались аплодисменты. Вероника увидела, как Бриттани Гэндин, помощница шерифа, тоже аплодирует. В нескольких рядах от нее сидела спокойная Петра Ландроз, ее лицо было нечитаемым. Глаза Лэмба обежали аудиторию, он нахмурился.

Ее телефон завибрировал от еще одного СМС. «Не знаю, видишь ли ты его лицо со своего места, — написал Лео, — но мне видно хорошо. Думаю, мы только что стали свидетелями момента, когда Лэмб понял, что может проиграть».

В дополнение к переписке о выборах шерифа, Вероника держала Лео в курсе дела Мэннинг, хотя рассказывать было особо нечего. Она еще не получила ответа ни от одной девушки, которым написала. Она начала думать, что дело может быть закрыто. Что может не удастся доказать что Беллами изнасиловал Грейс Мэннинг. Такая возможность удерживала ее в офисе допоздна, чтобы просмотреть документы «последний раз» и разобраться в его активности по кредитной карте.

Это также удерживало ее от ведения дела по ломбардам. Она откладывала так долго, что клиент уволил «Марс Инвестигейшенс», что значит, они лишились платы в двести долларов. Кит, которого своими непрерывными звонками достал владелец магазина, добро и возможно даже искренне поблагодарил Веронику. Но она знала что наделала: она позволила своей одержимости своим делом встать между ней и поддержкой своего партнера.

Вероника также знала, что должна больше времени проводить дома до отъезда Логана. Но он тоже был занят, посещал врачей и дантистов, адвокатов и бухгалтеров.

— Тяжело заниматься финансовым планированием, когда ты в середине океана, — сказал он. — К тому же, мне нужно пломбу поставить, а морские дантисты работают в школе ухода за пациентами из «Лавки ужасов».

Сейчас он был в братском серфинг-отпуске с Диком Касабланкасом, оставив ее среди его наполовину собранных коробок, старающуюся успокоить непонимающую и возбужденную Пони, которая, видимо, улавливала напряжение в квартире.

Ее перегруженное, блуждающее сознание вернулось, когда дебаты стали еще более напряженными. На сцене Лэмб отчаянно пытался восстановить контроль над толпой.

— Послушайте, я прожил в Нептуне большую часть моей жизни. Я знаю жителей и я знаю что ими движет, — он ударил кулаком по трибуне. — Мой брат умер во время службы в этом городе.

В комнате вновь стало тихо. Независимо от того что вы думали о Лэмбе, никто не хотел проявить неуважение к погибшему офицеру. Вероника слышала, что Дэн Лэмб четыре года назад уже агитировал за спиной своего мертвого брата, ссылаясь на его имя, как будто они были Кеннеди.

— В каком-то смысле я несу службу, чтобы почтить его память. И если бы я не думал, что преуспею, я бы не стоял здесь снова и не просил бы вас голосовать. Я сделал этот город более безопасным для жизни. Я бывал в окопах. И я делал это для Донни.

Ведущий повернулся к Лэнгдон.

— Генерал, у вас есть ответ?

Лэнгдон распрямила губы в длинную, тонкую линию. Она посмотрела на свои записи, а потом снова на толпу.

— Любая потеря в нашем полицейском обществе — большая трагедия. Я никогда не знала шерифа Дона Лэмба, но не сомневаюсь, что он был способным, доблестным офицером.

Наверное, было немного грубо написать Лео большими буквами «ЛОЛ» в ответ на эту реплику. Дон Лэмб был злобным придурком, но умер на службе. Кроме того, Лео бы думал также. Он на него работал.

— Но это было бы позором для памяти о всех женщинах и мужчинах, которые отдали жизни за этот город, если мы позволим департаменту выглядеть наемной и коррумпированной организацией. Если меня изберут, этика и подотчетность станут моими приоритетами. Я удостоверюсь, что правосудие доступно всем в Нептуне, неважно, что у них на банковском счету. Большое спасибо.

«МИКРОФОН УПАЛ, — напечатала Вероника в телефоне. — ЛЭНГДОН УШЛА».

Двадцать минут спустя, когда зала очистилась, Вероника встретилась с Китом и Клиффом в холле с бежевым линолеумом. Она усмехнулась.

— Можно подумать, что я устану смотреть, как этого человека публично унижают. Но становится только лучше и лучше.

Клифф не улыбнулся. Он потер подбородок с беспокойным видом.

— Давай не будем слишком сильно злорадствовать.

— Брось, Клифф, ты знаешь что они говорят, если ты устал от злорадства, ты устал от жизни. — Вероника легонько ткнула его в плечо.

Клифф покачал головой.

— Он выглядел напуганным. А напуганный Лэмб — это опасный Лэмб.

В коридоре открылась дверь. Вышла Марша Лэнгдон, ее сопровождали несколько человек, она шла на встречу с публикой на улице у центра отдыха.

Она была ниже, чем думала Вероника, 170, может, 175 сантиметров, и ее движения были бойкими и практичными.

— Кит! Я рада, что ты смог прийти, — это был первый раз, когда Вероника увидела ее улыбку. Она пожала руку Кита, потом посмотрела на молодого человека в своей свите, который что-то записывал. Марша повернулась к Веронике. Ее взгляд был пронзительным, оценивающим и Вероника почувствовала, как слегка выпрямляется под его воздействием.

— А это должно быть легендарная Вероника, — ее ладонь была холодной и сухой в руке Вероники. — Я с большим интересом слежу за вашей карьерой.

— Поверьте. Это взаимно, — сказала Вероника.

— Генерал? — один из ее советников посмотрел на часы. Она кивнула.

— Прошу меня простить, но надеюсь мы скоро встретимся.

— Нам нельзя проголосовать сейчас? — спросила Вероника, когда дверь за Лэнгдон закрылась. — В смысле, кто сказал, что мы должны терпеть Лэмба еще два месяца?

— Городской устав, думаю, — сказал Кит. — Что-то про «продолжительность» и «избирательные законы».

— Брось, уверена это было больше рекомендацией, чем твердым правилом, — настаивала она.

— Посмотри-ка на это юридическое образование в действии! — сказал Клифф. Он открыл рот, чтобы что-то добавить, когда дверь в зал снова открылась. Из нее вышел сильно сердитый Дэн Лэмб. Рядом с ним была Петра Ландроз.

Уродливый румянец покрыл его лицо.

— Марс. Маккормак, — он равнодушно улыбнулся.

— Шериф, — ответил Клифф.

Улыбка Лэмба расширилась. Его глаза она не тронула.

— Я слышал, что вас я должен благодарить за рекламный трюк Наварро.

— Вероятно это ваш лучший вариант в детективной работе за весь год. Одно очко в вашу колонку с результатами. — Вероника преувеличенно взмахнула рукой в воздухе.

— Наслаждайтесь, пока можете, — посоветовал Лэмб, проведя рукой по зачесанным назад волосам. — Вам не выиграть.

— О, может нет, — сказал Кит с некоторым легкомыслием. — Но когда в следующем месяце мы все окажемся в суде, когда тебе надерут зад адвокаты, когда ты будешь сидеть в немом страхе перед всеми предъявленными доказательствами… — он помолчал, не отводя взгляда от Лэмба. Когда он снова заговорил, его голос был таким же спокойным и резким как у Лэнгдон. — Просто запомни: это все за Джерри Сакса.

Румянец Лэмба усилился. Он открыл рот, чтобы ответить, но Петра ловко протолкнула его в дверь до того как он смог это сделать.

Клифф и Кит все еще смотрели ему вслед, когда завибрировал телефон Вероники. Наверное Лео, хочет узнать что пропустил, когда закончилась прямая трансляция. Она посмотрела на экран.

Хотя это было не сообщение, это было письмо.

«RE: Бывший клиент, возможно жестокий».

Это был ответ на письмо, которое она разослала девушкам.

«Привет, мисс Марс. Я получила ваше сообщение несколько недель назад и думала, следует ли мне ответить. Осторожность и конфиденциальность очень важны в моей работе, как вы знаете, и я построила карьеру на хранении секретов своих клиентов. Но я не могу молчать с чистой совестью, когда кажется, что подобное поведение только ухудшается.

Я помню этого клиента. Я помню, потому что мне пришлось на полторы недели отменить всех других клиентов, чтобы синяки сошли. Нет, я не знаю его настоящего имени, но он сказал, что его зовут Бобби и что у него номер в «Хилтоне» в Сан-Хосе. По телефону он сказал, что хочет, чтобы я вела себя как наложница, очень послушная и скромная. Я приехала в отель, и сначала все было хорошо. Мы занялись сексом, за что он и заплатил. Потому что на часах еще оставалось несколько минут, он спросил, можем ли мы повторить. Я сказала, что это будет стоить еще двести долларов. Вот тогда он сорвался. Он схватил меня за шею и прижал к стене. Я сопротивлялась, как могла, но он был крупным. В какой-то момент я потеряла сознание. Когда я пришла в себя, он занимался со мной сексом. Я больше не сопротивлялась, потому что боялась за собственную жизнь. Когда он закончил, он оставил меня на полу и ушел в душ. Я встала и ушла.

Я бы предпочла не иметь дела с копами, если это возможно, или публично распространять информацию, потому что на кону мои средства к жизни, но если я еще как-то могу вам помочь, я помогу. Удачи.

С уважением, Бетани Роуз».

ГЛАВА 35

Из центра отдыха Вероника поехала сразу домой. Она перечитывала письмо на каждом светофоре, чувствуя в равной мере отвращение и торжество. Не то чтобы мне нравится получать подтверждения моих страшных предубеждений против человечества или что-то такое. Но я была права. Наконец у нее были доказательства, что Беллами в самом деле был Мистером Критиком.

У себя в квартире, она открыла его профиль на сайте «Эротических критиков», разыскивая отзыв на Бетани Роуз.

«1 звезда из 5. Это действительно не возбуждает, когда я вынужден торговаться за каждый доллар. Полагаю, это очень близко к игре в девушку, да? Но серьезно, час есть час. Если я заплатил тебе за час, ты должна мне 60 минут своего времени».

Беллами сделался дерзким. Ему сошло с рук изнасилование по крайней мере дважды, а потом он пошел дальше и облил грязью своих жертв онлайн. Она могла это представить, в его сознании, тот факт, что его не поймали и не наказали, был как будто наказом с небес, вроде молчаливого одобрения его поведения. Вот так думают психопаты, так все становится хуже.

— Болтун — находка для шпиона, мистер Критик, — пробормотала она. — Про кого еще вы трепались?

Она стала просматривать другие единичные оценки, записывая их имена на белую доску, которую вытащила из кладовки, вместе с их городом и датой отзыва. Кроме Грейс, было еще четыре единичных оценки. Никки Валентайн, девушка, у которой он критиковал внешний вид, отзыв был в марте 2012-го. В апреле 2013-го он написал отзыв Бетани Роуз, а потом в декабре он выложил сразу два: Тоня Ван в Лос-Анджелесе, которая «вела себя как высокомерная шлюха и не была похожа на свое фото» и Мэделин Чейс в Вегасе, которая «совсем не следовала его указаниям».

Последние две девушки, казалось, покинули бизнес — или, может, изменили свои рабочие имена, — так как их сайтов не было. Вероника это также записала на доску.

Никто кроме Бетани Роуз не ответил на ее письмо и было разумно предположить, что и не ответят.

Вероника сжала телефон в руке. Потом она набрала номер телефона Тони Ван, указанный на Эротических Критиках. Номер не обслуживался.

Потом она попробовала телефон Мэделин. Электронный голос ответил: «Оставьте сообщение после сигнала».

— Мэделин, привет, — она нервно хихикнула. — Меня зовут Энджи. Боже, это так неловко, я никогда прежде этого не делала, но моему парню исполняется тридцать, и я думала отметить это необычным образом. Я звоню узнать, работаешь ли ты с парами. Перезвони мне по этому номеру. Спасибо!

Она записала собственное сообщение на голосовую почту веселым фальцетом Энджи. Везде альтер-эго. Потом она посмотрела на часы, было чуть больше девяти.

— В какое время эскорт у телефона, как думаешь, Пони?

Собака наклонила голову и махнула хвостом от звука ее голоса. Вероника почесала ее за ухом, потом набрала номер Никки Валентайн, готовясь записать очередное сообщение. Она была ошеломлена, когда трубку сняли после третьего звонка.

— Да?

Пальцы Вероники слегка сжались вокруг трубки.

— Никки, пожалуйста, послушай. Мою подругу, эскорт, недавно изнасиловали, и я думаю, тот же парень мог напасть на тебя где-то зимой 2011-го или весной 2012-го. Пожалуйста, я не коп. Я не хочу доставить тебе неудобства. Я просто хочу попробовать получить ответы, и мне нужна твоя помощь.

На линии стояла тишина. Вероника задержала дыхание, прислушиваясь. На какой-то момент ей показалось, что Никки повесила трубку. Потом она услышала короткий, тихий щелчок. Звук зажигалки, за ним последовал быстрый выдох.

— Никто не насиловал меня на работе.

Вероника держала телефон возле уха так, будто он был чем-то хрупким, как будто если она сожмет его слишком сильно, то она потеряет эту тонкую нить.

— Если я вышлю тебе его фото, ты можешь его узнать?

— Я не треплюсь о своих клиентах.

— Парень психопат, Никки.

Последовала еще одна пауза.

— Пришли мне фото.

Быстро Вероника поставила звонок на паузу и послала ей снимок Беллами с сайта баскетбольной лиги. Когда Никки вернулась к телефону, Вероника удивилась, услышав ее смех, низкий, безрадостный смешок.

— Этот кусок дерьма. Да, я его помню. Он думал, что сможет со мной стать грубым. Он толкнул меня к стене, ударил раз, сколол мне зуб. Потом я позвала своего парня, — потом последовал шум очередной затяжки. — Он едва мог ходить, когда Марти с ним закончил. Я даже шокирована, что он попробовал это с кем-то еще.

Вероника села прямо. Баскетбольная поездка в Тусон, когда игроки видели травмы Беллами.

— Погоди… это было ночью 3 февраля?

— Не знаю. Это было года два назад.

— Ты когда-нибудь об этом рассказывала? Полиции или…

— Ну-у-у да, — прервала Никки, растягивая слова. — Ты думаешь, я бы еще работала, если бы рассказала копам? Нет, после того как Марти его избил, я подумала что с ним покончено.

— Могу я задать тебе логистический вопрос?

— Валяй.

Вероника облокотилась локтями на стол.

— Как твой парень так быстро туда добрался? Он был где-то и слушал?

— Да. Когда я езжу на вызов, он ошивается в коридоре, на случай, если я его позову.

— Это не вызывает у людей подозрения? У персонала отеля, других гостей?

— Ты удивишься, узнав, как мало людей волнует то, что происходит в соседнем номере, — устало проговорила девушка, почти с отвращением. — Если кто-то с ним заговаривал, он просто отвечал, что ждет друга. Если ты ведешь себя так, будто и должен здесь находиться, люди обычно не задают много вопросов.

Справедливо. Вероника сама часто использовала эту стратегию.

— Кроме как ударить, он сделал с тобой что-то еще?

— Неа. Я вошла в комнату, он осмотрел меня и решил быть грубым. Некоторые парни просто ищут оправдания. Ему не нравилось все, что я делаю. Продолжал называть меня тупой сукой. Без разницы, его деньги — и меня не в первый раз называли подобным образом — но он просто становился все злее и злее, как будто сознательно себя накручивал. Он начал спорить и сказал, что я выгляжу как шлюха, ударил меня и все.

Вероника помолчала минуту, задумавшись.

— Что-то еще? Мне как бы надо идти, — сказала Никки.

— Я предположу, что ты не хочешь официально об этом заявлять? — девушка просто фыркнула. Вероника вздохнула. — Ладно. Ладно, спасибо, Никки. Ты очень помогла.

— Надеюсь, твоя подруга в порядке, — раздался тихий щелчок, когда она повесила трубку.

Вероника развернулась в кресле. Беллами учится на ошибках. Он уяснил, что происходит, когда он дает девушкам шанс закричать. Так что он начал их душить, сначала чтобы просто не дать закричать, но потом он, возможно, понял, что ему это нравится. Нравится связывать их, нравится делать им больно.

Ее раздумья были прерваны телефонным звонком. На ее экране отобразился номер с кодом Вегаса.

— Это Энджи, — пропела она в трубку.

— Привет, Энджи, это Изабелла, — голос был молодым, с гортанным мурлыканьем. — Я тебе перезваниваю.

Вероника нахмурилась, прикладывая телефон к другому уху.

— Простите, кто?

— Ты звонила Мэделин, но она больше не работает на агентство. Я подумала, что перезвоню тебе и мы подумаем, сможем ли мы все устроить.

Ее сердце учащенно забилось.

— Мэделин не работает на агентство?

— Если ты хочешь на троих…

— С ней что-то случилось? Ты знаешь, где она?

Изабелла на секунду замолчала.

— Погоди минутку.

Вызов поставили на паузу. Вероника ждала. Прошло почти три минуты, когда Изабелла вернулась.

— Кто это? — спросила она.

— Меня зовут Вероника Марс. Я не коп. Я частный сыщик. Я пытаюсь найти доказательства, что подозреваемый — насильник и избивает эскорт по всей стране. Думаю, Мэделин могла с ним встречаться.

— Я не буду говорить об этом по телефону, — сказала Изабелла. — Ты можешь приехать в Вегас?

Вероника облокотилась на спинку кресла.

— Возможно. Ты знаешь Мэделин Чейс?

— Остановись завтрашним вечером в Меркури. Перезвони мне по этому номеру и оставь номер комнаты, когда будешь там.

— Что-то случилось с Мэделин, Изабелла? — в отчаянии спросила Вероника.

Но девушка уже повесила трубку.

ГЛАВА 36

— Пони! Брось. Брось!

Вероника присела рядом со щенком, пытаясь вытащить любимый ботинок у собаки изо рта. Это было утро после разговора с Изабеллой и чемодан Вероники был открыт на кровати, наполовину заполненный одеждой. Твердая кобура для ее девятимиллиметрового виднелась из-под пары джинс.

Пони слегка напряженно заворчала, ее туловище моталось взад-вперед от радости, пока она вцепилась в ботинок. Вероника вздохнула и перестала тянуть. Борьба только оставит следы от зубов на коже. Она оперлась щекой на руку и посмотрела собаке в глаза.

— Почему бы тебе не пойти и не пожевать папины вещи? У него есть летная куртка, буквально молящая о следах укуса.

— Я это слышал, — раздался голос Логана из коридора. Она выпрямилась, когда он заглянул в дверь. Его щеки были розовыми, волосы выгорели на солнце. Он прислонился к дверному косяку и улыбнулся.

— Ты дома. Я не слышала как дверь открылась, — она встала и подошла поцеловать его в щеку.

— Это моя продвинутая армейская тренировка, — сказал он. Он покачнулся, имитируя бокс. — Они учат тебя двигаться как пантера.

— Да? И часто приходится прикидываться невидимым в кабине истребителя за пятьдесят миллионов долларов?

— Не только у морских котиков есть подготовка, — он наклонился погладить Пони, которая облизала его щеку. — Как мои девочки?

— Ну, одна из нас написала тебе в туфли. А другая лаяла все утро, — сказала она. — Как поездка? Были крутые волны?

— Были и правда, — он заметил чемодан и нахмурился. — Что такое? Ты куда-то собралась?

— Только на одну ночь. Мне придется слетать в Вегас по делу. Но я должна вернуться в четверг после обеда, если ничего непредвиденного не случится, — она обняла его за шею.

Тогда она и заметила папку в его руках.

— Что это?

— Мои документы. Чтобы вернуться на «Труман», — он открыл папку и вытащил бумаги. — Я их отправляю сегодня вечером.

Она отошла от него, не успев как следует подумать. Он приподнял брови, его улыбка стала кривой и тоскливой.

— Хорошо. Давай. Снова. Покажи мне лучшую попытку от юр фака Колумбийского университета.

— У меня нет идей, — сказала она, стараясь оставить тон легким. — Если только ты не думаешь, что поможет исполнение песни «Билли, не будь героем».

— Ничего со мной не случится. Эти ребята воевали, у них нет ничего, что может сбить истребитель.

— Ты же понимаешь, что я только что ездила на военные похороны, да? — она уставилась на него, ощетинившись во внезапном гневе. — И есть страницы в «Википедии», на которых говорится о каждом несчастном случае в истории пилотирования?

Его лицо потемнело.

— Брось, Вероника. Я же тебе ничего не говорю. То, чем ты занимаешься также рискованно. В смысле, ты уезжаешь в Вегас бог знает зачем. Ты работаешь безумное количество часов, ты имеешь дело с опасными людьми. Мне это не нравится, но я научился принимать, что всему есть цена.

Ее щеки загорелись.

— Как долго ты прятал этот довод?

— Ну, он самый очевидный.

Она подняла руки.

— Слушай, я не говорю, что ты не имеешь права делать то, что задумал. Я просто говорю, не веди себя так будто это пустяк. Не веди себя так, будто это твоя обязанность. Не веди себя так, будто это очередной день на работе. Это важно, Логан. Тебя могут ранить. Я могу… — неожиданно она остановилась. Она собиралась сказать: «Я могу тебя потерять», вместо этого она прикусила язык.

Вероника глубоко вздохнула и посмотрела на часы.

— Слушай, мне пора, я могу опоздать. Мы можем поговорить позже.

— Позже, верно, — вздохнул Логан.

Она посмотрела на него, вина поднялась у нее в груди, когда она поняла, как немного им осталось. Но ей нужно узнать что знала Изабелла.

Как и ему нужно вернуться к своему отряду, сказала она себе. Потому что, хорошо это или плохо, они оба так жили.

ГЛАВА 37

Отель и казино «Меркури» был одним из новейших отелей в данном районе, растянувшийся тридцатитрехэтажный бегемот. В нем помещались пять разных ресторанов, ночной клуб, сорок бутиков, спа с полным спектром услуг и самая длинная в мире водная горка — «Квиксилвер», длинная, закрученная труба, которая тянулась от восемнадцатого этажа отеля вниз к бассейну в форме амебы. Это был колпак удовольствия, который скорее всего бы разочаровал Сэмюэла Тэйлора Кольриджа[32], но был как раз для дерматолога из Батон-Руж, которому деньги жгли карман.

Вероника остановилась перед дверью в свой номер за триста долларов за ночь. В нескольких шагах на небольшом черном столе стояла возвышающаяся икебана, скопление ветвей сливы и ирисов, торчавших под странными углами. Она огляделась, потом осторожно установила маленькую беспроводную камеру за вазой. Она была подключена к ее телефону и показывала отличный вид на ее дверь.

Потом она зашла в номер и набрала номер Изабеллы. Она попала на голосовую почту.

— Привет, это Изабелла. Оставьте сообщение.

— Э, привет. Я в «Меркури», номер 347. Это Вероника.

Поздравляю, Вероника. Ты только что заказала себе первую проститутку.

Потом она принялась ждать.

Никто не мог обвинить «Меркури» в безвкусице. Толстый аметистовый ковер лежал на полу ее номера. Стены покрывали обои со сложной серой филигранью, занавески и постельное покрывало были ярко-белыми. Но на бархатном кресле был крошечный разрез вдоль основания, приоткрывающий сантиметр пожелтевшей подушки. В Вегасе лоск гламура был ярким, но тонким. Ты не должен усердно вглядываться, чтобы увидеть темные реалии, скрытые под поверхностью.

Изабелла не уточнила время встречи, а Вероника не додумалась спросить. Прошел час, потом другой. Каждый раз, когда она слышала шаги, она вытаскивала телефон и проверяла камеру. Единственными людьми, которых она видела, были другие туристы шедшие в свои номера.

Она подумала еще раз позвонить в агентство, но если их разговор по телефону о чем-то и говорил, то о том, что Изабелла не отреагировала бы хорошо на ее поиски. Так что Вероника продолжала ждать, слишком нервничая, чтобы включить телевизор или открыть журнал, который купила чтобы читать в самолете.

Может она испугалась. Или кто-то не дал ей прийти. Эта мысль заставила желудок Вероники похолодеть. Из своих поисков она почерпнула, что многие агентства были едва лучше сутенеров, обижая и манипулируя девушками на их службе. Что если кто-то решил заставить ее замолчать?

Когда в дверь тихо постучали, она подпрыгнула и посмотрела на телефон. Экран был темным. Кто-то за дверью закрыл камеру.

Она поднялась на цыпочки и посмотрела в глазок. Перед дверью стояла Изабелла. В отличие от эскортов в других городах, девушки в Вегасе показывали свои лица на сайтах, обе Изабелла и Мэделин Чейс были полностью видимы, когда Вероника их изучала. Изабелла была весьма пышной, она вызывала мимолетное сходство с молодой Моникой Беллуччи, если бы у Моники была тату «богиня» вдоль одной полной груди.

Вероника открыла дверь.

— Изабелла… — она замолчала, когда огромный мужчина вышел из-за двери и зашел в номер. Изабелла зашла за ним и быстро закрыла дверь.

— … и друг, — неубедительно закончила Вероника. Мужчина был как минимум 195 сантиметров ростом, совершенно лысый и неулыбчивый. Черное спортивное пальто натянулось под напором его мышц. Его голова была большой, черты лица грубые и каменные, как будто его высекли из валуна. Золотые кольца сверкали в его ушах. Вероника сделала несколько шагов назад, когда он зашел в номер. Она ударилась о кровать и потеряла равновесие. Неожиданно, коричневая рука мужчины придержала ее за плечи. Она на секунду напряглась, потом поняла, что он помог ей не упасть.

— Осторожнее, — его голос был басом. Ее дыхание к ней вернулось резко, вызвав боль в легких. Она осторожно освободилась от его руки.

— Я не ожидала свиту. Я бы тогда заказала нам сырную тарелку. Какие-нибудь коктейли. Может, проституток. Сделали бы вечеринку, — сказала Вероника, переводя взгляд с Изабеллы на гиганта.

— О, смешно. Она забавная, Душистый Горошек. — Изабелла прислонилась к стене, со спокойным, надменным наклоном подбородка. Она полезла в сумочку и достала портсигар с гравировкой.

— Думаю, это номер для некурящих, — сказала Вероника.

Изабелла прикурила и сильно выдохнула по направлению к Веронике.

— Тогда они могут тебе выставить к оплате дополнительные двести долларов. Они воры.

Вероника быстро задумалась над тем, не подставили ли ее. Может, они планировали ее ограбить или хуже. Она подумала о пистолете в кобуре на пояснице. Хотя сейчас не казалось правильным временем его использовать, пока нет. Она заставила себя выглядеть спокойно, пока Душистый Горошек быстро зашел в ванну, включил свет и осмотрелся. Потом вернулся в спальню.

Изабелла снова подняла сигарету к губам, выдыхая дым.

— Я читала про тебя. После дела Бонни Девиль. Ты ниже, чем я думала.

— Да? А ты в большем количестве, чем я думала, — сказала Вероника, посмотрев на Душистого Горошка. — Так что никто из нас не получил того, на что рассчитывал.

Заговорил Душистый Горошек:

— Ничего не поделать. Ты позвонила нам ни с того, ни с сего, спросила про пропавших девушек, я должен был поучаствовать.

Это привлекло ее внимание.

— Пропавших? Мэделин Чейс пропала?

Душистый Горошек и Изабелла быстро обменялись взглядом, прежде чем он снова заговорил.

— С декабря прошлого года.

Неожиданно Веронику затошнило. Она уставилась на Душистого Горошка, пытаясь понять, не обманывает ли он. Его лицо не дрогнуло.

— Ты не знала? — вступила Изабелла. Голос ее звучал почти гневно.

Вероника покачала головой.

— Нет, я… я ничего не знаю про Мэделин. Вот почему я здесь.

Душистый Горошек вытащил стул из-под стола и предложил его Изабелле. Она нетерпеливо покачала головой, так что он сам сел.

— Так что тебе известно? — спросил он.

Вероника скрестила руки на груди.

— Я знаю, что проблемы с конфиденциальностью у частных детективов почти такие же, как у эскорта, — сказала она. — Ты знаешь, что я не могу просто рассказать, что расследую.

Изабелла оттолкнулась от стены, тыкая сигаретой в воздух.

— Ты знала, что что-то случилось с Мэдди, и тебе лучше начать говорить или я…

— Эй, — хотя голос Душистого Горошка не был громким, он заполнил комнату. Он многозначительно посмотрел на Изабеллу. — Все тут хотят информации, — он снова повернулся к Веронике. — Как насчет того, что ты расскажешь, что ты ожидала тут найти, и мы посмотрим, куда это нас приведет?

Вероника медленно села на край кровати. Полагаю, могу им выдать версию правды. Око за око.

— В марте девушку, которую я знаю, изнасиловал клиент. Она эскорт. Я стараюсь помочь ей доказать, что это было изнасилованием. Я уверена, вы прекрасно знаете, почему это тяжело доказать, — она посмотрела на Изабеллу, которая снова оперлась о стену. — Я стараюсь найти других жертв. Если я покажу, что было несколько случаев, я смогу поднять этот вопрос. Тогда копы не смогут это игнорировать.

Изабелла гневно фыркнула. Душистый Горошек нахмурился.

— И что заставило тебя думать, что тот же парень что-то сделал с Мэделин? — спросил он.

Она помедлила. По крайней мере, Изабелла ее погуглила. И что-то говорило ей, что Душистый Горошек был умнее многих в его бизнесе. Если она выдаст слишком много, она рискует, что они найдут то же, что и она. Она не знала, что они сделают с этой информацией, а она не могла позволить неконтролируемого лица.

— Ты можешь чуть больше рассказать мне о пропаже Мэделин? — отклонилась она. — Кто-то ее ищет?

— А что ты думаешь мы делаем? — Изабелла подошла к раковине в углу и налила чашку воды. Она потушила там свой окурок и поставила на стол. Когда она развернулась, она казалась спокойнее.

— Я имела в виду полицию.

— О, я разговаривала с полицией, — прервала Изабелла. — Им по фиг. У них где-то есть ее фото, но они ничего не делают, чтобы ее найти, — она села на край кровати, напротив Вероники. Ее глаза были темными, почти черными — беспокойными и острыми. — Мы с Мэдди были подругами. Я хочу знать, что с ней случилось.

— Когда именно она пропала?

— 6 декабря 2012 года, — сразу ответила Изабелла. — Была пятница. Около девяти мы встретились выпить в «Эмеральде». У меня была встреча в одиннадцать в «Четырех сезонах». Ее на ту ночь не наняли, и она думала, идти или нет работать на этажах.

— Работать на этажах? — спросила Вероника.

— Да, иногда мы ошиваемся в казино, разговариваем с парнями, смотрим, кто тратит деньги и кто их зарабатывает. Хотя это фигово, потому что ты ходишь по району и часто тратишь время на скрягу. Мы занимаемся таким, если пара недель проходит спокойно. Она думала пойти домой и взять выходной. Но за пару минут до моего ухода, ей позвонили. Клиент, — Изабелла разгладила одну подушку, ее брови нахмурились. — Она договорилась встретиться с ним в полночь. Я ушла сразу после этого. Тогда я видела ее в последний раз.

— Когда ты снова попыталась с ней связаться? — спросила Вероника. — И сколько прошло времени, прежде чем ты поняла, что что-то не так?

— Я написала ей на следующее утро. Она не ответила. Это было немного странно, но не настолько, чтобы бить тревогу. Наш график такой безумный, иногда мы неделями не на связи. Но через несколько дней у нее был забронирован крупный клиент, один из ее постоянных, парень, которого она никогда не пропускала без серьезных причин — и она не пришла. Тогда мы поняли, что что-то не так.

Вероника нахмурилась.

— Она одна пошла на встречу с этим неожиданным клиентом, про которого она ничего не знает? — она искоса посмотрела на Душистого Горошка. — Так обычно работают в вашем агентстве?

Выражение лица Горошка не изменилось.

— Обычно мы посылаем кого-то к девушкам, особенно к новым клиентам. Мэд звонила той ночью, просила кого-то прийти, но свободных никого не было. Она все-таки захотела взять вызов. Ну, удачи в том, чтобы указывать одной из этих девчонок, понимаешь о чем я? — Изабелла снова фыркнула, но на этот раз больше с юмором нежели гневом. — Я не сутенер. Девушки независимы. Мы просто делаем бронь и охрану. Так что она пошла одна, — почти рефлекторно его кулаки сжались. — Но ты права. Это было ошибкой. А я не люблю ошибки.

Каким-то образом его деловое поведение было более пугающим, нежели если б он рычал или бушевал. Вероника вдруг ясно поняла, что этот человек бил людей, методично, бесстрастно.

— Вы что-то знали про клиента? — спросила она. — Где он остановился, кем был?

— Он сказал, его зовут Майк и остановился он тут, в «Меркури». Она должна была написать Душистому Горошку номер комнаты, но не написала. У нее были такие странности, — сказала Изабелла.

Вероника какое-то время молчала. Слишком просто было представить Мэделин Чейс, пришедшую в номер Беллами, забывшую написать, прежде чем постучаться. Думая, что она сможет написать им из ванной, когда попадет внутрь и узнает, что это за парень. Не понимая ставок, потому что Беллами научился действовать быстро, если что-то его настораживало.

— Вы проверяли дом, связывались с семьей?

— Мэдисон не общалась с семьей, — сказала Изабелла. — Я думаю, что они были придурками. Она выросла в Западном Техасе, но сказала мне что сбежала, когда ей было шестнадцать. И да, я ходила в ее квартиру. У меня был ключ — я ухаживала за ее котом, когда она уезжала из города. В любом случае, ее там не было, но вещи остались. Не было никаких признаков того, что она собралась и уехала. И Ириска была там — она любила эту чертову кошку. Она бы не оставила ее, не попросив кого-то ее взять.

— Я полагаю, Мэдисон Чейс не настоящее имя?

Изабелла покачала головой.

— Конечно, нет. Хотя я понятия не имею, как ее назвали при рождении. Она снимала квартиру под именем Молли Кристенсен, но оно оказалось поддельным, — она закатила глаза. — Копы больше заинтересовались ее пропажей, когда поняли, что она совершила мошенничество с личностью.

— Этот парень, которого ты ищешь. Он многих обидел? — почти бесцеремонно спросил Душистый Горошек, как будто про погоду спрашивал.

Вероника помедлила.

— Троих точно. Четверых, если я докажу что он что-то сделал с Мэделин.

Он медленно кивнул.

— Буду с тобой честен, поскольку кажется, что ты не ходишь вокруг да около, — он скрестил руки на коленях. — Думаю, ты знаешь так же хорошо, как мы, что копы его не тронут. Скажем, ты найдешь девушку, которая даст показания, на что бы я не поставил. Это не значит, что ты найдешь копа, который серьезно это воспримет, или адвоката, или судью, или жюри. Но есть другие варианты, — парень ничего угрожающего не сделал, когда говорил, не хрустел пальцами, не ударял кулаком, но слова все равно вызвали дрожь у Вероники.

— Варианты?

Он слегка пожал плечами.

— Ну… Может, ты дашь мне информацию на этого парня. Потом ты вернешься к своему милому домику на пляже, а я удостоверюсь, что проблемой занялись верные люди.

Воздух в комнате стал густым, с тяжелой тишиной. Она чувствовала, как на нее смотрит Изабелла, остро и оценивающе. Она вспомнила оскал на лице Дэна Лэмба, когда принесла ему дело. Если она найдет еще одну жертву, изменит ли это что-то, или если она найти десятки жертв? Эти девушки жили в мире, который слабо перекликался с обществом в целом. Закон не давал им никакой защиты. Они были доступны.

Вероника глубоко вздохнула.

— Спасибо, Душистый Горошек. Но я продолжу делать это по-своему.

Его челюсть слегка напряглась, но спорить он не стал.

— Хорошо, — сказал он. Он встал и подошел к маленькому столу, открыл верхний ящик. Он вытащил блокнот и что-то записал. Потом оторвал страницу и передал ее ей.

— Мой сотовый, — сказал он. — Если ты передумаешь.

На какой-то момент она думала спорить, отдать обратно, выбросить. Это не то, как я работаю, сказала бы она. Этот мир грязный, а я должна остаться чистой.

Но она не стала. Вместо этого она сложила листок и положила его в сумочку.

— Если передумаю, — откликнулась она.

ГЛАВА 38

Было утро вторника, солнце все еще низко висело над восточными холмами. Пляж был почти пуст, только несколько серфингистов вытаскивали свои доски из воды. В воздухе ощущался запах соли и слабый запах гнилых водорослей. Вероника и Логан сидели на старом клетчатом покрывале, смотря, как в прибое играет Пони. Логан был в форме хаки, его рубашка и штаны почти того же цвета что и песок. Его пилотка лежала на их сумке-холодильнике, ботинки и носки аккуратно стояли рядом. В полдень он должен был вернуться на базу. Оттуда они отправляли его сначала через Норфолк, потом через Италию, а потом — финальный рывок — снова на «Труман», который был где-то в Аравийском море.

Остатки их завтрака заполняли покрывало вокруг — пластиковые трубки с фруктами, пирог с заварным кремом «Лотарингия», шоколадные круасаны и кружки с горячим кофе. Вероника едва поела, ковыряясь в еде, но Логан все попробовал и съел все за секунду.

— Реальная еда вот-вот останется в прошлом, — сказал он с полным ртом ананаса и черники. — Буду смаковать, пока могу.

Они смотрели, как Пони лает и убегает от прибоя, ее тело извивалось от радости. Она почти в два раза увеличилась в размере с тех пор как они ее взяли. Теперь она была слишком большой, чтобы сидеть у Логана на коленях. Это не останавливало ее от попыток, у Вероники было как минимум три фото собаки, неловко лежащей на нем. Теперь одна из них стояла заставкой на рабочем столе.

— Как я буду воспитывать Пони без тебя? — спросила она. — Ты знаешь, что случается со щенками, у которых нет рядом сильной мужской фигуры. Она вырастет с папочкиными проблемами.

Это не должно было стать настоящим спором, она это отпустила в тот день, когда он отправил документы. Она запаковала все, что чувствовала — обиду, страх, горе — и заставила себя улыбаться и притворяться что все нормально. Он уезжает, нравится ей это или нет. Это не сделало бы ей чести, заводить ссору в день отъезда.

И они еще говорят, что Вероника Марс не знает когда отступить, подумала она с иронией. Что ж, у нее еще осталась куча ветряных мельниц, с которыми можно бороться. В течение нескольких недель с момента ее возвращения из Вегаса, она застряла, не в силах собрать ничего нового на Беллами. Она снова написала Бетани Роуз, спрашивая, рассматривала ли она вариант написать обращение в полицию, но та не ответила. Он послала еще письмо Тоне Ван, девушке чей телефон не обслуживался и умоляла ее позвонить с любой информацией. Вторая попытка.

Без еще одного свидетеля, который бы заявил, она ничего не могла сделать. Ничего кроме как наблюдать за Митчем Беллами и ждать, надеясь, что у них что-то получится до того, как он постарается навредить кому-то еще.

По крайней мере, Мак все еще следит за его счетами, так что мы узнаем, если он что-то попытается сделать. Это как-то успокаивало. И у меня всегда есть телефон Душистого Горошка — не то, чтобы я им воспользуюсь. Но она иногда об этом думала, вынимая бумажку из кошелька и рассматривая ее. Представляя не очень приятные условия, в которых она спокойно может позвонить очень крупному, очень деловому человеку, чтобы тот позаботился о том, что она не может решить в суде.

Между этим и приготовлениями Логана к отъезду, она чувствовала себя нехарактерно беспомощной. Она начала бегать по утрам, чтобы просто чем-то заняться. Она бегала у пляжа и вокруг района, стараясь утомить себя настолько, чтобы было все равно. Пока это не работало, но она начала бегать быстрее. И она начала следить за выборами. Она читала каждую статью, которую могла достать, про Маршу Лэнгдон, одержимая результатами опросов и прогнозируя модели голосования. На этой неделе она несколько раз помогла Киту с делами, чтобы освободить его для подготовки к суду. Это было несложно, но ждать так становилось проще.

Голоса военных жен на похоронах звучали в ее голове Греческим хором. Мы стараемся приглядывать друг за другом. Что ж, увидишь. Это ей не помогало. Она не хотела быть членом их клуба. Не хотела знать каково это, быть так далеко от единственного человека, которого она хотела видеть каждый день.

— Вероника.

Она вернулась в реальность и повернулась к Логану. Он наблюдал за океаном, его глаза сосредоточились на волнах, брови были слегка нахмурены.

— Ты же знаешь, что мы справимся, да? — спросил он.

Она хотела сказать да. Уверить его, оставить их утро простым. У нее было чувство, что так бы сделала Кэти и другие военные жены. Но она не могла заставить себя говорить.

— Что ж, это не обнадеживает, — пробормотал он, поворачиваясь чтобы посмотреть на нее.

Она прижала колени к груди.

— Логан, это все еще ново для меня. Эти все возвращения и уходы, круг из потерь тебя и твоего возвращения, чтобы только еще раз тебя потерять.

— Ты не теряешь меня, Вероника, — он пробежал руками по волосам. — Ты знаешь, я не оставляю тебя.

— Но ты и не остаешься.

Какое-то время они сидели в тишине. Плечи Вероники были напряжены, ее ногти впились в ладони. Когда Логан снова заговорил, его голос был тихим. Она подняла глаза, чтобы встретить его взгляд. Он был серьезным и грустным.

— Послушай, Вероника, я знаю что ты взбешена, что я уезжаю раньше, — она моргнула с удивлением. Он усмехнулся. — Прости, ты плохая актриса. А я вырос в семье плохих актеров, так что я разбираюсь. В любом случае, у тебя есть на это право. Я понимаю. Но дело не в тебе. Это убивает меня, оставлять тебя. Я это ненавижу. Но я должен, потому что я таков какой есть. Ты просто не понимаешь что эта работа для меня значит.

— Так расскажи.

Он провел рукой по лицу. Несколько долгих минут он собирался с мыслями.

— Тебя не было девять лет, так что ты увидела только то, что со мной стало. То, что было… давай просто скажем, что было плохо. Я довольно серьезно пил. И употреблял кое-что еще, довольно плохое, — он невесело рассмеялся. — Ты знаешь каково тут. Пока ты называешь это «тусовкой», все в порядке. Но все выходило из-под контроля. Даже Дик волновался, а это должно тебе кое-что сказать, — он покачал головой. — Кое-что я едва помню. Как однажды я пробрался в дом к женщине, думая что это дом Дика. Она нашла меня отрубившемся на диване. Мне повезло, что она не вызвала полицию. Но дело в том, что мне было плевать. Вот что было самое страшное.

Что-то сжалось вокруг сердца Вероники, как будто кто-то загонял в нее когти. Но она ничего не сказала.

— Все казалось бессмысленным и глупым. Я помню, как однажды утром я катался на доске и довольно долго сидел в океане. Я отгреб так далеко, как только смог, и волны были изумительные, но я не мог заставить себя подняться. Я подумал просто упасть с доски и дать себе дрейфовать. Посмотреть, могу ли я утонуть, не прикладывая к этому особых усилий, — он посмотрел в небо. — Полагаю, ничего шокирующего. Очередной голливудский бездельник, который не смог справится со своими проблемами.

Вероника резко вдохнула. Тогда она была в Стенфорде, стараясь забыть все, что оставила позади. Стараясь забыть Логана. Пока она жаловалась на бессонные ночи и высокопарную академическую прозу, он спокойно и мимоходом думал о том, чтобы покончить жизнь самоубийством.

Логан продолжил.

— Так продолжалось пару лет, хуже и хуже. И, Вероника, это бы убило меня. Без сомнения, это бы меня убило, если бы не доктор Голуэй. Не знаю, помнишь ли ты его, он был профессором истории в Херсте. Он появился в больнице после моего второго передоза. Тогда меня уже отчислили из Херста, но думаю, что почему-то я ему запомнился. Оказалось, он сам был летчиком. Он был тем, кто сказал мне, что я создан для этого. Он отправил меня на детоксикацию и программу восстановления и убедился, что я завязал. После он помог мне восстановиться в Херст, потом он устроил меня в военную школу.

Логан взял песок в ладонь и позволил ему стечь сквозь пальцы.

— После этого, для меня как будто вещи вернулись в фокус. В первый раз в моей жизни было то, что стоило усилий. Что-то с настоящей, знаешь, целью.

Он рассмеялся, смущенный собственной честностью.

— Прости… самый неудачный сценарий поступления на военную службу. Попытка номер два: я просто хотел крутой костюм летчика и шанс снизить превращения архитектурных сокровищ античного мира в дымящийся щебень.

— Вот теперь это мужчина, который завоевал мое сердце, — сказала Вероника, нежно поглаживая его спину.

— Слушай, ты давно меня знаешь, — сказал Логан, его тон снова стал настойчивым. — Я ходячее доказательство того, что можно быть полностью свободным — быть преданным и забытым всеми вокруг — но все-таки чувствовать себя бесполезным. Ты не можешь представить себе это чувство, Вероника, потому что ты и дня в своей жизни не была бесполезна. Но для меня это было чем-то вроде… откровения.

Он взял ее за руку и посмотрел на нее, не моргая.

— Так что пойми, пожалуйста, это не какое-то упрямое желание смерти. Это то, что спасло мне жизнь.

Ее зрение было мутным и она была удивлена, что по ее щекам бегут слезы. На секунду она не могла думать, не могла переварить, она могла только снова и снова повторять его слова. Утонуть, не прикладывая особых усилий. Второй передоз. Она чувствовала, как его руки сжали ее и она сжала их в ответ.

Теплый, мокрый меховой шар неожиданно в нее врезался. Пони бегала по их покрывалу, разбрасывая везде песок. Вероника указала пальцем на щенка.

— Сидеть, — сказала она.

Пони облизала ее палец, потом забегала вокруг них кругами. Вероника посмотрела на Логана.

— Видишь? Она уже не слушается. Это крик о помощи, — она быстро вытерла глаза и потрепала собаку по шее.

Потом она глубоко вздохнула.

— Принятие никогда не было моей сильной чертой. Но я стараюсь, Логан. Мне просто нужно время.

— Это я тебе могу дать, — сказал он. Он обнял ее за талию. — Я стал асом в ожидании.

— Кто знал, что это ты будешь терпеливым? — она уперлась своим лбом в его.

Они сидели так несколько минут, смотря друг другу в глаза. И в этом момент, ни прошлое, ни будущее не имело значения. Их окружали крики чаек и шум волн, щенок лег у ног Вероники и Вероника с Логаном были там, где и должны были — рядом, на краю мира.

ГЛАВА 39

— Как думаешь? Больше сыра? Меньше сыра? Другой сыр?

Кит поднял мерный стаканчик измельченной моцареллы и вопросительно посмотрел на Веронику, стоящую напротив. Она резала томаты, но остановилась в середине нарезания с одной приподнятой бровью.

— Когда вообще ответом было меньше сыра?

— Справедливо, — он положил весь стаканчик в миску для смешивания и начал размешивать.

Был вечер среды, первый «ужин отца с дочерью» со времени отъезда Логана неделей ранее. Кит не слишком часто видел Веронику за прошедшую неделю. Якобы ее не было в офисе, занята несколькими маленькими делами, но Кит знал, что она старалась держать чувства к Логану спрятанными и хорошо контролируемыми.

Она всегда думала, что хороша в этом. Ему не хватало смелости сказать ей, что он видит ее насквозь.

По крайней мере, дел хватало, чтобы ее занять. Она начала несколько новых дел, взяв слабенькие, чтобы он мог сосредоточиться на предстоящем суде Элая. Теперь же, часть Кита в подготовке была более или менее окончена. Он нашел всех свидетелей, которых мог и убедил нескольких дать показания, просмотрев их дела и выбрав самых заслуживающих доверия для дачи показаний. В то же время, он наладил систему безопасности на местах, установив камеры и тревожные кнопки в домах Элая и Лизы, показывая им что смотреть в их машинах, прежде чем в них сесть, на случай саботажа. Лиза была невозмутима во время всего этого, но Элай был откровенно расстроен.

— Правда? Вы думаете, что кто-то может попытаться на меня напасть?

Кит поднял к его глазам свои руки в шрамах, как бы говоря: «Экспонат № 1».

— Ты правда думаешь, что глава наркокартеля сбил машину Сакса в январе?

Теперь до суда оставалось три недели, и Кит сильно нервничал. Он понял, что ждет какого-то подвоха, но какого? У Лэмба не хватит духу сделать что-то открыто жестокое, учитывая всю публичность, но он не собирался сдаваться. Эта мысль не давала ему покоя.

Кит снова сосредоточился на лазанье. С ловкой точностью он посыпал остатками моцареллы кастрюлю с лазаньей и оценил результат работы. В его груди что-то странно кольнуло.

— Твоя бабушка готовила лучшую лазанью. У меня никогда не получается правильно сделать соус.

Вероника отложила нож и подперла щеку рукой.

— Знаешь, ты в последнее время странно ударился в ностальгию. Это так на тебя действует занятость на работе или что-то не так?

— Эй, взрослый мужчина может скучать по своей мамочке без стыда.

— Да, может, но дело не только в бабушке. Ты говорил про школу и про катание на «понтиаке» 78 года по улицам Омахи. Я жду день, когда ты вытащишь из кармана карамельку и отдаешь ее Пони.

Кит заговорил голосом дедушки Симпсона.

— Это напомнило мне о временах, когда я ходил в Хэмптон, так они сейчас называют Хэмпстед, так что я привязывал к поясу лук, тогда так было модно…

Она бросила в него полотенцем.

— Хорошо, всезнайка, отвлекись. Просто помни, я по образованию психолог. Я вижу твое эмоциональное подавление.

Тогда нас двое, так? Эта мысль заставила его улыбнуться. Марс и Марс, всегда стараются верить что они лучшие шпионы в комнате, они уже наизусть заучили рассказы друг друга.

— Хорошо, доктор Марс. Может я и немного ударился в ностальгию, — он пожал плечами. — Полагаю, это немного из-за Марши. Большинство людей, которых я тогда знал, уехали. Оба мои родителя мертвы. Не со многими можно поговорить о прошлом.

— Так вы были друзьями? — она взяла морковку из блюда с овощами и зажала ее между зубами. — В смысле, это забавно. Вы оба оказались копами, и вы жили, в скольких, трех домах друг от друга?

Он помедлил. Друзья. Он уже какое-то время ожидал подобного вопроса, но он до сих пор не знал ответа. Чтобы купить немного времени, он поднял Пони, которая так выросла, что ему пришлось согнуть колени, чтобы ее поднять.

— Нет, — наконец ответил он. — Не друзьями. Но мне она нравилась. Она не была особой шутницей, но была остроумной. Она была немного колючей и никому спуску не давала.

— Как я, — сказала Вероника.

Отчего-то эта мысль заставила его челюсть напрячься. Это не было плохим сравнением, на самом деле, Марша была умной, деловой и амбициозной. Все эти качества он любил в своей дочери. Все эти качества он старался в ней развить. Но он покачал головой.

— Она также могла быть непреклонной и слегка осуждающей. Но это было сорок пять лет назад. Мы оба были детьми. Я не знаю какая она сейчас, кроме того что у нее славное военное прошлое и она может произносить хорошие речи с трибуны.

— Ты думаешь, она будет хорошим шерифом?

Он пожал плечами.

— Не знаю. Она долго работала в отделе уголовного розыска и это тяжело, так что я уверен, что она справится. И она не может быть хуже Лэмба.

— Это да.

Он наклонился над духовкой, собираясь поставить туда лазанью, когда оба их телефона зазвонили. Вероника первая схватила свой.

— Это Клифф, — сказала она. Он закрыл духовку и распрямился, увидев как она нахмурилась. — Он пишет: «4 канал, сейчас же».

Смутная паранойя, которая теплилась в нем несколько недель, неожиданно разрослась в полномасштабное беспокойство. Он потянулся к пульту и включил небольшой телевизор на кухне. Кадры разбитых машин или «несчастных случаев» проносились у него в мозгу, Лиза и Элай лежащие в луже крови.

Но когда на четвертом канале появилось изображение, его сердце, кажется, затвердело в груди.

Уивил стоял на сцене перед зданием суда, на нем были слаксы и пиджак, которые ему купил Кит. Вспышки фотокамер неустойчиво освещали его лицо. Он наклонился заговорить в микрофон серьезным тоном.

— Знаете, я просто обычный парень, и все эти модные адвокаты вскружили мне голову. Это сумасшедшее на суды общество, в котором мы живем, заставило нас думать, что мы можем решить все наши проблемы, засудив кого-то, вместо того чтобы сесть и поговорить, понимаете?

Кит зарычал и упал в кресло. Угловым зрением он видел, что Вероника тоже села на один из стульев. Он смотрел на экран, едва ли в состоянии поверить в то, что он видит и слышит.

— В смысле, правда в том, что в моем деле были допущены ошибки. Но после долгого разговора с шерифом Лэмбом, я просто не верю что эти улики являются институциональной проблемой, — сказал Уивил. — Я удовлетворен тем, что шериф все исправит, чтобы никто снова через это не проходил.

— Ах ты, гребаный хорек, — прошипела Вероника.

— Мистер Наварро, на сколько вы согласились? — прокричал репортер.

Он наклонился.

— Боюсь, я не могу обсуждать подробности.

Вот тогда Кит вспомнил о пульте в своей руке и выключил телевизор.

— Этот гребаный хорек!! — повторила Вероника. — После всего, что мы для него сделали. После всего, через что мы прошли, чтобы вытащить его…

— Следи за языком, — сказал Кит. Его голос будто звучал издалека, приглушено и странно. Он повернулся посмотреть на нее.

— Но, папа, он… мы… — зашипела она. — Ты почти умер, пытаясь разобраться в том, что случилось с Уивилом. Ты несколько месяцев строил дело. Среди всех остальных, это ты должен быть в бешенстве.

— И я в бешенстве. Поверь мне, это так, — сказал он, говоря с контролируемой напряженностью. — Но сейчас мы ничего не можем поделать, Вероника. Так что мы можем сесть и прелестно поужинать, как мы и планировали. Путем голодания мы никак Лэмбу не навредим.

— Лэмбу? О, нет. Когда я доберусь до Уивила…

Он глубоко вздохнул.

— Дорогая, давай просто это оставим. Мы несколько недель почти не общались. На DVR нас ждет половина сезона «Настоящих детективов» и через сорок минут у нас будет шесть тысяч калорий расплавленного сыра и итальянской колбасы из духовки, — он обнял ее за плечо. — Это вечер для отца и дочери. Я не хочу, чтобы эти люди и это у нас отняли.

Кит старался говорить нежно, но он не смог убрать горечь из голоса. Потому что он ждал, готовился к грязной игре, но этого он не ждал. Не ждал, что Элай Наварро отступится. На него накатила вялость и тошнота. Вероника посмотрела на отца, ее глаза все еще горели, но когда она увидела его лицо, она смягчилась, явно беспокоясь.

— Хорошо. Пошли, давай сядем.

Она повела его к двери в гостиную. Потом она замерла, Пони врезалась в ее голени.

— Ты знаешь, мне всегда казалось, что твой соус идеальный, — сказала она. Она обняла его за пояс, а потом открыла для него дверь.

ГЛАВА 40

Пэн Вэлли был как Нептун, небольшим городком в округе Бальбоа. Общее тут кончалось. Находясь в двадцати четырех километрах от океана, в Пэн Вэлли не было пляжных отелей, туристической индустрии, домов знаменитостей и развивающейся технической компании, чтобы об этом рассказать. Это был анклав рабочих, растянувшиеся в пыли скромные дома и маленькие дворики.

Мать Жаде Наварро, Рита, была вышедшей на пенсию учительницей, которая жила в аккуратном желтом одноэтажном доме рядом с Пэн Хай. Будучи заядлым садовником, она заполнила двор кустами сирени и скоплениями желтых цветков. Зяблики и ласточки плескались и чистили перья в каменном бассейне для птиц, парочка пластиковых кроликов в шляпах выглядывали из тени куста жимолости.

Вероника подъехала к дому утром четверга, на следующий день после оглашения заявления. Она тут же поняла, что Уивил был тут, его мотоцикл был припаркован на подъездной дорожке. Какое-то время она сидела в машине и наблюдала.

Какой план, Вероника? Ты не можешь просто ворваться в дом его тещи и разорвать его на части, как бы ни хотелось. Кроме того, ты не можешь поменять его решение. Бумаги уже подписаны.

Но она хотела ответов. Он был должен ей их, по крайней мере, после того через что они прошли вместе. Она вышла из машины и захлопнула дверь.

Уивил вышел на крыльцо. Его плечи было робко опущены, руки были в карманах джинсов. Он встретил ее у подножия лестницы.

— Что бы ты мне не сказала, я не хочу, чтобы это слышала Валентина. Так что можем мы, пожалуйста, поговорить здесь?

Уголки губ Вероники опустились.

— Что, ты не хочешь, чтобы твоя дочь узнала, что ты продажный? Тебе же не стыдно, а, Уивил? — он опустил глаза, но она продолжила, безжалостно. — В смысле, ты же не хочешь, чтобы она поверила в правосудие в таком городе как Нептун. Лучше будет, если она пораньше узнает, как обстоят дела на самом деле. Все продается, так? У всего есть цена.

— Не хочешь на минутку стать менее надменной? — глаза Уивила злобно блеснули. — Я понимаю, ясно? Прости, что не могу жить по твоим высоким моральным стандартам. Но у меня и выбор небольшой.

— У тебя всегда есть выбор, — выплюнула она. — Ты дерешься пока тебя не побьют, а потом ты продолжаешь драться.

— Не хочется тебе говорить, но я не часть твоей мести, ясно? Чего я всегда хотел, так это вернуть мою жизнь. Вернуть семью. Ты знаешь каково это, когда люди полагаются на тебя, а ты их подводишь? — он напряженно посмотрел ей в лицо. — Ну, может не знаешь. Так давай объясню. Ты чувствуешь себя беспомощным. Хуже грязи. Я не могу так жить, ясно? Не могу жить, зная что кто-то другой платит за одежду моей дочери, потому что я не могу. Я бы предпочел, чтобы меня еще раз ранили, чем это.

— Деньги, которые бы ты выиграл по суду…

— Да не было бы с этого суда денег, — Уивил провел рукой по голове. — Будь реалистом, Ви… Лэмб и его дружки спелись с каждым судьей в этом городе. У меня не было шансов.

— Мы прикрывали твою спину, Уивил! Я и мой отец. Клифф. Лиза. И Лэмб нас боялся. Не просто же так. Эти судьи, про которых ты говоришь… они не Лэмба слушают, а силу. И он терял ее с каждой новой унижающей новостью, с каждым свидетелем, с каждым голосующим, который неожиданно понял, что есть реальный шанс выкинуть его из офиса.

Его взгляд снова опустился на землю.

— Я знаю. И мне жаль. Правда. Особенно за то, что подвел твоего отца. Он относился ко мне лучше, чем я того заслуживал, и мне придется с этим жить. Но этот суд мог затянуться на месяцы… месяцы, в которые я не мог бы работать. — Он снова поднял глаза, взгляд был умоляющим. — Теперь я могу купить Жаде дом. Могу погасить долги, попробовать открыть новый магазин или что-то такое. Вернуть свою жизнь в нормальное русло.

Вероника не ответила. Она все еще стояла с выпрямленной от злости спиной и ее кровь в теле ощущалась горячей и тяжелой. Им, кажется, было нечего больше сказать.

Неожиданно, позади Уивила на крыльце появилась Валентина. На ней был фиолетовый костюм со щенками спереди.

— Пони начались, папа! Пошли, ты пропустишь песню! — сказала она властно. Потом она заметила Веронику и неожиданно смутилась, засунув указательный палец в рот и прячась за ногу отца. Вероника попыталась ей улыбнуться. Валентина же просто смотрела.

— Я скоро, детка. Вернись обратно и громко спой ее мне, — пока он говорил, Уивил не отвел взгляда от Вероники. Валентина помедлила, потом побежала обратно к двери.

— Мы закончили? Мне нужно с ребенком посмотреть мультик про говорящего единорога, — сказал он.

Она окинула его взглядом, полным отвращения.

— О, мы закончили. Хорошего утра, Уивил. Увидимся.

Он, кажется, хотел сказать что-то еще. Потом он пожал плечами и повернулся к ней спиной. Секундой позже, он ушел.

Она села в машину и хлопнула дверью, кипя от негодования. Оправдания. У всех всегда так много оправданий. И все-таки это она сказала ему, что он должен вернуться к Жаде, позаботиться о своем ребенке.

Что бы ты сделала, Вероника? Взяла бы ты деньги, для твоей семьи, для людей, которых любишь? Или продолжила бы бороться, даже когда проигрыш кажется все более вероятным? Даже если это значит ранить тех людей, кто полагается на тебя?

Она не хотела об этом думать. Не было ответа, который бы не вынуждал ее чувствовать себя тварью.

Вероника почувствовала, как в ее кармане вибрирует телефон и вытащила его. Номер она не узнала.

— Алло? — она откинулась на водительском сидении, ключ висел в замке зажигания.

Голос на другом конце был писклявым, детским, а в конце стал чрезмерно вопросительным. На минуту она задумалась, что это правда ребенок.

— Э… привет. Меня зовут Рейчел. Рейчел Фэхи. Я пытаюсь дозвониться до Вероники Марс?

— Это Вероника.

— О. О, э, привет. Ты прислала мне письмо. О парне, который меня изнасиловал?

Не ребенок. Жертва. На секунду пальцы Вероники ослабли и она чуть не уронила телефон. Схватив его, она крепко сжала его в руке.

— Ты Тоня? Тоня Ван?

— Э, да. Это мое рабочее имя. Одно из них.

Тоня Ван. Девушка из Лос-Анджелеса, пятый эскорт с низкой оценкой от Беллами. Та, которая была «не похожа на свое фото».

— Ты сказала, этот парень тебя изнасиловал? — сказала Вероника, стараясь не говорить спокойно. — Можешь рассказать мне, что случилось?

На другом конце провода у девушки перехватило дыхание.

— Прости. Все еще трудно об этом говорить.

— Все нормально. Не торопись.

— Большую часть года я ходила на терапию, стараясь пережить. Мой врач сказал, что я должна тебе позвонить. Она сказала, что это может помочь.

Вероника не ответила. Она просто ждала.

— Это было в октябре прошлого года…

История, которую ей рассказала Рейчел Фэхи, теперь была знакомой. Поздно вечером ей позвонили. Она согласилась на неожиданную, непроверенную встречу за дополнительные двести долларов от ее обычной цены. Он попросил ее, как обычно, быть «скромной». Он хотел, чтобы она слушалась его, не поднимала взгляд и говорила шепотом. Она приняла вызов в квартире, небольшой студии в Голливуде, которую она использовала для клиентов, и он приехал точно вовремя. Рейчел описала мужчину «среднего возраста, белого, лысеющего, очень высокого и тяжеловатого». Согласно ей, он не очень ей обрадовался.

— Первое, что он мне сказал, что я выгляжу толще чем на фото, — сказала она. На этих словах, впервые в ее тоне сквозила злость. — Может я и набрала пару кг, но какая разница.

В этом была разница для парня, который искал любое оправдание, чтобы кого-то побить, подумала Вероника. В этом была разница для парня, который к этому времени, уже имел ритуал.

Сначала Рейчел попробовала его успокоить. Она пыталась играть роль, постоянно извиняясь за то что пришла, умоляя его простить ее. Но когда он не перестал ее оскорблять, она опрометчиво предложила ему найти другую.

Вероника пыталась представить Рейчел. Как и у Грейс, ее сайт не работал, но тот, что нашла Мак, представлял молодую женщину с телосложением балерины — длинные ноги, крупные ключицы, сплошь тонкие и гибкие линии. Она представила это тело слегка более круглым, полным. Она представила, как это тело делает шаг назад, движется к двери, не желая общаться с этим мужчиной и его грубым, доминантным поведением.

Вот тогда его крупные руки схватили ее за горло.

Отсюда это была та же история, что и у Бетани Роуз и Грейс Мэннинг. Он душил ее, изнасиловал и побил. Потом он оставил ее там, одну, истекающую кровью на полу своей квартиры.

— Я не могла ходить три дня. Я просто легла на кровать и свернулась в клубок, и оставалась там, пока не почувствовала, что снова могу шевелиться.

— Ты никому не сообщала? Полиции, медикам?

— Нет.

Вероника почувствовала укол разочарования. Конечно, она не сообщала. Если бы сообщила, ДНК Беллами было бы в системе и совпало бы с образцом Вероники.

— Но ты хорошо помнишь его лицо? Можешь его опознать?

— Да. Могу. Фото, которое ты прислала, это он. Я никогда не забуду.

Вероника закрыла глаза. Машина начала нагреваться, солнце светило прямо через лобовое стекло. Изменило ли это что-то? Еще одна проститутка, без следов ДНК, никаких вещественных доказательств, это делу не поможет. Но этого может хватить для ордера на обыск.

— Сможешь ли ты подтвердить, что этот парень на тебя напал, Рейчел?

Девушка заговорила после недолгого молчания.

— Не знаю. Я, э, не заявила потому что я не хотела, чтобы кто-то узнал, чем я занимаюсь. Я не хотела позорить семью. Они не знали. И все еще не знают. Но этот парень… то, что он со мной сделал…

Голос девушки растворился в слезах. Горло Вероники сжала жалость. Она сильно прикусила щеку, стараясь сдержаться. Что-то подсказывало ей, что лучше промолчать, что девушка проходит через это сама.

Прошли минуты. Рейчел Фэхи сделала несколько глубоких, судорожных вдохов. Она все еще плакала, но была способна говорить.

— Он разрушил мою жизнь. Я едва могла выходить из квартиры, я боялась всего и вся. Мне пришлось уйти из школы. Я некоторое время принимаю таблетки и они помогали, но потом перестали, а потом все стало только хуже. Я измучена. Мне двадцать три, и я измучилась, — она вздохнула как будто от боли. — Да, ладно. Я дам показания. Я сделаю все, что тебе нужно.

Вероника почти бессознательно распрямилась, поведя плечами. Она еще некоторое время поговорила с Рейчел, согласовывая детали. Потом она повесила трубку и минуту сидела, собираясь с мыслями, прежде чем еще раз взять телефон и позвонить Лео.

Он даже не поздоровался.

— Дай угадаю… тебе нужна услуга.

— Разве так стоит говорить со старым другом, который будет тебе обязан по гроб жизни?

— Хм, мне кажется, я раньше уже слышал это обещание. Мне кажется, меня еще бередит это единственная в жизни возможность.

Вероника переложила телефон к другому уху.

— Мне только что звонила еще одна жертва Беллами. Она завтра утром заявит в полицию Лос-Анджелеса. Как думаешь, этого может хватить, чтобы взять ордер?

— Да, должно. Эта действительно помнит нападение?

— Живо. Она готова опознать Беллами.

— Я позвоню, посмотрим, сможет ли полиция в Лос-Анджелесе ускорить документооборот. Я позвоню тебе завтра.

— Ты лучший, Лео.

Она снова повесила трубку. Затем, наконец-то, завела машину и отъехала от поребрика.

Вероятно, не стоило надеяться, что Беллами хранит сувениры от своих нападений, но может есть что-то на его компьютере, в телефоне. Может, есть что-то, что поможет нам соединить точки.

Но на это нужна удача. А пока что, удача была не на их стороне.

ГЛАВА 41

— Так что у нас этот парнишка бегает по всему кораблю и спрашивает всех кого встретит про «соответственную смазку подшипников». И, конечно, все знают что это значит… в смысле, это один из самых старых приколов… так что все они только дурачат его, говорят ему что-то вроде: «О, да, мне кажется, в отделе технического обслуживания они еще остались». «О, прости, больше нету, так что тебе придется спуститься в отдел запасов».

Была пятница, неделя прошла с момента звонка от Рейчел Фэхи, и она сидела у себя на кухне, общаясь с Логаном по «Скайпу». Был ранний вечер, и окна были открыты, чтобы она могла слышать тихий шум океана в полукилометре. Пони — теперь ростом по колено Вероники — сидела у ее ног, бдительная и радостная от звука голоса Логана. Настольная лампа мягко освещала комнату и Никоу Кейс тихо пела из айпода.

Было чуть больше шести утра в Персидском заливе, а Логан уже встал несколько часов назад. Он был в спортивной форме, после того как он отключится, он пойдет в зал, чтобы пробежать несколько километров на беговой дорожке, до того как начнется его смена. Вероника с жадностью всматривалась в его лицо. Сложно было найти время поговорить с тех пор как он уехал. Она чувствовала себя неловко, почти смущалась несколько первых минут каждого разговора, как будто их разговор должен был разогреться несколько минут, прежде чем они находили нужный ритм.

— В любом случае, он половину своей смены искал эту ерунду, и вернулся весь радостный на полетную палубу и сказал Шепарду: «Этому кораблю не хватает организации. Никогда не думали над тем, чтобы пронумеровать разные виды смазки, чтобы легче было найти?» А я только сделал глоток воды. Так она у меня вся через нос и вышла.

Вероника улыбнулась.

— А, классика. Что твои молодые комические гении придумают потом? Вы пытались вызвать кухню и спросить работают ли их холодильники?

— Во-первых, это называется камбуз, и во-вторых, не стоит ссориться с поварами. Они и так психи, — он криво усмехнулся. — В любом случае, мы все через это прошли. Это обряд.

— Я рада, что удовольствие от дедовщины получают не только парни из братства и «Ангелы ада»[33] — сказала она.

Даже скучая по Логану так сильно, как она, она не могла удержаться от задумчивости. Она ждала звонка Лео. Он обещал ей рассказать новости. Копы в Сан-Диего получили ордер на обыск квартиры Беллами во вторник, но нужно время на исследование места преступления, особенно если замешан компьютер. Она старалась не терять концентрации. О деле она побеспокоится позже. Никогда не знаешь, когда еще удастся поговорить с Логаном.

— Как По? — Логан вытянул шею, как будто пытаясь ее разглядеть. — Я думал к этому времени на ней уже будет седло.

Вероника взяла ноутбук и наклонила его вниз, чтобы он мог видеть щенка. Он просюсюкал ее имя, и она начала радостно кружиться.

— Сидеть, — сказал он.

Пони села.

— Черт! Я все еще не смогла убедить ее в том, что я также авторитетна, как ты, — пожаловалась Вероника. — Пони, сидеть.

Пони залаяла, виляя задницей. и начала бегать по гостиной. Вероника раздраженно посмотрела на Логана.

— Видишь? Без тебя тут хаос.

— Это восхитительный, фетишистский трепет перед военной дисциплиной, — сказал он. — Не так ли, Пони… не так ли, моя дорогая маленькая фетишистка?

Маленькая собака пошла в направлении его голоса, тихо скуля. Он улыбнулся.

— Эй, слушай, мне уже пора, — сказал он. — Мое время почти вышло. Ты уверена, что все хорошо?

— Я? Да, я в норме. А что?

— Не знаю. Ты кажешься немного задумчивой.

Она почувствовала как краснеют щеки.

— Прости. Думаю, просто много всяких дел. Может мне тоже нужна эта серьезная военная дисциплина, — она попыталась говорить легко и кокетливо, но получилось прямо.

Он с волнением на нее посмотрел, но прежде чем он смог что-то сказать, экран потемнел. Они потеряли связь.

Она тупо сидела перед компьютером несколько минут. Иногда такое случалось и у него получалось перезвонить, чтобы попрощаться. Иногда не получалось. Это всегда раздражало, напрягало и даже пугало. Это была просто еще одна вещь, с которой ей предстояло жить, если они справятся.

Она встала и потянулась. Потом она посмотрела на Пони, которая, кажется, ждала еще команд.

— Сидеть, — сказала она. Пони замахала хвостом, но ее задница так и не приблизилась к земле. Вероника вздохнула и нагнулась ее погладить.

— Я тоже по нему скучаю, — сказала она.

Она еще раз вздохнула и посмотрела на телефон. Все еще ничего. Импульсивно она нашла телефон Лео и нажала вызов.

— Эй. Прости, я знаю что ты вероятно ждала моего звонка, — сказал Лео, когда взял трубку.

— Затаив дыхание, — сказала она. Это было странно, насколько проще сейчас было говорить с Лео, а не с Логаном. Хотя, так ли это? Мы вместе расследуем это дело. Это все. Но все-таки ее голос стал более развязным, когда она это поняла. — Что у тебя, Д'Амато?

— Прости, Вероника, но ничего. В этом доме не было никаких улик, которые бы мы смогли найти во всяком случае.

Новость задела. Она тихо вдохнула.

— Должно что-то быть.

— Не думаю. Этот дом был чистым. У Беллами даже не было всяких извращенных вещей… ни порнухи, ни странных игрушек, отвратительных фото. И я только что получил отчет по компьютеру. На жестком диске Беллами не удалось найти ничего уличающего.

Она закрыла глаза. Ордер на обыск был ее последним шансом. Если у них не было никаких вещественных доказательств, то все упиралось буквально в слова Беллами — слова известного, любимого баскетбольного тренера — против горстки проституток, которые обычно или лгали или избегали копов.

Ему это сойдет с рук. Если только…

— Вероника. О чем ты думаешь? — спросил Лео. Он звучал несколько взволнованно.

— Мне надо идти. Работа есть, — неясно объяснила она. — Позвоню тебе завтра, Лео. Мне очень может понадобится твоя помощь.

— С чем? Вероника, что…

— Увидимся, приятель. Я тебе должна, — она повесила трубку до того как он мог что-то сказать.

Какое-то время Вероника сидела, уставившись в пространство. Потом она открыла расписание игр в баскетбол Пасифик Сауфвест и просмотрела ближайшие игры: Сиэтл, Юджин, Лас-Вегас… Вот и оно.

Кусок бумажки еще лежал в ее кошельке, слегка помятый, но все же четкий. Она схватила один из своих одноразовых телефонов из сумки — она всегда носила с собой один или два, на всякий случай — и набрала номер.

Раздался один гудок и ей ответил баритон:

— Да?

— Душистый Горошек. Это Вероника. Женщина, которая спрашивала про Мэделин.

— Я помню, — сказал он как ни в чем не бывало.

— У меня для тебя есть информация.

— Да?

Ее пальцы крепче сжали телефон. Она глубоко вздохнула.

— Да. Похоже, мужчина о котором ты меня спрашивал, через несколько недель снова будет в Вегасе. И я точно знаю где.

ГЛАВА 42

Ресторан «Стардаст» был сверкающей пещерой с высокими потолками этажом выше казино «Меркьюри Резорт». Стены были покрыты фиолетовым бархатом, и люстры в стиле ар-деко, увешанные разноцветными кристаллами, посылали крошечные искры фиолетового, красного и зеленого цветов танцевать по комнате. Столы были заняты поздними посетителями. Было чуть больше десяти, но эта часть города только просыпалась.

Вероника потягивала свое мерло и оглядела комнату. Напротив нее за столом сидел мужчина с тяжелыми очками в роговой оправе и с окладистой черной бородой, постриженной в континентальном стиле, его борода опускалась в тарелку с вырезкой. В твидовом пиджаке он был похож на профессора. Это все, что она могла сделать, чтобы не рассмеяться.

— Что? — спросил Лео. — Что смешного?

— Да просто, знаешь, весь эффект, — она погладила себя по щеке. — Ты ее за пару недель отрастил?

— Эй, семья Д'Амато весьма волосиста.

Она увидела свое отражение в зеркале за головой Лео. Она была замаскирована, как и Лео: ее волосы были под париком волнистой брюнетки, она наложила розовые румяна и темную помаду, которые добавляли ей по крайней мере пять лет. Если бы кто-то очень близко ее рассматривал, это бы никого не обмануло, но никакой случайный наблюдатель не смог бы их опознать. Может они перестарались, но она не хотела подвергаться риску того, что кто-то в отеле их опознает.

Был конец октября… спустя две недели после бесполезного обыска квартиры Беллами и два месяца с тех пор, как Вероника была в «Меркьюри». Вероника и Лео были в дороге с десяти часов утра, он забрал ее из дома на своем винтажном Мустанге и они проехали сквозь пустыню с опущенной крышей. В этот раз он был тут не как Лео Д'Амато, детектив полиции, он был как Лео Д'Амато, бородатый местный житель.

— Итак, мы съедим десерт или… — она выразительно приподняла бровь. Он усмехнулся.

— А ты шалунья, — сказал он. — Пойдем наверх.

Когда они проходили сквозь казино, им пришлось осторожно пробираться среди женщин средних лет с мешочками на поясе и среди потных, краснолицых мужчин. Несколько статных женщин в платьях с блестками проплывали сквозь толпу, как русалки и Вероника мимолетно задумалась о том, были ли они эскортом.

Они поднялись на лифте в башне к их номеру и заперли за собой дверь. Она сняли туфли и парик. Было жарко, ее голова вспотела, а волосы спутались. Она села на край кровати, положила ноутбук на колени и открыла его.

— Что ж, тренер Ди, пока на стадионе «Спортскрайм Централ» нарастает напряжение, давайте проверим тренера Пустельг, Митча Беллами, у которого кажется свой собственный ритуал перед игрой, — сказала она, пародируя Грега Гамбела.

Неожиданно на ее экране возникло зернистое изображение с видео камеры. На нем был номер, такой же как у них, такое же фиолетовое покрывало и странные геометрические фигуры на стене. Митч Беллами лежал на спине, облокотившись на гору подушек.

— Похоже, он все еще один, — сказала она.

Лео скинул пиджак и сел рядом с ней.

— В какое время он заселился?

Она проверила СМС, которые ей прислала Мак.

— 9.45. После ужина с командой, я думаю.

Команда была в Вегасе на предсезонном пригласительном матче. В этот день их растоптали «Орегонские утки». Вероника и Лео смотрели матч по телевизору в отеле, отдыхая после долгой дороги. Забка штурмовал боковые позиции с багровым лицом. Но каждый раз, когда камера показывала Беллами, он казался спокойным и сосредоточенным. Это рассердило Веронику. Она все еще помнила его ярость, когда он нашел ее в своем кабинете.

Так что ты отыгрываешься только на женщинах. Только на тех женщинах, с которыми сможешь справится, думала она.

Команда остановилась не в «Меркьюри». Их поселили в «Цезарь», как и остальные команды в турнире. У Беллами там тоже был номер, но чуть более недели назад Мак выяснила, что он заказал второй номер в «Меркьюри», в том же отеле, где он встречался с Мэделин Чейз почти год назад, по своей кредитке.

Это могло означать только одно: он планировал заказать девушку и не хотел, чтобы университет об этом узнал.

Она наблюдала, как Беллами переключает каналы на телевизоре. Он периодически поглядывал на часы, его пальцы нетерпеливо постукивали. Он тяжело вздохнул. Когда в его дверь, наконец, постучали, он спрыгнул с кровати.

— Чертовски вовремя.

Вероника почувствовала как рядом с ней напрягся Лео, когда Беллами неуклюже поковылял через комнату. Камера была установлена так, что захватывала почти всю комнату, но небольшой коридор до входной двери в угол обзора не попадал. Какое-то время они только слышали звуки.

Дверь открылась. Раздался голос Беллами, тихий и сердитый.

— Ты опоздала.

Ответил женский голос.

— Прости, крошка. Я добралась так быстро, как могла.

Последовала короткая пауза, затем снова голос Беллами.

— Ты Морган?

— Могу быть, — она говорила дразня, как-то одновременно дерзко и чувственно.

— Что это…

— Мы можем обсудить это в твоем номере? Я не люблю слишком долго стоять на пороге.

Вероника была уверена, что Беллами ненавидел когда его прерывают почти также как и опоздание его проституток. Но спустя мгновение, дверь закрылась и они оба оказались в поле зрения.

Девушка была высокой и достаточно пышной, с пухлыми, чувственными чертами. На ней было облегающее коктейльное платье и высокие каблуки, а ее тяжелые, темные волосы были собраны на затылке. Она встала, слегка расставив ноги, опираясь на бедро.

Она одобряюще оглядела комнату.

— Тут мило. Правда милая комната, — потом она повернулась лицом к Беллами. — Прости, крошка. Морган сегодня не придет. По дороге она попала в аварию. Она в порядке, не волнуйся, но пострадала ее машина. Она позвонила мне и умоляла прийти проверить, может я смогу ее заменить. Я Кензи.

Вероника заметила, как слегка дрогнули руки Беллами. Она улыбнулась довольно и мрачно. Беллами стал предсказуем со всеми его нападениями. Он не любил, когда что-то вмешивалось в его фантазии, не любил, когда девушки действовали не по сценарию. «Морган», девушка, которую он заказал, была больше в его вкусе — тонкая, стройная, с тонкой костью. Получить кого-то другого, а именно амазонку с крепким телом и вызывающим поведением, было очень далеко от сценария.

Девушка, кажется, почувствовала его нерешительность. Она положила руку на его предплечье.

— Я тебя не разочарую, — ее голос был мягче, соблазнительнее.

Он убрал руку.

— Хорошо, — он осмотрел ее. — Иди, умойся. Сотри эту помаду, она чертовски кричащая. Потом выйдешь и я снова тебя осмотрю, там и решу, останешься ли ты.

Она жеманно улыбнулась.

— Я уверена, как только ты увидишь что у меня есть, ты не захочешь меня обменять, — она ушла в ванную, а Беллами несколько минут взволнованно ходил по номеру, взбивал подушки, переставлял вещи на комоде.

Несколько секунд спустя, дверь в ванну открылась. Вышла девушка. Она переоделась в короткую, облегающую сорочку. Она распустила волосы и стерла помаду. Дугой у одной груди узкой линией шла тату. На видео было тяжело разглядеть, но Вероника знала, что там написано «Богиня».

— Нравится? — спросила девушка, медленно изгибаясь перед ним.

— Не смотри на меня! — сорвался Беллами. Он ткнул пальцем ей в грудь. — Боже, почему так много ваших сучек портят себя этим дерьмом? Это делает вас похожими на дешевых шлюх.

— Шлюха? Конечно. Дешевая? Нет, — она спокойно улыбнулась, даже не моргнув от того как его палец уткнулся в ее кожу. — А ругань стоит дороже, так что тебе стоит быть помилее, если только ты не хочешь, чтобы цена быстро возросла.

Вероника на секунду подумала, что видео застыло. Беллами стоял неподвижно, как будто стараясь осмыслить, что сейчас услышал. «Кензи» положила руки на бедра, в стиле Чудо-женщины.

У Вероники была доля секунды, чтобы восхититься твердыми яичниками женщины, прежде чем руки Беллами вытянулись и схватили ее за горло.

Брюнетка ловко вывернулась из его захвата, ее рефлексы оказались быстрее, чем предположила Вероника. Она увидела шокированное лицо Беллами, когда он оказался ни с чем. Потом его лицо исказилось от боли, когда женщина решительно ударила его коленом между ног. Он упал на колени, хватаясь за промежность, а она снова пнула его, в этот раз в лицо.

Он все еще лежал на полу, когда она перешагнула через его тело и пошла открыть дверь. Она тихо ступала каблуками по ковру. Дверь открылась, и в комнату зашел огромный, неповоротливый человек. Ткань его спортивной куртки на плечах натянулась в попытке вместить его целиком. Как и многие здоровяки в охране, Душистый Горошек двигался грациозно, почти бесшумно.

— Привет, Мистер Критик, — сказал он. Его голос был мягким и певучим. На его лице было живое, профессиональное выражение, когда он окинул взглядом другого мужчину. Вероника поняла, что он составляет о нем свое мнение.

— Ты кто, черт возьми, такой? — простонал Беллами. Он старался подняться. Его лицо покраснело, из одной ноздри стекала кровь.

Душистый Горошек снял куртку и отдал ее девушке. Он закатал рукава. Попутно Вероника подумала, что он сказал настоящей Морган, девушке, которую заказал Беллами — план был в том, что Горошек перехватит ее в холле, заплатит ей за вызов и отошлет подальше.

— Друг Мэделин Чейз. Спорю, ты ее помнишь. Ты встретил ее дальше по коридору, где-то год назад? — на лице Беллами отразился ужас. Душистый Горошек кивнул, как будто его подозрения оправдались. — У меня к тебе пара вопросов о ней.

Он посмотрел на девушку, которая его впустила.

— Хочешь подождать в холле, дорогая?

Изабелла посмотрела прямо на Беллами, широкая улыбка расползалась по ее лицу. Она села в кресло, скрестила ноги и положила руки на колени.

— О, не обращайте на меня внимания, — сказала она. — Я люблю смотреть.

ГЛАВА 43

На следующую ночь Вероника с Лео вышли из отеля и обнаружили себя среди огней и шума сердца этой полосы.

Пьяные туристы шагали, шатаясь, по улице, попивая из высоких бокалов. На юге можно было увидеть, как прожектор «Луксора» протыкает мутное небо, на севере — светящийся выступ «Стратосферы». Каждый сантиметр между этими точками сверкал, пел, блестел и шумел. Они прошли к углу, обходя толпу туристов, покупающих официальный мерчендайз сериала «Место преступления» в киоске. После этой давки им пришлось пробираться через толпу, стоящую за карточками. Вероника не оглядывалась по сторонам, но Лео удивился, когда настойчивый парень запихнул карточку ему в руку. Вероника пихнула его вперед, и когда они вышли из толпы, он посмотрел, что ему дали. Покраснев, он скомкал и выкинул ее.

— Что за черт? — спросил он, смотря на толпу позади.

Вероника наклонилась за карточкой. На ней была девушка с большой накладной грудью, ее соски были в фотошопе закрыты звездами. «Позвони Мэй, — было написано сверху. — Через 20 минут буду на пороге».

— Очень напористо, — сказал он, нахмурившись на мужчину, который все еще раздавал листовки всем, кто проходил мимо.

— Они не в твоей юрисдикции, детектив, — сказала она. — Кроме того, у нас встреча. Давай не будем отвлекаться.

Он скривился, потом пожал плечами и пошел за ней. Она выкинула листовку в мусорку, когда проходила мимо.

«Дезерт Блаффс» было самым новым полем для гольфа, открытым несколько месяцев назад. Находящийся за «Меркьюри», это был участок зеленой травы с пальмами и акациями, с восемнадцатью лунками, полудюжинами водоемов и самой большой песчаной ловушкой в Северной Америке. Лео и Вероника приехали к клубу за несколько минут до десяти. Их ждало двое людей, мужчина и женщина.

Лео был снова одет в костюм и галстук, бороды не было. Сегодня он снова стад детективом Лео Д'Амато. По мнению полиции, у него был отпуск в Вегасе, он взял несколько заслуженных дней, чтобы поиграть в казино и посмотреть «Цирк дю Солей», когда всплыла поездка Вероники. Удобно, потому что он мог помочь полиции Лас-Вегаса с их расследованием, которое видимо было связано с делом об изнасиловании, которое он расследовал в Сан-Диего.

— И что еще лучше, — сказал он начальнику, когда говорил по телефону. — Я уже проиграл свою рубашку. Пора вернуться к работе.

Он сначала пожал руку женщине.

— Детектив Гарсия. Большое спасибо за помощь, — ей было за сорок, седина пробивалась в ее коротких, темных волосах. Она была одета в костюм для ручного труда, рабочие брюки из плотной ткани и ботинки. — Это Вероника Марс, частный детектив, о котором я вам говорил.

— Рада с вами познакомиться, Д'Амато, Марс. Это менеджер по недвижимости, Кевин Корнелл, — она указала на мужчину, болезненного вида, худого, в костюме. Он раздраженно посмотрел на Лео.

— Это надолго? Наша первая игра завтра в 8.30. Если бы мы могли все это решить до этого, тогда…

Гарсия рассмеялась.

— Я стараюсь ему объяснить, что это поле для гольфа сейчас место преступления, но он не понимает. Никто не будет завтра играть, Кевин.

— Мы постараемся работать так быстро, как можем, — сказал Лео. — Но детектив Гарсия права. Вам, вероятно, стоит отменить клиентов на завтра. По крайней мере тех, кто до полудня.

Корнелл слабо простонал, но спорить не стал.

— Собаки отреагировали там, но мы не смогли определить точное место, — сказала Гарсия Лео и Веронике. — Похоже, ночь будет долгой.

Они все сели в машину для гольфа, Корнелл за рулем, и поехали в темноту, направляясь к седьмой лунке.

Поездка была призрачной, сюрреалистичной. Движение машины, когда она проезжала по местности, были похожи на ночной полет на планере. Прямо перед ними был еще более темный горизонт, сформированный кучкой деревьев. Над ними пульсировали огни полосы, как северное сияние.

Даже ночью было ясно, что поле было неимоверно пышным. Искусственные озера простирались по сторонам, покрытые камышами. Трава была похожей на бархат. Все это в середине пустыни, подумала Вероника. К черту водный кризис.

Спереди показались прожекторы, несколько людей двигалось под ними. Песчаная ловушка под названием «Маленькая Мохаве» растянулась через две тысячи квадратных метров зеленой травы, превосходя «Адовую половину акра» в Пайн Вэлли, как лидер грандиозной песчаной ловушки.

— Как вы получили эту наводку? — Гарсия повернулась, чтобы посмотреть на них.

Лео посмотрел на Веронику. Вероника бодро улыбнулась.

— Можем мы назвать это анонимным источником и оставить?

Гарсия улыбнулась.

— Я коп в Вегасе, дорогуша. Так и делается большинство нашей работы.

Они остановились как раз у полицейской ленты, потом прошли за нее. Четыре человека в комбинезонах копали, выскабливали и просеивали. Корнелл прикрыл глаза и застонал.

— Успокойтесь, мистер Корнелл, — Вероника ярко улыбнулась. — Вы сможете все собрать обратно. Уверена, что для этого есть страховка.

Гарсия подала Лео лопату. Вероника взяла другую из кучки инвентаря. Они начали в тишине.

Работа шла медленно. Они не знали как глубоко копать, так что эксперты не захотели привлекать бульдозер. Что-то такого размера могло нечаянно повредить улики. Но ловушка была больше двух тысяч квадратных метров в ширину, большая площадь для ручной работы. Собаки помогли сузить круг поиска, но не намного.

Спина Вероники болела, на руках от лопаты появились мозоли. Она подумала о том, что узнала предыдущей ночью, когда выключила видео, когда Душистый Горошек снял куртку и занялся Беллами. Правдоподобное отрицание было как-то связано с ее решением не смотреть, но по большей части, она просто не хотела видеть, что будет дальше. Она спустилась в бар, снова в парике и встретила Душистого Горошка полтора часа спустя. Он сел на стул рядом с ней и заказал кока-колу.

— Я думала, что ты созреешь для выпивки после такого, — сказала она, не смотря на него.

— Не я. Я не пью восемь лет, — он сделал глоток. Потом он повернулся к Веронике и рассказал ей что ей нужно было знать, его голос был тихим, но внятным: «Маленькая Мохаве».

Она была удивлена тем, насколько спокойным он выглядел. Его куртка была аккуратной и свежей, и не было никакой крови или пота, ни железного запаха, ни синяков. Можно было подумать, что он пришел сразу из офиса.

— Что?

— «Маленькая Мохаве». Это песчаная ловушка на поле для гольфа «Дезерт Блаффс». В декабре он строился, когда пропала Мэдди.

Вероника удивилась, когда ее сердце упало. Она знала с первой встречи с Душистым Горошком и Изабеллой, что Мэделин Чейз, или Молли Кристенсен, или как там ее правда звали, была скорее всего мертва. Но слышать, как это сказали так сухо, это заставило ее плечи опасть.

— И Беллами…

— Он на пути в больницу. Из сказала на стойке, что слышала крики из номера. Я видел, как «скорая» приехала пять минут назад.

Эта мысль должна была напугать ее, но нет. Она сделала выбор. Она знала точно каким будет результат.

Иногда такова была работа.

Было чуть больше трех утра, когда Гарсия закричала. Остальная команда поспешила к ней. Вероника шла медленно, опустив лопату. Спешить было незачем. Уже нет.

Частично мумифицированная нога торчала из слоя почвы под песком.

Они, наконец, нашли Мэделин Чейз.

ГЛАВА 44

Вероника зашла в «Мики Динер» как раз после ланча. В колонках играл серф-рок 60-х от Дика Дейла, неистовый темп и вибрирующие звуки гитар — не особое совпадение с послеобеденным спокойствием. Почти все столики были пусты. Вероника задержалась на входе, ожидая.

Потом она заметила человека, с которым пришла встретиться. Грейс Мэннинг, одетая в розовый костюм заведения, ее блокнотик для заказов был в ее нагрудном кармане.

Грейс посмотрела на нее и слегка махнула, предлагая присесть.

— Я буду через минуту. Скоро перерыв.

Она уже развязала фартук, перекинув его через одну руку. Вероника села под статуей мультяшного серфера на волне из стекловолокна, они сидели здесь же с Китом, пока ожидали вердикта по делу Уивила. Она сняла куртку и положила ее рядом.

Грейс не смогла продолжить обучение этой осенью. Она бросила Херст, взяла в кафе так много смен, как могла. Вероника только этим утром это узнала, когда позвонила Грейс сказать, что они взяли Беллами. Она была так занята деталями дела, что даже не думала спрашивать девушку про обучение. Грейс, колючая и скрытная, не говорила об этом раньше. Новости вызвали смятение. Вероника и Кит прожили годы на грани бедности, но они всегда умудрялись сводить концы с концами. Она никогда не сталкивалась с реальностью как Грейс — мир, в котором у нее не было денег, и даже хуже, семьи.

— Привет! — минутой позже Грейс появилась у стола. Она поставила на край поднос, там были две чашки кофе и два куска пирога. — За счет заведения, — сказала она. — Одно из преимуществ работы тут.

— Спасибо, — Вероника оглядела девушку. Она ожидала, что та будет выглядеть еще более враждебно чем обычно, предполагая, что та плохо приняла потерю образования. Но она казалась, если не безумно счастливой, то по крайней мере дружелюбной. Ее щеки были круглее, чем когда они встречались последний раз. Она вела себя спокойнее, менее нервно. — Как твои дела, Грейс?

Грейс села напротив.

— Ну, ноги болят и какой-то растяпа пролил на меня апельсиновый сок утром, но хорошо, — она налила сливок в кофе и перемешала бойкими, изящными движениями. Потом, тихим, сдержанным голосом она спросила. — Итак… этот парень. Он в тюрьме?

— Пока нет. Сейчас он в больнице. Но как только его можно будет перевезти, да, он отправится в тюрьму.

— В больнице? — Грейс нахмурилась.

Вероника глотнула кофе.

— Да, полагаю кто-то его довольно сильно избил. Копы формально арестовали его в больнице, но он в таком состоянии… они не смогут перевезти его еще неделю или около того.

«Избил», вероятно, не совсем точно, подумала Вероника. Придирчивое внимание Душистого Горошка оставило Беллами с двумя сломанными пальцами, четырьмя сломанными ребрами, разрывом селезенки и проткнутым легким. Вероника была рада, что ее некому было спросить, чувствует ли она себя неважно из-за ее участия в признании. Она вообще не любила насилие, но она чувствовала, что Беллами заслужил исключение.

Очевидно, она не одна так считала. Холодная улыбка появилась на лице Грейс, когда она держала кружку в руках.

— Тяжело сказать что будет дальше, — продолжила Вероника. — Они все еще ищут улики. Но на жертве, которую мы нашли в песчаной ловушке, есть волосы, которые совпадают с волосами Беллами.

Тело принадлежало восемнадцатилетней Кимберли Вэи из Одессы, Техас… иначе известной как Мэделин Чейз. Частички человеческой кожи под ее ногтями были еще в лаборатории, но у Вероники было чувство, что они тоже совпадут с ДНК Беллами. Кроме этого, заявление Рейчел Фэхи и образец спермы, который они нашли на Грейс, у обвинителей будет хорошая база для осуждения.

— Так что это еще не конец, — сказала Грейс, опустив взгляд.

Вероника положила свою руку поверх руки Грейс.

— Конец так никогда и не наступит.

Какое-то время они сидели молча. Но было еще что сказать. Вероника встряхнулась и продолжила.

— Я должна предупредить тебя, Грейс, что когда дело дойдет до суда, о тебе все узнают. Технически, они должны хранить анонимность жертв, на практике, не всегда это срабатывает.

Девушка кивнула.

— Я знаю. Поняла, — она легонько пожала плечами. — Я рассказала Лиззи по телефону как-то ночью. Она сейчас в Нью-Йорке… она шеф-повар, я говорила? — она тихо рассмеялась. — Я ничего ей не рассказывала. Не знаю почему. Она единственный член моей семьи, с которым я вообще могла говорить. Ну… она и Мэг, — ее голос чуть дрогнул, когда она назвала имя старшей сестры. — В любом случае, полагаю что мне было стыдно. Не только из-за работы, но из-за… из-за нападения. Я не хотела, чтобы она знала что со мной случилось. Я знаю, это глупо.

Вероника подумала о том как долго она хранила свой секрет. Она никогда не рассказывала отцу о ночи на вечеринке у Шелли Помрой, часть ее хотела защитить его от этого.

— Это не глупо. Но я рада, что ты рассказала ей. В одиночку очень тяжело.

Грейс кивнула.

— Это был не веселый разговор. Но теперь она все знает, и она единственный человек, чье мнение мне важно. Для меня это тоже хорошо. Я слишком привыкла ко лжи. Стала слишком невнимательна, когда говоришь ненужную ложь и это выливается… в то, что ты теряешь себя, — она печально улыбнулась. — Вроде профессиональной опасности для меня, наверное. Но, Вероника, я все еще съеживаюсь, когда вспоминаю как лицемерно себя вела, когда я смотрела тебе в глаза и обвинила невиновного человека, которого даже не встречала.

— Что ж, Грейс, я много знаю о твоей семье, — сказала Вероника. — Внушение лжи было постоянным. Учитывая все, я бы сказала, что ты прекрасно отдаешь представление о себе.

— Эй! Кстати… — Грейс снова неожиданно и дико улыбнулась. — Я ужасно смакую идею того, что мои родители узнают, чем я занималась. Я бы хотела увидеть лицо матери. Но я уже знаю что они скажут, — она наклонилась, ее глаза светились дико и ревностно. — «И дочь каждого священника, если она оскверняет себя тем, что играет шлюху, она оскверняет отца: ее стоит сжечь на костре».

— Мило, — тотчас сказала Вероника. — Я бы проголосовала за избиение камнями.

— Это для ведьм, — сказала Грейс. — Но если ты чувствуешь себя забытой, я уверена что они помолятся и о твоей кончине. По крайней мере, после пропажи Фейт, — она поставила кружку и посмотрела на Веронику, ее лицо неожиданно стало нечитаемым. — Вероника?

— Да?

— Ты сказала бы мне, если бы знала где она? Фейт, я имею в виду.

Вероника помедлила. Давным-давно она пообещала. Она молчала многие годы. Но теперь Грейс смотрела на нее с надеждой и отчаянием… у этой девушки почти никого не осталось, матрац на полу, последствия травмы и одиночества и страха, с которым она только сейчас начала справляться.

— Все что я знаю, — сказала она. — Что Дункан назвал ее Лилли.

Грейс прикусила уголок губ. На секунду Вероника поверила, что она заплачет. Но потом она кивнула и взяла вилку.

— В любом случае, — сказала Грейс, резкий сигнал сменить тему. — Теперь я работаю тут пять дней в неделю. Почти целый день, зависит от того сколько у них часов для меня. Не так все плохо.

— Мне жаль. Что, знаешь… так случилось с Херстом. Не могу поверить, что они не нашли для тебя никакого пособия.

Грейс пожала плечами.

— Все нормально, — она наколола кусок пирога на вилку. — В смысле, не пойми меня неправильно… я не воспринимаю это как какую-то великолепную ситуацию для закаливания характера, которую послал мне Бог. Но я не дам этому меня остановить. Или я найду деньги на обучение, или я найду другой способ пойти туда, куда хочу. Черт с ним, может я поеду сразу в Нью-Йорк или Лондон, и Херст может послать себя подальше.

— Аминь, — сказала Вероника, поднимая кружку в тосте. Они тихонько чокнулись над столом.

Лицо Грейс смягчилось. Она посмотрела на пирог, задумчиво надув нижнюю губу. Когда она подняла глаза, ее лицо порозовело.

— Как часто люди говорят тебе спасибо?

Вероника проглотила кофе и откашлялась.

— «Спасибо» идет как раз после «ты разрушила мою жизнь» и перед «когда я до тебя доберусь».

— В смысле, если бы ты не копалась, «Гранд» скорее всего договорился со мной, и я все еще училась бы в Херсте. Не знаю, почему я тебе благодарна и твоей чертовой честности, — сказала Грейс с иронией. Потом она улыбнулась. — Но, Вероника… Спасибо.

Вероника не была уверена, что ответить. Она смотрела девушке в глаза, потом Грейс улыбнулась, пожала плечами и направилась на кухню. Вероника съела еще кусок пирога. И пока она радовалась сахарной благодати, она прозрела. Она тут же поняла, что никогда не будет богатой. Комфорт Вероники был в изнуренном состоянии. Она не могла придумать наказания хуже, чем манипуляция своими эмоциями. Чтобы тебя обыграли. Так почему это «спасибо» от девушки, которая ей врала, которая пыталась обыграть систему, значило для нее больше, чем большой чек от корпоративного клиента, который был совершенно прав? Пойми это, подумала она, и может я помогу своим детям понять почему их мать смирилась с жизнью, когда она сидит в придорожном кафе с пирогом и кофе, как и дедушка.

ГЛАВА 45

— Дорогая, можешь взять начос? Мне нужно поставить фаршированные грибы в духовку.

Вероника взяла поднос из протянутых рук Кита.

— Хорошо.

С возвращения Вероники из Вегаса прошла неделя, и они были на кухне отца, заканчивая приготовления множества закусок, которыми можно было бы прокормить армию при Геттисберге. Тарелки с овощами, мини пирожками с заварным кремом и чипсами стояли по всей комнате. Был день выборов и Кит пригласил всех, кому могла понадобиться эмоциональная поддержка, пока считали результаты. Он присел у плиты в фартуке с надписью «Поцелуй копа», борясь с кастрюлей грибов, фаршированных сыром и хлебным мякишем.

Вероника прошла через дверь кухни. Гостиная и столовая были переполнены друзьями и соседями. Было много знакомых лиц — помощники шерифа в отставке, друзья Кита из пожарных и врачей. Несколько соседей из их старой квартиры. Инга махнула ей со своего места в кресле Кита. Лиза стояла в дверях, деля тарелку с клубникой и гаудой со своей женой, Линдси. Мак и Уоллес сидели на диване, их глаза были прикованы к избирательным отчетам, Мак рассеянно чесала уши Пони, пока смотрела.

Стол в столовой уже был наполнен тарелками с сыром, бутылками с вином, вегетарианским соусом и башней шоколадных пирожных, которые Вероника испекла днем. Она очистила место для начос и поставила их, когда к ней подошел Клифф.

— Как все идет? — спросила она, отодвигаясь, когда он взял пластиковую тарелку. Он пожал плечами.

— Все еще маленький разрыв. Может быть долгая ночка.

Участки закрыли три часа назад, и хотя многие бюллетени уже посчитали, гонка была жесткой, чтобы предсказать победителя. Она вздохнула.

— Что ж, по крайней мере, у нас полно еды, чтобы пережить сегодняшний конец света.

— Очень бодро. Какие-то новости от нашего друга, Иуды?

Вероника предостерегающе на него посмотрела.

— Отец пригласил заглянуть его сегодня, без всяких обид, но я сомневаюсь, что он появится. Когда я с ним говорила, кажется, ему было очень стыдно.

— Я тебе вот что скажу. Если сегодня Лэмб проиграет, я прощу и забуду. Нет убытка, нет проблемы. — Клифф положил себе в рот помидор.

Она улыбнулась.

— А если он победит?

— Еще четыре года Лэмба будут для нас всех достаточным наказанием, — сказал Клифф. — И я не приглашу Элая на мое день рождение.

Вероника наблюдала, как Клифф отправился назад в гостиную, его тарелка была полна едой. По сути, она не простила Уивила. Но ранее на неделе он прислал ей фото, без всяких подписей. На нем были Жаде и Валентина, закопавшие его по шею в песок на пляже, все смеялись.

Неожиданно она услышала его голос. Знаешь, какого это, когда есть люди, которые рассчитывают на тебя и ты их подводишь? Что бы она сделала, чтобы позаботиться о людях, которые на нее рассчитывали? Как бы далеко она зашла? Она подумала о Беллами, прикованном наручниками к кровати в больнице. Она подумала о выражении лица Грейс в кафе, когда она сказала, что его будут судить за его преступления. Сейчас она была способна ответить на этот вопрос в меньшей мере, чем когда-либо.

В дверь постучали. Вероника встряхнулась и пошла к ней. Лео стоял на крыльце, одетый в черную кожаную куртку поверх рубашки и галстука. В руках он держал бутылку вина. Они не виделись с воскресенья, с долгой поездки обратно в Нептун. Тогда они оба были взвинчены от своей находки, нервные и печальные, и в то же время взволнованные. Они не много говорили, но во время остановки передохнуть у парка Джошуа-Три, они сидели за столиком для пикника и ели бургеры и картофель фри. Небо над пустыней было сурового стального цвета, пейзаж сухой и насыщенный, как осенние листья. Она подумала, что на восточном побережье все в осенних красках. У нас свой собственный пейзаж.

— Знаешь, Вероника, вместе мы сила, — неожиданно сказал Лео, нарушив тишину. Вероника почувствовала, как загорелись ее щеки, вспоминая разделенные поцелуи десять лет тому назад. Она бы соврала, если бы отрицала некоторое притяжение Лео к ней во время их работы над делом. Она бы соврала себе еще больше, если бы отказалась признаться что ей это нравится. Но грязный маленький секрет, тот который терзал ее в предрассветные часы, когда она не могла заснуть, был в том, что она чувствовала что-то похожее к Лео.

До этого момента она держала это глубоко в себе. Это было чем-то похожим на то, как она отключила камеру, когда Душистый Горошек принялся работать над Беллами. Ей хотелось сохранить правдоподобное отрицание. Лео был там. Он не выбрал покинуть ее. Ее отец обожал его. Киту не нужно было придумывать способ, чтобы «развить с ним здоровые отношения». Чувства Вероники смешались и она просто пыталась выяснить как их ясно выразить. Я с Логаном и я люблю его больше, чем думала что могу любить мужчину, и у нас есть возможность быть счастливыми несмотря ни на что и я не могу пожертвовать всем этим во имя чего-то более удобного. Но потом она поняла, что Лео все еще говорит.

— Ты когда-нибудь думала, чтобы узакониться? Тебе придется побороться, но ты очень быстро станешь детективом. Тест в академии в декабре.

Тогда она улыбнулась. Ее спутанные мысли успокоились. Она была уверена, что она покраснела, ее отец часто сравнивал этот вид с кометой Галлея. У нее в жизни было уже так много сложностей, почему ее мозг хочет прибавить к ним еще?

— Я? В полиции? — она рассмеялась. — Ты можешь представить меня, докладывающей начальнику? Брось, Д'Амато. Я оторванный ломоть. Коп-ковбой. Индивидуалист. Кроме того, просто потому что я не в полиции, не значит, что мы не можем работать вместе. Думаю, это соглашение сработало очень хорошо для нас обоих. И я не уверена, что детектив Вероника Марс, полиция Сан-Диего, хотела бы безответственно поступать с преступниками.

— Правда? Потому что я уверен, что детектив Вероника Марс очень бы хотела. И это могло бы стать проблемой, — он ухмыльнулся. — Но справедливо, — он схватил ее картошку и макнул ее в кетчуп. — Дай мне знать, если начнешь задумываться о пенсии и фактических преимуществах. Не совсем и плохо, играть по правилам.

Она открыла дверь пошире, пропуская его внутрь.

— Простите, что опоздал, — сказал он группе. — Мы еще не выиграли?

— Пока нет. Но и не проиграли. Спасибо, что пришел.

— Эй, спасибо что пригласили. Хороший размах, — он махнул Мак и Уоллесу, когда зашел, поставив бутылку вина на стол, тут же Кит вышел из кухни с грибами.

— Детектив! — сказал он, заметив Лео. — Добро пожаловать. Надеюсь, ты аппетит не растерял.

— Из дома без него не выхожу, сэр, — сказал Лео улыбаясь.

Кит хлопнул Лео по плечу и пошел в гостиную, чтобы предложить всем закуски. Лео повернулся к Веронике, внезапно став более серьезным.

— Как ты?

— Хорошо. Кроме факта, что мы можем схлопотать еще четыре года Лэмба.

— Да, что ж. Это значит, что ты будешь его доводить еще четыре года, — его глаза сверкнули.

В гостиной поднялся шум, заглушенный авторитетным «Тихо!» от Лизы. Вероника поспешила к двери, чтобы узнать что происходит.

На экране, Мартина Васкез с жесткими волосами стояла на ступеньках у здания суда, с микрофоном в руке.

— Кажется, осталось только пару мгновений до оглашения результатов о выборах шерифа. И если вы думаете, почему мы не показываем победителя, это потому что пока что по результатам последнего участка нет явного победителя. Но глава выборов только что информировал нас о том, что они закончили подсчитывать голоса и готовятся сделать объявление.

Инга прикрыла рот руками, широко распахнув глаза. На диване, Мак притянула колени к груди и обняла их руками.

— Не сглазить, не сглазить, не сглазить, — сказал Кит. Никто не засмеялся, все смотрели на экран.

Диктор, кажется, к чему-то прислушивалась. Костяшки Вероники побелели, когда она схватилась за косяк, готовясь к новостям.

— Эти цифры подлежат итоговой аттестации, конечно, но похоже что политический новичок, Марша Лэнгдон, вырвалась вперед — в основном от голосов из участка меньшинства с Истсайда. Мы прогнозируем, что она выиграет выборы с перевесом как минимум в двести голосов.

Комната взорвалась. Уоллес вскочил с дивана, танцуя в середине комнаты победный танец. Лиза обняла Клиффа, потом повернулась и поцеловала жену. Напитки были ликующе выпиты, кастрюли и сковородки стучали с ковшами, а Пони маниакально бегала по комнате от всеобщей радости.

Вероника смотрела на телевизор. Марша Лэнгдон вышла на подиум, чтобы произнести речь, окруженная падающими шариками и аплодирующей группой поддержки. Даже ее победная улыбка была мрачной, она махнула толпе, подняв удовлетворенно подбородок. На секунду Вероника дала себе представить на что будет похож мир без Лэмба. Сможет ли Лэнгдон привести в порядок коррумпированный департамент? Будут ли богачи Нептуна терпеть шерифа, который не будет потворствовать каждой их нужде? Или они найдут другой путь получить то, что хотят?

Она взяла бокал шампанского с подноса, который разносил Кит, подняла его в тосте за новый порядок. Конечно же, все не может стать еще хуже.

* * *

Вероника приехала домой пару часов спустя, после того как помогла Киту навести порядок. Пони спала на заднем сидении, одна огромная лапа свисала с сидения.

Празднование продолжалось дольше, чем кто-то планировал. Они открыли бутылку шампанского, которую Клифф принес на всякий случай. После третьего бокала Инга стала смешливой. Кит поднял тост.

— За Маршу, — сказал он, подняв свой красный пластиковый стакан. — За нашего нового шерифа.

Клифф в знак согласия поднял свой бокал и хрипло добавил:

— И за граждан Нептуна, что продвинули ее бронированную задницу! — группа разделила последний крик и чокнулась пластиковыми стаканчиками.

Итак, Лэмб проиграл. Вероника развлекала себя мыслью, что возможно она была неправа, может все в Нептуне может измениться, медленно и против течения. Она не была уверена каким шерифом будет Лэнгдон, но по крайней мере она будет другой. Это было начало.

Кроме того, все начало налаживаться, или что за это считалось в ее жизни. Через несколько недель она планировала поехать в Тусон, чтобы провести ее первый День благодарения с ее младшим братом. Она не увидит его на Рождество. Его она оставляла на Кита, всегда. Но Лиэнн нашла неновую гитару, и Вероника организовала для него еженедельные уроки с местным учителем.

Ей придется искать новые денежные дела. Некоторые будут с людьми, которых она не любит или не уважает. Некоторые будут нездоровыми, грязными и нечестными как черное сердце Нептуна. Но некоторые? Некоторые будут иметь значение.

Хотя шаг за шагом. Сегодня у нее свидание.

Она припарковалась на стоянке у дома. Пони подскочила тут же, как они встали, широко махая хвостом. Наверху она включила свет и проверила свое отражение. Потом она открыла компьютер.

Ей не пришлось думать над всем временем, которое они с Логаном провели в разлуке, о дистанции, которую их жизни могли проложить между ними. Не сегодня во всяком случае. Сейчас все о чем ей стоило думать, это о нем. О том, что он был жив. О том, что он занимался чем-то, что заставляло его гордиться собой и давало ему сил. О том, что она любила его. В этот момент, этого было достаточно.

Компьютер пиликнул. Она нажала ответить и лицо Логана появилось на экране. Его глаза загорелись, когда он ее увидел.

— Я не был уверен, что у тебя получится, — сказал он.

Она улыбнулась.

— Я тут, — сказала она.

КОНЕЦ.

©Переводчик и корректор: ldinka

Примечания

1

Основатель сети ресторанов быстрого питания KFC (здесь и далее прим. переводчика).

2

Игра для смартфонов, типа «собери три в ряд».

3

Магазин одежды.

4

«Кмарт» — сеть розничных магазинов в США.

5

Тут ссылка на песню Уэста Blood on the Leaves.

6

Имеется в виду песня Бон Джови.

7

Вероника ссылается на сериал «Безумцы».

8

Тюрьма в Калифорнии.

9

Дэвид Мэмет — американский драматург, эссеист, киносценарист, кинорежиссёр, кинопродюсер и киноактёр.

10

Фильм Квентина Тарантино. Главный герой ленты, каскадёр Майк в исполнении Курта Рассела, с маниакальным упорством преследует молодых женщин на своей «смертестойкой» машине.

11

Фрэнк Капра — американский кинорежиссёр и продюсер итальянского происхождения, мастер бурлескной комедии, лауреат премии «Оскар».

12

Бывший федеральный орган, призванный бороться с безработицей.

13

Профессиональный бейсбольный клуб.

14

Американская актриса, кинозвезда и секс-символ 1930-х годов.

15

Так же назывался чайный домик, построенный с 1937 по 1938 гг., как подарок НСДАП на 50-летний юбилей Адольфа Гитлера. Домик построен на высоте 1834 м.

16

Строки из «Ричарда III» Шекспира.

17

Перевод фрагмента Шекспира взят у Александра Величанского.

18

Шекспир. «Генрих VI». Перевод Е. Бируковой.

19

Рекламное агентство.

20

Уивил произносит Dese nuts. В американском сленге данная шутка употребляется, когда в разговоре всплывает буква D. Ранее Логан сказал про план D, поэтому Элай должен был произнести в ответ эту фразу. По сути, это для того, чтобы человек, который употребил в разговоре букву D, почувствовал себя глупым и недалеким.

21

Американская компания, управляющая несколькими международными сетями розничной торговли.

23

Yelp — веб-сайт для поиска на местном рынке услуг, например ресторанов или парикмахерских, с возможностью добавлять и просматривать рейтинги и обзоры этих услуг.

24

В оригинале игра слов, написано «cum» true, в английском cum — «кончить».

25

Бейсбольный клуб.

26

Испанский клинок.

27

Рагу из говядины.

28

Большая птица.

29

Слабительное.

30

Рот.

31

Авиационная группа высшего пилотажа Военно-морских сил США.

32

Английский поэт-романтик, критик и философ, выдающийся представитель «озёрной школы».

33

Мотоклуб.


home | my bookshelf | | Мистер Критик |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу