Book: Драконьи истории. Книга вторая



Драконьи истории. Книга вторая

Кира Измайлова, Дарья Кузнецова

Драконьи истории. Книга вторая

Дракон поневоле

Сюда никто никогда не ходил, даже местные мальчишки, но она решила рискнуть. Озираясь и вздрагивая, Вики просочилась – иначе не скажешь! – в огромные ворота, их не закрыли наглухо, щель оставалась.

«Зачем нужны такие хоромы?» – подумала она, посмотрев вокруг, спасибо, отцовский фонарик еще кое-как светил. Впереди была лестница, и по ней Вики взобралась повыше. Тут, похоже, орудовали мародеры: стены буквально ободраны, только кое-где сохранилась красивая цветная отделка, ее то ли не заметили, то ли не сочли ценной и оставили как есть. Но камень Вики не интересовал, она искала совсем другое и нашла наконец.

Кухня оказалась таких размеров, что потеряться впору, а главное, уцелела утварь! Наверное, она не была нужна хозяевам или просто забыли впопыхах, но… Не серебряные ложки, конечно, кому они сейчас сдались! А вот медный таз ой как пригодится! И пара кастрюль, и отличный чугунный горшок… Вики поняла, что все это унести не сможет, силенок не хватит. Но припрятать в скалах и потом перенести потихоньку – сумеет.

Она увязала в узел таз и пару кастрюль, посмотрела на фарфоровые тарелки и вздохнула: это брать смысла не было, даже не продашь, сейчас денег ни у кого нет, да и сразу спросят, откуда взялись такие вещи? Больно уж красивые, с золотой каймой, с рисунками посредине и по краю – там сплетались цветочные узоры и парили крылатые звери… Для красоты разве прихватить, но ведь тоже могут заметить…

– Ты кто? – произнес вдруг недоуменный мужской голос, и Вики выронила узел. Спасибо, не себе на ногу, но грохот вышел изрядный.

На лестнице стоял юноша, вряд ли намного старше ее, но очень хорошо одетый и… Вики вспомнила слово – сытый. Не толстый, нет, он, напротив, был сухощавым, просто видно было, что голодать этому парню никогда не приходилось. Голодные люди так не выглядят.

– Ты как сюда попала? – спросил он снова, спускаясь в кухню.

– Т-там ворота приоткрыты…

– А, ну ясно. Ты из поселка, что ли?

Вики кивнула, пятясь от него.

– Великое мироздание, ты почему босая?! – воскликнул он, взглянув на ее ноги. – А ну сядь немедленно, тут пол ледяной! Ненормальная…

Вики упала на стул, а парень вдруг сел перед ней на пол и взял ее ступни в ладони. Руки у него были нестерпимо горячими.

– Лучше? – спросил он, и девушка кивнула. – Дожили, в своем краю покоя нет… Ты явно не местная, беженка, наверное?

– Да, – сказала Вики. – Ну то есть бабушка моя тут живет. Но она тоже не отсюда, просто замуж вышла. А отец уехал в город и женился. А потом они с мамой погибли под бомбежкой. А потом меня отправили к бабушке.

– Понятно. – Он встал, отряхнув колени. – Тебе помочь донести это барахло?

Вики замотала головой, глядя на него со страхом. В поселке рассказывали, что делают с одинокими девушками дезертиры и уклонисты, а этот, похоже, был из таких.

– Ты из армии сбежал? – зачем-то спросила она.

– Я там и не служил никогда, – ответил парень и вдруг улыбнулся. – Ты меня за дезертира или мародера приняла, да? Ну что так смотришь, у тебя на лице это написано… Я просто решил посмотреть, что тут к чему, а дела, вижу, плохи. Так, погоди, ты, наверное, голодная? Тебя на просвет видать!

Вики кивнула и съежилась на стуле. Есть хотелось постоянно, и хоть соседи подкидывали порой рыбешку-другую, этим сыт не будешь.

– Погоди, я за вещмешком схожу, – сказал он и убежал вверх по лестнице.

Вернулся почти сразу же, зарылся в недра этого самого вещмешка, достал хлеб – Вики не видела его уже полгода, – банку тушенки, сыр…

– Ешь давай, – велел он, – я пока воды вскипячу и чай заварю, а то всухомятку плохо. Да не стесняйся, я там рыбы наловил, и если умеешь ее готовить, так сделай что-нибудь. Но сперва перекуси, а то тебя ветром сдуть может!

Вики подумала, что никогда в жизни не ела ничего вкуснее этого вот черствого хлеба с тушенкой и кусочком сыра поверх.

– Можно я немножко бабушке возьму? – спросила она шепотом.

– Бери сколько хочешь, я с голоду не умру, – ответил парень и присел напротив. – Тут все так паршиво, да? Раньше поселок, я слышал, был не то чтоб богатый, но никто не бедствовал. Все как-то держались друг за дружку…

– Теперь так же, – сказала девушка, поджимая ноги, пол и в самом деле был ледяным. – Только всех молодых мужчин в армию забрали, а старики и женщины что могут? Мы вообще вдвоем с бабушкой, а от меня проку нет, ну только что в огородике ковыряться. Была б я посильнее, могла бы на лов выходить, но мне даже весло не поднять… Соседи знают, как мы живем, но им самим туго приходится. Если дадут рыбы, и на том спасибо. – Она вздохнула и добавила: – Они говорят, это потому, что хранители ушли и удача от поселка отвернулась. Только мы с бабушкой не знаем, что это означает. Мы же не отсюда. А они не говорят. Суеверие какое-то, наверное…

– Наверное, – непонятным тоном ответил он. – Да, меня зовут Агиль.

– А я Вики, – сказала она. Хотелось спать, давно ей не приходилось есть досыта, но было нельзя. – Где там рыба? Я почищу и приготовлю, если тут какие-никакие приправы найдутся. Соль-то, наверное, у тебя есть?

– Конечно, – ответил парень. Был он невысокий, с темными взъерошенными волосами и изменчивыми глазами цвета моря. – Сейчас принесу.

Рыба пахла умопомрачительно, особенно жареная, и Вики снова сглотнула слюну.

– Клади, – сказал Агиль, достав из ее узла кастрюльку. – Для бабушки. Да что ты два кусочка положила! Давай побольше, я ж говорю, я-то с голоду не умру, еще наловлю, а ты прозрачная просто! Вот это дело… Так, тут хлеб, тушенка и сыр. Тазик тебе душевно дорог или завтра за ним зайдешь? Я тебя могу проводить только до красной скалы, дотащишь?

Вики несколько раз кивнула.

– Я… приду, – сказала она. – Если можно.

– Нужно, – ответил он. – Идем… Великое мироздание, ты же босая по камням… Погоди, я сейчас!

Куда уж он там бегал и что искал, Вики не знала, но вернулся Агиль довольно быстро.

– На, примерь. Вроде должны быть впору, я по своей руке прикинул. А носков не нашел, извини. Могу свои отдать. А, точно, у меня ж запасные есть!

Вики уставилась на самые настоящие ботинки, довольно высокие, на шнуровке, поношенные, но вроде бы еще крепкие…

Они оказались великоваты, но на носок – а они у Агиля были толстые, плотные, из незнакомой пряжи, вроде бы шерстяной, – в самый раз.

– Я уже забыла, когда носила нормальную обувь, – тихо сказала она. – Знаешь, вспоминается, как будто из книжки: вот я была маленькая и носила сандалики. Еще сапожки были резиновые, яркие такие. Потом школьные туфли. А потом все кончилось… Здесь туфли не наденешь, мы сменяли их на еду еще в городе. Ну а зимой… на зиму у меня тут боты есть, от деда остались, соломы напихаешь внутрь, и нормально.

– Ясно, – ответил он. – Послушай, там ведь и одежда есть. Молью траченная, пыльная как не знаю что, но можно отыскать чего-ничего получше этой твоей обдергайки!

– Не надо, – попросила Вики, разгладив штопаный подол. – Заметят, вопросы пойдут, где взяла… Я и ботинки-то сниму, как к поселку подходить буду.

– Вот даже как… – протянул он. – Ну хорошо. Идем, провожу. А то рыба совсем остынет, а бабушку надо кормить! И сама поешь!

Девушка кивнула и пошла за ним.

– Спасибо, – сказала она, когда показалась красная скала. – Дальше я сама. А ты еще тут побудешь?

– Да, я тут задержусь, – непонятным тоном ответил Агиль и глянул в небо. – Приходи. Я еще рыбы наловлю, мне не трудно, люблю это дело, а вам какое-никакое подспорье.

– У тебя лодка есть? – не поняла Вики.

– Нету, – улыбнулся он. – Я так… удочкой. Места знать надо и прикармливать, вот и все.

– Ясно… – Сама Вики в рыболовстве ничего не смыслила, так, нахваталась по верхам, поэтому не знала, правду говорит Агиль или нет. – Если можно, то я приду.

– Ага. Я тебя на восточную башню отведу, там вид – закачаешься, – улыбнулся он и тут же нахмурился. – И башня тоже качается, чтоб ее, укреплять надо, а то так вот съедет в море…

Вики уже не слушала, она помахала ему и побежала вниз по тропинке, торопясь домой. «Какое у него имя странное, – подумала она на ходу, – никогда таких не слышала… Степняк? Так лицо обычное, не похож вроде…»

– Чем так пахнет, Вики? – спросила бабушка, когда девушка ворвалась в дом.

– Вот… – та грохнула на стол свой узел. – Вставай скорее, ешь, пока не остыло! Вот, держи хлеб…

– Откуда?! – потрясенно спросила старушка, сев на лежанке. – Вики, откуда это?

– Понимаешь… – Девушка проверила, плотно ли закрыта дверь и окна, и заговорила шепотом: – Ты запрещала, а я все равно решила сходить в замок там, наверху. Гляди, сколько всего! Там все равно нету никого, а вещей осталось много, я за один раз и не унесла бы… Ты ешь, ешь! Вот тушенка еще…

– А ты? – Бабушка дрожащей рукой отломила кусочек хлеба и обмакнула его в застывший жир.

– А я уже поела… Ну так вот, пока я там искала чего-ничего, появился какой-то парень. Я так поняла, он дезертир, – солгала Вики. – Решил спрятаться в этом замке. Это он мне дал хлеб и все остальное, а рыбу уж я готовила, он где-то наудил…

– Вики, только не говори, что ты за еду… – Старушка скорбно поджала губы.

– Да ты что, бабушка! – возмутилась та. – Он и не думал приставать, попросил только, чтобы я о нем не говорила никому, ну тебе-то, думаю, можно. И смотри, что он мне там нашел! Говорит, барахла полно осталось от прежних хозяев.

Она показала ботинки.

– Такие носили, когда я еще девочкой была, – сказала бабушка, присмотревшись. – Надо же… Только, Вики, ты и правда помалкивай. Люди жадные и завистливые, непременно захотят узнать, откуда у тебя вещи. Не бери ничего лишнего. Посуда – еще ладно, кто тут видит, что у нас в доме, но…

– Я сняла, как к поселку подходила, – ответила та. – Я понимаю. И не скажу никому. Он обещал еще рыбы нам наловить, говорит, ему несложно.

– Ты поберегись, а то он с виду, может, приветливый, а мало ли что в голову ударит? Люди разные бывают!

«Да, и добрые тоже», – подумала Вики, кивая. Она помнила усталых солдат, которые делились пайком с голодными детьми в ее родном городе, поселяне подкармливали их с бабушкой, и вот теперь еще Агиль… Лечь спать сытой – уже счастье!

Наутро Вики дожевала горбушку, запила водой и крикнула бабушке, что идет помочь рыбакам, может, дадут чего-нибудь. А сама, обувшись за красной скалой (ботинки она несла в котомке, чтобы не увидели), побежала к замку. Ворота по-прежнему были чуть приоткрыты, и она шмыгнула внутрь.

Из кухни шел умопомрачительный запах.

– А, все же пришла? – обернулся Агиль на ее шаги. – Это ты вовремя! Вымой руки и садись к столу, я уже почти закончил.

– Что закончил? – спросила она.

– Готовить, – хмыкнул он. – Достань тарелки, будь добра.

Она взяла именно те, с крылатыми чудовищами и цветами, очень уж понравились.

– Приятного аппетита, – сказал Агиль, беря нож с вилкой. – Что не так?

– Это что, мясо? – неверяще спросила Вики.

– Ну да. Свежее, пару часов назад еще бегало, – ответил он. – А почему ты так удивилась?

– Мяса тут уже года два не видели, – сказала она, попробовав. – Только рыба, которую сами ловят. А купить не на что…

– Понятно. Ты ешь, а то остынет. Тебя бы моя прабабушка увидела, так привязала б к стулу и кормила насильно.

– А ты откуда? – спросила девушка, стараясь есть аккуратно, хотя ей невыносимо хотелось наброситься на нежное ароматное жаркое.

– Издалека, – обтекаемо ответил Агиль. – Но мои предки когда-то жили здесь, я и прилетел посмотреть, что тут да как…

– Так ты летчик? – удивилась Вики.

– Можно и так сказать. Родители выучили, они оба пилоты, – улыбнулся он, а улыбка у него была светлая. – Они еще до второй войны познакомились, отец в летной школе преподавал, а мама в него влюбилась и явилась туда наниматься инструктором. Не сразу дело сладилось, но теперь все хорошо.

– А если он пилот, то почему не на войне? – спросила девушка. – Сейчас всех берут, тем более он инструктором был, как ты говоришь!

– Не хочет, – ответил Агиль. – Он на первой войне ноги лишился, всякого насмотрелся, сказал, хватит с него смертей. Ну а мама от него никуда.

Вики подсчитала в уме: выходило, что отцу Агиля куда больше пятидесяти! Впрочем, ей-то какое дело?

– Больше не дам, – сказал он, заметив ее взгляд, – дурно будет. Ты, я вижу, голодала долго, так вот наешься, потом плохо станет. Я не от жадности, это взаправду так. Я тебе с собой мяса заверну, мне одному много, а ты бабушке приготовишь.

– Спасибо… – ответила Вики, сникнув. – Знаешь, как бабушка плакала, когда хлеб увидела?

– Догадываюсь, – ответил Агиль. – Послушай, ну что ты в таких обносках? Пойдем наверх, я там сундуки распотрошил, платья есть всякие, но старые уже, а есть ткань, разная, и получше, и попроще. Может, ты себе сошьешь чего-ничего?

– Я не умею, – сказала она. – А если б и умела, так сразу спросят, где взяла. Сейчас за хорошую материю, знаешь, сколько всего выменять можно?

– Так выменяй, если платье не хочешь!

– А как я объясню, откуда она, если мы с бабушкой впроголодь живем? – логично спросила Вики. – Давно бы сменяли… Не надо. А то так вот начнут расспрашивать, а я растеряюсь и скажу про замок, сразу же толпа набежит…

– Ой ли? – непонятно улыбнулся он. – Я двери закрою, вот и все. Их и тараном не вышибешь.

– Ага, а потом с голоду помрешь, – вздохнула она. – Народ тут настырный…

– Да. И памятливый.

– Это ты о чем?

– Неважно. Доела? Пойдем на башню, на море смотреть, красиво – сил нет! – сказал он. – Насмотреться не могу! У нас-то в долине озеро, но оно совсем другое… Ну? Ты боишься, что ли? Не бойся, я никогда девушку не обижу, мне это, – он постучал себя по темной макушке, – даже в голову не придет. Ну а даже если и придет, так я что, не мужчина, чтобы себя в руки взять?

Вики невольно улыбнулась. Он был не очень-то красивый, но симпатичный, взъерошенный, а от его улыбки становилось тепло где-то глубоко внутри. И она совсем его не боялась, этого незнакомого парня, не то что солдат на улицах города…

– И потом, – продолжил Агиль, – я когда тебя вижу, то думаю только о том, что тебя накормить надо. Какие уж тут грязные мысли!

Он ухмыльнулся, Вики невольно улыбнулась тоже.

– Ну пойдем, – сказала она. – Куда?

– Вон лестница, – указал он. – Осторожно, там кое-где ступеньки выкрошились, я вчера лазил…

На втором пролете Вики выдохлась.

– Погоди. Дай постою… – сказала она, держась за дрожащие коленки. – Устала…

– Я идиот, – серьезно произнес Агиль. – Ты едва живая, а сперва к замку карабкалась, и еще эта лестница… Ну-ка, обхвати меня за шею! Не так, руку опусти пониже. И держись…

Он подхватил ее на руки и легко понес наверх.

Там было изумительно хорошо. Пусть небо и хмурилось, но свинцово-серое море все равно было прекрасно.

– А представляешь, в долине сейчас цветет ковыль, – мечтательно произнес Агиль, прижав девушку к себе спиной. – Видела когда-нибудь?

– Только на картинках.

– Ясно. Так вот, он по ветру стелется, а посреди долины – озеро, как драгоценный камень в оправе, и молодой месяц в нем отражается. А весной цветут маки, и вся долина делается красной, только горы голубые. В соседней долине – лаванда и ирисы. И вдруг табун диких лошадей откуда ни возьмись…

– Зачем же ты оттуда уехал? – спросила Вики.

– Если я не уеду оттуда, приедут туда, – непонятно сказал он. – Вернее, прилетят. И конец нашей долине. Скажем так, я на разведке. Сама же понимаешь, идет наступление. Уже и здесь почти нечего есть, а дальше будет только хуже… Мы не можем это так оставить. Тут когда-то был наш дом.

– В поселке?

– Вроде того, – уклончиво ответил Агиль. – Старшие колеблются, а я решил посмотреть, что тут и как. Вижу, дела плохи, надо им сообщить…

Он взял девушку за плечи и развернул.

– Гляди.

Море, и впрямь свинцово-серое, было спокойно, а облака все сгущались, и Вики подумала, что обратно пойдет под проливным дождем. Или, может, переждать тут? Но ведь бабушка будет волноваться…

– А ты не знаешь, о каких хранителях говорят в поселке? – спросила она. – Мол, они улетели в дальние края, и с тех пор удача отвернулась от этих мест.

– Знаю, конечно, – усмехнулся он. – Это о моих предках.

– Так, выходит, замок…

– Отчасти мой, – фыркнул Агиль. – Тогда забрали все, что смогли утащить, осталось разное барахло. А я, один из младших наследников, не удержался, решил вот навестить родительское гнездо… Хотя как раз они его свили совсем не здесь.

– Ты путано говоришь, я ничего не поняла, – встряхнула стриженой головой Вики (еще в городе завелись вши, пришлось резать косы под корень, едва-едва отросла кудрявая темная шапочка волос). – Только что ты этому замку не чужой.

– Конечно. Я и поселку не чужой. Моя родня тут испокон веков жила, но пришлось уходить, очень уж люди на сокровища падки, а у нас их полным-полно…

– Когда война, ни за какие деньги еды не купишь, – сказала Вики. – А всякие там брильянты есть нельзя.

– Кто бы понимал, – вздохнул Агиль и вдруг встревоженно произнес, глядя вдаль: – Да они… Ах вы… Нет, они что, с ума сошли?!



Вики вскрикнула и присела, закрывая голову руками, когда над ними прошел аэроплан. Слишком уж жива была память о том, как она пряталась в подвале во время бомбежки! Сама успела нырнуть в щель, родители – нет, и разорвавшийся снаряд убил обоих…

– Не бойся, это штурмовики, – сказал Агиль, прикрывший ее своим телом. – А вот следом, судя по звуку, идут бомбардировщики… Нет, они точно рехнулись, кому этот поселок помешал? Ты иди вниз, к воротам, побудь там. Мне придется лететь, они явно собрались берег бомбить! Зачем, чтоб им провалиться?

– Погоди, – сглотнула девушка. – Как?.. Где же твой аэроплан?

– Я не штурмовик и не бомбардировщик, – ответил он совершенно серьезно. – Я истребитель. Поберегись, я взлетаю…

Вики ахнула и попятилась, когда в небо ввинтился свинцово-серый, неразличимый на фоне туч крылатый зверь. Он пропал за облаками, а потом обрушился вниз. Два штурмовика не выдержали, когда он схватил их за хвосты и столкнул, один задымил мотором и с воем пошел на снижение, вроде бы приводнился, второй выправился, но зарыскал, видно, разладилось что-то в системе управления. Дракон тем временем снова скрылся за тучами, и следующую пару ждало приключение поинтереснее: он на них сел. Или лег. Главное, что у одного аэроплана отвалилась плоскость, и он ушел в штопор (пилот успел выпрыгнуть), а второй в панике ринулся в сторону. Дракон, извернувшись, ударом хвоста придал ему ускорение, и тот на полном ходу врезался в воду.

Вики смотрела, едва дыша. Подходили бомбардировщики, этот мерзкий вой она ни с чем спутать не могла. Люди из поселка высыпали на берег, не услышать рев моторов было сложно, и где-то там среди них была ее бабушка…

Один бомбардировщик Агиль просто утопил, рухнув сверху и всей немалой тяжестью придавив противника. Похоже, у того попросту не выдержал мотор, и машина ухнула в море. Зато другой оказался сверху, а вооружен он был не только бомбами.

Вики зажмурилась, когда послышалась пулеметная очерель. Потом открыла глаза – Агиля не было видно, а вот аэроплан – был. А затем вдруг взметнулся водяной столб – это Агиль взмыл в небо из-под воды, где укрывался от пулеметов. Он свечой ушел вверх, потом сложил крылья и, войдя в пике, резким ударом заставил бомбовоз уткнуться носом в отмель. Взрыв был такой, что Вики ахнула: похоже, на аэроплане было столько снарядов, что хватило бы не только на поселок, но и на этот замок. А Агиль… где же он? Не может быть, чтобы…

– Красиво я их сделал? – спросил он, подойдя сзади, и Вики невольно взвизгнула. – Мама научила. У нее талант. Отец говорит, когда они служили инструкторами в летной школе, он заработал полголовы седых волос от ее выходок. Эй, ты что так испугалась? Поселок цел, люди все живы… А пилоты сами пусть выплывают. Вроде я никого не угробил, разве что на последнем…

– Я думала, ты с этим последним взорвался, – с дрожью в голосе сказала Вики. – Слава всему сущему, уцелел…

– То есть тебя не пугает, что я не человек? – ухмыльнулся он.

– Какая разница? Ты людей спас, хоть они тебе никто…

– Отец ведь отсюда, – сказал Агиль серьезно. – Они с мамой родня чуть не в десятом поколении, но это ерунда, тем более для нас. А я вот решил навестить земли предков, понимаешь ли… А тут…

Он встряхнул головой и попросил:

– Принеси воды, пить хочу, умираю! Хотя не надо, пойдем вниз, сам возьму. Куда тебе по лестницам бегать, тростиночке такой.

Агиль пил долго и жадно, потом выдохнул и посмотрел на девушку.

– Ты предупреди в поселке, чтобы побереглись. Я завтра за подмогой, одному трудно, а родителям только дай в небе покувыркаться! Сейчас уж не полечу, устал, с утра, наверное… И мясо не забудь!

– Хорошо, – сказала она, взяв сверток. – Я всем скажу. Только не поверят.

– Поверят, – улыбнулся Агиль. – Иди. Извини, не стану провожать, вымотался… Дойдешь? А то здесь заночуй!

– Нет, ты что, бабушка с ума сойдет! – Вики помолчала, потом выговорила: – Спасибо.

– Да брось ты.

– Я за поселок. Мирные же люди живут, а тут вдруг налет!

– Может, они куда дальше летели, но там ведь тоже люди живут, – ответил он и прикрыл глаза. – Я засыпаю, извини. Правда устал с непривычки, я же не как родители… Ты иди, успокой бабушку, а захочешь, снова приходи. Я до завтра тут буду.

Вики подождала, но он и впрямь заснул, сидя в кресле, и у него было такое лицо, что ей пришлось закусить губы, чтобы не плакать. Они же ровесники, подумала она, осторожно ступая по склону, ну может, он чуть старше… Ее вовсе не смутило, что он, оказывается, дракон. Подумаешь… Он был добрый, руки его дарили тепло, а остальное вообще неважно!

– Ты где была? – бросилась к ней соседка, стоило ступить на порог.

– Ракушки собирала, – ответила Вики, – а что?

– Ну… – та указала на лежанку и скорбно сложила руки под передником.

– Бабушка! – неверяще произнесла девушка и подошла ближе.

– Я после налета к ней зашла, а она уже… – сказала та. – Должно быть, от страха.

– А я в скалах отсиживалась, – зачем-то сказала Вики, дотронувшись до холодного лба. – Испугалась мало не насмерть. А что это все аэропланы уронило? Или кто?

– Старики говорят, хранитель вернулся, – вздохнула женщина. – Да только один против таких машин… Ну да хоть один, слава Создателю! А ты что делать будешь?

– Бабушку похоронить надо, – потерянно сказала Вики. – Она берегла на это деньги. Вот. Хватит, должно быть… И вот, – она сунула в руки соседке свой узел, – берите. Мне не надо.

– А что там?

– Мясо, – равнодушно ответила Вики и встала.

– Откуда?!

– Какая разница? Я хотела ей приготовить. Не успела. Возьмите, у вас же трое… Пожалуйста, проследите, чтобы ее похоронили честь по чести, я не смогу жить тут одна… Вы возьмите, что захочется, утварь там или еще что. Я ухожу.

– Вики!..

– Прости, бабуля, – сказала та и вышла.

* * *

Агиль нашел ее, совсем замерзшую, за красной скалой.

– Как сердце чуяло, – сказал он, поднимая бесчувственную девушку на руки. – Вот всегда так в нашем семействе!

Вики очнулась уже в постели, под ворохом тряпья, заменявшего здесь одеяла.

– Ты зачем такое вытворила? – негромко спросил Агиль, сидевший рядом. – Ночью холодает о‑го‑го как! Хотела убежать, так шла бы в замок, тут хоть не замерзнешь.

– Бабушка умерла, – тихо ответила она. – Во время налета, мне соседка сказала. Наверное, от страха. А меня не было рядом…

– Так ты теперь совсем одна?

– Ну да. Может, есть где еще родня, да я не знаю. – Вики поежилась, в замке были сильные сквозняки. – Ай!..

– Не бойся, сказал же, не трону. Просто погрейся. Это тебе от голода так холодно, – сказал он. – Ну да это мы поправим.

– Я мясо оставила соседке, – почему-то шепотом произнесла Вики. – У нее трое детишек, а нам с бабушкой уже не нужно… Ты что?!

– Ничего, – мрачно ответил он. – Надо лететь за подмогой. Старшие живо тут порядок наведут, я один не успеваю просто! Но тебя-то куда девать, а?

Она посмотрела в изменчивые глаза и спросила:

– А можно мне полететь с тобой? Ты же большой, я видела…

– Если хочешь, то можно, – сказал Агиль серьезно.

– Хочу… – ответила Вики. Она не понимала, почему вдруг чужой человек – да и не человек он вовсе! – стал ей так дорог, но расстаться с ним не хватало сил. Может, к нему на родине красавицы в очередь выстраиваются, но сейчас-то он здесь…

– Не надо, – сказал он, когда она попыталась его обнять.

– Что?

– Ничего не надо. Ты как ковыль на ветру, дышать страшно. Подожди.

– Я тебя не понимаю, – честно сказала Вики.

– Хорошо, я скажу по-человечески. Ты на грани истощения. Тебя надо кормить, холить и лелеять. Все остальное воспрещается.

– Летать тоже нельзя?

– Ну так тебя же я понесу. Это не считается.

Он вдруг сгреб ее в охапку.

– Ты не бойся. Бабушки тебя выходят, а меня – отходят чем-ничем… Ну а там уж как сама решишь, оставаться с нами или возвращаться. Ты как, отогрелась?

Вики кивнула.

– Ну и славно. Надо лететь, пока время есть! Не страшно?

– Нет, – честно сказала она. – Я хочу с тобой. У меня теперь никого больше нет.

– Тогда полетели, – ответил он и встал, разминая плечи. – Только завернись во что-нибудь, на высоте будет холодно. Погоди, я там где-то шубу видел, она, правда, вытерлась до неприличия, но хоть от ветра спасет.

Когда-то белая шубка оказалась Вики до пят, и завернуться в нее можно было в два оборота.

– Ну вот это уже дело, – сказал Агиль. – Да и не пораню случайно. Мне тебя в лапу-то страшно взять, не помять бы… Стоп.

– Что? – испугалась девушка.

– То, что я идиот, – весело ответил он. – Им же позвонить можно. Тут в поселке телефонов нет? Ну я так и думал. Я сгоняю до столицы или что мне там на пути попадется, так быстрее будет. Переживешь денек одна? Или с собой взять?

– Лучше возьми, – поежившись, ответила Вики, представив, как это она останется в громадном пустом замке одна-одинешенька. – Я боюсь.

– Ладно, тогда хватит время терять, – сказал он. – И знаешь что, лучше так: возьми вон то покрывало, я лягу, а ты накинешь мне на спину и сядешь верхом. И веревку я сейчас найду, чтоб тебе привязаться, а то свалишься еще, чего доброго… И не забывай, лучше пригнуться пониже, я очень быстро лечу, сдуть может.

– Хорошо, – сказала она. – Как скажешь. Только это все так странно…

– Что тебе странно? – отозвался Агиль, зарываясь в сундук.

– Все.

– Исчерпывающий ответ, – фыркнул он. – Пойдем. Лучше лететь ночью, так не отследят. Только я сразу предупрежу: после полета я зверски хочу пить и страшно голоден. Воды в замке хоть залейся… а ты сможешь приготовить чего-ничего? Там припасы есть, я натаскал… Хотя нет, – отказался от этой мысли Агиль. – Ты себе приготовь, а я так, не превращаясь, проще будет. Только не смотри, большинство людей от этого зрелища мутит.

– Я видела людей, которые попали под бомбы, – ответила она. – Родителей. Вряд ли меня замутит, если ты проглотишь какую-нибудь овцу.

– Ясно… Ну тогда идем, я тебе покажу, как привязаться. Бабушка научила, – улыбнулся Агиль. – Она же степнячка…

Вики было страшно, но терять-то нечего, решила она и старательно привязалась к дракону. Он был теплый, горячий даже, и она села верхом. И чуть не свалилась, когда он резко взмыл в воздух: ветер бил в лицо с такой силой, что пришлось распластаться на спине Агиля, вцепившись в гребень. Даже по сторонам толком посмотреть не удавалось: во-первых, темно, во-вторых, все мелькает так быстро, что разглядеть не успеваешь!

– На месте, – произнес вдруг он над ухом, и Вики встрепенулась. Агиль сматывал веревку. Девушка и не заметила, как они приземлились, увидела только мелькнувшие внизу огни. – Пойдем телефонную будку поищем. Почта уже закрыта, скорее всего.

– Можно из полицейского участка позвонить.

– И как ты себе это представляешь? – засмеялся Агиль. – Мама, папа, прилетайте, надо с авиацией поработать? Да меня же в психушку увезут! О! Вот вроде бы рабочая… Попробуем… А, нет, не выходит… Ладно. Идем в полицию. Наврем чего-ничего.

– Да не будем мы врать, – серьезно произнесла Вики. – Я скажу, что отбилась от своих, беженцы мы, а ты мне помогаешь найтись. Родня в горах живет, вот пытаюсь связаться, чтобы хоть денег выслали. Сойдет?

– Будем надеяться…

Усталый пожилой старшина выслушал их путаный рассказ, но к телефону допустил.

– Только недолго, – сказал он. – Вдруг проверка…

– Спасибо, господин! – искренне ответила Вики и начала набирать по бумажке номер, который ей написал Агиль. – Мама? Нет? А кто это? А! Тетя, у нас тут беда. Совсем беда! Пожалуйста, помогите, Агиль один не справится! И скорее, они поселок бомбят… Да. Ага. Спасибо!

– И вам спасибо, – вежливо сказал Агиль сержанту. – Простите за беспокойство.

– Угу, – сонно ответил он. – Дверь за собой закройте как следует.

– Что сказали? – поинтересовался Агиль, выйдя наружу.

– Сперва обругали тебя разными словами, потом добавили «эскадрилья – на взлет». Это что значит?

– Это значит, что летят родители. И еще кто-нибудь, – с облегчением выдохнул он. – А мы давай домой. Я есть хочу до смерти. Давай-давай, залезай на спину. Я по пути еще порыбачу, а то точно грохнусь в голодный обморок!

* * *

Утром Вики проснулась от гула моторов, она его еще не слышала, но чувствовала всей кожей, и кинулась расталкивать Агиля. Она как пригрелась вчера у него под боком, так и уснула, а он не стал вставать. Ясное дело, затекла шея и спина, но с ним было так тепло…

– Отстань… Отстань, я спать хочу! – отмахивался он.

– Они снова летят! – Вики подумала и вылила ему на голову воду из кувшина.

– Брр! В ухо-то зачем? – Агиль сел, потряс мокрыми вихрами. – Все, я проснулся. Чего там осталось поесть?

– Ты иначе как о еде о чем-нибудь думать можешь?

– Могу, когда есть не хочу, – хмыкнул он. – Вики, это неистребимо. Дракон всегда голоден, особенно если устал. В человеческом виде это еще куда-никуда, а в крылатом… Пойду заморю червячка, вот что. Вчера я здорово вымотался, а сегодня веселье явно продолжится.

Вики подумала, что одной его трапезы хватило бы на весь поселок, но тут же помотала головой. Если бы те аэропланы вчера добрались до цели, о еде думать было бы уже некому.

Впрочем, добрались сегодняшние. Как нарочно, тучи разошлись, а на фоне ярко-голубого неба Агиль был еще как заметен. Кажется, поначалу его приняли за аэроплан…

«Ну держись, держись, миленький! – повторяла про себя Вики, спрятавшись за зубцом башни. – Они же медленней! Ох…»

Это Агиль на полном ходу вошел в воду, изобразив картинный штопор, но тут же выскочил чуть поодаль и подпалил хвост истребителю. Тот, взвыв мотором, пошел на снижение. Что характерно, не на берег, догадывался, видимо, с каким нетерпением его там ждут.

Увы, аэропланов было слишком много, и в одиночку Агиль бы не справился, это было ясно даже Вики. Еще немного, он выдохнется, и тогда…

Где-то очень высоко вдруг раздался орлиный клекот, и яркая зеленая молния рухнула на два бомбардировщика, явно идущих не к поселку, зачем он им, а к столице. Аэропланы начали перестраиваться, а Вики, прищурившись, разглядела в вышине два крылатых силуэта, один чуть позади второго, им только инверсионного следа не хватало.

– Все… прилетела подмога, – выдохнул Агиль, невесть как оказавшийся на башне, и окунул голову в бочку с дождевой водой, тут стояла зачем-то такая. – Родители. Видишь, как красиво идут, парой? Ну а от бабушки Кетцы еще никто не уходил… Гляди.

Зеленая молния метнулась вверх. Один из двоих крылатых качнул крыльями и вдруг свалился вниз, только воздух загудел. Он выровнялся у самой воды и ударил снизу. Второй, сложив крылья, ушел в пике… которое весьма плачевно закончилось для двух аэропланов. Это была даже не битва, а избиение, притом что огонь драконы почти и не использовали.

– Да, Агиль, ты был прав, – сказал в гостиной невысокий полуседой мужчина с ястребиным профилем. – Мы недооценили угрозу. Придется исправлять. Литта?

Вики во все глаза уставилась на ослепительной красоты зеленоглазую женщину с длинной черной косой. На ней был такой же комбинезон, как на мужчине.

– Если их не остановим мы, их уже никто не остановит, – спокойно сказала та. – С этой стороны авиацию повыбили, а береговые батареи с ними не сладят, им бы флот сдержать! Надо вызывать всех.

– Ты рацию-то взяла? – приподнял он брови.

– Я же не такая рассеянная, как наш сынок! Интересно, в кого он удался? Додумался – из полицейского участка звонить! Кстати, – вспомнила вдруг Литта, – а это кто? Та девочка, которая звонила?

Агиль кивнул. Судя по всему, родителей он побаивался.

– Она из поселка, – пояснил он. – Пришла вот…

– Воровать, – честно сказала Вики. – Я думала найти что-нибудь, что можно на еду обменять. А тут Агиль… А потом был налет…

– У нее бабушка умерла, – пояснил юноша, – а больше никого нет. Родители еще раньше погибли под бомбежкой. Ну и что мне было делать?

– Накормить, – чуть не в один голос сказали старшие, переглянулись и засмеялись.

– И переодеть, – добавила Литта. – Ужас, что за обноски. Неужто ты в сундуках ничего не нашел? Прабабушка говорила, там добра полным-полно, они ж тряпки с собой не потащили.

– Нашел, да она не захотела, мол, спросят, откуда взяла, а потом эти вот поналетели, – вздохнул Агиль. – Не до тряпья было.

– Ладно, это дело десятое, – кивнула та. – Фальк, ты доел? Так иди свяжись с нашими!

– Сама свяжись, не видишь, я питаюсь, – ответил мужчина.

– Фальк!

– Ты так всегда отмазываешься, почему я не могу?

– Я могу, – угрожающе произнесла Литта, а Агиль зафыркал. – Но я тебе этот демарш еще припомню… Кого вызывать?

– Для начала всех взрослых из долины, – подумав, ответил Фальк, – они ближе. Азиль с Ингой, я так полагаю, останутся за старших, от них в бою прока нет, ну и молодежь брать не нужно. Рано им еще… И пусть тогда вызывают подмогу издалека, там радиостанция помощнее.

– Моих обязательно, – сказала молчавшая до сих пор смуглая женщина в уборе из зеленых перьев. – Дуэйр и один может огоньку поддать, а уж девочки…

– Южан позовем? – уточнила Литта.

– Непременно, – сказал Фальк и вздрогнул. – Я как эту твою тетушку увидел, чуть окончательно не поседел! А у нее ж там целый выводок… Только пусть ночью летят, не так заметно.



– Надо еще Грьеру на север сообщить. У него тоже народу немало.

– Мама, – перебил Агиль, – надо только добавить, чтобы несли с собой побольше припасов и какие-никакие вещи, тут ночевать-то не на чем!

– Точно, – кивнула она и окинула взглядом Вики. Та отступила к стене. – Ладно, я бабушке Азиль скажу, она со своей родней договорится насчет припасов, на отца много можно навьючить. Да и Грьер приволочет чего-ничего… Фальк, заканчивай уже, пошли!

– Минуту… Идем. Ты не торопись так, они пока будут раскачиваться, выяснять, что произошло, искать пилотов, менять схему наступления… Дня три у нас есть, а за это время прибудет подкрепление.

– Скажите, чтобы Руки захватили, тут все пылью заросло! – крикнула вслед женщина в перьях. – А нам не до уборки!

– Ага!

Фальк с Литтой ушли, возбужденно переговариваясь на специфическом жаргоне, и Вики выдохнула с облегчением. Рано, как выяснилось.

– Агиль, ты почему до сих пор не накормил девочку? – строго спросила женщина в перьях. – Она едва на ногах стоит!

– Не успел, бабушка Кетца, – покаянно ответил парень. – Налет начался, я и помчался…

– Так займись, что замер? А ты сядь, – велела она Вики. – В ногах правды нет, как Эдна выражается. Тем более в твоих, они у тебя как спички.

Девушка послушно опустилась на стул.

– И что ты намерен с ней делать? – спрашивала та у Агиля. – Куда столько соли сыплешь?.. Ну, отвечай!

– Да не знаю я! – отбивался он.

– Можно я останусь? – робко попросила Вики, глядя в пол. – Я убираться могу, стирать, и готовить я умею. Помогу по хозяйству, вам не до того будет, сами сказали…

– Оставайся, если хочешь, только к плите не лезь, – ответила Кетца, помешав аппетитно пахнущее варево. – Тут скоро такая орда будет, что ты и половник не поднимешь, не то что кастрюлю. Пыль обметать можешь, это тебе по силам, а в прочее пока не суйся. На тебя смотреть без слез нельзя! Ешь давай!

Вики вздохнула и понурилась, но оживилась, когда под нос ей сунули тарелку с чем-то непонятным, но явно очень вкусным…

Кетца как в воду глядела: уже ночью начали прибывать гости. Вернее, хозяева.

Утром, спустившись в гостиную, Вики даже попятилась, столько тут было народу. На столе расстелили громадную карту, и Фальк, вооружившись карандашом, во весь голос ругался с Литтой, доказывая, что теперь аэропланы зайдут с другой стороны и неплохо бы установить там дежурство. Остальные распределяли обязанности: кто патрулирует окрестности, кто рыбачит и охотится, потому что дядя Лирион летит медленно, столько на него нагрузили, а кто прибирается в замке, потому что Руки одни не справятся, а в такой пылище и грязище жить нельзя!

Вики поняла, что это только часть семейства, и невольно вздрогнула.

– Иди завтракай! – позвал ее Агиль. – Они там увлеклись стратегией и тактикой, потом со всеми познакомлю. Меня вот отрядили на сегодня дежурным по кухне. Поможешь мне овощи чистить? Похоже, суп придется в большом котле варить, иначе на всех не хватит…

– Вот так семья у тебя, – покачала головой Вики. – Сколько же их?

– Понятия не имею, не считал, – фыркнул он и налил ей в чашку душистого травяного отвара. – Они давным-давно собираются хоть генеалогическое древо нарисовать, но всем лень.

– Хочешь, я нарисую? – предложила она. – Я до войны училась на историческом, представляю, как это делается.

– Конечно, хочу, – улыбнулся Агиль. – Только сперва разберемся с этими вот… Да ты ешь, не стесняйся!

– Я-то ем, – негромко сказала она, – а в поселке…

– С этим старшие разберутся, – отрезал он. – Закончила? Пойдем на башню, я слышал переговоры, скоро остальные подтянутся, вот тогда в глазах точно зарябит!

В глазах действительно рябило. Сперва явился гигантский дракон, нагруженный так, что едва летел, рухнул в пещере и, став человеком, заявил, что уже слишком стар для таких испытаний. После чего получил пинок от одной из женщин (Вики пыталась запомнить, кого как зовут, но пока не очень преуспела), напился, перекусил и отправился в обратный рейс. Потом ровным строем подошли еще три звена, как выразился Фальк, в основном молодые мужчины, хотя и девушек хватало. Хорошо, день был пасмурный, в тумане видны были только крылатые силуэты, а их легко спутать с аэропланами…

Ближе к ночи на южной башне объявились гости с востока: пожилой Дуэйр с тремя дочерьми, которых можно было различить только по цвету перьев, которые они носили в волосах.

В сумерках прилетел целый клин (иначе не скажешь) бело-серых зверей во главе с совершенно седым Грьером. Эти драконы были не в чешуе, крылья и бока их покрывала густая шерсть, и хоть оказались они невелики размером, приволокли с собой столько припасов, что разбирали их до самой ночи. Грьер был небольшого роста, на невыразительном лице светились узкие черные глаза, и еще он непрерывно курил. Жена его, рослая рыжая Лиона, живо взяла на себя стряпню, а сыновья принялись помогать.

– Займитесь кто-нибудь мясом, – велела она, выслушав новости. – Люди тут не справятся. Разучились, поди, да и не по силам.

– Я сам, – сказал Грьер, выпустив трубку изо рта. – Это легко. А вы трое – на рыбалку. Живо.

Сыновья послушались беспрекословно, а он отправился вниз, в пещеру, где сложили припасы.

Вики подсмотрела: ему в самом деле просто было это сделать: превратился, подцепил когтем – и вот овца уже выпотрошена и освежевана…

Ну а совсем уж в темноте явилось вовсе что-то уж непонятное, как выяснилось, тетушка Н’гья с семейством. Увидев ее, Вики невольно попятилась: эта во всех отношениях достойная дама оказалась на голову больше мужа и куда массивнее. Руки ее выше локтей унизывали золотые браслеты, в ушах покачивались огромные серьги, в носу красовалось кольцо, грудь закрывало массивное золотое ожерелье, а из одежды на ней была только юбка из пальмовых листьев и сандалии.

– Агиль, у вас же никто не носит драгоценностей, – шепотом сказала Вики, – я уж обратила внимание. А у госпожи Кетцы и ее дочерей перья и украшения, и у госпожи Н’гья тоже… А как же…

– Точно, не носим, – ответил он. – Когда превращаешься, украшения просто в пыль разносит, а одежде ничего не делается, ты же видела, я не раздевался. Долго не могли понять, как же так, но потом дошло: и она, и бабушка Кетца воспринимают эти побрякушки и перья как одежду. Только и всего. Правда, у нас пока так не получается, а жаль, это удобно. А то даже часы наручные не наденешь!

Вики невольно улыбнулась, представив дракона с часами на лапе.

– Пошли на кухню, – вздохнул Агиль. – Вечно меня отряжают на грязную работу… А ты посуду пока помой, пыльное все до ужаса!

– Конечно! – Вики поспешила за ним. Это было почти забытое чувство: ощущать себя нужной и способной хоть что-то сделать, пусть даже мелочь. И пусть еще не отболело сердце по бабушке, безысходность куда-то подевалась…

В замке царила суета: громко переговаривались, делили комнаты, ужасались запустению, разбирали принесенные Лирионом пожитки, стелили постели, грели воду, прибирались, словом, покинутый когда-то дом снова ожил. И этого не могли не заметить на побережье…

– Мама, мама! – ворвался в дом маленький мальчик. – Замок горит! Который на скале!

– Как горит? – встревожилась та. – Чему там гореть? И вроде не бомбили, мы б услыхали…

– Ну идем, сама посмотришь! – Он потянул ее за подол. Женщина вытерла руки о передник и вышла наружу.

Уже смеркалось, и замок мрачной громадой вырисовывался на фоне темнеющего неба. Только в нем сияли огни. Один, другой, третий… Вот вспыхнуло еще несколько окон в восточной четверти, потом в северной…

Женщина подняла голову – из-за облаков на башню неслышно упало несколько крылатых теней, потом появился какой-то вовсе уж немыслимой величины силуэт, не аэроплан, точно, не было слышно гула моторов!

– Создатель… – выговорила она. – Дики, беги скорее к соседям, кричи – вернулись хранители! Вернулись!..

Тот нахмурился, ничего не поняв, но сделал, что велели: побежал к соседним домам с криком «Хранители вернулись!», и вскоре уже весь поселок высыпал на берег, чтобы лучше видеть огни в замке.

– Может, помогут? – тихо спросил кто-то. – Вроде много их, вон сколько окон светится…

– Молите Создателя об этом, – ответил старик. – Это прежде, прадед рассказывал, им ничего не стоило отбиться от целого войска, а с нынешними машинами… Сами бы не полегли!

– Значит, будем молиться, раз ничего больше поделать не можем, – строго сказала пожилая женщина. – Создатель, правда, все равно не слышит, но вдруг?

* * *

Наутро девочка, собиравшая ракушки на отмели, заметила вдруг тень, а обернувшись, увидела незнакомую женщину, одетую по-мужски. У той была длинная черная коса, смуглая кожа и зеленые глаза.

– Да, мы вовремя, – непонятно сказала она. – Ты ведь из этого поселка, верно? Хотя откуда еще тебе взяться… Поди скажи взрослым, пусть заберут кое-что вон за той скалой. Поняла?

Девочка кивнула, глядя на незнакомку с испугом.

– Великое мироздание, до чего людей довели… – пробормотала та, порылась по карманам и вложила девочке в руку что-то довольно большое, прямоугольное, твердое. – Держи. Только сразу все не ешь, плохо станет. И беги давай, а то время уходит, скоро налет может случиться…

Она быстрым шагом ушла к тем самым скалам, а девочка посмотрела на подарок. Читала она плохо, но запах… Это был давным-давно забытый запах шоколада.

Девочка обеими руками прижала подарок к груди и со всех ног помчалась домой, забыв про ракушки.

– Мама! – влетела она в дом. – Смотри, что мне дали!

Та отвлеклась от стирки, прищурилась на плитку шоколада из армейского пайка и чуть не уронила таз.

– Кто? Откуда?..

– Я не знаю, мам, какая-то тетя, я ее никогда не видела! Она сказала, чтоб я скорее звала взрослых что-то забрать из-за скал, пока налет не начался, потом дала мне это вот и ушла.

– Идем живо за остальными, – дрогнувшим голосом произнесла мать, та самая соседка Вики. – А это спрячь, мало ли…

– Нет, я со всеми поделюсь! – вздернула нос девочка. – Что же я, из-под подушки кусать буду? Мелкие вообще никогда такого не пробовали!

Зайдя за скалы, женщины ахнули: там лежала целая сеть с отборной рыбой, а еще – такой же невод с уже разделанным и аккуратно сложенным мясом. И еще мешок с мукой, на котором красовалась надпись «гуманитарная помощь». И мешок с капустой. И ящики с консервами, маслом, сахаром и чем-то еще, на месте разбираться не стали…

Пока они, смеясь и плача, перетаскивали все это в поселок, девочка собрала на берегу сверстников и малышню – ребята постарше помогали взрослым.

– Вот посюда кусай, – строго говорила она, придерживая шоколадку пальцем, – не то остальным не хватит! Если останется, еще поделим, а пока только вот по столько, ясно?

Конечно, всем хотелось побольше, но это ведь подарили ей, и она могла вообще не делиться, а съесть все одна, так что дети покорно откусывали, сколько сказано было, а потом долго наслаждались кто полузабытым, а кто вовсе незнакомым вкусом…

* * *

Этим вечером в нижней пещере – в гостиную все попросту не помещались, трапезничать приходилось в три смены либо разбирать подносы по комнатам, – держали военный совет.

– Девушки слетали на разведку, – говорил Фальк негромко, но очень отчетливо. – Дела плохи. Аэропланов у противника много, больше, чем нас всех, вместе взятых. Опыт реальных боевых столкновений есть только у меня, но и он уже устарел, люди на месте не стоят.

– Меня забыл, – вставила Литта.

– Не забыл. Ты отлично летаешь, но у тебя нет даже моего опыта. Агиль вон попробовал воевать, – кивнул он сыну, – думаю, впечатлений хватило.

– Да уж…

– Да и нам с дядей Дуэйром доводилось сталкиваться с аэропланами, – добавил рыжий Ариш (Вики потихоньку запоминала, кого как зовут, и набрасывала запутанную схему внутрисемейных связей).

– Не сравнивай тогдашние этажерки с нынешними бомбовозами, – мрачно ответил Фальк. – С теми-то было просто, я думаю, за хвост поймал, хвост и отвалился. Нынешние – бронированные, да и летают куда быстрее. К винту тоже лучше не соваться, крылья посечет, сзади не зайдешь – там пулеметчик, снизу тоже. Единственный выход – бить сверху.

– Ну на меня это не распространяется, – фыркнул Лирион, тот самый гигантский транспортный дракон, как называла его дочь. – Мне эти пулеметы что слону дробина. Да и дяде Дуэйру тоже.

– Но ты один. Сверху хорошо получается атака у Кетцы и ее девочек, но на всех их не хватит, поэтому их бросим только на самых опасных противников. С остальными придется справляться самим. Госпожа Н’Гья, вам, наверное, привычнее дежурить над берегом? – уважительно обратился Фальк к чернокожей женщине.

– Да, – ответила она и улыбнулась, только зубы сверкнули. – И ночью. Нас не видно.

– Логично, – согласился тот. – Господин Грир?

– Мы на воде, – проговорил тот, попыхивая трубкой, и пояснил: – Уйдем подальше в море, сядем на воду или уйдем под воду, как привыкли. Снизу тоже можно ударить. А можно схватить и утянуть с собой. Что аэроплан, что корабль…

– Отлично. – Фальк почесал в затылке. – Старшие сами знают, что делать. А молодежь… работаете, как я учил, без геройства и ненужного риска, «собачью карусель» без распоряжения не устраивать! Кого ранят – сам убью!

Кто-то зафыркал, но Литта грозно глянула в ту сторону, и смешки утихли.

– И вот еще что, – произнес вдруг Дуэйр, обменявшись взглядами с Фальком. – В этот раз нам придется забыть об играх вроде «поймай аэроплан за хвост». Теперь нам придется убивать, поэтому не жалейте огня.

– Пха! – выразительно произнесла Н’гья. Очевидно, это ее совершенно не смущало.

– Право, ерунда, – кивнула Кетца. Если Вики правильно поняла, откуда она родом, то да, парой сбитых аэропланов ее не смутишь.

– Тогда, в прежние времена, когда я еще был пилотом, – добавил Фальк, – мы выходили один на один или пара на пару. Вот это – честный бой, где все зависит от мастерства. Теперь аэропланы бомбят мирные города. Поэтому не нужно колебаться, ребята. Просто подумайте о том, что кто-то из этих пилотов, возможно, скинул бомбы на город Вики и убил ее родителей. А из-за другого умерла ее бабушка. Просто от страха. Вам понятно?

– Люди все же… – пробормотал кто-то. – Им просто приказали…

– Нельзя оставаться человеком, выполняя такой приказ, – отрезала Литта. – Фальк прав.

– Ну так и тем, кто когда-то летел бомбить наш замок, просто приказали, – добавил Дуэйр и тоже раскурил трубку. – Но то мы, к нам поди еще подберись, а то – обычные люди. В основном женщины и дети. Так что без сантиментов, дорогие мои. Люди не справились, значит, наш черед. Даром, что ли, нас хранителями назвали?

– А теперь – быстро ужинать и спать. И на дежурство, – добавила Кетца и вдруг прислушалась. – Эдна с Брианом летят. Это хорошо…

Вики ровным счетом ничего не слышала, но, должно быть, слух у драконов был куда тоньше человечьего: через полчаса объявились еще двое, самые старшие, как она поняла, хотя по лицу сложно было сказать, кто тут прапрадед, а кто внук. Фальк, к примеру, выглядел ровесником Бриану, а Дуэйр казался вдвое старше этого самого Бриана, хоть были они родными братьями.

– Еще Арниль с моря поддержит, – сказал тот, умывшись с дороги и отфыркавшись. – Его родне сюда лететь смысла нет, они там, над островами, перехватывать будут. Я с ним договорился.

– Вот и чудно, – кивнул Дуэйр. – Все, расходимся. Бриан, отдохнешь, пойдем башню глянем, Агиль говорит, шатается она. Должно быть, после того обстрела, помнишь?

– Еще б я забыл, – вздохнул тот. – Пойдем. Эдна, ты тут пригляди…

Жена его, оглядевшись, только вздохнула, видно, беспорядок очень уж бросался в глаза.

– Ты с нами теперь? – спросила она, увидев Вики.

– Ну так… – пожала та плечами. – Подмести-убрать… Мне идти некуда, госпожа. Я помогаю немножко…

– Эти драконы невыносимы, – доверительно сообщила ей Эдна, взяла за руку и увлекла за собой. – Сперва они притаскивают девиц, потом не знают, что с ними делать… Тебя Агиль принес, шалопай этакий?

– Нет, я сама пришла, – невольно улыбнулась Вики. – Я уж говорила госпоже Литте – хотела стащить что-нибудь ненужное. А тут он. Ну а потом…

Она умолкла.

– Если он тебя обидел… – угрожающе начала Эдна, и девушка испугалась:

– Вы что, госпожа! Пальцем не коснулся, сказал, что, когда на меня смотрит, думает, мол, сперва накормить надо…

– Это уж точно, – ворчливо ответила та. – Пойдем-ка, я тебя переодену, невозможно же в таком тряпье ходить! Да и сквозняки тут. Нам-то ничего, мы и на голых камнях спать можем, а ты простынешь, чего доброго. Может, одежда не по последней моде, зато теплая. Идем! Кстати, ты где обитаешь?

– Я из поселка.

– Да нет, в замке!

– Вроде бы это была комната Агиля, – пожала плечами Вики, – я не разобрала. Я тут совсем недолго, не знаю, где кто, имен-то еще не запомнила…

– Ну ладно, живи у него, – разрешила Эдна, копаясь в сундуке. – Тронуть он тебя не тронет, а так хоть на глазах будешь. Тем более у нас сейчас тесновато, сама видела, сколько родни поналетело! Это северяне будут на башнях или в скалах ночевать, жарко им, да и не привыкли они к каменным стенам, а южане – дозор нести, ну так остальных-то сколько! Ну-ка, примерь… – Она оглядела девушку и скомандовала: – Руки, несите ножницы! Сейчас подрежем, а то в длинном неудобно тебе будет, и сойдет на первое время. Руки подол подошьют, а ты пока вымойся как следует! Вон у тебя сажа на носу, куда это годится?

– Вы прямо как моя бабушка говорите, – понуро сказала Вики.

– Я уже не бабушка, я уже прапра… не помню, в общем, – улыбнулась та. – Пойдем отмоем тебя, переоденем, на ночь подберем чего-ничего… а, я тебе свою сорочку отдам, мне-то с Брианом без разницы, как ночевать. Ну а там видно будет!

Угнездившись в чистой постели (бедный Лирион, похоже, приволок из неведомого драконьего гнезда не только белье, но и подушки с одеялами), Вики свернулась клубком, пригрелась и почти уже заснула, когда рядом со всего размаху бухнулся Агиль.

– Загоняли совсем, – пожаловался он. – Ой, я тебя разбудил? Ты спи дальше, я помолчу…

– Я твою кровать заняла, – сказала Вики зачем-то.

– Да я и на полу не замерзну, – зевнул он. – Давай спать, правда что, Фальк говорит, атака будет еще до рассвета, а он-то знает… Да не нужно мне одеяло, мне и так тепло! Сама завернись как следует и грейся об меня, я горячий.

– Угу… – блаженно ответила она и мгновенно уснула.

Агиль посмотрел в потолок, тяжело вздохнул и тоже закрыл глаза.

Прабабушка Эдна была права: молодые драконы совершенно не умели обращаться с девушками!

* * *

Налет начался, когда небо едва приобрело жемчужно-серый оттенок, а до рассвета оставалось не меньше двух часов.

Ночные стражи живо подняли на ноги замок, и эскадрилья встала на крыло, как выражался Фальк.

Призрачно-серые северяне невидимыми тенями скользнули над самой водой, прячась в тумане. Громадные Дуэйр с Лирионом поднялись выше облаков, оттуда им было лучше видно. Где-то поблизости вились южане во главе с Кетцой, а прочие ожидали вылета по команде Фалька.

Небо полнилось тяжелым гулом – на столицу шли бомбардировщики. Где-то вдалеке тяжело ухали пушки береговой батареи, видно, пытались остановить десант с моря, и вроде бы им это удавалось, только вот авиации противопоставить было нечего.

– Первое и второе звено – на взлет, – приказал Фальк, вглядываясь в даль. – Сбивайте истребители прикрытия, к бомбовозам не лезьте, не ваша задача. И чтобы не маячили в прицеле. Вспомните, как Кетца учила, – клюнул и исчез. Боевая задача ясна?

– Так точно, – хмыкнул Агиль, махнул Вики и взлетел вслед за остальными.

Девушка, приоткрыв рот, смотрела, как драконы, поднявшись повыше, один за другим срываются в крутое пике, сбивая истребители. Те огрызались огнем, но, кажется, не могли понять, что вообще происходит, откуда взялась эта крылатая смерть…

А потом спустился Лирион и разом сшиб три бомбардировщика. Дуэйр подпалил пару штурмовиков, они с воем рухнули в море. Несколько молодых драконов, повинуясь жесту Фалька, вовлекли оставшиеся истребители в карусель, и зря те поддались на провокацию – сверху то и дело падали Кетца с дочерьми, а после их атаки аэропланы сразу кувыркались в море.

– Весь залив загадили, – сказала Эдна, глядя из-под руки на сражение. – Ты смотри, что Литта вытворяет! Недаром Фальк от ее выкрутасов поседел раньше времени… Хотя он и сам горазд!

Вики тоже не могла оторваться от воздушной битвы и даже перестала приседать при звуке очередей и взрывов.

– Да, – шептала она, стиснув кулаки, – отомстите им за всех… За маму с папой, за бабушку, за…

Эдна положила руку ей на плечо, и девушка вздрогнула.

– Мы не мстим, – серьезно сказала та. – Никогда. Никто не может запретить тебе ненавидеть тех, кто уничтожил твой дом и убил родных, разыскать их – именно их – и покарать, но сейчас мы просто защищаем свой дом. Мы не нападаем первыми. Да, если бы Лирион или Дуэйр прошлись по чужому побережью с огоньком, мало кто выжил бы. Но… ты понимаешь, к чему я клоню?

Вики сглотнула.

– Там тоже люди, – тихо сказала она. – Такие же, как здесь, в поселке и в моем городе, как мои родители и бабушка. Они не виноваты, что наши правители развязали войну. И там дети… Одно дело – те, кто летит бомбить города или сражаться так, а другое – простые жители, их ведь не спрашивали, хотят ли они умирать…

– Вот именно, – серьезно произнесла Эдна. – Хорошо, что ты это понимаешь. А теперь иди вниз и вели Рукам нагреть побольше воды, сейчас эти безобразники прилетят закопченные, придется их отмывать!

– А они меня послушаются?

– Я сказала, чтобы слушались, – улыбнулась та. – Иди, не стой на ветру!

* * *

– Этот налет мы отбили, – сумрачно сказал Фальк, прохаживаясь взад-вперед. – Но будет и следующий. Не сомневаюсь, мы сумеем их сдержать, но… есть одно маленькое «но».

– Поселок, – вставила Литта. – Сегодня повезло, но если даже легкий аэроплан упадет на дома, пожар просто не сумеют потушить, некому, да и сил не хватит.

– Передать людям, чтобы уходили?

– А куда? – подняла брови Эдна. – В скалах они замерзнут, там ведь женщины, дети и старики, а больше идти некуда. На лодках они далеко не выгребут, да, чего доброго, их сверху примут за вражеский флот!

– Восточная четверть, – сказал Бриан, перехватил взгляд супруги и добавил: – Ну и что, что башня качается, не упадет, мы уж посмотрели. Прокормить прокормим, там народу-то…

– Уж рыбы наловим, – весомо сказал Грир. – Я дельфинов видел. Это мясо. Им нужно.

– Дельфинов, конечно, жаль, но людей жаль больше, – постановил Бриан. – Эдна, а как ты там птиц приманивала?

– А, вспомнил! – улыбнулась она. – Сделаю… Детям лучше и впрямь птичьего мяса, Литта сказала, какие они…

– А чего говорить, вон на Вики глянь, я дуну – ее унесет! Займешься? В смысле, детьми, а не дуновениями… Или младшим поручи.

– Давайте я, – предложила девушка. – Я все равно на что-то другое не гожусь, а как голубей гоняют, видала в городе!

– Ну вот и дело нашлось, – улыбнулась Эдна. – Пойдем, покажу тебе, что да как… Только сперва все равно нужно людей сюда переправить. Но как их убедить… Не силой же тащить!

– Я пойду, – твердо сказала Вики. – Меня там знают, мне поверят!

– А дойдешь ли?

– До красной скалы Агиль проводит, а там уж не заплутаю, – фыркнула она. – Не беспокойтесь, госпожа, я их уговорю!

– Ну что ж… – ответила та, переглянувшись с мужем. – Иди. Скажи, чтобы скарб не тащили, разве что теплые вещи, мало ли, у нас не хватит, а сколько можно Лириона гонять, он тут нужен… И не мешкай!

– Если кто не может идти сам… – добавил Бриан. – Вирра и Акка, будьте наготове. Вы у нас разведчицы, вот и приглядывайте. Поможете донести немощных, случись что.

Две неотличимые темноволосые девушки кивнули.

– Мы сами проводим, – сказала одна. – Агиль тут нужнее. Идем.

Вики их видела в драконьем облике: они были небольшими, очень красивыми. Вряд ли годились для боя с аэропланом, но летали куда быстрее человеческих машин и подняться могли намного выше, потому и выполняли роль разведчиц.

– Шаль возьми! – крикнула вслед Эдна. – Холодает!

До красной скалы добрались быстро: Вики казалось, будто кое-где, на особенно крутых склонах, сестры несли ее под руки. Ну да с их силой одна тощая девчонка… ерунда, право!

– Иди, – сказала Вирра (а может, Акка), – мы будем ждать здесь. Сумеешь сама забраться сюда?

– Сумею, – ответила Вики. Казалось бы, пару дней поела по-человечески… тьфу, по-драконьи, и сразу сил прибавилось!

– Держи. – Вторая близняшка дала ей красный платок. – Если не сможешь, помаши, мы увидим. Кто-то будет тут, кто-то – следить сверху. Поняла?

Вики кивнула.

– Я постараюсь поскорее, – сказала она и побежала вниз по склону, оскальзываясь на каменной осыпи.

Сестры переглянулись.

– Полетит, как думаешь? – спросила одна.

– Эта может, – задумчиво ответила вторая. – Надо же, не испугалась даже, Агиль говорил.

– Прабабушка сказала, в ней живет ненависть, а это опасно.

– Ничего, она потом добавила, что сама взлетела, когда возненавидела убийц прадедушки.

Девушки переглянулись снова.

– Симпатичная, – постановили они. – Только очень уж худая. Ну да это ерунда.

– Я вверх, – сказала Вирра. – Будь здесь.

– Принято.

* * *

Вики, спотыкаясь, сбежала на побережье и остановилась, думая, как же заговорить о своем поручении… Для начала она зашла в бабушкин дом и удивилась, увидев, что очаг растоплен, и на нем даже что-то готовится.

– Вики! – изумилась старшая соседкина дочка. – А мама сказала, ты пропала! Ты извини, мы к вам перебрались, у нас крыша совсем худая, а поправить некому…

– Да я ж сказала, берите что хотите, хоть утварь, хоть дом, – улыбнулась та. – А… бабушку мою похоронили?

– Похоронили. Там, в скалах, – указала девочка. – А ты… ты какая-то не такая. И одета… и… ой, это что, ботинки?!

– Ну да… – Вики невольно смутилась. – Ты вот что, позови мать, где она есть-то? Дело важное!

– Да на берегу, наверное. Погоди, я котелок сниму да сбегаю…

– Я сама сниму, – отодвинула та девочку. – Куда лезешь, еще ошпаришься! Вот так… Идем, да поскорее!

– А что случилось, Вики? – подпрыгивала та на ходу.

– Нужно отсюда уходить, – сказала девушка серьезно. – Видела, что намедни было?

– Ой, не видела, – поежилась девочка. – Мама нас сразу в подпол загнала, мы только слышали грохот, всю ночь там просидели, а утром по всему заливу обломки какие-то плавали… Ну кое-какие на растопку сошли, да. Только и рыба пропала, и воняет какой-то гадостью!

– Это чужие аэропланы, – пояснила Вики. – Был бой. И будет снова. В этот раз их удалось не пропустить, но потом еще налетят, и если хоть один упадет на поселок…

– Не потушим… – выговорила та. – Мамочки, а если кто в подполе будет, а сверху этакое рухнет… Ведь не выбраться!

– Вот потому и надо уходить.

– Да куда же, Вики?! Мы на веслах не выгребем, сил не хватит, а парусных лодок всего ничего! А ночью в скалах околеть можно!

– Я скажу куда. А, вон, вижу твою мать. Ты пока беги, собери ребят и перескажи им, что я тебе только что говорила. Пусть матерей упрашивают! – серьезно сказала девушка. – Давай беги скорей… Эй, соседка!

Та ахнула и прижала руки к груди.

– Вики, ты откуда? Думали ж, ты в море кинулась, уж искали-искали, не нашли, а ты…

– А я жива, – серьезно ответила Вики. – Тетя Тира, надо уходить. Недавно налет был и будет еще, а упадет сюда аэроплан – и все, сгорит поселок.

– Да мы уж думали, – проговорила та, обнимая девушку, – только идти некуда. Может, в подвалах отсидимся…

– Нет. Дочка твоя верно сказала: рухнет этакое чудище – и не выберешься. У них же топлива сколько, загорится – и конец, а то еще бомбы взорвутся… Пойдем, надо собираться. Я покажу, куда идти, там помогут. – Она улыбнулась. – Правда помогут. Не бойтесь. Видите, я ведь живая, а я с ними не первый день.

– Хранители?.. – неверяще выговорила Тира.

– Они самые. Ты иди, собирай всех. Если кто не может сам идти, донесут, а барахло не берите, только самое необходимое. Не бойтесь, там накормят и замерзнуть не дадут.

– Иду… иду, – всхлипнула та и с неожиданной для такой комплекции скоростью ринулась по улице с криком: – Эй! Эй, а ну собирайтесь! Живее, бабы, живее, пока нас тут всех не поубивало! Уходим скорее!

– Ты сдурела, Тира? – возмутился какой-то старик. – Куда мы отсюда пойдем? Тут наш дом!

– Не будет этого дома, другой построим! – отвечала та. – Лишь бы живыми остаться! Да что вы копошитесь, не берите вы эти тряпки, детей хватайте – и живо на выход, отставших ждать не станут!

– Деловитая у тебя матушка, – сказала Вики девочке.

– Она при воинской части поварихой служила, – улыбнулась та. – Там и научилась покрикивать и вообще… Что нам брать-то?

– Одежду да обувь, если есть. Донесешь, и припасы какие-никакие, если остались, не бросать же.

– Я лучше собаке оставлю, – серьезно сказала девочка. – Собаку же нельзя взять? Ты сказала, чтоб скотину не брали… У нас и нету ничего, поросенка еще по весне зарезали, а куры… как их тащить? Выпущу, может, прокормятся.

– Донесем, – ответила Вики. – Сколько там тех кур, с десяток хоть наберется? Справимся! И собаку бери, не дело ее бросать. Там дворик есть, пусть себе сторожит…

– А кошку? – шепеляво спросил мальчик лет пяти, схватившись за ее юбку. – Я без кошки не пойду!

– И кошку, – вздохнула девушка. – Так… Ты вроде бы Ния? А ты…

– Френни, – ответил мальчик. – А брат – Глен. И это… мама сказала, это ты, тетя, нам тогда мясо отдала. Очень вкусное было, спасибо…

– Не за что, – улыбнулась Вики. – Все, хватайте кошек, собак, что там у вас еще, да идемте скорее! Видите, уже все собрались, а вы копаетесь!

Снаружи и впрямь собрался весь поселок, растерянные, ничего не понимающие люди.

– Куда идти-то? – спрашивали женщины. – Что будет?

– За мной, – сказала Акка (или Вирра), взявшаяся невесть откуда. – Наверх. В замок.

Вики облегченно выдохнула: в одиночку урезонить соседей она бы не взялась. Другое дело – молодая драконица в полувоенной форме!

– Но это же… – начал кто-то, но Акка оборвала:

– Это наш замок. Это наш берег. А вы – под нашей защитой. И поторапливайтесь!

Она прищурилась и добавила:

– Дядья с дедами-прадедами уже на крыле. Будет налет, и скоро. Шевелитесь, если не хотите умереть!

Люди глянули вверх, увидели громадные крылатые силуэты и заторопились. Тюки с вещами бросали по пути, несли только самое дорогое сердцу: в такое время не до тряпок с тарелками… Худые собаки жались к хозяевам, тощих кошек несли дети, уцелевших кур в самодельных клетках, а то и в платках волочили женщины.

– Вики, Вики! – догнал ее Лит, один из соседских мальчишек. – Вики, постой!

– Ты что? – удивилась она.

– Вики, там Сиан остался!

– Погоди, а это кто? – нахмурилась она.

– Ну Сиан, он матросом был, племянник тетки Леи! А ты, может, и не видела его никогда, ты ж недавно у нас, – сообразил мальчик. – Он ведь совсем не выходил! Его поуродовало ужас как, вроде загорелось у них что-то на корабле, даже тетка-то пугалась… Вики, он отказался идти, а силой его не потащишь, он здоровенный, хоть и пожженный, нам не сдюжить!

– Постой тут, – велела она, – я сейчас.

Откуда силы взялись – она живо догнала идущую впереди Акку (или Вирру) и быстро объяснила ей, в чем дело.

– Ясно, – сказала та, – очевидно, это наш родственник. Они все такие упертые, один в один дядя Фальк. Веди всех наверх, а я слетаю за этим погорелым…

– Ты лучше так иди, – сказала Вики, – там мальчик ждет, Лит, он тебе дом покажет. Ты же двоих сумеешь донести? Ну хотя Лит и сам добежит.

– Да я хоть пятерых снесу, – усмехнулась девушка. – Где твой мальчишка? А! Вижу. Идите к замку, я скоро. Вирра сверху присматривает, так что не бойтесь.

Чем ближе люди подходили к замку, тем медленнее двигались: все-таки было страшновато.

– А, дошли наконец? – сказал стоявший в воротах Фальк. Он что-то грыз. – Давайте-ка пересчитайтесь да заходите, а то нам скоро в небо, а вас еще устроить надо. Вирра, ты где мотаешься?

– Как ты нас различаешь, а? – весело спросила девушка.

– Вы с Аккой разные, – совершенно серьезно ответил он. – Отведи людей внутрь, помоги разместиться. А где сама Акка, кстати?

– Да там опять какой-то упертый отказался спасаться, – ядовито ответила племянница. – Да-да, тетушка, и не хихикай, судя по описанию – один в один дядя Фальк!

– А делить вы его как будете, если что? – без тени иронии спросила Литта и отобрала у мужа лакомство.

– А мы и не будем, – совершенно серьезно ответила Вирра. – Что смотришь? Деду Гриру вон можно семь жен водить, а нам с сестрой почему нельзя одного мужа на двоих?

– Потому что вы его уморите, – так же серьезно сказал Фальк, вытирая руки. – Хватит уже об этом! Любовью после войны заниматься будете. Иди за людьми присмотри, а мы пока глянем, что там да как… Литта?

– Готова, – ответила та. – На взлет!

Люди, с опаской входившие в драконьи врата, ахнули и присели, когда два крылатых зверя взмыли в небо.

– Чего вы перетрухали? – сердито спросила рослая женщина с золотистой косой. – Давайте-ка живо внутрь! Вики! Ты уже поняла, где тут что, покажи, куда идти! Зверей отправьте во внутренний дворик, авось не разбегутся.

– Тетя, а можно я кошку с собой возьму? – попросил мальчик. Из-за пазухи у него выглядывала маленькая черно-белая мордочка. – У нее лапки нету, она охотиться не может…

– Ой, да хоть коня бери, – отмахнулась Эдна. – Живо в восточную четверть! И чтоб не высовывались оттуда, ужин мы сами сготовим! Руки, вы где? Помогите Вики, потом летите ко мне, разберемся, что да как.

Она уперла руки в бока и огляделась.

– Н-да, с одним Брианом было куда легче! Ну легок на помине… Отстань ты!

– Ни за что, – весело ответил ее муж. – Кому там была ровесницей последняя правнучка?

– Бриан, тут война идет, вообще-то, – сердито напомнила Эдна.

– Ну и что? Как идет, так и пройдет, а мы еще молодые!

– Милый ты мой дракон, – сказала она, перестав отбиваться. – Какие ж вы все… нелюди. Не-люди. Сколько я с тобой живу, не устаю удивляться, почему ты такой… Ведь и убивать тебе приходилось, и…

– Я не знаю, – честно ответил он. – Не знаю. Зачем думать об этом? Пойдем, моя золотая, я устал сегодня.

Вики наблюдала за ними из-под лестницы. Жителей поселка оставили устраиваться, ужин сготовили, а Вирра и Акка притащили все-таки того, кто не хотел покидать поселок. Этого они забрали к себе, сказав, что с ним нужно провести воспитательную работу, ну а потом будет видно. Похоже было, что от сестер он так просто не вырвется: Вики уже поняла, что за обычную красоту тут не ценили. Дуэйр и Бриан были, пожалуй, симпатичными. Женщины тоже не блистали красотой, разве что Литта и еще пара девушек, вроде бы ее дочери, а прочие – одна веснушчатая, у другой глаза узкие, третья слишком высокая, четвертая чернее головешки, пятая рыжая…

Вики подумала, вздохнула и вошла в комнату, которую делила с Агилем. Кем он приходится Бриану, вычислить она еще не сумела, каким-то дальним родственником, нужно будет все же нарисовать им фамильное древо, подумала девушка.

– Всех вывели? – спросил он.

– Да, даже тех, кто не хотел.

– Отец тоже не хотел, да кто его спрашивал? – улыбнулся Агиль. – Устала?

– Немного, – кивнула Вики.

– Так ложись. Мне рано утром на вылет, я вздремну пока… И знаешь что?

– Что?

– Ты бы перебралась к своим, – серьезно произнес Агиль.

– Почему? – не поняла она. – Ты же сам сказал, что не тронешь… Боишься, не выдержишь?

– Я-то выдержу, – сказал он. – Но людям, во-первых, нужен кто-то, чтобы успокоить и поддержать, а моя родня на это мало годится. А во-вторых, Вики, я же дракон, я вижу: даже если ты и полетишь, то не со мной. Ты как-то… ну, как младшая сестренка, я по-другому не могу о тебе думать.

– Знаешь, а у меня такое же чувство, – подумав, ответила девушка. – Ты добрый и заботливый, с тобой не страшно и очень спокойно, но… ты правда как брат.

– Ну вот, – улыбнулся Агиль. – Разобрались – и славно, а то хуже нет оставлять что-нибудь недоговоренное. Ладно, ложись, переселяться завтра будешь, чего на ночь глядя по лестницам бегать!

Он уснул, а Вики долго еще лежала без сна, размышляя. Да, Агиль был славным и симпатичным, он ей очень нравился, но… в самом деле как брат. Ну или надежный, сильный друг, на которого можно положиться, который не оставит в беде и которого можно любить… но только как друга. Он был прав: характерами они не сходились – веселый добрый нрав Агиля и злые колючки у Вики. Жаль, конечно, но он снова оказался прав: лучше сразу разобраться во всем и остаться добрыми друзьями, чем мучиться годы и годы…

Она потихоньку встала и подошла к окну, посмотреть на звезды: они были хороши здесь, над морем… И вздрогнула, услышав далекий, едва различимый гул.

– Агиль, подъем, летят! – крикнула она ему в ухо и выбежала за дверь. – Воздух! Воздух!..

Так, она слышала, говорил Фальк, в прошлом военный летчик: коротко и понятно, что происходит. Он и выскочил первым, застегиваясь на ходу.

– Ну и слух у тебя, – уважительно произнес он. – С какой стороны налет?

Вики сориентировалась и махнула рукой на восток.

– Ага, ну кого-то Арниль со своими собьет, а мы пока подготовимся, – кивнул Фальк. – Эскадрилья, на взлет!

Суеты не было, все знали, что и как им делать, живо разбились на отряды: пока кто-то воевал, другие отдыхали, а большую часть женщин отрядили на кухню. Вики уже поняла, что драконы неимоверно прожорливы, а ведь нужно было еще накормить беженцев из поселка!

Проведав тех, Вики убедилась, что с ними все в порядке, передала наказ – спуститься на нижние этажи, а лучше в подвал, если начнут бомбить, так безопаснее, – а сама забралась на башню. Совсем недавно и двух лестничных пролетов не могла одолеть, а тут ишь ты – почти и не запыхалась!

На башне стояла Эдна, разглядывая горизонт.

– Как там люди? – спросила она.

– Ничего, успокоились, устроились, только боятся нос наружу высунуть, – ответила Вики.

– Правильно, а то так вот упадет случайный снаряд… – Эдна вздохнула. – Казалось бы, мы вчера тут побоище устраивали, когда на замок напали, а теперь вот снова. Как людям не надоест? Главное, зачем все это?

– Не знаю, – честно сказала девушка. – Какая-то дурацкая война. Как вот Фальк сказал: раньше сходились один на один, ну аэропланы, или парами. А еще раньше рыцари какие-нибудь… Морское сражение – это я тоже понять могу. Но когда ты просто студентка, а тебе на голову бомбы падают…

Она сглотнула, вспомнив родителей и бабушку.

– Держись, – серьезно произнесла Эдна и обняла ее за плечи. – Надо держаться. Да, я вижу, с Агилем у вас не сладилось?

Вики покачала головой.

– Характеры очень уж разные. Он славный, добрый, но… Простите, госпожа, не могу толком объяснить!

– Просто он не твой, – серьезно сказала та и потрепала девушку по коротким волосам. – Ну ничего, и ты своего человека встретишь, и он себе суженую найдет. Какие ваши годы!

Она прищурилась вдаль.

– Вон они. Иди-ка лучше вниз, опасно…

Вики помотала головой.

– Ну как хочешь…

Мало кто из людей мог бы похвастаться, что видел такой воздушный бой: аэропланы против драконов! Вики увидела не все, где-то ближе к востоку незнакомый Арниль сдерживал нашествие, северян вообще было не рассмотреть, южане отбивались над берегом… Это было жутко. Нынешние аэропланы не загорались так уж просто, да и были попрочнее старинных фанеропланов, как выражался Фальк, огрызались пулеметными очередями, и еще поди приблизься к нему на такое расстояние, чтобы поджечь наверняка!

– Вики, иди вниз, – велела Эдна, – я полечу, нас маловато… Вики?

– Это он… – выговорила девушка, уставившись в небо. – Он, точно, я помню… Только отметок на борту не три, а четыре…

– Да о ком ты, девочка?!

– О том, кто убил мою семью, – ответила та. – Я запомнила этот аэроплан. У меня будто картинка отпечаталась в голове, я его никогда не забуду. Именно этот. Мы бежали к убежищу, и я оглянулась – он шел низко-низко, как сейчас… – Вики сглотнула. – Я тащила маму за руку, отец был сзади. И еще кто-то из соседей – тех скосили пулеметами. А потом мама толкнула меня изо всех сил, я упала в траншею, и тут же разорвалась бомба… Но я запомнила этот аэроплан, госпожа Эдна, я его с другим не спутаю… Видите, на нем акулья пасть нарисована?

– Много у кого такая раскраска, – спокойно ответила та.

– Да, только у этого акула в зубах папиросу держит и ухмыляется, других таких нет, – выговорила Вики. Неведомая сила тянула ее к парапету. – Он… Он мне ответит…

Даже ко всему привычная Эдна приоткрыла рот, когда в небо ушел угольно-черный небольшой дракон, больше похожий на стрижа, чем на летучую мышь. А вот скорость он – она, вернее, – развивал запредельную, и аэроплан был обречен, только пилот еще не знал об этом.

– Я знал, что она полетит, – сказал Агиль, присевший передохнуть. – Но не со мной.

– Ты слишком добрый для нее, – улыбнулась Эдна и достала носовой платок. – Утрись-ка, весь в саже…

– Не надо, все равно сейчас заново перемажусь, – отмахнулся он и вдруг замер. – Ого… Гляди!

Далеко в небе появилась черная точка, дракон спикировал на бомбардировщик, и тот натужно взвыл мотором, когда на его хвосте в буквальном смысле повис противник. Да еще и крылья расправил так, чтобы те точно легли на крылья аэроплана.

– Что она творит? – пробормотал Агиль. – Может, мне помочь?

– Нет, это ее дело, – ответила Эдна, напряженно всматриваясь. – Подожди.

Аэроплан грохнулся в море, сдетонировал боеприпас, а Вики начала подниматься выше, выше и выше, и в лапах у нее можно было различить человеческую фигурку…

Вернулась Вики не скоро, вошла, пошатываясь, на кухню, где собрались старшие женщины. Эдна дала ей воды.

– Что ты с ним сделала? – тихо спросила она.

– Ничего, – покачала головой Вики. – Я все не могла придумать, как отомстить, – вы же сказали, тому самому можно, а это был он! А он от испуга, наверное… совсем как бабушка. Я оставила его на берегу…

– Судьба – она такая, – весомо промолвила Кетца, помешивавшая что-то в громадном котле. – Акка, а что у тебя с лицом?

– Этот их погорелый – злющий, как не знаю кто, – фыркнула одна из сестер. Теперь их хотя бы можно было различить: у Акки на щеке красовалась ссадина. – Как швырнул тарелкой! Хорошо, не в глаз попал…

– А что он так ярится-то? – недоуменно спросила Кетца.

– Думаю, хотел героически погибнуть при авианалете, а ему не дали, – фыркнула Эдна. – Девочки, там в самом деле все так плохо? Я никак до него не дойду…

– Не знаю, плохо или нет, – вздохнула Вирра. – Так-то он здоровый, поди еще подними… Но с головой непорядок, сразу ясно. Где это видано, чтобы молодой парень отбивался табуреткой, когда к нему две девицы в постель лезут?

– Девочки, так, может, у него не только физиономия пострадала, – сказала Кетца.

– Не-а, – покачала головой Акка. – Мы расспросили его тетку, на месте все. Просто изуродовало.

– Прямо как Фальк, – вздохнула Эдна. – Но тот хоть мебелью не швырялся, если верить Литте. Хотя упрямство то же: девчонка за ним пять лет гонялась, пока не удалось прижать!

– Стоило время терять, – заворчала Кетца, – взяла б да унесла, не потрепыхался бы!

– А то ты плохо Фалька знаешь!

Старшие женщины заспорили о чем-то, а Вики осторожно потянула Акку за рукав.

– А почему Сиан на вас накинулся? – спросила она.

– Он не накинулся, он тарелкой запустил, – улыбнулась та. – Да ну, ерунда, пройдет… Сама виновата, не увернулась. А ты его хорошо знаешь?

– Никогда не видела, я же тут недавно, – ответила Вики. – Только от Лита слышала, что он очень сильно обгорел, а потому на люди не показывается. Вроде у его семьи какие-то сбережения были, так что тетка его к себе забрала, он и отсиживался, и даже когда выздоровел, на люди не показывался. Вы-то видели, какой он?

– Он очень сильно обгорел, – повторила ее слова Вирра. – Левой стороны лица у него нет и один глаз не видит. Что там под одеждой, не знаю, но, должно быть, не так сильно обожгло или зажило уже: когда его тащили, он хоть и ругался, но от злости, а не от боли, это сразу понятно…

– А так – обычный парень, – добавила Акка, – не скажу, что красавец, но ничего себе, рослый, крепкий.

Сестры переглянулись – судя по всему, они понимали друг друга без слов, – и Вирра сказала:

– Ты же взлетела. Сама.

Вики потупилась. Она и не поняла, как это у нее вышло.

– Госпожа Эдна сказала, что мне нужно переселиться к людям, – сказала она. – Так я пойду. У меня вещей всего ничего, а с Агилем нам… не летать вместе, как вы говорите.

– Жаль, красивая бы пара вышла, – улыбнулась Акка. – Но это решать не нам.

– Второй ярус, налево от лестницы, – в сторону сказала Вирра.

Вики улыбнулась и хотела было поблагодарить, но тут ввалились усталые и голодные мужчины. Правда, больше всего им хотелось пить, и девушки принялись таскать ковши и кружки.

– Удержали… – выдохнул Бриан. Его гладила по мокрым волосам Эдна.

– Надолго ли? – мрачно спросил Фальк.

– Ты же сам знаешь, что будем держаться столько, сколько нужно, – спокойно сказал Дуэйр, закуривая трубку.

Они заговорили о своем, и Вики отступила, чуть не натолкнувшись на незнакомого мальчика лет десяти. Откуда он тут появился, она не могла взять в толк.

– Не выдавай, – шепотом попросил он. – Я тайком… Дед Грир погиб, ты слышала?

Вики помотала головой.

– Он совсем старый был, вожаком давно уж стал дядя Грьер, его ты видела, должно быть… А дед все равно полетел, сказал, не в постели же помирать! По‑его и вышло, – закончил мальчишка. – Достойно он умер! Теперь дядя Грьер самый старший.

– Ты с севера? – спросила Вики, сообразив, о ком он.

– А будто не видно? – улыбнулся мальчик.

– Слушай, – она поманила его к себе, – я никак не пойму, как огнем дышать? Взрослых спрашивать неудобно, а ты знаешь, может? Ведь не с рождения этому учатся?

– Ну да, я сам только научился, – хмыкнул тот. – Харкать умеешь? Ну откашлялась и плюнула. Вот так и с огнем. Дел-то куча! Главное, морду себе не обжечь, ну да ты не в шерсти, тебе не страшно. И глаза прижмуривай. То есть сперва прицелься, плюнь – и глаза сразу прикрой. Это тетя Кетца так просто плюется, но у нее не огонь…

И мальчишка удрал, только его и видели.

Вики постояла, подумала, потом пошла туда, где разместили людей.

«Второй ярус, налево от лестницы», – повторяла она про себя. Агиль был добрым и симпатичным, но Вики сама понимала: их огню вместе не гореть. Он добрый, а она озлоблена, он не знал бед, а она бедовала, он спокоен, она беспокойна… Иногда противоположности сходятся, но не теперь! Пускай остается старшим братом, решила Вики, открыв дверь…

И едва увернулась от тяжелой миски.

– Да оставьте же меня наконец!.. – услышала она и подошла ближе. – Ну уйдите, ради Создателя, что вам от меня нужно?

– Ты меня, наверное, с кем-то спутал, – негромко ответила Вики. Сиан закрывал лицо рукой, и рука эта ей понравилась. – Я Вики, внучка бабушки Доны, она умерла во время прошлого налета. Я просто зашла спросить, может, тебе воды принести или еще чего-ничего?

– Не надо, все есть… – Он указал на тумбочку, уставленную снедью. Кувшин с водой там тоже был. – Зачем вы меня забрали, а?

– Кто – мы?

– Ну поселковые… Зачем тащили? Кому я нужен? Лишняя обуза!

– Постой. – Вики подсела ближе. – Во-первых, тащили тебя не поселковые, они сами-то едва дошли. Во-вторых, я ничего не понимаю. Ты… да, у тебя лицо изуродовано, да, но вообще-то ты здоровый парень! Какая ж ты обуза?

– А какая польза от слепого? – тихо спросил он и осекся. – Ты не знала?

– Я всего ничего тут живу, откуда бы мне узнать? – ответила Вики. – Я не привыкла расспрашивать, в городе это не принято. Так ты не просто обжегся…

– Я не вижу, – сказал Сиан, глядя перед собой. – Как ударило тогда вспышкой по глазам… Левый совсем слепой, правым различаю что-то, на углы не натыкаюсь, найти что-то ощупью могу, и на том спасибо. Я только твой силуэт различаю, маленькая такая девушка, худенькая, а какое у тебя лицо и волосы – не разберу.

Вики взяла его руку и положила себе на лицо.

– Разбирай, – сказала она. Пальцы у него были жесткие, но что за дело, право, если глаза незрячи?

– Волосы короткие, вьются. – Сиан улыбнулся наконец. – Похоже, немытые давно, ну да это немудрено по нынешним временам. И лицо нежное такое… И мокрое. Ты плачешь, что ли?

– Нет, дождик идет! – огрызнулась девушка. – Крыша тут дырявая!

– Я совсем уж скверно выгляжу? – негромко спросил он. – Хоть не мутит, если глянешь? Тетки-то наши чего хочешь наговорят, да только веры им никакой.

– Скверно, – честно ответила Вики. – Но я видала и хуже. Шрамы – это не самое страшное. Болят еще?

Сиан кивнул.

– Тянет, зудит, противно, сил нет, – выговорил он и добавил вдруг: – Зачем я тебе об этом говорю? Скажешь, что хочешь помочь? Тетушки помогали, чем только не обмазали, толку не вышло. Ты иди лучше, я управиться-то могу…

– Ладно, – сказала Вики, поднимаясь. – Ты только не вздумай в окошко выпрыгнуть. Я тебе этого не прощу.

Через четверть часа она уже стучалась в знакомую дверь.

– Дядя Фальк, тетя Литта, научите, что делать! – выпалила она, когда ей открыли. – Вы должны знать!

Те переглянулись и втащили девушку в комнату.

– Рассказывай, – велела Литта, переплетая косу, выслушала и покачала головой. – Фальк, я не соображу…

– Что тут соображать… Если он сумеет подняться вслепую, то пойдет ведомым, а если нет, ну так девочка крепкая, будет на себе его таскать, – фыркнул тот. – И не надо в меня тапками кидаться!

– Значит, волшебства не бывает? – тихо произнесла Вики. – Его никак нельзя вылечить?

– Мы не умеем колдовать, – сказала Литта. – Но чудеса случаются. Прадедушка Бриан обезножел, но снова поднялся, а мой муж…

– Литта!

– Выздоровел, в общем, – улыбнулась та. – Не переживай, девочка. Он, чую, крепкий орешек, раз его наши девочки взять не смогли! И ты непроста, коли он тебя к себе подпустил. Да и полетела ты сама, Агиль говорил.

– Агиль… – тихо произнесла Вики. – Госпожа, простите, он такой хороший, но…

– Не твой, – повторила она слова Эдны. – Не извиняйся. У нас не получается силой.

– Да ну? – выразительно произнес Фальк и получил на этот раз подушкой.

– Я имею в виду, нельзя взять силой. Тогда всему конец. Ну а заставить можно, – ухмыльнулась Литта. – Заставить жить, заставить летать, несмотря ни на что… Так, Вики, иди отсюда, я себя не контролирую!

Та выскочила за дверь, успев услышать жалобное: «Литта, что ж ты творишь! Я старый больной пилот, а ты…»

– Значит, можно заставить, – произнесла она шепотом. – Я сумею. А пришлых отвадят, тут есть кому воевать!

* * *

Она открыла дверь, и Сиан заозирался на звук шагов.

– Вики?

– Как ты узнал? – спросила девушка.

– Услышал. А что?

«Если он не видит, но слышит… Тарелками-то он тоже на слух швырялся и попал даже в Акку. Да ему цены не будет ночью! – сообразила она. – Даже если сам не взлетит, я-то на крыле, да и у меня слух отменный! Проверим!»

– Ничего, пойдем, оденься только, – сказала Вики. – Там холодно, а я хочу полетать… Хотя и так не замерзнешь!

В небе мелькнул темный силуэт.

– Гляди, вылетела, – сказала Акка.

– Угу, и не одна, – ответила Вирра. – Подстрахуем?

– Да. Она неопытная, да еще с седоком. Интересно, что затеяла?

– Ты будто не поняла. Смотри, как опасно идет. У нее скорость… не догоним, если что.

– Держимся в хвосте.

– Принято.

Две крылатые тени скользнули вверх и вниз.

– Что происходит? – Сиан озирался по сторонам, но ночная темнота вкупе с его собственной слепотой не давали ему понять, что вокруг. – Вики? Ты где?

Он только чувствовал жесткий горячий панцирь под собой, размеренное движение – это работали крылья, бьющий в лицо ветер…

– Ну я не только ослеп, я еще и чокнулся, – заключил он и поудобнее устроился на спине дракона. – Бывает. Все не так грустно помирать.

И вдруг встрепенулся. Звук… Он знал его, хорошо знал…

– Бомбардировщики! Ночные! – Сиан не знал, услышит ли его крылатое чудовище, но оно точно услышало, сбавив ход. – Два звена! На семь часов!

«Ну вот, – подумала Вики, разворачиваясь, – а я их еще не слышу. На семь так на семь…»

Сестры скользнули за ней, но поняли, в чем дело, только когда сумели различить гул аэропланов.

«Ненормальная!» – подумала Акка.

«Везет нам на таких», – фыркнула Вирра. Близнецы понимали друг друга без слов.

Вики вышла лоб в лоб с бомбардировщиком, здоровенной машиной. Сестры переглянулись и разошлись в стороны, это была не их весовая категория. Но что задумала Вики, они понять не могли.

«На таран идет?!» – ужаснулась Акка.

«Не сможет», – качнула крыльями Вирра, а Вики зависла точно напротив приближающегося аэроплана, почти вертикально.

Потом она вздохнула поглубже и, как сказал тот мальчишка, откашлялась и плюнула.

От вспышки пилот, должно быть, ослеп, потому что бомбардировщик вильнул и с воем ушел вниз. Через пару минут раздался взрыв.

«Однако!» – просигналила Вирра.

«Вот так штучка! – жестом ответила Акка. – Лишней не будет».

Сестры синхронно заложили вираж и ушли к замку – докладывать Фальку. В том, что Вики не пропадет, они уже не сомневались.

– Что это было? Где я? – негромко спросил Сиан, пытаясь нащупать хоть что-нибудь в окружающей его темноте.

– Ты тут, на бережку, – ответила Вики и поймала его за руку. – Сядь и не мельтеши. Скоро может быть второй налет, так что слушай в оба уха, не летят ли… Будем дежурить, не все ж других гонять!

– Я что, правда с ума сошел? – Сиан неловко сел. – Мне чудилось, что я лечу верхом на ком-то огромном, потом я услышал аэропланы, потом была вспышка – это я различить могу, – и опять темнота!

– Да, я его сбила, – буднично сказала девушка. – Ну а темнота – ночь сейчас глухая.

– Ты?..

– А до тебя что, так и не дошло, кто я? – поразилась Вики. – Ну ты даешь…

Сиан помолчал.

– Я слышал, тетки говорили о каких-то хранителях, которые вернулись, но мне как-то не до того было, чтобы расспрашивать.

– Ну вот, они вернулись. Вирра с Аккой, которые тебя в замок приволокли, – из младших, хотя по ним не разберешь, кто моложе, кто старше. Ну и я теперь такая же.

– Но ты-то… как?

– Не знаю, – пожала плечами Вики и только потом сообразила, что жеста он видеть не может. На свету, может, еще разобрал бы, но не в темноте. – Надо было – полетела. Госпожа Эдна сказала – есть драконы урожденные, а есть обретенные, ну вот я из вторых оказалась. Их тут порядком – и господин Фальк, и сама госпожа Эдна, ну, словом, всех долго перечислять.

– Нет, все-таки я чокнулся, – серьезно сказал Сиан. – Драконов не бывает.

– Можешь пощупать, – фыркнула девушка. – Хотя тогда выйдет, как в притче, знаешь? Про слепых мудрецов, которым дали потрогать слона, и каждый решил…

– Знаю, – мрачно перебил он.

– Извини, – произнесла Вики. – Я все время забываю…

– Я тоже. Утром просыпаюсь, думаю, вот сейчас вскочу, зарядку сделаю, пойду искупаюсь… А вокруг темно. Только силуэты. Вот как твой сейчас.

– Гм… Сиан, даже луны нет, звезд не видно, тучи сплошные, – нахмурилась Вики. – Я вот тебя не вижу, только чувствую. Нет, когда я дракон, тогда вижу кое-как, а человеком – нет, слишком темно.

– Да? – удивился он, озираясь. – А я различаю фигуру. Думал, может, тебя костер подсвечивает, только странный какой-то, зеленоватый. Вот ты руку подняла, да? А там еще кто-то на берегу, но не человек, маленький очень…

– Птица, может? Но я проверять не пойду, еще ноги переломаю на этих камнях, – вздохнула Вики и оживилась: – Сиан, так тебе цены нет! Я поняла, в чем дело: ты тепло видишь! Вроде бы уже такие приборы изобрели, я слышала в университете… И слух у тебя невероятный! Ты понял, к чему я?

– Кажется, да, – медленно выговорил он. – Я могу быть наводчиком. Я слышу аэропланы издалека. Моторы у них греются, значит, я разберу силуэт даже в полной темноте и выведу на цель. А ты можешь их сбить.

– Не только я, остальные тоже! Надо только придумать, как сигналить в темноте…

– Зачем придумывать, есть же установленная система условных знаков!

– Ага, фонариком моргать? Так на аэропланах это заметят, пилоты же не вовсе идиоты. Летим обратно, надо с господином Фальком посоветоваться, он же был военным пилотом… Держись!

Когда возбужденная Вики ворвалась в гостиную, волоча на буксире спотыкающегося Сиана, и вывалила все новости, Фальк с ходу вник в ситуацию.

– Без световых сигналов не обойтись, – сказал он, – у северян хорошее ночное зрение, у них же ночь по полгода, но там хоть лед, полярное сияние, звезды, так что посветлее. В полной темноте они тоже не видят, верно, господин Грьер?

Тот степенно кивнул.

– В родных фьордах не заблудимся, – изрек он. – Но не в чужом море.

– У остальных с этим еще хуже. Так что сейчас живо придумаем систему сигналов, свою, армейскую даже трогать не будем. Литта, где ты там?

– Иду я! – отозвалась та. – Ты б лучше узнал, фонарики-то есть? На всех хватит?

– Ничего, фыркнешь, искры видно будет, – развеселился тот. – Давайте, надо поскорее сочинить, как общаться…

– А чего сочинять, пусть Сиан скажет, какие теперь сигналы, – предложила Литта. – Наши наверняка устарели, вот их и возьмем, а новые творчески доработаем!

– Тоже верно…

После короткой перебранки сигналы были утверждены, и Фальк, поручив всем выучить их назубок, велел:

– Вы отдохните пока.

– Нет, мы на дежурство, – мотнула головой Вики. – Они любят ночами бомбить, сами-то по приборам идут, а их поди заметь. Ну а как слышно станет, уже поздно. Лучше их на дальнем подходе сбивать, да, дядя Фальк?

– Не ржи, – ткнула того локтем Литта. – Девочка права.

– Пошли, Сиан! – скомандовала Вики и уволокла своего наводчика.

Бриан с Эдной переглянулись.

– Неплохое приобретение, – сказала она.

– Да уж, та еще ведьма. Ночная, – согласился Бриан. – Фальк, ну правда, что смешного-то?

– Нет-нет, ничего, – выговорил тот. – Так. Просто это специфический пилотский жаргон. Где вы его нахватались?

– Если только от тебя или от Литты. Или от Леона. Да мало ли! Хватит уже болтать, давайте ваши сигналы – и на взлет… Эдна?

– Я сегодня дежурю по кухне, – невозмутимо ответила она, ворочая половником в громадном котле, – но если что, зовите.

– Это не семейство, это какой-то… – Бриан не нашелся с определением, махнул рукой и отправился на вылет.

– Сумасшедший дом, – сказала ему вслед супруга. – Но зато не соскучишься!

* * *

– Жаль, что ты не можешь говорить, когда ты дракон, – негромко произнес Сиан, распластавшись на горячей чешуе. – Так было бы проще.

Вики фыркнула.

Он вглядывался в даль, пытаясь различить зеленоватые силуэты, но пока ничего не мог разобрать, только смутные очертания грозовых облаков – эти казались подсвеченными бело-голубым, опасным. Видны были другие драконы – Сиан уже даже начал различать их по цветам, они все были разными: вот светятся раскаленным металлом близняшки Акка и Вирра, вот густой черный с зеленым переливом свет – это Литта. Фальк – стальной, Лирион – сизый. Вики – та тоже черная, но вроде бы бархатная, совсем неразличимая на фоне ночи: каким-то чудом Сиан различал оттенки черного. Ярким золотом полыхает Эдна – все же вылетела, не утерпела! Бриан – тот темный, едва виден, только по металлическому отливу и заметишь, северяне мерцают жемчужинами в тумане, южане сверкают алмазным блеском поодаль, над берегом, Кетца с дочерьми вспыхивают яркими молниями и исчезают… Это было поразительно красиво, а главное – Сиан видел. Пусть ночью, пусть не все, но – видел.

– На шесть часов, – сказал он, похлопав Вики по шее. – Звена три, пока больше не слышу.

Та снова фыркнула, развернулась и метнулась к Фальку. Тот тоже неплохо видел в темноте, поэтому условных качаний крыльями ему хватило. На этот счет долго ругались: в лапы дракону фонарик не взять, маловат, демаскироваться огнем тем более не хотелось. В итоге решили, что те, кто помоложе, будут сигнальщиками. Вес человека для дракона – не вес, не утянет, а случись что с несущим, те смогут взлететь сами. Тот мальчишка с севера, которому Грьер надрал уши за самовольство, теперь сидел у него на загривке и неимоверно гордился оказанным доверием. Он, по загадочным северным законам, считался теперь совсем взрослым, хотя ему и тринадцати не было: как же, полетел вслед за взрослыми, не погиб по пути, как-то прокормился, ухитрился не попасться никому на глаза, пробрался в замок и успешно скрывался еще несколько дней, замаскировавшись под обычного человека! Герой, да и только!

На этот раз удалось отбиться без потерь, хотя кое-кого и поцарапало: это для дракона ерунда. Главное, поняла Вики, – беречь крылья, не то можно кувырнуться с высоты, а внизу море и скалы. И если выплыть еще можно, то собирать кости на утесах как-то не хотелось…

– Надо же, – сказал Сиан, когда она присела на башню передохнуть и напиться, – я ведь моряк… был. А теперь, видишь, авиатор.

– Драконатор, – фыркнула она. – И я ничегошеньки в этой темноте не вижу!

– А пьешь как?

– Ну, знаешь, кружку мимо рта не пронесу! Она тут на веревочку привязана. И бочку эту поди обойди, на самом ходу стоит… Тебе налить?

– Сам налью. Верно говоришь, уж кружку мимо рта всяко не пронесу, слепой я или нет!

Вики впервые услышала его смех. Не очень веселый, но все-таки смех…

– Как тебя угораздило? – спросила она, не уточняя, что имеет в виду, но Сиан понял.

– Я не помню, – ответил он, помолчав. – Мы были в море, налетели аэропланы, и наш корабль загорелся. Я со всеми вместе бросился тушить, там же горючее и снаряды. Потом сказали, мне еще повезло: боезаряд сдетонировал, меня ударной волной вышвырнуло в море, я хоть и обгорел, но не до костей, как многие. Я правда не помню толком, как удержался на воде, ухватился за что-то, кажется. Меня шлюпка с корабля сопровождения подобрала. – Сиан снова умолк. – Врач в госпитале потом сказал: это даже неплохо, что я в соленую воду угодил. Больно до искр из глаз, больнее самого ожога, но, во-первых, огонь погас, одежда же вспыхнула. Во-вторых, это какая-никакая дезинфекция, а в-третьих, я из-за этого сознания окончательно не потерял, иначе бы точно ко дну пошел.

Вики протянула руку и осторожно дотронулась до его щеки. Той, обожженной.

– Не надо, – дернул он головой.

– Больно?

– Уже почти нет. Я же говорил, тянет и зудит, и все. Просто – не надо.

– В темноте ничего не видно, – сказала Вики. – А на ощупь – просто гладкая кожа, ну вот шрам еще. У меня пальцы шершавые, я особо не разбираю.

– Потом наступит утро.

– Утром я буду дрыхнуть. Мы же с тобой в ночную смену летаем, днем наши и так справятся.

– Наши?

– Да, – ответила Вики. – Наши. Я уже расспросила близняшек: у них тут людей полным-полно. Кто как попал… Некоторые сумели взлететь, некоторые – нет. От характера зависит и много от чего еще. Но, знаешь, их близким не в тягость мужа или жену в небо взять. Вот их дети уже точно драконами рождаются…

– Летим лучше снова в дозор, – после паузы выговорил Сиан. – До утра еще далеко, а тут от меня хоть польза есть. Потом…

«Точно, родственник, – подумала Вики, вспомнив рассказ о многолетней загонной охоте Литты на Фалька. – Может, и я им какой-то родней прихожусь, даже наверняка… Ну там какая-то седьмая вода на киселе. Упрямство у нас, похоже, семейная черта! Ну так посмотрим, кто кого переупрямит…»

– Ты знаешь что, – сказала она Сиану, – не вздумай какую-нибудь глупость сделать.

– Например?

– Например, сигануть вниз, когда я высоко. Поймаю ведь, а с непривычки могу ребра переломать.

– А если не успеешь?

– Подберу в море и заставлю дальше аэропланы выслеживать. Нашел время от службы отлынивать!

И она снова взмыла в небо, унося с собой всадника…

* * *

– Вики, ты, как перекусишь, зайди ко мне, – попросила Эдна, и девушка насторожилась: прозвучало это как-то очень уж серьезно. – Есть разговор.

Та кивнула и через четверть часа уже стучалась в дверь хозяйки замка. Выучить, где кто расположился, было не так уж сложно.

– Заходи, – пригласила та, устроившаяся на подоконнике. Лицо у нее было усталым, но Вики уже поняла, что прародительница этой семейки может выдержать еще и не такое. – Присаживайся вон на кровать, больше тут особенно негде…

Вики села, сложив руки на коленях. Она успела отыскать какие-то драные штаны, наскоро положила заплатки и теперь ходила в них – платье ей было не по душе.

– Что у тебя с Сианом? – спросила Эдна без предисловий.

– Пока ничего, – честно ответила Вики. – Мы просто летаем вместе. Ну вы же видели: он наблюдатель, а я вроде гонца…

– А тебе никто из наших не говорил, что «летим вместе» – это не просто слова? Если ты сказала, а он ответил так же, все, милая, – вы супруги, – огорошила Эдна. – Отказаться можно, конечно, но… не стоит.

– Он не отвечал, – честно сказала Вики. Ну и порядки у них! – Или он говорил, что, мол, пора на вылет, или я, но и только.

– Ну тогда следи за словами. Сказать, почему?

Девушка посмотрела вопросительно.

– Если ты поманишь его обещанием, а потом бросишь, он умрет, – совершено серьезно произнесла Эдна. – Поверь, девочка, я в разы старше тебя и точно знаю, как это происходит. Нет, он, быть может, не бросится из окна и не перережет себе горло, он просто умрет, и очень скоро. Так что если ты не готова остаться с ним навсегда – или насколько позволит человеческий век, потому что сам Сиан вряд ли полетит, – не мани его надеждой. Сама себе потом не простишь: с таким грузом на душе летать нельзя.

Вики поежилась – звучало это довольно зловеще.

Эдна поднялась и пересела к ней на кровать.

– Ты о нас ничего не знаешь, – сказала она. – Вернее, о них, потому что я-то родилась человеком.

– Не может быть!

– Еще как может. Я была молочной сестрой принцессы, и Бриан нас перепутал, а избавиться от меня не смог. – Эдна помолчала. – Это очень сложно объяснить, Вики. Я могу сказать только, что большинство обретенных драконов изначально были с каким-то изъяном, кто с физическим, кто с душевным. Фальк искалечился на войне. Инга – ее ты не знаешь, она дома осталась, – настрадалась от дурных людей. Азиль – бабка Агиля – хлебнула горя… И в обратную сторону это тоже работает. Это как незаживающая язва – они называют себя ущербными, ненужными, ненавидят сами себя за свои недостатки, а окружающих – за жалость, сочувствие и тем более за отвращение… Понимаешь?

– Кажется, понимаю, – сглотнула Вики. – Погодите, но ведь Фальк совершенно здоровый!

– Теперь да, – усмехнулась Эдна. – Литта его вытащила, как он ни сопротивлялся. Убить себя хотел, дурачок молоденький… Мой тоже. – Она махнула рукой. – А если б не Кетца, Дуэйр просто состарился бы и умер. Ну, ты видела его, брат Бриана. Кетца всякое умеет, но тут заклятия ни при чем, она просто решила, что Дуэйр станет ее мужем. Ну и вот… как видишь, оба живы-здоровы.

Эдна снова замолчала.

– Слов не хватает, чтобы это описать, – созналась она наконец. – Эту вот язву, о которой я тебе говорила, выжигают огнем, раз и навсегда, знаешь, как прижигали прежде раны каленым железом?

Вики кивнула и содрогнулась.

– Это, наверное, очень больно… – выговорила она.

– Да. То есть, – поправилась Эдна, – я не имею в виду – дохнуть огнем, это другое, оно идет откуда-то изнутри и меняет человека ли, дракона… Потом, если повезет, огонь останется с ним. Но даже если нет, рана заживет. У нас порядочно людей, которые не смогли взлететь сами, но они остались с нами. Как может выйти у тебя, не знаю, ты сама из обретенных, и…

Она умолкла.

– У Сиана появился какой-то смысл в жизни, – сказала Вики. – С его-то ночным зрением! Это важно?

– Зрение или смысл?

– Второе, конечно!

– Разумеется. А тебе-то он зачем? – коварно спросила Эдна, поигрывая толстой золотой косой. – Ты, как я поняла, студентка, а он простой матрос, нрава не самого легкого, вдобавок неизвестно еще, сумеешь ты ему помочь или нет…

– Тогда я буду водить его за руку, – серьезно ответила Вики. – Ну а по ночам – он меня. Я-то в темноте не вижу.

– А его спросить ты не хочешь?

– Вот еще! – фыркнула девушка.

– Ну точно как Литта, – вздохнула Эдна. – Явно родня. Это по их линии все такие упрямые! Но, – добавила она, – если и родня, то в десятом поколении, тут и волноваться не о чем.

– Госпожа Эдна, только жаль, что с Агилем у нас ничего не вышло, – не удержалась Вики. – Он славный, но вот точно как старший брат…

– Брат так брат, о чем жалеть? – пожала та плечами. – За него не переживай, он уже за какой-то южаночкой ухлестывает. Ветреник, молодой еще.

– Ну и слава всему сущему, – улыбнулась Вики. – Главное, чтобы на меня не злился!

– А за что на тебя злиться? – недоуменно спросила Эдна. – Не его выбрала? Ну и что? Достанет на его век девушек, а на каждую обижаться – жизни не хватит. Одно дело, когда понял – все, это судьба, вот тогда тяжело будет, если откажет, а просто погулять все горазды. Об этом не беспокойся. Наши-то вечно мотались то через пролив, то в поселок – потешиться. В степи так это вообще праздник, если кто из парней прилетит, а на западе Арниль любит… осенить кого-нибудь крылом. На юге наоборот – Н’гья с дочерьми шалит, ну да у них обычаи другие. Забудь, Агиль на тебя не в обиде.

– Ну тогда ладно, – Вики вздохнула с облегчением. – Госпожа Эдна, а как понять – твоя это судьба или нет?

– Не знаю, – был ответ. – Когда время придет, поймешь. Кто-то долго притирается, как мы с Брианом, кто-то с первого взгляда видит, вон как Литта своего Фалька высмотрела… А если сомневаешься, то лучше не торопись. Не то и сама измучаешься, и другого измучишь, кому от этого хорошо будет? Сомневаешься ведь?

– Да, – честно сказала девушка. – Но все меньше и меньше.

– Ну вот, помни о том, что я тебе сказала, да иди спать. Уже рассвет скоро, – сказала Эдна и встала, давая понять, что разговор окончен.

Вики поплелась к себе, пытаясь уложить в голове сказанное, а самое главное – понять, что делать дальше. Отвязаться от мыслей о Сиане она не могла. От мысли о том, что они не пара, – тем более. Столичная студентка и матрос с военного корабля… То есть теперь уже драконица и покалеченный матрос с военного корабля, то есть наводчик для нее и остальных…

– Ты чего носом шмыгаешь? – спросил мальчишка, Трейр, кажется, тот самый драконенок, попавшийся на пути.

– Не могу в себе разобраться, – ответила девушка. – Не знаю, как быть.

– Ну так ты просто будь, – пожал он плечами, – а дальше само свяжется. Это, знаешь, здешние люди слишком много размышляют, потому и путаются.

– А что ж, прикажешь вообще не думать? – заинтересовалась Вики.

– Лишнего не думать, глупая, – постучал он себя по лбу. – Я вот пока с вашими поселковыми сидел, слышал, как они перебирают: а если то, а если се, а что было б, если б селедка не каркнула да ворона не запела… Что толку об этом думать? Оно не случилось. Этого нет. Только и дел.

– Что было, то прошло? – Странно было вести философские беседы с мальчишкой, но интересно.

– Конечно.

– А с будущим как?

– Так же, – пожал он плечами. – Тебе вот что надо сейчас делать?

– Госпожа Эдна велела спать идти, – недоуменно ответила Вики.

– Ну так иди и спи.

– А…

– А начнешь думать, что завтра будет, да какие аэропланы налетят, да куда бросаться, да еще чего, – так не уснешь, и проку с тебя завтра будет с селедкин глаз, – завершил мысль мальчик. – Вот когда вырастешь, тогда будешь размышлять, как наши взрослые: кого на какой край лучше отправить, скольким вылетать да чего делать. А пока что ты малек вроде меня, так что слушайся, старшие дурного не посоветуют, они куда как подольше нас живут и всякое повидали.

– Гм, – произнесла Вики. С этой стороны она проблему еще не рассматривала.

– Дядя Грьер со старшими всегда вечерами обсуждают, куда идти на лов, к кому сватов засылать, где оленей пасти, – добавил Трейр, – потом трубки докурят – да и спать. Решить-то решили, а вдруг завтра непогода, не угадали с приметами? Всякое бывает… Сидеть сиднем нехорошо, стало быть, вместо пастбища или гостей пойдем в море за тюленями, рыбой или за водорослями, под водой-то все равно, шторм там или нет… Понимаешь?

– Проблемы надо решать по мере их поступления, – пробормотала Вики.

– Вот-вот! – обрадовался мальчик. – Я ваших ученых слов мало знаю, но вроде понятно объяснил?

– Да, – улыбнулась она. – Спасибо. Я и правда слишком много думаю.

– Ничего, привыкнешь, – хмыкнул Трейр и удрал, оставив Вики наедине с ее проблемами.

Вернее, одной, главной, которая носила имя Сиан. Вики не могла решить, что ей делать: вдруг Сиан откажется быть с ней? Силой его вынуждать, что ли? Так он от Акки с Виррой отбился, Вики с ним просто не сладит! А если даже выйдет уговорить, то что потом? Что это, просто сочувствие или нечто большее? И как быть, если он так и останется слепым навсегда? Война-то не вечна, закончится когда-нибудь, и Вики на всю жизнь – жизнь Сиана – останется прикована к слепому калеке, потому что бросить его не сможет, но… Она задавила гнусную мысль в зародыше.

Эдна сказала, мол, почувствуешь, когда придет время, но Вики пока ощущала только острую жалость к Сиану и гордость за него – он умел то, чего не могли даже драконы!

«Поменьше размышляй, – велела себе девушка, падая в постель, – и подожди. Как Трейр сказал, само свяжется».

* * *

– Они что-то вконец одурели, – мрачно сказал Фальк, кружа по гостиной. Думать сидя он не мог физически.

– Подходят корабли от столицы, – доложила Акка. – Но и флот противника уже близко.

– И несколько нашенских эскадрилий приземлились на запасном аэродроме, – добавила Вирра. – Не ахти, конечно, но все же… Только бы они по нам палить не начали.

– Вот и я этого опасаюсь… – пробормотал Фальк и переглянулся с Литтой.

– Вылетим ночью, – сказала она беззаботно. – Пожжем на фиг этот чужой флот, все проще будет. Наводчик у нас есть.

– Согласен, – кивнул он. – Давайте живо по машинам… Тьфу ты, на крыло! А ты не ржи!

– Не думаю даже, – заверила Литта и нежно подергала мужа за ухо, вынуждая наклониться.

– Ну началось, – сказала Акка в сторону. – Тут война, а они опять целуются…

– Они всегда целуются, – спокойно ответила Вирра. – Тоже мне, новость. Давай на вылет, сестренка!

* * *

Непроницаемая для большинства ночная темень расцветилась привычными красками: звено слева, звено справа, Сиан не всех успел запомнить по именам (и цветам), но ему хватало и этого.

– Вниз на три часа, – сказал он Вики и просигналил фонариком остальным.

В темноте были видны короткие вспышки, вряд ли их могли различить с кораблей: драконы шли в облаках, тут только прожектор добьет, и то вряд ли.

Две короткие вспышки слева – первое звено пошло в атаку, и несколько кораблей сопровождения вспыхнули, видно, кто-то из молодежи перестарался с огоньком. Гигант Лирион ударил по флагману, в прямом смысле ударил, хвостом, которым, как он уверял, может разбить крепостную стену. Корабль оказался не настолько прочен, он развалился пополам и быстро пошел ко дну.

Выли сирены, рыскали лучи прожекторов, но поймать хоть одного дракона в прицел не получалось: слишком темно, непогода была на руку (или крыло?) атакующим.

Сиан видел своим странным новым зрением возникшие вдруг воронки там, где находились корабли поменьше: это северяне подобрались из-под воды, как привыкли, и утащили суда на дно морское. Что уж случилось с экипажем, неведомо, но тут рассуждать не приходилось: или они, или мы…

– На шесть часов, три звена! – хлопнул он по шее Вики и просигналил остальным.

Фальк качнул крыльями и со своими ведомыми ушел резко вниз налево, другое звено синхронно пошло вправо, явно чтобы взять нападающих в клещи, а громадины вроде Дуэйра с Лирионом поднялись над облаками.

Небо горело. Сиан не видел этого по-настоящему, но для него все расцветилось алым, малиновым, багряным, золотым, и вспышки – должно быть, когда взрывался аэроплан, – выглядели как праздничный салют на королевском празднике.

На восточной башне сгрудились поселковые, в страхе глядя в море и вверх.

– Создатель, спаси и сохрани, – бормотала тетка Тира, обнимая детей, – за что нам это? Им за что? Чтоб глубинный змей вас сожрал, сволочи поганые, что вас принесло к нашему берегу?

– Беда так беда, – вторила соседка. – И так старик-северянин погиб, правнук его сказал, а не приведи Создатель, кто из молоденьких? Да хоть Вики наша?

– Не сглазь, дура! – рявкнула Тира, но было уже поздно…

Вспышка ударила Сиана по незрячим глазам, не та, не которой бросалась Вики, какая-то иная, и он вдруг почувствовал, что летит. Не на драконьей спине, просто падает вниз с огромной высоты…

– Вики! – успел крикнуть он, понимая, что ему конец: если даже не разобьется насмерть о воду, вынырнет, то выплыть не удастся: чужие корабли виднелись едва заметными зеленоватыми силуэтами, и до них было слишком далеко, до берега тем более. И даже если его заметят в темноте и выловят из моря, то… лучше уж сразу насмерть.

Впрочем, это промелькнуло по краю сознания за доли секунды, потому что он понял, что это была за вспышка: кто-то сумел все же подбить дракона.

«Она просто вильнула, а я сорвался!» – подумал Сиан, когда удар о волны едва не вышиб из него дух. Он захлебнулся, но смог все же всплыть и отплеваться – вода была очень холодной, – и попытался понять, где остальные. Никого не было. Не видно было ни единого силуэта уже знакомых цветов, даже корабли исчезли. В этом мире не осталось никого, кроме черного ночного моря и бывшего матроса, который вдруг понял: «Да это же Вики! Я видел, потому что был с ней, а теперь не вижу ни зги, потому что… ее нет?!»

– Вики?! – позвал он, из последних сил приподнявшись над водой. – Вики!..

«Ну увидь же ты, увидь! – умолял он сам себя, борясь с волнами. – Она не могла сразу утонуть, нет!»

Сиан не думал, что пусть даже чудом найдет Вики, вытащить ее ему будет не под силу. А если она стала человеком, то ему никогда ее не увидеть и не отыскать в этом огромном пустом море…

– Ненавижу!.. – сумел он еще выкрикнуть сквозь соленые брызги, и сам не смог бы сказать, кого именно ненавидит: тех, с кем они воевали, драконов, поманивших тенью надежды, Вики, которая водила его за руку в кромешной тьме, самого себя?

Потом Сиана захлестнуло волной, он вдохнул полные легкие морской воды и пошел ко дну…

* * *

– Хороший у них наводчик, – сказал офицер, глядя на небо в бинокль, оснащенный прибором ночного видения.

– Был, – поправил адъютант.

– Да, молодцы, отлично вышло. Но остальные, я вижу, работают слаженно. Там командует кто-то очень опытный… Как думаете, кто?

– Дык почем знать, это ж не люди, – буркнул боцман, случившийся поблизости. – Скорее всего, Фальк. Был такой в прошлую войну, у-у-у, зверюга…

Он погрозил небу кулаком.

– Погоди, какой Фальк, в какую войну? – не понял офицер.

– Ну еще в прошлую, отец мой тогда юнгой служил. Пилот он был, Фальк этот, сколько наших пострелял да пожег, несчитано, да в конце концов и сам загремел, после тарана вроде бы. Я слыхал, покалечился он, больше не летал. А потом вдруг объявился… То там его видят, то здесь, – пояснил боцман, – будто и не случилось ничего. И не стареет, все как новенький, поседел разве что. Ну а здешние… до войны-то можно было съездить… Сказали, драконы его забрали. Ну вот…

– Что за сказки! – поморщился тот. – Займитесь делом!

– Так точно… – мрачно ответил боцман, отошел вразвалочку и добавил вполголоса: – Вот так шарахнет с неба, будут тебе сказки… Мало будто они наших аэропланов сбили! Самого Шарка из кабины вытряхнули и на берегу бросили… Эх!

Он махнул рукой и отправился исполнять службу.

– Какие опасные суеверия, – заметил адъютант.

– Да уж… Нет, разведка решительно не справляется со своими задачами! Почему мы до сих пор ничего не знаем о бесшумных аэропланах? Почему наши конструкторы сидят и занимаются каким-то… прожектерством, разбазаривая государственные деньги?!

Адъютант развел руками.

– Это вопрос к Генеральному штабу, господин, – вздохнул он, – а никак не ко мне.

– Это вообще был риторический вопрос, – буркнул тот, не отрываясь от бинокля. – А наши радисты так и не разгадали их сигнального шифра?

– Нет, господин. Кое-что опознать сумели, но это ничтожно мало.

– Бездельники, – заклеймил тот.

* * *

Перед глазами мелькали цветные пятна.

«Я думал – а вдруг… Вдруг я в самом деле не так уж страшен? – Мысли плавали, как рыбки в аквариуме, тяжесть в груди сменилась странной легкостью, подводное течение мягко подхватило и понесло с собою. – Пусть даже у нас ничего бы не вышло, но ты дала мне надежду, Вики… Вики… Вики!»

Цветные пятна вдруг упорядочились – впереди маячило что-то черное, совсем крохотное, и он рванулся вперед… Только это черное было настолько мало, что он промахнулся и чуть не утопил совсем, потом догадался подхватить снизу и вытолкнуть на поверхность.

Откуда-то сбоку вынырнул серебристо-серый небольшой северянин, взмахнул крылом, мол, передай добычу мне, будет надежнее.

«Вики…» – подумал он, но послушался. Он еще своим-то телом владел не очень уверенно, а тут… поди знай, что делать и можно ли еще что-то сделать в принципе. Северянин перехватил легкое тело и взмыл прямо с воды, немного разбежавшись, как делают водоплавающие птицы.

А Сиан снова ушел на дно.

Теперь он понял, что это за цветные пятна. Наверное, так видят рыбы или, быть может, еще какие-то животные. Впрочем, в придонной мути глаза ни к чему, вот почему глубоководные рыбы слепы, тут нужен слух или что-то еще, чему он не знал названия.

А легкий гул, который он не слышит, но ощущает всем телом вибрации, – это шум моторов. Вот они. Прямо над ним – Сиан ощущал ток воды, которую гнали мощные винты. Главное, не попасть в такой винт, это наверняка будет очень больно… Это мелочь, мелочь, а вот и флагман, с которого наверняка и стреляли по Вики. Это Сиан чуял. Как те самые придонные слепые рыбы – всем телом…

– Создатель всемогущий… – дрожащим голосом выговорил адъютант, когда прямо перед флагманом из воды в пене брызг взметнулась колоссальная безглазая голова на бесконечной, как ему показалось, гладкой шее размером с колонну столичного храма.

Офицер выронил бинокль и попятился.

Чудовище обрушилось на палубу, не разбирая, кто там прав, а кто виноват. Конструкция корабля такого не предусматривала: корпус хрустнул и развалился на несколько частей. Корабли сопровождения в панике разворачивались, чтобы убраться прочь как можно скорее, но тщетно: там, где их не доставал морской змей, сверху били драконы: уже светало, и видели они достаточно, чтобы не промахиваться мимо цели.

* * *

– Вики… Вики… – Сиан слепо зашарил руками по покрывалу. Кажется, он лежал на кровати, укрытый, и рубашка была не его, и он снова не видел ничего, кроме смутных контуров предметов.

– Да тут я, – сипло ответил девичий голос. – Держи руку.

– Я думал, ты утонула… – Он нащупал ладонь, притянул Вики к себе и обнял, чуть не задушив. Зрячий, незрячий, силы у него было хоть отбавляй.

– Я и утонула. Только у дяди Ариша большой опыт по откачиванию утопленников, и у бабушки Эдны тоже, – фыркнула она. – Не хватай так, больно же! У меня плечо пробито. Я потому и упала – не смогла выровняться, я же не умею толком… – Вики помолчала. – А я боялась, это ты утонул. Так-то бы выгреб, наверное, но как ты поймешь, в какую сторону? Да и загремели мы знатно… Слышишь, как я разговариваю?

– Сипишь.

– Это после морской воды, – пояснила она. – И еще я вся в синяках.

– И у меня все болит, – признался Сиан.

– Да-а, тут заболит… – протянула Вики. – У дяди Фалька до сих пор глаз дергается, как он вспомнит, во что ты превратился, а он многое повидал… Да что там, дядя Грьер трубку потерял! Неприятельский флот вообще удрал, ну кто уцелел…

– И что я такое? – осторожно поинтересовался он.

– Да кто тебя знает… Жуть какая-то. Трейр – правнук деда Грира, это он меня у тебя забрал, – сказал, кошмарная зверюга вроде мурены, глаз нет, крыльев нет, а лапы и плавники есть. И размером с дядю Лириона, если не больше. Длиннее так уж точно. А ты не помнишь, как хвостом аэроплан сбил?

– Не помню, – сознался Сиан. – Помню, что сообразил: глубоководным глаза ни к чему, я и так все чувствую. Я же всех вас различаю по цветам, аэропланы и корабли тоже. Я и…

– Да уж, кого к нам только не заносило, а вот морских драконов еще не бывало, – вмешалась Эдна. Для Сиана ее силуэт был обведен мягким золотистым сиянием. – Бриан с Дарианом о таких и не слыхали. Вики, а ну марш на перевязку, а я пока на мальчика посмотрю…

«Мальчик, – усмехнулся про себя Сиан. – Какой я мальчик?»

– А ты получше выглядишь, – сказала та, прикоснувшись к его щеке. – Шрамы остались, но это уже не ужас кромешный, как прежде. Может, сойдут со временем, это у нас бывает. Странно только, почему зрение не вернулось…

– Да и ладно, – махнул он рукой. – Я по-прежнему не различаю, кто как выглядит, но я вас не спутаю. Вы – золотистая, Вики – бархатно-черная, сестры – расплавленный металл… Я раньше вас так видел только в темноте и только когда вы были драконами, а теперь – постоянно. Ну и какая мне разница, светлые у вас волосы или темные? Красивая Вики или нет? Мне голоса достаточно.

– Надо же… – протянула Эдна и снова коснулась его лица. – Вот только, Сиан, вам не летать вместе. У нас есть бескрылые, они могут взлететь, но ты – морской.

– Знаете, – сердито сказала от дверей Вики, – очень даже мы полетим. Я его возьму на загривок, как раньше, вот и все. Ну если он не против.

– Ну да, еще мы можем поплыть вместе, – не удержался он. – Если ты не против. Вчерашнюю атаку-то отбили?

– Отбили, только это не вчера было, уж трое суток минуло, – фыркнула Эдна. – Ты, друг мой, как оклемаешься, потренируйся сам на берег выбираться, а то северяне тебя впятером еле из воды выволокли, и это еще Лирион помогал.

– Дядя Фальк сказал, там уже переговоры идут, – вставила Вики. – Ну у людей. Это они сами пусть решают, что кому причитается, лишь бы бомбить перестали!

– Верно, – вздохнула Эдна. – Я пойду. Вы сами договаривайтесь. Вики… ты помнишь, о чем я тебе говорила?

– Еще бы я забыла, – серьезно ответила та, подождала, пока закроется дверь, и подсела к Сиану. – А как ты полетел, тьфу, поплыл?

– Как и ты – утонул, – невесело усмехнулся он, безошибочно коснувшись кончиками пальцев ее виска. – А перед тем успел подумать – ненавижу… Сам не понял кого. То ли себя, то ли тебя, то ли драконов, то ли противника… А очнулся уже там, на дне. Спасибо, успел тебя наверх вытолкнуть, а там Трейр перехватил. Ну а потом…

– Мне рассказали, – поежилась Вики. – Кто из моряков выжил, те, говорят, от страха до сих пор трясутся, кое-кто вообще поседел с перепугу. Потому как деды-прадеды хоть и здоровущие, но все равно на аэропланы похожи, это не так страшно. А тут из-под воды такое чудище ка-ак выскочит! И линкор вдребезги и пополам…

– То-то у меня ребра болят, – серьезно сказал Сиан.

Воцарилось неловкое молчание.

– Они возвращаются в свою долину, – произнесла девушка. – Говорят, там громадное озеро, глубокое и холодное. Ты полетишь со мной?

– Я полечу с тобой, – ответил Сиан и добавил: – Если ты не откажешься со мной искупаться.

– Думаю, после такого купания в море мне уже ничто не страшно, – фыркнула она и коснулась губами его губ. Чисто символически, но Сиана пробрало до позвоночника, до болезненной дрожи, и он зажмурился, хотя смысла в этом не было: он все равно видел темный силуэт. – Ты что?

– У тебя глаза какого цвета? – спросил он, не поднимая век.

– Да какие-то непонятные. Серо-зеленые с рыжими крапинками. А что?

– А волосы?

– Темные. Ну каштановые, что ли, или вроде того.

– А у Эдны волосы золотистые, а глаза серые?

– Да…

– А сестры обе темноволосые и зеленоглазые? Как Литта? Только у них глаза светлее, у нее очень яркие.

– Ты откуда узнал? – тихо спросила Вики. – Они сказали? Или все-таки… увидел?

– Нет. Я просто понял, как разбирать цвета, которые вижу. Знаешь, сперва это были просто пятна, а потом… – Он мотнул головой. – Не могу объяснить, но я вдруг почувствовал… Нет, Вики, не получается описать, я таких слов не знаю, я ведь простой матрос! Я по-прежнему не вижу, какое у тебя лицо, но хоть с цветами разобрался. Да как же это… я их не вижу, я их чувствую, но для меня и такое – счастье… Ты же понимаешь…

– Да, – сказала она.

– А теперь у тебя изменился цвет, – задумчиво произнес Сиан. – Ты засияла. Была бархатно-черная, а теперь словно звезды на небе появились, проглядывают сквозь тучи.

– Ты очень поэтичный простой матрос, – улыбнулась Вики. – Кстати, ты еще на ощупь можешь уточнить, как я выгляжу. Только с левой рукой аккуратнее, болит, зараза…

Сиан промолчал, осторожно обнимая девушку. Он уже не помнил, когда в последний раз… Сперва морской поход, потом госпиталь, потом поселок, где он вообще старался не показываться людям на глаза, да и не было там девушек: почти все завербовались, ушли кто санитарками, кто стрелками, кто радистками, кто даже пилотами и юнгами. Дети и взрослые женщины да старики – вот все, кого он слышал последний год.

– Война третий год идет, – зачем-то сказал он вслух.

– Нет. Кончилась, – ответила Вики. – Переговоры начались, говорю же. У Фалька с Литтой рация с собой, а перехватывать передачи они умеют. Так что мы отсюда улетаем. Я не говорила? Та долина, оказывается, их собственная. Они туда никого не пускают и летать над ней никому, кроме них, нельзя. Раньше туристам разрешали забредать, теперь нет. Через перевал родичи одной из бабушек обитают, ну овец разводят, она из их клана.

– А… и что, вся эта орава там живет? – не выдержал Сиан.

– Нет, северяне и прочие к себе улетят, что им тут делать? Погостили, развлеклись, и ладно. А это семейство вернется в долину. И мы с ними. И что ты болтаешь? На месте разберемся. Или ты не хочешь туда?

– Здесь меня ничто не держит, – тихо сказал он. – Деньги оставлю тетке, она со мной столько возилась, хотя мы встречались последний раз, когда мне лет пять было. Родители привезли, а я первый раз море увидел и влюбился…

– В кого?

– В море. Думаешь, почему я в матросы пошел?

– Тогда нам не надо улетать. Как ты без моря?

– Нет, – покачал головой Сиан. – Ты говоришь, там озеро большое, этого пока хватит. А потом, как оба освоимся, сможем куда угодно податься, хоть на север, хоть на восток. Устанешь лететь, я тебя на спине повезу, по воде-то. Только, говорю, сперва обвыкнуться нужно. Я еще толком не понял, что и как я вытворял.

– Вот это другое дело. – Вики улыбнулась ему в щеку. Ту, обожженную, но он даже не дернулся. – Ну ты обнимешь уже меня или как? Ты не бойся, я в курсе, что, куда и чего, хотя тогда было… так-сяк. Но ты ж моряк, не оплошаешь?

– Не должен, – серьезно ответил он.

Заглянувшая в комнату Акка едва слышно присвистнула и бесшумно прикрыла дверь.

– Этих трогать смысла нет, – сказала она сестре. – До завтра как минимум.

– Ага. Пойдем послушаем, что там такое…

– Идем.

А в гостиной случилось небывалое явление. Вернее, случилось оно сперва в заливе: там приводнился гидроплан с белым флагом, явно на всякий случай, потому что принадлежала эта машина не противнику, а ровно наоборот. Люди в военной форме не без труда забрались по склону и долго думали, как бы войти в замок, пока встречать их не вышел по праву хозяина Бриан с Лирионом в качестве юридической поддержки.

– Господа, – сказал пожилой усталый генерал-полковник в потертом мундире, – скажите, это ваше дело?

– Какое именно? – поинтересовался Лирион, успевший показать свои документы.

– Это вы несколько дней сдерживали авиацию и наголову разбили вражеский флот?

– Мы, – беспечно сказала Литта, развалившаяся на коленях у Фалька и задравшая ноги на подлокотник кресла, – а что, нельзя?

– Кто вы такие? – тихо спросил военный, которому Трейр почтительно подставил стул.

– Мы не люди, – обтекаемо ответил Бриан, – но здесь наше гнездо. Что с вами?

– Фальк?! – неверяще произнес тот.

– Я, – отозвался тот.

– Фальк, ты меня не узнаешь? Да где узнать… Вирон, помнишь? В училище?

– Господин генерал-полковник, я уже много лет не преподаю. В смысле, не преподаю в училище.

– Да нет же, в нашем! Ну вспомни же, перед той войной… – Пожилой человек раскраснелся, глаза заблестели, и можно было понять, каким он был в юности. – Мы с тобой еще аэроплан на спор угнали! И начальнику училища гуталином физиономию намазали, а перед тем напоили… Или… ты не Фальк, а его сын? Я слышал, Фальк разбился.

– Нет, это я сам и есть, – ответил тот и встал, стряхнув с себя Литту. – Правда, позабыл… Вирон, великое мироздание, ну и встреча! Это сколько ж мы с тобой хулиганили, а судьба потом развела…

– Силища у тебя прежняя, – прохрипел тот, высвободившись из дружеских объятий. – И будто вчера я тебя таким же видел, вот поседел только малость, не то что я, развалина старая…

– Летать надо, – ухмыльнулся Фальк. – Лучше всего в паре. И часто. Сам-то как?

– Руковожу, как видишь, – вздохнул военный. – За штурвал уже не сяду, староват я для этого, реакция не та. Отправили вот разбираться, в чем тут дело, и… – Он вдруг прищурился. – Фальк, а в полку сказали тогда, что ты ноги лишился.

– Ну и лишился, – буркнул тот. – И что?

– Да что-то не похоже.

– Отросла, – ядовито произнесла Литта. – Это долгая история…

– И пересказывать ее я запрещаю, – кивнул ей Фальк. – Не до семейных преданий. Вирон, так зачем тебя послали-то? Да сядь ты, мы не кусаемся! Акка, принеси чего-нибудь выпить и закусить…

– Я при исполнении вообще-то.

– Ну не ты же за штурвалом, – хмыкнул тот. – И вообще, ты начальство, тебе можно. Только имей в виду, хозяин тут не я, а Бриан, он… м-м-м…

– Не старший, – пришел на помощь Дуэйр, – но я на замок не претендую. Я вообще не здесь живу.

– Да и мы не здесь, – фыркнул Бриан. – Прилетели вот на подмогу, позвали народ со всех концов земли, вроде получилось, а?

Генерал-полковник молча оглядывал собравшихся: угольно-черную Н’гья, с ног до головы в золотых украшениях, с мужем и красавицами-дочерьми: у тех глаза оказались светлыми и будто светились на темных лицах, словно драгоценные камни. (Видно, потому на среднюю, Р’ги, и запал ветреник Агиль.) Обернулся на Кетцу в уборе из перьев, седого Грьера с трубкой, невозмутимых близняшек Акку и Вирру, зеленоглазую Литту, на прочих…

– Это еще Арниль не прилетел, они на архипелаге отбивались, – сказал Бриан, насладившись произведенным впечатлением. – Да и здесь не все, многие отсыпаются, ну и не помещаемся мы в один зал. Обедать посменно приходится. А у нас еще и люди из поселка, их тоже немало.

– Значит, правду говорят, что у нашего берега есть защитники? – выговорил Вирон. – Я думал, это сказки. Прабабка что-то такое говорила, когда я маленьким был, но…

– Пойдем, прокачу, – весело предложил Фальк. – Или вон Сиана попроси, я сам чуть в море не рухнул, как это чудовище увидел.

– Сиана просить нельзя, – проинформировала Акка. – Они там с Вики увеличивают поголовье драконов. Причем так, что кровать вот-вот сломается.

– Если уже не сломалась, – добавила Вирра. – Он же здоровенный. А Вики хоть мелкая, но сильная.

Вирон встряхнул головой и залпом выпил то, что подсунула ему сердобольная Эдна. Та предпочитала помалкивать, но все знали, что Бриан слушает ее, и только ее, а у других всего лишь совещательные голоса. Разумеется, в военных действиях лучше разбирался Фальк, но в семейных авторитетом была Эдна, с нею даже покойный Грир не спорил.

– С-спасибо, – выговорил Вирон, едва не задохнувшись. – Выходит, не придумывала прабабка… Делать-то что теперь? О чем докладывать? Меня же в сумасшедший дом закатают, если я заявлю, что у нас тут драконы объявились! Военно-воздушные…

– Скажи, добровольцы на личных аэропланах, – предложил Фальк.

– Из дружественной державы, – добавила Литта. – Ну там… с севера или с юга.

– А морского змея я как объясню?!

– Подводная лодка, – ответил Фальк. – Их давно придумали, а тут вот опробовали в полную силу. Тоже дружественная держава. А что там морякам привиделось ночью – это уж другое дело! Сам знаешь, сколько всяких баек ходит.

– Какая держава! – взялся за голову Вирон. – Ну какая?!

– Народ Великой степи, – не выдержала Литта и закатилась от смеха, а за ней и близняшки. – Представляете, какой пассаж: подводная лодка в степи… и неравный воздушный бой!

– Я тебя все-таки когда-нибудь убью, – пообещал Фальк и добавил спокойно: – Ну пусть хотя бы люди страны Вечного Льда. У них-то моря полно. Думаю, господин Грьер отрицать не станет, верно?

– Не стану, – ответил тот, на мгновение выпустив трубку изо рта. – Если спросят.

– Если доберутся, – добавил вездесущий Трейр и получил подзатыльник.

– Добавьте, что была химическая атака, – предложил Лирион. – Защитники пустили галлюциногенный газ, вот противнику и примерещился морской змей и прочие чудеса. А так – это было ополчение, аэропланы какие-никакие, с миру по нитке собранные, из летных школ или еще откуда, зато пилоты идейные. Но имен просили не разглашать, потому как за такое по головке не погладят. Неизвестные герои. Сами уж придумайте, я хоть и юрист, но в военных терминах не силен.

– Ладно, сгодится, – кивнул Вирон, подумав. – А местные? Болтать ведь станут!

– О чем? Что вернулись хозяева замка и укрыли их в восточной четверти от бомбежек? Так это правда. А прочее – бабушкины сказки, – усмехнулся Дуэйр. – Впрочем, от них дурного не ждите, они рядом с нами много лет живут, не выдадут, хоть пытайте. Легенды, предания, мало ли где о чем рассказывают! А что пропал кое-кто, ну так… бомбили.

– А кто пропал? – нахмурился генерал-полковник.

– Парень один, бывший матрос, инвалид, отказался спасаться. И девочка-студентка, родители у нее погибли, так она тут у бабушки отсиживалась. Бабушка умерла, а куда девочка делась, неизвестно, – совершенно серьезно ответила Эдна. – Обедать будете с нами?

– Да нет, мне лететь бы надо, – вздохнул Вирон и надел кепи. – Благодарю за прием.

Он посмотрел на пестрое сборище и задумчиво сказал:

– Самому бы хоть разок глянуть, какие вы…

– Так пошли, говорю ж, покажу, – привстал Фальк, но Литта толкнула его назад в кресло.

– Мы сами, – сказала Вирра.

– Пойдемте на башню, господин Вирон, – добавила Акка. – Уж мы вам покажем… высший пилотаж.

– Вы его там только не уморите, – попросил Фальк.

– Не уморят, – фыркнула Литта. – Ты ж не помер?

– Ты была одна… – задумчиво ответил он, – но и то я поседел. И, прости, мне тогда едва тридцать сравнялось, а Вирону побольше!

– Дуэйру тоже побольше, – вмешалась Кетца, – и ничего. А если девочки хотят одного мужа на двоих, это их дело!

– Вот именно, – вставила Н’гья. – Женщине решать. А они близнецы, редкая связь. Пускай сами выбирают, вдвоем или порознь им быть!

– У нас мужчина решает, – пососав трубку, изрек Грьер, – но у деда Грира было семь жен, и три пришли сами, потому что захотели. Так почему две – плохо?

– К Арнилю вообще все бегают, – фыркнул Бриан. – Они ему не жены, но таких девчонок замуж только так разбирают, даже на дальние острова! Да и Ариш говорил, на этом нашем побережье так же было, в степи – тем более. Хватит тебе, Фальк, что ты прицепился? Захочет твой приятель, так останется, нет – вернется обратно в свой штаб или где он там служит.

– От одной ночи с ним ничего фатального не случится, – добавила Эдна и присела. – Руки, подавайте на стол, я уже заморилась… Так вот, не случится, говорю. Он уж немолод, но не старше Дариана. И, Фальк, по нему видно – он по небу тоскует, а сам лететь уже не может. Слышал же – реакция не та, а может, зрение подводит, откуда нам знать?

– Или сердце пошаливает, как тебе Леон тогда соврал, – вставила Литта. – Летать-то все равно охота, себя вспомни! Что же плохого в том, что человек увидит небо не из кабины, а вот как мы? И, может, в нем и останется…

– Так откуда нам знать, вдруг он женат уже! – возмутился Фальк, но уже больше для вида. – Что за манера решать, не спрашивая, хочет ли человек такого счастья?..

Он осекся.

– Ты сам знаешь ответ, – улыбнулась Литта и звучно чмокнула его в нос. – Не ворчи.

– А, мужчины все такие, – махнула рукой Эдна. – Что мой, что твой… Давайте-ка живенько за стол, скоро следующая смена проснется!

* * *

– Ну как? – с интересом спросила Акка, наткнувшись в коридоре на зевающую Вики.

– А у вас? – не осталась та в долгу. – Вы того дяденьку-военного насмерть не уходили?

– Не-а, – ответила Вирра. Каким-то образом Вики начала различать сестер. – Он, знаешь, оч-чень интересные фигуры знает. Ну я о высшем пилотаже.

– Конечно-конечно, – фыркнула та. – То-то щебенка сыпалась…

– Кто б говорил, – невозмутимо сказала Акка. – Что у вас там за грохот был? Опять, что ли, твой мебелью швырялся?

– Нет, это у кровати ножка не выдержала, – сконфузилась Вики. – Мы и загремели. Потом пытались починить. Сперва вроде вышло, но не очень: я не умею, а Сиан умеет, но не видит.

– Проще было остальные ножки отломать, – сказала Вирра.

– Ну мы так и сделали в итоге…

Девушки переглянулись и засмеялись.

– Ты иди завтракай, – кивнула Акка, – скоро вылетаем. По домам.

– А… вы тоже в долину?

– Ага. Маки отцвели уже. Зато в соседней лаванда цветет. Красиво.

– Надо б купить, – добавила Вирра. – Скажем дяде. А то распашут.

– Очнулась! Давно куплено. А за перевалом – это на бабушку Азиль записано.

– А мне почему не сказала?

– Я думала, ты знаешь. Дядя Лирион при тебе же говорил. А ты прослушала.

Перебраниваясь, сестры ушли вниз, а Вики вернулась в комнату. Есть ей не хотелось, но было нужно, конечно, потому что лететь придется далеко. Куда, она еще не знала. Главное – не одной.

Она погладила по щеке спящего Сиана и отправилась прощаться с поселковыми: те возвращались по домам. Припасов им уже натащили, вдобавок отсыпали чего-ничего, как выражалась Эдна, чтобы можно было отремонтировать дома и купить лодки, без которых тут хоть пропадай, и люди с облегчением покидали пусть гостеприимный, но чужой замок.

Мальчик, тот самый, с трехлапой кошкой, стоял, опасно высунувшись в окно, и Вики машинально втянула его внутрь.

– Все улетают, да? – спросил он.

– Да, нам пора. Видишь, военные прилетели, вон гидроплан у берега.

– А я видел, как эти, чернокожие улетели, – с искренним восторгом произнес мальчик. – Ночью проснулся, в окошко выглянул – а они как раз собрались. Я и не спал больше, смотрел да смотрел. Потом еще серых видел, они с севера, да? Трейр забежал попрощаться… Мы, знаешь, почти подружились…

– Может, его еще когда-нибудь занесет в эти края, – улыбнулась Вики. – Или тебя – на север. Мне пора. Передавай всем привет, будить уж не буду. Скажи, Сиан улетел с нами, пусть не ищут и не переживают, он жив-здоров.

Она погладила на прощание кошку, поцеловала мальчика и ушла, не увидев, как он смотрит в окно на покачивающийся на воде гидроплан.

– А если вместо поплавков лыжи приделать? – вслух подумал он. – Тогда можно будет на снег садиться и даже ехать по нему. С мотором-то – вж-ж-ж! Или коньки – чтоб по льду… И крылья надо складывать, а то мешаться будут.

Мальчик посмотрел на кошку, та согласно мяукнула.

– Я выучусь и сделаю такую штуку, если ее еще не придумали, – сказал он уверенно. – Хочу на север! Вот Трейр удивится, когда я в гости прилечу!..

Он снова глянул в окно: военный гидроплан развернулся и начал удаляться от берега, чтобы взять разбег для взлета. Мальчик не знал, конечно, что пилот и ординарец подавлены донельзя: вместе с отчетом генерала-полковника они везли его рапорт об отставке. Никакие санкции Вирона не волновали, жалованье и пенсию, если вдруг о них заикнутся, что вряд ли, он предложил засунуть начальству… куда-нибудь, а о нем самом – не вспоминать. Родным – племяннице да ее детям – передать, что если он и вернется, то не скоро, а его имущество пусть забирают себе, ему оно не нужно. И документы приложил, составленные неким Лирионом, адвокатом с личной, весьма солидной печатью.

Ну а Вики разбудила Сиана и сказала:

– Пора. Нас уже ждут.

– Мне это не снится? – спросил он, не открывая глаз, все равно ведь ничего не видел на свету.

– Нет, – уверенно ответила она. – Одевайся и идем. Послушаешь, как близняшки спорят, чья очередь их генерала нести!

– Какого еще генерала? – не понял Сиан.

– Да тут прилетел какой-то… – махнула рукой Вики. – Разбираться, что мы утворили. Оказалось – однокашник Фалька, мир-то тесный! Ну и… попросил показать, как мы это делаем. И все.

– В смысле?

– Ну он уже никуда не летит. То есть летит, но с близняшками, – ухмыльнулась Вики. – Говорит, хоть год, да мой, летать хочется до смерти, а с личным пилотом – это не то. Фальк такой же, Литта сказала. Без неба им не жизнь.

– А мне – без моря, – невольно улыбнулся Сиан. – Ну или хоть какой большой воды!

– Ну так в долине же озеро есть, – напомнила девушка. – Эдна говорит, Бриан тоже воду любит, так что выбирали место всем по вкусу. Ну, вставай! Быстренько перекусим и полетим!

– Вместе, – негромко произнес он.

– Вместе, – серьезно ответила она.

Северный дракон

Трейр, сын Трайна, внук Грейра из рода северных драконов, очень любил грозу. Взрослые порой ворчали на него, мол, что за забавы, а он знай себе ловил молнии крыльями и улетал прочь от родного острова в самую непогоду. Особенно за него не волновались, но иногда порыкивали, чтобы не забывался. Впрочем, он летал и к Вечным Льдам, правда, не спросясь, запретили бы. Ну и отец как-то по секрету сказал: в юности он тоже шалил, даже на юг летал, но там слишком уж жарко для их племени. И потом, одно дело – встретиться с родней в замке у моря, а другое – лететь через полмира! Опять же людей стало многовато, везде эти их корабли, аэропланы, пушки, честному дракону и податься некуда, хоть и впрямь на Луну улетай!

Сегодня штормило. Трейр забрался довольно далеко от дома, но непогода его не пугала: сел себе на волны, сложил крылья на манер перелетной птицы, да и качайся себе вверх-вниз, шерсть-то не промокает, совсем как у тюленей. Помнится, кто-то из южных родичей обозвал северян гадкими лебедями за характерный изгиб шеи. Трейр не остался в долгу и нарек их земляными червяками за похвальбу, что они умеют, мол, в песок закапываться! Он тоже мог забраться под дюну, но не желал, потом замучаешься отряхиваться. Другое дело – в сугроб зарыться, в снегу ночевать тепло…

Он поднялся повыше и потянулся – хорошо! Бушевала гроза, а ему того и надо… Потом распогодится, он поймает рыбину покрупнее или того же тюленя, перекусит – теперь-то они попрятались, ну да и ладно, он пока что сыт, – и домой.

И тут Трейр увидел внизу корабль. Суденышко было небольшое, насколько он мог разобрать сквозь дождь, рыбацкая шхуна, скорее всего, их много здесь в это время года. И что-то с ней было неладно… Трейр спустился пониже, посмотреть. Ну точно, стряслась какая-то беда: справный капитан давно приказал бы убрать паруса да и вообще выправил курс! Шхуна же неслась по воле ветра, волны били в борт, и она все больше кренилась, черпая воду. Изорванные паруса трепыхались на ветру, мачты гнулись, корпус трещал, и ясно, что бедняге долго не продержаться, тем более впереди были фьорды, а шторм гнал шхуну именно туда.

«И почему люди сидят сложа руки?» – удивился Трейр, снижаясь. И тут же понял: шхуна в самом деле брошена на волю волн. Он не заметил ни единой спасательной шлюпки, видно, экипаж оставил корабль, поняв, что его не спасти. Это что ж должно было с ним случиться, чтобы моряки предпочли утлые лодочки еще кое-как держащейся на плаву шхуне?

Трейр всегда был любопытен, поэтому спустился еще ниже и подле мачты заметил две человеческие фигурки, из последних сил сопротивляющиеся стихии: одну побольше, другую – совсем маленькую. Кажется, люди пытались привязаться к мачте, но справиться с намокшими веревками было не так-то просто.

«Как быть-то? – сам себя спросил Трейр. – Так вот подхвачу – перепугаются насмерть, хуже бы не сделать. А шхуну целиком мне не унести, она ведь еще и воды начерпала… А, ладно!»

И он, сложив крылья, резко спикировал.

Вовремя – волна захлестнула палубу, мачта с треском переломилась, и Трейр едва успел выхватить из ледяной воды маленького человека, не разобрав даже, кто это. Второй исчез в волнах, и как Трейр ни искал его, найти не сумел. Скорее всего, человек запутался в тросах, когда полетел за борт, а потом намокший такелаж потянул мачту на дно… Тут и спасательный жилет не поможет…

«Вот так слетал порыбачить!» – подумал он, унося крылья в сторону ближайшего фьорда. Это ему буря нипочем, а человек запросто умрет от холода!

* * *

Нита очнулась и сперва не поняла, где очутилась. Лежать было мягко и тепло, и со всех сторон ее окутывало пушистое серое покрывало.

Последним, что она запомнила, был крик отца – держись! – потом стылая морская вода… и больше ничего.

Покрывало вдруг зашевелилось и бесцеремонно вытряхнуло Ниту на холодные камни, скудно поросшие мхом. Она постояла на коленях, пытаясь проснуться, попробовала подняться, потом посмотрела вверх и снова села. Похоже, ей довелось коротать ночь под крылом у северного дракона. Того самого, которого искал, да так и не нашел ее отец…

Дракон изогнул шею, опустил голову и внимательно обнюхал боявшуюся тронуться с места девушку, щекоча дыханием и светло-серыми усами. Она готова была поклясться, что глаза его – большие, с вертикальным кошачьим зрачком – вполне разумные.

Нита не удержалась и потрогала гладкую шерсть. Если раньше не съел, так вряд ли сейчас схарчит, решила она и снова протянула руку.

– Вообще-то, щекотно, – сказал незнакомый темноволосый парень, убрав ее руку от своего лица. – Ты как, жертва кораблекрушения, жива?

Нита кивнула. И еще раз. Отец был прав: драконы умеют становиться людьми. Вот только…

– А папа где? – спросила она сиплым голосом.

– Это второй, который к мачте привязаться пытался? – уточнил юноша. – Извини, я не успел его подхватить. Видно, он сразу ко дну пошел, я искал, но… Не нашел, в общем. Нырять с тобой я никак не мог. А что там у вас случилось?

– Я не поняла толком, – помотала головой Нита, ежась на ледяном ветру. Незнакомец взял ее в охапку, пояснив:

– Так не замерзнешь. Уж извини, но когда я дракон, то говорить не могу, а когда человек – меня маловато для обогрева.

– Ничего. – Нита всей кожей впитывала тепло. – А папа, значит…

– Даже если он не утонул, так от холода умер, – ответил юноша. – Тут вода… ты почувствовала? Мне-то все равно, а человек даже летом долго не выдержит. И не найдешь его уже, тут акулы водятся, а им лишь бы пожрать. Так что с вашей шхуной случилось? Куда экипаж подевался?

Нита помолчала.

– Я не знаю, – тихо ответила она. – Давай, наверное, я с самого начала начну, а то ты ничего не поймешь.

– Давай, – согласился Трейр. – Только сперва мы уберемся с этой скалы, шквал идет. Мне-то что, а ты замерзнешь, да и не люблю я на камнях ночевать. Отойди, я превращусь, потом залезай мне на спину и не бойся, не уроню. На берегу поговорим. Держись крепче, ветер будет встречный.

Нита удержалась. На спине у дракона было тепло, густая, пусть и не очень мягкая шерсть загривка обволакивала, стелилась по ветру, мерно взмахивали широкие крылья, и девушка чуть не уснула. Хорошо, как вцепилась в жесткие пряди, так и не разжала рук! Привязаться бы, да нечем, при себе ничего подходящего не оказалось.

Трейр поднялся над шквалом, потом рухнул вниз, к надежному берегу, сел на воду и спокойно выгреб к каким-то малоприветливым с виду скалам. Он сложил крылья, прикрывая ими наездницу, будто плащ-палаткой, отряхнулся по-собачьи и двинулся в ущелье. Тут не чувствовалось порывов ветра, и Нита расслабилась. Дракон скинул ее со спины, выцарапал из какого-то угла вязанку хвороста и живо запалил костерок.

– Ну вот, можно жить, – сказал он весело, снова став человеком, и выудил из стенной ниши пару банок тушенки. – Ты же голодная, наверное? Я-то по пути порыбачил, долго ли… Держи-ка. Хлеба нет, только сухари, ну да я их сейчас размочу и погрею.

– Не надо, я не привередливая, – отмахнулась Нита, – так сгрызу.

Разогретая тушенка и жареная рыба пахли восхитительно.

– Ну, давай рассказывай, что у вас приключилось? – попросил Трейр с набитым ртом. – Когда я тебя выудил, ты вообще холодная была и не шевелилась, еле отогрел!

– У тебя под крылом было тепло, – невольно улыбнулась Нита. – Я проснулась как дома под меховым одеялом, уютно так, мягко…

– Я на ночь опять превращусь, ты наших перепадов погоды не выдержишь, – предупредил он. – Кстати, ты не испугалась?

– Не успела, – покачала головой девушка. – И потом, я знала, что драконы существуют. И что они не трогают людей без нужды. Папа… Папа тоже был в этом уверен. Он вас искал.

– Нас не так-то просто найти, – ответил Трейр, – если мы этого не хотим. Прости, я действительно не успел его выдернуть, понимаешь, это в голове уложено: сперва спасать маленьких и беззащитных, детей, женщин, а сильные-то мужчины сами могут о себе позаботиться! Вот я и схватил сперва тебя. Думал, ты ребенок, еще боялся помять сгоряча, вы хрупкие такие…

– Ну что ты извиняешься все время? – Нита помолчала. – Папа искал вас не любопытства ради. Он… он хотел поймать хоть одного. Или убить. Ради науки.

Воцарилось молчание.

– Ясно, – сказал Трейр. – Надо предупредить своих. Мы, знаешь, живем по старинке и все время забываем, что нам сто лет – как вам минута, а люди на месте не стоят…

– Папа такой был один, – помотала головой девушка. – Ну или один из немногих. В вас никто не верит, наверное, вы очень хорошо прячетесь!

– Угу, особенно дядя Лирион хорошо прячется, он размером с транспортный аэроплан, если не больше, – буркнул он. – Как вылетит из своей долины… Или дядя Фальк с женой, эти вообще ненормальные. Я просил научить тем штукам, что они в воздухе выделывают, а они только смеются, говорят, рано, мал еще для фигур высшего пилотажа! Про южан я уж молчу, у них там, в пустыне, свое святилище есть, местные построили… Да и прадед Арниль, который с востока, целый архипелаг присвоил и живет – не тужит!

– Непонятно, – сказала Нита и поежилась. – Выходит, вас не так уж мало?

– Нас довольно-таки много, – хмыкнул он. – Если я сейчас начну свой клан поименно перечислять, хотя бы начиная с прадеда Грира, до утра не управлюсь. Это я только про своих, а тех, кто из других краев, я и не упомню.

– Почему же тогда вас считают легендой? – не отставала девушка.

– Потому что мы так захотели, – серьезно ответил он. – Тебе бы понравилось быть подопытной? Ну вот.

Трейр помолчал.

– Здесь о нас знают, – сказал он после паузы. – Но чужакам не выдадут. Тут, знаешь, люди суеверные: они считают, если выдать хранителя, не будет больше удачи ни рыбакам, ни пастухам. Рыба и тюлени уйдут к другим берегам, олени перемрут или их волки вырежут, пушного зверя не станет. Женщины перестанут рожать, мужчины сделаются слабыми, негодными охотниками… Ты что дрожишь, замерзла?

– Нет, просто звучит это будто старинная сказка, причем жуткая…

– Это не сказка. У южан все точно так же. Там говорят: если выдать хранителя, женщины станут выбирать жалких мужчин, верблюды не снесут и простого вьюка с припасами, оазисы занесет песком… И на западе: мол, высохнет трава, не останется табунов и отар, не сможет муж водить больше одной жены. Ну а про восток я не знаю, – честно сознался Трейр. – Не интересовался особо. Но, наверное, все в том же роде. Наши родственники с побережья… ну там, неподалеку от столицы, тоже говорили: не выдаст их никто из поселка, люди, я имею в виду, не то не видать им удачи. Ни им, ни их потомкам. Сами драконы не мстят, мстит судьба, и очень жестоко.

Они молчали, глядя в огонь.

– Отец хотел покончить с этими суевериями, – сказала Нита, обняв колени. – Найти хоть одного дракона, поймать и изучить. Видел, может, на шхуне такую штуку? Не знаю, как называется, вроде китобойной снасти, там гарпун с меня размером, если не больше, а еще она может сеть выбрасывать, большую такую, с грузилами…

– Нет, не разглядел, – помотал головой Трейр, подивившись людской выдумке.

– Папа ее сам придумал. Говорил, с ее помощью можно будет поймать дракона и доказать, что это все сказки и огромные крылатые звери – всего-навсего каприз природы. Просто неизученный.

– Ты как будто и не горюешь по отцу, – произнес он, помолчав.

– Я… у меня в голове никак не укладывается, что его не стало… – Нита ссутулилась. – Можно расскажу?

– Конечно. У нас принято вечерами сидеть у очага и что-нибудь рассказывать. Сказки или были, неважно… Кстати, я Трейр, забыл назваться.

– А я Нита. – Девушка вздохнула. – Когда я была маленькой, бабушка рассказывала мне сказки о драконах. Много лет назад случилась война, чужие аэропланы бомбили столицу и заодно их поселок, он же совсем рядом… И тогда хранители – она их так называла – вернулись и спасли людей, потому что жили на том берегу испокон веков. Потом снова пропали…

– А, это был прадедушка Бриан с женой и остальные! – сообразил Трейр. – Ну он уже прапрапрадедушка, но так удобнее, все одно не упомнишь, кто кому кем приходится. Помнишь, я про замок сказал? Вот бабушка твоя, видно, из поселка под ним.

– Наверное… Мама к этим историям спокойно относилась, а папа таких баек терпеть не мог. Он был ученый, и вот далось ему – доказать, что драконов не бывает! А если бывают, то они неразумные, ну дикие звери… Все мое детство он пропадал где-то. Сперва, кажется, в степи, но вернулся ни с чем.

– Ясное дело, его в долину просто не впустили, – фыркнул Трейр. – У них там строго.

– Потом где-то на востоке…

– Ну если он решил забраться во владения прадедушки Арниля, я ему не завидую.

– Он не рассказывал, где именно был, просто вернулся весь черный, измученный, постоянно на крик срывался, а подробностей не рассказывал, – вздохнула Нита. – Потом он долго решал, на юг или на север отправляться… К тому времени и бабушка, и мама умерли, мы остались вдвоем. Отец выбрал север: и ближе, и люди, в общем, понятные…

– Ага, – ухмыльнулся Трейр.

– Да-да, – поняла его девушка. – Такие понятные, что умереть на месте можно! А я напросилась с ним. Вроде как помощницей, секретарем…

– Зачем?

Нита помолчала.

– Я хотела увидеть живого дракона, – негромко сказала она наконец. – Неважно, северного, южного, степного, главное – настоящего, из тех, о ком бабушка рассказывала.

Трейр молчал.

– Ты верила, что мы существуем?

– Да. Я же говорю, бабушка рассказывала. Она сама вас видела. А я ей верила. Не зря, как видишь, – улыбнулась Нита и снова поежилась. – Холодно как…

– Я превращусь, будешь греться, – кивнул Трейр. – А что со шхуной-то случилось, в третий раз спрашиваю?

– Я не поняла, – ответила она. – Я была в каюте, когда началась буря, папа спал. И вдруг наверху все забегали, закричали… то ли руль сорвало, то ли еще что, я в морских названиях ничего не понимаю! А пока я папу разбудила, пока мы на палубу выбрались, шлюпки уже спустили, и… Про нас, наверное, и не вспомнили! – Нита шмыгнула носом. – А ведь папа столько заплатил капитану! И еще прибавил, чтобы тот разрешил поставить на палубе эту… гарпунную пушку, вот как она называлась. Капитан ругался, что она слишком тяжелая и что у него не китобойная шхуна, а обычная рыболовецкая посудина, старая к тому же…

– Ясно. Может, из-за этой штуковины кораблик и развалился, – кивнул Трейр. – Если ее плохо закрепили, она, когда началась болтанка, могла сорваться и мачты повредить или еще каких дел натворить… И что дальше было?

– Папа велел надеть спасательный жилет и привязаться к мачте, чтобы не смыло, – медленно выговорила Нита, – там в каютах воды уже по пояс набралось… Понятно было, что нам не выплыть самим, но вдруг шлюпки еще не очень далеко отошли? А потом… потом меня накрыло с головой, я чуть не захлебнулась, а следом почувствовала – я в воздухе, и мне страшно холодно.

– Сейчас тебе снова будет тепло, – усмехнулся Трейр. – Давай-ка я превращусь, а ты забирайся мне на спину и грейся. Под боком у меня спать не стоит, придавить могу.

– Но не придавил же.

– Так я тогда не спал. Полезай! Буря не скоро утихнет…

Он сменил облик, дождался, пока девушка устроится у него на загривке, а потом сложил крылья, как это делают лебеди, укрывая птенцов. Нита зарылась в серую шерсть и, согревшись, почти сразу уснула.

* * *

Буря не утихала еще трое суток, то немного унималась, а то снова разгуливалась в полную силу. Можно было бы умереть от скуки за это время, но Трейр оказался отменным рассказчиком, и слушать его Нита могла часами. Этому всех детей обучают, пояснил он, потому как зимой ничего нет лучше, чем теплый очаг, добрая еда и хороший рассказчик. Вернешься этак с мороза, отогреешься и усядешься со всеми вместе: женщины шьют или вяжут, мужчины чинят снасти или мастерят что-нибудь (с пустыми руками разве что совсем маленьких детей увидишь). Рассказывают обыкновенно старики, они всяко больше повидали на своем веку, да и старинных историй знают видимо-невидимо… А уж если это старый дракон, так он как возьмется говорить – только к следующей луне и остановится, когда в горле пересохнет! Тогда он хлебнет как следует да продолжит…

Нита вполне в это верила: обычно Трейр был немногословен, но если уж пускался в россказни, то откуда что бралось! Тогда ей вспоминалась бабушка: она вот так же сидела, вязала что-нибудь и рассказывала старые-престарые сказки, которые Ните никогда не надоедали.

Трейр, по его собственным словам, был еще очень молод для дракона, а выглядел, пожалуй, ровесником Ниты, может, чуть старше. Но и ему имелось о чем поведать: он даже бывал в стране Вечных Льдов, как тут называли покрывающий макушку планеты ледник!

– Ничего интересного там нет, – приземлил Трейр девушку, когда она ахнула от восторга. – Лед кругом, где гладкий, где торосами. Медведи белые бродят, тюлени иногда выныривают. Зимой, правда, небо сияет так, что глазам больно, ну так это и отсюда хорошо видать!

– Ты про северное сияние?

– Наверное. У нас говорят – Снежная хозяйка наряды свои разглядывает, выбирает, какой ей больше к лицу, – улыбнулся он. – Если ясно, то видно, как звезды падают, – это тоже она шалит, драгоценности свои рассыпает. Иногда, бывает, целую горсть швырнет – до того красиво, что так и тянет лететь собирать! А весной хоть не надолго, а все расцветает.

– Как это? – поразилась Нита.

– Там же не везде один только лед, – пожал плечами Трейр. – Кое-где под ним земля есть. И вот поближе к границам Вечных Льдов, когда он подтает, она проглядывает. И цветы цветут.

– Здорово, наверное… – Девушка мечтательно улыбнулась. – Кругом лед – и цветы!

– Я там однажды даже бабочку видел, – похвастался Трейр. – Не знаю уж, каким ветром ее туда занесло, а поди ж ты…

– А люди туда никак не доберутся, – сказала Нита и устроилась поудобнее. Сидела она на свернутой куртке Трейра: сам он вовсе не мерз, а ей на голых камнях было не слишком-то уютно. – Папа рассказывал, да и в газетах писали про экспедиции: кто-то пропал без вести, кто-то погиб, кто-то еле выбрался. Лето короткое, а по осени корабли затирает льдами. На собачьих упряжках тоже не очень-то получается пробраться, там одного корма с собой сколько везти нужно!

– Да, с крыльями оно как-то сподручнее, – ухмыльнулся он.

– Аэропланы пока тоже как-то… не справляются, – вздохнула она. – Горючего не хватает, да и ветра там непредсказуемые. А знаешь…

– Что?

– Может, оно и к лучшему, – медленно выговорила Нита. – Должны же оставаться хоть какие-то места, где нога человека не ступала!

– Зная человеческое упрямство, точно могу сказать: рано или поздно люди все истопчут, даже дно морское, даже твердь небесную, – пресерьезно ответил Трейр.

– Небо не твердое…

Девушка покосилась на него с опаской, и Трейр невольно засмеялся.

– Конечно, нет! Я же по нему летаю, мне ли не знать… Просто так говорят, – сказал он сквозь смех. – С давних времен тянется, еще с тех пор, когда думали, будто звезды – это гвозди, на которых небо держится. А так-то, Нита, не думай, мы не вовсе дикие, знаем, что где-то там, – Трейр махнул рукой, – есть другие планеты вроде нашей. Только поди доберись туда!

– Да уж, если мы еще свою-то планету не истоптали, как ты говоришь, куда уж нам на иные миры замахиваться, – вздохнула она и уставилась в огонь, обняв колени.

За топливом для костра Трейр летал куда-то далеко, приносил хворост и плавник, а сегодня вот приволок огромную корягу, которая теперь медленно тлела, обрастая чешуей мерцающих ало-черным угольев. «Вылитая тетушка Н’Гья в гневе, – заявил он, когда Нита сказала, что деревяшка напоминает дракона из сказок, всего в броне, не мохнатого, как сам Трейр. – Она с юга. Так-то черная, но если ее довести до красного каления… Лишь бы не до белого, вот тогда – прячься, все живое!»

– Завтра буря закончится, – сказал вдруг Трейр. – Уже уходит, к рассвету небо будет чистым. Можно будет вернуть тебя к людям.

– А как ты это себе представляешь?

– Проще всего – отнести тебя к нам, а там уговориться с рыбаками, чтобы доставили куда скажешь. Но это далеко и долго. Сперва туда, потом обратно… – Трейр покачал головой, и его черные глаза блеснули алым в огненных отблесках. – Или на ближайший берег. Оттуда ты сможешь сушей добраться.

– Пешком разве что, – вздохнула Нита. – У меня из вещей только одежда и документы. И те промокли, чернила расплылись, ничего не разобрать… А все наши деньги у папы были, у меня разве что пара монеток в кармане завалялась.

– О деньгах не беспокойся, – отмахнулся Трейр. – Но ехать тебе… до самой столицы, верно? Далековато, одной-то… А я туда не полечу. Сама понимаешь, показываться лишний раз нельзя. Разве что… Придумал!

– Что?

– Я тебя донесу до того самого замка, до поселка, где бабушка твоя жила. Я там бывал, дорогу знаю. А оттуда уж до столицы рукой подать!

– Вот здорово! – улыбнулась Нита. – Спасибо, Трейр…

– За что? – ответил он белозубой улыбкой. – У нас, знаешь, как-то в обычае девиц спасать. А раз уж я тебя из моря выловил, то до дома доставить в целости и сохранности просто обязан!

– Спасать? – удивилась она. – Разве не похищать и требовать выкуп?

– Это у твоих земляков, – пояснил Трейр. – Мы-то попроще будем, у нас такое не заведено. Сама посуди, в замке от всяких рыцарей обороняться удобно, а у нас откуда замки? И зачем?

– А как же… Везде говорится, что драконы крадут… м-м-м… невинных девиц, так? – осторожно спросила Нита, чувствуя, что ступает на скользкую дорожку. – Мои земляки выбирали девушек благородного происхождения, но это и понятно, тех старались выдать замуж… гм…

– Нетронутыми, – подсказал он. – Но это никак не связано. Просто за принцесс выкуп давали больше, а рыцарей к ним на выручку являлось – не сосчитать! Скучно же, а тут такое веселье… да и прибыль недурная.

– В самом деле, кто придет сражаться с драконом из-за крестьянки, – пробормотала Нита. – Одной больше, одной меньше, кто их считал… Ну разве что жених ее или братья явятся с вилами и топорами, а что они против таких, как ты?

– Точно так, – весело подтвердил Трейр. – Нет смысла таких девушек воровать. Они и сами частенько… гм… не возражают. Так и говорят, мол, прилетел хранитель, осенил крылом… А если еще ребенок родится, так у нее от женихов отбоя не будет!

– Да, я помню, бабушка про такое говорила! – Девушка хлопнула себя по лбу. – Но я думала, это суеверие. Хотя ведь у каждого суеверия есть какая-то основа, так?

– Наверное. Я как-то об этом не задумывался. Но, знаешь, – задумчиво сказал он, – многие люди из тех, в ком течет капля нашей крови, чем-то да выделяются. Вот, к примеру, во время той самой войны, о которой тебе бабушка рассказывала, я познакомился с мальчишкой из ее деревни. Жителей тогда в замке укрывали, а я… я без спросу за взрослыми увязался, – добавил Трейр справедливости ради. – Мне всыпали горячих, а потом приставили за этими людьми присматривать, чтоб под крыльями не путался. Вот я с ним и разговорился. А когда мы улетали, он сказал, что обязательно прилетит меня навестить. Вот только вырастет и придумает такой аэроплан, чтобы мог садиться на лед и ехать по нему. С полозьями вместо колес или поплавков. Знаешь такого?

– Погоди… – Нита сжала виски пальцами. – Ты что, о господине Фриенсе говоришь? О том, что изобрел аэросани, которые еще и летать могут?

– Ага. Правда, он для меня как был Френни, так и остался, – ухмыльнулся Трейр и поворошил угли голой рукой. Коряга вспыхнула ярче. – И не «еще и летать», а сперва летать, а потом уже ездить. Крылья же складные. Сел, убрал их, и езжай себе. Или плыви, если вместо лыж или коньков поплавки прикрутить. Помню, как он впервые к нам прилетел…

– Расскажи! – загорелась девушка.

– Да что там рассказывать… Сидим себе, обедаем, вдруг прибегает мой младший брат, кричит – идите гляньте, что за диво летит! Вышли – впрямь, не дракон, не аэроплан, чудо какое-то с пропеллером, на борту кошка черно-белая нарисована… – Трейр улыбнулся еще шире. – Садится этак прямо на лед, тормозит, разворачивается лихо, аж крошка из-под лезвий полетела! Выпрыгивает из этого чуда техники пилот, лица не разберешь – очки же, шлемофон, капюшон меховой, – и кричит: «Трейр, ты где? Я обещал прилететь в гости!»

– А ты?

– А я говорю: что-то долго ты собирался, уж двадцать лет прошло, у меня праздничный стол обледенеть успел! Вот так. – Трейр вздохнул. – Он умер недавно, я слышал?

– Да, – кивнула Нита. – Он же немного моложе моей бабушки был. Да еще ведь сам свои «френни» испытывал, пока здоровье позволяло. Не одну катастрофу пережил… Его дело сыновья унаследовали, продолжают в том же духе. Они хотят до полюса добраться на этих вот аэросанях!

– Их я встречу и даже провожу, – серьезно сказал он. – Знаю обоих.

– Трейр, а почему он эмблемой своей компании кошку сделал, не знаешь? – полюбопытствовала она. – Не птицу, не дракона даже, а именно кошку?

– Знаю, конечно. Когда люди уходили из деревни в замок, то бросали все пожитки, не по силам было тащить. А он попросил разрешения взять с собой кошку, она была трехлапая, охотиться толком не могла и погибла бы одна. – Трейр улыбнулся уголком рта. – Ему позволили, конечно. Ну и прочие натащили с собой кошек, собак, кур даже… Кошка эта еще долго прожила. Френни ее своим талисманом считал. А еще с ним всегда летал черно-белый кот, кто-нибудь из ее потомков.

– Вот оно что… – протянула Нита. – Когда газетчики его об этом спрашивали, он никогда не отвечал. Трейр?

– Что?

– Тяжело жить… вот так?

– Так – это как?

– Вы сходитесь с людьми, дружите с ними, и не только дружите, а потом… потом они умирают от старости! – выпалила Нита. – Скольких же вы теряете за свою жизнь?..

– Почему теряем? – недоуменно спросил Трейр. – Мы их находим. Они навсегда остаются с нами. Конечно, если уходят друзья и любимые – это всегда больно, и неважно, человек это был, дракон… или кошка о трех лапках. Но память-то моя при мне, и я прекрасно помню Френни и то, как у него горели глаза, когда он придумывал что-то новое, и все наши разговоры помню. И то, как я ему Вечные Льды показывал с высоты, ночью, когда северное сияние во все небо развернулось и звезды сыпались, а он даже говорить не мог от восторга, только цеплялся за меня и вопил что-то… Простыл, конечно, дурень, кто ж рот на морозе разевает!

Он помолчал и добавил:

– Бывает и такое, конечно, когда без кого-то жизнь вовсе не мила. Но судьба – она хитрая, подкинет такое дельце, что враз помирать раздумаешь. И такое бывало. Не со мной, правда, но уж поверь на слово!

– Верю… – Нита неотрывно смотрела в огонь. – А я, знаешь, никак не могу поверить, что папы больше нет. Думаю и думаю: а вдруг его все-таки успели подобрать? Шлюпки вернулись или другой корабль мимо прошел? Вдруг он выжил? И сейчас лежит в горячке, и некому за ним досмотреть… Или думает, что это меня нет в живых, и что виноват в этом он: не позволил бы мне отправиться с ним, я не утонула бы…

– Знаешь что, – вздохнул Трейр, в который раз уже подумав, что женщин ему понять не дано, – тебе надо поменьше думать. И давай-ка спать, завтра подниму до рассвета! Доберемся до островов, там передохнем до вечера, а дальше я ночью полечу, не то заметят, чего доброго.

– Он мне приснился сегодня, – не слушая, продолжила Нита. – И я испугалась, потому что папа меня к себе звал.

– А как именно?

– Папа стоял и размахивал обеими руками, кричал что-то, но я не слышала, слишком сильный был ветер, – сказала она. – Я почти не умею читать по губам, но вроде бы выходило, что он мое имя выкрикивает.

– Где он был-то? – нахмурился Трейр. – На берегу? Или где?

– На корабле, – подумав, припомнила Нита. – Но не на той шхуне, нет, та была облезлая, сразу видно, послужила на своем веку, а тут перила чуть ли не золоченые, а еще… Дым виден был! Мачты голые и дым… Странно как!

– Что странного? Есть же парусники с двигателем. А то ветер стихнет, так ему что, на веслах идти? – фыркнул он. – Интересный сон! А с какой стороны солнце было, не помнишь?

– Справа спереди, высоко уже стояло, но явно не перешло зенит, – ответила она. – Это уж я могу определить. И я еще щурилась, потому что глаза слезились, ветер был прямо в лицо, очень сильный… Погоди, тогда странно выходит: отчего бы паруса не поднять?

– Подозреваю, ветра не было, просто ты сидела на мне, – улыбнулся Трейр. – А когда я лечу быстро, человека с моей спины и сдуть может…

– Вот оно что… А и верно! – сообразила Нита. – У папы даже волосы не взъерошились! Но все равно – странный сон…

– Может, вещий, – пожал он плечами и легко встал, будто и не просидел, поджав ноги, часа два, не меньше. – Проверим. А теперь – спать!

Нита кивнула и, выскочив на минутку из большой пещеры (невозможность помыться приводила ее в отчаяние, но хоть немного пресной воды сочилось из трещины в камнях, и на том спасибо!), привычно уже взобралась по подставленной лапе. И подумала, что, наверное, мало кому доводилось ночевать на спине легендарного северного дракона, и у нее тоже осталась ночь или, может быть, две…

Ей очень хотелось упросить Трейра взять ее с собой, показать с высоты фьорды, и суровое северное море, и ледяные горы… Как он говорил о своем друге! Нита невольно позавидовала: Фриенс видел полярные льды в свете северного сияния, видел черное небо, по которому Снежная хозяйка горстями рассыпала свои бриллианты…

Трейр бы согласился, наверняка! Что до прочего… Нита отчего-то совершенно не опасалась совершенно незнакомого мужчины. А он и поводов к тому не давал, и если прикасался к ней, то случайно или как тогда, чтобы согреть, вот и все. И не подсматривал, когда она, дрожа от холода, кое-как смывала с себя морскую соль студеной водой из родничка. Вот уж точно, не человек…

Попросить? Или нет?

– Трейр, – шепнула она, и дракон поднял большую голову, скосил на нее глаз, золотой, с отразившимися алыми искрами костра. – Нет, ничего… Спокойной ночи.

Он кивнул и свернулся поудобнее, обвив себя хвостом, как огромный кот.

* * *

Трейр мог не спать сутками (а мог сутками спать, чем еще заняться в непогоду?), вот и нынешней ночью бодрствовал, чутко прислушиваясь к вою ветра. Не ошибся – после полуночи буря покатилась дальше на север, как всегда в это время года.

Угораздило же его! Старшие узнают – точно всыплют по первое число… если узнают, конечно. Зачем им рассказывать? Он вечно пропадает где-то неделями, а тут… До замка в скалах лететь суток трое, если не мешкать и если встречного ветра не будет. А его не будет, в этом Трейр был уверен: погоду он чуял преотлично, едва ли не лучше бабушки Диваи, видно, от нее и унаследовал эту способность.

Вроде бы ерунда – долететь, проводить девушку к людям, дать ей денег на дорогу, вот и все дела!

Славная девушка, думал Трейр, и симпатичная. Волосы рыжеватые, почти как у бабушки Диваи, только у той совсем огненные (теперь уж с проседью, конечно). А глаза голубые, как весеннее небо, и веснушки симпатичные, почти как у другой старшей родственницы. Можно было бы предложить ей остаться ненадолго, показать северный край с высоты, познакомить с родней… Ее и искать-то некому, выяснил Трейр, близких никого. Отец, скорее всего, погиб, а всяких троюродных Нита и знать не знает. Ну и какая разница, когда она объявится, сейчас или чуть погодя? Разве что наследство ее отца кто-нибудь попытается к рукам прибрать, да много ли там того наследства? А на крайний случай всегда имеется дядя Лирион, известный адвокат, которого даже другие стряпчие откровенно побаиваются!

Он уже открыл рот, чтобы предложить ей полетать вместе, но все-таки промолчал. Будто дед Грейр на ухо шепнул: «Не твоя. Свою узнаешь». Он всегда так говорил, когда Трейр являлся, окрыленный любовью то к дочке вождя соседнего племени, то к какой-нибудь заезжей красавице…

Не твое – не трогай, так было сказано. Ну разве что девушка не станет возражать, а ведь мало кто отказывал Трейру: не из страха, просто он был хорош собой, сроду никого не принуждал силой, а еще был весел и щедр на подарки… Он по молодости лет и пользовался этим напропалую! Вот только никак не встречалась ему та, единственная, которой захочется предложить полететь вместе куда глаза глядят и не разлучаться никогда…

«Молод еще, – сказал ему дед, когда Трейр пожаловался на свою неудачливость. – Я Диваю встретил, когда втрое старше тебя был. Не торопись, не то, чего доброго, промахнешься. И сам измучишься, и девушку обманешь, жизнь ей исковеркаешь. А пока так погуляй».

Трейр подумал и решил, что дед прав, как обычно. И он, и отец, и дядья, и прочие родственники твердили, что свою-то судьбу всегда узнаешь, пусть и не с первого взгляда, а и не узнаешь – она тебя все едино настигнет! И нечего самому за ней гоняться, всему свое время…

И вот – случайная встреча, и девушка, которая, казалось, совсем не испугалась дракона, которая, Трейр был уверен, готова была попросить показать ей северный край с высоты полета… Но не попросила, уж почему – неведомо.

Только вот странный сон Ниты не давал ему покоя. Бывает такое, говорил отец, люди, проведшие какое-то время бок о бок с драконом, обретают странные умения, которые прежде дремали в них и вдруг проснулись, будто оттаяли возле огня. Может, в жилах этих людей течет капля драконьей крови, кто знает? А раз бабушка Ниты родом из поселка у замка, то сама девушка может оказаться очень дальней родней самому Трейру!

Ей он, конечно, говорить об этом не стал, хватит уж с нее историй. Но утром, вылетев с Нитой на спине в открытое море, Трейр выбрал направление так, чтобы солнце было у него с правой стороны. Кто знает, вдруг сон в самом деле был пророческим?

Он убедился в этом, когда назавтра, еще до полудня увидел далеко впереди дымы. Похоже, это был довольно большой корабль, да не один: по сторонам дымила еще пара, видимо, эскорт.

Нита похлопала его по шее, должно быть, тоже разглядела дымы, а Трейр быстро нагнал корабли и сделал круг над ними, стараясь рассмотреть название. Судя по тому, что девушка едва не сверзилась с его шеи, она тоже изо всех сил всматривалась в высокие борта.

– Это «Стремительный»! – прокричала она, и Трейр сбавил скорость. – Корабль герцога! Я слышала, он с семьей отправился в увеселительное путешествие! И… я именно его видела во сне, правда! Вот те самые мачты с убранными парусами, дым из труб, и резные перильца, и штандарт герцогского дома…

Трейр подумал и свернул в сторону ближайшего островка. С его скоростью лететь туда было всего ничего, а нагнать неспешно идущие корабли он всяко бы успел.

– Ты что? – спросила Нита, когда он стряхнул ее наземь и обернулся человеком. – Зачем мы здесь?

– Забыла? Когда я в облике дракона, то разговаривать не могу, – вздохнул он. – Так. Значит, во сне твой отец был именно там?

– Названия я не видела, но «Стремительный» с другим кораблем не перепутаешь, он один такой, – ответила девушка. – Кажется, его очень долго строили по специальному заказу, а пока достроили, он устарел. То есть для военных устарел, но так-то все равно хорош, вот герцог и решил сделать из него… как бы это назвать…

– Прогулочное судно, – ухмыльнулся Трейр.

– Вроде того.

– Хм… – Он почесал в затылке. – Ну ветер бушевал такой, что шлюпки и разбитую шхуну вполне могло отнести в эти края. И если твой отец выжил и его подобрали…

– Вдруг он в самом деле на «Стремительном»?! – воскликнула Нита, сжав кулаки. – Ну вдруг?! Ты же сам сказал – сны бывают пророческими, а чудеса случаются!

– А как это проверить? – серьезно спросил Трейр. – Я хоть с виду и не очень большой, но если за борт схвачусь, этот красавец в лучшем случае воды начерпает, а в худшем – вовсе опрокинется! Дядя Фальк, может, сумел бы на палубу сесть, а я или мачты снесу, или трубы, или сам покалечусь. Там места слишком мало. Да и перепугаются все насмерть, еще стрелять начнут, чего доброго!

– Но ты же на воду садишься, – напомнила девушка, схватив его за руку. – Если ты подлетишь поближе и…

– Ну да, я приводнюсь, а в меня выпалят из пушки, – буркнул он.

– Но не сразу же! А я буду кричать, неужели не услышат и не заметят меня? – горячо проговорила она. – А если что-то пойдет не так, ты ныряй, а меня подберут! Минут десять в воде я уж как-нибудь выдержу…

Трейр посмотрел на нее в упор, потом вздохнул и спросил:

– Ты хочешь, чтобы люди, может, даже сам герцог, увидели живого дракона и убедились, что мы – не выдумка? И чтобы твой отец, даже если его нет в живых, торжествовал победу? Ведь его наверняка считали ненормальным, так? Сказочных чудовищ ведь не бывает!

– Ты даже слишком хорошо все понимаешь, – после паузы ответила Нита. – Но ты не обязан этого делать. Извини…

– Если тебя возьмут на корабль, мне же проще, не придется лететь невесть куда, – улыбнулся он.

– Ты ведь сам говорил, что вы скрываетесь. Я глупость предложила. – Она встряхнула головой. – Если тебя увидит столько людей, то потом за вами начнется охота!

– За нами уж сколько лет идет охота, – вздохнул Трейр.

Он и сам понимал, что затеял непотребное и что влетит ему от старших, но что поделать – молодые драконы слишком уж любят приключения! А где их найдешь в нынешние годы? Вот разве что так развлечься…

– Летим, – сказал он Ните. – Скоро уж темнеть начнет, а кто меня в сумерках увидит? Я же серый!

– Да, тебя и не разглядишь, – ответила она. – Маскировка?

– Она самая. Как у морских птиц. Забирайся!

Судя по всему, «Стремительный» никуда особенно не торопился, шел себе ровным ходом, держа курс на столицу.

Море улеглось, на него больно было смотреть, так оно сверкало в солнечных лучах, но Трейр привык к ослепительной белизне снегов, а потому даже не замечал неудобства: прижмурился, вот и все, дел-то… По пути еще заметил и выхватил из воды крупную рыбину – перекусил на лету, как обычно.

Ему пришлось сделать кругов пять над кораблем, прежде чем его заметили. Наконец дозорный что-то выкрикнул, и люди высыпали на палубу.

Трейр уравнял свою скорость с корабельной (тут можно было просто планировать, едва-едва дорабатывая крыльями, чтобы не терять высоты), и пошел вровень со «Стремительным», едва не задевая его борт.

– Это же герцог! – сказала Нита. – Вон тот, высокий, в черном, с биноклем!

Трейр не удержался и отдал герцогу честь на авиаторский манер – видел, как это делает Фриенс. Рослый мужчина в черном мундире невольно отшатнулся, едва не выронив бинокль.

– Трейр… там же папа… Вон он, видишь? Папа! Папочка!!! – закричала вдруг Нита, выпрямившись у него на спине. – Па-а-а-апа!

На палубе приключилась суматоха, а худой высокий мужчина, протолкавшись вперед, пригляделся и вдруг замахал руками, как ветряная мельница. Трейр тоже не умел читать по губам, но у него был достаточно тонкий слух, чтобы разобрать, что он кричит: «Нита! Нита!»

«Сон, выходит, все-таки был вещим», – подумал он, усмехнувшись про себя, заложил вираж и сел на воду без единого всплеска. Держаться вровень со «Стремительным», сильно сбавившим ход, Трейру было вполне по силам.

– Папа, это я! – кричала Нита, тоже размахивая руками и едва ли не подпрыгивая у него на спине. – Ой… Трейр, тебе не больно?

Он покачал головой – девушка казалась ему почти невесомой.

– Нита… – Мужчина свесился вниз, и какой-то матрос ухватил его за штаны, чтобы не свалился за борт. – Живая… Создатель! Живая! И живой… ох… настоя… вы видите, ваша светлость, настоящий, живой дракон!

– Поразительно… – проговорил тот рослый человек в черном. – Признаю, уважаемый, я опрометчиво назвал ваши выкладки глупыми россказнями. Примите мои извинения.

– Ох… ваша светлость, я…

Трейр не слушал толком, он увидел, что на него смотрит, приоткрыв рот, мальчишка лет пяти, и подмигнул ему, важно пошевелив усами и поиграв бровями. Тот отпрянул было, но тут же снова повис на планшире, изо всех сил вытягивая шею. Глаза у него горели восторгом.

– Трейр, можешь меня поднять на палубу? – попросила Нита, подергав его за гриву, и он кивнул.

Расправленное крыло было все равно что трап, и по нему девушка легко взбежала на борт, угодив в отцовские объятия. Трейр же посмотрел на них, вздохнул и повел плечами, готовясь убираться прочь: полюбовались, и будет…

– Не улетай! – в два голоса закричали со «Стремительного» Нита и ее отец. – Пожалуйста, не улетай, подожди!

Трейр покладисто свернул крылья. Интересно было, до чего договорятся люди! И мальчишка все так же глазел на него, и чем-то он похож на Френни, каким тот был много-много лет назад, когда сам Трейр еще не вышел из подросткового возраста… Должно быть, взглядом: человеческие дети часто так смотрят, пока взрослые не объяснят им, что чудес не бывает. Френни повезло – некому было говорить ему такие глупости, ну а драконов он видел своими глазами, потому, наверное, и полетел, пускай и на рукотворных крыльях…

– В самом деле умеют?.. – доносились с палубы обрывки слов. – Невероятно! Ты видела сама? И разговаривает?.. Феноменально! Попроси… Ваша светлость! Ваша светлость, ну нельзя же упустить…

«Знакомиться позовут», – предположил Трейр и угадал: Нита позвала:

– Трейр! Пожалуйста, ты не мог бы… подняться на борт человеком? Очень тебя прошу, ненадолго!

«Люди такие забавные, – вздохнул он, огляделся и указал на канат, мол, как я полезу-то? Бултыхаться в ледяной воде в человеческом обличье ему совершенно не хотелось, стоять перед всей толпой в насквозь мокрой одежде – тем более. – Хотят, наверное, убедиться, что я не дикий и вправду разговаривать умею. Ну пускай!»

Матросы скинули веревочную лестницу; Трейр приподнялся над водой, а за перекладину ухватился уже человеческой рукой, легко взобрался на борт и выпрямился, откидывая за спину растрепавшиеся черные волосы.

– Я же говорила! – радостно произнесла Нита.

– Я же говорил! – подхватил ее отец.

Трейр видел, однако, что люди попятились. Странные они все же… Чего бояться? Если бы он захотел, то давно утопил бы и этот корабль, и эскорт…

– Ваша светлость? – обратился он к мужчине в черном, который мерил его недоверчивым взглядом. Невежливо было молчать, когда перед тобой особа, облеченная властью. – Я – Трейр, сын Трайна, внук Грейра из рода северных драконов.

– Герцог Найен. – Тот доброжелательно кивнул. – Добро пожаловать на борт «Стремительного». Надеюсь, наше гостеприимство тебя не разочарует.

Трейр вежливо поклонился, и последним, что он запомнил, были чисто выскобленные доски палубы, летящие ему в лицо…

* * *

Очнулся Трейр от пульсирующей боли в затылке, правда, открывать глаза не спешил. Сперва нужно было понять, где он и что с ним вообще приключилось…

Судя по легкой качке, он по-прежнему находился на борту корабля. О том же говорила едва заметная вибрация – это в трюме работали двигатели, – и знакомые запахи. Особенно сильно пахло железом, и он скоро понял почему.

Что-то сильно давило на горло, и, попытавшись двинуть головой, Трейр не только заработал приступ острой боли и тошноты, но и понял – на него нацепили тугой металлический ошейник. Широкий, чуть не в ладонь, толстый… Цепь от него тянулась к другой, той, что соединяла кандалы на запястьях. Ну и ноги, ясное дело, вниманием не обошли, и за пояс приковали… к чему, кстати?

Это Трейр выяснил, когда стемнело, до того изображал беспамятство. Оказалось, люди, оглушив его, времени даром не теряли… Скорее всего, эта клетка предназначалась для перевозки живого скота (как же герцог сможет обойтись без свежего мяса на обед!), а теперь ее приспособили для пленника. Вот откуда взялись этакие кандалы, Трейр не мог представить. Разве что хранились в капитанской каюте как памятник прошлой эпохи? Не похоже, металл не тот… А может, и теперь провинившихся матросов так заковывают? Поди узнай!

Дело плохо, понял он, осмотревшись. Порвать такую цепь ему было не под силу: хорошую сталь голыми руками не взять. Вдобавок – клетка. Прутья, похоже, на бычка рассчитаны! Пролезть между ними не выйдет, а даже если бы и вышло, дальше что? Превратиться во всей этой сбруе – значит попросту покалечиться!

«Ох и угодил же ты в полынью, дурень! – подумал Трейр, усевшись поудобнее на соломе и прислонившись ноющим затылком к холодному металлу. О такой ерунде он не беспокоился, у него и худшие раны на второй день заживали, а поскольку голова его, судя по всему, пуста, как прошлогодний орех (прав дед Грир!), внутри пострадать было нечему. – Что делать-то?»

Прежде всего, вспомнил он наставление отца, забудь обиды. Вспомнишь, когда выберешься, тогда и решишь, мстить или плюнуть.

Да и на кого обижаться? На Ниту, уговорившую его подняться на борт? Долго она уговаривала! Два слова – и сам полез! И ей-то уж точно неоткуда было знать, что с ним сотворят.

На ее отца? Или на герцога, который вполне резонно испугался чудовища? Так они люди, что с них взять, страх вперед них родился! А самому думать надо было, прежде чем с ними связываться. Мог бы сбросить Ниту прямо по курсу «Стремительного» и улетучиться… или хоть из-под воды подстраховать на случай, если ее не заметят. Так нет же…

Трейр растянулся на полу, благо размеры клетки позволяли, расслабился и внимательно прислушался. Слух у него был намного тоньше человеческого, и теперь он сумел различить доносившиеся откуда-то из недр корабля голоса.

– Но ваша светлость, ведь… – это отец Ниты.

– Как так можно, зачем вы?.. – вот и она сама, они с отцом перебивают друг друга и очень волнуются.

– Я не стану повторять одно и то же, – а это герцог. Говорит он спокойно, с расстановкой, будто гвозди заколачивает. – Благодарность моя не знает границ. Вы помогли обнаружить и пленить редкое существо, представляющее серьезную опасность, и…

– Он не существо! – кричит Нита. – Он… он как мы! Вы что, не слышали?!

– Тише ты, – одергивает ее отец и продолжает: – Ваша светлость, но ведь это я организовал и оплатил экспедицию, а теперь, выходит…

– Вам будут возмещены все убытки. С лихвой. Вы также получите мою личную благодарность и, возможно, должность в Академии.

– Но я хотел исследовать это создание…

– Прекрасно, вы сможете присоединиться к группе специалистов, – по-прежнему спокойно говорит герцог. – Думаю, вы знаете о драконах намного больше, чем все они, вместе взятые, и ваш опыт будет крайне полезен.

– Зачем же время терять? Ведь…

– Уважаемый, – в голосе герцога прорезаются стальные нотки, – если вы еще не забыли, на этом корабле находится мой наследник и его мать. О себе я умолчу, так и быть. Я не хочу представлять, во что могут вылиться эксперименты с этим… существом! Если не ошибаюсь, драконы ведь могут дышать огнем?

– Могут, – снова голос Ниты.

– Вот видите. В облике человека он хотя бы безобиден… надеюсь. И вот что, уважаемый, – герцог немного смягчается. – Мне нужно лишь узнать, где именно обитают эти твари, сколько их и какую именно опасность они представляют для нашей страны! Когда я получу эти сведения, вы сможете заняться своими исследованиями, средства, как я уже сказал, вам выделят. Вы согласны возглавить группу ученых по прибытии на материк?

– Ваша светлость… такая честь для меня! Конечно же, я согласен!

– При одном условии. – Долгая пауза. – Никто не должен подходить к пленному до тех пор, пока мы не окажемся в безопасности. Поэтому вам и вашей дочери до конца путешествия придется посидеть под домашним арестом. Не беспокойтесь, вас будут выпускать прогуляться – разумеется, под присмотром. И я лично приглашаю вас к обеду и ужину. Но можете не являться, вам подадут в каюту…

– Что вы, ваша светлость, я… я не знаю, как и благодарить!

Нита молчит, а больше ничего интересного и не происходит. Вернее, корабль буквально гудит: шушукаются в каютах дамы, переговариваются придворные, сплетничают слуги и простые матросы, но что толку? Единственное, что Трейру удалось выяснить: герцог изволил прервать увеселительное путешествие, и «Стремительный» на всех парах возвращается в родной порт, откуда до столицы рукой подать…

«Может, зов послать? – подумал Трейр, глядя в темное уже небо, перечеркнутое решеткой. – Пожалуй, стоит. Влетит мне, конечно, ох как влетит, но не пропадать же! Или подождать денек-другой? Вдруг сам выберусь? «Стремительный» не такой уж быстрый, по правде говоря, отец его легко нагонит, а если еще волна разгуляется… а она разгуляется, то до порта мы неделю идти будем, а то и больше! Ладно, подожду… Раз трогать меня запрещено, то потерплю немного. Впредь будет мне наука!»

* * *

В первый день к нему и вправду никто не подходил, только щуплый паренек, юнга, должно быть, принес миску каши и баклагу воды. Трейр терпеливо ждал, пока тот, опасливо косясь, будто на дикого зверя, просовывал провиант в дверцу кормушки (верно, для скота была клетка). А то уронит вот так, и сиди весь день голодным!

– Ты чего так боишься? – спросил он доброжелательно, взяв миску и понюхав. Не деликатес, конечно, но съедобно. Даже ложку дали, деревянную, правда, не металлическую, но хоть не руками зачерпывать. – Я не кусаюсь.

– Да-а?.. – сглотнув, протянул тот. – Я видел! Зубья – во-от такие!

– Но сейчас-то обычные, – пожал плечами Трейр, тщательно выскребая миску. Ел он быстро, харчами перебирать не намеревался, потому как последнее дело – ослабнуть от голода. – Хорошо у вас кок готовит, спасибо ему, так и передай. Хотя я еще бы два раза по столько съел, но кто ж мне даст?

Юнга стоял, хлопая глазами, потом выговорил:

– Ну это… Тебе как всем положили.

– А я разве жалуюсь? Только, парень… как тебя звать, кстати?

– Джини.

– А я Трейр. Можешь еще воды принести? Я водохлеб страшный, мне этой баклаги, – он встряхнул ее, – на два глотка. Все равно ведь корабль в порт идет, не надо так уж воду беречь, а? Господа, поди, больше вино пьют…

– Это уж как будьте-нате, – хихикнул юнга. – Принесу, чего ж. И это вот… держи, в общем. Я потом приду заберу, и миску тоже.

Трейр поглядел на ведерко, явно предназначенное для отходов жизнедеятельности, и тяжело вздохнул. Теперь он примерно представлял, каково животным в клетке… На него хоть пока не пялился никто! Вдобавок с двух сторон его загораживали какие-то ящики, не иначе припасы в трюм не поместились.

Тот же юнга, вернувшийся через час с небольшим, сказал, что герцог приказал выставить охрану и никого и близко к клетке не подпускать. Хоть господа сюда обычно и не ходят, но из любопытства могут и на нижнюю палубу, на корму прийти, соскучились уже в этом плаванье, заняться-то нечем!

Вечером ужин принес не Джини, а крепкий мужчина лет так пятидесяти, седой, с виду совершенно квадратный.

– Держи, – буркнул он, сунув миску в кормушку.

– Благодарю, – невозмутимо ответил Трейр. Мяса в каше оказалось значительно больше, чем утром, но он сделал вид, будто ничего не заметил.

– Лопаешь как не в себя… – заметил вернувшийся четверть часа спустя крепыш. – А куда что девается!

– Да я целого быка могу сожрать, – мирно отозвался Трейр. – Вроде того, что в этой клетке прежде держали. Бычка же, верно? По запаху чую.

– Ага. А вроде отмыли, – помотал головой моряк, глянул через плечо и сунул сквозь прутья решетки какой-то сверток. – На, держи, что ли. Ночи холодные. Околеешь на соломе в одной рубахе-то…

Трейр искренне поблагодарил, взяв старое, кое-где заштопанное вкривь и вкось шерстяное одеяло, и не стал говорить, что ему ничуть не холодно.

Ошейник и кандалы мешали, давили, но это можно было перетерпеть. Звякали они противно, что и говорить, и мешали слушать, а в одной из кают тем временем шел интересный разговор! Трейр замер и прислушался.

– Не кажется ли вам, сударь, что поступать так с человеком, принявшим ваше гостеприимное приглашение, попросту подло? – голос был женский, очень холодный, твердый, но в глубине его сквозила все же неуверенность. Так бывает, если в толще льда есть трещина, и рано или поздно он расколется, и гигантский айсберг отправится в свободное плаванье…

– Сударыня, я в который раз повторяю вам, что это – не человек, – отвечал герцог. – Извольте оставить ваши бредни. Вы сами, как и все на борту, видели, что под личиной обычного юноши скрывается чудовище! И я, клянусь вам, глаз не сомкну, пока он здесь, на борту!

– Почему бы просто не отпустить его? – спросила женщина. Герцогиня, решил Трейр, вряд ли кто-то еще осмелился бы так разговаривать с герцогом. – Прежде эти создания никому не докучали, не так ли? Разве что в сказках!

– А вы полагаете, он не захочет отомстить? – Трейр буквально увидел, как герцог сощурился. – Что ему стоит потопить «Стремительный» со всем экипажем и пассажирами, едва он обретет истинный облик?

– Драконы никогда не мстят, – негромко ответила она. – Мстит судьба, и очень жестоко.

Трейр невольно вздрогнул, услышав слова, которые не так давно говорил Ните, и цепи громко звякнули. Может, герцогиня успела пообщаться с девушкой? Кто их разберет… Ниту он вовсе не слышал, видно, она решила отмалчиваться, а может, ее заперли, чтобы не болтала лишнего… Отец-то ее в самом деле был в кают-компании с герцогом вместе, много говорил о драконах (и нес при этом редкостную чушь), перебрал вина, и его увели, уложили спать.

– И прошу вас, сударыня, – продолжал тем временем герцог, – не вмешиваться. Я сам разберусь с этой проблемой, а вы займитесь лучше сыном.

– Сын, с вашего позволения, вчера весь вечер проплакал, – ответила герцогиня, – потому как на его глазах чуть не убили ни в чем не повинного человека, а затем заковали в цепи и заперли в клетку, как дикого зверя.

– Он и есть дикий зверь!

– С каких пор медведи, к примеру, разговаривают и учтиво представляются вашей светлости? И спасают незнакомых девиц? Нита уверяет, что этот юноша не учинил ей никакой обиды и сделал все, чтобы вернуть ее к людям!

– С меня довольно ваших глупостей, – громко фыркнул герцог. – А что до Ренье… Кто допустил, чтобы он оказался один на палубе?

– Он был со служанкой, сударь. Вы сами позволили ему прогуляться, когда море успокоилось.

– В таком случае прикажите рассчитать эту особу, раз она глупа настолько, что не в состоянии понять, когда следует увести ребенка прочь.

– Как вам будет угодно, – холодно ответила герцогиня.

Со стуком закрылась дверь, воцарилась тишина. Трейр ожидал услышать всхлип или, наоборот, крепкое словцо, но женщина не проронила ни звука.

«Интересно, какая она?» – невольно подумал он, поудобнее устраиваясь на соломенной подстилке. Ему, привыкшему ночевать на голых камнях, это было нипочем. Доски уж всяко теплее ледяных глыб, а если еще и одеяло имеется, то это и вовсе королевская постель!

* * *

Утро началось все с той же каши, правда, сегодня к ней полагался еще кусок хлеба.

– А кто это вчера вечером приходил? – с интересом спросил Трейр у юнги.

– Боцман, – оглянувшись, ответил тот.

– А почему он?

– Мне откуда знать? Велено идти – иду, велено делать – делаю. А он вчера просто на камбуз пришел, меня отправил с поручением, сказал, сам тебе еду отнесет. Вроде как ему старший по…

Юнга осекся, потом быстро закончил:

– Не моего это ума дело. Доел? Давай миску! И прочее тоже.

– Джини, ты мне хоть тряпку какую-нибудь брось, а? – искренне попросил Трейр. – Не привык я сутками не мыться, у воды ведь живу! А в этой клетке и запаршиветь недолго…

– Ладно, – хмыкнул тот, – только вечерком. И воды могу забортной черпнуть, дел-то на полминуты! Она холодная, конечно, но…

– Но мне в самый раз облиться, – закончил Трейр. – Я привычный.

– Только ты ж одежду не снимешь. – Юнга кивнул на кандалы.

– Не страшно, на мне высохнет.

– Ну смотри…

Джини вздохнул и ушел, а Трейр уставился в небо. Высоко-высоко плыли длинные перистые облака, словно хвосты драконов с далекого запада, они такие, пернатые, разноцветные, красивые, сверкают, будто драгоценности… или как северное сияние.

Показалось несколько крупных птиц, и Трейр встрепенулся: неужели родня? Но он ведь никого еще не звал! Нет, оказалось, это просто морские чайки отправились куда-то на разведку…

«Нет более жалкого зрелища, чем дракон, не знавший неба, – вспомнил он старое-престарое сказание. – А дракон, потерявший небо? Причем по собственной же глупости. Говорил же дед, и отец твердил – не доверяй людям! А сами будто не водили с ними дружбы…»

Предаваться таким мыслям Трейр мог бесконечно, равно как и созерцать облака с их вечно меняющимся узором.

Появились зеваки: видно, матросы, приставленные сторожить пленника, не устояли перед парой-другой монет, и мимо то и дело проходили дорого одетые мужчины, кавалеры с дамами под руку… Все как один делали вид, будто торопятся куда-то по делу, но вот беда – заблудились на палубе!

Их жадные, любопытные, часто сочувственные взгляды Трейра не тревожили. Он даже улыбнулся нескольким симпатичным девицам, фрейлинам, должно быть, для горничных они были слишком хорошо одеты. А вот у одной бойкой служаночки (эту пропустил матрос, стребовав с нее плату поцелуями, а может, и еще чем) удалось даже выпросить гребешок – немытым и нечесаным Трейр отроду не ходил и привыкать к этому не собирался.

Грива у него была на загляденье, девушки млели: густая, иссиня-черная, почти до лопаток, мог бы и длиннее отрастить, да возиться не хотелось… Рана на затылке уже затянулась, так что засохшую кровь Трейр вычесал, хоть и нелегко это было сделать со скованными руками.

Смеркалось, и поток зрителей иссяк: в кают-компании накрыли стол, господа отправились ужинать, слуги занялись делом, а Джини принес вечернюю миску.

– Держи, – сказал он уже веселее. – Кок сегодня чего-то добрый, гляди, навалил тебе всякого-разного, что от господского обеда осталось!

– Спасибо ему, – проворчал Трейр, с хрустом раскусив перепелиное крылышко. – Да что ты шарахаешься, я ж за решеткой!

– Да все равно боязно. – Юнга уселся на корточки, свесив между колен худые мосластые руки. – Вкусно?

– Попробуй, если не брезгуешь.

– Я уж на камбузе напробовался, – хихикнул Джини. – Когда готовить помогал. Ну и остается-то порядочно, кое-что их слуги подъедают, остальное мы… Ой, зовут! Миску потом заберу!

– Ты мне воды обещал, – напомнил Трейр. – Облиться.

– Сделаю! Попозже приду!

Юнга убежал, а он молча доел свой паек и снова улегся, глядя в небо – теперь там кружил буревестник, старый приятель. И что люди в этих перепелках находят? Мяса-то в них с девичий ноготок, не распробуешь даже! То ли дело откормленный гусь, а лучше парочка…

И тут Трейр почувствовал, что на него кто-то смотрит.

Повернув голову, он увидел за решеткой мальчишку, того самого, что таращился на него совсем недавно с борта корабля. Он был худеньким, голенастым, в матросском костюмчике и матросской же шапочке, которая особенно забавно смотрелась на тщательно завитых черных локонах.

– Ты откуда тут взялся? – спросил Трейр не без интереса.

– Ну… пришел. – Мальчишка принялся ковырять палубу мыском ботинка. – Сбежал и пришел.

– Откуда сбежал? – не понял тот.

– Из каюты. Линни – это горничная – заснула, мама ушла ужинать, а я вышел потихоньку, и вот…

– А зачем тебе нужно было удирать? Это же корабль, – серьезно сказал Трейр. – Тут опасно. Так вот споткнешься, за борт свалишься, никто и не заметит.

– Я осторожно, правда, – заверил мальчишка. – Я по пути за тросы держался, как господин Тьери показывал!

Тьери – это был старпом, Трейр уже выяснил. И не стал говорить, что здешние волны запросто унесут такого малька, как бы он ни цеплялся за страховочные тросы, ему сил не хватит удержаться и не улететь за борт!

– А зачем ты пришел? – спросил он.

– Я хотел посмотреть, ты правда живой или нет, – серьезно ответил мальчишка. – Я же видел, тебя ударили до крови, а потом ты не шевелился. Мама хотела к тебе нашего доктора отправить, а ей запретили… Она потом плакала. И я тоже. Мы вместе, в общем…

– Ничего со мной не сделалось, – невольно улыбнулся Трейр. – Мне и веслом по голове перепадало, жив, как видишь! А ты Ренье, верно? Наследник герцога?

– Ага… А ты откуда знаешь?

– Да кто-то обмолвился, я и запомнил, – легко соврал тот. – Ну видишь, я живой. Иди скорей обратно, а то тебя искать начнут. Да и темно уже!

– Разве? – удивился мальчик, оглянувшись. – Луна светит, какое же это темно?

Для Трейра ночь и впрямь была светлой, но он знал, что люди в таком освещении обычно видят очень плохо, хотя бывают исключения, конечно.

– А почему ты не улетишь? – спросил Ренье.

– Не могу. Видишь – я в клетке. И цепи… – Трейр выразительно звякнул кандалами.

– Но ты же был такой большой! – нахмурился мальчик. – Превратись обратно, и все!

– Не могу, – повторил Трейр, взявшись за решетку и посмотрев вверх. Как хорошо было бы сегодня в небе!

– Тебя заколдовали?

– Да что ты… – невольно засмеялся он. – Просто… видишь, ошейник? Он очень прочный. Если я превращусь, он мне просто голову оторвет.

– Ой… – Мальчик поежился.

– А даже если он не выдержит, – добавил Трейр, – об эти прутья я сломаю крылья прежде, чем клетка развалится, и тогда уж точно никуда не улечу. Был бы я в броне, как родня с востока, может, что и вышло бы. А у меня брони нет, ты же видел. Шкура прочная, шерсть густая, но они не спасут…

– И Нита плачет, – сказал вдруг Ренье и обеими руками взялся за решетку. – Я слышал, она маме говорила, это она виновата, Нита. Она тебя привела.

– Я понял. Но ее вины здесь нет. – Трейр попытался сесть как обычно, но ножные кандалы мешали. – Это я хотел вернуть ее к людям, но выбрал не тот путь. Прав был дед – короткая дорога не всегда верная!

– Нет-нет-нет, – помотал головой мальчик, и шапочка съехала набок. – Она говорила, что слышала – ее папа сказал, что дракона можно поймать. Что они доверчивые. И позвала тебя на корабль, а могла крикнуть, чтобы ты спасался! Но не крикнула…

– Нита очень любит своего отца, – сказал Трейр, глянув в небо. – У нее никого больше нет. Нита думала, что он утонул, но чудеса иногда случаются, а мечты сбываются… Вот и сбылись: он выжил и увидел дракона, как мечтал. Кстати, а ты не знаешь, где его подобрали?

– А как же! – Ренье прижался физиономией к прутьям клетки. – Это было после ужасного-ужасного шторма! Всех тошнило, просто кошмар… А меня нет! И я все слышал, что капитан говорил!

– Что же ты слышал?

– Корабль утонул, – нахмурившись, ответил мальчик. – Почти все спаслись на шлюпках. Потом выловили отца Ниты, когда заблудились и вернулись на то место, где тонули. А ее саму не нашли. А назавтра их вынесло прямо на наш «Стремительный»!

– В самом деле, повезло, – серьезно ответил Трейр. – Ты правда шел бы в каюту. Так вот поймают и…

– Меня никогда не наказывали! – вздернул нос Ренье. – Ну разве что без сладкого оставляли и запирали.

– Тебя, может, и не наказывали, а горничную, которая за тобой присматривать должна, могут и выгнать, и выпороть. Мне юнга сказал, герцог был недоволен и приказал ее рассчитать.

– Так вот почему Линни так ревела! Ее отругали, наверное… – сообразил мальчик. – Но она же не нарочно меня не увела! Откуда ей было знать, что тебя побьют?

– Тогда и впрямь никто не знал, что случится, – сказал Трейр. – А теперь ты нарочно сбежал, а она не уследила.

– Я вернусь, – пообещал Ренье. – Вот прямо сейчас! Только сперва дай руку. Держи… вот… и вот…

В ладонь Трейра легли слипшиеся конфеты, нечто мятое, когда-то бывшее пирожным, а еще большое яблоко. И почему-то котлета.

– Я подумал, тебе есть не дают, – серьезно сказал мальчик. – И спрятал немножко за обедом.

– Спасибо, – искренне сказал Трейр и насторожился. – Тсс!

– Ренье! Ренье! – раздавался на палубе отчаянный женский голос. – Где ты! Ренье!.. Сударь, вы не видели мальчика?

– Не видел, – отозвался кто-то из матросов.

– Ренье! Да помогите же мне! Госпожа? Я… я в самом деле не знаю…

– Ой, – прошептал мальчик, прислушиваясь, – мама вышла. Она всегда уходит, когда мужчины начинают курить. Ой…

– Ренье! – Трейр впервые услышал ее голос по-настоящему. – Ренье, где ты, отзовись! Сударь, подайте фонарь, немедленно! Благодарю… Ренье!

– Мама… заметит ведь…

– Беги скорее в каюту, спрячься где-нибудь, а как найдут, скажи – играл, заснул и ничего не слышал!

– Ух ты, правда, так уже было! – обрадовался Ренье и тут же присел. – Ой, сюда идут… И спрятаться негде!

– Давай сюда, – велел Трейр. – Ну давай, полезай в клетку! Ты маленький, между прутьями проберешься! И не бойся, я не кусаюсь.

– А я и не боюсь, – ответил тот, просочившись внутрь. – Но все равно же увидят!

Трейр молча накинул на него одеяло и толкнул в угол.

– Свернись клубком и лежи тихо, – велел он шепотом, улегся и пристроил голову аккурат на мальчугане.

Раздались торопливые шаги, его клетку осветили, не заметили ничего подозрительного и убежали дальше.

– Ренье! – слышался отчаянный зов. – Ренье!..

– А теперь быстро назад, – велел Трейр, сдернув с мальчишки одеяло. – Давай, пока мать за тобой в море не кинулась!

– Я никому не скажу, что тут был, – шепотом сказал Ренье, глядя на него снизу вверх темными глазищами, в которых отражалось море звезд. – Даже маме. Но ты… Ты добрый. И ты смотришь как мама.

– А?..

– Она так же подходит к окну и глядит куда-то далеко-далеко, – объяснил мальчик. – Там ничего нет, лес, горы, облака… А она смотрит. Если спрошу, говорит, птичку увидела. Я сколько раз глядел – нет там птичек, а мама так долго может стоять… Пока не позовешь. И глаза как у тебя.

– В смысле? – нахмурился Трейр.

– Ну… она когда за оконный переплет берется… – попытался объяснить мальчик, – ну вот как ты за решетку… Ты сказал, что не можешь улететь, потому что клетка…

– Я понял, – тихо сказал Трейр и поправил шапочку на голове Ренье, нечаянно задев его по носу цепью. – Иди. И вот, возьми кое-что.

Он нашарил на поясе одну из множества нашитых подвесок – не сняли, надо же, решили, видно, что удавиться пленник и на цепи сумеет, – оборвал шнурок и вложил амулет в маленькую ладошку.

– Ух ты! – восхитился Ренье. – Это медвежий клык? Или акулий?

– Мой. Вышиб как-то, давно уже, – ухмыльнулся Трейр. – Но он уже заново вырос. Беги скорее!

– Это на удачу? – не отставал мальчик. – Или на счастье?

– На память, – серьезно ответил Трейр.

* * *

Внизу долго шумели. Сперва попало горничной за то, что устроила панику, не удостоверившись, что Ренье на самом деле никуда не делся, а заигрался и ухитрился заснуть под койкой. Потом решили, что лучше уж перестраховаться, и простили бедную девушку: она и так была сама не своя, боялась, что действительно выгонят, вот и подняла шум.

Затем герцог долго выговаривал Ренье и его матери о недопустимости подобного поведения, об опасностях, подстерегающих ребенка на каждом шагу, и довел-таки обоих до слез: мальчик так уж точно шмыгал носом, а герцогиня пусть и молчала, но так выразительно… Трейр подумал, что трещина во льду может оказаться шире, чем кажется, с этой мыслью и уснул.

Наутро качка сделалась сильнее, небо нахмурилось, время от времени принимался мелкий дождь – приятно было подставлять ему лицо.

– Это зачем? – удивился Трейр, когда боцман пригнал Джини и двоих матросов, и те принялись накрывать клетку брезентом.

– Шторм идет, – отозвался тот. – Как ливанет…

– Я воду люблю, – улыбнулся Трейр. – Заодно и ополоснусь, а то одного ведерка мне маловато!

Джини отвернулся – видно, боцман не знал об их уговоре. Ну или делал вид, будто не знал…

– Через борт хлестанет, умоешься, – буркнул тот, проверяя, как закреплен брезент.

– Говорят, птиц в клетках так тряпками накрывают, – сказал Трейр, глянув вверх. – Чтоб не чирикали.

Никто ему не ответил, и он снова сел на прежнее место, уставился на далекий горизонт.

«Нужно все же позвать на помощь, – решил Трейр, когда тучи начали сгущаться, – пока еще доберется кто-нибудь, да еще в шторм!»

Он чувствовал: буря уже близко, не сегодня завтра стихия должна разгуляться не на шутку. Самое время незаметно исчезнуть!

– Трейр… – осторожно потянули его за рукав.

– Снова ты! – Он открыл глаза и взглянул на мальчишку. На этот раз тот сам забрался в клетку. – Тебя же заперли, разве нет? Я все слышал.

– Заперли, только ключ-то не один! Я и стянул второй у Линни, – улыбнулся Ренье. – Она рассеянная, мама говорит, влюбилась, наверное. А я думаю, не наверное, а наверняка – в старшего помощника Тьери, он добрый и симпатичный. Только ему нравится не Линни, а Нита, они, оказывается, давно знакомы…

– Ты хочешь, чтобы Линни снова отругали? – серьезно спросил Трейр, прервав поток слов. – И в самом деле выгнали, когда корабль к берегу пристанет?

– Нет, вовсе нет! Я ключ на место положу, когда вернусь, – ответил мальчик. – И я сейчас сплю, вот. Подушки под одеяло подсунул, как будто это я. Это в одной книжке было написано, там тоже мальчишки так делали!

– И зачем ты пришел?

– Я подумал, – тихо сказал Ренье, – вдруг ключ подойдет?..

– Попробуй, – так же тихо ответил Трейр, сдержав улыбку, и сидел молча, пока мальчик проверял замки на дверце клетки и на кандалах и пытался провернуть ключ, если тот входил в скважину.

Конечно же, ничего не вышло.

– Я поищу другие ключи, – шмыгнул носом Ренье. – Какой-нибудь точно сгодится!

– Иди лучше в каюту, – шепнул ему Трейр, – а то твоя мама снова расстроится, а отец будет гневаться.

– У меня нет отца, – буркнул мальчик, отвернувшись.

– Как это? – Трейр взял его за плечи и развернул к себе. – Ты же наследник герцога, верно? Как же так?

– Вот так, – ответил Ренье, глядя в сторону. – Это мой дедушка. Папа был его единственным сыном. Он умер, когда я еще не родился. Я его только на портретах видел.

– Вон оно что… – протянул тот. – И других сыновей у герцога нет? Ты поэтому наследник?

– Угу. Есть еще две тети, ну папины сестры, но у них только дочки, совсем маленькие. Вот и выходит, что я буду герцогом, когда вырасту… – Ренье шмыгнул носом. – Только это не очень-то весело.

– У взрослых жизнь редко из одного веселья состоит.

– Дедушка тоже так говорит. И заставляет учиться. И говорит, что мама меня неправильно воспитывает и он скоро найдет мне наставника.

– То есть? Учителя?

– Нет, учителя и так есть. А нужен еще наставник, чтобы сделал из меня настоящего мужчину, – пояснил Ренье. – Самому дедушке некогда, и он уже пожилой. А это будет какой-нибудь офицер. Станет учить меня ездить верхом, стрелять и всякому такому, что полагается. Я немножко умею уже, но дедушка говорит, этого мало. – Он вздохнул. – А потом меня отдадут в военное училище. Там и папа учился, и сам дедушка, и прадедушка… Так положено.

– Раз положено, придется слушаться, – пожал плечами Трейр и невольно почесал загривок, по которому не раз перепадало поленом за лень и нерадивость в учении. – Или ты решил удрать из дому и податься в путешественники? Как в книжках?

– Нет, – серьезно ответил мальчик. – Какой из меня путешественник? Я же заблужусь сразу! Вот когда выучусь, тогда можно будет… И мама без меня станет скучать, – добавил он и вдруг спросил безо всякого перехода: – А откуда ты знаешь про книжки? Разве драконы умеют читать?

– И даже не на одном языке, – развеселился Трейр. – А объясниться я, пожалуй, в любом уголке света сумею. Меня тоже, знаешь ли, учили тому, что подобает знать наследнику рода! И, сдается мне, это посложнее всякой там фортификации… Но мне и лет куда больше, чем тебе, так что времени усвоить все это хватило. Хотя, вообще-то, всю жизнь учиться приходится. Сам посуди: каждый день что-нибудь новенькое узнаешь! Мир ведь большой-пребольшой, никто и представить не может, какие еще в нем чудеса отыщутся… А есть ведь еще другие планеты, и что там творится, и вообразить не получается!

– А как ты думаешь, на Луне тоже люди живут? – спросил Ренье, взглянув на него снизу вверх.

– Не знаю, – развел руками Трейр, насколько позволяла цепь. – Если и живут, то не похожие на здешних. И драконы там наверняка совсем другие. Представляешь, как сложно будет с ними объясняться?

– Ой, правда… Так вот прилетишь, а они решат, что на них напали! – серьезно сказал мальчик. – Или подумают, что это боги к ним пришли, ну, как в наших легендах. И как их уговорить, что мы такие же? Ну, может, не очень похожие, но все-таки…

– Нет ничего невозможного. Давным-давно никто не верил, что люди научатся летать. Научились же!

– Ага! А совсем-совсем давно, наверное, все думали, что люди плавать не могут, они же не рыбы! – засмеялся Ренье. – А даже я плавать умею! Правда, не очень хорошо, но я стараюсь…

– Вот видишь, – кивнул Трейр. – Когда-нибудь и до Луны доберемся, и до звезд. Если сами не доживем, то наши потомки посмотрят однажды на нас во-он оттуда, видишь, яркая звезда? В это время года ее даже днем видно. Вот оттуда… Поглядят в телескоп и скажут: неужели эта крохотная планета – наш родной дом? Может, они уже и помнить не будут, как тут да что, прилетят, будто в гости, и станут удивляться: и небо-то синее, и трава зеленая, а у них все наоборот…

– Как ты здорово сочиняешь! – сказал мальчик. – Мама тоже любит сказки придумывать, но у нее они про рыцарей и принцесс, а еще она много всяких древних историй знает… А я люблю про путешествия и про то, как все будет через много-много лет!

– Как захочется, так и будет, – пожал он плечами. – Главное – очень сильно этого желать.

– Ага. И чтоб желали хорошие люди, – подумав, выдал Ренье. – А то плохие тоже всякого назагадывать могут, и получится гадость вроде войны. Нита рассказывала про свою бабушку, как они там в поселке… я потом спать боялся!

Трейр промолчал, только улыбнулся. Мальчуган в самом деле очень походил на Фриенса – тот тоже мечтал о хорошем и мечту свою исполнил. И нет его вины в том, что «френни» используют и военные…

– Ренье! – прозвучал вдруг женский голос, и Трейр понял, что замечтался, а за шумом волн ухитрился не расслышать шелеста платья. – Ренье… что ты там де…

Женщина схватилась за прутья решетки.

– Отпусти его, пожалуйста, отпусти… – едва слышно выговорила она.

– Я его не держу, – пожал плечами Трейр, встал и подтолкнул Ренье к матери.

– Трейр хороший, – серьезно сказал тот, выбираясь из клетки. – Правда-правда. А почему ты так испугалась, мам?

Это-то было понятно: наверное, человек, получи он такую возможность, мог взять мальчика в заложники и потребовать свободы в обмен на жизнь наследника герцога. Об этом, должно быть, и подумала мать Ренье, а Трейр сообразил только сейчас и невольно рассмеялся: ему такое даже в голову не пришло! Вернее, в совсем уж безвыходной ситуации он мог бы поступить так со взрослым, с самим герцогом, к примеру, но с маленьким ребенком?..

Он хотел было сказать, что волноваться не стоило, что Ренье ничто не угрожало, но разглядел наконец лицо женщины и потерял дар связной речи.

Сложно было назвать ее красивой, слишком уж своеобразная внешность: чересчур высокий лоб и выдающиеся скулы, кожа белая не от пудры, а от природы (и вдобавок от испуга), тяжелые веки и узкие губы придают лицу надменное выражение… но когда это драконов интересовала только внешняя оболочка?

У нее были иссиня-черные, почти как у самого Трейра, волосы, уложенные короной, и глаза цвета сегодняшнего моря – свинцово-серые, с едва заметным проблеском синевы.

– Я ничего не сделал, – сказал он наконец.

– Правда, мама, – подтвердил Ренье и спрятал ключи за спину. – Я просто пришел… посмотреть.

– Тебе нельзя здесь быть, – сглотнув, сказала она. – Идем скорее. Если дедушка узнает, что ты ослушался…

– Накажет, – вздохнул мальчик, понурился было, но тут же снова взглянул на Трейра и украдкой подмигнул: мол, я еще поищу!

– Я… – Женщина вернулась к решетке и снова взялась за нее, случайно коснувшись руки Трейра. – Создатель, до чего ты горячий! У тебя жар?

– Нет, я всегда такой, – спокойно ответил он. – Я же дракон.

– Тебя… с тобой хорошо обращаются? – выговорила она. – Ох, о чем это я…

– Неплохо, – улыбнулся Трейр. – Во всяком случае, кормят досыта и тычками не угощают. А с этим, – он поднял голову, чтобы лучше было видно ошейник, успевший натереть кожу, – ничего не поделаешь.

– Я слышала, кто-то из матросов говорил, тебя обливали холодной водой… Это же…

– Я сам попросил. Не люблю немытым ходить, – отозвался Трейр.

– И ты вот так спокойно говоришь об этом? Ты же… в плену! – негромко сказала она, почти прижавшись лицом к решетке. Трейр чувствовал ее запах: духи пахли горько и нежно, как первоцветы среди льда. – Ты хотя бы представляешь, что с тобой сделают, когда корабль вернется в порт?

– Наверное, попробуют меня изучить?

– Его светлость и этот… исследователь поговаривали о допросе, – совсем уж тихо выговорила она.

– Само собой. Твой свекор ведь сказал – ему нужно узнать, где мы обитаем, сколько нас, верно?

– Откуда ты… откуда ты знаешь?

– А у меня уши – лучше не бывает, – улыбнулся Трейр и еще немного опустил руку, чтобы касаться ее пальцев. – Я слышу, о чем внизу разговаривают, если, конечно, на палубе не слишком шумно.

– И тебя это не пугает? – спросила она.

– А какой смысл сидеть и дрожать от страха? – пожал он плечами. – Разломать клетку я не могу. И цепи порвать тоже, я уж говорил Ренье – попробую превратиться, мне этот ошейник голову оторвет. Я не бронированный, как родня с запада или с юга. Вдобавок крылья поломаю о прутья. Но ничего… – Трейр, прищурившись, глянул на небо. – Скоро буря. Думаю, мои успеют к самому ее разгару!

– Твои… кто? – нахмурилась женщина.

– Родственники, кто ж еще?

– Так они тебя ищут?!

– Пока нет. Но скоро начнут, – ответил Трейр, потому что зов так и не послал. А пора бы уже, время-то идет!

– А мы… как же… – Она отступила на шаг, прижимая к себе сына. – Мы все…

– Я никого бы не тронул, – честно сказал он. – А вот что сделает дед, если сам прилетит, или отец, не знаю. Но я буду просить, чтобы они не причинили вам никакого вреда.

«А вот послушают они или нет – большой вопрос…» – мелькнуло в голове.

– Вы все же очень опасны… – прошептала она, неотрывно глядя ему в глаза.

– Да. И нас не так уж мало, я Ните говорил, – серьезно ответил Трейр. – И я не хочу знать, что может приключиться, если люди попробуют на нас напасть. У вас корабли с аэропланами и пушки, а у нас… Ты меня видела, да? Но я мирный дракон. Мы, северяне, разве что с соседями иной раз стычки устраивали… Но к нам ведь все на помощь придут, случись что, а те же южане таковы, что и в кошмарном сне не приснится! А уж если весь клан из Алой долины поднимется на крыло, я людям не позавидую. Их дядя Фальк натаскивает, а он две войны прошел пилотом-истребителем, так что эти ваши аэропланы с вооружением знает от и до и все их слабые места тоже! И супруга у него такая же… – Тут он невольно улыбнулся. – Они и Френни кое-что подсказывали, когда тот мыкался со своими аэросанями, испытывать помогали. Потому как если человек с высоты навернется, может и разбиться, а им что? Отряхнулись да полетели дальше…

– Я попробую уговорить его светлость выпустить тебя, – после паузы сказала она. – Нельзя допустить такого столкновения! Будто без того мало войн…

– Не надо. Он не послушает. Я таких людей встречал, его не переубедишь.

– Я все же попытаюсь.

– Дело твое. Кстати, как тебя зовут? – спохватился он.

– Эдит.

– Эдит… Красивое имя, – попробовал он его на вкус. – А я Трейр, ты слышала.

– Да… Нам лучше уйти, – торопливо сказала она. – Если увидят, что я с тобой говорю… меня запрут, как Ниту, и слушать меня никто не станет. Трейр… я не знаю, у кого ключи, но, может, Нита хоть напильник сумеет достать…

– Да, и буду я пилить эту цепь отсюда и до будущего года, – усмехнулся он и снова, будто бы невзначай, коснулся ее руки. – Не надо ничего выдумывать. В беде меня не оставят. Уходи скорее, сюда караульные матросы идут, бездельники… Видно, опять на камбузе околачивались!

– Ох… Пойдем, Ренье. – Эдит взяла сына за руку и потянула за собой. – Живее, не то нам попадет от дедушки!

Трейр снова уселся, встряхнул головой – в ушах шумело, будто туда вода залилась, а сердце стучало так, словно он нырнул слишком глубоко и надолго.

«Увидишь – узнаешь, значит? – подумал он и провел рукой по лицу. – И что теперь делать? Ну когда на свободу вырвусь? Ох и влетит же мне…»

Он заставил себя успокоиться и прислушался.

На верхней палубе Эдит говорила кому-то, что решила сама вывести сына подышать воздухом, поскольку служанки за ним уследить не в состоянии, а сидеть взаперти вредно для здоровья. Не для того они отправились в морское путешествие, чтобы томиться в душной каюте!

Кажется, даже герцог одобрил ее решение, спросил Ренье, хорошо ли тот себя вел, получил утвердительный ответ и вернулся к разговору с капитаном.

– Нита, идем со мной, – негромко сказала Эдит, – хочу спросить тебя кое о чем.

Из последующего разговора Трейр уловил только отдельные слова – видно, Эдит шептала Ните на ухо. А через некоторое время уже Нита где-то поймала старшего помощника. К сожалению, начала беседы Трейр опять-таки не услышал, разобрал только несколько фраз.

– Ключи забрал его светлость, – говорил старпом вполголоса. – Понимаешь, эти кандалы – дань традиции, они на каждом судне есть, но ими давно не пользуются. Если матрос вдруг буянить начнет, так на него обычные наручники наденут. А эта музейная древность… чудо, что ключи вообще отыскались, не то этого парня пришлось бы канатом связывать!

– Канат бы его не удержал, – ответила Нита. – А вот эта железка… Значит, другого ключа нет?

– Нет. И если с клетки замки можно просто ломиком сбить, то тут так просто не справишься. Цепь-то кусачки возьмут, а под ошейник их не подсунешь.

– Тьери, послушай… – Она помолчала. – А не найдется в команде человека с… ну… с преступным прошлым?

– Что ты! На герцогском корабле?!

– А все же? Можно как-то разузнать? Вдруг в юности кто-то промышлял воровством… Такие люди ведь умеют вскрывать замки, а на кандалах замок не чета нынешним сейфовым! Так-то можно было бы и перепилить, но времени в обрез!

– Да, шторм все ближе… – пробормотал старпом. – Я поспрашиваю. Боцман наверняка знает, что у кого за душой. Да кто разберет, может, он и сам… умеет. Больно уж у него татуировки выразительные!

– Спроси, пожалуйста!

Повисла пауза, потом Тьери спросил:

– Тебе этот парень так сильно в душу запал? В сказках часто такое бывает…

– Ты о чем? – поразилась Нита, потом сообразила: – А… нет. Не в том дело. Он хороший, добрый и… Просто – хороший. Я не хочу, чтобы его мучили! Знала б, что дело этим кончится, не позвала бы его на борт… Я же, выходит, заманила его!

– Вообще-то, и он мог сообразить, что его тут вряд ли цветами встретят, – хмыкнул старпом, и Трейр невольно заулыбался. – Сколько ему лет, говоришь? До такого возраста дожил, а ума не нажил!

– Ума ему старшие родственники вложат, когда выберется, – серьезно ответила девушка. – Они за ним прилетят, если узнают, что случилось. И как с нами поступят, неизвестно. Лучше бы ему самому отсюда крылья унести, и поскорее, в бурю – самое время, она ему нипочем, а господа на палубу не высунутся!

– Нас, если кто узнает, потом самих утопят.

– Ты струсил, что ли? – пустила она в ход последний козырь. – За свое место цепляешься, боишься, в простые матросы разжалуют, а то и на берег спишут? Ты, я помню, в школе хотел инженером стать, вот и займешься…

– Я на такое с детства не ведусь, – серьезно ответил Тьери. – А вот заплатить придется.

– После того как дракона выпустим, делай со мной что захочешь, – после паузы выговорила Нита. – Куда я с корабля денусь?

– Дура! – шепотом рявкнул он. – Деньгами надо будет боцману заплатить, чтоб молчал! И матросам, если придется! Я придумал – клетку за борт скинем, вроде как крепеж не выдержал, ее и смыло с парнем вместе… Но за это караульным влетит, им плата и пойдет… В одиночку эту штуку все равно не своротить. А у меня при себе денег мало, может не хватить.

– У меня вообще ничего нет, – шмыгнула носом Нита. – Я скажу госпоже, она что-нибудь придумает… Тьери? Ты что? Я тебя обидела?

– Да, – сухо ответил старпом. – А теперь иди к госпоже. Я с остальными переговорю…

Трейр ухмыльнулся и, подперев голову рукой, уставился на стремительно темнеющее небо там, где его не закрывал наброшенный на клетку брезент.

* * *

Ночью поднялся ветер, и к утру небо лишь немного посветлело, так сгустились тучи. Трейр слышал, как погромыхивает в вышине, а в воздухе будто пробегали искры, покалывая кожу и заставляя волосы потрескивать и подниматься дыбом, едва проведешь по ним рукой…

– Я просил не касаться более этого вопроса, сударыня! – расслышал он голос герцога, когда снова приник ухом к палубе. – Почему вас так волнует судьба этого чудовища?

– Не чудовища, а…

– Вы снова скажете – он такой же, как мы? – передразнил тот.

– Я хотела сказать – судьба столицы зависит от его поведения, – спокойно ответила Эдит. – Вы ведь не можете не понимать, сударь, что это создание, как вы изволите его называть, не единственное на свете? И что его родственники, немало которых обитает в этих краях, станут искать пропавшего? И, полагаю, с большой вероятностью найдут!

– Что заставляет вас так думать?

– То, что пленный успел рассказать Ните. Драконы здесь живут большими кланами и уважают родственные связи. Если не выйдет отыскать соплеменника своими силами, они поднимут на помощь всех, кого сумеют дозваться, а это немалая сила.

– Это лишь подтверждает мой вывод: необходимо как можно скорее узнать, где именно они обитают и чем могут быть опасны!

– Сударь! – не выдержала Эдит. – Они могут жить бок о бок с вами, и вы никогда не узнаете, что… да хотя бы ваш любимец, маршал авиации, – дракон! Может быть, вы помните, как во время последней войны подступы к столице защищала неизвестно откуда взявшаяся авиагруппа? В рапорте сказано было: добровольцы на собственноручно восстановленных старых аппаратах ухитрились сдержать продвижение вражеских войск и дали время укрепить линию обороны… Но это были вовсе не люди! И после этого вы…

– Где вы набрались таких глупостей? – фыркнул герцог.

– Ваш сын рассказывал, – тихо ответила она. – И показывал донесения. В том числе и пропавшего без вести генерал-полковника Вирона, отправившегося с инспекцией на тот берег. Он так и не вернулся.

– Леон всегда витал в облаках, – был ответ. – А даже если это и правда, я намерен получить подтверждения.

– Каким же образом? Прикажете пытать этого юношу?

– Если он откажется от сотрудничества – прикажу. А теперь подите прочь! И извольте не соваться со своим чрезвычайно ценным мнением в дела государственной важности! – Он помолчал. – И, сударыня, мне кажется, вам следует поправить здоровье, вы заговариваетесь и бредите. Я слышал, такое бывает при определенных заболеваниях, в том числе нервных… Ну так что ж, я отправлю вас на курорт, подальше отсюда. Да, в самом деле… Вы скверно влияете на мальчика, и вас давно следовало удалить от него. Надеюсь, он скоро позабудет ваши глупые сказки, занявшись настоящим мужским делом!

– Вы не можете… – прошептала Эдит, и Трейр до боли сжал кулаки.

– Не вам указывать, что я могу, а что нет, – процедил герцог. – Подите прочь и не показывайтесь мне на глаза, покуда я не прикажу!

Открылась и закрылась дверь, прозвучали быстрые шаги, и на время все стихло.

– А ты откуда тут взялся? – удивленно спросил вдруг герцог.

– А я хотел тебя напугать, дедушка, и забрался под койку, – виновато ответил Ренье и зевнул, – но пока ждал, заснул. А потом проснулся, но ты стал кричать на маму, и я испугался… Зачем ты так?

– Она скверно себя вела, – ответил тот. – Взрослых тоже частенько нужно ругать.

– Но ты же ее не прогонишь? – прошептал Ренье.

– Если она будет слушаться и примерно вести себя, не прогоню, – спокойно сказал герцог. – А что бывает с непокорными детьми, ты знаешь, не так ли?

– Ага… Дедушка, а куда денут этого дракона?

– А почему ты спрашиваешь?

– Я его не успел рассмотреть, – ответил Ренье. – Вели, чтобы он показал, как летает!

Трейр только подивился: это ж надо придумать…

– Только не на корабле, – сказал герцог, не заметив, кажется, подвоха. – Ты же видел, какой он большой? Если он превратится в чудовище и нападет на корабль, мы все утонем. Вот когда в столице мы во всем разберемся и придумаем для него надежный ошейник, тогда другое дело, смотри сколько заблагорассудится!

– Обещаешь? – спросил Ренье, и Трейр представил, как он хлопает ресницами, длиннющими, как у матери.

– Конечно.

– А он не вырвется? – опасливо спросил мальчик. – Я слышал, матросы говорили, он очень сильный и ест ужас как много!

– Ну раз до сих пор не порвал цепи и не улетел, не такой уж он сильный, – усмехнулся герцог, и, словно подтверждая его слова, кандалы негромко лязгнули.

– А вдруг его кто-нибудь выпустит? Нита же хотела, это точно! – коварно сказал Ренье.

– Клетку охраняют, не беспокойся, – ответил ему дед. – Да и что сделает эта девчонка? Кандалы ей не снять, ключи ведь у меня, вот, гляди…

– Ой, какие старые… – восторженно протянул мальчик. – А в такие цепи пиратов сажали, да, дедушка? А ты их видел когда-нибудь?

– Видел, когда их в столицу привезли на суд. Это было давно.

– Ну расскажи! Их всех переловили уже, да?

– Всех не переловишь, – мрачно ответил герцог. – Нет-нет да появится какой-нибудь смельчак, начинает грабить торговые суда, а то и на военные замахивается… Но тебе рано еще слушать о подобном.

– Так нечестно, дедушка! Ты говоришь, что я уже большой для сказок, а про настоящих пиратов рассказывать не хочешь! И тебе не надо сейчас идти на это… как его… заседание, мы же в море… Ну расскажи, пожа-а-алуйста…

– Хорошо, немного расскажу, – сдался тот. – Только не крутись и положи ключи на место.

– Я положу, только посмотрю как следует, – заверил Ренье, – ты рассказывай!

«Интересно, что же он задумал? – сам себя спросил Трейр и сел: слушать о пиратах ему было неинтересно. – Или просто изображает хорошего внука, чтобы мать не отослали? Похоже на то!»

К полудню ветер разгулялся не на шутку, а к вечеру полило так, что не разобрать было, где небо, а где вода, волны перехлестывали через борта, и брезент не спасал от ливня. Трейр, впрочем, не жаловался, он любил дождь, а замерзнуть и заболеть не боялся, не человек же он, чтобы от малейшего сквозняка простывать!

– Эй! – расслышал он сквозь вой ветра.

За решетку его клетки держались пятеро: боцман, первый помощник, юнга, Нита и… Эдит.

Почти неразличимые в штормовках, они сгрудились у дверцы.

– Ключей нет, – хрипло сказал боцман. – Ну так… Посторонитесь!

В грохоте бури лязг металла был почти неразличим. Удар, второй – и замок упал на палубу, старпом хотел было откинуть его ногой в сторону, но боцман покрутил пальцем у виска, подхватил замок и, размахнувшись, швырнул за борт.

– Давай, – приказал он юнге, и тот, сопя от страха и напряжения, вошел в клетку.

– Он, когда маленьким был, с ворами-форточниками работал, – сказала Нита, тоже забираясь внутрь. – Щуплый, в окна легко пролезал.

– Потом его хотели к другому делу пристроить, но банду накрыли, – добавил старпом, – однако кое-что Джини умеет.

– Чего тут уметь-то, – пробормотал юнга, ковыряясь в замке какой-то железкой. – Старье… Если б палец в скважину пролез, я б его и пальцем открыл!

Поясная цепь с грохотом упала на палубу, и Джини взялся за ошейник. Еще пара минут – сдался и он, а с ручными и ножными кандалами юнга справился в один миг.

– Ишь ты, руки-то все помнят! – хмыкнул он. – А думал, разучился…

– Разучился он… А кто в прошлом году ларь на камбузе подломил и окорок спер? – вкрадчиво спросил боцман и пояснил: – Я его тогда сразу на заметку взял. Вот, пригодилось…

– Я отблагодарю вас, – негромко произнесла Эдит. Капюшон не спасал – волосы ее намокли и прилипли к щекам, а лицо в темноте, казалось, светилось. – Чуть погодя.

– Да будет вам, – вздохнул боцман. – Будто не у одного моря живем. Так, что ль, крылатый?

– Точно так, – улыбнулся Трейр и, пригнув голову, выбрался из клетки, расправил плечи и подставил лицо штормовому ветру с дождем. – Хорошо-то как!

– Улетай скорее, – попросила Нита, тронув его руку. – Пока не видел никто. Надо еще клетку за борт сбросить…

– Я сам сброшу, как взлечу, – ответил он. – Только вы разойдитесь, чтоб не задел случайно!

– И прости меня… – сказала она едва слышно. Тьери крепче обнял ее за талию. – Я не думала, что отец настолько сильно хочет… поймать дракона. Они уже договорились: если ты станешь сопротивляться, тебя накачают наркотиками, чтобы рассказал обо всем. А потом…

– Я понял, – кивнул Трейр. – Слышал о таком. И, Нита, я тебя ни в чем не виню. Сам ведь в западню полез!

Он повернулся к боцману, который держал за шкирку худосочного юнгу, чтоб того не унесло.

– Благодарю, – произнес Трейр, наклонив голову. – Я…

– Ты когда кланяешься, глаза-то не опускай, балда, – дружелюбно сказал ему боцман. – А то еще раз так же прилетит по маковке. Лети уж.

– Ага, – широко улыбнулся Джини. – Лети. А если вдруг будешь в наших краях, так мы всегда в «Морском коте» собираемся!

– Запомню, – кивнул Трейр и повернулся к Эдит. – Я…

– Улетай скорее! – перебила она, схватив его за запястье. Пальцы ее показались ему ледяными, и он невольно накрыл их другой ладонью. – И не попадайся больше людям!

– Есть ведь и хорошие… – шепнул он. – Знаешь, как я хотел бы, чтобы ты полетела со мной?

– И я… наверное… могла бы полететь с тобой, – одними губами ответила она, глядя ему в глаза. – Ты похож на Леона. Нет, не похож! Просто… ты добрый, Ренье так о тебе говорил… Но я не могу… как же он?..

«А в чем тут проблема? – мог сказать Трейр. – Это же отлично! Раз есть один, и другой будет, а нет, и ладно, он такой славный мальчишка!»

И он сказал бы, но не успел.

– Мама! – раздался срывающийся голосок. – Мама, ключи! Я принес!..

– Ренье! – ахнула Эдит и кинулась навстречу сыну, которого каким-то чудом еще не смыло за борт. – Держись!..

– Я держусь, – ответил тот, и тут корабль накренился так, что палуба стала чуть ли не вертикально.

Слабые детские руки разжались на мокром канате, и Ренье без единого звука исчез в воде.

Трейр сиганул за ним, не раздумывая, некогда было! Чуть промедлишь – уже не найдешь, как тогда, с Нитой и ее отцом!..

Только Эдит все равно прыгнула первой – штормовка взметнулась крыльями за спиной – и успела схватить сына за руку, и оба канули куда-то в пучину морскую.

«Где? Да где же вы?! – Трейр оглянулся, но ничего не увидел, только далеко внизу пульсировала крохотная искра. – Вот дурак! У него же мой клык!»

Драконы прекрасно чувствуют друг друга хоть в воде, хоть в воздухе. Сроду бы Трейру не найти тонущих, если бы не эта дурацкая безделушка…

Он выхватил их из воды, расслышал, как оба надрывно кашляют, – но дышат, дышат! – развернулся и ринулся прочь от корабля, бережно прижимая к груди драгоценную добычу.

Трейр даже не заметил, что, нырнув, ухитрился проломить хвостом корпус «Стремительного» ниже ватерлинии. Когда пробоину заметили, в трюмах уже было полно воды, а взрыва в машинном отделении удалось избежать не иначе как чудом. Помпы не справлялись, и час спустя «Стремительный» разломился пополам и пошел на дно. К счастью, пассажиров и экипаж успели подобрать суда сопровождения, никто не погиб… Только невестку герцога и ее маленького сына отыскать не удалось. Ну и дракон утонул с клеткой вместе, туда ему и дорога…

* * *

– Эй… эй, очнись. – Трейр осторожно потормошил Эдит, и она открыла наконец глаза. – Живая?

– Да… – сипло выговорила она. – Ренье?.. Где Ренье?!

– Вот он, рядом дрыхнет, – шепотом сказал Трейр. – Он первым очухался, потом заснул…

– А… где мы? – оглянулась Эдит.

– Я нашел пещеру на островке. Тут хотя бы сухо и не дует. С водой похуже, но снаружи так льет, что я вон соорудил… – он кивнул на крохотный, выложенный камушками прудик у входа в пещерку. – За неимением лучшего. А умыться и под дождем можно. Выйди, а то соль засохнет, потом не отколупаешь. А одежда у тебя и так мокрая.

– Верно… – Эдит с трудом встала и поежилась: влажная ткань липла к коже. – А Ренье…

– Я его уже раздел, умыл и отогрел, не видишь? И ты раздевайся.

– Зачем?! – Она попятилась.

– Затем, что я превращусь, буду вас греть, – серьезно ответил Трейр. – Я закрою глаза, не беспокойся. Давай быстренько… Я не смогу сам забросить вас с Ренье себе на спину, а на камнях людям ночевать неуютно. И костер тут разжечь не из чего. Одежда до утра высохнет, я на нее лягу…

Он сменил облик, улегся поудобнее, закрыл глаза, подставил лапу, а когда почувствовал, что Эдит подсадила сонного мальчика к нему на загривок и вскарабкалась сама, сложил крылья, укрывая их от промозглого холода и сквозняков.

– Спокойной ночи, Трейр, – прошептала она, запустив руку в его шерсть, так, чтобы достать до тела. – Спасибо тебе…

Он только вздохнул, положил голову на скрещенные лапы и уснул. Ему всегда отлично спалось под грохот шторма и вой ветра.

* * *

– Трейр… – Эдит потормошила его, и дракон открыл глаза. Надо же, не сон! А он уж готов был увидеть опостылевшую решетку и палубу! – Не спишь?

Он покачал головой и жестом показал: сползайте, мол, с меня. И крыло развернул так, чтобы можно было съехать по нему – Ренье это и проделал с радостным воплем.

Трейр подвинул лапой просохшую за ночь одежду и сложил крыло так, чтобы получилось нечто вроде ширмы. И вдобавок зажмурился.

– Мы готовы, – сказала она наконец, и Трейр повернулся.

Одежда, конечно, потеряла всякий вид, но даже в мятых тряпках, с кое-как скрученными в узел волосами Эдит была поразительна хороша.

– Вы как, сильно проголодались? – спросил он, приняв человеческий облик. Хорошо, гребешок не потерялся, и Трейр отдал его Эдит.

– Немножко, – честно ответил Ренье. – Но можно и потерпеть, да, мам?

– Потерпеть всяко придется, потому что наловить-то рыбы я могу, а вот есть ее сырой вы вряд ли станете, – вздохнул Трейр. – Ракушек разве что насобирать…

– Ты же умеешь огнем дышать, возьми и поджарь! – предложил мальчик.

– Я тебе примус, что ли? – фыркнул он. – От моего огонька камни плавятся, много ли от той рыбины останется? А поджечь тут нечего, я уж говорил, голые камни да водоросли, и те мокрые. Ну да ничего, до берега не так уж далеко. Отнесу вас к людям, и…

– Как в прошлый раз, с Нитой? – перебила вдруг Эдит. – Хочешь еще раз на ту же острогу напороться?

– А ты откуда наши поговорки знаешь? – удивился Трейр.

– Я выросла у моря, – ответила она, вернула ему гребешок и принялась заплетать волосы в косу. – Я… наш род был очень древним, но совсем не знатным. Его светлость возражал против нашей с Леоном женитьбы.

– Был?..

– Я – единственная дочь в семье. Да и семьи той уже нет, – сказала Эдит. – Родители были уже немолоды, когда я родилась. Хорошо хоть, успели увидеть Ренье, а вскоре отца не стало. Мама ушла за ним следом…

Трейр промолчал. Он не очень-то хорошо умел выражать соболезнование людям, которые чуть что – обижаются, а потому следовал отцовскому наставлению: помолчи, за умного сойдешь.

– Приданого у меня было всего ничего, – продолжала она, – да еще поместье мне досталось. Старый-престарый дом, как только еще стоит! И земли немного, давно все распродали. Сейчас там арендаторы живут, родители со мной перебрались в город, потому что в нашу глушь ни учителей не выпишешь, ни врач вовремя не приедет… Я уже почти не помню, как тот дом выглядит.

– А с мужем ты как познакомилась? – спросил зачем-то Трейр, и тут Ренье оглушительно чихнул.

– Ты что? – испугалась Эдит. – Ну-ка, посмотри на меня! Горло не болит?

– Да ничего у меня не болит, просто шерстинка в нос попала, – досадливо ответил тот.

– Ничего ему не сделалось, – подтвердил Трейр. – Не так долго вы в воде пробыли, а потом я вас отогревал, как умел.

– Ты теплый и пушистый, – радостно сказал Ренье. – Никогда в жизни так здорово не спал!

– Ага, и лягался при этом…

– Это мне снилось что-то! Наверное, я бежал! Собаки во сне тоже лапами перебирают, вот.

– Точно, – улыбнулся Трейр, – а еще подвывают и чмокают.

– А у тебя собака есть? – тут же спросил Ренье.

– Есть несколько. Но это не мои личные, – почесал в затылке Трейр, – я же не один живу, так что – семейные. Дед вот упряжных отдельно держит, нравится ему с местными на санях гонки устраивать. А есть сторожевые и охотничьи. Здоровенные, пушистые, никаких морозов не боятся, в снегу спят. На волков похожи, только хвост кольцом и глаза голубые.

– Правда? – не поверил Ренье. – Никогда не видел!

– Ну не все такие, – поправился тот. – Но попадаются, и не так уж редко.

– У Леона была такая собака, – сказала вдруг Эдит. – Ему кто-то подарил щенка, привез как раз из этих краев. Только умер этот пес совсем молодым.

– В столице им слишком жарко, – кивнул Трейр. – И заняться нечем. Взрослые от скуки чахнут, а щенки, хоть ничего другого и не знали, тоже долго не живут. Этим псам простор нужен и дело какое-никакое, на диване лежать они не приспособлены!

– Должно быть, так… – Она помолчала, потом сказала: – Я не ухожу от ответа, если ты так подумал. Просто отвлеклась. А с Леоном мы познакомились на выпускном балу: в школу благородных девиц, где я училась, по традиции приглашают курсантов из военной академии. Мы с ним попали в пару в танце, и… оба пропали. А через месяц он явился просить моей руки. Говорят, скандал при дворе вышел оглушительный, Леону в жены прочили куда более знатную и богатую девушку, но он был страшно упрямым…

– А что с ним случилось? – задал Трейр бестактный вопрос.

– Разбился насмерть, – коротко ответила Эдит.

– На аэроплане?

– Если бы! – Она горько улыбнулась. – На традиционном охотничьем выезде лошадь испугалась зайца и сбросила Леона. Он терпеть не мог верховую езду и в седле держался, как собака на заборе, он сам так говорил…

Трейр снова промолчал. А что он мог сказать? «Прими мои соболезнования»? Так уж лет пять прошло! «Я сожалею»? Да, но… он Леона и не видел никогда! Понятно, жаль его, нелепая смерть, но… Слишком уж дурацкие выходят фразы, вымученные, неискренние.

– Ну а его светлость, как ты понимаешь, меня не жалует, – закончила Эдит. – Больше всего я боялась, что он заберет Ренье, а меня закроет в каком-нибудь отдаленном поместье. Да хоть бы и в моем собственном! К счастью, тогда еще была жива его супруга, она уговорила его подождать, пока Ренье немного подрастет.

– Бабушка была добрая, – вставил мальчик. – И дедушка ее слушал!

– Она тяжело болела, и свекор старался не расстраивать ее лишний раз, – пояснила Эдит. – Но в прошлом году ее не стало, а Ренье, по мнению его светлости, уже вырос из моих сказок. Поэтому…

– Я понял, – кивнул Трейр. – А другой родни у тебя нет?

Она покачала головой.

– Разве что какая-то вовсе уж дальняя, я их и не знаю. Приютить меня некому, если ты об этом. Да и… Свекор все равно заберет Ренье. Счастье, если хоть видеться с ним позволит…

– Это если он его найдет, – серьезно произнес Трейр. – А на нет и суда нет, так люди говорят?

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ну дом у нас большой, места довольно. Если не боишься жить в такой глуши, то оставайся. Понятно, что нашего хозяйства ты не знаешь, откуда бы? Но дело всяко найдется… вон хоть детей грамоте учить, а то дед все больше поленом воспитывает!

– Я шить умею, – сказала Эдит после долгой паузы. – И вышиваю хорошо. Да и готовить могу, в нашей школе девочек всякому учили и приговаривали: никогда не знаешь, во дворце окажешься или в лачуге, а будешь белоручкой, помрешь с голоду рядом с полным ларем припасов! Я еще не все позабыла.

– А наш дом лачугой уж никак не назовешь, – фыркнул Трейр. – Не дворец, конечно, мрамора с позолотой нет, но в городе у иных дома поменьше сарая, где мы рыболовную снасть держим.

– Мама еще сказки придумывать умеет! – напомнил вдруг Ренье.

– Ну так это совсем здорово. А там, глядишь, вас и искать перестанут, – серьезно сказал Трейр. – Тогда и подумаете, куда податься и что дальше делать. Пропасть мы вам всяко не дадим, зуб даю!

– Вот этот? – Мальчик показал драконий клык на шнурке, и Эдит невольно засмеялась.

– А учиться ему как? – кивнула она на сына.

– Как всем прочим. Мы же не дикие. Да и родня по всему миру разбросана, – улыбнулся Трейр, – покажут такое, что людям и не снилось… Подрастет, решит, кем ему быть и где жить. Или ты хочешь, чтобы Ренье стал герцогом?

– Уж во всяком случае не таким, как его дед, – покачала головой Эдит. – Тот ведь пытается воспитать из Ренье свое подобие. А он человек жесткий и властный, и… да ты ведь сам понял, каков он!

«Это ты моего деда не знаешь», – невольно подумал он и тут же насторожился. Похоже, накаркал…

– Кто там? – шепнула Эдит, схватив его за руку. Должно быть, тоже расслышала гулкое хлопанье и шаги.

– Мало ли кого ветром принесло, – отозвался Трейр, машинально задвинув ее и Ренье себе за спину.

В самом деле, мало ли!..

– Значит, так вот ты о родном деде говоришь? – мрачно произнес Грейр, входя в пещерку. С седой гривы, заплетенной на висках в косы, текло – дождь все не унимался. – Не внук, а напасть какая-то! Что ты на этот раз устроил?

– А что? – удивился Трейр.

– Кто герцогский корабль потопил?

– Как потопил?! – опешил Трейр.

– Я откуда знаю как? Но сам бы он точно на дно не булькнул, и неоткуда было пробоине взяться в открытом море!

Трейр покосился через плечо. Эдит держалась за него обеими руками, с другой стороны за его пояс ухватился Ренье.

– Спасибо, всех подобрали, – мрачно сказал Грейр, выжимая волосы. – Трайн передачу с берега перехватил. Да-с, всех. Кроме…

И тут он, будто бы только что, заметил женщину с ребенком.

– Ты когда успел наследника сострогать, мерзавец? – негромко спросил дед, и Трейр остолбенел.

– Это не… – Он осекся, сообразив, что Ренье в самом деле похож на него. Белокожий, правда, в мать, но волосы-то черные у обоих, а глаза у мальчишки – один в один его собственные, тоже черные, даже разрез похож. – Я все объясню, деда! Только не здесь, они голодные оба.

– Конечно, ты все объяснишь, – проворчал Грейр, – и куда запропал, и что там у тебя приключилось, и откуда эта красавица с малышом взялась… Сознавайся, негодяй, соблазнил герцогскую дочку?

– Она его невестка, – буркнул Трейр.

– Еще того не легче!

– Я вдова, – произнесла вдруг Эдит. – И нет, к смерти моего мужа Трейр не причастен.

– Ну уж об этом-то могла бы и не говорить… – хмыкнул Грейр и сощурился, отчего и без того морщинистое лицо его превратилось в странную маску. – Ладно. Летим отсюда, дома разговаривать будем, в тепле и на сытый желудок. Верно я понял, девушка, что ты теперь с этим болваном?

Трейр переглянулся с Эдит, и оба замотали головами, а Ренье с хорошим чувством момента звонко выдал:

– Да!

– Я просто обещал им убежище… – пробормотал Трейр, чувствуя, что сейчас провалится сквозь землю, прямо на дно морское.

– Раз обещал, так чего медлишь? – нахмурился Грейр. – Новый шквал идет, учти, лететь тяжело будет. Пошевеливайся!

– А как ты меня вообще нашел, деда? – опомнился он.

– Чего тебя искать-то? Раз пропал, не сказавшись, значит, вляпался в историю. Трайн эфир-то послушал – а со «Стремительного» шифровки одна за другой идут. Мы в этом еле-еле понимаем, сам знаешь, связались с долинными. Фальк живо разобрал, что там такое: дракона поймали! Ну а кто ж это может быть, как не мой внучек? Фальк обрадовался, спрашивает – поднимать авиацию, что ли? По делу скучает, понимаешь… Нет, говорю, сами разберемся… – Грейр хмыкнул. – Ну а вчера опять шум в эфире – потонул «Стремительный»! Всех выловили, кроме женщины с ребенком. И дракона, но об этом в открытую-то не говорили. Тут я за вами и отправился.

– Ясно…

– А раз ясно, нечего мешкать! Справишься, внучек, или мне их понести?

– Я сам, – ответил Трейр. – Ты впереди, я следом, уж не отстану.

Грейр ухмыльнулся и вышел под дождь, а Трейр посмотрел на Эдит.

– Ну что? Полетели?

– Полетели! Все вместе! – запрыгал вокруг них Ренье. – Это так здорово, Трейр! Ты мне покажешь северное сияние? И белых медведей? Покажешь?

– Покажу, конечно, – ответил тот. – Эдит… Если ты опасаешься… ну… Мы никогда не берем силой. Не принуждаем. И я в жизни не…

– Вам это и не нужно, – вдруг улыбнулась она. – Только, Трейр, ты… ты славный и добрый, и нравишься Ренье, но я тебя совсем не знаю. Поэтому…

– Да ты и себя-то не знаешь, – вмешался старый Грейр. – Долго мне там мокнуть? Трейр, бери мальчишку – и на выход. А ты сама, давай-давай, чего застыла?

– Деда, ты чего? – осторожно спросил Трейр. – Она же не…

– Послало же мироздание такого тупого внука! – тяжело вздохнул тот. – Ослеп никак? Своих не отличаешь?

– Но…

Трейр осекся, вспомнив штормовку, взметнувшуюся крыльями за спиной Эдит, когда та бросилась за сыном. Куда она потом подевалась, эта штормовка?..

– Хватит лоб морщить, – сказал Грейр, легко взял Ренье на руки (тот и не воспротивился) и пошел наружу. – Давайте за мной!

– О чем он? – растерянно спросила Эдит.

– О том, что пора лететь, – вздохнул Трейр и улыбнулся. – Пойдем. Это несложно. Сперва полетим рядом, я помогу, не бойся. А там видно будет…

– Ничего не понимаю!

– А что тут понимать? Люди забыли просто: драконами не всегда рождаются, иногда ими становятся, – серьезно ответил он и осторожно взял ее за плечи. – От страха за любимых, от боли за них, от желания спасти… Ты бросилась за сыном. Я теперь только сообразил: ты не успела бы его схватить просто так, человеку это не по силам. А не схватила бы – я бы вас потом не разыскал по отдельности-то. Это не дурацкий мой клык я почувствовал, а тебя. Вот так…

– То есть… – Эдит сжала пальцами виски. – Ты хочешь сказать, я могу сейчас выйти наружу и… полететь? Как ты?

– Да. Надо просто захотеть. Если один раз вышло, то и снова получится. А если сразу не выйдет, я помогу.

– А Ренье? Если я… как же он?..

– Этот точно полетит, – перебил ее Грейр, который явно стоял у самого входа и слушал. И то, не мокнуть же снаружи! – Давайте-ка вы до дома дотерпите, а там уж наговоритесь? Уже за полдень, пока долетим, ужинать пора будет, а мы еще не обедали! Бери ее в охапку, Трейр, да полетели, потом разберется, что к чему…

– Да, а то есть очень хочется, – поддакнул Ренье, который совершенно не боялся грозного старика.

– Идем, – кивнул Трейр, потому что знал: испытывать дедово терпение – не лучшая идея. – Я превращусь, а ты…

– Я сама, – перебила Эдит, направляясь к выходу из их убежища. – Просто скажи, что нужно делать.

– Ну… представь, что летишь, – развел он руками. Как описать то, к чему привык едва ли не с рождения? – Что тебе очень нужно подняться в небо… Ну как еще это объяснить?! Деда?

– Сам, внучек, сам, – ответил тот. – Набедокурить сумел, умей и… Ого! Ну-ка, летим! Держись, малец!..

– Держусь, деда! – радостно закричал Ренье, когда Грейр тяжело поднялся в небо, подхватив мальчика.

Следом кинулся Трейр – одно дело взлететь, а вот держаться в воздухе с непривычки может быть тяжело…

Он поравнялся с Эдит, качнул крыльями, мол, как оно? Ответа не дождался, конечно, описал круг и указал – летим за дедом. Она кивнула, поняла, значит, и ринулась вперед с такой скоростью, что Трейр едва ее нагнал.

«На выдру морскую похожа, – подумал он, присмотревшись. – Шерстка черная, гладкая… И ныряет хорошо. Здорово!»

Трейр прорезал накативший пенный вал, встряхнулся и помчался дальше бок о бок с Эдит.

Пока – всего лишь рядом.

Но кто знает, вдруг еще доведется полететь вместе?..

Чужие драконы

Ветер, прилетевший с гор, взвихрил застоявшийся аромат цветущих трав. Другие, не столь приятные ароматы, ударили в нос с новой силой. Хорошо хоть, стало немного свежее – похоже, гроза надвигалась.

– Повтори, пожалуйста, еще раз, Талли, почему мы записались на практику именно в эту дыру? – спросил Вэл, делая пометку в блокноте. В самом обычном блокноте, не электронном – где тут заряжать технику, скажите на милость?

Генератор старый, как… Вэл затруднился подобрать сравнение. Кажется, этот агрегат был ровесником Вэлу, а может, начальнику экспедиции. Или вообще завалялся в становище со времен последней войны: мало ли кто и зачем его тут оставил. А местные ведь совсем не дикие и не глупые: он сколько раз замечал, как мелькают среди ярких бус и подвесок на поясах самые обычные навигаторы… в кожаных чехольчиках, расшитых бисером, украшенных клочками меха, подвесками из резной кости и невесть чем еще. И новенькие браслеты слежения на руках у детей видел. И мобильная, и спутниковая связь тут имелись, это точно, иначе как бы сами практиканты и тем более начальство связывались с «большой землей»? Однако Вэлу еще ни разу не удалось застать кого-нибудь из местных с телефоном и тем более ноутбуком.

Если бы не нужно было беречь заряд собственного мобильника, он поискал бы в сети фото и имена, но увы… Ладно, потом из дома попробует вычислить кое-кого. Многие, он знал, уезжали учиться, значит, их данные должны мелькать в Сети. С фото сложнее: вряд ли на паспорт, анкету и студенческий билет здешняя красавица Эйгла снималась в привычном головном уборе, украшениях и с разрисованным лицом: без этого, с позволения сказать, макияжа здесь ни одна взрослая девушка из дома, то есть шатра, не выходила. Когда-то красоту наводили угольком и цветной глиной, смешанными с бараньим жиром, теперь – вполне современной косметикой. Недешевой, сказала Талли с некоторой завистью: не могла позволить себе подобное.

Ну да ничего, узнать бы, где именно учились вон те ребята – отличные ассистенты, к слову, – а там дело пойдет проще.

Зачем ему это? Да просто любопытно… И еще интересно узнать, почему, отучившись, они возвращаются сюда, а не остаются работать в городе. Не все, конечно, но большинство. Казалось бы: неужели не хочется вырваться из этого… первобытного строя, жить современно? Но нет… И об учебе своей они говорят мало и неохотно, даже если вдруг обнаружится, что курс паразитологии у вас читал один и тот же профессор. Самое большее – попросят передать нижайший поклон почтенному человеку, который так много сделал для недостойного студента, но и только. Ни общежитскими байками не делятся, ни своими похождениями… Загадочные люди, что ни говори!

– Что ты там бормочешь? – третий раз повторила Талли.

– Я спрашиваю: почему нас занесло именно сюда?

– Ну здравствуй! Это единственное место в стране, а может, и во всем мире, где сохранилась древняя… нет, древнейшая порода овец, – мгновенно выдала Талли, – причем совершенно точно никогда не скрещивавшаяся с другими, что подтверждают новейшие исследования, это раз. А два – без малейших признаков вырождения!

Талли отпихнула меланхоличную овцу и распрямилась.

– Ты можешь объяснить, как это возможно?

– Нет. – Вэл тоже встал, потрепал еще одну овцу по спине и привычным уже шлепком по мохнатому заду направил в сторону стада.

Здесь даже животные были какими-то… дрессированными. Ты поди поймай обычную овцу и возьми у нее пару кубиков крови! Нет, кое-какие впадают в ступор от ужаса, но другие удирают что есть сил, а будучи пойманными, отчаянно отбиваются, приходится связывать. А здешние мало того что слушаются собак – это-то нормально, – так еще идут на зов хозяина и преспокойно подставляют шею под иглу и так же спокойно возвращаются к сородичам. Ну могут рукав пожевать или неловко дернуть головой, если нечаянно причинишь боль, но и только. Даже круторогие бараны и те невозмутимы донельзя.

То ли их чем-то опаивают, думал иногда Вэл, то ли трава в долине… гм… особенная, то ли эти твари намного умнее, чем принято полагать, и берегут силы для осенних боев. Если повезет… вернее, не повезет, экспедиция задержится здесь до снега, и тогда можно будет своими глазами увидеть, как дерутся эти самые бараны. Где-то стравливают псов, где-то петухов, а тут принято развлекаться вот так. Вернее, это не вполне развлечение: так выбирают лучших производителей. Но ведь все эти овцы – жертвы близкородственного скрещивания! И хоть бы что – ягнята здоровые, крепкие, молока у маток довольно, шерсть густая, мяса нагуливают достаточно… Чудеса какие-то.

Наверное, последние слова Вэл произнес вслух, потому что Талли довольно ухмыльнулась и ткнула его в плечо карандашом.

– А, ну да, конечно… – кисло произнес он и покосился через плечо. Туда, где возвышались горы. – Не надоели тебе эти сказки?

– Это не сказки. Во всяком случае, здесь. – Талли топнула ногой. – Прабабка Эйглы сама видела. И не просто видела, иначе в кого бы внучка уродилась такой красивой?

– Мало ли кто тут бывал, – проворчал Вэл.

Что говорить, Эйгла была бы очень хороша без этой своей раскраски. Светлая кожа – не редкость у местных уроженцев, а вот изумрудно-зеленые глаза откуда? И волосы: не прямые черные, а волнистые каштановые с медным отблеском – на солнце так и горят! В сочетании со своеобразными чертами лица, высоким ростом (чуть не на полголовы выше отца) и статной фигурой – действительно красавица.

– А ты слышал, чтобы кого-нибудь из наших парней к себе в шатер пускали? – не осталась в долгу Талли. – Плясать и обниматься – это одно, а…

– В войну всякое бывало, – обрезал он. – И потом, зачем в шатер-то? Там родни толпа… Мало будто кустов вокруг?

– Да ну тебя, вечно все опошлишь!

Они собрали вещи, особенно тщательно упаковали термосы с образцами, отправились обратно в лагерь. Генератор пашет еле-еле, да, поэтому холодильные камеры – в приоритете, а всякие мобильники – по остаточному принципу. Хорошо, горючего хватает…

Воздух в долине прозрачный до такой степени, что расстояние определить очень сложно. Дымок генератора – ерунда, его тут же сносит ветром с вершин.

Вэл прищурился: до лагеря идти вроде бы всего ничего, а на самом деле… На самом деле – часа два. Тяжелые сумки с термосами он взвалил на себя, не на Талли же – она тащит журналы записей и уйму прочего необходимого барахла. Можно было одолжить у местных лошадь, но ни он, ни она не умели обращаться с вьючными животными, а потому отказались. Проще самим донести.

– Вэл, гляди! – Талли дернула его за рукав, развернула в сторону гор.

Над самыми вершинами парил словно бы осенний лист, золотой и багряный в лучах заходящего солнца.

– И что? – не понял он.

– Это же со стороны Алой долины!

– И что? – повторил Вэл. – Дельтапланерист, наверное. Их туда пускают, забыла?

– Так высоко? Смотри, он ведь над пиками! И, кажется, летит прямо сюда…

– Ну взлетел, дурак, и не рассчитал, ветер-то в нашу сторону, да еще как крутит… Может, сюда и шлепнется, – мрачно ответил он. – Если не разобьется, конечно.

– Да чтоб тебе язык прикусить!

Ну и, конечно же, Вэл споткнулся и прикусил язык. Случайность, ясное дело…

Вэлу не нравилась одержимость подруги этой Алой долиной. Можно было и не спрашивать, зачем их сюда занесло: Талли хотелось оказаться поближе к таинственному заповеднику, а он – куда же без названой сестры? Разве можно ее оставить? Выросли бок о бок, сидели за одной партой, вместе дрались с обидчиками, вместе окончили школу и поступили в университет. Вэлу было все равно, на какую специальность, и когда Талли решила – на биологию! – он только плечами пожал. Вымирающие виды так вымирающие виды, генетика так генетика. Мозгами Создатель не обделил, справится.

Родители, правда, вздыхали: шел бы лучше в юриспруденцию или там финансы, от этой биологии никакого дохода! Но Вэл отмахивался. Доходов хватало, спасибо дедушке – достаточно завещал любимому внуку, а внук был бережлив, если не сказать прижимист. Откуда столько добра? Да как-то успел скопить за долгую жизнь. Изначально кое-что осталось от родителей, потом, в последнюю войну, дед был летчиком и дослужился до немалого чина, получал изрядные премиальные за сбитые вражеские самолеты и разбомбленные транспорты, несколько раз ходил на таран, за что тоже был награжден, затем преподавал до глубокой старости…

Вэл очень походил на деда в юности, если судить по выцветшим карточкам, только не умел так бесшабашно улыбаться. А еще – боялся высоты.

Ну ладно, не вовсе уж панически боялся, но не любил. Многоэтажные здания – еще туда-сюда, они все-таки достаточно надежные, а в окна выглядывать не обязательно. Горы тоже – если не влезть сдуру на осыпь и не лазать по карнизам, на которые и коза не заберется, тоже не очень страшно. Даже если упадешь – все равно есть шанс выжить. Ну сломаешь ногу-другую, впредь будешь осторожнее… В любом случае покорять вершины Вэл и не собирался, а здешние отроги были не такими уж высокими. Но вот в аэроплан он каждый раз садился с таким чувством, словно голову под топор палача подставлял.

Осознание того, что под ним бездонная пропасть и что он ничего не контролирует – нет ни лестницы, ни страховки, ни даже шаткого камня или жалкого кустика, за который можно зацепиться, – заставляло покрываться ледяной испариной и дрожать мелкой дрожью. Талли – та не боялась, всегда садилась возле иллюминатора и то и дело дергала Вэла за рукав, чтобы посмотрел на необычное облако, закат или город внизу, но он не открывал глаз…

– Завтра выходной, – сказала вдруг она. – Давай сходим на перевал?

– В выходной я хочу только спать.

– Сколько можно спать? Ну давай, а? Местные говорят, будет тепло и ясно, может, разглядим что-нибудь? Я и бинокль с собой взяла…

– Может, лучше купим экскурсию в эту твою долину? – безнадежно спросил он. – Ведь не дороже денег… Нет, я помню, что ты не хочешь выделяться, я тоже не хочу, чтобы кто-то знал, какое мне наследство досталось, но… Ведь никто не узнает, если мы на каникулах туда рванем! Хотя ты же не удержишься, снимками захочешь похвастаться…

– Не в этом дело, Вэл! Ну как ты не понимаешь? – Талли подпрыгнула на ходу. – Экскурсия – это для всех! Ничего интересного там не покажут. Все есть на фото и даже на видео, в Сети полно роликов! Красиво, конечно, когда кругом цветы, замок еще этот старинный. И на гидроплане могут покатать, говорят, только это очень дорого… Но… но…

– Ты хочешь заглянуть в чердачное окошко. Вдруг хозяева занимаются чем-то непотребным, пока никто не видит, так? Ну… По-моему, это неприлично.

– Ну и пускай неприлично! И пускай мы ничего не увидим… Но я хоть буду знать, что попыталась, а ты… а ты как не верил, так и не верь! И вообще, не ходи со мной, сама справлюсь. Тут идти-то всего ничего…

– С ума сошла? Чтобы я тебя одну хоть куда отпустил?!

– Даже на свидание не отпустишь? – ядовито спросила Талли и припустила вперед так, что Вэл едва за ней угнался.

Когда они добрались до лагеря, сдали образцы и записи, а потом отправились обедать в становище, там уже все бурлило.

– Да ничего со мной не случилось! – уверял невысокий рыжеватый паренек с отменным фингалом под глазом. – Не первый раз падаю… До чего у вас тут ветра коварные!

– Скажи спасибо, заметили тебя и подобрали, – проворчала пожилая женщина и сунула ему полную миску мясной похлебки. – Ешь! Не то тебя любым сквозняком унесет до самого океана!

– Спасибо, бабушка Ынсай, – весело ответил тот и схватился за ложку. – Проголодался – сил нет…

Та мимоходом погладила его по голове жесткой, как стиральная доска, ладонью и снова принялась мешать в котле, оделяя на сей раз практикантов.

– Опять весь день не евши, – ворчала она, – скоро станете невесомыми, как этот вот…

– Брось ругаться, бабушка, – отозвался незнакомец. – Лучше плесни добавки, уж больно вкусная похлебка вышла!

Вэл был уверен, что в такого мальчишку и первая плошка не поместится, но нет – он умял еще три.

– Вот теперь я очень даже весом, – довольно сказал тот и покосился на Вэла с Талли. – А крыла моего никто не видел?

– Унесло, поди… Ветер крепчает, – ответила Эйгла, подсев поближе. – Поищем – может, на пастбище где лежит…

– Буду благодарен, а то мне ведь голову оторвут – недешевая вещь. Да, а почему не знакомите с гостями?

– Штуденты, – нарочито прошамкала Ынсай и подала юнцу дымящуюся пиалу с чем-то душистым.

– Практиканты, – поправила Эйгла. – Из столичного университета. Овец наших изучают.

– О, и я оттуда же! – обрадовался юнец. – Альтор, пятый курс юридического. А вы, значит, биологи?

– Они самые, – первой ответила Талли. – Это Вэл, а я Талли, мы вместе учимся… А ты откуда летел? Из Алой долины?

– Смеешься? – фыркнул Альтор в пиалу. – Во-первых, откуда у меня такие деньги? Во-вторых, ветер вообще не с той стороны… хотя вы не разбираетесь, наверное. Вон оттуда меня занесло, с дальнего склона, с той стороны хребта база… Ох, оторвут мне голову за снаряжение… Даже если найдется, все равно ведь на выброс, это ж не древний парашют – на коленке не залатаешь!

– Понятно… – Талли сникла было, но тут же оживилась и подалась поближе: – А ты не видел сверху, что там, в той долине?

– Видел. Ничего особенного. Долина как долина, почти как эта, только озеро посредине и стад нет. Там тоже летают, я видел крылья. Но больше в ту сторону, – он махнул рукой, – в другой долине лаванда цветет, говорят, очень красиво. А тебе зачем?

– Да так, любопытно… – Она уставилась в небо и обхватила колени.

Альтор шумно выхлебал травяной отвар – сразу видно, знает местные обычаи, тут так принято, – поблагодарил Ынсай и поднялся. Тут же повскакивали девушки – Вэл с удивлением смотрел, как они льнут к невысокому и неказистому, в общем-то, пареньку. К нему никогда так не липли. Если честно, редко когда взгляда удостаивали.

– Устал, сил нет, – сообщил Альтор и нарочито потянулся. А то не видно было, какая довольная ухмылка играет у него на губах! – Покажете, где тут можно прикорнуть? Хоть на старой шкуре, хоть вовсе на земле, я неприхотливый и уж тем более не хочу кого-то стеснять…

Девицы немедленно затеяли перебранку. Вэл достаточно разбирал местное наречие, чтобы понять: они выясняют, к кому в шатер пойдет ночевать нежданный гость. Странно, но красавица Эйгла в этом споре не участвовала, хихикала и переглядывалась с Ынсай, вот и все.

– Ну ладно, ладно, пойду, осеню кого-нибудь… крылом, – улыбнулся наконец Альтор. – Только не подеритесь! Нет, вот ты, ты и ты – брысь отсюда, не доросли еще! А с остальными… Ну, девушки, я все-таки не великий предок, но…

– Уж постарайся, – фыркнула Эйгла, а Ынсай погрозила девушкам мешалкой.

– Вот я вас! Совсем стыд потеряли… В мое время вас бы родители за такое непотребство сыромятным ремнем выдрали!

– Это за какое именно? – себе под нос поинтересовалась Талли, и старуха, будто услышав ее, продолжила:

– Не дадут отдохнуть гостю, бесстыжие… Одно на уме…

– Ты прямо как бабушка Кетца! – захохотал Альтор, вырвался из цепких девичьих рук и обнял Ынсай.

– Все бабушки одинаковые, – проворчала та, но довольно улыбнулась. Похоже, сравнение ей польстило. – Иди уже, безобразник, светает рано, а у тебя вон сколько дел… А вы, бестолковые, если устроите драку и шум среди ночи – сама вам косы повыдергиваю!

– Они будут тянуть жребий, – сказал Альтор, схватил первых, кто попался под руку, за талии и увлек куда-то в глубь становища. Остальные со смехом и возбужденными восклицаниями потянулись следом.

Эйгла у костра утешала тех девочек, которых гость решительно отверг: самой старшей едва ли сравнялось четырнадцать. Хоть на этом спасибо, подумал Вэл, пусть нравы здесь и дикие, но, по крайней мере, такого теперь не допускают…

– Интересно, почему она не пошла? – спросил он, когда они с Талли плелись к своей палатке. – Мелковат для нее, что ли?

– Дурак ты, – ответила та. – Не заметил, нет?

– Что я должен был заметить?

– У него глаза точь-в-точь как у Эйглы, – таинственным шепотом ответила девушка. – Ни у кого здесь таких больше не видела. Он загорелый, но ясно, что кожа светлая. И волосы – у него на солнце выгорели, но оттенок тоже как у Эйглы!

– Только не говори, что они разлученные во младенчестве близнецы… – простонал Вэл и, не раздеваясь, рухнул на походную постель, не проверив даже, нет ли под подушкой змеи или чего похуже. В лагере и окрестностях ничего опасного не водилось, и это заставляло забыть об опасности, что само по себе было рискованно. Вот как завернул!

– Нет, она старше. – Талли села рядом. – Он пятикурсник, а она года два как окончила учебу. Отец, наверное, один. Нет, ты представляешь, какой силы там должны быть гены, чтобы перешибить местные? Ну чтобы дети были не темненькие и черноглазые, а такие вот?

– Даже не проси взять у Эйглы кровь для исследования.

– Надо будет – сама возьму! – Девушка вздернула нос. – Вэл… Ну пойдем все-таки завтра на перевал? Пожалуйста!

– Не пойду и тебя не пущу. И не вздумай сбежать под утро – поймаю. Вернее, скажу здешним – они тебя верхом в два счета догонят. Арканом ловить не станут и через седло перебрасывать тоже, но в лагерь вернут.

Наверное, вышло слишком резко, потому что Талли молча встала и отошла к своей постели, пошуршала одеждой, упаковкой влажных салфеток, да и утихла.

Вэл подумал о том, что от него тоже пахнет овцами, но от салфеток этих проку мало, а вымыться здесь негде. Дорого бы он дал за настоящую ванну… Ну ладно, хотя бы пруд, речку, ручей, наконец! Но увы – вода тут ценилась на вес золота, и Вэл поражался, почему от местных не несет, как из хлева: они же моются, наверное, только когда дождь идет! В колодцах вода есть, конечно, но ее мало, она только для питья и готовки. А ту, которую пьют овцы, лучше даже не нюхать…

Где-то подальше, говорили, есть речушка и пара небольших озер, но добраться туда на своих двоих – и думать нечего. Машину же никто не даст, к тому же Вэл и не знает, куда именно ехать. Взять разве что проводником Эйглу, так не согласится ведь. Не потому, что он ей не нравится, просто у нее своих дел полно, и если она станет шататься невесть где и отлынивать от работы, ее по головке не погладят.

Ночью Вэлу снилось небо, отраженное в воде. Казалось, достаточно протянуть руку, чтобы коснуться облака, но всякий раз выходил лишь фонтан брызг. И почему-то было совершенно не страшно, хотя что небо, что вода казались бездонными…

* * *

– Вставай, пора! – растолкала его Талли.

– Куда? Зачем? – Вэл зевнул. Он очень любил поспать и поесть, но если кормили в лагере недурно – старая Ынсай готовила пускай своеобразно, но сытно, – то выспаться удавалось нечасто.

– На перевал, дурная твоя голова! Договорились же вчера!

– Я сказал, что никуда не пойду.

– А я сказала, что в таком случае пойду одна. Можешь звать местных с арканами!

Вэл понял, что Талли выкатила тяжелое орудие, и сел, со стоном растирая лицо ладонями – это помогало проснуться.

– Издеваешься, да? Единственный выходной, а я должен карабкаться куда-то в надежде увидеть что-то… или вообще не увидеть!

– Вэл, ну когда еще выдастся такой денек? – Талли откинула полог палатки. – Сегодня будет ясно, понял? А скоро уже осень, и тогда мы туда точно не дойдем, нам возвращаться скоро, а если еще дожди зарядят…

– Ладно…

Он встал и принялся одеваться. Друг друга они с Талли не стеснялись: выросли вместе. Отец Вэла, овдовев, скоро женился на женщине с маленькой дочерью. Так совпало – Талли была на полгода младше Вэла, и он решил, что это и есть та маленькая сестренка, которую обещали подарить ему родители. Только мать не вернулась с подарком из клиники, вообще не вернулась, а вместо нее спустя некоторое время пришла другая женщина. Ну зато Талли уже умела разговаривать и безобразничать.

Вэл порой ловил себя на том, что не помнит матери. Смотрел на снимки, вроде бы узнавал лицо, но никак не мог поверить: вот эта стильная молодая женщина, похожая на актрису синематографа, – его мать! В голове застряло, что она часто болела и не любила, когда он ласкался к ней.

Мачеха вела себя иначе, и Вэл искренне к ней привязался. Может, отчасти потому, что она вкладывала ума одинаково и Талли, и ему, не делая скидок ни на пол, ни на возраст, ни тем более на родство. Нахулиганили – отвечайте! Она была не такой красивой и элегантной, как родная мать Вэла, далеко не настолько образованной, как его отец, вообще не ровня ему, но это Вэл осознал, лишь когда стал взрослым. Тогда, в раннем детстве, ему хватало того, что его укладывает спать не служанка, что ему – вернее, им с сестрой! – рассказывают сказку на ночь.

Вот только деду не нравилась новая сноха, а почему – он толком не объяснял, или же Вэл был слишком мал, чтобы понять. Отец в ответ на вопросы пожимал плечами и говорил, что старику не столько сноха не по сердцу, сколько ее дочь. Зачем чужая девочка в доме? Этого Вэл вовсе понять не мог, но все попытки объяснить деду, какая Талли замечательная, провалились. Старик так ее и не принял. Терпел, конечно, даже дарил подарки, но всегда подчеркнуто обезличенные и не шедшие ни в какое сравнение с тем, что доставалось Вэлу. Но не дешевые, отнюдь. Очень в духе деда было прислать коробку дорогущих конфет с разными начинками, фарфоровую куклу или платье с оборками, хотя он прекрасно знал, что у Талли аллергия на шоколад, а кукол она терпеть не может, равно как и платья. Их, правда, все-таки приходится надевать – школьная форма есть школьная форма, но в такой вот принцессин наряд Талли в жизни не облачится по доброй воле.

Одним словом, все свое немалое состояние дед отписал Вэлу, но тот отнесся к этому как к шутке. Будто он не позволит родителям и сестре пользоваться загородным домом и всем прочим! И так здорово было купить наконец Талли подарок, который ей по душе, и сказать, что это от дедушки. Вряд ли она поверила, но Вэл хотя бы попытался примирить деда с нею, пускай и после его смерти. Они оба были ему дороги, но если дед был в его жизни всегда, то Талли Вэл выпросил у каких-то высших сил, так он считал, когда был маленьким.

«Вот теперь и расхлебывай», – подумал он, укладывая рюкзак.

– Ты с ума сошел? Куда столько? Мы же туда-обратно!

– Талли, это горы, – ответил он. – И мы никогда на этом перевале не бывали. С одним биноклем я туда не пойду. Возьму и еду, и аптечку, и… и все остальное. Сам понесу, не беспокойся. Хотя тебе тоже следовало бы захватить кое-что.

– Да уж возьму, не переживай, – проворчала она, перетряхивая свой рюкзак. – По пути перекусим, ладно? Еще не рассвело, к восходу как раз дойдем к горам, а там уж…

– Идет. Я еще с ужина не проголодался.

Узнать бы, откуда у Талли такой интерес к этой проклятой долине, так ведь не говорит, только руками разводит! Сказки им мама Рита рассказывала одни и те же, и не было в них ничего такого, что заставило бы лезть по кручам, лишь бы взглянуть на запретное место… Что и где именно Талли вычитала? Вот загадка…

– Выходим. – Он выбрался из палатки.

Да, день обещал быть ясным – все уже немного приучились разбирать здешние приметы, – но пока кругом было серым-серо.

– Далеко собрались? – окликнули вдруг из тумана.

– Отсюда не видать, – тут же отозвалась Талли. – А ты что тут делаешь?

– Не видишь – котел чищу, – сказал Альтор, а это был именно он. – Обещал бабушке Ынсай в обмен на любовь, на ласку…

– Слушай, я думал, тебя насмерть заласкают, – не выдержал Вэл.

– Меня?.. – Худосочный парнишка засмеялся. – Пойди к шатру Уйгаль, посмотри, кто там кого… Только на косу кому-нибудь не наступи, это обида на всю жизнь… если заметят, конечно.

– Гм… ну мы пойдем. – Талли схватила Вэла за руку и поволокла прочь. – Удачи тебе с котлом!

– Да я уже доел все, что там оставалось.

Альтор встал и потянулся, а Вэл вдруг подумал: не такой уж этот парень тощий. Он же спортсмен, значит, эта худоба – вовсе не болезненная. Просто летать легче, когда вес поменьше… С другой стороны, если вспомнить, как Альтор вчера ел, вернее, жрал… Впрочем, какая разница!

– Фу, оно же присохло, – скривилась Талли.

– Не-а, просто жир застыл, ну так я его растопил, погрел остатки и доел, – невозмутимо ответил Альтор и показал им чистый котел. – Надо бы еще песком начистить, но мне лень. Да и уходить пора. Нам не по пути?

– Э… нет. Мы в ту сторону. – Талли неопределенно махнула рукой, но отделаться от этого типа возможным не представлялось.

– На перевал, что ли? Тогда точно по пути!

– Ты вроде сказал, что прилетел вон оттуда, – не выдержал Вэл.

– Ага. Но ты сопоставь расстояние: сколько мне идти пешком туда и сколько до Алой долины! В долину явно ближе, а уж оттуда меня кто-нибудь до базы подбросит, – весело сказал Альтор. – Небось дорого не возьмут. Сами постоянно туда катаются, чего попутчика не захватить?

– Что, можно просто вот так прийти туда и попросить помощи?

– Почему нет-то? – не понял тот. – Чужаков там не любят, это верно, но я не первый год тут летаю. И на базе, говорю же, у нас тамошние бывают. Ну, знаете, попробовать другие ветра, все такое… Разговаривали, было дело. Одним словом, не прогонят в ночь глухую, так что идемте, а то солнце уже вот-вот встанет, и вас хватятся!

– А тебя? – не утерпела Талли.

– Меня – не сразу, – довольно ухмыльнулся Альтор, вскочил, скатал овечью шкуру, на которой сидел, ловко обмотал шнурком и пристроил через плечо наподобие солдатской скатки старых времен. – Что уставились? Верну потом. А нет, отдарюсь чем-ничем. Не то так вот отдохнуть захочешь – не на голом же камне сидеть?

– Ты дойдешь? Вообще без припасов, без воды, – осторожно спросил Вэл, нагоняя нежданного попутчика. Тот шел налегке, конечно, но у Вэла шаг был намного шире.

– Да тут идти-то всего ничего. К ужину поспею.

– К ужину? – хмыкнула Талли. – Думаешь, тебя там еще и накормят?

– В этих краях никто гостя голодным не оставит. Если не успею… ну поголодаю чутка, не смертельно, – беспечно отозвался тот. – Где тут ручьи, я знаю, так что от жажды не помру. И вообще, господа биологи, вам ли не знать, что здоровый человек может прожить без воды несколько дней, а без пищи и того дольше?

– Гм, действительно…

– Но если вы так обо мне беспокоитесь, можете подарить банку тушенки или что у вас там во вьюках, – продолжил Альтор. – Ну или продать. Наличности с собой нет, но могу на счет скинуть.

– Знаешь, мы не крохоборы, чтобы брать деньги с потерпевшего бедствие за какую-то там тушенку! – взвилась Талли.

– Да, а если ты ее сам понесешь, то тем более бери, – добавил Вэл. – Мы-то только до перевала и обратно.

– И куда вам столько? – Альтор явно оценил размер его рюкзака.

– Так Вэл заладил: возьми то, возьми это, будто не на один день идем, а на месяц в экспедицию в безлюдные края!

– В общем-то, он прав: это же горы… – пробормотал тот, и Талли насупилась. – Мало ли, так вот застигнет гроза на перевале, вы оттуда не спуститесь. Укрытие найти можно, но придется сидеть пережидать, пока подсохнет. И ночевать лучше в хорошем спальнике, а не на земле. Огонь не разведете, не из чего там, так что… А по мокрым камням только местные бегать умеют, а равнинным лучше и не пробовать – ноги переломаете.

– А ты?

– Что – я?

– Если ты вот так встрянешь? – пояснила Талли. – Без снаряжения и припасов?

– Не пропаду. Первый раз будто… Да и не будет грозы, так бабушка Ынсай сказала, а она не ошибается. И сам я чую – еще два дня точно ясно будет, – невозмутимо отозвался Альтор и протянул руку. – Ну что, поделитесь припасами? В смысле, отсыпать мне не во что, но нести напеременку я помогу, пока по пути будет.

Вэл скинул с плеч рюкзак и не без мстительного удовольствия отдал его Альтору: хотелось посмотреть, как худощавый летун ниже его на голову согнется под немалым весом. Не тут-то было: Альтор скинул свою скатку, принял рюкзак одной левой, задумчиво покачал на весу, привычным жестом подтянул лямки и легко закинул ношу себе на спину. Шкуру он пристроил поверх, благо петель хватало.

– Пошли, что ли? Светает уже, – сказал он и споро зашагал вперед.

Поначалу шли молча, но вскоре Талли не выдержала:

– Альтор…

– Можно просто Аль.

– Хорошо, Аль… Ты бывал уже в Алой долине? Я помню, ты сказал, что видел ее сверху, но…

– Не бывал. Говорил же – летать там дороговато для студента вроде меня. Оно конечно, родители у меня не бедные, но если я попрошу оплатить мне такое развлечение… не поймут, – ухмыльнулся он, глянув через плечо. – На эту вот базу я сам зарабатываю – весь год коплю. И все равно предки добавляют, хотя и ворчат, что лучше бы на море побывал. А на Алую долину никак не хватит.

– Неужели дороже, чем на море? – поразилась Талли.

– Во-первых, – рассудительно произнес Альтор, – это смотря какое море. На том, что возле столицы, делать нечего, хотя можно на автобусе доехать. Грязновато, народу полно… А чтобы метнуться на пару недель куда-нибудь на архипелаг или еще дальше, средства нужны порядочные, но поменьше, чем для Алой долины. Вот когда стану преуспевающим юристом, тогда непременно туда поеду! И налетаюсь от души… Хотя, может, и пораньше выйдет: вдруг дядя подарок сделает к выпуску? Он намекал вроде бы, но очень уж замысловато. Тоже юрист, это у нас семейное…

Вэл подумал, что если Альтор и дальше будет так болтать, то далеко не уйдет. Но нет: тот ничуть не запыхался, хотя тропа довольно круто шла вверх.

Будто услышав его мысли, тот приостановился, обернулся и спросил:

– А вам-то зачем на перевал? Исследовать что-нибудь втихаря от руководителя? Образцы взять? Но там овец нет, только горные козы, а их не поймаешь. И вы вроде бы не по этой части, я не ошибаюсь?

– Да просто посмотреть, – буркнула Талли и мрачно взглянула на Вэла.

Тот молча протянул руку за ее рюкзаком. Сам набрал на недельный поход – придется нести. Хорошо, этот парень подвернулся, Талли может идти налегке. Она сильная, конечно, но все же девушка, не дело ее так нагружать… Главное, ей самой об этом не сказать – треснет ведь первым, что под руку попадется!

– На долину? – не отставал Альтор.

– Не на тебя же!

– Я что, настолько дурен собой? – Он повернулся в профиль и вздернул нос. И тут же захохотал: – Ладно, ладно… Вполне понимаю такое желание: снимки и видео – совсем не то. А вот когда ты сам стоишь на обрыве, ветер в лицо, а внизу это озеро и маки цветут… Правда, они уже отцвели. Но на рассвете и на закате долина все равно алая – скалы такого цвета, солнце удачно падает, вот тебе и красота неземная. К рассвету мы уже опоздали, ясное дело, но если до вечера успеете подняться, то увидите…

«Ну зачем ты ее растравляешь?» – хотел спросить Вэл, но промолчал. Пускай. Захотелось Талли взглянуть на диковину – он сходит с ней, не развалится. Отоспаться и дома можно: практики осталось всего ничего, а потом будет еще две недели чистого отдыха дома.

И не удержался все-таки, сказал:

– Талли верит, что там живут драконы, поэтому…

– Я знаю, это просто сказки! – перебила она.

– Ну почему, – невозмутимо отозвался Альтор. Он уверенно держался впереди. – Жили когда-то. Так бабушка Ынсай говорит, а она никогда не ошибается. И не только по поводу погоды.

– И куда же пропали? – жадно спросила Талли и прибавила шаг, чтобы идти вровень.

– Да кто их знает. Разлетелись кто куда – мир большой, интересно же посмотреть, что там, за горизонтом. А кое-кто, говорят, еще ходит среди людей.

– Кто говорит? Опять бабушка Ынсай?

– И она, и другие. – Альтор обернулся, сощурил зеленые глаза. – Но мы же взрослые люди, правда? Понимаем, что это все… не сказки, но преувеличения. Особенно это должно быть понятно вам, биологам: вы представьте, сколько этот дракон должен жрать! Его целая долина не прокормит, а уж стаю… или стадо? Или косяк?

Талли, судя по всему, представила косяк драконов, с печальным курлыканьем улетающих на зимовку, потому что захохотала во весь голос.

– Я думаю, тут когда-то испытывали первые аэропланы, – сказал Альтор и пошел дальше. – Алая долина – удобное место, ветра хорошие, ровные, а чужак не подберется незамеченным. Правда, не заметить аэроплан над горами сложно, так что местные-то их точно видели. А поскольку прежде ничего подобного не встречали, то сочинили сказки о летающих чудовищах, дышащих огнем.

– Снаряды? – обронил Вэл. – Или другое какое оружие?

– Конечно.

– Но сказки придумали намного раньше, – сказала Талли. – То есть задолго до того, как человек поднялся в воздух!

– Тем более сходится, – кивнул Альтор. – В смысле, с моей версией. Наверное, кто-то озаботился донести до местных истории других стран. Спецслужбы умеют работать с информацией, даже сказочной, если ты понимаешь, о чем я.

Вэл видел, Талли сникла – такая простая версия явно не приходила ей в голову. И все же она не сдалась:

– Ничего у тебя не сходится! Здесь старые легенды больше о гигантских орлах, которые девушек воруют, чтобы те им гнезда грели, говорящих змеях и волшебных конях с баранами… А про драконов не так уж давно начали рассказывать, я расспрашивала. Когда первый раз упомянули, сложно сказать, но я как-то разговорила Дайглы-мурана – ну знаешь, Вэл, тот древний-предревний пастух, – он вспоминал-вспоминал разные версии этих сказок… В самых старых упоминается строительство замка. В смысле, местные помогали выбрать для него место.

– Не понял, какая связь между замком и драконами? – нахмурился Вэл.

– Они там живут, балда! В смысле, прилетели когда-то из других мест, заняли Алую долину и стали жить. А здешние подсказали, где лучше строиться, потому что чужаки этих гор не знали. Ну и помогали, ясное дело. И те в долгу не оставались. Вроде бы даже сходились с людьми, как Аль сказал.

– Ничего подобного, – тут же перебил он. – Я сказал: «ходят между людьми», а не «сходятся с ними».

– Какая разница?

– Огромная. Я все-таки юрист, не забывай. На одной такой оговорке можно целое дело построить, а можно развалить.

– Ну ладно, ладно… – проворчала Талли. – В гости ходили, значит. Дарили чего-ничего и вообще осеняли благодатью.

– Судя по всему, ее надолго хватило, – хмыкнул Вэл, оглянувшись на становище.

– А кто тебе сказал, что они и сейчас сюда не заглядывают? Если дракон прикинется человеком, как ты его отличишь? Может, кто-нибудь из знакомых и есть дракон, та же Эйгла!

– Нет, однозначно, – сказал Альтор.

– Почему это?

– Потому что она тут родилась и выросла, хоть у бабушки Ынсай спроси – та Эйглу у матери принимала. А чужаков вроде вас в этих местах за день пути видать.

– Если драконы столько лет живут бок о бок с этими людьми, то, уж наверное, чужими не покажутся. – Талли явно закусила удила.

– Им – нет, а посторонним – еще как.

– Что-то ты меня совсем запутал… Сразу видно – юрист, языком можешь кружева плести!

– Это ты моего дядю не слышала. Ну то есть он мне не родной дядя, но в нашей семейке высчитывать, кто кому кем приходится, – гиблое дело, можно даже не пытаться, все равно запутаешься.

– Нарисовали бы генеалогическое древо, – подал голос Вэл.

– Пробовали, места на стене не хватило для всех отростков и ответвлений, – улыбнулся Альтор. – Они еще и пересекаются так замысловато, что получилось нечто наподобие картины Шульта. Знаете такого художника?

– Еще бы, страшно модный, – вздохнула Талли. – Правда, я ничего не понимаю в современном искусстве. Мне кажется, его картины выглядят так, будто он ручку расписывал, а потом вытер кисть или там разлил краску.

– Ух ты!

– Что такое? – Она заозиралась.

Думала, наверное, что Альтор увидел какую-нибудь диковину, такой неподдельный восторг прозвучал в его голосе. Он пояснил, однако:

– Редко встретишь кого-то, кто не стесняется признаться, что считает эти гениальные полотна кошмарной мазней. То есть искусствоведы и прочие деятели культуры могут сколько угодно говорить про некий замысел, но что вот мне делать, если я все равно вижу загогулины и цветные кляксы, а не аллегорию женственности или гимн победившему прогрессу? Дядя такой же, – добавил Альтор. – Правда, все равно покупает эти каракули. Спасибо, на стены не вешает, просто хранит. Говорит – вложение капитала, такое же, как в драгметаллы. Лет через двадцать или побольше, а в особенности после смерти художника, это безобразие будет стоить порядочных денег.

– Может, и не будет, если Шульт выйдет из моды.

– Ну это оправданные риски.

– Очень уж дорогие…

– Ничего, дядя может это себе позволить.

– Думаешь, тебе тоже что-то достанется? – спросил Вэл. – Ну после дяди?

Внутри зрело глухое раздражение: он прежде не видел, чтобы Талли так легко и быстро сходилась с людьми. И уж тем более – рассказывала им про драконов. И обсуждала живопись.

– Чтоб тебе язык прикусить, – беззлобно сказал Альтор. – Дядя жив-здоров, спасибо всему сущему. На жизнь и прочие удовольствия я себе сам заработаю, уж точно не стану сидеть и ждать, пока на меня наследство свалится. Тем более у дяди своих детей и внуков хватает. Подарок на выпуск – это другое дело, потому что…

– Это просто подарок, – пришла на помощь Талли. – Слушай, а ты, кажется, разбираешься немного в искусстве?

– Совсем немного, – подчеркнул он. – Ровно настолько, чтобы суметь поддержать разговор в обществе. Приходится следить за новыми течениями и прочей ерундой, но что поделаешь: если я хочу сделать карьеру не хуже дядиной, нужно вращаться в определенных кругах, а там смотрят не только на диплом, но и на происхождение, связи… Общую эрудицию тоже оценивают. И многое другое. Брр, как вспомню, так вздрогну…

– Ну так не шел бы в юристы, раз это настолько неприятно, – проворчал Вэл, подумав, что правильно сделал, подав документы на биологический. Он бы не сумел… вращаться.

Да и кто бы его пустил в те круги, о которых с такой легкостью говорит Альтор? Происхождение не то. Сколько ни говори о равенстве, но некоторые все-таки по праву рождения получают намного больше остальных. И хорошо, если используют это для дела, а не спускают в никуда.

Ну а Вэлу, стань он юристом, пришлось бы всю жизнь разбирать споры соседей из-за какого-нибудь забора или составлять скучные договоры…

Конечно, многие пробиваются наверх с самого низа, но вот в чем беда: Вэл не был честолюбивым. Он добросовестно выполнял свою работу, но не мечтал взлететь повыше. В этом смысле они с Талли составляли идеальный тандем: она фонтанировала идеями, он занимался рутиной…

– Почему неприятно? Просто время отнимает. С другой стороны – полезно, всегда знаешь, кто чем живет и дышит, причем не из третьих рук, – говорил Альтор.

– Погоди, я тебя про искусство спрашивала! – с трудом остановила его Талли.

– Я ответил.

– Но… Да, правда, ответил… юрист, чтоб тебе! Я еще вот о чем хотела спросить: ведь те, кто придумал эту вот… мазню, – почти у всех них было академическое образование, верно? Даже по альбомам можно проследить, в какие годы чем они увлекались. Ранние работы почти всегда классические… А у Шульта ничего подобного нет! Может, он просто не показывает?

– Талли, у него, в отличие от родоначальников течения, вообще нет специального образования.

– Да ты шутишь! Писали же, что у него диплом Академии художеств, и еще…

– Поинтересуйся на досуге, что именно это за Академия и почем там дипломы, – ухмыльнулся Альтор. – Уверяю тебя, если попросить Шульта нарисовать твой портрет или там… домик с лошадкой, он не сумеет. Или изобразит что-то в стиле трехлетнего ребенка. Скажет – он так видит!

– Но как же…

– Обаяние, смекалка, удача, – был короткий ответ. – Попал в струю, повезло. Ты права: прежние мастера экспериментировали с цветом, формой, чем угодно, но под всем этим есть базис. Как эта вот скала, – Альтор топнул ногой, – на которой растут какие-то кусты. У Шульта – одни только кусты на зыбком грунте и хорошая хватка. Невероятно интересно наблюдать за ним! Наверное, вы так какие-нибудь мелкоорганизмы в микроскоп рассматриваете: ведь безмозглое же существо, а живет, борется, пожирает тех, кто слабее, прилепляется к сильным и тянет соки… Вполне преуспевает, одним словом.

– Микро! Микроорганизмы! – захохотала Талли.

– Микро – это всякие одноклеточные, разве нет? А я еще и всяких паразитов имею в виду. Тоже мелкие, но чуточку того… позаметнее. Школьный курс биологии я не очень хорошо помню, – поспешил он сказать. – Но суть, надеюсь, ты уловила.

– Уловила, уловила, только ты не вздумай в обществе такое сказануть – засмеют же!

– Не засмеют, а посмеются, сочтя забавной шуткой, – поправил Альтор. – Но мы что-то увлеклись искусством и совсем позабыли о драконах. Неужели ты думала, что заберешься на перевал и сразу их увидишь? Так они тебе и разлетались среди бела дня!

– Точно, увидит еще кто-нибудь, – поддержал Вэл, отдавая Талли ее поклажу и впрягаясь в лямки своего рюкзака – казалось, ноша потяжелела вдвое.

– Ничего. – Талли глубоко вздохнула. – Просто посмотрим на долину – и назад. А то если к ужину не вернемся – это ерунда, а за завтраком точно хватятся.

– Я записку оставил, – сказал Вэл. – Да и позвонят, если что. Связь есть.

– Ну зачем ты!..

– Затем, что руководитель за нас отвечает. Случись что – под суд пойдет. Так хоть будет знать, где нас искать. Но нам все равно влетит, учти.

Талли гневно засопела, но смолчала.

– Что вдруг тебе дались эти драконы? – спросил Альтор, с наслаждением расправив плечи. Все-таки устал, невольно подумал Вэл. – Ты взрослая современная девушка, без пяти минут дипломированный биолог… Как ты можешь верить в существование гигантских летучих огнедышащих ящеров? В смысле, верить в наше время – ладно бы в старые времена, когда люди дальше соседнего городка ничего не видели, любое странное облако могли принять за дракона, но теперь!.. Сказки сказками, легенды легендами, но…

– Не твое дело, – неожиданно резко ответила Талли и зашагала вперед, обогнав обоих юношей.

Вэл по одному ее взгляду мог сказать: она раздосадована, а вдобавок очень зла. Но почему? Неужели сказка так прочно пустила корни в ее сердце? Не похоже… Тут крылось нечто иное, и этим чем-то Талли не поделилась даже с ним. Вот это обижало сильнее всего…

– Она твоя невеста? – спросил вдруг Альтор.

– Нет. Сестра.

– Надо же, ни за что бы не подумал… Совсем не похожи.

Вэл только плечами пожал: мало ли кто на кого не похож. Так-то, конечно, с виду они с Талли ну никак не родня: он высоченный, широкоплечий, крепкий, светловолосый, в отца. А она, пускай и высокая для девушки, все равно ему в подмышку дышит, как мачеха говорит. Талли и на нее не очень походит, разве что сложением – худощавая и гибкая. Мачеха темноволосая, а у Талли светло-каштановые кудри. Прежде заплетала косы, делала прически, а перед полевой практикой взяла и обрезала под корень, сказала – где там мыть это богатство? Вэл взвыл – готов был таскать воду и хворост откуда угодно, лишь бы не видеть Талли стриженной под мальчика, но поздно… Ей шло и так, но он привык к ее кудрям, золотым в солнечным свете, – в школе все девчонки завидовали, а мальчишки влюблялись. Да и в университете тоже…

Вот глаза у них похожи, только у Вэла тусклые, могут показаться серыми, а у Талли яркие, как голубые топазы – они рассматривали такие однажды в музее, и Вэл подумал, что ей такие пошли бы намного больше сапфиров. Сапфиры… грубые какие-то, сказал он тогда. Ух, как же Талли над ним смеялась! Придумал тоже – сапфиры ему нехороши!

Кем был ее отец? Мачеха никогда не говорила, фотографий у нее не было: стыдно сказать, но когда-то они с Талли обыскали весь дом, забрались в личные вещи, но не нашли ни записки, ни какой-нибудь карточки. Только и оставалось думать, что отец Талли был вовсе уж случайным, или хуже того… Но нет. Нет. Не может такого быть. Талли определенно похожа на отца, а мачеха очень ее любит. Хотя всякое случается… Женщин не поймешь, в который раз подумал Вэл, передавая рюкзак Альтору.

Так они шли почти до полудня, едва перебросившись словом, вплоть до короткого привала, во время которого Альтор употребил банку тушенки и явно не отказался бы повторить.

Вэл с тревогой подумал, что они переоценили свои силы. Тропа хоженая, конечно, но петляет, и очень сильно, а напрямик только та самая горная коза и пройдет: вроде бы склон умеренно крутой, но не для человека без специальной подготовки и снаряжения. В лучшем случае успеют до вечера подняться наверх, а о спуске лучше забыть. В темноте ноги переломать – нечего делать, а от фонарика толку мало.

«Вот тогда пусть спросит: зачем это я взял спальники, – с удивившим его самого злорадством подумал Вэл. – И прочее… От голода мы действительно не умрем, здесь этот летун прав, а вот спать на голых камнях – нет уж, увольте!»

Того только помяни…

– Вы уж извините, – сказал Альтор, – но я пойду вперед. Это вам только и надо закатом полюбоваться, а мне бы до темноты спуститься и найти там кого-никого. В смысле, я и утром найду, но хотелось бы вернуться на базу поскорее, а то деньги уплачены, а я тут гуляю… Еще и крыло потерял…

– Возьми на дорожку. – Талли бросила ему упаковку галет, и он ловко поймал. – Фляжку дать?

– Не надо, говорю же – знаю, где тут ручьи, – улыбнулся Альтор. – Благодарю за угощение! Только впредь смотрите повнимательнее – просроченная эта ваша тушенка. Не сильно, раз вы до сих пор… гм… на ногах, но все-таки.

– Сам ел и нахваливал!

– Да я жареные гвозди сожрать могу, что мне эти ваши консервы? Тем более, говорю, эти еще вполне ничего. Но вы все же на дату-то смотрите. На крышке выбита.

– Без тебя знаем! – обозлилась Талли, но Альтор только улыбнулся шире.

– До встречи!

– Если вдруг встретишь дракона, сделай милость, придержи, – попросил Вэл. – Талли мечтает с ним сфотографироваться.

– Дурак!..

– Подержу, дел-то… И не рассиживайтесь, до заката не так уж далеко! Всю красоту прозеваете!

С этими словами Альтор устремился вверх по тропе, да так резво, что скоро пропал из виду, скрывшись за поворотом. Ну еще бы, ему-то рюкзак не мешал…

– Пойдем, – сказал Вэл. – Так и так ночевать придется здесь. Но если прозеваем закат, обидно будет.

Талли молча кивнула и двинулась вперед с такой скоростью, словно хотела догнать Альтора. Тщетно: за поворотом его видно не было: тропа петляла, но уже не так сильно, спрятаться на ней не вышло бы.

– Не напрямую же он пошел… – пробормотала Талли, отдуваясь.

Вэл посмотрел на склон: горная коза по нему взобралась бы легко, но не человек без специального снаряжения. Или просто не местный – те умеют. Но кто сказал, что не умеет Альтор? Что они вообще о нем знают, помимо его рассказов? Да и не так уж много он сказал, больше зубы заговаривал… Зато в становище его знают и любят, это заметно, значит, могли обучить своим приемам.

– Может, он в самом деле полез напрямик и в какую-нибудь трещину свалился? – предположила Талли.

– Мы б услышали, если б он закричал.

– Вдруг головой ударился и сознания лишился?

– Хочешь поискать? Вперед. Только мы тогда точно никуда не успеем.

– Вэл, но что, если с ним в самом деле что-нибудь случилось? – Она нахмурилась.

– Все с ним хорошо, уверен, – мрачно ответил Вэл. – Ты что, не заметила – этот Альтор здесь совсем свой. Его не как гостя принимали, как родственника.

– Ну… пожалуй, ты прав. И что с того?

– Думаю, по горам он ходить умеет лучше нас с тобой, вместе взятых. Так что, подозреваю, свернул на какую-нибудь козью тропу, засел под скалой и галеты грызет. Или вздремнуть решил. Потом сзади зайдет и напугает.

– Я ему тогда в лоб закатаю, – мрачно пообещала Талли, пристроившись чуть позади. – Вот ведь мы олухи! Надо было у него номер взять, хоть позвонили бы, узнали, куда он подевался… Тут связь лучше, чем внизу!

Он только плечами пожал: что толку локти кусать?

* * *

Еще через пару часов Вэл убедился, что спуститься до темноты они не успеют, а стало быть, ночевать придется на тропе. Конечно, дни еще долгие, они с Талли пока не выдохлись, но солнце уже заметно клонится к закату, а путь пройден в лучшем случае на две трети. Можно переждать ночь, утром добраться-таки до гребня перевала и увидеть рассвет – это проще всего. Или все-таки попытаться ускориться сейчас?

– Не успеем, – словно прочла его мысли Талли, глянув на небо. – А все ты со своими припасами! Шли бы налегке, давно были бы наверху.

Вэл помолчал, потом скинул рюкзак и аккуратно пристроил его возле большого приметного валуна. Правда, взял спальник, флягу с водой и несколько сладких батончиков – на всякий случай.

– Давай, – сказал он и помог Талли освободиться от ноши. – Пошли. Ты очень резво за этим Альтором скакала, вот и прибавь шагу. Может, успеем еще.

– Ты приревновал, что ли?

Вэл оставил вопрос без ответа и широко зашагал по тропе.

Талли угодила в точку, как всегда. Приревновал, да. Он всегда ревновал, когда сестра заводила дружбу с кем-то другим. Терпел, конечно, потому что в детстве это еще выглядело нормально, а теперь… Теперь уже нет. И все равно не желал делить свою сестру с чужими.

Когда Талли бегала на свидания, Вэл караулил ее до рассвета, не мог уснуть, не убедившись, что она вернулась, что все в порядке. Прятал телефон подальше, чтобы не позвонить ей с вопросом: «Ты в порядке?»

Наверное, это было не слишком здраво, но Вэл ничего не мог с собой поделать. Ему и отец, и мачеха говорили, что Талли уже взрослая, даже они так за ней не следят! Волнуются, не без этого, но чтобы не спать всю ночь, зная, что Талли ночует у подруги буквально через улицу, – это уж слишком.

Вот и теперь… В лагере и окрест хватало молодых людей, но все были на глазах, за Талли Вэл не переживал. А стоило появиться чужаку – внутри все снова будто кто-то зажал в кулак, не вздохнуть. И ведь ничего особенного этот Альтор не сделал, не сказал, даже шуточек похабных себе не позволял и уж тем более не пытался к Талли приставать, а ведь поди ж ты…

С такими мыслями идти в гору – все равно что эту гору на себе нести, но Вэл привык. Упрямо шагал все выше и выше, думая: успеют они добраться до гребня прежде, чем солнце канет за вершины на другой стороне Алой долины?

– Мы будто соревнуемся с солнцем, – снова подслушала его мысли Талли. – Кто быстрее.

Вэл промолчал: дышалось тяжело. Вроде не такая уж непомерная высота, но если так торопиться, то даже опытный походник устанет, а они далеко не опытные. Правда, Талли ничуть не запыхалась, ну так ведь она теперь шла без груза…

Они успели. Солнце едва на треть скрылось за пиками по ту сторону Алой долины, когда Вэл с Талли выбрались по тропе на самый верх гребня, разделяющего долины.

– Да у нас тут еще полого… – пробормотал Вэл, взглянув вниз: обрыв был таким, что даже горный кот, наверное, не враз бы спустился. А человек – только если кубарем, и что прилетит вниз, догадаться несложно.

«Как Альтор собирался спускаться? – мелькнуло в голове. – Или он знает другие тропы?»

И вспомнилось вдруг: на развилке они повернули туда, куда сказал попутчик. Альтор уверял, что знает эти места и так будет быстрее: хотя подъем круче, петлять не придется. Не соврал, но ведь наверняка думал о своей выгоде! Хотя кто ему мешал идти одному? Ерунда выходит…

– Вэл, ты только посмотри! – отвлекла его Талли. – Смотри, ну!..

Он посмотрел вперед и онемел, потому что Алая долина – та ее малая часть, что видна была с этого места, – была невообразимо красива.

– Замок, Вэл! Смотри, замок, вон он!.. Держи бинокль!

Тот будто вырастал из скалы, древний с виду, но несомненно обитаемый – в бинокль хорошо видны были антенны на крышах. Снизу их не различишь, а вот с такого ракурса – еще как. У ворот несколько внедорожников такого вида, что ясно – в гараж их загоняют только ради того, чтобы поменять колесо или залить масло, и то не всегда. Такие рабочие лошадки предпочитают жить под открытым небом, и лечат… то есть чинят их обычно там же.

И озеро…

Взглянув на него, Вэл окончательно лишился дара речи, потому что… Потому что это было то самое озеро из его сна. Только тогда стояла глухая ночь, а сейчас горел закат, и в лазурной глади отражались алые скалы и заходящее солнце, а не звезды. Казалось – коснись воды, и в тебя полетят огненные брызги…

– Вэл, очнись! – Талли хлопнула его по плечу. – Сними меня, скорее! Держи!

Он взял фотоаппарат – простенький, но тут и такого хватит.

– Я встану на краю, а ты щелкай, там памяти полно, я лишнее удалила, – говорила Талли. – Вот так, ладно? Как будто я лечу…

– Не навернись! – опомнился он.

– Тут прочно, не обвалится. – Она топнула ногой, и действительно – даже камешки не посыпались. – И равновесие я держать умею, даром, что ли, на танцы ходила… Давай скорее, свет уйдет!

И Вэл щелкал и щелкал – хорошо, что можно отснять еще тысячу кадров… Жаль, что это не старый пленочный фотоаппарат и нельзя остановить это безумие просто потому, что нет запасной кассеты.

– Погоди… – Талли отошла от края пропасти, и он невольно выдохнул с облегчением. – Смотри, вон та скала похожа на спящего дракона, правда? Нет, правда? Вон голова, вон лапа, а крылья сложены…

Она выхватила у него фотоаппарат и сделала несколько кадров, потом сунула обратно и взобралась на камень.

– Щелкни меня, Вэл! Как будто это правда дракон, потом подрисуем!

Он терпеть не мог все эти «Сними меня, как будто я держу башню на ладони», но не возражал. Несложно ведь, и если Талли так хочется, то пускай…

– Теперь давай я тебя!..

– Не надо. – Вэл поднял руки, и Талли немедленно подпрыгнула, чтобы добраться до фотоаппарата, но не дотянулась. – Ну не надо мне этого, сколько тебе говорить? Любуйся лучше, зря пришли, что ли?

– Я любуюсь, только… только воспоминания потом никому не покажешь! И сама не увидишь, потому что в голове что угодно можно насочинять, неужели не понимаешь?

Талли снова вскарабкалась на камень, встряхнула головой – короткие волосы вспыхнули огнем в закатном солнце, и Вэл невольно навел на нее объектив. И правда, скала позади напоминает дракона… Может, отсюда и легенды? Свет падает так причудливо – кажется, будто чудовище приоткрыло глаза и расправило крыло, но это просто солнце причудливо осветило скалы…

Вэл продолжал снимать, даже когда прикинувшийся скалой дракон развернул крылья и бесшумно взмыл в воздух, – палец намертво свело на кнопке. Он не сумел крикнуть Талли, чтобы падала ничком, пряталась, – пропал голос… И не успел бы – чудовище оказалось невероятно проворным. Хотя… Дракон был совсем близко, а с его размерами такое расстояние – один взмах крыльев.

Вэла сбило с ног порывом ветра, когда дракон ринулся к ним. Талли вскрикнула и полетела вниз со своего насеста, но не канула вниз – чудовище подхватило ее огромной лапой и взмыло ввысь. Вэл, запрокинув голову, увидел только чешуйчатое брюхо, поджатые задние лапы, и длинный хвост, и просвечивающие алым крылья, огромные, как у аэроплана.

Когда он смог встать, то разглядел только пятнышко на фоне кровавого заката. Если Талли и кричала, Вэл не услышал…

– Но как же… – хрипло выговорил он. – Как же так…

Его колотило, руки тряслись, но он все-таки подобрал фотоаппарат – пластиковый корпус треснул, уголок откололся, но экран остался цел, можно было просмотреть последние снимки. Больше всего Вэл боялся того, что их не окажется. Что это все – выверт его рассудка, случившийся… ну, скажем, потому, что Талли упала со скалы, а Вэл не успел поймать ее за руку. Тут не только в дракона поверишь, а вообще во что угодно…

Но снимки оказались на месте. Вот Талли на фоне заката, с огненными волосами, а за ней хорошо виден крылатый силуэт, он все ближе и ближе… Если увеличить, можно разглядеть детали – блестящий гребень на спине, хищный изумрудный глаз, клыки в приоткрытой пасти… Вэл готов был поклясться, что чудовище ухмыляется.

– Не поверит же никто… – вслух произнес он. Звук собственного голоса показался чужим. – Скажут, нарисовали… Скажут… Где Талли? Где…

Вэл закатил себе оплеуху – помогло, щека загорелась, в мыслях немного прояснилось.

Любую сложную задачу можно разделить на несколько простых, говорили им преподаватели. Сперва оцените условия, а потом…

Какие условия?! Темнеет, Талли неведомо где, а он… Он цел, жив, у него при себе достаточно припасов на двоих, спальники опять же никуда не делись. Связь есть. Можно дозвониться до начальника экспедиции, но лучше не нужно, потому что он решит – Вэл набрался местного пойла и несет чушь.

Стоп! Телефон был у Талли в кармане, и если она его не выронила, что вряд ли – карман на пуговице, – то…

Вэл трясущейся рукой нажал на вызов. «Абонент вне зоны действия сети, – любезно сообщил автоматический голос. – Пожалуйста, перезвоните позже».

Куда же ее утащила эта тварь?!

«Прекрати истерику, ты не девица! – Вэл дал себе еще одну пощечину, с другой стороны, для симметрии. – Тварь живет здесь. В Алой долине, как Талли и думала. Не может такого быть, чтобы ее не заметили: там на крышах разве что радаров нет. Или есть, только я их от антенн не отличу. Опять же чудовищу нужно кормиться, и если оно не жрет туристов и хозяев долины, то, значит, состоит на довольствии. А Талли при чем? Для разнообразия?»

– Я тебя достану!.. – крик метнулся меж камней и рассеялся.

Но как? Идти вниз, в Алую долину? Наверняка должен быть путь, Альтор же как-то спустился! Сидит, наверное, ужинает или мчится на попутке к перевалу, на свою базу…

А что внизу? Его же высмеют, как пить дать. Фотоаппарат отберут, и ничего Вэл не докажет. Хорошо, если самого выпустят… И как он тогда посмотрит в глаза маме Рите?

Подумав, он вынул из фотоаппарата карту памяти, бережно упаковал в несколько слоев мягкой ткани, полиэтилена и… гм… прочих резиновых изделий, незаменимых для сохранения в сухости спичек и прочего подобного. Спрятал поближе к телу. Надо бы под каким-то приметным камнем, но Вэл сомневался, что сумеет отыскать ту самую тропу и тот самый камень. Память на такие вещи у него была неважная, не то что на специальные термины: Талли зубрила названия сутками, зажав уши и отвлекаясь только на еду, а у него такое будто сразу отпечатывалось в мозгу. Зато у Талли будто имелся встроенный компас или даже навигатор, а Вэл плутал не то что в трех соснах, он никак не мог запомнить даже переходы между корпусами университета! Если бы не Талли, вечно бы опаздывал…

Талли… Талли… Талли…

Вэл сжал виски, но это не помогало. Если бы он не потакал ей, если бы не пошел сюда… И что? Она отправилась бы одна. Еще этот Альтор подвернулся, юрист, чтоб ему ни дна ни покрышки… С ним бы и пошла. Не за ногу же ее привязывать!

– Хватит, – сказал себе Вэл. – Все. Надо спускаться.

«Утром, иначе это самоубийство!» – вскричал внутренний голос.

«Солнце еще не село, – возразил он, – я успею поискать другие тропы».

Правда, решимость эта заметно ослабла, когда Вэл взглянул вниз со скального карниза. Все-таки он не был ни горной козой, ни альпинистом… да и альпинист бы не спустился здесь без тросов и прочего. Хотя… Вон там виднеется узкая тропка меж камней, а начинается она… Точно, чуть левее карниза! По ней еще можно сползти, хватаясь за камни и пересчитывая их же задницей. А ниже… Видно будет, решил Вэл, собрал пожитки и отправился на штурм этой проклятой высоты. Правда, лез он вниз, а не вверх, но какая разница?..

Очень хотелось вернуться назад и сознаться начальнику экспедиции в этой авантюре. Предъявить снимки, найти Альтора, наконец, чтобы подтвердил – они шли вместе, и Талли была жива-здорова…

Но это ведь лишнее время!

Впоследствии Вэл не мог вспомнить, как спускался. Кажется, с закрытыми глазами – внизу разверзалась пропасть, и если бы он взглянул туда, то упал бы почти наверняка. Он хорошо себя знал, помнил, как сводило от ужаса руки и ноги, даже когда Талли затаскивала его на чердак. Лезть вверх по шаткой лесенке было не очень страшно, если не смотреть вниз, а вот спускаться… Только так – зажмурившись, ощупывая руками и ногами ступени, то есть, конечно же, камни… Кажется, часть пути он проделал ползком. Неважно. Ничто не было важно, кроме Талли…

Вэл пришел в себя на очередном карнизе. Солнце давно село, но луна светила как сумасшедшая, хоть иголки в траве собирай. Нужно было остановиться передохнуть, и он заставил себя напиться, перекусить… Здесь можно было вытянуться во весь рост, и Вэл раскатал спальник и лег, глядя в небо. Все тело мелко, противно дрожало от усталости и еще – от страха за Талли. Ну и страха высоты, конечно, но он как-то отступил…

Полежав немного, Вэл со стоном поднялся и собрал пожитки. Еще немного – так и остался бы лежать до утра.

Ничего. Света достаточно, да и все равно он идет, вернее, ползет почти на ощупь. Главное, рассмотреть сверху подходящую тропку, а дальше руки – уже изодранные в кровь о камни – делают свое дело. И ноги тоже. «Наверное, в прошлой жизни я был ящерицей», – подумал Вэл и взглянул на долину.

Он не спустился еще и до середины, и отсюда хорошо видно было озеро с отражающейся в нем луной и звездами. И замок – там светились окна, видно, хозяева были полуночниками. Казалось, до него рукой подать. Был бы как тот дракон, взмахнул бы крылом – и на месте. «Что, если он так и сделал? – мелькнуло в голове. – Вдруг сказки Талли – совсем не сказки? И они действительно здесь живут, в человеческом облике, конечно, иначе зачем им замок? И он уволок ее туда, и что теперь с ней делают…»

Вэл не умел летать, но сил и упорства ему хватало – он снова пополз вниз. Несколько раз из-под ноги выворачивались ненадежные камни, и сердце обрывалось с ними вместе. Не потому, что Вэл боялся разбиться, – то есть боялся, конечно, но не настолько сильно, как потерять Талли. Просто… если он свалится, тогда точно ее не найдет… Вот он и держался изо всех сил, нащупывал ногой надежную опору, иногда скользил – хорошо, если на притороченном на спину спальнике, а не на животе, – но упорно продвигался вниз. Когда останавливался передохнуть и глотнуть воды, набирал номер Талли, но абонент все время был вне зоны действия сети.

«Она могла выронить телефон. Он разбился или в озере утонул, – уверял себя Вэл. – Вряд ли дракон ее сожрал, да и телефон он не переварит сразу. И зачем ему есть Талли? Он просто… просто взял ее поиграть! Мерзостная тварь, ненавижу…»

Кажется, он отключался прямо на склоне. Спасибо, не свалился, хотя пару раз снова проскользил вниз – одежда в клочья, руки тоже. Но Вэл уже не обращал внимания на такие мелочи, главное, к рассвету он был внизу.

До озера – рукой подать. И окунуть в него эти самые руки, ссаженные, горящие огнем, стереть кровь с лица, посмотреть на свое отражение…

Ничего не разобрать, поднял муть… Нет, это не муть, кровь. Ничего, переживет озеро, не он первый такой, наверное…

Вэл поднялся на ноги. Его шатало, но цель он видел – замок. Там должны быть люди. Кто-то, кто скажет ему, где искать Талли.

Он двинулся вдоль берега – напрямик быстрее, но переплывать озеро Вэл не рискнул бы, даже будучи в лучшей своей форме. Холодное, наверняка со дна ключи бьют. Так схватит судорогой – и все. Спасателей тут что-то не видно. Вообще никого, как будто вымерли все…

Кажется, Вэл на некоторое время потерял сознание, а когда очнулся, его хлопала по щекам незнакомая девушка.

– Эй, – повторяла она. – Эй, ты кто? Откуда взялся? Почему в крови?

Девушка явно была местной, потому что из одежды на ней оказался только мокрый купальник.

– Он украл мою Талли… – только и смог выговорить Вэл, прежде чем снова стукнулся затылком о камни.

– Кто? Кто украл?

Ответа не было – силы у Вэла кончились разом, и его настигло спасительное беспамятство.

– Узнаю – башку отверну, – проворчала девушка. – Им шуточки, а я возись с этим телом…

* * *

Открыв глаза, Вэл увидел незнакомый потолок. Вернее, не потолок даже, а тент самого заслуженного вида, выгоревший на солнце, многажды заплатанный, но все равно сияющий сотнями дырочек – наверное, искрами от костра прожгло. Похоже, это была списанная армейская палатка, причем довольно старая – у современных материал совершенно не такой.

– Ожил наконец! – раздался рядом уже знакомый голос, и к Вэлу наклонилась… вернее, подобралась на четвереньках девушка. Лица ее он толком рассмотреть не мог, видел только заплетенные в две косы рыжие волосы.

– Я… где?.. – хрипло выговорил он.

– Да все там же, на берегу. Я не героическая медсестра, чтобы такую тушу на себе таскать. К тому же мы не на поле боя, врагов кругом нет, так что я просто тент от солнца натянула там, где ты свалился. Ну ладно, на пару шагов от воды оттащила, а то, если ветер разгуляется, может волной захлестнуть. А лежать на мокром – это как-то…

Вэл приподнял руку и увидел бинты.

– Чуть не до костей содрал, чудак-человек, – добавила девушка. – Скажи спасибо, если ложку удержишь. Нет, ну если тебе приспичило полазать по скалам без нормальной амуниции, без перчаток там, так хоть тряпками какими бы руки обмотал! Совсем без соображения, что ли?

– Некогда было…

– Ага, ага… Ладно, жив остался – и на том спасибо. Я посмотрела, откуда ты сползал, – там кое-где обратный уклон. Как ухитрился не сорваться-то?

– Не помню.

– Ну да, в состоянии аффекта люди и не на такое способны, – согласилась она. – Слушай, пока ты валялся в отключке, я твои вещи посмотрела, телефон и прочее. Ну, надо ж знать, кому и куда сообщать, если ты вдруг помрешь? То есть за неопознанным трупом тоже приедут, но я больше о родне и прочих…

– Талли набирала? – Вэл рывком приподнялся на локте и тут же рухнул обратно: сил совсем не осталось.

– Ага. Абонент не абонент. В смысле, недоступен.

Вэл выругался, беспомощно и неуклюже – не умел толком и не любил, но сейчас не мог иначе выразить эмоции. Стукнуть бы кулаком хоть по камню, да руки не слушаются…

– Я еще нашла твои корочки, позвонила вашему начальнику экспедиции. Сказала, что вы с подружкой загуляли в соседней долине. Ну и того, хлебнули лишку, закусили чем-то несвежим – и пожалуйста, нетранспортабельны и вообще невменяемы. Как только очухаетесь, так вернетесь. Вам обещали втык, имей в виду. Потому что выходной выходным, практике почти конец, но совесть-то надо иметь! Хорошо, записку оставил, а то б вас уже с собаками искали.

– Откуда ты знаешь?.. Про практику, выходной и…

– Я тебя умоляю! – засмеялась девушка. – Все в курсе, что у соседей студенты овец считают, знают, когда приехали и когда уедут. Будто первый раз! А с выходным все просто – я еще помню, который нынче день.

– Ты кто такая? – додумался наконец спросить Вэл. – И что тут делаешь?

– Да ты образец галантности, – был ответ. – Я, понимаешь, ворочаю твое бессознательное тело, обрабатываю и перевязываю раны, сообщаю начальству, что ты живой, а то, знаешь, оно за тебя отвечает… И что получаю вместо «спасибо»? «Ты кто такая»?

– И… извини, – выдавил он. – Я не соображаю почти…

– Не почти, а совсем, и это заметно невооруженным глазом… Ну ладно, – смилостивилась наконец девушка. – Сделаю скидку на то, что ты явно головой стукнулся. Я – Лави, а ты – Вэл, судя по документам. Если ты их ни у кого не стащил, конечно.

– И что ты тут делаешь?

– Пока ты не появился – купалась и загорала. Теперь вот лазарет устроила. Кстати, ты как себя чувствуешь? Если голова кружится и тошнит, то я вызову подмогу. С сотрясением не шутят.

– А это?.. – Вэл взглянул на свою руку.

Перебинтованные пальцы казались толстыми, как сосиски, и почти не слушались. Странно, что он не чувствовал боли. Наверное, у Лави в аптечке имелось что-то подходящее… И не от этого ли снадобья он толком не мог думать?

– Заживет. Не оторвало же, – оптимистично ответила Лави. – Пузо и колени у тебя тоже ободранные, но ничего, новая шкура нарастет, прочнее будет. Стратегически важные места не пострадали, не переживай, я проверила.

И тут Вэл осознал, что раздет догола и где-то перебинтован, а где-то лихо заклеен пластырем крест-накрест. На стратегически важное, как выразилась Лави, место она озаботилась накинуть полотенце, и на том спасибо.

«Карточка!» – вспомнил Вэл. Она же была в кармане рубашки, под курткой, и…

– Ты это ищешь?

Лави покачала перед его носом маленьким пакетиком, внутри которого угадывалась карта памяти, освобожденная от всех слоев защиты.

– Отдай!..

Он даже выхватить пакетик не смог.

– Не отдам. Не переживай, там все в целости и сохранности, я посмотрела. Фотик ты в крошку раздавил, но я на своем глянула. Зачетные кадры! Продать можно за бешеные деньги! Ну или не очень бешеные, если не платить за экспертизу и не доказывать, что это не компьютерная графика.

– Отдай… – тихо повторил Вэл.

Как ей объяснить, что ему эти снимки нужны не ради денег, своих хватает… Просто там – Талли, живая, смеющаяся… Может быть, он уже никогда ее не увидит, но хотя бы эти кадры…

– Ну ты только не плачь, – чуточку растерянно сказала Лави и положила пакетик ему на грудь. – Держи свое сокровище. Я себе скопировала кое-что. Хорошие фотки, у тебя талант – и свет отличный, и ракурс отменный.

Вэл не нашелся с ответом. Если она видела снимки, то должна была увидеть и дракона, разве нет? Разве не на это она намекает, когда говорит об экспертизе и компьютерной графике? Тогда почему так спокойна, раз знает, что где-то здесь летает дракон? Или уверена, что ее он не тронет?

– Невеста? – спросила вдруг Лави, когда он неуклюже прижал пакетик к груди.

– Сестра.

– Уже легче… – непонятно сказала она и задом выбралась из-под тента. – Лежи, выздоравливай, я купаться пойду, скоро вернусь! Только скажи сразу: хочешь есть, пить или наоборот? Иначе придется терпеть.

– Ничего не хочу.

– Отлично, тогда я удаляюсь.

Она выбралась наружу – Вэл успел рассмотреть только стройные ноги – и исчезла. Послышался плеск и приглушенный радостный визг – наверное, Лави нырнула в холодную воду. И не боится же в одиночку…

Вэл, похоже, забылся ненадолго: думал о том, что надо встать, отыскать свои вещи, пускай и драные, телефон, вызвать помощь… Да какая помощь, если сказано уже, что они с Талли загуляли! Для себя если только, но из-за ссадин вертолет никто не пошлет, Вэлу же не ногу оторвало, в самом деле. Пропавшая девушка – другое дело, только поди докажи, как именно она пропала! Может, тоже развлекается и даже не думает, что ее ищут…

И вдруг он очнулся. Судя по солнцу – его движение легко было отследить по дырочкам в тенте, – было уже за полдень. Страшно, до тошноты, хотелось есть, мучительно ныли руки, колени… проще сказать, что не болело.

– Лави… – хрипло позвал Вэл. Облизнул пересохшие губы и попробовал снова: – Лави!

– А, проснулся? – Она заглянула под тент. – Чего изволишь?

Пустой желудок выдал такую руладу, что Лави захохотала:

– Понятно! Погоди немного…

Ей пришлось кормить Вэла, потому что удержать ложку он не мог. Надо ли говорить, чем это обернулось?

– Ложечку за маму… Ложечку за папу… И за сестру… И за спасительницу…

– Как узнать, где Талли? – Он отвернулся, и очередная ложка едва не угодила ему в ухо.

– Н-ну… – Лави стерла капли похлебки с его плеча. – Пока ты дрых, я сплавала на ту сторону, спросила, не видел ли кто девушки с твоих снимков.

– И?..

– Видели. Говорят, она в таком восторге, что хорошо, если имя свое не забыла.

«Наркотики?! – ударило в голову Вэлу. – Чем ее опоили? Что с ней делают?!»

– Эй, куда ты рванулся? – Лави легко уложила его на место. – Не переживай. Здесь никто девушку не обидит, а обидит – долго не проживет.

– Как же фото? – выговорил он. – Никого не удивил… ну…

– Да кого тут драконом удивишь! – искренне засмеялась она.

– Значит, они правда тут живут? Талли верила, что…

– Жили, и живут, и жить будут, пока не помрут, а это вряд ли. Давай сюда свои клешни, перевязать надо. И терпи: обезбола у меня почти не осталось, а мотаться за ним неохота. Но это я балда: надо было взять, когда плавала спрашивать про Талли, но начисто ведь из головы вылетело! Не плыть же второй раз? Переживешь небось, не открытый перелом. И вообще, тебе бы окунуться, а то я долго буду это все отмачивать.

– Я плавать не умею.

– Тебе и не надо, стой себе в воде, можешь даже на карачках или вовсе лежи в позе морской звезды. И не беспокойся – тут нечем заразиться. Вода чистейшая, и если кто ее и загрязняет, так это ты.

– Хорошо… хорошо… Как скажешь.

Вэл ничего уже не соображал. Холодная вода ненадолго привела его в чувство, но после перевязки он снова отключился, и спал, и видел сны. Опять это треклятое небо, непостижимая высота, отраженная в глади озера, – взмахни рукой, и ледяные звезды полетят тебе в лицо, а луна расколется и пойдет на дно…

* * *

Разбудил его солнечный свет, бьющий в лицо. Припекало изрядно, и Вэл попытался заслонить глаза рукой и даже преуспел в этом многотрудном деянии, а потом ухитрился сесть без посторонней помощи. Ссадины болели по-прежнему, но из головы пропала дурная муть.

– Ты зачем тент сняла? – спросил он Лави, когда та появилась в поле его зрения.

– Во-первых, на солнце твои болячки быстрее заживут, – отозвалась она, сноровисто сворачивая полотнище, и Вэл только сейчас сообразил, что повязок на нем нет. – Ты только полотенчико не скидывай, а то солнечный ожог в стратегически важном месте – это очень неприятно, поверь. Знавала я одного такого, решил позагорать нагишом, да не здесь, а в куда более жарких краях. И уснул на солнышке.

– И что? – Вэл неуклюже поправил изрядно потертое полотенце.

– А как ты думаешь? Обгорел, конечно. Долго потом страдал, в основном потому, что воздерживаться пришлось, а там же красивые девушки стаями… Ну вот, – продолжила Лави, – с одной стороны, жалко дурака, хотя кто виноват, что в голове у него пусто? А с другой – невозможно не смеяться… Зато урок на всю жизнь запомнил.

– А что во-вторых?

– То есть?

– Ты сказала – во-первых, а потом отвлеклась.

– Слушай, если ты всегда такой зануда, то я не удивляюсь, что Талли от тебя с первым попавшимся упорхнула! – искренне сказала девушка. – Во-вторых – гроза идет. К вечеру тут будет, а собирать вещи в потемках и под дождем мне не хочется. Лучше уж перебазироваться в укрытие заранее, так что вставай, скатывай свой драный спальник – и за мной.

– Что, прямо в полотенце и босиком по камням? – не понял Вэл. Очень хотелось спросить о завтраке, но он сдержался.

– Ты еще и неженка? – Лави выпрямилась и сощурилась. – Хотя ты же городской… Не переживай, ботинки твои вполне целы. А вот одежда… Там даже зашивать нечего было, лоскуты одни. Уж прости, я ее сожгла. И все же! – Она воздела палец. – Мне удалось сохранить часть штанов. Пара заплаток – и вышли вполне себе шорты! Держи и цени мою заботу: я их даже прополоскала.

– Спасибо. – Вэл поймал остатки своих штанов. Выглядели они так, будто их корова жевала.

– Ну а моя футболка тебе даже на голову не налезет, – завершила мысль Лави, – поэтому тебе придется сверкать мускулистым торсом. Могу дать плед, завернешься в него на манер антайцев. Видел? Правда, у них мужчины юбки носят, а не шорты, но это уже мелочи.

– Ты всегда так много говоришь?

– А ты всегда такой зануда? О, я ведь уже спрашивала! Можешь не отвечать, сама вижу, – засмеялась она и наконец-то отвернулась. – Одевайся давай. Ботинки рядом стоят, повернись. Носки не стирала, не обессудь… Встать, думаю, сумеешь, а не сумеешь – придется на четвереньках ползти, потому что я тебя не подниму и даже на спальнике не доволоку. Но это я тоже уже говорила.

– Да, я помню, ты не героическая медсестра…

Вэл, шипя сквозь зубы, ухитрился натянуть шорты – левая штанина оказалась заметно длиннее правой – и обуться. В процессе он содрал несколько подживших ссадин – показалась сукровица, а кое-где и кровь. Ладно, Лави права – заживет постепенно. Главное, он сумел встать на ноги, пускай и не слишком твердо.

Болели у него не только ссадины – это-то ерунда. Казалось, во всем теле нет ни единого мускула, который не заходился бы от боли. Шутка ли дело – такое… хм… нисхождение для неподготовленного человека! Но и это ерунда, главное, кости целы и головой Вэл если и стукнулся, то не слишком сильно.

– Оделся? Тогда идем, – приказала Лави. Она уже навьючила на себя рюкзак, тент, еще какой-то походный скарб, и Вэл подумал: если девушка далеко не атлетического сложения способна столько нести, то и с ним бы справилась. – Погоди, куда ты собрался налегке? Я твой спальник не понесу, сам как-нибудь давай. Если слез вон с той верхотуры с этим барахлом, то по ровному берегу уж точно донесешь!

Вэл повернулся туда, куда она указала взмахом руки, и невольно попятился.

Как он, в самом деле, ухитрился спуститься с обрыва, при одном взгляде на который начинала кружиться голова, а под ложечкой противно посасывало? Ведь одно неверное движение, и… И кто-нибудь действительно приехал бы на опознание трупа – лететь высоко, да на камни… Отбивная, в общем.

– Догоняй, – услышал он голос Лави и очнулся. – Давай-давай, я ждать не стану, надо еще на новом месте обустроиться до темноты, поесть приготовить, а то я слышу, как у тебя в животе урчит…

При мысли о еде Вэл заметно приободрился. Ухитрился скатать спальник, кое-как пристроил его на спине – та пострадала меньше всего – и зашагал за девушкой. Казалось, с каждым шагом становится легче идти – перетруженные мышцы сперва жаловались, потом соизволили заработать как полагается. Он еще остановился у кромки воды, умылся и напился. И полюбовался своим отражением – на него смотрел страшный небритый тип с огромными кругами под воспаленными глазами, полуголый, ободранный и взъерошенный. Он будто месяц на необитаемом острове провел, а не пару дней под присмотром Лави! А правда ли всего пару?..

– Лави, какое сегодня число? – Вэл легко ее догнал. Пускай девушка шагала быстро, но на один его шаг приходилось три ее.

– В телефоне у себя посмотри, он еще не разрядился. Или думаешь, что я дату переставила? – взглянула она через плечо.

– Мало ли…

– Зачем бы мне? Или, думаешь, ты настолько поразил мое воображение своей храбростью, могучим телосложением и идиотизмом, что я решила держать тебя в плену, покуда ты не сделаешь мне предложение?

– Да ни за какие деньги! – сорвалось у него.

– Было б с тебя что взять, с нищего студента… Тело ничего себе, конечно, но… – Лави прищурилась. – В деле я тебя не пробовала, вдруг от тебя толку мало? А мускулистых парней на любом пляже – знай выбирай. Даже посимпатичнее тебя найдутся.

Вэл вовремя прикусил язык: зачем говорить, что он вовсе не нищий? Чего доброго, потребует выкуп. И за него, и за Талли. А на остальное не обиделся, толку-то?

– Ты сказала, Талли где-то веселится. Где? В замке что, танцы устраивают?

– Бывает, устраивают. Для своих, – невозмутимо отозвалась Лави. – А иногда даже балы, но я еще слишком молода для этого.

– Как ты вообще тут очутилась? Я слышал, в Алой долине чужаков не любят, а ты дикарем здесь живешь…

– По знакомству. Учусь кое с кем из детей хозяев, вот и напросилась отдохнуть подальше от цивилизации.

– Ах вот оно что… Значит, и о драконах знаешь от них же? От хозяев, я имею в виду, – поправился Вэл.

– Еще раз, бестолковый ты человек. – Лави остановилась, обернулась и ткнула пальцем в грудь Вэла. – Здесь. Никого. Драконом. Не удивишь. Там, откуда ты слез, тоже. Просто вам, чужакам, об этом знать ни к чему.

– Ты, выходит, не чужая? – Вэлу нельзя было отказать не только в занудстве, но еще и в цепкости.

– Сказала же – учусь с одним из местных.

– И он так-таки запросто направо-налево рассказывает обо всем этом? Или… ну… был выпивши, а ты его теперь этим шантажируешь?

– Вот дурень, – тяжело вздохнула Лави и пошагала дальше по берегу. – Вздумай я кого-то здесь шантажировать, от меня и воспоминаний бы не осталось. Учти на будущее.

– Учту. Только ты мне зубы не заговаривай…

– Не думаю даже, это ты о какой-то ерунде болтаешь. Начал с Талли, ушел в какие-то дебри.

– Ладно, начну заново: я видел, как Талли унес дракон. У меня есть фотографии. Ты ничуть им не удивилась. Говоришь, Талли жива и радуется… не знаю чему. И не понимаю, почему она забыла обо мне, что с ней сделали… Так вот… – Вэл перевел дыхание. – Как ее найти?!

– Не вопи так, – не оборачиваясь, ответила Лави. – Сама прилетит. Но Альтору я хвост накручу, когда поймаю, честное слово!

– Кому?..

– Да братцу моему младшенькому! Который твою Талли унес, придурок малолетний…

Вэл в очередной раз лишился дара речи.

– То есть он… И ты тоже… Тоже…

Стоило представить, как эта стройная девушка вдруг обернется чудовищем вроде того, с перевала, и ноги подкосились.

– Слушай, ну только в обморок не падай, а то так и останешься лежать, покуда тебя дождиком не умоет, – сказала Лави. – И если тебе так спокойнее, то… Я – нет. Не летаю.

– А… Альтор – да? Но как?.. В смысле, как так вышло?

– Да вот так, – фыркнула девушка. – У нас отцы разные. Я, говорю же, летать не умею, только если на загривке у кого-нибудь – вот это сколько угодно!

– А мама твоя? Выходит, человек?

– Да. Но это без разницы. Бывает, взлетают и люди.

– Ничего не понял…

– Тебе и не нужно, ты высоты боишься, – снисходительно сказала Лави. – Прими как данность: твоя Талли – урожденный дракон. Не хотелось бы лезть в твои семейные дела, раз ты сказал, что она тебе сестра, но…

– Сводная, – перебил он. – О ее отце мама Рита никогда не говорила. Может, отцу сказала что-то, но мы с Талли не знаем.

– А, значит, дело обычное. Осенил кто-то крылом, и вот те нате. Вроде многие до сих пор стесняются сказать, что ребенок от случайной связи, вот она и молчит. Хорошо, не врет, что папа был героическим летчиком и разбился.

– Героический летчик – это мой дед. И он почему-то Талли терпеть не мог.

– Может, она на отца похожа, а они сталкивались? Тут многие служили и служат, обычно как раз в авиации.

– Не знаю. Деда уже не спросишь, а мама Рита, наверное, сама не знает, с кем тогда повстречалась… Хотя откуда тогда у Талли в голове засело это вот… про Алую долину? Про драконов, которые тут живут? Я ничего подобного не слышал, а сказки нам рассказывали одинаковые.

– Далеко не факт… Поднажми-ка, – велела Лави. – Гляди, какое небо!

Вэл посмотрел и невольно вздрогнул: над горами клубились чернильно-черные тучи, в глубине которых можно было заметить просверки молний. Поднялся холодный ветер, озеро покрылось мелкой рябью, будто мурашками, и ясно стало – гроза придет сюда очень скоро.

– Бабушка Ынсай говорила – два дня еще будет ясно, – зачем-то сказал Вэл.

– Два дня прошли, – напомнила Лави. – Идем скорее. Вон там пещера – не зальет, не захлестнет…

Пришлось карабкаться вверх по тропе, спасибо, не очень высоко – как раз на ту высоту, которой Вэл еще не боялся. Отсюда открывался отличный вид на озеро.

– Почему ты сразу тут не устроилась?

– Я люблю проснуться и сразу занырнуть поглубже. А тут пока спустишься… Но большую часть барахла я держу здесь. Добежать недолго, если что понадобится, а если придется лагерь сворачивать, как сегодня, все разом на себе не утащишь.

Лави занялась костром, а Вэл сел на свой злополучный спальник и свесил руки между колен. Он немного взбодрился, но после перехода силы снова закончились. А главное – ему никак не удавалось уложить в голове произошедшее и связать это со словами Лави. К тому же нельзя проверить, лжет она или нет. Пока не доберется до замка, ничего толком не узнает, но что там скажут такому вот… ободранному и не вполне вменяемому типу?

Пока он пытался собраться с мыслями, а Лави стряпала что-то непонятное, но ароматное, грянуло…

И грянуло так, что Лави чуть не опрокинула провиант в огонь, а Вэл подскочил и стукнулся многострадальной головой о низкий потолок пещеры.

– Вот это да! – Девушка отставила котелок и бросилась к выходу. – Иди, глянь! Когда еще такое увидишь!

Он послушался, подошел ближе, опасливо пригибаясь… да так и замер на полусогнутых.

Алая долина сейчас была не алой, а черной – громадная туча словно улеглась в глубокую чашу меж горных склонов. Лиловые молнии били без перерыва, от раскатов грома, многократно отраженных эхом, закладывало уши, а по озеру гуляли волны, будто по морю в шторм. Косой дождь хлестал так, что ничего не было видно в двух шагах.

– Вот это погодка! – радостно прокричала Лави, обернувшись к Вэлу. – Ты сиди ешь, а я пойду окунусь!..

– С ума сошла?! – только и успел он крикнуть вслед, когда девушка помчалась вниз по склону, прямо к бушующему озеру. Наверное, одежду она скинула по дороге, Вэл не разглядел – Лави почти сразу же пропала за стеной дождя. – Ненормальная…

Стало холодно, и он подсел к огню. Увидел свернутый плед и накинул на плечи. Стряпня Лави пахла заманчиво, и Вэл не утерпел, тем более она сама велела ему перекусить.

Дождь так и хлестал, гремело беспрерывно, казалось, что дрожит земля, а свод пещеры осыпается. Вэл даже подставил руку – нет, все цело, скала надежная, камешки не сыплются, ниоткуда не течет.

Он встал у самого выхода, потом скинул плед и вышел под дождь – холодные струи хлестали по плечам, по груди, по едва поджившим ссадинам, но больно не было, словно небесная вода, как называет дождь бабушка Ынсай, унимала раны.

Вэл запрокинул голову, подставил лицо этой небесной воде – она заполняла глазницы и стекала по щекам. Надо же… Когда-то очень давно, в детстве, он любил бегать под дождем, а потом напугался грома и забыл об этой забаве. А Талли… Талли не боялась, вспомнил Вэл. Он стоял на крыльце и смотрел на нее со страхом и завистью, а она носилась по мокрой траве, по лужам, ходила колесом, поскальзывалась и падала, но тут же вскакивала и бежала дальше, раскинув руки, словно летела, – и смеялась…

Урожденный дракон, сказала Лави. Вэл готов был поверить в это: Талли не боялась грома и молний, не страшилась высоты, даже прыгнула с парашютом – тайком от него и родителей. Мечтала научиться пилотскому делу – не работы ради, для себя… Небо манило ее. Звало. Вот и дозвалось наконец.

Вэл не думал уже о том, что нужно мчаться к начальнику, в замок, куда угодно, вызывать спецслужбы, искать Талли…

Сама прилетит, сказала Лави, и он поверил в это. Прилетит и скажет: давай возьму тебя в небо, вдвоем веселее! Но это вряд ли: Талли ведь знает, что он боится. Что ж, теперь у нее есть с кем подняться ввысь безо всяких аэропланов… Но это ничего. Ничего… Лишь бы была счастлива, а он переживет. Может, устроится работать где-нибудь неподалеку, а она станет прилетать время от времени и навещать. Что ей – крылом взмахнуть…

Только не оказалось бы, что это бред. Что Лави морочит ему голову, что Талли пропала – не найдешь, хоть всю жизнь на это положи! Как легко поверить в легенду – Талли ведь с детства верила, да так крепко, что ее сказка обернулась былью. А Вэл никак не может избавиться от сомнений. Кто знает, вдруг он вовсе не на берегу озера, а в больнице? Или умирает под скалой, с которой свалился еще вчера?

Вэл опомнился уже внизу – волны лизали мыски его ботинок, и он разулся. Вода была внизу, вода лилась с небес, он был окружен ею, и ему внезапно показалось, будто дождь проходит сквозь него. Не просто смывает усталость и омывает раны, нет, – небесная вода течет внутри и выносит прочь застарелые страхи, ночные кошмары и… Талли?..

Нет, тут же понял Вэл. Талли всегда будет с ним. Вот только этот дождь размыл, разъел, словно кислотой, прочный металл цепи, которой он сковал себя с сестрой. Ей помогли оборвать привязь, а он остался, придавленный к земле непомерной тяжестью. Сейчас же… Сейчас он не чувствовал ничего, разве только необыкновенную, непривычную легкость.

С этим чувством Вэл и шагнул в волны разгулявшегося холодного озера, и оно приняло его в объятия, как давно потерянного сына…

* * *

– Послало же мироздание семейку…

– Не ворчи, а то маме скажу, что ты вытворяла.

– Я вытворяла? На себя посмотри!

Вэл очнулся от этой перебранки над ухом, но старался не подавать признаков жизни. Вроде бы получалось, потому что разговор продолжался.

– А что я-то? Я будто не вижу, что она готова хоть сию секунду!

– Видит он! – Послышалась какая-то возня, звук оплеухи и ойканье. – Она, может, и готова, а о других ты подумал? Нет?

– Только не начинай говорить как мама, умоляю…

– И я вообще-то тоже здесь, так что хватит меня обсуждать! – раздался звонкий голос Талли. – И за Вэла я тебе хвост откручу, понял? Он же чуть не погиб, и если б не Лави…

– Нет, погиб бы он, если б со скалы навернулся, а так… Нет, выжил бы. Хотя и с меньшими удобствами, – захохотала та. – Кстати, Вэл, ты давно уже очнулся, я вижу по трепетанию ресниц, как в романах пишут. Давай, спящий красавец, присоединяйся к нашему тесному обществу!

Волей-неволей пришлось разлепить глаза. Спасибо, шорты были на месте, и хоть в мокром было неуютно, меньше всего Вэл желал бы оказаться раздетым на глазах у этой публики.

В пещере жарко горел костер. Полуодетая Лави и совсем раздетый Альтор – этого нагота совершенно не смущала – сушили одежду у костра. А Талли…

Мокрая, но живая и невредимая Талли бросилась Вэлу на шею и едва не задушила.

– Прости меня, пожалуйста, – шептала она, гладя его по лицу, по шее, по плечам, – я так напугалась, что сутки лежала без чувств…

– Врет, – подал голос Альтор. – Вырывалась так, что я не удержал. Поймал у самой земли, на ее счастье, и вот тут-то она и обернулась. Потом мы уже дрались насмерть. Но я победил, я все-таки опытнее: схватил и окунул в озеро. Ну, знаешь, как людей успокаивают холодной водой, так и тут…

– Чуть не утопил! – зашипела Талли.

– А что мне оставалось, если ты в горло мне вцепилась? Хорошо, сестренка рядом была, не то в одиночку я бы тебя не скрутил.

– Ты же сказала, что не дракон! – опомнился Вэл.

– Я сказала, что не летаю, – отозвалась Лави. – Я плаваю. Прадедушка у нас… м-м-м… морской змей, если тебе так понятнее, я в него удалась.

Вот почему она не боялась холодного озера с бьющими со дна ключами, грозы и ливня!

– А этот вот летучий, – Лави дала тычка Альтору, – заварил такую кашу, что старшие нам устроят…

– Ничего не устроят, – фыркнул тот и все-таки натянул полусырые штаны. – Будто каждый день кто-то двоих потерянных домой приводит!

– Почему двоих? – нахмурилась она.

– Потому что! Я объясню, дай только поесть сперва…

– И мне, – подала голос Талли. – И Вэлу, он точно голодный, только ни за что не скажет.

– А у самих руки отвалились? Вон котелок, вон припасы – займитесь! Или всю жизнь будете сестричку звать? Кстати, сестричка, ты лучше с братцем побудь, а вот ты, Аль, – марш готовить!

Воцарилась относительная тишина, нарушаемая только шумом дождя снаружи, треском костра, сдержанной руганью Альтора и звяканьем поварешки о стенки котелка. Лави деликатно удалилась, но недалеко – стояла у выхода из пещеры и смотрела на дождь.

– Я правда вырывалась, – шепотом сказала Талли и обняла Вэла еще крепче. – Но вышло, как он сказал…

– Ничего. Цела, и хорошо. Нам еще втык обещали, как вернемся.

– Знаю… Вэл… Мама всю жизнь вас обманывала. Только дедушку не смогла. Не знаю почему.

– Как это – обманывала? – не понял он.

– Она знала, кто мой отец. То есть… – Талли взялась за голову, и Вэл с изумлением увидел прежние длинные кудри, сейчас мокрые и слипшиеся, но все-таки! – Имени настоящего он не сказал. Карточки не осталось. Только его сказки об Алой долине. И я… я его найду!..

– Если это тот, о ком я думаю, то искать его нужно на другой стороне нашего шарика, – подал голос Альтор. – Ветреный тип.

– Помолчал бы уж, – оборвала Лави, не оборачиваясь. – Сам такой.

– Я девушек с детьми никогда не бросал.

– А у соседей?

– А соседи сами зовут крылом осенить! Будто Эйгла не знает, что я ее дед, ну?.. – Альтор осекся, поймав на себе ошарашенные взгляды Вэла и Талли. – Ну… бабушка Ынсай когда-то была совсем не бабушкой, если вы понимаете, о чем я.

– Так тебе… ты… не ровесник нам? – сформулировал Вэл.

– Я старше Ынсай, если тебе так проще воспринимать, – ответил Альтор. – А Лави…

– Врежу!

– Она предпочитает умалчивать о своем истинном возрасте, но поверь – я ненамного моложе, – успел он выговорить прежде, чем получил по загривку.

– А почему Эйгла не… не летает? – Разум Вэла упорно цеплялся за что-то знакомое.

– Кто ж ее знает? Может, не хочет, может, рано еще, может, не с кем, а может, летает тайком, я не допытывался – это ее дело. Неважно! Не отвлекай. Я хотел сказать, что, главное, отца Талли ищи – не доищешься. Разве только сам решит наведаться в гости.

– Может, дед в самом деле его знал? – произнес Вэл. – Иначе почему так не любил Талли?

– Почти наверняка знал, – авторитетно заявил Альтор. – Воевали почти все наши, даже этот ветреник. А у него внешность приметная, одни глаза чего стоят! Ну а дед твой, Вэл, тоже нашей крови. Только не из крылатых.

– Он летчиком был!

– Но сам-то не летал. Он, скорее всего, как Лави, из потомков прадедушки Сиана, а тот такой… вроде морского змея. Международные конфликты – страшная дрянь, – скривился Альтор. – Даже если все устроится, потом дети страдают…

– Он хочет сказать, что прадедушка Вэла воевал на одной стороне, а отец Талли оказался на другой, – пояснила Лави.

– Я думала, вы всегда друг за друга стеной… – прошептала Талли.

– Друг за друга – само собой. Только многие ведь живут с людьми, а там не враз поймешь, кто прав, а кто виноват. Приходится выбирать сторону.

Альтор отвернулся. Вэлу странно было думать о том, что этот мальчишка старше его отца и даже деда…

– Это наш выбор, – сказал наконец Альтор. – У каждого свой.

– То есть, получается, вы друг против друга сражались?

– Не в своем облике… ну чаще всего. И по большей части даже не знали, кто противник. Когда кругом много людей, своего не заметишь, особенно когда в машине. А если он себя не обнаруживает или даже вообще не знает, кто он такой, тогда совсем сложно… Но вот нос к носу сразу узнаешь отпрыска того, кто твой аэроплан в море сбил!

– Возможно, даже хвостом, – пробормотала Лави. – Отсюда и нелюбовь твоего, Вэл, деда к Талли. И удивительно, как это вас судьба свела! Хотя… На то она и судьба. Где угодно найдет, так прабабушка Эдна говорит.

– И не переживайте, если что. Вы родственники, но по нашим меркам настолько дальние, что даже я ближе к Вэлу, чем Талли, – вставил Альтор. – Поколения этак на два-три, если не больше. Можете потом высчитать, кем друг другу приходитесь, когда получше выясним, кто, где и когда кого крылом осенял…

Тут он с трудом увернулся от запущенного Талли ботинка и захохотал:

– Что такое? Вы ж биологи, вам это должно быть раз плюнуть!

– А ты говорил, что ваше генеалогическое древо на стене не помещается, – не осталась в долгу Талли. – Куда там еще пририсовывать?

– Ничего, пару отросточков оно как-нибудь переживет, – заверил Альтор. – Вэл, а ты что молчишь?

– Да, в самом деле. До воссоединения с Талли он очень даже бойко разговаривал, чуть ли не допрос мне учинил, – ядовито сказала Лави. – Но, наверное, в их тандеме за коммуникации отвечает она. Эй! Хватит ботинками швыряться! В костер угодишь – я доставать не стану!

– Сама достану, – проворчала Талли и поудобнее пристроилась на коленях у Вэла. Тому было… неловко, и это мягко сказано. А еще он с удивлением заметил, что от ссадин и следа не осталось, будто дождь в самом деле их смыл. – И нечего его дразнить! Он, может, не такой болтливый, как Аль, но…

– Но можно, я сам за себя говорить буду? – перебил Вэл, но тут же понял, что представления не имеет, о чем именно говорить. Спросил наконец: – Что нам теперь делать?

Лави с Альтором переглянулись.

– Для начала вам нужно вернуться к вашим баранам, – сказал наконец Альтор. – В лагерь, я имею в виду. Огрести заслуженную выволочку. Завершить практику, сдать… что вы там сдаете? Получить дипломы. Найти какую-никакую работу по специальности – вы же не просто так в биологи подались?

– Но как же… – начала Талли и осеклась.

– Вы всегда можете приехать в Алую долину, – правильно поняла ее Лави. – Позвоните заранее, чтобы кто-нибудь вас из города на машине захватил.

– Я сама могу долететь!

– Ты-то можешь, но, во-первых, я тебе сейчас технику безопасности вот сюда вколочу. – Лави протянула руку над огнем, не боясь обжечься, и постучала по лбу Талли. – Не древние времена, демаскироваться нельзя. Это-то понятно?

– Да уж и сама бы догадалась, что только ночью, подальше от цивилизации, и вообще…

– Вообще – ты не знаешь, что к чему и почему в этих краях. Но это мы еще успеем обсудить, когда приедете знакомиться с родственниками. Пока тебе хватит того, что я расскажу.

Талли гневно засопела, но смолчала.

– Ты забыла «во-вторых», – напомнил Вэл.

– Занудство никуда не делось, а жаль, – вздохнула Лави. – Во-вторых – ты же высоты боишься. Талли-то долетит: если уж она, едва обернувшись, Альтору оплеух навешала, да таких, что он едва ее скрутил, значит, сил у нее предостаточно. А с тобой как быть? Опять с обрыва сползать будешь? Так ты не ящерица, второй раз может не повезти.

– Да он гибрид какой-то, – высказался Альтор. – И по скалам лазает, и в воде как дома. Только я забыл, как такие твари называются… Ой!.. Тьфу ты, я думал, у тебя ботинки кончились…

– Нет, еще один есть, – угрожающе ответила Талли, взвешивая на руке левый ботинок Вэла. – И на этот раз я не промахнусь. Сказала же – не обзываться и не дразнить!

– Она и в школе за меня заступалась, – с тяжелым вздохом пояснил Вэл и отобрал у нее оружие. – Потому что ответ на дразнилку я придумываю хорошо если назавтра. Драться вообще не люблю.

– Да ты же как врежешь – мозги вышибешь. – Альтор покосился на его руки.

– Это сейчас. Раньше я был ростом меньше Талли и слабее. Потом вырос, спортом занялся. Но драки все равно не люблю.

– Тебе достаточно взять кого-нибудь и подержать, чтобы остыл. Но такое сработает только на одиночном противнике, а если…

– Аль! Ты опять болтаешь! – перебила Лави.

– Видишь, Вэл: я тебя отлично понимаю: у меня тоже есть сестричка. Правда, старшая, не младшая, но суть у них одинаковая! Зар-раза, больно же…

– Скажи спасибо, не поленом, – невозмутимо ответила Лави, потирая отбитую руку.

– Спасибо…

– Обращайся. И не отвлекай, сколько же можно? – Она повернулась к Вэлу, сделав вид, будто не замечает, какую рожу скорчил Альтор. – Говорю, с высотобоязнью твоей что делать? Вылечить можно, наверное, но это долго. Так что лучше вас у соседей кто-нибудь подберет. Я предупрежу. Тут ведь много кто постоянно живет.

Вэл помолчал, обдумывая ситуацию, потом сказал:

– Не надо.

– Чего не надо? Пешком пойдешь?

– Нет. Талли донесет, как и сказала. Донесешь же?

– Конечно. Только… – Она заглянула ему в глаза. – Как ты…

– Я же не кричу от ужаса, когда мы вместе на аэроплане летим. А если это будет не аэроплан, который железный и безмозглый, а ты, тогда мне совсем не страшно, – неуклюже сказал Вэл. – Ты же меня не уронишь?

– Даже если уроню, поймаю, вон как он меня. – Талли кивнула на Альтора.

– Ну и прекрасно. Только выучи как следует, что к чему… и я тоже послушаю, если Лави не возражает. А потом… потом – полетим вместе?

Лави с Альтором как-то странно переглянулись, а Талли воскликнула:

– Да мы почти всю жизнь с тобой вдвоем чего только не делали! А теперь еще и это! Здесь красота такая, Вэл, с перевала не разглядишь, но я тебе покажу… Полетим вместе!

– Вы, главное, родителей не спешите обрадовать, что с практики женатыми вернулись, – вставил Альтор. – Подготовьте их как-нибудь…

– В каком смысле – женатыми?

– В прямом. Это у нас брачная формула такая – «полетим вместе», – пояснил он.

– А! О… – Талли быстро взглянула на Вэла и заявила: – Ничего страшного. Я всегда знала, что выйду за него замуж. Вот как увидела – помнишь, Вэл, как мы познакомились? – так и решила. И маме сказала. Мама ответила, что это можно, – она же думала, мы не родственники, – но велела подождать, пока вырасту, вдруг передумаю? Но я не передумала, только не знала, как бы это… А раз само вышло, то…

– Ничего, что вы без меня меня женили? – спросил Вэл.

– Это у нас в порядке вещей! – засмеялся Альтор. – Кто не здешний и не знает, что нужно язык за зубами держать, частенько так встревают.

– Разводы не предусмотрены?

– Не-а. Только смерть разлучит вас, но я не стал бы торопиться.

– Если б вы не были предназначены друг другу, не вышло бы ответить, даже случайно, – добавила Лави. – Это… Ну, считай, магия, если так проще. Мы сами не понимаем, как это работает.

– Однако работает оно не первый век, – подхватил Альтор, – а лезть в исправно действующий механизм из чистого любопытства никому не рекомендую. Словом, поздравляю вас, обретенные родственнички, заберите свои ботинки… раз, два… где третий? А, вот! И поцелуйтесь, что ли?

– Они стесняются.

– Так отвернись!

– Ты первый!

– Да ну вас, – сказала Талли и потянула Вэла за руку. – Пойдем! Под дождем они хотя бы подсматривать не смогут…

– Не уверен…

– Чего мы там не видели? – крикнул вслед Альтор и снова получил подзатыльник от сестры. – Хватит уже, Лави, последние мозги вышибешь… Славная вышла парочка, а?

– Недурная, – согласилась та. – Как ты их вычислил? В университете повстречал и узнал, куда на практику поедут?

– Не-а. Это не я, а Эйгла. Она мне позвонила, я и прилетел взглянуть на такое диво.

– Погоди, а как она их распознала?

– Да вот так. – Альтор улыбнулся. – Она, скорее всего, взлететь физически не сумеет никогда, разве только у кого-то на загривке. Зато духом уже сейчас может воспарять в такие выси, какие нам и не снились. Это у нее от Ынсай – та тоже умеет, но внучке в подметки не годится. Так что после Ынсай видящей в племени станет Эйгла, тут и гадать нечего. Она своих людей никогда не бросит. Даже ради нас. Да и зачем кого-то бросать, если живем бок о бок? Всегда можно в гости наведаться…

– Вон оно что… И ведь молчал! – Лави занесла руку, но вместо очередного подзатыльника ласково погладила брата по взъерошенной голове.

– Ну, я не был уверен, так зачем болтать? Тсс!.. Слышишь? Что там за вопли снаружи?

Лави прислушалась и улыбнулась.

– Ничего особенного. Просто эти двое наконец-то счастливы… И не вздумай подглядывать! В прадеды им годится, а туда же!

– Что еще остается старикашкам вроде нас?

– Прабабушке Эдне этого не скажи. Особенно когда у нее что-нибудь тяжелое под рукой…

Снаружи их разговора не было слышно: гроза почти ушла в другую долину, но погромыхивало изрядно, а дождь лил стеной.

– Я думал, тебе Альтор понравился, – зачем-то сказал Вэл, не выпуская Талли. Боялся – вдруг взлетит, а там молния…

– Вот еще! Он слишком болтливый, а вдобавок… сам подумай – он же деду твоему ровесник! – засмеялась она, убирая с лица мокрые волосы. – Но притворяется здорово, верно?

– Да уж.

– Отойди-ка. – Талли решительно высвободилась из его рук. – Пока дождь и никто не увидит нашего позора, попробуем…

– Погоди, а гроза? Опасно же!

– Ничуточки. Только немножко щекотно, если молнией заденет. Но тебя я буду держать вот так, – она прижала кулаки к сердцу, – поэтому ничего не бойся. Если и рухнешь, то в озеро, а плавать ты мастак, как оказалось! Только обидно: я и нырнуть могу, и взлететь, а ты нет.

– Ничего. – Вэл отступил на несколько шагов. – Превращайся, хоть рассмотрю, какая ты, а то ничего же не помню! И полетим скорее…

– Вместе? – серьезно спросила Талли.

– Всегда, – ответил он.

Дракон под снегом

Дарья Кузнецова

Парапланов было три. Оранжевый с ярко-голубой надписью, быстрый и уверенный. На безопасном расстоянии, но строго за ним шел желто-белый, ровно и осторожно, явно новичок. Третий, ярко-алый, держался сильно в стороне, и вот как раз он летел так, что у наблюдающих за этим полетом обитателей горнолыжного курорта прихватывало сердце. Такое только на соревнованиях, наверное, и увидишь! Спираль за спиралью, перевороты – крыло то и дело оказывалось ниже пилота.

Первые два параплана двигались над долиной прямо, чинно. А алое крыло вертелось рядом, то забирая влево, то – вправо.

Шквал налетел внезапно. Его не должно было, не могло здесь быть. А он взметнул снежное покрывало с ближайшего склона, покатил плотный белый вал на людей. Первое крыло успело проскочить, второе – зацепило самым краем, и даже неопытному пилоту хватило сил выйти без потерь. А вот третьего накрыло, и алое пятно совершенно потерялось в белом…

Паники не было. Вера вообще, как смеялись друзья, была создана для экстремальных ситуаций: спасется, поможет окружающим, решит все проблемы – а потом упадет где-нибудь в теплом, безопасном углу и будет трястись так, что стакан самой удержать сложно.

Вот и сейчас она щурилась на снег, сосредоточенная и спокойная, пытаясь разглядеть, куда ее вообще несет. Купол алел над головой, его было видно достаточно отчетливо даже сквозь снег, и это был плюс. Единственный плюс происходящего. Ветел дул как будто со всех сторон одновременно, и сложно было даже понять, где верх, где низ.

Скалы кругом – о них вообще лучше не думать. Вера понимала, что тот момент, когда за этим бураном она увидит камни, станет последним впечатлением ее жизни.

Но повезло. Когда развиднелось, девушка успела не только сориентироваться, но и выровнять крыло, чтобы подготовиться к посадке.

Приземление вышло шумным и феерическим. С разгона взрыв борозду в сугробах, взметнув клубы снега, начерпав его за шиворот и хлебнув ртом, Вера наконец-то остановилась. На мгновение замерла, прислушиваясь к ощущениям, и забарахталась, выбираясь к свету и стараясь не потерять в этом сугробе лыжи. Как они не отстегнулись во время финиша – одному богу известно! Как и то, почему ничего не оторвали и не сломали хозяйке, но этому можно было только порадоваться.

Отплевавшись и по-собачьи встряхнувшись, Вера через несколько минут возни встала на лыжи. Ветра не было, крыло унылой красной кляксой расплескалось по снегу.

– М-да, прилетели, – пробормотала девушка себе под нос, поднимая маску на шлем и опуская баф[1], чтобы отдышаться.

Огляделась. Долина как долина, горы как горы. Не похожие на те, где они летали, но… Пожалуй, если ее как-то занесло в соседнюю долину, очертания даже знакомых вершин с другого ракурса могла бы и не узнать. Нигде поблизости не обнаружилось ни вышек-ретрансляторов, ни дорог, ни каких-то построек. Но никакого беспокойства это не вызвало: чай, не Гималаи кругом, а обжитые и истоптанные Альпы. Значит, где-то совсем рядом есть цивилизация.

Приставив ладонь ко лбу козырьком, Вера осмотрелась внимательнее и нашла вдали, у самого устья широкой долины, правильный силуэт – кажется, замок.

Прикинув расстояние, сделав поправку на глубину снега и отсутствие у себя палок, а также жесткие горнолыжные ботинки, парапланеристка сделала однозначный вывод: до темноты не дойдет.

– Ну что, Вера? – обратилась она к себе вслух – звук собственного голоса бодрил. – Воспользуемся расширенной страховкой и покатаемся на вертолете, да? Не зря же мы за нее столько денег отвалили!

Первым делом девушка расстегнула ботинки, чтобы двигаться было проще, сняла обвеску и аккуратно сложила крыло. А то сейчас ветра нет, через минуту – есть и тащит Веру по сугробам. И только после этого полезла по карманам за телефоном и GPS-навигатором, чтобы говорить со спасателями на понятном им языке. Ну ладно, ее плохой английский будет не очень понятен австрийцам, но как-нибудь договорятся.

Однако телефон безжалостно сообщил, что сети нет. Причем совсем нет, он даже не предлагал осуществить экстренный вызов.

Кажется, Вера нашла единственное место во всей Европе, где не ловила сотовая связь. Везет как утопленнику, иначе не назовешь!

К удивлению девушки, солидарность со смартфоном проявил и навигатор. Он грустно подмигивал красной пиктограммой с изображением спутника и сообщал, что ни один из них не найден.

– Черт, ну вот обязательно было дохнуть именно сейчас?! – устало выругалась девушка.

Безотказная, надежная, водостойкая и ударопрочная умная электронная игрушка подвела ее впервые за три года безупречной службы. И более эффектного момента, чтобы отравить жизнь, она выбрать не смогла.

Перезагрузка не помогла ни одному из приборов. Вера в раздражении их выключила, чтобы не сажать батарейки, и убрала в тепло, во внутренний карман.

Пока возилась, день еще больше склонился к вечеру, и шансы добраться до жилья окончательно истаяли.

– Ну и ладно. Будем ночевать, – решила Вера. И, ободряя себя насвистыванием «Варяга», приготовилась рыть пещеру, поминая добрым словом инструктора по лавинной подготовке, благодаря которому она хотя бы в общих чертах представляла, что нужно делать.

Одно преимущество своего положения Вера нашла сразу: снега было столько, что найти подходящее место не составляло труда. Начинать можно чуть ли не в первом попавшемся сугробе. А вот дальше опять пошли сплошные минусы, потому что… Вера, конечно, рослая, крепкая и для девушки сильная, но в одиночку копать даже небольшую пещеру, причем без лопаты, только с помощью каски и лыж, – то еще удовольствие.

Поначалу шло неплохо, слежавшийся плотный снег был достаточно мягким, чтобы отгребать его каской. Потом попался первый слой льда, и тут пришлось взяться за лыжу. Она хоть тяжелая и неудобная, но зато прямыми задниками можно пробить корку, как пешней. Как эти издевательства перенесет снаряжение, Вера старалась не думать. Жалко, до слез жалко, она же не олигарх, а лыжи совсем новые, только в этом сезоне купила, но себя жалко больше. Лучше без лыж, но живой, чем замерзшим трупом с целой снарягой.

Прорыла лаз и начала потихоньку забирать вверх, только через пару часов позволив себе передышку. Умаялась так, что руки уже начали слегка подрагивать. Но сдаваться себе запретила: сначала надо дело сделать, а расслабляться можно будет только внутри, в тепле, когда это «нутро» появится. Немного перевести дух, размять плечи, разогнуть спину, и достаточно, а потом – обратно, на земляные, тьфу, снеговые работы.

Постояла, опираясь на лыжу, полюбовалась подсвеченными острыми зубцами гор, безупречно белой долиной, высоким бело-голубым небом – насыщенным, особенно ярким под вечер. Солнце уже ушло за горы, и Веру вместе с ее будущим местом ночлега накрыла густая синяя тень, укутав сумерками. Послушала тишину – особую, горную, словно бы такую же древнюю, как темнеющие сквозь снег скалы…

– Может быть, вам помочь? – незнакомый голос, прозвучавший за спиной, заставил Веру шарахнуться и развернуться буквально в прыжке, выставив лыжу перед собой.

Незаметно возникшего позади мужчину можно было исчерпывающе описать двумя словами – «истинный ариец». Буквально хрестоматийная «белокурая бестия», хоть сейчас на большой экран в какое-нибудь кино про войну. Высокий, на полголовы выше рослой девушки, как прикинула Вера – примерно метр девяносто. Лицо тоже какое-то… типично немецкое: прямоугольное, с квадратной нижней челюстью и прямым носом, глубоко посаженными глазами. Не так чтобы очень красивое, но мужественное. Цвет глаз в сумерках не разглядеть, но точно должны быть светлые.

Без шапки, в пижонской кожаной куртке, в темных штанах и высоких сапогах.

– Ой, как здорово! – обрадовалась Вера. – Я уж думала, так и придется здесь ночевать! Тут дорога рядом, да? Вы на машине?

– Здесь… нет дороги, – немного озадаченно проговорил ариец.

А Вера наконец осознала сразу две странности его появления и на всякий случай поудобнее перехватила лыжу. Потому что лось-то этот мужик, конечно, здоровый, но если с размаху приложить кантом по плечу – мало не покажется. А если по шее или голове, то и убить можно, он же вон без каски.

– А вы, собственно, кто? И как сюда дошли по этим сугробам? И откуда так хорошо знаете русский, вообще никакого акцента!

– Я… живу тут, недалеко, – осторожно ответил мужчина. – Видел, как вы падали, решил проверить. А пришел… У меня тут, неподалеку, лагерь, лыжи лежат. Я охотник.

– Охотник?! – вытаращилась на него Вера. – Серьезно? Здесь? В таком виде?!

– Что-то не так? – кажется, искренне удивился он.

– Все не так! – огрызнулась девушка. – Охотник в пижонской курточке, без шапки… Слушай, охотник, давай мы с тобой миром разойдемся, а? Уж очень ты подозрительный. Охоться где-нибудь там, на кого-нибудь другого. Денег у меня с собой все равно копейки, телефон старый, и тот не работает. Параплан тебе без надобности. А если полезешь… сопротивляться буду. У меня ботинки тяжелые. И лыжи. А комбинезон ты с меня так просто не стащишь!

– Не бойтесь, я не причиню вам вреда! – поспешил заверить незнакомец. – И грабить вас не хочу, и уж тем более никогда не обижу… иначе. Я просто хотел помочь!

– Тогда вызовите спасателей, у меня страховка есть, а телефон, зараза, не ловит.

– Не ловит? – озадаченно переспросил ариец.

– Говорит, сети нет. Это нормально? У вас тут всегда так?

– Да, – кивнул мужчина. Но не очень уверенно.

«Малахольный какой-то», – растерянно подумала Вера.

– То есть позвонить не получится?

– Телефон есть в замке, – как показалось, с облегчением ответил мужчина. – Если хотите, можно будет им воспользоваться.

– Стационарный, что ли? Надо же, какая древность, – заметила себе под нос Вера. – Ну до замка я и так собиралась утром идти, а то ночь на носу, не в потемках же шарахаться.

– Ночью буря будет, – ответил белобрысый убежденно.

– Вот козлы… Вот так и верь их прогнозам, а! Обещали пару дней ровный ветер и без осадков. Ну тогда точно пещеру копать надо. А вы-то, кстати, как там ночуете? Может, у вас и палатка есть?

– Палатки нет. Только лыжи.

– А охотитесь как? Без ружья? – растерянно спросила девушка.

– Я силки ставлю, – ответил ариец.

– Ладно, я уже почти верю, что вы нормальный и безобидный, – вздохнула Вера, смягчая «тихий псих» как получилось. – Если вы мне объясните, откуда вы так хорошо знаете язык и почему обратились ко мне по-русски.

– Вы пели, – улыбнулся он и очень музыкально напел: – «Врагу не сдается…» Хорошая песня.

– Да, точно, я как-то не подумала, – смутилась девушка. Не он, выходит, дурень, а она. – То есть вы из эмигрантов?

– Точно. Так вы не ответили, чем вы таким заняты?

– Пещеру строю, снежное укрытие. А вы как ночуете, если палатки нет? Или там сторожка какая-нибудь? – дошло до нее.

– Нет сторожки, я так. Мне не холодно. Давайте я сейчас быстро сбегаю, свои вещи возьму и помогу с этим укрытием, хорошо?

– Не холодно в сугробе спать? Везет же, – хмыкнула Вера. – Договорились, буду благодарна.

Охотник двинулся прочь по своим же следам, Вера – обернулась к лазу. А потом опомнилась:

– Погодите, а как вас зовут-то?

– Инар. А вас?

– Вера.

– Хорошее имя, – улыбнулся он, но в сумерках это скорее угадывалось по интонации, чем действительно виделось.

И ушел. А девушка сосредоточилась на своем нужном деле, правда, уже не пела в процессе, а думала об этом случайном знакомом. Кое-что из своих странностей он вроде бы объяснил, некоторые из них даже убедительно, но все равно Веру не оставляло ощущение, что нес он какую-то чушь. Уж очень неуверенно говорил, да и держался странно.

Вот как он, например, дошел по склону, почти не проваливаясь? Зачем для этого оставил лыжи, не проще было спуститься на них? И имя у него странное, особенно для такой внешности. Татарское? Кавказское? У блондина?! Всякое, конечно, в жизни случается, но все равно, еще одна странность в копилку. Не говоря уже о том, что молодой русский эмигрант, промышляющий в Альпах охотой, – звучит как анекдот!

Конечно, Вера понятия не имела, что тут из зверья водится и водится ли вообще. Нет, ну как минимум лисы и зайцы должны быть, хорьки какие-нибудь, но вряд ли много. И о правилах охоты подробно не была осведомлена – являются ли его силки браконьерством или так можно? Нет, скорее всего, можно. Если бы браконьерствовал здесь – давно бы поймали, это же не дикие леса где-то в Сибири, где попробуй мерзавца отыщи, тут в каждой долине по несколько деревень, да и местное население наверняка заложит преступника.

Да и непонятно, зачем бы ему придумывать столь затейливую ложь? Сказал бы – маршрут у него пеший, на лыжах, турист. Это и правдоподобнее, и проще.

Однако, несмотря на все эти сомнения, Инар почему-то не вызывал опасений. Он казался скорее безобидным чудаком, чем кем-то еще. Милым, может, слегка слабоумным – чем-то иным объяснить его неуверенность пока не получалось. Даже обидно, симпатичный же парень…

Да она даже лыжей ему грозила больше для порядка, не всерьез. Просто потому, что они тут один на один, а она все-таки девушка, о чем не стоит забывать в таких ситуациях, и как-то странно с ходу доверять незнакомцу, в нынешнее-то время. Разрекламированной повальной законопослушностью местных Вера никогда не обольщалась: она не относилась к тому типу русских, которые уверены, что за границей и трава зеленее, и кормят лучше, притом бесплатно. Люди везде одинаковые, а за просто так только при коммунизме кормить будут. Который никогда не настанет.

Вернулся Инар быстро, на этот раз спустился на лыжах, с внушительным рюкзаком за плечами. И при виде этого рюкзака и лыж девушка на несколько секунд потеряла дар речи, потому что последние были деревянными и широкими и цеплялись прямо на сапоги, а такой вот брезентовый мешок с двумя лямками она последний раз видела в загашниках городского турклуба – стратегический запас еще с советских времен.

Вера разглядывала все это в луче налобного фонарика, который достала, когда сумерки совсем сгустились.

– Ты из реконструкторов каких-то, что ли? – спросила она, когда вернулся дар речи. Инар за это время успел сбросить свои пожитки чуть в стороне и даже достать лопатку. Саперную. Натуральную, как в кино. – Откуда такая древность? Ты чего себе нормальное снаряжение не купишь? Или с деньгами совсем беда? Извини, я как-то не подумала…

– По поводу денег – не жалуюсь, но мне и так неплохо, – безмятежно ответил тот, щурясь на свет. – Какая лампочка яркая…

– Ой, извини, – опомнилась Вера и немного повернула фонарь в креплении, чтобы луч не бил парню в глаза. – И давай все-таки на «ты», ладно? Мы вроде как ровесники, я и так постоянно сбиваюсь…

– Давай, так гораздо лучше, – легко принял предложение Инар. – Рассказывай, что делать надо, как и куда копать.

С помощью Инара и лопаты дело пошло не в пример быстрее. Идею он понял сразу и врубился в сугроб что твой экскаватор, Вера только успевала отгребать снег шлемом.

– Может, давай я тебя подменю? – наконец не выдержала она. – Ты еще не устал?

– Да ерунда, от такого не устанешь, – весело откликнулся Инар. – Как в детстве снежную крепость строить, только по науке.

– Так давай хоть фонарь дам! Темно, как у негра… Ни черта не видно, короче, побудем политкорректными.

– Мне и так неплохо. Ты отгребай давай, что замерла? Замерзнешь еще, тут ночью холодает здорово, а шапочка у тебя какая-то совсем тоненькая.

– Сказал мне человек вовсе без шапки, – со смешком ответила девушка. Но послушно вернулась к работе. Инар прав, некогда прохлаждаться, ночь уже. Да и снег подсыпать начинает, точно, что ли, ночью повалит?

Пещера вышла на загляденье, образцовая. С аккуратным, как по лекалу, куполом, с ровной плоской лежанкой, сидеть на которой ровно, конечно, было нельзя, но зато получалось вытянуться во весь рост. Затащили внутрь рюкзаки, и Вера, выкопав небольшую ямку, приладила в стене свой фонарик, чтобы не тыкаться в потемках.

Пока Инар возился со своими вещами, выпотрошила параплан – и основное крыло, и запаску, и тщательно их расстелила. Не плотный коврик, хорошо защищающий от холода, но хоть какое-то тепло.

– На, держи, – всунул ей белобрысый что-то объемное и мягкое, при ближайшем рассмотрении оказавшееся большим и старым, даже почти ветхим, лоскутным одеялом.

– Ты что, отсыреет же! Это же пещера, не открытый воздух. Не чувствуешь? Уже влажность какая, скоро конденсат капать начнет.

– Как отсыреет, так и высохнет, а тебе зато будет теплее, – отмахнулся Инар.

– А тебе?

– Я же говорил, мне не холодно, я могу на этом снегу просто так спать. Скажи лучше, есть-пить хочешь, да?

– Спрашиваешь! А у тебя есть?

– Воды нет, сейчас снега натопим. А из еды есть хлеб, сыр и тушенка. Пойдет?

– Конечно! Ой, это что у тебя, примус настоящий?! И прямо на керосине? Блин, я думала, их уже только в музее можно встретить! Слушай, откуда ты свалился с такими экспонатами?!

– Свалилась ты, а я тут живу, – вполне логично возразил на это Инар, устанавливая на краю лежанки разлапистую конструкцию.

– Стой, погоди, не надо здесь, а то мы в луже спать будем! – опомнилась Вера. – Надо нишу в стене сделать и там уже керогазить. Давай я…

– Ложись, – сказал Инар. – Отдыхай, я сам все сделаю.

Настаивать Вера не стала. Ну хочется ему побыть джентльменом – так и пожалуйста, ей не жалко.

Все-таки хороший парень, не испорченный – во всех смыслах. И современным неадекватным обществом, где за открытую перед женщиной дверь можно иск схлопотать, и в другую сторону – тоже. Сам по себе какой-то музейный экспонат, почти как его вещи. Приставать вон, например, не пытается.

А с другой стороны, это же как он должен был одичать в одиночестве, чтобы к Вере прямо сейчас полезть? Небось разглядел уже. И худую мальчишескую фигуру, и стриженые синие волосы, и рябое лицо с курносым носом. Была бы красотка – может, и рискнул бы, а так – невелика радость.

Хотя за эти мысли было все-таки немного стыдно. До сих пор Инар и взглядом ее не обидел, и никакого повода не давал думать о себе плохо. Может, он просто хороший человек, какое право Вера имеет отказывать ему в такой возможности? В конце концов, это же не уникальный случай, она сама знала много парней, которые в такой ситуации не стали бы думать нижним мозгом, а точно так бы помогали. И даже к красивой девушке лезть бы не стали, потому что это не увеселительная прогулка, а угрожающие жизни обстоятельства. Всех отличий – они разделили бы труд с Верой, по ней же видно, что не переломится, а упахиваться в одиночку – не лучшая идея.

Просто сложно было поверить, что ей настолько повезло с товарищем по ночевке. И по-русски говорит уверенно, и еда у него с собой вместе с горелкой этой. Странной, старинной, но ведь работающей – и ладно. И котелок маленький жестяной есть, и даже кружка. Тушенка странная такая, словно тоже из прошлого – в жестяных банках вовсе без надписей, и хорошая, одно мясо. А хлеб… Вера последний раз такой хлеб у бабушки в деревне ела, та сама его пекла.

Вера очень старалась жевать тщательно и не заглатывать еду судорожно, как удав, но получалось плохо. Позавтракала она плотно, но когда еще был тот завтрак! К счастью, сам Инар тоже не скромничал, демонстрировал здоровый мужской аппетит. В итоге они на двоих умяли целую большую краюху хлеба – душистого, ноздреватого, и три банки тушенки, а про сыр вспомнили только потом уже, когда никому его не хотелось.

– Ну что, давай укладываться? – предложил Инар. – Я-то поспать бы не отказался, а у тебя вообще вон глаза слипаются.

– Это от сытости. Эх, ботинки бы снять, но я без них точно замерзну…

– Я это предусмотрел, – весело сообщил мужчина и полез в рюкзак.

– Предусмотрел что? – озадачилась Вера.

– Что ты замерзнешь. То есть, конечно, я не именно на тебя рассчитывал, – поспешил заверить он. – Но на всякий случай взял теплые носки. На, смотри. В покрывало завернешься, и совсем хорошо будет.

Толстенные носки грубой вязки из серой некрашеной шерсти, показались Вере сейчас буквально даром небес.

– Как мало иногда человеку надо для счастья, – пробормотала она, с блаженным стоном стаскивая жесткие пластиковые ботинки. – Еще говорят, что чудес не бывает! У меня вон второе уже. Мало того что не убилась, так еще и тебя, такого полезного, встретила. Одна бы, наверное, как-нибудь пережила ночь, но точно не в таких роскошных условиях. Теплая вода вместо снега, еда, даже носки вот эти…

– Ты что, собиралась есть снег? – опешил он.

– Рассасывать, – честно призналась девушка. – По чуть-чуть. Я так и делала, пока копала.

– Горло застудишь же, бестолковая! Давай плотнее закутывайся, и что ты к стенке жмешься, укладывайся нормально. Не нужно мне лежанку уступать, я же говорю, я на снегу не замерзну.

– Как застудила бы, так и вылечила, – философски пожала плечами она. – Без воды хуже. А тут идти недалеко, за завтра бы дошла.

– Не дошла, – вздохнул Инар. – Завтра будет буря.

– Ты говорил, ночью!

– И ночью, и завтра, и завтра ночью. Это надолго, на пару-тройку дней. Но ты не волнуйся, у меня и горючего достаточно, и еды. Сможем переждать. Все, я свет выключаю? – Он потянулся к фонарику.

– Выключай, – разрешила Вера. – А как ты сам пережидал бы буран, если у тебя даже палатки нет?

– Я привычный, – легко отмахнулся парень. Некоторое время крутил фонарик в руках, разыскивая выключатель, но потом все же нашел нужную кнопку, и пещера погрузилась во мрак.

Инар зашуршал, укладываясь. Пару мгновений висела тишина, потом он повернулся на бок, обхватил девушку обеими руками, прижимая к себе. Та на пару мгновений напряглась, но сосед явно не собирался распускать руки, даже под покрывало не пытался влезть, хотя против этого Вера не возражала бы. На него так-то смотреть холодно, а он еще улегся едва ли не на снег, под боком только тонкий слой ткани параплана – и все.

Девушка закрыла глаза и наконец-то позволила себе немного расслабиться. Кажется, в этот раз обошлось. Кажется, смерть промахнулась своей косой, и Вера будет жить дальше. Вернется, и Генка с Валей будут ахать и охать, восхищаясь ее везением. За них девушка не волновалась – успела заметить, что друзей снеговым валом почти не задело. Разве что Валю, она была ближе мужа, но должна была выровняться. Должна, она умница – аккуратная, осторожная, собранная.

А вот как умудрилась выжить сама Вера – вопрос. Чистое везение. Откуда вообще взялся этот странный шквал?!

Перед закрытыми глазами снова, как наяву, возникла белая, слепящая пелена – и едва видимый за ней алый прямоугольник крыла. А вокруг – скалы. Острые, хищные, которые, словно челюсти, готовы в любой момент перемолоть случайную добычу. Из этой пасти никто не уходит живым.

Да и она, кажется, не ушла, уж очень похож этот душный, влажный мешок на чей-то желудок…

Вера судорожно втянула воздух ртом, зажмурилась плотнее, не обращая внимания на текущие из глаз слезы. Она изо всех сил старалась унять дрожь, чтобы не беспокоить соседа, но та волной прокатывалась от затылка до пяток.

– Что с тобой? – спросил Инар совсем не сонным голосом. – Вера? Замерзла?

– Н-н-нет, – с трудом смогла выдавить та, но объяснить подробнее мешала все та же дрожь. Зуб на зуб не попадал, и девушка просто боялась прикусить язык.

– Великое мироздание! Не замерзла она, тьфу! – прошипел парень. – Иди сюда, незамерзающая… Тоже мне, гордая какая. Говорил же, не обижу. У нас в семье никто и никогда не опускался до насилия!

Заверить, что ничего такого она не думала – то есть думала, но не подозревала всерьез, и уж точно никогда бы в этом не призналась, – Вера также не смогла.

В темноте он на ощупь и не сразу сумел разобраться с застежкой комбинезона, тихо ругаясь себе под нос. Вытряхнул из него дрожащую девушку, которая не смогла бы сопротивляться, даже если бы пыталась. Точнее, только верхнюю часть Веры вытряхнул, стаскивать комбинезон целиком не стал. Зато расстегнул свою куртку, под которой даже свитера не оказалось, только рубашка – это она ощутила, когда Инар прижал ее к себе, укрыв полами и крепко обняв обеими руками. Да еще завалился на спину, так что Вера оказалась на нем сверху.

Инар и правда не мерз, у него даже как будто был жар: он оказался горячим, как печка. Или все же Вера переоценила свою стойкость и колотило ее отчасти и из-за холода тоже? Да нет, скорее уж от сырости…

Вырываться она, конечно, не стала. И руки не слушались, и сил не было, да и желания – тоже. Зачем? Он ведь и правда… не обижает. Как обещал. Просто греет, и рука, лежащая на ее затылке и будто в задумчивости перебирающая волосы – тоже греет. И нет в ней ничего особенного.

Когда дрожь пошла на спад, Вера сумела пошевелиться и устроиться поудобнее. Просунула ладони Инару под плечи, уткнулась лбом в шею – и почувствовала, что ее окончательно отпустило. Как всегда после такого вот отходняка, руки и ноги были ватными, в голове царил вязкий туман, мысли путались и крутились вокруг очень странных вещей.

Например, от Инара странно пахло. Девушка долго пыталась понять, чем именно, но вспомнила лишь две ассоциации – нагретые камни на морском побережье и душистое к вечеру сено. Снова у бабушки в деревне. Почему-то почти все самые вкусные, яркие воспоминания у нее были связаны с теми годами, когда на лето ее отправляли в рязанскую глубинку. А море… Море – это уже воспоминание свежее, прошлогоднее, море она показала себе сама.

А еще Вера думала, что надо бы подвинуться, коль уж ей полегчало. Весит она немало, и мужчине, каким бы двужильным он ни казался, тяжело. А он ведь сам, наверное, и не признается, опять скажет, что ему и так неплохо. Человек такой.

Думала, но – не шевелилась. Было приятно вот так лежать и делать вид, что она слабая, хрупкая девушка. Иногда ведь можно, если не увлекаться.

Но Инар все-таки хороший. Надо у него телефон узнать или хотя бы почту. Таких людей нельзя терять совсем, их, если встретишь, нужно постоянно чувствовать. Пусть даже как контакт в какой-нибудь социальной сети. Когда грустно, можно посмотреть на него, вспомнить, что он, такой замечательный, просто где-то существует, и от этого становится легче.

У Веры было много подобных людей в коллекции. Встреченных в разных уголках и при разных обстоятельствах, со многими из них девушка потом и не общалась вовсе – у них своя жизнь, у нее своя, зачем? Но потерять и забыть их было обидно и даже страшно. Они, словно надежные сваи, держали весь ее мир, не позволяли в худшие моменты жизни терять веру в людей. Лучики света. И когда в очередной раз она сталкивалась с людской подлостью, грубостью, хамством и мерзостью, вспоминала их – и на душе делалось теплее. И возвращалось понимание, что далеко не все люди плохи, что хороших, замечательных гораздо больше.

Это был ее личный способ бороться с мировой несправедливостью. И одиночеством.

Инара она почти не знала – кто он, откуда такой взялся, почему такой странный, – но чувствовала, что он непременно пополнит ее коллекцию воспоминаний о замечательных знакомствах. Главное – не закрутиться потом, не забыть взять у него контакты и сделать это так, чтобы он не подумал ничего дурного.

С этими мыслями Вера и заснула, и снилось ей небо. Ей вообще очень часто снилось, как она летает. В детстве – просто на крыльях, как птица. Потом, когда появилась возможность, она все же поднялась в небо – как вышло, на параплане. И полеты в этих снах стали больше приближены к реальности: одно крыло над головой куда правдоподобнее двух по бокам, а суть почти та же.

* * *

Проснулась Вера оттого, что ей жарко. В душном сумраке, едва разбавленном сочащимся из лаза светом, было тихо и пусто, Инар, наверное, вышел проветриться. Девушка с трудом выпуталась из кокона, с удивлением обнаружив в нем, помимо параплана и вчерашнего пестрого покрывала, еще пару колючих шерстяных одеял. Откуда мужчина их вообще взял? Забыл, что они лежали в рюкзаке?

Вера поправила комбинезон, надела баф на голову, с трудом влезла в задубевшие за ночь ботинки. Запоздало подумала, что надо было поставить их на лежанку, а не бросать внизу, у самого входа, были бы теплее. Но ладно уж.

Лаз за ночь, похоже, замело, и снаружи виднелись новые отвалы – видимо, Инар и прочистил проход. Парня видно не было, зато выяснилось, насколько он был прав по поводу погоды: та безнадежно испортилась и явно не спешила идти на поправку. Ледяной ветер мгновенно продрал до костей, забил лицо снегом и напомнил старую поговорку «пар костей не ломит».

Быстренько сделав неотложное дело чуть в стороне от прохода, Вера поспешила вернуться внутрь. Может, из соображений стеснительности и приличия она бы и отошла подальше, но не в такую погоду и не в таком снегу, в который она проваливалась едва ли не по пояс. Да еще и комбинезон этот… Хорошая одежда, но совсем не рассчитанная на женский организм. А моделей с молнией на поясе она тогда на себя не нашла, вот и приходилось страдать.

Инар вернулся почти сразу за ней, Вера едва успела смахнуть снег и разуться. Отфыркался, встряхнулся.

– Ух, какой буран! Ты как тут? Не замерзла?

– Наоборот, проснулась от того, что стало жарко, – ответила она. – Спасибо тебе за вчерашнее, но я правда это все не от холода.

– А отчего? – полюбопытствовал он. – Пить хочешь? Я утром нагрел.

– Хочу, – согласилась Вера. – А это от нервов было. У меня всегда так. Когда какая-нибудь фигня случается, я собранная и бодрая, действую, а стоит всему наладиться и успокоиться – наступает вот такой откат. Если меня не успокаивать, оно точно так же само по себе проходит, я уже привыкла.

– То есть не надо было тебя трогать? – каким-то странным, неприятным тоном спросил он.

– Да нет, почему? Поддержка всегда приятна, что я, не человек, что ли, – пожала Вера плечами. Обиделся, похоже? Странный… Или просто показалось? Потому что дальше Инар заговорил прежним дружелюбным тоном.

– И часто такое с тобой случается?

– Бывает, – улыбнулась Вера. Она лежала на одеялах на боку, подпирая голову ладонью, а Инар, стоя на коленях, возился со своим примусом. – Мне на месте не сидится, кровь неуемная. Батина наследственность, у нас все такие в семье. Все в небо рвались, ну как будто там медом намазано, и все рисковали. Прадед в Великую Отечественную истребителем был, погиб под Ленинградом, деда в Афгане сбили. Отец вообще летчиком-испытателем был, пять лет назад разбился. А меня в летчики не взяли, я перегрузки плохо переношу, к тому же женщина, пришлось свою вот дорожку наверх искать. Так даже лучше, на крыле, – оно почти по-настоящему получается, не то что в железной коробочке.

– А как же семья? Неужто жених все это одобряет?

– Жених? – засмеялась Вера. – Придумаешь тоже. Нет у меня жениха. Семья… Отец умер, а мать… Можно считать, что ее и не было никогда.

– Значит, летать любишь? – с какой-то странной интонацией спросил Инар, повернувшись всем корпусом.

– Да я бы вниз и не возвращалась, – засмеялась она. – Жалко, гравитация – штука сильная, наверху еще ни один не остался.

– А полетим вместе? – вдруг как-то очень напряженно спросил он, подавшись вперед. И глаза сверкнули, как будто даже своим собственным, не отраженным светом.

– А ты умеешь? – удивилась Вера.

– Умею, не волнуйся. Получше многих, – усмехнулся парень. – Ну так что? Полетели вместе?

– Полетели, – со смешком согласилась она. – Я хоть сейчас согласна, да погода против.

– Погода – это вообще меньшая из проблем в жизни, – хмыкнул Инар. Как-то очень растерянно и смущенно взъерошил себе волосы, зарывшись в них пальцами. – А вот старшие меня, дурака, пожалуй, прибьют…

– За что? И кто – старшие?

– Старшие родственники, – пояснил он. – Да ты не бери в голову, потом как-нибудь объясню. Без вариантов. Кстати, а откуда ты сама?

– Из города-по-умолчанию, – с улыбкой ответила Вера. С ним вообще так и тянуло улыбаться, постоянно. – Из Москвы то есть, столицы нашей родины. А ты?

– Я местный, здесь родился, в долине, – ответил он. – А эмигрировали сюда предки, давно еще. Моя родня вся тоже… очень летучая. Бабушки, дедушки, прадеды, дальняя, ближняя… Только дядя Санд больше воду любит. Моряк же. Но он вообще здорово выделяется, да.

– Это хорошо, когда много родственников и семья дружная, – рассеянно проговорила Вера. – Я всегда хотела большую семью, но не сложилось. Все поумирали, а кто так и не родился.

– А что все-таки случилось с твоей матерью?

Инар забрался на лежанку. Вера подвинулась – ну не могла она принять, что он на голом снегу спит, а на одеялах места обоим хватит. На этот раз он почему-то не стал сопротивляться. Вытянулся рядом, заложил одну руку за голову. Второй… Второй обнял Веру за плечи, но осторожно, просто для удобства, чтобы она не скатывалась. Во всяком случае, сама девушка решила для себя так и постановила не обращать внимания.

– Она нас бросила, когда мне было лет пять, – спокойно ответила на вопрос. – Нашла себе, как говорят, «перспективного», которому прицеп в виде ребенка был совершенно не нужен. Обычно, конечно, мужчины из семьи уходят, а у нас вот так получилось…

– Мужчины из семьи не уходят и детей не бросают, – резко возразил Инар, недовольно хмурясь. – Те, которые бросают, – это не мужчины, это дерьмо.

– Ну… не могу с тобой не согласиться, – улыбнулась Вера. – Но их, увы, хватает. Знаешь, мне всегда обидно видеть призывы к женщинам не делать абортов – мол, вы становитесь убийцами, это позор, дети – это счастье, потом пожалеете! И почему-то никто так активно не призывает мужчин брать ответственность за детей, содержать семью, помогать, не бросать беременных женщин. Как-то несправедливо всю вину только на женщин спихивать, в процессе зачатия-то двое участвуют.

– Несправедливо, – глухо проговорил Инар.

Несколько минут они полежали молча, потом парень поднялся, чтобы проверить примус. Согрелась тушенка, в котелке он заварил какой-то душистый чай, и завтрак повторил вчерашний ужин. Вера озадачилась, откуда у него столько припасов, причем ладно тушенка, но хлеб? Не проще было взять сухари? Однако спрашивать вслух не стала, есть и есть. Спасибо, что попался такой запасливый тип!

– А почему у тебя синие волосы? – спросил Инар за едой.

– А почему нет? – пожала она плечами. – Зато забавно. Ну и короткие они, можно экспериментировать. Это когда коса до пояса, жалко, вдруг не понравится. А тут не понравилось – ну и сбрила к лешему, скоро опять отрастет.

– И часто с тобой такое случалось? Ну с волосами.

– Несколько раз, – отозвалась Вера. – Забавно смотрится. Такой гуманоид, сразу голова кажется огромной.

– Удивительно. Ни разу не видел женщин, которые так легко относятся к своей прическе, – улыбнулся Инар. – Представить не могу, чтобы прабабушка Эдна, например, для эксперимента отрезала косу и уж тем более побрилась.

– Побрившуюся ради развлечения прабабушку я тоже представить не могу, – рассмеялась девушка. – Хотя нет, вру. Строго говоря, представить могу, но это какой-то совсем уж редкий зверь. А мне… да ладно еще бы коса была нормальная, можно беречь, а то три волосинки в два ряда.

– Неправда, они у тебя просто тонкие. Но зато мягкие-мягкие, как пух, – вдруг возразил Инар. – Цвет, правда, неожиданный, но действительно… забавный.

– Тонкие они или малочисленные, крысиный хвостик от этого толще не станет, – фыркнула Вера. – А так вроде торчат бодренько, и ничего. – Она взъерошила шевелюру. После чего грустно вздохнула: – Помыться бы вот еще нормально, а то обтираться снегом или поливаться из котелка я морально не готова. Как думаешь, к завтрашнему дню буря уляжется?

– Только к вечеру в лучшем случае. Но припасов у нас хватит, не бойся.

– Пару дней поголодать – большого вреда не будет, а вода в любом случае есть. Но все же здорово, что ты оказался любопытным и пришел меня проверять. Одна бы я тут с тоски завыла, да и околела бы, может, без твоих одеял. Кстати, а ты всегда такой горячий? Я думала, мне вчера показалось.

– Всегда, это нормально для меня. Мы все такие.

– Мы? – уточнила Вера.

– Ну наша семья. Клан. Это врожденное.

Остаток дня прошел спокойно и немного скучно, но стоило Вере вспомнить, что она вообще могла оказаться тут одна, и вся скука сразу куда-то девалась.

Разговаривать друг с другом им было легко. Вера рассказывала истории из своей жизни и о всяческих приключениях, которые происходили с ее друзьями, знакомыми, родными. Таких историй шебутная девушка знала массу. Инар отвечал тем же, только он все больше вспоминал приключения своей родни. И, на удивление, большинство приключений было романтического свойства. О том, как бесконечные родственники, разбросанные по всему миру, находили свою любовь.

Особенно странным казалось то, что об этих чувствах Инар говорил совершенно искренне и как-то… спокойно. У Веры имелись знакомые мужчины, способные на искренние чувства и даже на настоящие поступки во имя их, она знала примеры преданности людей друг другу, но все это как-то… не обсуждалось. А у Инара получалось так естественно, и видно было, что вырос он в семье если не идеальной, то близкой к идеалу, где не только уважают друг друга, но и чувств не стыдятся. Такой, где все друг за друга горой, где не обрываются связи даже на огромных расстояниях. Кто-то из многочисленной родни жил в африканских саваннах, кто-то на крайнем севере, и как-то все они находили возможность обменяться новостями, и обязательно все приходили на помощь.

Вере подумалось, что было бы здорово хотя бы познакомиться с такой семьей. Не стать ее частью, конечно; если написано на роду одиночество, то и бороться с ним бессмысленно. Так бабушка говорила. Не про одиночество, конечно, а про то, что от судьбы не уйдешь. И потому глупо дергаться и слишком много думать о том, что было бы, если. Ничего не было бы, потому что и «если» просто невозможно.

Пару раз за день Инар выбирался из пещеры, чтобы прокопать лаз. Его неумолимо и быстро заносило, и если не шевелиться, то в следующий раз копать пришлось бы больше. Вера тоже выходила размять ноги, хлебнуть свежего воздуха и удостовериться… Нет, по поводу непогоды она, конечно, верила, не подозревала Инара в обмане. Хотелось убедиться, что окружающий мир все еще на месте и что он не ограничивается маленькой душной пещеркой, что небо все еще висит над головой. Хмурое и низкое, но уж хоть какое-нибудь.

Помнить об этом с каждой минутой становилось все труднее. Больше того, к концу дня Вера начала ловить себя на мысли, что, пожалуй, не прочь отколоться от этой большой общей реальности. Но только если в хорошей – и совершенно определенной – компании.

Как ни грустно было это признавать, но Инар ей нравился. Не просто как хороший и надежный человек, а как мужчина, и это была проблема. Большая проблема.

Однако ее решение девушка отложила на потом, когда они отсюда выберутся и Инара рядом не станет. А пока… Ну никому ведь не сделается хуже, если она, ложась спать, стащит комбинезон и будет греться о мужчину, который к тому же сам на этом настаивал. И невзначай уткнется носом в его шею, как будто случайно, чтобы впитать и запомнить эти секунды. А потом – она сумеет себя не выдать, она к такому привычная, опыт имеется. Инар и не заметит, что относится к нему случайная знакомая совсем не так, как следует.

Перетерпеть чувства вообще не сложно, особенно когда предмет интереса находится далеко, на другом конце мира. А у нее самолет через четыре дня, как раз хватит добраться до своих, отмыться и собраться.

Но почту все-таки взять нужно, просто так, чтобы была. Вера хорошо себя знала и не сомневалась, что сумеет удержаться от соблазна написать: для этого она слишком не любила навязываться.

Проснулась она от чувства страха и торопливого стука сердца в горле. Дернулась, рядом вскинулся Инар. Мгновение…

– Быстро на выход! – прорычал он, и Веру буквально смело с лежанки.

Она так и метнулась к лазу, схватив пестрое покрывало и один ботинок. Вылетела – как пробка из бутылки, прыжком вперед, окунулась в снег, откатилась, освобождая место Инару. Обжигающий холод после влажного тепла совсем не отрезвил, даже наоборот. Сковал не только тело, которое от перепада температур начала бить дрожь, но и разум. Появилось ощущение, словно по ушам одновременно ударили двумя подушками.

– А, бесполезно, не успеем, – обреченно буркнул Инар. Вера хотела возмутиться столь пораженческому настрою и наконец спросить, с чего такая паника, но – не успела.

Какая-то сила – что-то большое, горячее, твердое – перехватила ее поперек туловища и дернула вверх. И Вера окончательно перестала понимать, что с ней происходит. Она летит куда-то? Падает? Что ее держит? Где верх, где низ, существует ли еще этот мир? Фонарик затерялся где-то далеко в прошлом, вместе с парапланом и лыжами, осталась только бешеная снежная круговерть, бьющая по лицу, и залепляющая глаза абсолютная чернота. Никогда в жизни девушка не видела настолько густых, непроглядных ночей.

А потом что-то твердое, но холодное ударило по голове, и чернота поглотила все – не только окружающий мир, но и саму Веру.

* * *

– Ох и дурные же эти молодые драконы! – сказала прабабушка Эдна, когда Инар отнес девушку в спальню и явился держать ответ перед старшими. То есть он-то, конечно, хотел помочь бабушке Азиль в уходе за гостьей, но был изгнан без права обжалования.

Драконов в родовом гнезде в эти дни было немного, молодняк вместе с родителями разлетелся по делам по всему свету. Остались только самые старшие, до недавнего времени наслаждавшиеся тишиной и покоем, да Инар, которого зимой было не вытащить из долины. Нет, порой он все же летал в город или в стойбище, когда начинал скучать, но это случалось нечасто: молодой дракон не отличался особой общительностью.

– Ты зачем ее об камни приложил? – спросил Бриан участливо. – Чтобы не очень шумела?

От увесистого подзатыльника рукой любимой супруги дракон ловко увернулся: сказывались годы семейной жизни и тренировок.

– Да я случайно, темно же, буран! – запротестовал Инар. – Я бы и не полетел пока, и в замок бы не понес, но лавина эта, чтоб ей… Вера бы замерзла на таком ветру и холоде, не мог же я ее там оставить! И сразу отнести не мог, я хотел дойти с ней до замка, чтобы нормально и познакомить со всеми, и объяснить, что с ней случилось. Ну хоть попытаться, а то я и сам ничего толком не понял…

– Давай-ка ты с самого начала расскажешь, что за девушка, откуда она вообще взялась и что именно ты не понял, – вмешался Дариан.

Молодой дракон и рассказал, как выбрался пару дней назад просто размять крылья над горами, искупаться в снегу, – Инар вообще любил зиму, особенно здешнюю, с яростными метелями, суровыми морозами и обильными сугробами. Решили, что где-то среди его предков отметилась северная родня, вот оно так и проявилось. У него даже чешуя была того же цвета, что шерсть у северян, – серовато-голубовато-белая, такая, что на снегу с двух метров не разглядеть. Хотя вычислить предков точно не смогли. Но это, может, потому, что не особенно старались. Какая разница, лишь бы человек, то есть дракон, был хороший!

Там же, над горами, Инар увидел странный вихрь, родившийся против всех законов природы буквально среди чистого неба, и рассмотрел яркое крыло параплана. Пилот вызвал любопытство молодого дракона, уж очень ловко и уверенно он боролся со стихией, залюбуешься. Парень и метнулся наперерез, чтобы подстраховать и помочь человеку, если вдруг тот не справится. Однако сел парапланерист мягко, в спасении не нуждался, и Инар не полез к нему вот так сразу, решил понаблюдать со стороны.

Конечно, когда человек не попытался никуда пойти, а вместо этого начал рыть нору, дракон не удержался и пошел узнавать подробности. Каково же было его удивление, когда выяснилось, что пилот этот – женщина!

– Она странная такая, и одежда у нее странная, и лыжи тяжеленные, с железом внутри, – сообщил Инар. – И говорит чудно, вроде и язык незнакомый, но все понятно. И страны она какие-то непонятные называет. Как такое может быть?

– Я о чем-то подобном слышал, – заметил Бриан. – Не помню уж, от кого, может, это были сказки. О том, что люди иногда бесследно исчезают, порой даже на глазах у свидетелей, и дело тут не в магии или фокусах. Или, наоборот, появляются, вот вроде твоей Веры, и говорят о странных вещах, но на безумцев как будто не похожи.

– Куда уходят и откуда приходят? – заинтересовалась сказками даже Эдна.

– А это уже вопрос к Создателю, ну или к самому мирозданию, а не к обычному старому дракону, – улыбнулся тот. – Но я так думаю – в другие миры. В природе ведь нет ничего по-настоящему уникального, все повторяется, так почему мир должен быть один? Вот как они туда уходят – это, конечно, загадка.

– И сильно этот ее мир отличается от нашего? – полюбопытствовал Дариан.

– Да я-то откуда знаю? – удивился Инар.

– Ты с ней два дня бок о бок провел, неужели вы даже не разговаривали? Ну и молодежь пошла, – развеселился Бриан.

– Да вот как раз только и делали, что разговаривали, – огрызнулся Инар. Потом, подумав, все-таки ответил на вопрос: – Мне показалось, что мир почти такой же. Ну горы, она даже не поняла, по-моему, что куда-то переместилась. И лыжи мои, примус легко опознала, но называла древностью. То есть они, конечно, вряд ли в полном смысле древность, но их мир, похоже, немного ушел вперед. А еще у них тоже была Великая война, они ее Отечественной называют. Вера говорила, у нее прадед на той войне летчиком был, истребителем.

– И про драконов она, надо думать, ничего не говорила? – уточнил Дариан.

– Нет. Если они там и есть, она о них ничего не слышала. Ну или просто не говорила. А еще я… – Инар запнулся, но решил, раз уж сознаваться – то до конца, и пробормотал покаянно: – Я, наверное, глупость сделал. Я предложил ей полететь вместе. А она спросила, умею ли я, и… согласилась. Вот.

– Бестолковый молодой дракон, – сокрушенно вздохнула Эдна, качнув головой. – Странно, что не младший! Куда же ты так торопился?

– Оно как-то само вырвалось, – виновато признался Инар. – Я вспомнил, как ты говорила – ее сразу узнаешь, вот я как-то почти сразу и понял. А она думала о том, как вернется домой, и самолет у нее скоро, вот я и не сдержался. И не сообразил тогда, что никуда она не денется. Погорячился.

В этот момент, прерывая разговор, в комнату бесшумно вошла Азиль.

– Как она? – тут же вскинулся младший дракон.

– Крепкая оказалась девочка, – успокоила его женщина, подошла, села рядом с мужем. – Голова немного болит и кружится, я ей травок каких-никаких заварила. Не понимает, что случилось, но про Инара спрашивала. Я сказала, с ним все хорошо, а разговоры потом, надо окрепнуть. Хорошая девочка, не стала спорить. Я пропустила все интересное?

– Как минимум ничего нового, – весело ответил Дариан. – Мальчик вот женился, только девочка об этом пока не знает. А учитывая, что она из другого мира, еще неизвестно, как примет новость о существовании драконов.

– Из другого мира? Ну надо же, – растерянно качнула головой Азиль. – А так и не скажешь. И я могла бы спорить, что там есть наша кровь. Разбавленная, мало, но есть!

– Думаешь, полетит? – легко поняла ее Эдна.

– Полетит, – убежденно ответила степнячка. – Как поймет, что можно, так и полетит.

– Может, драконы там и правда есть, – задумчиво проговорил Бриан. – Может, тогда будет проще объяснить ей, кто мы и что случилось.

– Она говорила, что в ее семье все рвались в небо, – припомнил Инар. – Можно мне… к ней?

– Только не разбуди и не лезь со своими объяснениями! – предупредила Эдна. – Не привязывать же его, в самом деле, – вздохнула, когда молодой дракон удрал.

– Как считаешь, Азиль, у них все сладится? – спросил Дариан, покрепче обнимая жену.

– Если глупить не будет. Мальчик-то влюблен, это видно, но…

– Но молодые драконы совершенно не умеют общаться с девушками! – раздраженно закончила за нее Эдна. – Будто проклятие какое-то…

– Дурная наследственность, – поправил ее супруг. – Дурак твой дракон наследил.

– Вот уж верно, дурак, – проворчала старшая из женщин.

Но драться не стала, наоборот, склонила голову на плечо мужа. Сколько они вместе? А он все мальчишка такой же, непутевый. И бороться-то с этим уже не тянет – привыкла. Да мироздание знает, полюбила бы, будь он другим!

* * *

Инар прокрался в спальню тихонько, чтобы действительно ненароком не разбудить девушку. Сел в кресло подле кровати, потом понял, что оно слишком далеко, встал и перенес ближе, вплотную. Так, чтобы можно было дотянуться до руки или даже щеки спящей Веры.

Синие прядки, торчавшие из-под белой повязки, смотрелись очень трогательно. Так и хотелось пригладить их, а еще – расправить хмурую морщинку на лбу. Девушке явно снилось что-то тревожное, ресницы подрагивали, дергались пальцы лежащей поверх подушки руки.

Вера даже сейчас не казалась беззащитной и слабой. Длинные пальцы были не по-женски грубыми, с коротко остриженными ногтями, руки – крепкими, да и на лице оставалось выражение непонятного упрямства. И вздернутый нос, и хмурый надлом бровей, и даже крупные веснушки, кажется, выражали некий протест.

Инару ужасно хотелось лечь рядом с ней, обнять, прижать к себе. А лучше – взять за руку и шагнуть в небо. Полететь вместе.

В первый момент, когда он ее увидел, когда опознал в затянутой в ярко-красный, под цвет параплана, комбинезон фигурке девушку, он толком и не понял, почему это обстоятельство так его взволновало. Да и некогда было задумываться, надо было готовить ночлег. Это один он спокойно мог вернуться в замок или даже поспать в сугробе – что тот снег дракону! А попавшему в беду человеку стоило помочь, независимо от того, девушка там или мужчина.

Задумался Инар только потом, когда они сидели бок о бок в снежной пещере, при холодном белом свете ослепительно-яркого фонаря. Разглядел, поговорил с ней, согревал своим теплом – и заподозрил, что не все так просто.

Ее не хотелось отпускать. Совсем. Утром он еле заставил себя выйти из пещеры, чтобы принести еще пару одеял. И с каждой минутой стремление это крепло и углублялось. Мало было просто смотреть, хотелось обнимать, и целовать, и чтобы она непременно отвечала тем же, и чтобы в темных серо-зеленых глазах были смех и ответное тепло, а не странная настороженность и затаенная печаль.

Тогда Инар наконец осознал, что это – именно та самая девушка, которая ему нужна, с которой он хочет лететь вместе, крылом к крылу, и не сдержался, позвал. И неважно, сколько мироздание отпустит им лет – короткий человеческий век или долгий драконий.

Как бы только объяснить ей теперь свою поспешность и этот обман? Он ведь нечестно поступил, она понятия не имела, на что соглашается!

Да и потом тоже устроил. Спаситель недоделанный! Надо ведь было умудриться при посадке приложить девушку о камни головой! Такое только с ним и могло случиться, как говорит прабабушка Эдна – глупый молодой дракон, который не умеет обращаться с девушками. У нее, правда, до женитьбы все такие, но именно в этом случае – не поспоришь. Дурак.

Инар все же не сдержался, склонился ближе, аккуратно взял прохладную ладонь Веры в свои. Коснулся губами подживших ссадин на пальцах – непонятно, откуда они такие вообще взялись? Потом легко коснулся мягких, странного цвета волос. И зачем она все-таки покрасилась? Тоже, что ли, как тетю Ингу, дразнили за веснушки и рыжину? Глупые люди, не понимают счастья и солнечной красоты.

Хотя и с синими волосами она ему нравилась. Действительно забавно.

Нет, на Ингу она все же совсем не похожа, вот разве что веснушками. А характер совсем другой – жесткий, упрямый. Такая не станет терпеть оскорбления, скорее сдачи даст – и словом, и кулаком. Ближе уж к прабабушке Эдне или тете Литте, если сравнивать с родственниками. Очень драконий характер.

Где-то через полчаса Инара выгнали, отправив отдыхать. Он и сам хорошенько приложился об камни, чуть крылья не поломал, и хоть дракон, на котором все заживает лучше, чем на любой собаке, но отдохнуть лишним не будет.

Однако утром, после раннего завтрака на скорую руку, он вернулся в спальню девушки, опять придвинул кресло. На этот раз старшие выгонять не стали: хоть и непутевый, а все-таки по драконьим законам – муж. И пока друг друга не убивают, влезать сторонним помощникам не стоит.

Вера проснулась вдруг, словно толкнул кто-то, и сразу в удивительно ясном сознании. Помог ли отвар, который дала ей та странная женщина с раскосыми глазами и темной косой, или просто здоровый сон в теплой постели, но голова оказалась свежей. Единственное, что сейчас беспокоило, – так это сильное чувство голода, но его можно было и потерпеть.

Открыв глаза, Вера столкнулась взглядом с Инаром. И с изумлением обнаружила, что он не просто сидит рядом с постелью, но даже держит ее руку в своих. И смотрит тревожно, взволнованно. А глаза все-таки серые – темные, как штормовое небо. И при ярком дневном свете он казался моложе, чем почудилось в первый момент. Лет двадцать пять, как ей, вряд ли больше.

– Как ты? – чуть севшим голосом спросил Инар. – Ничего не болит?

– Нет, – она чуть качнула головой.

Нехотя забрала у него свою руку, чтобы сесть в постели. Ее не раздели, под одеялом на девушке было термобелье, и это успокоило. Сидя на кровати, под напряженным мужским взглядом она чувствовала себя очень непривычно и оттого смущалась. Если бы еще и голой оказалась… Нет уж, не надо ей таких приключений.

– Где мы? – спросила Вера, оглядевшись. Обстановка вроде бы простая – немного мебели, никакой техники, – но от всех вещей веет временем и непривычной основательностью. Антиквариат наверняка, а не работа под него. Да и делают ли сейчас вообще такую мебель? Это же не ДСП, дерево, как говорят – массив. Разве что под заказ.

– В замке.

– И как мы сюда попали?

Вера прекрасно помнила, как проснулась среди ночи, как Инар вытолкал ее из пещеры, как упала в сугроб. Да и что было потом, до удара по голове, тоже помнила – только, увы, не поняла. Что-то горячее, темнота, снег кругом.

– Это… сложно объяснить. – Инар замялся. – Тебя принес я. Там сошла большая лавина, пришлось быстро уходить.

– Вот прямо на горбу, через буран? Пешком от лавины? – удивленно вскинула брови девушка. – Извини, но ты для терминатора слишком легкий, даже если скелет у тебя бериллиевый.

– Я не знаю, что такое «терминатор», – вздохнул парень. – И это тоже часть общей проблемы. Понимаешь, я не человек, я дракон. А ты… ты в другом мире. Наверное. Во всяком случае, все те названия городов, стран и исторические события, о которых ты упоминала, мне совсем ничего не говорят. А географию и историю я знаю хорошо.

Вера несколько секунд внимательно его рассматривала, а потом вдруг рассмеялась – звонко, искренне.

– Отлично, развод засчитан, я почти поверила. Хватит дурачиться, скажи толком. Спасатели приехали на снегоходе? Или из замка кто-то, раз уж мы в нем оказались?

– Не веришь, – констатировал Инар задумчиво. – Я понимаю. Давай ты сейчас умоешься, сделаешь там… ну всякое, ты же хотела помыться. Только вот насчет одежды надо что-нибудь придумать, я пойду спрошу.

Но в этот момент, словно в ответ на его замечание, распахнулась дверь, в которую вплыли… руки. Кисти рук в перчатках, висящие в воздухе, которые несли какой-то сверток.

– А, кто-то уже вас послал, – обрадовался Инар.

Вера поперхнулась всеми вопросами, уставилась на это явление, вцепившись в одеяло. Руки тем временем уложили ношу на край кровати, изобразили поклон и вылетели за дверь. Руки! Поклон! И она это поняла!..

– К-как? Как это работает? – напряженно проговорила девушка, проводив взглядом перчатки, и перевела дух, когда те аккуратно прикрыли за собой дверь. – Леска? Маскировочный костюм, какая-то новая разработка?

– Магия. Прости, зря прислали именно их, не нужно было так тебя сразу шокировать, – повинился парень.

– И из кого вы их сделали? – нервно хмыкнула Вера.

– Понятия не имею, это было задолго до моего рождения, – неуверенно улыбнулся Инар, оценив попытку реагировать на происходящее с юмором. – Не бойся, они не причинят тебе вреда. Ты гостья.

– А ты, стало быть, хозяин всего этого? – она широко повела рукой.

– Где уж мне, – отмахнулся парень. – Хозяин тут прадед, а мы все наездами бываем. Я подожду тебя снаружи, – предложил он.

– Да ладно, сиди, что ты будешь дверь подпирать. Я быстро, – пообещала Вера. Сделав над собой волевое усилие, выпустила одеяло, слезла с кровати и, взяв сверток, прошлепала в ванную.

Упрямство помогло и тут. Она не визжала сегодня в буране, не визжала, когда постоянно куда-то падала, откуда-то срывалась и раз за разом настырно оказывалась на волосок от гибели, словно сама искала смерти, а та отказывалась ее принимать. Так что, она скатится в позорную истерику сейчас, при виде каких-то летающих рук, как в сказке про Бабу-ягу? Даже если это просто галлюцинации от того отвара или потому, что она замерзает где-то в сугробе. Тем более если это галлюцинации!

Никто не обижает, убить не пытается, одевают, лечат, разговаривают. Радоваться надо и благодарить за гостеприимство, а не доставлять хозяевам новые неприятности. Другой мир, драконы… Сложно поверить, что это не розыгрыш, но летающие руки Вера видела собственными глазами и просто не представляла, как можно было реализовать такой розыгрыш. И, главное, зачем? Для дурацкой передачи слишком много затрат, и она – слишком обычный человек.

Пока Вера купалась, стараясь не слишком растягивать удовольствие и не заставлять Инара ждать, сама удивлялась собственному спокойствию. Шарахнулась от летающих рук, и на том ее страхи кончились. Но сама же ответила на эту странность: она просто еще не поняла, что случилось. Слишком невероятно, слишком фантастично, и все равно есть ощущение розыгрыша. Бог весть кому и зачем нужного.

Одежда при ближайшем рассмотрении оказалась мягкими вязаными тапочками-носками с ярким геометрическим узором, свободными штанами из плотной ткани на завязках и длинной рубахой без пуговиц. К одежде прилагалась теплая пуховая шаль и белье, короткие хлопковые шортики. Такие, как помнила Вера, носила ее бабушка. Но привередничать девушка не стала, все лучше потного термобелья. А в комбинезоне дома тем более не походишь. Здесь, конечно, не жарко, но не настолько холодно.

Да и… Интересно, где вообще комбинезон? И остальные вещи? Хотя они, наверное, остались похороненными там, под лавиной. К весне оттают.

В ванной – тоже старомодной, но вполне привычного вида и с привычными удобствами, – девушка стащила и бинты с головы. На лбу, над линией роста волос, обнаружилась внушительная шишка со ссадиной, болезненная, если трогать, но явно не смертельная.

Когда Вера вернулась в комнату, компанию Инару там составляла уже знакомая брюнетка.

– Вижу, чувствуешь ты себя неплохо, – улыбнулась она и махнула на кресло: – Сядь, осмотрю. Я Азиль.

– Вера.

– Скажи, откуда у тебя вот это? И это? – она провела по чему-то на голове девушки рукой.

– Что… А, шрамы? – сообразила Вера. – Да молодая была, глупая, шлемом пренебрегала. А головой билась часто, отец шутил – потому что я баран. Ну то есть Овен по гороскопу. В общем, неважно. А что?

– Интересно, почему ты так себя не бережешь, – ответила Азиль, хотя у Веры осталось ощущение, что причина вопроса была в другом. Подумала, что ее кто-то бил? – Пойдем завтракать.

За завтраком Инар назвал девушке своих родственников, и при виде прабабушки, которая выглядела самое большее на тридцать лет, и ее столь же молодого супруга Вера совсем уж поверила в сказочность природы сидящих перед ней людей. Если они, конечно, не врали. Может, они все сумасшедшие, играют в драконов? Не исключено, но как это объясняет летающие руки?! Или местное безумие заразно?

Но в любом случае лучше с ними не ругаться и принимать правила игры. Если они все психи, как в каком-нибудь кино, то спорить опасно для жизни, а если все правда – тем более, как говорят, «молчи – за умную сойдешь».

– Разговоры потом, сначала еда! – после знакомства пресекла дальнейшие попытки расспросов Эдна. Статная, с роскошной золотой косой, с внимательным взглядом и явно сильным характером, она Вере напомнила ту самую русскую женщину, которая у классика с конями и избами. С первого взгляда не вызывало сомнений, кто именно тут хозяйка, – местные обитатели слушались ее беспрекословно.

За завтраком Вера мужественно не дергалась и даже не потеряла аппетит при виде Рук, прислуживающих за столом. Даже когда они пролетали совсем рядом. Но не коситься, напряженно следя за их перемещением, было выше ее сил.

После еды все перебрались в гостиную, и вот тут пришло время для серьезных разговоров.

– Инар все тебе рассказал? – начала с главного Эдна.

– Про мир, про перемещение и про то, что мы драконы, – поспешил вставить молодой дракон, с мольбой глядя на прабабушку. Та неодобрительно качнула головой, но раскрывать «страшную тайну» не стала. Хочет набить своих шишек – пожалуйста.

– И ты, надо думать, не поверила?

– Не то чтобы, – осторожно ответила Вера, хмурясь. – Но принять такое сложно, надо, наверное, своими глазами увидеть. И еще я хотела спросить. Что со мной будет дальше?

– Есть тебя точно никто не собирается, – фыркнул Бриан.

– Это я уже поняла. Я о другом. Если это действительно другой мир, у меня ведь нет ни документов, ничего. И жизни здешней я совсем не знаю. Может быть, вы что-нибудь посоветуете?

На этот раз Инару достались укоризненные взгляды от всей родни, а Вера, сделав вид, что не заметила, принялась разглядывать обстановку. Почти как в музее, почему бы не полюбоваться! Облицовка стен – просто произведение искусства. Такие цвета, такие переливы!

Драконы… Их можно понять: притащил младший какую-то девицу, а им теперь – проблемы ее решай. Выставить же воспитание не позволяет.

– Побудь пока в замке, освоишься, отдохнешь, а там и будешь думать, – обратилась к ней Азиль. – И не думай глупостей, ты здесь никого не стеснишь.

– Я могу кого-нибудь нарисовать. Или даже всех. Правда, я больше по цифре, кисти беру реже, но рисую я хорошо. Я художник по образованию, – нашлась Вера.

Хозяева замка, наверное, какие-нибудь аристократы, даром что драконы, а такие дорожат своим родом и памятью, может, и не откажутся. В замке должна быть картинная галерея со славными предками, это же замок; так почему бы не пополнить ее портретами живых? Если их, конечно, нет.

– Художников у нас еще не было, – усмехнулся Дариан.

– Ну рисуй, если хочешь, – разрешила Эдна с непонятным неодобрением. Идея явно не вызывала у нее восторга, но у Веры все равно отлегло от сердца: прямо хозяйка не возражала.

Это значило, что, во-первых, успокоится совесть самой девушки, которая не собиралась сидеть ни у кого на шее, будь даже этот кто-то богаче Рокфеллера, – в том случае, если местные говорят ей правду. А во-вторых, это прекрасный повод расставить все точки над i и проверить искренность хозяев.

– Скажите, а здесь поблизости есть какой-нибудь город? Достаточно большой, чтобы там можно было купить все нужное для рисования. У вас же, наверное, нет?

– Есть недалеко, – после короткой паузы ответила Эдна. – Инар, отвези девушку и пригляди там.

– На снегоходе? – полюбопытствовала девушка.

– На драконе, – весело отозвался тот. – Полетим вместе, да?

– Полетели, – вздохнула Вера.

– Она тебе не понравилась? – спросил Бриан жену, когда молодежь вышла.

– Отчего же? Хорошая девочка, – пожала плечами Эдна. – Да только не полетит она так легко. Она будто в раковине какой, спряталась и нос высунуть боится. Жалко, Кетца сейчас далеко, она такое славно лечит. Но, может, мальчишка не так уж и не прав, что не говорит ей. Лучше бы ему, конечно, не спешить было, ну да куда уж! Влюбленный молодой дракон…

– Знаешь, мне все же думается, не так с ней плохо, – тихо возразила Азиль. – Кажется мне, не так она равнодушна и даже, может, тоже влюблена.

– Ну да, уж больно выразительно она на него не смотрит, глаза поднять боится, – рассмеялся ее муж. – И мне тоже кажется, разберутся быстро. Инар же не младший, в самом деле!

* * *

Подтверждение первой шокирующей новости, о сущности местных обитателей, Вера получила уже через полчаса, когда Инар заставил девушку обуть чьи-то ботинки, пришедшиеся почти по ноге, надеть чужой свитер, куртку, даже меховую шапку и выволок на верхушку одной из башен. По дороге он объяснил, что драконов в этом мире не так уж много, они держатся скрытно, и большинство людей представления не имеют, что кроме них существуют другие разумные существа. Поэтому напрямую в город лететь нельзя, нужно добраться до зимовья кочевников и взять у них вездеход, который драконы держали там специально на такой случай.

На закономерные вопросы Веры об эльфах, гномах и других сказочных существах Инар ответил весельем и заверениями, что лично он никого не встречал, но поручиться за то, что их не существует, не может. Многие люди вон и в драконов не верят.

На башне дул сильный ветер. С неба все еще сыпался мелкий, редкий снежок, но уже достаточно развиднелось, пурга прекратилась. Горы проступили отчетливо, долина раскрылась во всю ширь. Какая-то другая, не та, в которой Вера рыла пещеру, – гораздо больше, а посередине под снегом, кажется, темнело озеро.

– Отойди к стене, я большой, придавлю ненароком, – велел Инар, отходя назад. Повел плечами, разминая, и… превратился.

Дракон был точно таким, какими представляла – и рисовала – их Вера. С шипастым гребнем вдоль спины, широченными крыльями, крупными пластинами чешуи. Крупная голова сидела на длинной подвижной шее, золотистые глаза с вертикальными зрачками смотрели совсем не по-змеиному неподвижно, а скорее напоминали кошачьи. Расцветка у Инара была – натурально «зимний камуфляж»: бело-сизо-серый, на животе чуть темнее, на спине – ярче, так что его и сверху не видно, и снизу на фоне облаков не разглядишь.

– Красиво… – тихо пробормотала Вера, зачарованно глядя на огромного зверя. Тот опустил голову, и девушка подошла ближе. – Можно?

Он слегка кивнул, и она нерешительно коснулась чешуи. Дракон прикрыл глаза и затаил дыхание, и Вера уже увереннее погладила горячую гладкую шкуру. На самом кончике носа чешуйки были мелкие и совсем мягкие, чувствительные, а вот на лбу – уже серьезная броня из роговых пластин. Пальцы буквально зудели срочно взяться хотя бы за карандаш. Инар шумно вздохнул, отчего из носа посыпались искры. Девушка рефлекторно отшатнулась, и очарование момента на этом разрушилось.

Дракон подставил лапу, чтобы Вера смогла забраться на его спину. Туда, где у основания шеи, перед лопатками, было удобное место, словно природой предназначенное для пассажира – проем в частоколе гребня. Девушка устроилась поудобнее на драконьем загривке, ухватилась за шипы. И Инар спрыгнул с башни, расправив крылья.

Это было волшебно. Можно было закрыть глаза, раскинуть руки, поймать ветер – и представить, что она летит сама. Да, ощущение совсем не такое, как на крыле, все же понимаешь, что сидишь. Но все равно – прекрасно.

А еще, как обычно на высоте, подмывало спрыгнуть вниз. Ведь свободное падение – это почти что полет, только короткий.

Инар же всю дорогу украдкой поглядывал на пассажирку – и любовался. Он пока еще не видел у Веры настолько счастливой, безмятежной улыбки, которая до невозможности ее красила. Преображала обыкновенное, не считая веснушек, лицо, заставляла его буквально сиять. И Инар ловил себя на грустной мысли, что ему она так не улыбалась. А хотелось бы…

Вот только непонятно, что для этого сделать: молчит, смотрит хмуро, тоскливо. Впрочем, объяснимо: там остался привычный мир, друзья, наверняка хочется обратно. Может, нужно просто подождать? Но как же не хочется!

В стойбище их встретили тепло. Вере, как осененной Великим Солнцем, улыбались очень искренне, даже звали в гости, чему девушка немало удивлялась. И даже спросила у Инара о причине такой симпатии, когда они погрузились в вездеход. Только, кажется, не поверила его словам про представление местных о красоте.

В салоне быстро потеплело, Вера стащила шапку, обеими руками взлохматила волосы. Потом и куртку сняла.

– Странная ты, – заметил дракон через некоторое время, поглядывая на девушку.

– Не отрицаю. А ты что-то конкретное имеешь в виду или в общем?

– Ты же, наверное, как художник, умеешь видеть красоту во всем, да? Ну уж в природе точно.

– Я насекомых не люблю, – призналась девушка. – Они противные. Но в целом да. К чему ты это спросил?

– Почему ты считаешь некрасивой себя? – Он глянул так пристально, испытующе, что Вера не нашлась с ответом. Обычно подобные разговоры она сводила к шутке, а здесь – перед ним – растерялась. И тут же рассердилась на себя за эту слабость.

– А ты что, считаешь меня красивой? – задиристо хмыкнула она.

– Да.

И опять такой серьезный, что становится по-настоящему страшно. Потому что когда подшучивают искренне, с блестящими глазами, это не обидно, и Вера сама готова смеяться громче всех. А сейчас, если она вдруг поверит, что заинтересовавший ее мужчина умудрился рассмотреть в ней женщину, а потом он криво усмехнется и скажет что-нибудь гадкое… Она же не выдержит. Нет, плакать, конечно, не станет, но – ударит. И ничем хорошим это не закончится, вышвырнет посреди заснеженной степи – и замерзай, дура.

Вера попыталась шикнуть на себя и убедить, что подло ждать подобного от человека, который до сих пор ничем тебя не обидел. Но поверить в его искренность было куда сложнее.

– Ты очень красиво летаешь, – продолжил Инар, не дождавшись от собеседницы никакой реакции. – И по земле двигаешься так же, как будто вот-вот взлетишь – легкая, пружинистая. У тебя красивая, светлая улыбка, очень заразительная. Замечательные веснушки. Глаза – как лесное озеро, я тебе летом покажу, здесь недалеко есть похожее. И совершенно замечательный нос.

– Он же курносый, – не выдержала совершенно деморализованная такими откровениями Вера.

– Упрямый, – с легкой улыбкой возразил Инар. – Каждый раз, как гляну, очень хочется поцеловать.

– И что тебя останавливает? – хмыкнула девушка. Слова мужчины непривычно ее смущали, она просто не привыкла, чтобы с ней кто-то так разговаривал – как с объектом соблазнения. Если это не ложь, то это флирт. И Вера не понимала, как отвечать.

Дракон искоса бросил на нее какой-то очень странный, нечитаемый взгляд, а потом вдруг остановил машину. Повернулся, подался ближе. Одна ладонь обхватила за талию, пододвинула на широком сиденье, вторая – по плечу скользнула к шее, легла на затылок, лишая возможности увернуться.

А Вера и не пыталась, только закрыла глаза. Пусть его. Пусть целует, пусть даже это будет шутка! Она даже посмеется с ним вместе. Зато потом будет что вспомнить.

Дракон и поцеловал. Как обещал, в нос. Коснулся губами кончика, провел по спинке, по-эскимосски потерся собственным носом – и отстранился. Но почему-то не отпустил.

– Мечты сбываются! – с тихой радостью сообщил дракон. Вера уставилась на него недоверчиво, опять не зная, как реагировать.

– Как иногда мало людям нужно для счастья…

– Драконам тоже, – жизнерадостно согласился тот. Мгновение-другое разглядывал ее лицо. Потом в глазах мелькнула какая-то тень, и Вера опять внутренне похолодела, но толком придумать себе какую-то страшилку не успела.

Целоваться, в отличие от чего-то другого, девушка умела. Нашлось кому научить – так, ради смеха, на всякий случай. И ведь действительно пригодилось…

С Инаром все было совсем не так, и даже лучше, чем она могла бы себе представить. У него были сухие, горячие губы, от него приятно пахло, а еще он был потрясающе, невозможно нежен. Чем еще больше смущал непривычную к такому Веру, однако ответить это ей не помешало.

Она рассеянно подумала, что совсем не возражает, если все зайдет еще дальше. Да пусть хоть прямо здесь. И плевать, что будет потом…

Однако никуда заходить дракон не спешил. Прервал поцелуй, прижался лбом ко лбу девушки, глубоко, прерывисто вздохнул, на несколько мгновений прикрыв глаза.

– Поехали. А то мы так до ночи не обернемся.

Выпустил он ее явно нехотя, тут даже привыкшая придумывать себе гадости Вера не смогла углядеть иного и удариться в самобичевание. А через пару минут Инар вообще поймал ее ладонь, удерживая руль одной рукой, и так они дальше и поехали, молча. Дракон, поглядывая на девушку, оптимистично думал, что жизнь налаживается.

А Вера смотрела в окно. О будущем думать она боялась.

Вид города, людей и вывесок окончательно убедил девушку в том, что она… попала. В другой мир. Как в книжке. Черт знает, как это получилось, что осталось от нее там, дома, и чем закончится здесь, но спорить бессмысленно. Вывески были написаны совсем незнакомыми символами, которые складывались в понятные слова. И это сбивало.

Дракон девушку не теребил, видя, что от окружения ей не по себе. Даже немного пользовался ее рассеянностью: в какой-то момент снова взял за руку, и Вера этого словно не заметила.

Магазин товаров для художников пришлось поискать. Но там она заметно ожила и с энтузиазмом принялась выбирать все нужное – от мольберта до красок, что затянулось почти на полтора часа.

Потом Инар затащил ее в магазин одежды, а следом и обуви. Тут воодушевления у Веры заметно поубавилось, появилось чувство неловкости. Она сразу вспомнила, что берет чужие деньги, а это же так неудобно и неправильно, но срезалась на простом аргументе: «А ходить ты в чем будешь?»

Потом, оставив покупки в просторном нутре вездехода, Инар повел девушку гулять по городу. Та была только за, это давало возможность осмотреться, обвыкнуться, может, даже принять и пережить происшествие.

На малоосвещенной дорожке парка, скользкой и плохо очищенной от снега, стояли четверо. Трое перегородили дорогу, один выскочил откуда-то из-за куста позади. Рослые, слегка пьяные – скорее всего, для храбрости, и не в той степени, чтобы это сказалось на координации. И как-то сразу – по позам, по движениям, по блеснувшему в двух руках железу – стало понятно, что настроена компания серьезно.

– Вера, я начну с заднего, а ты, как крикну, беги, – спешно проинструктировал ее дракон.

– Еще чего придумал, – нахмурилась Вера, сжимая кулаки.

– Деньги гони, – сплюнул, очевидно, главарь. Без обычного введения про закурить, без других экивоков. – Мы видели, у тебя много.

– Девушку отпустите, – ровно проговорил Инар. – И я вам все отдам. Дайте ей спокойно пройти.

– А девушка не хочет уходить, да, куколка? С нами-то оно поинтереснее будет, а? – осклабился тот, что был сзади. – Мы-то приласкаем!

Продолжать разговор грабители не стали. Инар не рискнул превращаться посреди города, только бросил Вере «беги» и ввязался в драку. Дракон был сильнее, быстрее людей и не видел в них особой опасности, только девушке это он объяснить забыл.

А та умела драться и не умела бросать своих. Никакого карате, никаких красивых приемов и прыжков, все скупо и грубо, как учил когда-то отец и как не раз доводилось применять на практике. Вера выросла на рабочей окраине и с детства предпочитала отвечать кулаками на оскорбления.

Может, послушайся девушка, все обошлось бы проще, может – нет. Но она встряла. Попыталась ударить того, что был сзади, но не попала. Он отмахнулся ножом, заставив отшатнуться, потом ткнул им же. Пришлось вскользь, по плечу – Вера успела увернуться. Не воспользоваться близостью противника было глупо, и девушка, невзирая на резанувшую руку боль, от всей души приложила неосторожного грабителя коленом между ног. Мужчина что-то булькнул, сразу же выронив нож, запоздало прикрылся и получил добавки под коленную чашечку, а потом еще ребром левой ладони по шее.

Зажав свободной рукой плечо – просто на всякий случай, рана, кажется, была пустяковой, Вера обернулась, чтобы увидеть, что двое лежат на земле без движения, третий улепетывает по дорожке, а дракон, шатаясь, зажимает ладонью бок.

– Инар! – кинулась к нему девушка. Поднырнула со здоровой стороны, не давая упасть. – Что у тебя?

– Да ерунда, царапина. Ты как? Он не тронул?

– Какая царапина? Да ты зеленый весь, в темноте видно! Врача надо! Черт, почему у вас телефонов при себе нет?! Дай осмотрю, ну хоть чем зажать надо… Да черт побери, тьма – глаза выколи!

Настойчиво упираясь дракону в подмышку острым плечом, Вера волокла его к ближайшему фонарю. Уронила на ближайшую лавочку. На темной куртке в темноте кровь угадывалась лишь по маслянистому блеску.

– Говорю, ерунда, я же дракон, мне это мелочи, – попытался урезонить он девушку.

– Я вижу! Да чтоб тебе… Инар! Не смей отключаться! – Она провела ладонью по лицу, стирая не то снег, не то непрошеные злые слезы, но лишь размазала кровь – свою ли, драконью. На губах стало солоно. – Помогите! – закричала Вера. – Люди! Кто-нибудь!

Но место для нападения выбрали удачно, кроме стонущих и приходящих в себя мразей на снегу, никого поблизости не было.

– Какого же черта ты не превратился?! – прошептала Вера, сдирая с себя куртку, свитер и наконец добираясь до рубашки – она единственная подходила, чтобы заткнуть рану. Правая, порезанная рука работала, но почему-то ничего не чувствовала. Не чувствовала и сама девушка – ни боли в руке, ни холода, даром что осталась в одних штанах, шапка потерялась где-то в пылу борьбы.

– Не смей, слышишь? Ну пожалуйста! Ты же обещал полететь, вместе, а мне купол еще отыскать надо, он же под снегом остался!.. Инар?

Горло, грудь словно раздирали чьи-то когти.

Ну почему, почему все так? Почему впервые в жизни она позволила себе надежду на счастье, на то, что одиночество может быть не вечным, и… все вот так заканчивается? Ладно она, да и черт бы с ней, она привыкла уже, сдохнет – друзья пожалеют да и забудут, родителей нет, любимых нет. Но он? Он-то чем провинился перед ее фатальным невезением?! Да лучше бы это ее пырнули!

Господи, и как назло – ни одной собаки рядом! А она же его не дотащит, а если дотащит – он к тому времени кровью истечет…

От отчаяния хотелось выть. Но вместо этого из горла вырвался глухой звериный рык. Мир мигнул и – вдруг странно уменьшился в размерах.

Вера шарахнулась, снесла хвостом какое-то дерево. Кажется, придавила одного из бандитов, или почудилось и под лапу подвернулось что-то еще. Дернулась в другую сторону.

Хвост?!

Она опустила взгляд на… лапы. Когтистые такие, большие. Что она говорила про «не дотащит»?

Глянув в низкое ночное небо, Вера неуверенно повела крыльями. Черт, ну до чего же странное ощущение! Как?.. Почему?.. Ай, да плевать! Главное, теперь-то точно дотащит, а там видно будет. Пусть ее ловят, сажают в клетку, исследуют, главное – донести Инара до людей, она готова. Пусть только помогут!

Лететь не рискнула. Она вообще представляла, как это делается, только в теории, а над дорожкой нависали ветки деревьев, да и ценная ноша мешала. Поэтому, аккуратно подхватив парня одной лапой, на трех спешно поковыляла к границе парка.

* * *

Инар, очнувшись, долго не мог понять, где находится. Сознание путалось, и последним, что он отчетливо помнил, был поцелуй в машине, потом они ехали в город, а дальше…

«Авария, что ли?» – сделал логичный вывод дракон, сообразив наконец, что это больничная палата. У него почти ничего не болело, только бок ныл и отзывался резью на каждый глубокий вдох. Не болела и голова, и Инар предположил, что его состояние, как и страшная сухость во рту, вызваны наркозом.

Он осторожно проверил руки и ноги, те слушались неплохо, хотя на каждое движение правым бедром опять отзывался недовольством бок. Но это было терпимо, а вот лежать просто так – совсем не нравилось. Чувствовалась в этом какая-то особая обреченность.

Стараясь не дрыгать ногами и не напрягать живот, дракон осторожно приподнялся на локтях. Кроватей в небольшой светлой комнате было четыре, на двух лежали без сознания какие-то люди, четвертая пустовала. Пахло стерильностью и хлоркой. Пока подтягивался, Инар обнаружил, что от его запястья тянется тонкая прозрачная трубка капельницы. Вытаскивать ее, подумав, не стал. Если поставили – значит, надо, врачам виднее.

Под тонкой простыней, накрывавшей его до подмышек, на боку обнаружилась приклеенная пластырем большая стерильная салфетка.

Но толком задуматься, что делать дальше, дракон не успел. Тихо открылась дверь, впуская немолодую полную женщину в сестринском халате.

– Что ж ты делаешь! – ахнула она и бросилась к Инару. – Ну-ка ложись, герой! Еще швы разойдутся! Жар вон не спадает, а туда же!

– У меня нет жара, – слова из сухого горла вырывались с трудом, попутно царапали его колючками. – У меня всегда температура повышенная, это нормально.

– Ох ты ж Создатель! Ну ложись, ложись, сейчас я доктора позову. – Она принялась поправлять подушку, и дракон не стал спорить с женщиной. Доктор – именно то, что нужно. Только спросил напряженно:

– Где девушка, которая со мной была?

– Да я ее спать прогнала, она все от своего спасителя отходить не хотела, – охотно поделилась та. – Нам тут ночью с дежурством помогала, хорошая девочка.

– Спасителя? – растерянно переспросил он. – Чем помогала?!

– Ты не помнишь, что ли? – удивилась медсестра. – А девушку-то запомнил! Ты же ее от бандитов отбил, – с материнской нежностью погладила она его по растрепанным вихрам. – Настоящий рыцарь, не побоялся один на четверых! Я уж думала, перевелись такие. Хорошо хоть, обошлось, доктор сказал – тебя Создатель в детстве поцеловал, повезло. Ох, а зовут-то тебя как?

– Инар, – назвался тот. – Девушка не пострадала?

– Перепугалась только, перемерзла, да плечо чуть порезали ей, сволочи. Я ей, как проснется, скажу, что ты очнулся. За доктором пойду, отдыхай.

Доктором оказался смешной маленький и почти совершенно круглый мужчина лет пятидесяти, на удивление проворный и энергичный для своей комплекции. Долго ахал и восхищался, разглядывая отлично заживающую рану, несколько раз повторил, что «во-о-от настолечко с печенью нож разминулся», удивлялся словам о повышенной температуре, но в конечном итоге назначение все-таки изменил и жаропонижающие убрал.

А когда он ушел, в палату прошмыгнула Вера. В каких-то несуразных тапках, в своих собственных штанах и потрепанном халате на голое тело выглядела она нелепо и почему-то ужасно трогательно.

– Привет, – несмело улыбнулась девушка, усаживаясь на стул рядом с его койкой. Глаза от тревоги и радости выглядели больше и темнее, чем обычно. И даже показалось, в них стояли готовые вот-вот пролиться слезы. – Как ты тут?

– Теперь хорошо, – улыбнулся он, поймав ее руку. – Я же говорил, на мне быстро заживает.

– Не был бы раненый – придушила бы! Зачем на нож попер, идиота кусок?! Почему не превратился?

– Внимание привлекать не хотел, – признался он. И после паузы добавил: – И убивать. Думал так справиться.

– Справился! Чуть кровью не истек… Хорошо, я с тобой в охапке прямо под колеса патрульной машины выпала, они и подобрали, и до больницы довезли. И хорошо, я перед этим как-то обратно превратиться успела…

– Обратно? – недоверчиво вскинул он брови.

– Я, кажется, превратилась в дракона, – виновато поморщилась она. – Черт его знает, как это получилось…

– Тогда точно полетим вместе! – счастливо рассмеялся Инар, но тут же осекся – бок опять резануло болью.

– Полетим, полетим, ты поправляйся.

– А мои еще не объявились?

– Да откуда, если я телефона не знаю, не позвонила. Я поэтому и придумала про случайное спасение, чтобы не привлекать внимание к вашему замку. Кстати, скажи, надо же сообщить, куда ты пропал!

– Обычно их это не останавливает. Да посиди со мной, пара минут ничего не изменит.

– Как не изменит? Сестрички рассказывали, следователь приходил! – возмутилась Вера. – Я же не знаю, что ему говорить, сказала – шла по парку, напала шпана, ты вступился. Документов у обоих нет, я еще и не знаю ни фига об этом мире. Хорошо, сестрички меня прикрыли, сказали – нездоровится, велели следователю позже зайти. Не могу же я от него вечно бегать!

– Да, ты права. Пусть дядю Лириона присылают, он со всеми следователями быстро разберется. Он адвокат, – пояснил в ответ на озадаченный взгляд. – Только потом посиди со мной, хорошо?

– Куда я денусь!

Армия спасения примчалась через пару часов в лице уже упомянутого Лириона и, отдельно от него, колоритной парочки – яркой брюнетки Литты и ее полуседого мужа Фалька. Выглядели эти двое вместе изумительно: красивая, изящная, несмотря на мешковатый комбинезон, девушка и статный, эффектный офицер – уж эту породу привычная Вера опознавала с полувзгляда.

– Ну ничего себе, какие шустрые! – присвистнула Литта при виде больного и его сиделки. Вера попыталась осторожно забрать у Инара руку, но тот сжал крепче, не пустил. Пришлось смириться, не выдираться же силой. – Какая она? – с любопытством уставилась она на молодого дракона.

– Я не помню, – вздохнул тот.

– Я не рассматривала, – коротко ответила Вера, оказавшись под прицелом взгляда. – Я до сих пор поверить не могу, что это не сон.

– Привыкнешь, – добродушно усмехнулся Фальк. – Все привыкают.

– Такое что, часто случается? – опешила девушка.

– Регулярно, – со смешком ответила Литта, выразительно глянув на мужа. – Ладно, дома поболтаем. Вы где вездеход бросили?

Инар объяснил, Фальк ушел за машиной, а двое других старших драконов развили бурную деятельность по досрочной выписке родственника из больницы. Явившийся в разгар подготовки к переезду следователь ретировался минут через двадцать: семейный адвокат быстренько рассказал ему показания своего подзащитного, накатал заявление от его имени и от имени девушки и мягко выставил ищейку из палаты. Даже договорился, что документы обоих потерпевших предоставит потом, вместо этого дал свои контакты.

Вернулся Фальк, Литта принесла Вере вещи из машины и отправила переодеваться, пока мужчины будут грузить раненого младшего.

Прощалась с медсестрами девушка со странным чувством неловкости. Женщины и отнеслись к ней очень тепло, и теперь кое-кто был готов прослезиться от умиления. Еще бы, такое романтическое знакомство! Парень вступился за незнакомую девушку, а потом они еще и влюбились с первого взгляда, и родня у парня оказалась с пониманием. Хотя видно, что жених еще какой завидный, а не то что не стали ругать девушку, из-за которой он нарвался на нож, а вон как тепло встретили.

Не то чтобы Вера сильно врала медсестрам, но даже в мелочах это было стыдно. Нехорошая плата за доброту.

Лирион остался в городе по каким-то своим делам, а сладкая парочка повезла раненых тем же маршрутом, каким они ехали в город, – и вездеход вернуть надо, и идет он достаточно плавно, и, главное, достаточно просторный, чтобы Инар мог разместиться полулежа.

Против ожиданий Веры, никто не ругал ни ее, ни молодого дракона. То есть совсем. Не пеняли на то, что потащились среди ночи в опасное место, что доставили неприятности, что Инар подставился. Живы – и отлично.

Семья. Почти позабытое за прошедшие со смерти отца годы ощущение. У них семья была маленькая – сначала трое, пока жива была бабушка, потом стало двое, потом…

И сложно было сейчас поверить, что ее в этот большой и дружный клан… приняли? Даже сложнее, чем поверить, что она стала драконом.

Вела драконица лихо, гнала гораздо быстрее младшего, так что обратный путь занял меньше времени, чем можно было ожидать. А вот дальше возникла заминка.

– Ну а что ты на меня так смотришь? – спросила Литта весело. Фальк уже превратился, на него навьючили покупки, которых чешуйчатый зверь даже не заметил, и теперь насмешливо щурился, слушая женщин.

– А… как я полечу сама?

– Крыльями! Давай-давай, сосредоточься. Ты уже дракон, осталось только расслабиться и начать получать от этого удовольствие, а не дергаться по пустякам. Просто закрой глаза и почувствуй, что небо зовет. И вперед. Заодно удовлетворишь наше любопытство.

Это оказалось совсем несложно – расправить крылья. Вера тысячу раз делала это во сне, да и сейчас вышло сразу: происходящее и без того напоминало сон, воплощение мечты. Не считая, конечно, стычки в парке.

Сложнее было поверить, что огромный дракон действительно может взлететь. Как, он же весит много! Почти как самолет. Это ж какой разбег нужен! Физику Вера помнила плохо, но твердо знала, что драконьи полеты – фантастика. Правда, потом вспомнила расхожую шутку про шмеля, который по законам аэродинамики летать не может, но не знает аэродинамики и потому летает. И… тоже взлетела.

Справедливости ради, про размеры свои она зря думала так скептически, дракон из Веры вышел небольшой, но зато быстрый и маневренный. И такого же яркого лазурного цвета, как ее крашеные волосы.

* * *

Остаться наедине с Инаром, чтобы обсудить все произошедшие события и спросить наконец о своем дальнейшем будущем, Вера сумела только на следующий день. Сначала их, накормив с дороги, отправили отсыпаться, потом последовали увлеченные расспросы – родня жаждала подробностей для семейной коллекции историй. Задать свои вопросы им Вера так и не рискнула: она уже успела выяснить, сколько лет старшим, и стеснялась тревожить их собственными страхами.

А вот более-менее оклемавшийся уже Инар хоть и валялся в постели по распоряжению Азиль, показался подходящим источником информации. И, главное, с ним было куда легче, чем с остальными.

– Не помешаю? – постучала в его комнату Вера.

– Нет, что ты! Тебе я всегда рад. Иди сюда.

Девушка не вполне поняла, что от нее требуется, но приблизилась. Ее опять взяли за руку, потом Инар настойчиво потянул к себе в постель.

Отбиваться от раненого Вера не стала. Вернее, она объяснила себе это именно так, сделав вид, что совсем даже не по собственному желанию прилегла рядом на покрывало, прижалась к здоровому боку дракона. Но постаралась запомнить – на всякий случай, в копилку приятных воспоминаний – ощущение потрясающего уюта, словно она всю жизнь моталась как перекати-поле, а теперь вот наконец нашла свое место, где можно остаться. Не столько в замке, сколько под боком у этого дракона.

– Инар, что будет дальше?

– В каком смысле? – не понял тот.

– Со мной. Ну вот я стала драконом. Непонятно с чего, но стала. А дальше? Не могу же я вечно у вас тут гостить…

– Почему не можешь и почему – гостить? Ты здесь живешь.

– Но это тебе родные, а я…

– А тебя я никуда не отпущу, – перебил ее дракон. – Ты обещала полететь вместе, а у нас… Вообще, конечно, я поступил свински, надо было тебя предупредить и добиться осознанного согласия, но я слишком боялся твоей реакции.

– Реакции на что? Какого согласия?

– По драконьим законам ты моя жена, – улыбнулся он. – С того момента, как согласилась полететь вместе. Это не просто вопрос, это брачная формула.

– Очень смешно, – скривилась Вера, попыталась вывернуться из рук Инара. Но тот с проворством здорового повалил ее обратно на кровать, бедром прижав ноги.

– А я и не шучу. – И в глазах что-то такое, чему она не нашла названия и потому почти испугалась. – Хочешь – спроси у остальных. Мне еще и влетело, что девушку, то есть тебя, подло обманул.

– И что, вот просто так? На второй день знакомства? Без официальных бумаг? – Вера понимала, что говорит какую-то ерунду, совсем не то, что нужно сказать. Но правильные слова все никак не находились.

– Да. Драконам все это не нужно. Первый день, второй день, хоть первый час – неважно. Вообще ничего не важно, если хочется крылом к крылу – и до самой смерти. Ты просто видишь кого-то и понимаешь, что он твой, что никто больше тебе не нужен.

– Это какая-то безумная фантастика, это не может происходить со мной, – пробормотала Вера, прикрыла лицо рукой, потом взлохматила себе челку.

– Прости, – помрачнел дракон. – Я… подумал, что тоже тебе нравлюсь. Обычно если это ощущение появляется, оно взаимное.

– Вот это ты сейчас тоже серьезно сказал? – уставилась на него девушка.

Несколько секунд Инар молча хмурился, не понимая, как на это реагировать и как воспринимать ее слова. А потом решил попробовать по-другому и вместо продолжения разговора поцеловал.

И правильно сделал, вышло гораздо красноречивей слов. Вера ответила на поцелуй жадно, с каким-то даже отчаянием, запустила пальцы ему в волосы. Но Инар не спешил, наоборот, как будто хотел успокоить и помочь взять себя в руки. А через полминуты, отстранившись, сказал:

– Не понимаю. Мне кажется, тебе нравится, разве нет?

– Даже слишком, и в этом проблема, – судорожно вздохнула Вера, отводя взгляд. – Ну посмотри на меня, неужели не понятно? Я боюсь поверить, что это всерьез. Я влюблялась, а меня всегда считали только другом. Я же свой парень, а не девушка, понимаю дурацкие шутки, никогда не обижаюсь, ни на что всерьез не рассчитываю. Это больно, понимаешь? Ну не хочу я опять, да еще с тобой, это… слишком! – Она умолкла, снова вздохнула. В горле больно кололо, как тогда в парке, и она предпочла прикрыть глаза, пытаясь спрятаться от всего.

– Да и плевать на них, – тихо, веско проговорил Инар. – Иди ко мне, сейчас будем бороться с твоими страхами.

И поцелуй – совсем иной, с терпким вкусом обещания. Настойчивые, уверенные прикосновения. И вроде бы дракон не кажется таким горячим, как было прежде, температура их тел сравнялась, но все равно бросает в жар. И сладко, и еще страшнее поверить…

– Твой бок! – опомнилась Вера через несколько минут, когда одежды на ней уже не осталось.

– Ничего, мы осторожно, – отмахнулся дракон, куда больше сосредоточенный на девушке в своих руках, чем на каких-то почти заживших царапинах.

Конечно, собственное здоровье он несколько переоценил, и пришлось все же поосторожничать, когда бок начал отзываться болью на слишком резкие движения. Но разве такие мелочи способны остановить дракона, дорвавшегося наконец до желанной женщины!

– Ну что, реальность стала хоть немного убедительней? – тихо спросил Инар через некоторое время, крепко обнимая свою уже во всех смыслах жену.

– Не знаю, не уверена, – ответила ему в грудь Вера. – Наверное, нужны регулярные повторения, и тогда лет через пять я окончательно поверю.

– Договорились, – легко рассмеялся он. – С большим удовольствием! И забудь ты все эти глупости. Ты – часть меня, часть семьи, и впереди у нас несколько веков. Драконы любят один раз и на всю жизнь.

– А если бы я осталась человеком?

– Это ничего не изменило бы, мы все равно полетели бы вместе. Да?

– Полетели, – согласилась Вера.

– А прямо сейчас? – заговорщицки предложил Инар.

– А как же твой бок?

– Да заживет, никуда не денется. Полетели!

И вечером над замком кружились в танце два молодых дракона. Надолго, нет ли – как решит мироздание. Но главное, крылом к крылу. Вместе.

Герой для дракона

Сидя в овраге под проливным дождем, я размышлял о том, что жизнь порой выкидывает на редкость замысловатые фортели. Меня всегда тянет на раздумья, когда больше нечем заняться, а сегодняшнее мое времяпрепровождение трудно было назвать бурной деятельностью. Я отсиживался под кустом, отчаянно мерз и ругательски ругал себя за склонность к диким авантюрам.

Все началось с того, что дракон, как ему и полагается, украл принцессу. И потребовал выкуп. Короля чуть удар не хватил, когда он узнал затребованную сумму, – всей казны не хватило бы. Таким образом, оставался традиционный выход: найти героя, пообещать ему принцессу в жены (тем более не жалко, у короля еще несколько дочерей, а эта самая младшая) и отправить на подвиг. Кинули клич, но с героями в стране оказалось туговато. Из простолюдинов желающих было хоть отбавляй, но, понятно, их и слушать не стали – с топором и вилами на дракона не ходят. И потом, позволить увальню от сохи жениться на принцессе в том случае, если жизнь выкинет очередную штуку и парню повезет завалить страшилище… Это никуда не годится, соседи не поймут. Они хоть и коронованные, а сплетничают точно так же, как кумушки в деревнях, я это давно понял.

С грехом пополам наскребли двух героев. Оба бедные, зато с длиннющей родословной и невероятным желанием породниться с правящей династией. В качестве поощрения им выдали малую толику денег, благословили и отправили в путь. Не вернулся ни тот ни другой. Больше желающих отчего-то не сыскалось…

И что прикажете делать, если нет ни героя, ни денег на выкуп? Напрашивается логичный вывод, что нужно отправить за принцессой наемника. Принцессу ему в жены отдавать необязательно, потому что дракона наемник будет убивать не из чистого героизма, а за вполне определенную плату. Здесь опять же прослеживается несомненная выгода: плата даже самому лучшему наемнику неизмеримо меньше, чем выкуп, потребованный драконом.

Те из лучших наемников, что поумнее, по зрелом размышлении отказались участвовать в таком самоубийственном занятии, как вызволение принцессы из лап дракона. Я не считаю себя дураком, но из упоминавшейся уже склонности к безумным авантюрам все же согласился. Мне на радостях сулили золотые горы, если вернусь с принцессой, но я потребовал задаток.

И вот теперь я сижу в овраге, трясусь от холода и гадаю: зачем мне все это понадобилось? Лучше бы отправился с бандой Сивого Мерра воевать за какого-то южного князя. Там, по крайней мере, тепло. Хотя Сивый мог и приврать, по обыкновению…

Лошадь я оставил в деревне. Я с головой дружу, а сражаться с драконом в конном строю способен только полный идиот. Любая лошадь попросту рехнется, завидев огнедышащее чудище! Нет, может, обученный рыцарский конь и выдержит такое зрелище, но подобные скакуны стоят столько, что мой вероятный заработок попросту меркнет, а его величество не предложил мне выбрать лошадку из своей конюшни. Таким образом, я предпочел пеший строй.

Разумеется, я не отправился прямиком по ровной и широкой, хотя и несколько запущенной дороге, ведущей, как утверждали в деревне, в логово дракона, – мне еще жить не надоело. Я пошел в обход, дал здоровенный крюк, чтобы по возможности не выходить на открытое пространство. Петлял по оврагам и кустам, оголодал, обозлился и преисполнился здоровой ненависти к треклятому ящеру, из-за которого мне пришлось слякотной осенью бродить по колено в грязи.

По дороге, как говорили, до драконьего обиталища было около трех суток пути. Я увидел его только через неделю. И хозяина заодно…

Мое счастье, что я не высунулся из колючих зарослей, чтобы получше разглядеть обиталище дракона. Оказывается, эти твари умеют летать совершенно бесшумно! Я понял, что надо мной кружит дракон, только когда по счастливой случайности увидел на земле его едва заметную тень – пасмурно было, поди различи…

В общем, я посмотрел вверх и моментально понял, почему не вернулись те двое. Вероятнее всего, дракон их не сожрал. Думаю, завидев его издали, герои быстренько прикинули свои шансы на победу в поединке, оценили их как исчезающе малые и предпочли испариться всего лишь с десятком золотых в кармане, зато живыми.

Логово оказалось под стать дракону. Вообще-то, это был замок, но больше всего сооружение с высоченными зубчатыми стенами смахивало на кошмарный бред допившегося до белой горячки строителя. Не знаю, умеют ли драконы на самом деле оборачиваться людьми или это просто сказки, но виденному мною ящеру такое умение было вроде и ни к чему: замок оказался таких размеров, что в нем свободно поместилось бы с десяток крылатых похитителей принцесс. Хотя нет, я преувеличиваю. Пяток, не больше.

Дракон лениво сделал несколько кругов над своим обиталищем, потом спикировал к воротам, сложил крылья и неспешно заполз внутрь.

Я немного посидел на травке, то есть в грязи, чтобы прийти в себя и успокоиться. Так… вдох-выдох… вдох-выдох… По сравнению с этой зверюгой мой меч, который не каждый поднимет двумя руками, казался зубочисткой. Да какой там меч! Тут, пожалуй, пригодились бы стенобитное орудие и парочка осадных башен…

Просто замечательно! Но ведь как-то все эти герои в древности побеждали драконов, да еще и верхом? Либо драконы с тех пор изрядно покрупнели, либо герои измельчали. А я к тому же и не герой вовсе.

Однако одну полезную мысль из этого приключения я все же вынес: сражаться с драконом я не буду ни за что в жизни, потому что жизнь эта мне очень дорога.

Интересно… Если дракон и впрямь иногда становится человеком, то есть шанс застать его врасплох или даже спящим. Мой отец сказал бы, что это неспортивно. Мало кто понимал, что он имел в виду под этим словом, но мне-то он объяснил. Вот, например, гонки на колесницах – это спорт. Вламываться в чужую упряжку на поле, стегать коней соперника, даже скидывать возниц под копыта вполне допустимо, потому что это входит в правила игры. Но вот заранее подпилить ось колесницы соперника или отравить накануне гонок его лучшую лошадь – уже неспортивно… Но мне-то платят не за честную игру, а за спасение принцессы!

Ладно. Долгие размышления никогда не доводили меня до добра. Пожалуй, стоит пробраться в замок, а там уж на месте и разбираться, что к чему.

Я долго и терпеливо дожидался, чтобы дракон покинул свой оплот. Проклятая зверюга, словно намеренно издеваясь надо мной, сделала это только на следующий день после полудня.

Разумеется, я не вломился через главный вход. Я обошел замок с другой стороны, закинул на стену стальную «кошку» и довольно долго карабкался. Какой-то идиот (видимо, все тот же запойный строитель) догадался построить стены с обратным уклоном. Это здорово мешало взбираться наверх снаружи, зато спускаться во двор оказалось не в пример удобнее.

Итак, я во дворе замка, и хозяин может вернуться в любую минуту. Что в этом случае произойдет со мной, даже представлять не хочется. Я плюнул на последствия, окинул строение быстрым взглядом и зашел внутрь, благо двери тут не запирали: от кого, скажите на милость?

Где дракон может держать пленную принцессу? Предположительно – в самой высокой башне, как полагается. Вот ее и поищем… Надеюсь, этот дракон уважает традиции и не стал запирать девчонку в каком-нибудь подвале.

Против ожидания, под сводами замка было довольно чисто – обглоданные кости по углам не валялись, помета я тоже не заметил, запаха не почувствовал. Впрочем, порядочные звери себе под ноги не гадят… Тут я представил прилетевшую с неба драконью лепешку и порадовался, что чудовище и в окрестностях замка не пакостит, а то меня могла настичь очень глупая и нелепая смерть…

Еще тут оказалось сухо и очень тепло – просто мечта после осеннего-то холодного дождя! Вот только я оставлял мокрые грязные следы, и оставалось только надеяться, что они высохнут прежде, чем вернется дракон.

Чешуйчатый хозяин наверняка отлично себя чувствовал в этих хоромах, а мне сделалось неуютно – слишком уж просторно для человека. Кое-как сориентировавшись в полутьме, я набрел на лестницу, которая, по моим расчетам, должна была соответствовать самой высокой башне, и рванул вверх. Как ни странно, не ошибся: башня и впрямь оказалась высокой – пока я забрался на верхушку, порядком вымотался. Ступеньки-то явно рассчитаны не на человека, попробуй полазай по ним! Хуже, чем по горам, право слово…

«Что-то все слишком легко получается, – мелькнуло в голове. – Не нравится мне это».

Вот дверь с огромным висячим замком, да еще и запертая на засов. Дверь, кстати, вполне человеческих размеров… Интересно, как дракон с его когтями умудряется закрывать такой маленький по сравнению с его размерами замок на ключ? Да и засов в его лапище покажется размером с зубочистку… Магия, что ли? Только этого не хватало!

Размышляя об этом, я извлек связку отмычек – можно было бы просто снести замок топориком, но ведь грохоту не оберешься, – пошерудил в замочной скважине… Разумеется, я уронил замок себе на ногу. Разумеется, дверь отчаянно скрипела… Правда, в моем случае она лишь противно взвизгнула, когда я рванул ее и ворвался в комнату.

К большому моему облегчению, за дверью меня никто не ожидал. Кроме принцессы, разумеется: она забилась в дальний угол и смотрела на меня с несомненным испугом. Ну да, я бы тоже испугался, будь я девушкой и ворвись ко мне без предупреждения здоровенный небритый мужик с топором наперевес и с перекошенной физиономией (это было следствием неудачно уроненного замка). Может, будь я с мечом, она приняла бы меня за героя, но я решил, что топорик надежнее – мечом здесь поди размахнись. Чего доброго, в какой-нибудь портьере запутается, тут-то мне и конец придет. Но обошлось, хотя я был прав: с моим длинным клинком в этой комнате делать нечего.

И тут я повнимательнее присмотрелся к принцессе…

Ей было лет пятнадцать. Прямо скажу, красотой она не блистала, хотя, может, мне так показалось, потому что принцесса была заревана, непричесана, а платье ее здорово смахивало на половую тряпку, причем драную. Наверное, дракон когтями зацепил. Повезло девчонке, что юбки пышные, – только они и пострадали. Ну, может, пару синяков заполучила, но хоть не кровавые раны…

Пока я ее разглядывал, принцесса пришла в себя, сообразила, что к ней явился спаситель, распахнула объятия и пропищала:

– О доблестный рыцарь! Вы пришли спасти меня! Вы победили ужасное чудовище…

– Пока нет, – сквозь зубы сообщил я, осторожно выглядывая в забранное прочной решеткой окно. Да уж, разглядишь тут что-нибудь… – И я не рыцарь. Я наемник.

– Но… – заикнулась принцесса, но я не слушал.

Мне в голову пришла отличная мысль – взять и просто вывести отсюда девчонку безо всяких там геройских подвигов… В моем договоре черным по грязно-желтому (пергамент паршивый попался) записано, за что я получаю условленную плату. За спасение принцессы, а вовсе не за убийство дракона. О драконе там вообще ни слова не сказано!

– Ну-ка, быстро! – скомандовал я, схватил принцессу в охапку и вытолкал за дверь. Она лишилась дара речи от изумления. – Давай, перебирай ногами… твое высочество…

На середине лестницы я позволил себе чуть-чуть помечтать. Может, дракон отправился поохотиться, или просто в гости, или на морскую прогулку? Глядишь, мне и удастся вывести из замка принцессу, а там уж…

– Пошевеливайся, высочество! – шепотом велел я принцессе.

Она всей тяжестью висла на моей руке: спускаться, конечно, легче, чем подниматься, но ей такое явно было в новинку. Я мог бы закинуть ее на плечо, но не рискнул: с этих ступеней и навернуться недолго. Сам я, скорее всего, отделаюсь легким испугом, а вот если уроню девушку, добра не жди…

Принцесса вдруг покосилась мне за спину и плавно лишилась чувств, я еле успел ее подхватить.

Тут и я догадался обернуться.

Ничего гаже этой хари я в жизни своей не видывал. Дракон перегораживал собой всю лестницу и смотрел на меня с нескрываемой насмешкой. В темно-красных ноздрях отчетливо клокотал пар, а в приоткрытой словно бы в усмешке пасти виднелись громадные белоснежные зубы, чуть не в руку длиной, клянусь!

– Ты откуда взялся? – вырвалось у меня.

Нет, в самом деле, откуда?! Сел на крышу и просочился в башню через окошко? Если так, значит, он действительно волшебный, а значит, мне крышка. Магии мне противопоставить нечего. Не сказал бы, что мое оружие против этого чудовища – «что-то», но все же не абсолютное ничто! Может, мне даже удастся поцарапать дракону нос или там язык, пускай это будет последним деянием в моей жизни…

Дракон негромко фыркнул – посыпались искры – и весело сказал:

– Ну ты и нахал!

От неожиданности я выпустил принцессу. Она сползла по мне на пол, но в себя так и не пришла. Может, оно и к лучшему.

Огромный ящер смерил меня насмешливым взглядом, потом кивнул:

– Сложи оружие. Спускайся. Ее оставь.

Я выполнил приказ – куда было деваться? Дракон обнюхал меня и снова велел избавиться от оружия. Похоже, он отлично чуял металл, и теперь я остался даже без засапожного ножа…

От дракона за несколько шагов несло жаром, а теперь, когда он в буквальном смысле дышал мне в спину… Ну я хотя бы окончательно просох и согрелся напоследок.

– Не оглядывайся, – вновь приказал дракон. Видимо, длинные фразы ему не давались.

И то, поговори с такой пастью! Как он вообще это проделывает? Опять волшебство, наверное: я что-то не заметил, чтобы дракон выговаривал слова. Они будто сами откуда-то брались у меня в голове. Хм, а что, если он и мысли мои читать может? Кто знает, чего от него ожидать? Как-то нет свидетельств очевидцев, которые близко общались с драконами и остались в живых. Ну кроме древних героев, но те не особенно распространялись о своих подвигах: чудовище победил, деву спас, сокровища прибрал к рукам. Очевидно, им было не до бесед…

Под конвоем дракона я спустился по оставшимся ступеням – признаюсь, ноги подгибались. Лучше бы он меня сразу сожрал или поджарил, честное слово!

– Тебя? Пожирать? – Ну вот, он точно читает мысли. – Ну нет.

Хорошо, что я не стал воображать ничего такого, что могло бы дракона разозлить. Пока-то он, кажется, в хорошем настроении. Наверное, не каждый день ему развлечение прямо в логово доставляют.

– Почему?.. – выговорил я.

– Во-первых, я не разговариваю с едой. Во-вторых, замучаешься железки из зубов выковыривать.

– Уж как мне полегчало, слов нет. Всю жизнь мечтал сгореть заживо, – пробормотал я, отметив все-таки, что дракон не всегда выражается односложно.

– Могу сначала оторвать тебе голову, – любезно ответил он и снова фыркнул мне в спину. Искра попала за шиворот, и я захлопал себя по плечу, а то ведь сам загорюсь – я уже достаточно обсох. – Но не буду.

– Почему это?

– Не хочу полы пачкать.

– Ну да, ну да, в таких хоромах убираться – врагу не пожелаешь. – Кажется, от страха я совсем свихнулся, раз вздумал шутить с драконом. – А горничных я что-то не заметил. Или ты принцессой вместо тряпки пыль смахивал? То-то у нее платье такое грязное!

Сзади послышался сдержанный рокот, и я невольно вжал голову в плечи.

– Я… я пошутил…

– А я смеюсь. Принцесса пряталась под кроватью. Там пыльно. Давно не было пленниц, зачем убирать?

– П-понятно, не успел привести покои для гостьи в порядок, – снова не утерпел я. – А она там на лестнице… То есть я хотел спросить: ты ее не задавил, случайно?

– Я ничего не делаю случайно.

И понимай как хочешь! Ну если от бедной девчонки осталось мокрое пятно, это хотя бы было быстро… Хотя нет, дракон же сказал, что не желает пачкать полы. Перешагнул, наверное: он для своих размеров очень ловкий. А может, принцесса как по волшебству снова оказалась в запертой комнате. Хотя почему «как»?..

Судя по очередному смешку, я угадал. Правда, не рискнул продолжить разговор: неизвестно, что может рассердить дракона. Пускай лучше веселится.

Следуя указаниям, я долго петлял по темным коридорам – только едва заметное свечение, исходящее от дракона, разгоняло мрак, поэтому полюбоваться интерьерами не вышло. «Нет, строитель точно был под мухой, когда чертил план! – подумал я, отчаявшись запомнить повороты в этом лабиринте. – Или вовсе не чертил, строил как попало? Тьфу ты, что за чушь в голову лезет!»

– Стой, – раздалась команда, но я и сам уже остановился. После темноты свет нескольких факелов казался нестерпимо ярким. – Полюбуйся… пока жив.

Я наконец проморгался… чтобы тут же остолбенеть. Проклятая тварь пригнала меня в свою сокровищницу. Клянусь, драгоценностей там было столько, что даже не получалось их хотеть! Сваленные в громадную кучу золото и драгоценные камни казались чем-то нереальным…

Погоди-ка, опомнился я. Никто никогда не видел драконьих сокровищ. Вернее, те самые герои древности вроде бы присваивали золото побежденных чудовищ, но… Тогда они должны были бы доживать век как короли, но нет, ничего подобного. То есть некоторые так и жили – те, кто женился на спасенных принцессах, но не сказать, чтобы богаче остальных коронованных особ.

Ну не бедным же они деньги раздавали! Вернее, и такое случалось, но… Нет, не сходится. Тем, что хранится в этом подвале, можно половину страны засыпать, так что распоследний крестьянин себе трех слуг заведет… Однако не случалось такого. То есть во время чествований разбрасывали монеты в толпу, это понятно, какие-то там дворцы строили, но все это слишком мелко.

Может, победители прятали сокровища? Говорят, драконье золото проклято: кто возьмет слишком много, сам станет драконом. Не превратится в крылатую бестию, конечно, а вот нрав сделается именно драконий: будет бывший герой сидеть на груде золота и шипеть: «Мое! Мое!» – ни монетки не потратит, станет копить все больше и больше… пока не найдется очередной драконоборец – с человеком-то совладать не в пример проще.

А может, герои просто не могли взять эти богатства? Они же наверняка заколдованы, никому, кроме хозяина, в руки не дадутся… Или это только при его жизни?

Вот так загадка! Жаль, ответа я не узнаю: раз дракон привел меня сюда полюбоваться перед смертью, значит, скоро возьмет и утащит подальше от замка. Даже жечь не придется – уронит с высоты, вот и все…

Умирать не хотелось до дрожи. Наверное, дракон как-то по-своему истолковал эту дрожь, потому что сказал:

– Можешь потрогать, не заколдовано. Хотя это тебе уже без разницы…

– Хоть напоследок подержу в руках настоящие сокровища, а не то, что обычно наемникам достается, – ответил я в тон и действительно запустил обе руки в груду золота и самоцветов.

Не знаю, почему это считается приятным: у некоторых камней острые грани, оправа тоже царапается, золото тяжелое и холодное… Хотя дракону, наверное, нравится на нем лежать и остывать после долгого полета. Люди нежатся на травке или теплом песке, а он наоборот… Наверное, забавно выглядит.

Дракон фыркнул: видимо, я достаточно ярко представил эту картинку, а воображение у меня недурное. Смейся, смейся…

И тут я нащупал наконец то, что хотел. Там, в этой груде золота и камней, и оружия хватало – его я и искал. Сбегать вон за той алебардой дракон мне точно не позволит, но здесь и прочего хватает – обо что-то ведь я порезался, когда в первый раз запустил руки в груду золота? И это точно был не алмаз…

Миг – и меч оказался у меня в руке. Слишком легкий, коротковатый, но выбирать не приходилось, и я с отчаяньем смертника ринулся на дракона. И, клянусь, даже зацепил, ящер чуть отпрянул!

В следующую секунду я обнаружил себя лежащим на куче золота, а свой меч – двумя жалкими обломками у передних лап дракона.

– А ты смелый, – неожиданно спокойно сказал дракон, глядя мне в глаза. – Не герой, нет. Но и не трус.

Я не ответил, судорожно шаря под собой в поисках еще хоть кинжала какого-нибудь, а лучше ножа – я хорошо умею их метать. Дракон совсем близко, и если удастся попасть в глаз, у меня появится не шанс, но хотя бы призрак этого шанса!

– Ты очень хочешь жить, – спокойно продолжил дракон. Голос его скатился на вовсе уж немыслимые басы. – Я предлагаю тебе маленькую сделку.

– Что?..

– Как ты, надеюсь, понимаешь, – продолжал дракон, оставив роль немногословного страшилища, – мне нужна вовсе не принцесса и даже не выкуп, а тот, кто явится ее освобождать. Но не те два идиота. Нет, нет… Один, видишь ли, оказался достаточно умен, чтобы сбежать, но чересчур труслив, чтобы заинтересовать меня. Второй… Второй оказался настолько храбр, что мне как-то не хватило времени оценить его умственные способности. Когда на меня бросаются с копьем, я ничего не могу с собой поделать.

Дракон выдохнул в потолок струйку огня.

– Но я-то… – выдавил я. – Я-то зачем?..

Дракон приблизился настолько, что его морда почти касалась моего лица. Надо же, а глаза у него темные, а не желтые, как у змей, отметил я зачем-то. Темные, а в глубине пляшут золотистые огоньки…

– Я, знаешь ли, в том возрасте, когда пора подумать о наследнике, – раздумчиво произнес он. – Ты, как мне кажется, подходишь.

– А… – Я понял, что еще минута, и я точно свихнусь. – Ты хочешь сделать меня своим наследником? То есть я польщен, но…

Дракон грохотнул так, что едва не обрушился замок. Только через пару минут я сообразил, что он не гневается, а смеется.

– Ты что же… – выдохнул он, все еще ухмыляясь во всю пасть. Кошмарное зрелище… – Не уточнил, кому именно суешься в пасть? Или думал, что драконы – сплошь мужчины?

Боги милосердные! Мне не повезло больше, чем я мог предположить. Это не дракон. Это драконица, притом ненормальная. И ей нужно от меня что-то совершенно непотребное…

– Мои условия просты, – сказала она. – Ты проведешь здесь ночь. Утром отправишься на все четыре стороны вместе с принцессой.

– А если откажусь? – просипел я, поднимаясь на ноги.

– Жаль принцессу, – обронила драконица. – Она совсем не успела пожить. Да и ты не стар… Полагаю, ты согласишься.

Ясно, выбора у меня нет. Ну если не считать выбором бесславную гибель, а это совсем не в моем духе.

Ладно, я понял, что ей от меня нужно, но… Я окинул взглядом драконицу, и мне стало совсем нехорошо. Как она себе это представляет, интересно знать?

– Неужели не могла подыскать кого получше? – выдавил я. – Из своих, а?

– Могла бы – подыскала. Нас осталось не так уж много, и еще меньше тех, кто хоть на что-то способен.

– Ладно, – сказал я, поднимаясь на ноги. – Я согласен.

Буду потом хвастаться… только кто ж мне поверит? Я прикрыл глаза и решил покориться неизбежному. Ей надо, пусть сама и думает, как быть… Может, наколдует что-нибудь, потому что… потому что как иначе-то? Я живо представил, как драконица разваливается на груде золота животом кверху, а я по приставной лестнице карабкаюсь на нее, чтобы… Нет, вот дальше воображение отказало начисто.

– Ты уже достаточно меня повеселил. Может быть, займешься делом? – драконица явно теряла терпение, во всяком случае, в ее голосе вполне отчетливо звучало раздражение.

Я открыл глаза и потерял дар не то что речи, а даже мысли.

Не было драконицы. Была женщина. Темноволосая, темноглазая, пожалуй, некрасивая… Но мимо такой я бы точно не прошел, будь она человеком…

Дотронуться до нее было все равно что сунуть руку в пламя костра. Или скорее в жерло вулкана…

Дальнейшее я помню смутно. Опамятовался на полпути к деревне, с принцессой на руках. Она, несмотря на миниатюрность, весила немало и здорово оттягивала мне руки. Пешком же идти ее высочество не желало, потому что потеряло туфли в драконьем замке…

Я объявил короткий привал, посадил принцессу на травку посуше, скинул вьюк и прочее и прилег рядом. Прислушался к себе и с удивлением обнаружил, что чувствую себя лет эдак на десять моложе. Во всяком случае, не ныла, как всегда во время дождя, переломанная когда-то рука, и вообще, я чувствовал в себе достаточно сил, чтобы донести принцессу хоть до самой столицы. А потому нечего разлеживаться, лучше поторопиться! Только сперва оружие нужно проверить, мало ли…

С этой мыслью я вытянул меч из ножен и остолбенел. Потому что это был не мой, знакомый до мелочей, до последней царапинки меч. Да, ведь мой-то остался на драконьей лестнице, как и вся прочая амуниция. Хотя нет… топорик вот он, за спиной – а я думаю еще, что такое в поясницу впивается! Даже ножи и отмычки на месте, только клинок другой.

Этот меч был не меньше моего, только намного легче. Такой стали я не встречал никогда, и, судя по внешнему виду, мечу было очень много лет. Эфес в виде крыльев дракона, вдоль клинка вьется длинный гравированный хвост, а хищная голова, посверкивающая изумрудиками глаз, венчает рукоять. Этому мечу цены нет! Особенно если учесть, что это – подарок дракона…

Но почему же я ничего не помню? Вернее, помню, но урывками – про железки свои ведь не забыл. Как по лестнице шел, тоже помню. Даже сокровищницу помню, хоть и смутно, а вот все, что было после, словно вышибло из памяти.

«Опять магия, будь она неладна», – подумал я. На нее все что угодно списать можно, а размышлять, что к чему и почему, сейчас некогда – нужно тащить принцессу в деревню, пока она у меня не простудилась под осенним дождичком. Я, конечно, закутал ее в свою куртку, но вряд ли это спасет – ноги-то у нее босые, и сомневаюсь, что под платьем – шерстяные панталоны. Хорошо еще, нижних юбок много, хоть немного от ветра и холода спасают…

Запал мой быстро угас: тащить девчонку на руках было неудобно и небезопасно – пару раз я чуть не навернулся вместе с ней в лужу, не видя, что делается под ногами. В конце концов я лишил свои вполне еще хорошие сапоги большей части голенищ и соорудил принцессе опорки, чтобы могла идти пешком, а на обмотки пошел подол от ее же юбки. К счастью, до деревни рукой было подать, а там принцессу отогреют, переоденут в сухое и накормят, а я пошлю весточку в столицу, пускай присылают за дорогой пропажей карету.

Оказавшись в тепле, принцесса значительно приободрилась и принялась донимать меня вопросами по поводу битвы с драконом. Я отмалчивался, но радовался, что до столицы не так уж далеко.

Вышло по-моему: двух дней не прошло, как примчался экипаж, будто поджидал в ближайшем городе (может, так и было?), а дальше… Что дальше? Раскисшая дорога, по которой карета, пускай лошадей меняли так часто, как могли, еле двигалась, – благодаря этому я вполне мог угнаться за нею верхом. Капризы принцессы, ночевки то на постоялых дворах, то в особняках…

И вот наконец столица! Спасибо, мне хоть дали немного времени, чтобы отмыться и приодеться, прежде чем явиться за обещанной платой. Признаться, я думал, что мне вручат кошелек да и отправят восвояси, чтобы не маячил на глазах, но не тут-то было: его величество оказал мне неслыханную честь, решив наградить лично.

«Не к добру это, – думал я, – ох не к добру…»

Тут-то бы мне и взять ноги в руки, но уходить без честно заработанного глупо, разве нет? Опять же интересно было посмотреть, как живут короли: вряд ли мне еще когда-нибудь доведется оказаться в таком местечке!

Старый седой распорядитель долго наставлял меня, как нужно стоять перед монархом, как кланяться, что говорить, о чем помалкивать, если не спросят прямо, – совсем замучил. Я ему сказал наконец: мол, хоть я и наемник, но разумение имею, со знатными людьми дело иметь доводилось (подробности я деликатно опустил), а потому сморкаться в портьеру и непотребно ругаться при его величестве и придворных я не стану. К столу меня вряд ли пригласят, но даже если вдруг… не опозорюсь, руками только в походе ем, а так-то приборами пользоваться умею, пускай и не изысканно. А что одет не слишком богато – ну так мне еще не заплатили, на что бы я расфрантился? Задаток-то на припасы потратил…

Старик тяжело вздохнул и смирился. В смысле, решил, что я готов предстать перед монаршим ликом. Даже похвалил за то, что я без оружия явился: все равно пришлось бы отдать охране. Ну так я не дурак, знаю, что к чему. И лучше я свой меч оставлю в надежном месте, чем дам в руки каким-то остолопам. Испортить не испортят, а вот потерять могут. Сделают потом морду булыжником: какой такой меч с изумрудами на рукояти, не видели, не знаем! Вот с этой ковырялкой явился, ее и забирай, и уноси ноги подобру-поздорову!

Конечно, вовсе безоружным я не был – в такое бы не поверили. Кинжал на пояс, нож в сапог – их и отдал страже. А уж чего не нашли – того не нашли.

Дворец оказался довольно большим, бестолково устроенным: похоже, к нему много веков подряд пристраивали то башенку, то переход, то еще одно крыло, и в итоге заблудиться там было – раз плюнуть. Ну да я по виду из окон ориентировался: не пожалел времени, заранее снаружи посмотрел, где там что, какие службы, какие флигели… Как стража меняется опять же выяснил, где караульные стоят. Без этого никуда, хоть к королю в гости идешь, хоть грабить кого-нибудь.

Я вроде бы не оплошал: положенный поклон изобразил, потом стоял прямо, держался вежливо, отвечал скромно. А вот его величество был приветлив до приторности, и это как-то настораживало. С чего бы ему со мной любезничать? Ладно бы я наследника спас или любимую старшую дочь… Хотя кто разберет, может, у него младшая – свет в окошке? С другой стороны, за свет в окошке могли бы и побольше заплатить…

Когда король попросил меня поведать о том, каким же чудом мне удалось вырвать принцессу из лап дракона, я не стал уточнять, что то была драконица, а сказал:

– Все было на редкость просто, ваше величество. Я проследил за чудовищем, выяснил, когда именно и надолго ли оно улетает на охоту, и пробрался в замок во время очередной его отлучки. Ну и… выкрал принцессу. Сложнее всего было прятаться, когда дракон обнаружил пропажу и принялся обыскивать окрестности. К счастью, мы были уже достаточно далеко, а потом укрылись в деревне.

– Вот как… Говорят, у тебя появился удивительной красоты меч, – сказал вдруг король. – Не в пример лучше прежнего.

– В замке этой твари такие грудами свалены, ваше величество. Насчет того, чтобы дракона не грабить, уговора не было. Я бы и в сокровищницу забрался, да только времени не было ее искать. Вдобавок она наверняка зачарована – тронешь, и дракон тут как тут. Я уж не стал рисковать, только меч вот подобрал, не удержался… Может, он какому-нибудь известному рыцарю принадлежал? По косточкам-то не разберешь, по ржавым мятым доспехам – тем более.

– Неплохо было бы взглянуть, – шепнул какой-то советник.

– Да, прикажите принести.

– Так я его с собой не брал, – прикинулся я дурачком. – Сказано было: к вашему величеству положено входить безоружным, вот я и приехал с одним кинжалом. Кинжал и нож у стражи оставил, как положено.

– Так пускай кто-нибудь съездит, привезет.

– Ваше величество, если в той дыре, где я обитаю, стражник объявится… Нехорошо может выйти. Давайте я сам за мечом съезжу? Если это чей-то семейный, так, может, мне и от наследников награда выйдет?

– Пожалуй, так и поступим, – кивнул он. – Но чуть позже. Я все же хочу узнать о том, что происходило в замке дракона. У моей дочери, видишь ли, иная версия событий: по ее словам, вечером ты ворвался в ее узилище, напугав до полусмерти своим непотребным видом, и куда-то поволок. По пути вас застиг дракон, и дальнейшего моя дочь не помнит, ибо погрузилась в спасительное беспамятство. Очнулась она все в той же комнате, уже утром, и через несколько минут снова ворвался ты и, не дав бедняжке даже обуться, потащил прочь из замка… Что ты скажешь на это?

«Дрянь, а не принцесса», – уныло подумал я и сказал, стараясь изъясняться высоким штилем:

– Ваше величество, ее высочество обессилела в плену, она была страшно напугана, возможно, бредила. Неудивительно, что мое появление произвело сильное впечатление на ее смущенный разум – мне пришлось ломать дверь, а еще я был грязен, вооружен… О чем могла подумать несчастная девушка? Что до меня, то я могу лишь повторить свои слова: утром дракон улетел, я пробрался в замок, выкрал принцессу, а к полудню мы были уже далеко.

– Ты определенно о чем-то умалчиваешь.

– Ваше величество, – начал я. Этот разговор уж точно был не к добру! – Не все ли равно, каким способом я вызволил принцессу? В моем договоре сказано лишь, что я обязан спасти ее за определенную плату, каковую я и хотел бы сейчас получить…

– Ты ничего не получишь, – ласково произнес король и рявкнул: – Стража!

Что по углам и за портьерами прячутся телохранители, дураку было понятно. Но я даже представить не мог, сколько их!..

Я вмиг позабыл о деньгах и схватился за первое, что попалось под руку, – массивный канделябр с меня высотой. Удобная штука, скажу я вам: и на расстоянии нападающих держать можно, и врезать от души… От первой троицы я отмахался вполне успешно, еще двоих удачно спеленал портьерой, оценил количество оставшихся, швырнул в окно стул, высадив хлипкую декоративную решетку, да и сиганул на подоконник. Зря: внизу простирался мощеный двор, и прыгнуть означало по меньшей мере переломать ноги. Вылезти на карниз не успею, да и узкий он… Даже если удержусь – снизу стрелой достанут. Вот так попал!

Спасло меня то, что этот дворец, как я уже говорил, выстроен был до крайности бестолково, а владельцы настолько привыкли к его странностям, что не обращали на них внимания. Иначе никак не могу себе объяснить то, что груженые подводы на дворцовую кухню проходили как раз под окном королевского кабинета! Прыгать на телегу не в пример приятнее, чем на камни, если только на телеге не кочаны капусты, а под рогожей не разберешь… Ну, была не была!

В полете я успел подумать, что, попади я в куриные яйца или в какие-нибудь мягкие фрукты, буду выглядеть просто восхитительно, и тут же грохнулся на подводу. Там оказалось что-то довольно твердое, но не так чтобы слишком. Я здорово отбил левый бок, но мигом соскочил с подводы, перепугав возницу, и задал стрекача, благо ворота закрыть не успели.

Коня жалко, но что поделаешь… Прятаться удобнее без него, а на дворцовой конюшне он не пропадет. Теперь – бегом по узким улочкам до моего тайника, и… Ищи ветра в поле!

* * *

Чтобы не маячить на глазах у королевских сыщиков, я недолго думая отправился вслед за бандой Сивого Мерра. Сивый мне обрадовался, и пару лет мы не без удовольствия разбойничали на юге, помогая князьку, который щедро нам платил, насаждать власть и порядок. Правда, насчет хорошей погоды Сивый явно приврал. На этом клятом юге было невыносимо жарко, а иногда на несколько недель заряжал чудовищный ливень, но прохлады не приносил, наоборот – в этой влажной духоте нечем было дышать. Там же половина нашей компании подцепила какую-то мерзкую лихорадку, вылечиться от которой было решительно невозможно. Меня, правда, эта зараза миновала, что я почитал большой удачей.

Однако эта веселая жизнь продолжалась не так уж долго. Вскоре наш князек утвердился на престоле, завел себе настоящую армию, куда взял всех желающих из банды Сивого, расплатился с нами и недвусмысленно намекнул, что теперь наступает эпоха мудрого и милосердного правления, и нас, головорезов, князь видеть рядом с собой не желает, дабы мы не вредили его добродетельному образу. Мы, впрочем, не обиделись. На то мы и наемники, чтобы пользоваться нашими услугами, а потом отправлять восвояси, когда отпадет надобность.

После этой кампании я еще несколько лет шатался по миру, прибиваясь то к одной армии, то к другой: моя работа всегда востребована. Другое дело, что жизнь далека от безмятежности, но я знал, на что шел, когда выбирал свой путь…

В конце концов мне надоело ходить под смертью, и я решил вернуться в родные края. Навестил мать: она все еще ждала отца. Когда мне исполнилось четырнадцать, он ушел из дома и больше не вернулся. Он вообще был очень странным человеком. Никто не знал, откуда он родом и как вообще появился в наших краях. Иногда в разговоре он словно бы случайно употреблял совершенно непонятные слова (вроде того самого «неспортивно»). Некоторые он мог объяснить, а некоторые то ли не мог, то ли просто не хотел. Удивительно замысловато ругался, каковое умение я не без полезности у него перенял. Любил рассказывать всякие забавные, а иногда и страшные истории. И всегда мне казалось, что есть у отца какая-то тайна, но вот какая, я так и не узнал.

Мы жили немного на отшибе, отец занимался оружейным ремеслом, и близких приятелей у него не было, зато частенько захаживали крайне интересные личности. От них-то я и наслушался историй о дальних краях, тогда-то и заразился тягой к приключениям. Отец сам учил меня сражаться, это от него мне достались в наследство несколько приемов, которых никто, кроме него (а теперь и меня), не знал и повторить не мог.

Мама его обожала. Она ведь родилась в городе и пошла за отца замуж, хотя вся родня была против: виданное ли дело – отдавать единственную дочь неизвестно откуда явившемуся бродяге! А она просто сбежала с ним, чтобы поселиться в жуткой глуши, самой вести хозяйство и больше никогда не видеть родных. Когда же отец исчез, мама вела себя как-то странно: не плакала, не голосила, словно заранее знала, что такое может случиться. Она просто ждала, когда он вернется. Она у меня очень красивая, и возраст ее совсем не портит. Многие хотели взять ее замуж, пусть даже у нее уже был взрослый сын. А она ни за кого не пошла. До сих пор ждет отца и говорит мне, что я все больше и больше становлюсь похож на него…

В родной деревне я надолго не задержался, снова отправился в путь. Еще немного повоевал, потом ухитрился ввязаться в очередную неприятную историю, так что мне снова пришлось бежать и скрываться. На этот раз я отсиживался у одной знакомой вдовушки на затерявшемся в лесах хуторе.

Как-то незаметно визит затянулся на несколько лет, и я заделался заправским крестьянином. Вдовушка была отличной хозяйкой, доброй, но немного невезучей. Муж умер, дети, только-только став совершеннолетними, разлетелись из родного гнезда кто куда, вовсе не желая всю жизнь торчать в лесу, а она осталась одна. Я ее пожалел – одной ей трудно было управляться с большим хозяйством – да и остался жить.

Спокойная жизнь меня вполне устраивала. То есть мне так казалось. В одно прекрасное утро я ощутил знакомый зуд в ногах и недолго думая собрал вещички, поцеловал спящую вдовушку, оставил ей на хозяйство увесистый кошель с золотом, оседлал застоявшегося коня и был таков.

Путь мой лежал в ближайший городок. Там я намеревался прибиться к чьей-нибудь компании, а то и набрать свою, да и отправиться на заработки. По слухам, доходившим даже до лесного хутора, на границе что-то намечалось, и я не мог не поучаствовать в заварушке.

В первом поселке мне не повезло, не отыскалось никого из знакомых, так что я отправился дальше. Уже на подступах к следующему городку я наткнулся на какую-то процессию, потом заметил нескольких знакомцев, пережидавших в сторонке у костерка. Подъехал к ним и, поздоровавшись, спросил:

– Что новенького?

– Да ничего, – отозвался смутно знакомый тип, вроде бы Мухолов, щурясь на яркое солнышко. – Вон дракона изловили. Теперь в город тащат. А мы сидим ждем, не толкаться же с сиволапыми…

– Дракона? Смеешься!

Я действительно подумал, что он шутит. Уж я-то знал, каких размеров бывают драконы, а в толпе ничего такого не возвышалось. Да и сомневаюсь я, чтобы толпе крестьян удалось изловить дракона, да еще и живьем…

– Так он мелкий. Чуток побольше осла, говорят. Их двое было, да одного упустили.

– Чудеса, – хмыкнул я. – Поглядеть бы, а?

– Вот как его в королевский зверинец отправят, езжай да любуйся, – зевнул Мухолов. – Тут показывать вряд ли станут – редкая добыча…

– Да уж спасибо, обойдусь… – пробормотал я. Что правда, то правда, соваться в столицу мне не стоило.

Мухолов смерил меня пристальным взглядом, ухмыльнулся и заявил:

– Ты, если надумаешь, приходи в «Кружку-подружку», наши все там собираются. Если хочешь, пойдем со мной. Лишним уж точно не будешь, я тебя хорошо помню.

– Идет, – кивнул я. – Столкуемся.

Надо же, какая удача! Ребята Мухолова отлично зарабатывают, потому что он умеет выжать из клиента куда больше, чем тот был намерен заплатить изначально. Одна беда: Мухолов при этом всегда умудряется влипнуть в такую гадкую историю, что кто другой предпочел бы с ним не связываться. Но то нормальный человек, а то я. Дела мои сами за себя говорят: кто еще из наемников рискнул пойти на дракона? Правильно, больше никто.

А теперь мне вдруг сделалось страшно интересно, кто и как исхитрился этого дракона изловить. Казалось бы, я радоваться должен вместе со всеми, ан нет! Мне почему-то страшно хотелось удостовериться, что пойманный дракон вовсе не тот… то есть та… о которой я изредка вспоминаю.

Неудовлетворенное любопытство – страшная вещь, так что я решил пойти на поводу у своих желаний и прогуляться ночью в загон для дракона…

Ночь, как назло, выдалась ясная, лунная. Хорошо еще, стражники, поставленные охранять пойманное чудовище, на радостях напились и теперь храпели во всю силу здоровых легких. Впрочем, один еще шевелился.

– Ты… хто?.. – грозно спросил он меня, цепляясь за алебарду и пытаясь приподняться.

– Я твой пьяный бред, сынок, – ласково ответил я и легонько стукнул его по темечку. Ничего не имею против конкретно этого стражника, просто не люблю их как класс.

Это, судя по всему, был зимний загон для скота, в котором живо соорудили клетку из порядочных бревен. Даже металлом оковали, надо же! Когда только успели… Однако как ни велика была эта клетка, для дракона все же оказалась маловата, пускай даже он ни в какое сравнение не шел с тем… с той… гм… особью, с которой я имел сомнительное удовольствие близко познакомиться. Пожалуй, он был раз этак в десять меньше и выглядел каким-то хиловатым, чешуя не казалась металлической, скорее… да, мягкой. Больше всего этот экземпляр смахивал на пустынную ящерицу-переростка, по недоразумению обзаведшуюся перепончатыми крыльями и большой зубастой головой.

Кстати о крыльях. Как ни было тесно в клетке, одно крыло дракон не сложил. Присмотревшись, я понял, что с ним что-то неладно: перепонка была странно скомкана, а плечевая кость торчала под неестественным углом.

– Ну ты, тварь! – раздался пьяный голос, и я чуть не шарахнулся от неожиданности. Впрочем, тут же сообразил, что окрик адресован не мне.

Из темного угла, распространяя миазмы, выбрался еще один стражник. Подойдя к клетке, он бесцеремонно потыкал тупым концом копья (хотя оно и с острия было тупым) в дракона и довольно осклабился.

– Что, тварь… ик! Не нравится? То-то… – Парень зашатался, но устоял на ногах. – Будешь теперь наших овец воровать, сволочь, а? Будешь? Будешь?

Каждое «будешь» сопровождалось тычком. Дракон затравленно сверкал глазами, но попыток сопротивляться не делал.

Я вздохнул. Я хоть и сделал своим ремеслом войну, но к животному миру отношусь не в пример теплее, чем к иным представителям рода человеческого. И не я один. Помнится, Сивый, как-то лично запытавший до смерти нескольких пленных, рыдал в голос после того, как пришлось прикончить сломавшего ногу коня…

Разговаривать с пьяной скотиной я не стал, просто подошел сзади, даже особенно не таясь, и уже привычно стукнул стражника по маковке. Тот икнул, рухнул на пол и затих, а я встретился взглядом с драконом… Мне уже доводилось смотреть одному в глаза и, помнится, впечатление было не из приятных, но… У этого заморыша взгляд оказался совершенно человеческий, затравленный, настороженный.

– Ты меня не бойся, – сказал я тихо. – Я не из этих.

Дракон смотрел на меня подозрительно и зло, стараясь не шевелиться: видимо, вывернутое крыло порядком его мучило.

– Слушай, – сказал я. – Я отлично знаю, что драконы умеют говорить. И я знаю, что вы можете становиться людьми. Я хочу тебе помочь…

Дракон глянул насмешливо и презрительно.

– Можешь не верить, – продолжал я, – но я был крайне близко знаком с одной особой из вашего племени, и у меня нет ни малейших поводов для обиды. Собственно, она свободно могла меня прикончить, но не сделала этого, за что я ей искренне благодарен. Нет, вы, конечно, те еще созданьица… Но это никому не дает права сажать вас в клетку и тыкать палкой в морду… Ты меня понимаешь?

Дракон смотрел недоверчиво, но к недоверию примешивалась малая толика надежды.

– Буду краток, – свернул я свою речь. – Если хочешь, чтобы я тебе помог, становись человеком. В нынешнем твоем виде мне тебя отсюда не вытащить. Давай. Я пока тут займусь…

Я снял засов с клетки, повозился с замком. Не замок, а слезы, только больно уж ржавый. Он поддался со второй попытки.

Я приоткрыл узкую дверцу. Чтобы пропихнуть через нее дракона, наверное, пришлось немало потрудиться…

Тут я взглянул внутрь клетки и обмер. Мой дракончик стал-таки человеком и теперь смотрел на меня с неприкрытым вызовом.

На вид ему было лет двенадцать, может, чуть меньше. Худой, но жилистый. Смуглая кожа, темные глаза и при этом – неожиданно светлые волосы. Когда вырастет, станет настоящей грозой для женщин всех возрастов. Как говаривал мой отец, девицы будут так и падать к его ногам да сами в штабеля укладываться… Лицо у мальчишки оказалось будто у наследного принца: тонкое, правда, не очень красивое, скуластое и невыносимо надменное. Сейчас, однако, надменность как-то поблекла, парень был таким бледным, что смуглая кожа казалась серой.

– Выходи, – сказал я. – Давай поживее, не ровен час, кто нагрянет…

Мальчишка торопливо шагнул из клетки, задел плечом за дверцу и сделался вовсе уж пепельным.

– Иди сюда, посмотрю, что у тебя с рукой, – велел я.

Ну ничего страшного. Перелома вроде нет, только вывих.

– Терпи, – сказал я, – будет больно. Если боишься заорать, лучше рукав закуси.

Мальчишка сверкнул глазами и фыркнул, но как-то неуверенно. Тем не менее довольно болезненную процедуру вправления плеча он стерпел не пикнув, хотя вид у него был – краше в гроб кладут.

– Чем тебя так? – спросил я, на всякий случай перевязывая ему плечо.

– Ногами… топтали… – неожиданно отозвался пацан. Голос у него был сиплый и глухой.

– А с голосом что? – поинтересовался я, не особенно надеясь на ответ.

– Горло сжег, – тихо пояснил он. – Мне рано еще огнем дышать… а пришлось…

– Что ж сразу не улетел, пока мог? – спросил я, поднимаясь на ноги и отряхивая руки. – Зачем вообще в драку ввязался? Подвигов захотелось?

Мальчишка испепелил меня взглядом, но все же проговорил сквозь зубы:

– Там сестра моя была… ее подстрелили, я ждал, пока она улетит подальше…

– Извини, – сказал я, помолчав. – Я не хотел тебя обидеть. Честно.

Мальчишка важно кивнул, даруя мне прощение. Я чуть не прыснул со смеху, но успел сдержаться.

– Ладно, – вздохнул я. – К делу. Не будь ты покалеченным, я б тебя выпустил, и дело в сторону. Но лететь, как я понимаю, ты не можешь. Так, парень? Так… Тогда у нас два варианта: или я прячу тебя в надежном месте до тех пор, пока плечо не заживет, но… Не знаю я поблизости таких мест. Или провожаю тебя до дома. Дом-то у тебя есть, а, парень?

– Есть, – нехотя буркнул он. – Я покажу дорогу. Только не зови меня парнем.

Я хмыкнул:

– Могу звать иначе. Выбирай: пацан, малец, юнец, приятель, дружок, сынок, салага…

– Это все? Бедная же у тебя фантазия, – ехидно усмехнулся мальчишка.

– Я всего лишь наемник, – вздохнул я. – Но если тебя ничего из списка не устраивает, можешь сказать мне, как тебя зовут.

Мальчишка немного помолчал, потом все же хмуро сказал:

– Ладно… Можешь звать меня Граром.

– А меня приятели зовут Санди, – сообщил я.

– Что за имя такое? – удивился пацан.

– Вообще-то меня зовут Ксандер, – пояснил я. – Но это слишком длинно, так что выбирай: Санди, Сандер, даже Ксан…

– Я подумаю, – важно кивнул мальчишка.

– Думай на ходу, – сказал я. – Пошли-ка отсюда!

Как ни странно, из города мы выбрались беспрепятственно. Судя по всему, на радостях народ упился до бесчувствия. Интересно, обрадуются ли они, обнаружив поутру в клетке тех, кто был приставлен охранять добычу? Надеюсь, там их и оставят…

Грар сообщил мне примерное направление, и я прикинул, что ехать нам не так уж далеко.

Я почти не рисковал, ввязавшись в это дельце. Во-первых, вряд ли стражники, проспавшись, смогут меня опознать. Во-вторых, я вез не дракона, а мальчишку, до которого никому не будет дела. Ну а в-третьих, я не собирался попадаться этим самым стражникам на глаза…

– Грар, а мать с отцом у тебя есть? – спросил я, когда надоело молчать.

– Только мать, – нехотя отозвался мальчишка, высунув голову из-под моего плаща. – Отца я не знаю.

– Погиб?

– Не знаю, – помолчав, ответил Грар. – Просто у нас так принято.

– А почему мать за вами не смотрела? – продолжил я допрос.

– Она улетела на охоту, – отозвался Грар. – Надолго.

– Понятно, а вы с сестренкой решили пошалить и поохотиться самостоятельно, так? – усмехнулся я.

– Это Гранна, – вздохнул Грар. – Я же не мог отпустить ее одну, понимаешь?

– А дома ты ее удержать не мог? – довольно резко спросил я.

– Нет, не мог, – серьезно отозвался Грар. – Я не имею права ей приказывать или держать ее силой. Она же женщина…

– Девчонка сопливая, – пробормотал я. – Ладно, а что же ваша мамаша никак на помощь не нагрянет, а?

– Если она нас дома не застанет, то решит, что мы отправились куда-нибудь в горы, – сообщил Грар. – Мы так часто делаем. Гранна, конечно, все расскажет, но я не знаю, когда она доберется домой… Ее же подстрелили, говорю, она не сможет быстро лететь!

– Ясно, – вздохнул я, сделав вид, будто не вижу, как он шмыгает носом. – Все мне ясно…

Как я и предполагал, мною и Граром никто не заинтересовался. По дорогам шныряли озверевшие стражники, искали следы дракона (все же сообразили, что улететь он не смог бы), но так ничего и не нашли. Вскоре поиски прекратились.

Плечо у Грара вроде бы пришло в норму, но рисковать и пробовать полетать я ему запретил. Еще не хватало, чтобы он сверзился с высоты и сломал шею, – тогда его мамаша вполне может сделать из меня отбивную. Голос к нему тоже вернулся, оказавшись неожиданно низким для мальчишки его возраста.

В целом Грар мне нравился. Если не обращать внимания на некоторые его замашки и заметные пробелы в воспитании, он был куда приятнее в общении, чем большинство его сверстников. И, надо отметить, гораздо умнее. Не преувеличу, если скажу, что мог разговаривать с ним на равных… По-моему, мы даже немного подружились.

К вечеру пятого дня пути мы выехали на смутно знакомую мне дорогу, довольно широкую, но чудовищно запущенную. Пришлось спешиться и вести лошадь в поводу: не хватало еще моей кобыле переломать ноги… Озираться по сторонам было некогда: стоило оступиться, мигом бы оказался по колено в грязи, поэтому искомое я заметил, только когда Грар сказал:

– Вот мой дом.

Высящееся впереди сооружение тоже показалось смутно знакомым. Где-то мне уже встречалось этакое чудовищное строение…

– Гранна! – воскликнул Грар, взмахнув здоровой рукой, и тут только я заметил кружащего над замком дракона. То есть дракончика.

Гранна неуклюже спикировала, чуть не сунувшись носом в грязь – я невольно фыркнул, – мигом обернулась человеком и бросилась к брату. Они были до того похожи, что я решил – близнецы.

Увлекшись мыслями, я не заметил, что брат с сестрой как-то подозрительно притихли. И только когда моя лошадь, жалобно заржав, рванула повод так, что чуть не вырвалась, я сообразил посмотреть вверх.

Зрелище было… по меньшей мере ошеломляющим. Сердце мое – а я никогда не считал себя трусом! – ушло в пятки, и, подозреваю, я побелел. Да и кто бы не побледнел, увидь он взрослого дракона, стремительно летящего прямо к нему!

В полете этого дракона не было ни капли неуклюжести, только мощь, стремительность и невероятная грация… Я не успел и глазом моргнуть, а чудовище уже приземлилось прямо на дорогу. К счастью, лошадь моя оцепенела от страха, иначе бы я ее никогда не поймал…

Чудовищная башка развернулась в мою сторону, из кроваво-красных ноздрей показались струйки дыма, сверкнули клыки, а в глазах вспыхнул недобрый огонек. Я уже приготовился получить сполна все причитающееся за доброе дело (которое, как известно, никогда не остается безнаказанным), как Грар вдруг смело кинулся наперерез дракону, оказавшись между ним и мной.

– Мама! – крикнул он. – Постой!

О боги всемогущие, это и есть его мамаша?! Надеюсь, она хотя бы выслушает сыночка, а не начнет сразу показывать на моем примере, что бывает с непослушными детьми?

Однако драконица вполне спокойно выслушала свое чадо, наградила дочку таким взглядом, после которого лично я навеки бы зарекся идти против воли родительницы, и обернулась ко мне.

– Ксандер, значит? – задумчиво произнесла она.

– Я, – ответил я коротко, чтобы голос не слишком дрожал. Интересно, почему-то Грар предпочитал звать меня полным именем, не признавая сокращений.

– Ты спас моего сына. Почему?

– Если бы ты сделала это сама, – усмехнулся я, – от города остались бы одни головешки, разве не так?

– Ты прав. – Кажется, драконица усмехнулась. – Что ж… Проси награды.

– Жизнь, – сказал я, подумав пару секунд.

– Чья? – удивилась она.

– Моя, – огрызнулся я. – Хочу уйти отсюда целым и невредимым!

Драконица расхохоталась. Это было настолько жутко, что моя лошадь пришла в себя, вырвала-таки повод из моих рук и была такова. Лучше бы я попросил денег на нового коня…

– Конечно, я оставлю тебе жизнь, – сказала драконица, отсмеявшись. – Но не потому, что ты об этом попросил.

– Почему же? – Я выдавил из себя улыбку.

– Потому что.

Что ж, исчерпывающий ответ. Интересно, кто их учит общаться с людьми? Забавный вопрос…

– Я могу идти? – поинтересовался я, стараясь не провоцировать чудовище прямым взглядом в глаза. Хватит, насмотрелся уже…

– А ты этого хочешь?

Я хотел было сказать, что да, очень хочу… но взглянул на говорившую и осекся.

Темноволосая, темноглазая, пожалуй, некрасивая, но все равно необычайно притягательная… Она стояла, положив руки на плечи Грара и Гранны, и ее грубоватое скуластое лицо не выражало ничего, кроме насмешки. «Интересно, в кого у нее дети светловолосые?» – машинально подумал я, убирая мешающую прядь за ухо, и тут вдруг вспомнил… Вспомнил, как бросался на дракона с чужим мечом, надеясь, что чудовище прикончит меня сразу. И что потом сказало это чудовище. И фантазию с приставной лестницей тоже вспомнил, хотя лучше бы не вспоминал…

– Я пойду… – сказал я, пятясь от них. – Может, загляну как-нибудь еще…

– Дорогу-то вспомнишь? – насмешливо спросила она. – Первый раз сам пришел, теперь тебя Грар вел… Мое заклятие крепкое: уйдешь – не вернешься, Ксандер. Как меч-то, по руке пришелся?

– Пришелся. За меч благодарю. Только зачем ты меня памяти лишила?

– Подумала, тебе захочется кое-что забыть.

– Это уж мое дело, чего бы мне захотелось! А в голове у людей копаться… – Я сдержал ругательство. – То-то я думал: почему тут помню – а тут будто провал? Ладно дорогу забыл, но прочее-то… Твоя работа, выходит!

– Ты же сразу догадался, что я умею колдовать.

– А он почему не умеет? – кивнул я на Грара. – Почему людям в руки дался? И если уж попался, отчего не велел тем стражникам клетку открыть? Их всего двое было! Или это из-за того, что…

– Ему рано, – перебила она и потрепала сына по светлой макушке. – Совсем ребенок, не перелинял еще.

Точно, вспомнил я, шкура у него мягкая. И он говорил, что огнем дышать ему тоже рано, но ведь сумел все-таки…

– Он у тебя не доживет до твердой чешуи, если так и будет сестричку спасать! Захотелось ей, видишь ли… Ты ей хоть горячих всыпала? Или ей без разницы, есть брат или нет? А может, он лишний? На двоих наследство делить придется? Тогда не удивляюсь…

– Неправда! – перебила меня Гранна и разревелась, как обычная девчонка. – Неправда, неправда, неправда! Я бы никогда!.. Мама, скажи ему!.. Скажи, чтобы не говорил про меня гадости!

– Ксандер, – в темных глазах загорелись знакомые золотые огни, – не учи меня воспитывать моих детей.

– Они у тебя от сырости самозародились? – не удержался я, а про себя добавил: «Много ты навоспитывала». Вспомнилось наконец, что она неплохо читает мысли…

Грар смотрел на меня с напряженным любопытством, потом вдруг глаза его округлились, он открыл рот, но рука матери на его плече сжалась чуть сильнее, и слово осталось несказанным.

– Уходи, Ксандер, – сказала она. – Благодарю тебя за сына.

«А за дочь?» – подумал я, но ответа не дождался.

– Дать больше, что уже дала, не могу. Мое золото не принесет тебе счастья, ты угадал. Довольно с тебя меча, несокрушимого здоровья и удачи – остальное ты сам добудешь.

Так вот в чем дело! Все ведь удивлялись: в каких только переделках я не бывал, но выходил из них невредимым, а если и ранили меня, то вскользь, а если не вскользь, заживали раны быстро. Да разве я сумел бы сбежать из королевского дворца без этой самой удачи? Стащить Грара из-под носа у стражников и довезти сюда?

– Отдарился бы, да нечем, – ляпнул я, а она только улыбнулась – дурак, мол, что с тебя взять.

Я кивнул им на прощание, развернулся, да и пошел по грязи обратно. Потом не выдержал, оглянулся. Они тоже шли по дороге к замку, как самые обычные люди. Внезапно Грар вынырнул из-под материнской руки, оглянулся… Мне показалось, он выговорил что-то одними губами. Не разобрал, далеко уже было, но угадал: он просил спасти его еще раз, на этот раз от сестры, потому что с ней нет никакого сладу, а дать сдачи нельзя – девочка ведь!

– Ну что ж такое-то! – сказал я вслух, будто меня кто-то мог услышать. – Меня же Мухолов ждет! А тут… Я даже имени ее не знаю!

«Ну так это дело поправимое, – сразу пришло в голову. – Оно конечно, случайная связь – не повод для знакомства, особенно с драконицей, особенно на груде сокровищ… то-то весь в синяках был! Но когда дети общие, можно и назваться, а?»

Молчание было мне ответом. Очень грозное молчание.

«Убивать на глазах у детей она меня не станет, Грар – тот точно расстроится, – продолжал я рассуждать с мстительным удовольствием, шлепая по раскисшей дороге. – Стало быть, придется поговорить. Привык я как-то обсуждать проблемы, а их тут пруд пруди, безо всякой зрительной трубы видно. Девица балованная, вроде той принцессы, а от них добра не жди! Но вроде бы добрая, так что ничего… А мальчишке, как ни крути, мужская рука нужна. Я отца хотя бы помню, он меня многому научил, а Грар никого и не знал… И чему его одинокая женщина научит?»

Тишина сделалась вовсе уж угрожающей.

«Устал скитаться, – мысленно сказал я выросшей надо мной громаде замка. Ворота были закрыты, а куда подевалась моя троица – не представляю. Впрочем, они же колдовать умеют. А может, тут потайной вход есть. – Не молодею все-таки, хочется какой-то определенности. Меч, удача, большая дорога, приключения разные – это хорошо. Спокойная жизнь, как на хуторе, с вдовушкой моей, – тоже неплохо. Только одно с другим никак не вяжется. А тут все разом: и дом, и приключения, и даже семья… пускай и немного чешуйчатая. Я, кажется, пришел…»

– Ну так входи, не топчись на пороге, – раздалось в ответ, и створка ворот немного приоткрылась.

Я шагнул внутрь, в темноту, наткнулся на что-то определенно живое и довольно мягкое (точно не на драконью лапу), облапил по привычке, опомнился и замер в ожидании возмездия, но его не последовало.

– Не при детях, – отчеканила она, отстранившись. Помолчала и добавила: – Я – Гритта.

Шаг в небо

Лето выдалось нежарким, пасмурным, а если уж начинался дождь, то можно было сказать с уверенностью, что зарядил он на целую неделю, никак не меньше.

В один из таких дождливых дней в княжеский замок прискакал некий рыцарь. Впрочем, «прискакал» – громко сказано. Конь его, по уши заляпанный грязью, плелся нога за ногу, понуро свесив голову. Масть охотничьего пса, бежавшего следом, разобрать было невозможно – от грязи шерсть сделалась темно-бурой и слиплась колтунами. И собака, и конь изрядно отощали; впрочем, то же можно было сказать и об их владельце.

Однако, несмотря на все невзгоды, рыцарь этот сохранил бодрое расположение духа и потребовал немедленной личной аудиенции у князя. Заинтригованный подобным требованием, князь, маявшийся от скуки – погода не позволяла ни поохотиться, ни хотя бы устроить выезд, – удовлетворил просьбу наглеца.

Рыцарь явился в княжеский кабинет, громыхая поношенными сапогами и оставляя на чистом полу комья грязи. Вдобавок он тащил на плече увесистый мешок, в котором что-то слабо барахталось.

Неизвестно, о чем говорили за закрытыми дверями князь и рыцарь – разговор велся настолько тихо, что прислуге ничегошеньки не удалось подслушать, – но только из кабинета рыцарь вышел изрядно повеселевшим и уже без своего мешка, зато с полным кошельком золотых монет. А князь, еще полчаса назад срывавший злость на подвернувшихся под горячую руку слугах, весьма приободрился и даже начал насвистывать какой-то залихватский мотивчик, а вскоре вызвал к себе главного смотрителя замка и долго с ним о чем-то шептался.

Причина столь странных перемен выяснилась лишь на следующее утро, когда князь с заговорщическим видом пригласил свою обожаемую супругу и придворных прогуляться: дождь как раз немного утих.

Надо отметить, что князь был большим любителем животных. Правда, особенно он любил на этих животных охотиться, но это к данной истории отношения не имеет. Итак, князь охотно покупал заморских птиц и зверей. Одних только попугаев всех цветов и размеров в замке было столько, что зачастую они доводили княгиню до головной боли своей болтовней. Был у князя и небольшой зверинец, где за решетками разгуливали важные павлины, кружили по пруду лебеди и разноцветные утки, грелись на солнце важные черепахи и устрашающего вида ящерицы, привезенные из южных краев, а в особом загоне содержалось чудо из чудес – настоящий жираф! К счастью, крупных тварей наподобие слонов и носорогов, а также прожорливых и опасных вроде тигров и львов князь не держал.

Вот и на этот раз придворные решили было, что князь желает показать им очередное заморское диво, и приготовились издать положенную в таких случаях бурю вздохов, охов и ахов. Они почти угадали…

Князь почему-то повел свиту не в зверинец, а кругом замка, на задворки. Замок был выстроен на широком уступе довольно-таки крутой горы и с одного края примыкал к отвесной скале. И была в этой скале приличных размеров рукотворная пещера, невесть когда, кем и зачем выдолбленная. Говорили, что первые хозяева замка хотели было устроить тоннель на другую сторону горы, чтобы не ездить вверх-вниз по извилистой дороге и не карабкаться через перевал. Однако камень оказался такой твердости, что от идеи построить тоннель отказались почти сразу же, успели только проковырять изрядных размеров дыру в скале.

Заполучив замок в наследство, предприимчивый князь приказал забрать вход в пещеру прочными железными прутьями и поселил в пещере преогромного серого медведя, изловленного где-то на севере. Князь радовался тому, что медведи этой породы на зиму не засыпают, а стало быть, новое приобретение будет веселить зрителей целый год… Однако вскоре выяснилось: мало того что медведь чрезвычайно прожорлив, так еще и не позволяет и близко подойти к своей клетке! Еду ему просовывали на вилах, а вот от мыслей об уборке клетки пришлось отказаться после того, как медведь едва не задрал смотрителя.

Вскоре из пещеры начало распространяться страшное зловоние, ощутимое даже в замке. С большим сожалением князь был вынужден избавиться от медведя. Клетку-пещеру не без труда вычистили, и теперь она стояла пустой, ожидая более сговорчивого постояльца…

И, как поняли ошарашенные придворные, глядя то в пещеру, то на лучащегося довольством князя, нового обитателя клетка дождалась. Теперь стало ясно, что такое барахталось в мешке у заезжего рыцаря…

В клетке сидел дракон. Совсем маленький, со средних размеров охотничью собаку, ростом вряд ли выше колена взрослому мужчине. Зубы у него, однако, казались весьма острыми, как, впрочем, и когти.

– Боги милосердные! – воскликнула княгиня, отойдя от первого шока. – Что вы такое купили, супруг мой?..

– А разве вы не видите, дорогая? – удивился князь. – Это дракон!

– За каким пропащим демоном сдался вам дракон? – немного возвысила голос княгиня. Она была дочерью одного из родовитых военачальников, и это частенько сказывалось на ее поведении. Супруга князя, великолепно воспитанная, утонченная дама, умела ругаться, как пьяный наемник. Впрочем, нет, не так. Значительно более изобретательно и замысловато.

– Дорогая моя, вы забываете о моей репутации, – высокомерно ответил князь. – Вы только представьте, что станут говорить о нас соседи, когда узнают, что я завел себе цепного дракона!

– Представляю с легкостью! – фыркнула княгиня. – О нас станут говорить, что вы сошли с ума, а я потакаю вашим сумасбродным затеям!

– Гхм… – произнес князь.

Чтобы замять неловкость, кто-то из придворных задал вопрос:

– Ваша светлость, а отчего этот дракон так мал?

– Рыцарь, что привез его, – оживился князь, – утверждал, что это совсем юный дракон, только-только вылупившийся из яйца. Дескать, рыцарь прикончил его мамашу, а маленького дракончика прихватил с собой как забавную диковинку, и только крайние обстоятельства вынудили его продать зверюшку.

Помолчав, князь добавил:

– Сдается мне, драконицу прикончил кто-то другой, а этот проходимец подобрал детеныша уже после… Наверняка уверен был, что я его куплю!

– И что вы намерены делать, князь, когда эта… гм… зверюшка вырастет? – ядовито поинтересовалась княгиня. – Я, признаться, не вполне представляю, каких размеров бывают драконы, но, судя по легендам, это весьма крупные создания!

– Судя по тем же легендам, – огрызнулся князь, – эти звери взрослеют очень медленно. И славно, потому что иначе от них было бы не протолкнуться. Словом, вряд ли в ближайшие лет сто ему станет мала эта пещера… А там уж пускай мой наследник решает, как с ним поступить.

– А не получится ли, как с тем медведем? – осведомилась княгиня уже более миролюбиво.

– Никак нет, ваша светлость, – встрял в разговор главный смотритель. – Во-первых, драконы весьма чистоплотны, это утверждают все, кому доводилось бывать в их пещерах, а во-вторых, этот детеныш настолько юн, что не составит труда приучить его к людям, и уборщик сможет безбоязненно заходить в клетку.

– Вот и отлично, – торопливо сказал князь, чтобы супруга не успела вставить очередную реплику. – А теперь идемте, господа, снова дождь начинается…

* * *

И потянулись дни…

Смотритель оказался прав – маленький дракончик не воспринимал людей как врагов, а потому позволял спокойно убираться в своем обиталище. Впрочем – опять же оказался прав смотритель, – был он настолько аккуратен, что доставлял слугам совсем мало хлопот.

Прав оказался и князь: узнав о новом обитателе княжеского зверинца, владетельные соседи пожелали нанести дружеские визиты, дабы своими глазами убедиться в таком чуде. А где дружеский визит – там и до переговоров недалеко, и до новых союзов… Впрочем, были и такие, что покрутили пальцем у виска: дескать, совсем из ума князь выжил. Но их было немного, так что торжествовать княгине не удавалось.

Казалось, маленький дракончик вполне прижился в пещере. Придворные могли подолгу наблюдать, покатываясь со смеху, как он играет с собственным хвостом, точно щенок. Аппетит у звереныша был отменный, и рос он достаточно быстро, что несколько смущало князя. Однако через пару лет, когда дракончик вырос до размеров осла, рост его несколько замедлился.

Со временем к дракону привыкли, и посетителей у его клетки осталось немного. Конечно, толпились там по большей части мальчишки: от пажей и поварят до сыновей князя, – они часами могли торчать у решетки, разглядывая дракона. Случалось им и дразнить зверя, однако смотритель старался это пресекать: драконы злопамятны, не хватало только, чтобы он задумал неладное. Впрочем, мальчишкам и без баловства не было скучно. Да многие их сверстники даже мечтать не могли о том, чтобы каждый день смотреть на настоящего живого дракона, а если очень повезет – то даже его потрогать! Впрочем, это удалось только одному отчаянному мальчишке с конюшни – дракон редко оставался без движения, непрестанно кружил по пещере, поди угадай, где и когда нужно просунуть руку через решетку, чтобы коснуться чешуи! Да еще смотритель мог заметить и всыпать по первое число. Так или иначе, но этому мальчишке завидовали даже княжьи сыновья.

Удивительно, как долго не наскучивало ребятам такое времяпрепровождение! Но всему приходит конец, и вскоре просторная площадка перед пещерой опустела, редко забредал сюда какой-нибудь заскучавший паренек, чтобы поглядеть на дракона. А и в самом деле, на что тут смотреть: или кружит по клетке, или спит в глубине пещеры, или лежит у решетки, подставив морду редким солнечным лучам.

Тогда-то смотритель и приметил, что у дракона начал портиться характер. В иные дни приставленный к нему слуга и не решался войти в клетку. Нет, дракон по-прежнему ни на кого не бросался, но вот взгляд у него порою бывал… нехороший. Захочешь – не подойдешь, потому как жизнь дорога, говорили слуги.

Вот так молодой дракон стал очередной достопримечательностью, которых в княжестве и без того хватало. Правда, чужестранцы иногда все же наведывались, но это случалось теперь так редко, что такие визиты не стоило и принимать в расчет…

* * *

У князя было много детей. Своих отпрысков он нежно любил, однако старался держать в ежовых рукавицах. Впрочем, терпения у него хватило только на воспитание четверых сыновей. И то: сыновья – это наследники, будущие полководцы, продолжатели рода, а девчонка? Выйдет замуж – хорошо, если с пользой для родного княжества! – да и покинет родительский замок. Поэтому дочерьми занималась княгиня, и небезуспешно – старших девочек просватали, еще когда они носили короткие платьица. Теперь им прививали самолучшие манеры, учили одеваться и вести себя в обществе, а вот младшая княжеская дочь была по большей части предоставлена самой себе.

Конечно, девочку обучали всему, что положено знать благородной девице, но как-то спустя рукава. К слову сказать, княжна не слишком походила на своих шумных хулиганистых братьев и капризных сестер, а потому особых хлопот не доставляла. Было у нее, правда, обыкновение исчезать неведомо куда. Впрочем, ее всегда можно было отыскать где-нибудь в саду, а в плохую погоду – в библиотеке, с книжкой. С тех пор как княжну научили читать, да не только на родном языке, а как полагается – еще и на пяти других, эти самые книги стали ее лучшими друзьями. А что поделать: княжна оказалась девочкой робкой, братние буйные забавы ее пугали, старшие сестры не принимали в свой тесный кружок – мала еще! – а других сверстниц в замке не нашлось. Разве только кухаркина дочь, но кто бы позволил с ней водиться?

Князь укоризненно качал головой, княгиня пыталась приучить дочь хотя бы к рукоделию, но тщетно. А тут у княжьей четы появился на свет еще один сын, и девочку предоставили самой себе и не слишком прилежным учителям…

В один прекрасный летний день маленькая княжна долго слонялась по замку в поисках укромного местечка. В сад идти не хотелось – было слишком жарко, к тому же там роилось немыслимое количество пчел, которых девочка побаивалась. В самом же замке было так душно, что лучше уж под кустом устроиться, чем в этой каменной клетке.

Так княжна и забрела на задворки замка. Конечно, она уже раньше бывала там – совсем маленькой, с нянькой, – и, помнится, страшно перепугалась, увидев дракона. Впрочем, теперь она была уже постарше и понимала, что зверь сидит за прочной решеткой и вырваться на волю не сможет.

Здесь, на просторной площадке перед пещерой, когда-то даже установили скамьи, чтобы благородные дамы и кавалеры, придя полюбоваться на дракона, могли расположиться со всеми удобствами. Вот на одной из этих скамеек и пристроилась девочка. Тут было замечательно прохладно: нависающая над пещерой скала допускала солнечный свет в этот уголок только на закате.

Княжна раскрыла красивую книгу с картинками, которую ей не так давно преподнесли на день рождения, и хотела вернуться в волшебную сказку, но что-то постоянно отвлекало ее. Немножко подумав, девочка поняла, что именно: чей-то пристальный взгляд. А поскольку больше никого рядом не было, княжна сообразила, что смотрит на нее дракон.

Признаться, ей стало не по себе от этого взгляда. Всем ведь известно, что драконы похищают прекрасных юных дев благородной крови, чтобы потом их съесть, если, конечно, за деву не заплатят огромный выкуп или ее не выручит какой-нибудь рыцарь. Впрочем, потом княжна решила, что до юной девы, к тому же прекрасной, ей еще очень и очень далеко, а дракон сидит взаперти, поэтому опасаться нечего. Девочка даже рискнула подойти поближе к решетке.

Так и есть: дракон лежал, положив голову на скрещенные передние лапы, и пристально смотрел на княжну. Взгляд этот показался девочке каким-то странным; вскоре она решила, что уж больно он осмыслен. У громадных ящериц, коих превеликое множество было в отцовском зверинце, глаза не имели вовсе никакого выражения, дракон же смотрел тоскливо. Совсем как собака, которую хозяин не взял с собой, а приказал запереть на псарне.

– Здравствуй, – шепотом сказала княжна, присев напротив решетки. Отчего-то ей не хотелось смотреть на дракона сверху вниз. – Почему ты на меня так смотришь?

Дракон шире открыл глаза, словно был удивлен тем, что кто-то с ним заговорил, и немного приподнял голову.

– Тебе, наверное, скучно? – спросила княжна. Имелась у нее привычка разговаривать со всеми животными, от крохотной разноцветной черепашки в аквариуме до огромного сторожевого пса. – Я знаю, сюда давно уже никто не заходит… Ты меня, наверное, не помнишь, я сюда только один раз приходила. И очень напугалась. Я тогда была маленькая, а сейчас я уже не боюсь…

Помолчав, княжна добавила:

– Ну почти не боюсь… Меня зовут Ильга, я княжна. А тебя все зовут просто «дракон», а иногда еще всякими дурными словами… Интересно, настоящее имя у тебя есть?

Понятное дело, дракон ей не ответил, только вздохнул тяжело и прикрыл глаза, снова опустив голову на лапы.

– А хочешь, я почитаю тебе вслух? – спросила вдруг княжна. И, неожиданно загоревшись этой идеей, она придвинула поближе к решетке какой-то чурбачок, положила на колени раскрытую книгу и начала с выражением, как ее учили: – Жил да был в одной стране король, и была у него красивая дочь, такая красивая, что ей завидовали все-все девушки в округе…

Девочка читала долго, до самого заката. За все это время дракон ни разу не шелохнулся, и княжне казалось, будто он слушает ее с интересом. Вскоре начало смеркаться, и девочка закрыла книгу.

– Тут еще много, – сказала она с огорчением. – Если хочешь, я приду завтра опять. Честное слово, я не буду дальше читать одна!.. А теперь мне пора, до завтра, дракон!

Маленькой княжне показалось, что дракон проводил ее долгим взглядом…

Конечно же, на следующий день она пришла снова. И через день тоже… У нее вошло в привычку разговаривать с драконом. Ей даже казалось, будто он ее понимает. Во всяком случае, она научилась отличать, что ему нравится, а что нет. Нравилось ему слушать истории о путешествиях, приключениях и храбрых рыцарях, о заморских странах и великих волшебниках, а вот на историях про любовь зверь закрывал глаза и преспокойно засыпал…

Частенько и уроки княжна учила тут же, благо при повторении вслух лучше запоминались исторические даты, географические названия, стихи и математические формулы.

Еще княжна рассказывала дракону обо всем, что происходило в замке и окрестностях. А что поделать: девочке хотелось с кем-нибудь поговорить, но сестры шушукались о чем-то своем и гнали младшую прочь от себя, а отцу с матерью и вовсе не хотелось выслушивать по десятому разу одни и те же новости. Учителя тем более пресекали праздную болтовню, а старая нянька непременно начинала поучать…

Вот так и вышло, что единственным собеседником княжны Ильги оказался дракон. Если бы он еще и отвечать мог… Впрочем, Ильга вскоре научилась улавливать реакцию на ее слова по его взгляду – а глаза у дракона были на удивление выразительными.

Прошло лето. Настоящей зимы в этих краях никогда не бывало: выше, на склонах гор, лежал снег, а вокруг замка и в долине, что под ним, по-прежнему зеленела трава. Разве что стало немного прохладнее и уже не было нужды прятаться от чересчур жаркого солнца.

В один из таких прохладных дней княжна, покончив с занятиями, торопилась к драконовой пещере, но, услыхав чьи-то голоса, приостановилась.

Напротив решетки толпилось несколько мальчишек. Ильга сразу узнала предводителя: это был один из ее младших братишек, редкостный хулиган и забияка. В свои восемь с хвостиком лет он верховодил куда более старшими мальчишками и был заводилой во всевозможных проказах. Сейчас, судя по всему, мальчишки намерены были подразнить дракона.

– Эй, ты! – В клетку полетел камень. Дракон не обратил на него никакого внимания, и тогда мальчишки начали упражняться в остроумии: – Эгей, большая ящерица! Пещерный крокодил! Да тебя любая собака загрызет!..

Они долго еще выкрикивали всякие дурацкие слова, пока вдруг Ильгин брат не завопил:

– А кто знает, зачем ему крылья?

– Зачем, зачем? – заинтересовались сорванцы.

– Чтобы в жару обмахиваться! – торжествующе заявил Ильгин брат. – Летать-то он все равно не умеет!..

И вот тогда Ильга испугалась, потому что дракон, до сей поры безучастно слушавший ребячьи вопли, вдруг поднялся и рванулся к решетке. Ильга решила было, что сейчас он дохнет огнем, – ведь драконы дышат огнем, это все знают! – и тогда… Но дракон не дохнул огнем. Наверное, он просто не умел этого делать, так же, как и летать.

– Гляньте, обиделся! – завопил Ильгин брат, приплясывая перед клеткой, и снова швырнул в нее камнем. – Нелетучий дракон, нелетучий дракон!.. Ай-й!!

Мальчишка сперва решил, что это смотритель неслышно подобрался сзади и ухватил его за ухо. Однако почти сразу же он сообразил, что за ухо его держит не смотритель, а всего лишь старшая сестра, которой он, конечно же, совсем не боялся. Впрочем, робкая Ильга, которую так славно было пугать, подсовывая ей в постель лягушек, а в корзинку с вышиванием ужей, выглядела как-то странно.

– А ну, уйди отсюда! – велела она, и брат сообразил, что Ильга просто рассержена.

– А ты не командуй! – огрызнулся он, легко вырываясь из ее рук. – Тоже еще, командирша нашлась! Чего это мы должны уходить?..

– А кто вам позволил дразнить дракона? – поинтересовалась Ильга.

– Никто и не запрещал! – отпарировал брат. – Это папин дракон, а не твой, и я буду его дразнить, пока не надоест! И папа мне тоже ничего не скажет! Он порадуется, что я такой смелый! Так что сама иди отсюда!..

– Хорошо… – прошипела Ильга. Ей и самой внове было так сильно злиться. – Раз ты такой смелый, то я расскажу маме, что это именно ты разбил ее любимую вазу!

Маленький сорванец призадумался. Он действительно грохнул лучшую вазу из коллекции княгини, причем был убежден, что никто этого не видел. Княгиня грешила на собаку, задевшую столик с хрупким фарфором, и мальчишка был уверен, что ему ничто не грозит. А вот поди ж ты, тихая Ильга, на которую он и внимания-то никогда не обращал, оказывается, все видела! И если она доложит матери, мало ему не покажется…

– Ой-ой-ой! – Он состроил рожу, стараясь не уронить перед приятелями своего достоинства. – Ябеда нашлась!.. Больно надо дразнить этого дурацкого дракона, все равно он ничего не понимает! Ребята, пошли лучше купаться!

– Холодно купаться, – попробовал возразить кто-то из его свиты.

– Ничего не холодно! – завопил Ильгин брат, радуясь, что отвлек внимание от злополучной вазы. – Побежали! Кто последний – тот девчонка!..

Ватага мальчишек с шумом унеслась.

Оставшись одна, Ильга подошла к решетке. Дракон сверкнул на нее желтым глазом из-под костяной брови.

– Ты не обижайся на них, – тихо попросила Ильга. – Они еще маленькие и ничего не понимают… С моим братом никто справиться не может, он даже отца не боится. А папа говорит, это хорошо, будущий воин должен быть смелым. Только, по-моему, это не смелость, а глупость…

Дракон только вздохнул в ответ и на мгновение развернул бесполезные крылья. Они и выглядели какими-то ненастоящими, тонкими, словно сделанными из тонкого пергамента… Дракон вновь сложил крылья вдоль тела и улегся на пол, устроив голову на скрещенных лапах. Он всегда лежал так, поджидая, когда к пещере проберется солнечный луч.

– Ты больше не злишься? – спросила Ильга. Дракон в ответ чуть опустил веки.

И тогда Ильга просунула руку сквозь прутья решетки и смело погладила чешуйчатую голову…

Против ее ожиданий, чешуя у дракона оказалась не холодной и скользкой, как у противных ужей, которыми ее пугали братья, а теплой, похожей на ощупь на прогретый солнцем камень.

Дракон открыл глаза, словно от изумления, и пристально посмотрел на Ильгу. А она, отдернув было руку, снова опустила ладонь на драконью голову…

* * *

Несколько лет продолжалась эта странная дружба, а потом Ильгу отправили погостить к дальним родственникам. Ей пора было подыскивать мужа, а это намного легче сделать, обитая при дворе приморского королевства, известного пышными праздниками, чем сидя в маленьком, пусть и богатом горном княжестве. Немало осложнял задачу тот факт, что княжна Ильга была не слишком-то хороша собой. Нет, уродиной ее никто бы не назвал, княжна обладала вполне симпатичным личиком и хорошей фигуркой, но была она худенькой и бледной, небольшого роста, к тому же очень тихой и робкой. Впрочем, знатность рода и богатое приданое значат куда как больше, чем смазливая мордашка, а ни того ни другого Ильге было не занимать. Поэтому вскорости муж для княжны сыскался, князь счел его вполне достойной партией и уговорился о свадьбе. Конечно, Ильга была еще чересчур молода, так что свадьбу отложили на пару лет, а княжну отправили домой.

Понятное дело, дома были шумные охи и вздохи, праздничное застолье до глубокой ночи, а наутро – увеселительная прогулка по горам и долам княжества.

Наведаться к своему приятелю дракону Ильга смогла только на третий вечер. К тому времени она уже достаточно наслушалась и об испортившемся характере большого ящера, и о том, что пришлось укреплять решетку, потому что зверь едва не вышиб ее, и о чудом спасшемся служителе…

Подойдя к пещере, Ильга с удивлением обнаружила, что за те без малого два года, что она провела вдали от дома, дракон вырос едва ли не вдвое. Теперь пещера была ему тесна – только-только повернуться. Еще издалека Ильга услышала низкий тоскливый рык и невольно вздрогнула. Узнает ли ее дракон или станет бросаться, как и на всех остальных?..

– Эй, – позвала она шепотом, не подходя, впрочем, слишком близко к ставшей двойной решетке. – Эй, дракон…

Из темноты пещеры сверкнули желтые глаза зверя, послышался шорох, и Ильга разглядела наконец морду дракона.

– Ты меня узнал? – спросила она, подходя ближе. – Извини, что я не пришла сразу, как приехала, но меня бы не отпустили…

Дракон шумно выдохнул, но Ильге показалось, что он не сердится.

Ильга решительно просунула руку между прутьев решетки, едва дотянулась до дракона. Тот по-прежнему не желал укладываться на каменный пол, нависая над Ильгой всей своей громадой.

– Ты знаешь, а меня замуж выдают, – задумчиво произнесла Ильга, кончиками пальцев гладя теплую чешую. – Правда-правда. Только не сейчас, а года через два-три, когда я подрасту. И будущий муж мне в отцы годится… Но это ничего, все благородные девушки так замуж выходят. Знаешь, прекрасных принцев на всех не хватает. Только…

Ильга вздохнула.

– Вот было бы здорово, – сказала она. – если бы ты меня похитил в день свадьбы и унес далеко-далеко, а потом меня бы отыскал и освободил какой-нибудь храбрый рыцарь… И мы жили бы долго и счастливо, как в сказках. И ты тоже, потому что вы с рыцарем сражались бы не взаправду…

Дракон негромко фыркнул и отвернул голову в сторону.

– Только так не бывает, – грустно добавила Ильга. – Потому что ты вряд ли доживешь до моей свадьбы. Папа говорит, что тебя очень дорого содержать, да и пещера тебе тесна… А еще он сказал, что не на волю же тебя отпускать, ты все равно там не выживешь.

Ильга снова взглянула вглубь пещеры. Ей припомнились слова какого-то заезжего мудреца. Он долго стоял возле решетки, а потом со вздохом сказал, что нет на свете более жалкого зрелища, чем дракон, никогда не знавший неба…

– А я бы все равно тебя выпустила, – сказала она шепотом. – Только я не смогу: ты ведь не сумеешь выбраться, даже если я открою дверцу. А если ты разломаешь решетку, на шум сбегутся стражники. И деваться тебе некуда – ты ведь не умеешь летать, тебя догонят и убьют. Но я бы выпустила тебя…

Ильга помолчала, потом добавила:

– Во всех этих старых сказках написано, что драконы умеют не только дышать огнем. Там говорится, что они могут превращаться в других животных и даже в человека… Ты не можешь так? Нет, наверное, не можешь… Иначе давно выбрался бы отсюда…

Дракон издал какой-то непонятный звук, и, подняв голову, Ильга встретилась со взглядом ярких желтых глаз. Ей стало не по себе, и она отвернулась, чтобы не смотреть в глаза дракону. Тем более что во всех легендах сказано: делать этого нельзя ни в коем случае, хоть и не объясняется почему.

– Иль…га… – хрипло сказал кто-то рядом.

Княжна удивленно подняла голову, чтобы снова натолкнуться на пристальный взгляд желтых глаз. Только глаза эти принадлежали не дракону, а человеку…

По ту сторону решетки, схватившись за прутья и прижавшись к ним лицом, стоял подросток, едва ли несколькими годами старше Ильги. Его трудно было назвать красивым и даже симпатичным – лицо угрюмое и злое, а еще испуганное, почти скрытое светлыми, от века не чесанными волосами. И одежды на нем не было, только какие-то лохмотья едва прикрывали наготу.

Ильга попятилась от неожиданности, но тут же вернулась. Неуверенно потянулась за решетку, коснулась руки – обыкновенной человеческой руки, спросила зачем-то:

– Это ты? Правда ты?..

– Конечно, – ответил юноша. Говорил он медленно, словно его плохо слушался язык. – Ты… выпустишь?..

Ильга на мгновение замерла, потом сообразила, что нужно сделать, шепнула:

– Подожди немножко, я сейчас!..

На ее счастье, смотритель крепко спал после обильных возлияний в честь приезда «маленькой госпожи», и снять с его пояса ключи было минутным делом. Тяжелый замок на дверце клетки поддался с трудом, а петли так визжали, что могли перебудить весь замок. Однако никто так и не прибежал на шум.

– Выходи скорее! – по-прежнему шепотом велела Ильга, стоя около распахнутой дверцы. Потом, видя, что бывший пленник колеблется, смело шагнула внутрь пещеры и, схватив юношу за руку, потянула за собой. – Идем же!..

Он оказался выше, чем сперва показалось Ильге, – чтобы выйти, юноше пришлось низко нагнуть голову. Княжна приходилась ему ростом по плечо.

Сделав шаг из-под скального уступа, под которым прятался вход в пещеру, юноша взглянул вверх. Ильга, по-прежнему державшая его за руку, почувствовала, как он дрожит.

– Небо… – тихо выговорил он. Потом вдруг обернулся к Ильге и неожиданно опустился перед ней на колени.

– Ты что?.. – испугалась Ильга. – Ты…

– Я… благодарю… – произнес юноша, гладя на Ильгу снизу вверх. – Я никогда… не забуду…

Ильге стало до того неловко, что она ответила нарочито резко:

– Подожди благодарить. Ты еще отсюда не выбрался… Подожди, я что-нибудь придумаю!

Поздно ночью из никогда не запиравшихся ворот замка вышел высокий, немного нескладный юноша в простой темной одежде – Ильга позаимствовала вещи кого-то из слуг. Куда он направлялся, не знал ни сам дракон, ни тем более княжна. Она долго стояла на стене замка, пытаясь разглядеть в темноте хоть что-нибудь…

А поутру в замке поднялся переполох – пропал дракон! При этом дверца клетки была надежно заперта, а ключи висели на поясе смотрителя, который клялся, что ни на миг с ними не расставался. Не мог же дракон попросту испариться?..

Князь заподозрил в этом магические происки и приказал придворному колдуну проверить. Тот долго ходил по пещере, вокруг да около, а потом вынес вердикт: никаких следов волшебства. Скорее всего, добавил колдун, дракон просто повзрослел, вошел в силу, да и воспользовался ею, чтобы улизнуть. Превратился, скажем, в змею и проскользнул между прутьями решетки.

На том и порешили. Князь даже рад был, что избавился от проблемы, кою стал представлять чрезмерно выросший дракон…

А княжна Ильга стала плохо спать по ночам. Днем тревогу еще можно было заглушить повседневными делами, а вот по ночам она давала о себе знать. Где он теперь, молодой дракон, не умеющий летать? Он ушел из замка человеком, но много ли сумел пройти? Да и жив ли он вообще? Ильга дала ему с собой немного денег и несколько дорогих безделушек, а известно, что разбойники лишают людей жизни и за меньшее!

Конечно, родители заметили, что княжна сделалась угрюма и замкнута, но отнесли это на счет все приближающейся свадьбы. Княгиня вела с Ильгой долгие нравоучительные беседы по поводу того, как подобает держать себя девушке из знатной семьи. Ильга слушала, кивала, а сама все думала, думала… о драконе. Никак у нее не получалось назвать его юношей – он был дракон, пусть и в человеческом обличье.

Тогда она спросила, пытаясь пригладить его кое-как обрезанные волосы: «Отчего ты не заговорил со мной раньше?»

Он усмехнулся в ответ – неловко, как и говорил, – и ответил, медленно подбирая слова: «Я не знал… что умею».

А потом добавил: «Ты одна меня пожалела…»

Где он теперь, что с ним? Ильгина старая нянька была известной сплетницей, она знала сотни слухов, но ни разу Ильга не услышала ни слова об объявившемся где-нибудь неподалеку драконе. Значило ли это, что его уже нет в живых?

Но время шло, и Ильге начало казаться, что и не было ничего. Был только сон, всего лишь сон, и никогда на княжну не глядели яркие золотые глаза, и не было того короткого и нескладного разговора…

* * *

Свадьбу Ильги играли не через год и не через два, а почти через пять после помолвки. Увы, времена настали неспокойные, и будущий муж ее вынужден был встать во главе своей армии… Но вот закончилась недолгая, но кровопролитная война, и Ильга вновь покинула отчий дом – на этот раз, верно, навсегда.

Празднества устраивали на родине ее жениха – так уж было заведено. Будь этот самый жених немного помоложе или хотя бы чуть покрасивее, Ильга, возможно, и сама бы порадовалась великолепным увеселениям, устроенным в ее честь. Но будущий муж ее был мало того что немолод и не особенно хорош собой, так еще и нрава оказался неприятного. Все ему было не так в юной невесте: то она смеялась слишком редко, то чересчур часто, то была грустна, то неприлично весела, то вертелась по сторонам, а то сидела, словно древко копья проглотила… За то время, что Ильга с женихом провели в карете, медленно двигающейся в свадебной процессии, она успела сто раз возненавидеть этого человека.

На нее глазели из толпы: за прошедшие годы из нескладной девочки-подростка Ильга превратилась в красивую девушку, а дорогой наряд делал ее похожей на сказочную принцессу. Ильга не привыкла, чтобы на нее показывали пальцами, но пришлось смириться и улыбаться публике.

И не давало ей покоя какое-то странное чувство. Поразмыслив, Ильга поняла, что кто-то очень пристально смотрит на нее из толпы. Но кто?.. Какой-нибудь безнадежно влюбленный поклонник – а ими Ильга уже успела обзавестись. Или кто-то, замышляющий недоброе?.. Ильга уже собралась поведать о своих подозрениях жениху, как вдруг перехватила-таки мучающий ее взгляд.

Смотрел, как выяснилось, какой-то вовсе ничем не примечательный человек, одетый, как обедневший дворянин, в темной одежде и низко надвинутой на глаза шляпе. Ильга совсем было собралась отвернуться, но тут человек поднял голову и взглянул на княжну в упор…

На секунду Ильга перестала дышать – не могло ей померещиться, не может быть на свете второй такой пары глаз: солнечно-желтых, с яркими золотыми искрами! Она почти не помнила лица, но глаза!..

– Ведите себя прилично, – мрачно буркнул будущий муж, заметив, что Ильга вертит головой, пытаясь вновь отыскать в толпе знакомые глаза.

– Простите, – пробормотала она, смиренно опуская голову. Привиделось или все же?..

А если правда? Что тогда?.. Ильге припомнились вдруг ее собственные слова: «Вот было бы здорово, если бы ты меня похитил в день свадьбы… И унес далеко-далеко, а потом меня бы отыскал и освободил какой-нибудь храбрый рыцарь!»

Нет, не бывает чудес на свете… И человек в толпе – вовсе не тот, за кого Ильга его приняла. И от постылой свадьбы ничто не избавит, где уж там…

– Сидите ровно! – прошипел сквозь зубы ее жених, и Ильга поспешно расправила поникшие было плечи…

Потом был роскошный ужин, и роскошный бал, и всяческие представления, и длилось все это до глубокой ночи. А когда гости устали, Ильгу проводили в ее новые покои, помогли переодеться и оставили дожидаться мужа, который вел чрезвычайно важную беседу с какими-то известными людьми.

Ильга вышла на балкон подышать свежим ночным воздухом – от ароматов благовоний, на которые в этих краях не скупились, у нее кружилась голова.

На балконе можно было устраивать танцы, до того он был велик. Ильга, выросшая в старинном горном замке, предназначенном для обороны, а не для увеселений, никак не могла привыкнуть к такой роскоши. Облокотившись на перила, она взглянула на полускрытую облаками луну и невольно вздохнула. В горах по ночам тихо, и ночи темные, а здесь отовсюду доносится музыка, голоса, и в полночь не темнее, чем на закате.

В глубине балкона, под нависающими плетями цветущего розовыми цветами вьюнка, щедро завившего стены, шевельнулась тень.

– Кто… кто там?.. – почему-то шепотом спросила Ильга. Тут же вспомнила, что достаточно ей в ладоши хлопнуть – и сбегутся десятки слуг, и немного осмелела. – Что вам здесь нужно?

– Ты не бойся, Ильга, – так же тихо ответили из темноты. – Я просто посмотреть на тебя хотел. Я уйду сейчас…

– Это… – Она отпрянула, прижалась спиной к стене. – Ты?..

А как ей его называть, Ильга не знала…

– Конечно, – отозвался голос из темноты. – Ты ведь видела меня на площади, разве нет?

– Видела, – согласилась Ильга, снова взглянув вниз. – Только… только не поверила, что это ты. Пожалуйста, выйди на свет! А то нечестно: ты меня видишь, а я тебя – нет…

Конечно, это был он. Не настолько сильно он изменился, чтобы нельзя было узнать. Та же худощавая фигура, прямые светлые волосы до плеч, те же глаза… вот только лицо больше не было угрюмым да из глаз пропало затравленное выражение. Теперь он даже улыбался – едва-едва, одними уголками губ.

– Я тебе твои колечки принес, – сказал он Ильге.

– К-какие?.. – Она вовсе ничего не понимала.

– Не помнишь? Ты мне на дорогу денег дала и свои украшения, – напомнил он. Протянул руку. – Вот, возьми. Я их сохранил.

Ильга взглянула: на раскрытой ладони и впрямь лежали два тоненьких колечка, одно с зеленым камушком, второе просто узорчатое, и еще какие-то безделушки… Ильга протянула руку, но тут же опустила, так и не коснувшись протянутой ладони.

– Они мне малы уж, наверное, – сказала она с нервным смешком. – Оставь… на память…

– Как хочешь, – чуть обиженно ответил он.

– Расскажи, что с тобой было, – попросила Ильга после короткой паузы. – Я так боялась за тебя… Ты же совсем ничего не знал!

– Не знал, – согласился он. – Но как-то вывернулся. Мы, знаешь ли, твари живучие… Ты извини, Ильга, не хочу я об этом вспоминать. Было и было, и забылось…

Ильга кивнула, отвела взгляд. Она не знала, о чем еще говорить, к тому же боялась, что вот-вот войдет в опочивальню ее муж, и что тогда?

Ильгу передернуло – вовсе некстати пришлись сейчас мысли о муже.

– Ильга… – проговорил дракон, и она ниже опустила голову. – А помнишь, как ты меня выпустила?

– Конечно, помню, – ответила она. – Разве забудешь…

– А долг платежом красен, Ильга. Это ведь ваша поговорка, человеческая.

– О чем ты?.. – Ильга вскинула непонимающе голову, встретилась взглядом с тускло-золотыми в лунном свете глазами.

– Хочешь, я тебе дверцу открою? – Шепот был почти неразличим, но Ильга услышала. Зажмурилась даже – неужто он помнит ту ерунду, что наговорила когда-то глупая девчонка? – Только решай быстрее, Ильга… Хочешь?

– Хочу, – сказала Ильга тихо, но твердо, и слово упало, как камень в пропасть, и туда же оборвалось Ильгино сердце…

– Ты сказала, – произнес ее собеседник. – Я услышал.

И одним прыжком перемахнул перила. Там и не очень-то высоко было до земли, только Ильга все равно испугалась.

– Прыгай, – позвали снизу, из густой тени. – Не бойся, Ильга, поверь мне, как я тебе поверил!..

…Только оказавшись на земле, почувствовав под ногами мокрую от росы траву, Ильга поверила, что и в самом деле сделала это – сбежала сразу после свадьбы, в первую же ночь… И было Ильге страшно, но и весело почему-то. Даже больше весело, чем страшно, потому что не получалось очень уж бояться – такими надежными казались руки, которые поймали ее на лету, да так больше и не отпустили.

– И что теперь? – тихо спросила Ильга.

– А чего ты хочешь? – усмехнулись ей в ответ. – Хочешь, покажу, где я теперь живу?

– А это далеко?

– Как сказать… Если пешком – очень далеко, если верхом – чуть-чуть ближе… А так – совсем рядом.

– Так – это как? – не поняла Ильга.

– А вот так!.. – услышала она в ответ, и в тот же миг земля провалилась куда-то в темноту, а в лицо хлестнул теплый ночной ветер… Ильга задохнулась от неожиданности и еле расслышала: – Ильга, как в сказках, которые ты мне когда-то читала, верно? Не страшно?

– Нет!.. – прокричала в ответ Ильга.

– Быть не может, в первый раз всегда страшно!.. – раздался тихий смех, и земля опрокинулась вверх дном. – Ну что, будем теперь ждать отважного рыцаря?

– А ну его в болото, этого рыцаря… – прошептала Ильга, и почему-то была уверена, что ее услышали…

Они всегда сбываются

Почему-то неприятности случаются именно тогда, когда дела начинают идти на лад. Я уже к этому привык, но все равно огорчился, когда некий сумасшедший маг, а по совместительству известный пророк, перед смертью предсказал мою бесславную кончину. Причиной же этой самой кончины должно было стать некое «дитя любви и света».

Кто другой наплевал бы и на старика, и на его пророчество, но я достаточно повидал на своем веку, чтобы понять: именно это предсказание сбудется, и меня ждет бесславная кончина. Выход был только один – отыскать это самое дитя любви и света и избавиться от него, благо уничтожить меня оно могло только по достижении восемнадцатилетия.

Остановитесь, любители читать мораль, и задумайтесь: что сделали бы вы на моем месте? Представьте: у вас есть благоустроенный замок, налажен быт, вы ни в чем не знаете нужды, занимаетесь самосовершенствованием, от работы – любимой, не навязанной – не продохнуть… И тут вдруг умирать, не закончив и малой толики исследований? Вы серьезно? Если да, то я вам искренне сочувствую. Впрочем, если вы не черные маги, то вам простительно.

Итак, я принялся за поиски ребенка пророчества, но отыскал его только через три года – прятали дитя очень хорошо, благо знали мой нрав и предполагали, что я отправлю на поиски всю окрестную нечисть.

Это была девочка, изумительно хорошенькая. Вот уж истинно – дитя любви и света… Юный принц до беспамятства влюбился в прелестную принцессу, женился на ней с согласия и благословения родителей, а вскоре на свет появилась Йолин. Моя погибель…

Я явился к ней в облике черного пса – она играла в саду с другими детьми. Она единственная не испугалась меня, она протянула ко мне руки, погладила мою жесткую шерсть и залепетала: «Песик, песик!..» Мне стоило лишь немного повернуть голову, сомкнуть челюсти – и я был бы свободен от пророчества. Но я взглянул на ее золотые кудряшки, заглянул в карие глаза и… не смог. Я – не смог! «Потом, – малодушно пообещал я себе. – Я сделаю это позже. У меня еще много времени. Убивать ребенка – это низко. Я подожду, пока она вырастет!»

И с того самого дня я неотрывно наблюдал за нею. Я знал о каждом ее шаге, я видел, как она растет, как становится все красивее…

В очередной раз я наведался к Йолин, когда ей исполнилось десять. Сидя в беседке, она старательно заучивала какой-то текст и ничуть не испугалась большого черного ворона, неожиданно севшего на перила.

– И дитя любви и света погубит проклятие рода человеческого… – выговаривала она, и я невольно вздрогнул – Йолин учила наизусть слова того самого пророчества.

Интересно, знает ли девочка, что это именно она – дитя любви и света?

– А что это – проклятие рода человеческого? – спросила она старика-учителя, мирно дремавшего в кресле-качалке.

– Так иносказательно именуют могущественного чародея, – проговорил старик, воздевая корявый указательный палец. – Потому как деяния его приносят только смерть и разрушения людям, а сам он – истинное проклятие! Рожден он в беде и на беду – так гласит пророчество!..

Я рассмеялся – в нынешнем моем облике это прозвучало как хриплое карканье. Как же любят люди такие речи! Однако малая толика истины в пророчестве все же есть…

Мать моя была знахаркой, и в жилах ее имелась капля крови лесного народа. Отца своего я не знал и предпочел бы никогда и не знать. Впрочем, нет, когда-то я хотел увидеть его – только для того, чтобы прикончить: наемники, забредшие в домик знахарки, отблагодарили ее за лечение тем, что изнасиловали втроем, а утром вновь отправились в путь. Как ни умела была моя мать, как много трав ни знала, она так и не смогла избавиться от меня. Вот уж поистине – я был рожден в беде…

Мать никогда не любила меня, да и немудрено. Однако ж знания свои мне передала – больше детей у нее не было. Только вот становиться знахарем я не пожелал: похоже, от неизвестного отца мне передалась страсть к дальним странствиям, а слабенькие магические способности, доставшиеся моей матери в наследство от лесного народа, во мне расцвели буйным цветом.

Много лет я приумножал свое мастерство, искал тех, кто готов был поделиться со мной знанием, до многого дошел своим умом… В конце концов облюбовал славное местечко на берегу большого озера, где и поселился в заброшенном старинном замке, желая только одного – чтобы меня оставили в покое и дали заниматься своими делами.

Не тут-то было. То ли на мои угодья положил глаз еще кто-то, то ли само присутствие сильного черного мага неизвестных воззрений в месте, где сходились границы сразу трех королевств, не давало людям жить спокойно, но покой мне только снился. То рыцарь, то колдун, а то и целая армия тех и других наведывались к моим стенам, приходилось отвлекаться и тратить время на то, чтобы избавиться от докуки. А то, что я никогда не отличался терпением и не любил уговаривать этих недоумков отправиться по домам, а пользовался более доходчивыми методами, вскоре привело к тому, что меня нарекли проклятием рода человеческого.

Так прошло немало лет. Я почти не старею, отчасти благодаря крови лесного народа, отчасти благодаря своей магии. Выглядеть, впрочем, могу, как пожелаю, но это значения не имеет.

В общем-то, я привык к этим визитам героев и прочей публики, как привыкают к зудению комара над ухом, но безумный пророк – это уже целый шершень. А я-то уж было понадеялся, что меня оставят в покое!

И вот, понимаете ли, сижу и терзаюсь мучительными раздумьями, а чем больше думаю, тем яснее понимаю – я не смогу убить Йолин. Не смогу – и все тут. Ни сейчас, ни когда она достигнет совершеннолетия… А значит – неминуемо погибну.

И вовсе не обязательно самой златокудрой Йолин брать в хрупкие руки меч и скакать на битву со мной. Нет. Она может никогда и не услышать обо мне, просто какой-нибудь рыцарь влюбится в нее до безумия и отправится сражаться со мной, чтобы добиться расположения красавицы. И по нелепой случайности – скажем, я споткнусь о камень – он сможет убить меня. Или даже я наткнусь на собственный клинок… Вот и все. Это ведь настоящее пророчество, а они всегда сбываются.

Если же я убью девочку, кто-то непременно пожелает отомстить, воздев ее имя на щит, и пророчество снова исполнится.

Смысла сопротивляться не было. Вернее, я мог бы попробовать, не будь моим противником маленький ребенок, но при нынешнем раскладе… Я оказался слишком слаб духом.

Что ж, даже любопытно будет посмотреть, как долго я смогу противостоять пророчеству, а оставшееся мне время проведу… нескучно!

* * *

Я навещал Йолин так часто, как только мог. Я приходил к ней и черным псом, и вороном. Она привыкла, что черный дрозд часто поет на ее окне. Однажды я почти неделю прикидывался вороным конем, на котором она училась ездить верхом. (Это было бы чудесно, если б не хлыст.)

Она росла красивой, моя Йолин, красивой и умной. И доброй. И сильной духом. Такой, какой и должна быть настоящая принцесса, дитя любви и света. Та, которой предстоит покончить с проклятием рода людского…

Я за эти годы успел заполучить с десяток свежих шрамов, еще немного седых волос и ослеп на левый глаз. Нет-нет, это произошло не в бою, как легко предположить: просто в моей лаборатории во время одного из опытов очень неудачно взорвалась реторта. Пустяки – зрение восстановится, это лишь вопрос времени. Даже интересно, как долго будет длиться регенерация… Может, я и не успею прозреть: до совершеннолетия Йолин оставалось два года.

Йолин – моя Йолин, как я привык ее называть, – блистала умом и красотой чуть ли не на полмира. Она уже знала о своей миссии и старалась соответствовать предназначению как могла.

А я завел себе сторожевого дракона – совсем одолели ненормальные рыцари. Это мое новшество отчего-то страшно обозлило правителей трех королевств, но предпринимать большого похода на мою твердыню они не стали. Ждали совершеннолетия Йолин, полагаю. И я ждал…

Как-то я снова прилетел к ее окну. Йолин выглядела грустной и усталой.

– Здравствуй, птица, – сказала она мне, протягивая руку. Я позволил ей коснуться своих перьев. – Хорошо тебе, птица… Живешь себе, ни о чем не думаешь. А я вот…

Йолин отвернулась от окна. На столе громоздилась кипа пыльных фолиантов.

– Они говорят, я должна покончить с проклятием рода человеческого, – произнесла она. – А я даже никогда не видела этого человека. Если это человек, конечно… Все только твердят, твердят о его злодеяниях, но знаешь, птица…

Йолин забралась на широкий подоконник, обхватила колени руками.

– Я читала старинные летописи, – сказала она. – И везде – одно и то же: «И собрал храбрый король войско, и отправился к черному замку» или «Испросил доблестный рыцарь благословения и поскакал на бой с порождением тьмы». Но нигде не упоминают, что именно этот черный маг хоть однажды первым развязал войну! Знаешь, птица, мне кажется, будто он просто хочет, чтобы его оставили в покое…

Будь я в данный момент человеком, я бы раскрыл рот от изумления. Впрочем, я вполне мог раскрыть клюв. Ай да Йолин!

– Может, я не права? – задумчиво произнесла она. – И на самом деле все эти засухи, ураганы и наводнения – его рук дело? Но зачем ему это? Он ведь никогда ничего не требовал… Устраивает беды просто так, от скуки? Ему ведь от этого никакой выгоды, только беспокойство – к нему же немедленно отправляются новые и новые отряды! Глупо, правда же? Ну вот, чирикаешь, значит, согласен… А все уверяют, будто он очень умный.

Вот уж до чего я бы никогда не опустился, так это до возни с погодой. Это до того нудное и муторное занятие, что у меня от одной мысли о нем почесуха начинается. Вернее, нужда придет, я и ураган вызову, но пока можно обойтись без этого – обхожусь. У меня дракон есть, в конце концов.

– А теперь, говорят, он поселил в своем замке дракона, – сказала Йолин, будто услышав мои мысли. – И это чудовище пожирает рыцарей… А зачем они туда лезут, интересно мне знать?

Я бы поаплодировал Йолин, да вовремя спохватился – в птичьем облике это выглядит по меньшей мере странно.

– До моего совершеннолетия еще год, птица, – доверительно произнесла Йолин. – Может, я успею во всем разобраться? Знаешь, мне кажется, что, если бы я хоть раз увидела этого человека, я смогла бы лучше понять его…

«Хорошо, – решил я, выпорхнув в сад. – Я приснюсь тебе, девочка!»

Разумеется, я постарался присниться ей в самой что ни на есть будничной обстановке: сперва в своей лаборатории, где долго возился с одним зельем, потом во дворе замка – кормил дракона… Не знаю, помогло ли это Йолин, но ничего другого я придумать не смог.

Теперь я остерегался появляться рядом с ней. Ее стали беречь пуще прежнего, согнали в замок магов и волшебниц со всей округи. По-моему, под каждой лестницей ночевали колдуны поплоше, которым не досталось отдельных апартаментов… Словом, не хватало, чтобы меня заметили! Я даже волшебным зеркалом не пользовался, опасаясь, что это сумеют обнаружить.

Так прошел еще год. Если я что-то еще понимал в пророчествах – последний спокойный год моей достаточно долгой жизни, и был он не хуже и не лучше других. Я обучал сторожевого дракона, опровергая миф о том, что эти хитрые и злобные твари обучению не поддаются. Не верьте. Еще как поддаются, если есть терпение и умение. Впрочем, я осторожничал: не хватало еще быть загрызенным собственным цепным драконом, не дождавшись совершеннолетия Йолин! Хотя… это вышло бы по меньшей мере забавно. Я бы поглядел на лица тех, кто истово верит в пророчество, при таком раскладе!

Но все когда-нибудь заканчивается – закончился и этот год: Йолин исполнилось восемнадцать лет, и празднества, устроенные в ее честь, были призваны поразить своею пышностью и размахом все окрестные государства. Я наблюдал за ними в волшебное зеркало – теперь уже не имело смысла таиться. Судя по злорадным и радостным лицам отца Йолин и его верных рыцарей, со дня на день надо было ожидать штурма моего замка.

Глупо. Крайне глупо. Я имею в виду подобное завершение своего жизненного пути. Самое смешное – это то, что за прошедшие несколько лет я не сделал ровным счетом ничего, что могло бы причинить вред обитателям окрестных земель. А все эти невинно убиенные и пожранные моим драконом рыцари… Я их к себе в гости не приглашал. И дракон мой мучается несварением желудка: попробуй перевари все то железо, что таскают на себе славные бойцы. Приходится варить ему микстуры, а поить дракона чем-то подобным… Сами попробуйте, одним словом, погляжу я на вас!

Наблюдая за пышным балом, я окончательно уверился в том, что сидеть сложа руки нет смысла. Раз уж они считают меня проклятием рода человеческого, могущественным черным магом, я согласен немного поиграть эту роль. Но только чуть погодя, когда мне объявят войну. А пока… пока я постараюсь внести немного сумятицы в мысли той, кому суждено стать моей погибелью.

Сев в кресло у камина, я ненадолго задумался. Потом щелкнул пальцами, и перо само собой засновало по листу тонкого пергамента, выводя ровные строки. Мой собственный почерк настолько неудобочитаем, что для переписки мне приходится пользоваться такими вот штучками, если, конечно, я не хочу по полдня выводить каллиграфические буквы, а обычно мне жаль на это времени.

«Приветствую вас, принцесса Йолин, – вывело перо. Сперва я хотел написать «дорогая Йолин», но решил, что это может быть сочтено за фамильярность. – Не удивляйтесь этому письму – вы не знаете меня, разве только понаслышке. Впрочем, сомневаюсь, что вы могли услышать обо мне хоть одно доброе слово… Я же, напротив, очень хорошо знаю вас. Вы можете не поверить мне, но… у вас ведь есть три приметные родинки на левом бедре, образующие равносторонний треугольник?»

На самом деле он был не совсем равносторонним, но вряд ли Йолин станет вымерять расстояние между родинками, не так ли? Вдобавок она не особенно сильна в математике.

«Йолин, я знаю вас очень давно, – продолжал я. – Вы, должно быть, уже не помните черного пса, который подбежал к вам, когда вы с другими детьми играли в саду? Вы тогда не испугались его, погладили шерсть, а ведь он мог убить вас в мгновение ока! Этим псом был я, Йолин. Я был и старым вороном, наблюдавшим, как вы учите уроки, и черным дроздом, что частенько прилетал к вашему окну, – вы жаловались мне на учителей. Даже вороным конем, на котором вы учились верховой езде, тоже был я – неужели бы доверил вас какой-нибудь безмозглой скотине! И черный лебедь на пруду, у которого вы любите помечтать о принце на белом коне, – тоже я.

Собственно, я даже не знаю, что хочу сказать вам, Йолин. Вы, я уверен, хорошо осведомлены о том, кем являетесь и что должны совершить. Просто знайте: чтобы избавиться от пророчества, мне достаточно было лишить вас жизни, а это очень просто.

Я не сделал этого, Йолин, и никогда не сделаю. Можете считать, что я покоряюсь судьбе в лице пророчества. Можете думать, что я лгу и насмехаюсь над вами, – это не имеет значения.

Мне хотелось бы, чтобы вы знали: я не стану ни в чем вас винить. Виновато пророчество, а вы – всего лишь его орудие, не способное пойти против воли судьбы.

Вот и все, Йолин. Не думаю, что мы когда-нибудь встретимся, разве только ради того, чтобы пророчество исполнилось».

Я подумал еще пару минут, но больше в голову ничего не приходило. Тогда я взял в руки перо и поставил на листе размашистую подпись: Маргральт, маг.

Разумеется, я мог бы доставить письмо и сам, скажем, в облике почтового голубя. Однако время свершения пророчества уже настало, и очень не хотелось, чтобы меня скогтил какой-нибудь не в меру удачливый коршун, так что для отправки письма я решил воспользоваться наипростейшей магической процедурой. Даже если охраняющие Йолин маги и заметят какие-либо магические эманации, они вряд ли насторожатся: сами ведь пользуются точно такими же способами доставки корреспонденции. Они просто решат, что кто-то из коллег соскучился по жене и детям и решил отправить им весточку.

Ну вот, готово. Письмо у Йолин. Она непременно наткнется на него, когда сядет на подоконник, – она любит полюбоваться звездами перед сном.

Ждать мне пришлось довольно долго – празднество затянулось. Но вот наконец служанки привели усталую принцессу в ее покои, помогли переодеться на ночь и удалились, с трудом сдерживая зевоту.

Конечно же, Йолин не могла не подойти к окну – за много лет это вошло у нее в привычку. И письмо мое она заметила.

– И от кого же это? – пробормотала она, решительно ломая мою печать. Печать с драконом, мечом и прочей атрибутикой, разумеется, – нужно же поддерживать сложившееся обо мне мнение.

Будь я рядом, ударил бы ее по рукам: хватать невесть чье письмо, открывать его – верх безрассудства! Будь я настроен более решительно, утром бы в этих покоях нашли мертвую принцессу. Чему их только учат?

Я видел, как Йолин начала читать письмо, недоуменно хмуря брови, как вдруг залилась краской и невольно оглянулась – не иначе как добралась до пассажа о своих приметных родинках. Как покраснела еще гуще, видимо, дойдя до строк о принце на белом коне… И посерьезнела, добравшись до заключительных строк и, главное, до моей подписи.

А потом Йолин меня удивила.

– Я не знаю, где вы, – сказала она, глядя в пустоту. – Но вы, должно быть, видите и слышите меня сейчас. Мне бы очень хотелось поговорить с вами, Маргральт… Простите, не знаю, как вас титуловать, а вы не написали…

Я невольно улыбнулся: никакого титула у меня отродясь не бывало. Я могу, конечно, присвоить себе любой, какой захочу, но толку-то от него?

– Я не знаю, как это можно сделать, – продолжала Йолин. – Я могла бы тоже написать вам письмо, но… Если бы вы согласились повидаться со мной, я… Мне нужно вас увидеть!

И что прикажете делать? Я не могу притащить Йолин к себе – ее замок находится под такой магической защитой, что… То есть притащить-то я могу, но после поднимется чудовищный переполох! Но и увидеться с ней мне хочется. Остается одно – самому отправиться к ней, пускай это и безрассудно.

Я дал знак перу – и по пергаменту, который все еще сжимала в руках принцесса, побежали новые строки.

«Если вы действительно желаете увидеть меня, – написал я, – погасите все свечи в своих покоях, кроме одной. Установите ее напротив зеркала и ждите. Я прибуду так скоро, как только смогу».

Йолин на секунду замешкалась, потом все же выполнила мои нехитрые предписания, тем самым изрядно облегчив мне перемещение в ее покои. Свеча, зеркало – это все дедовские игрушки, но иногда именно такие примитивные способы намного надежнее, чем новомодные хитроумные изобретения.

Разумеется, я понимал, что отчаянно рискую. Стоит хотя бы одному магу, которых полно в замке Йолин, засечь меня – и конец. Мне просто не дадут уйти, навяжут бой на чужой территории и, вполне вероятно, одолеют числом. Даже если и не убьют сразу, то покалечат так, что останется только смиренно дожидаться смерти или, хуже того, – молить о ней.

Я никогда не был склонен переоценивать свои силы. Ну что ж, остается уповать на то, что маги – тоже люди и изрядно упились на празднике. А если меня все же заметит кто-нибудь особенно бдительный, то, надеюсь, сочтет мое перемещение старым дедовским способом за упражнения какого-нибудь ученика чародея, коих в замке тоже немало.

Что ж, пора отправляться. Йолин, бедняжка, заждалась, даже переодеться успела. Я бросил взгляд на свою одежду, убедился, что выгляжу вполне прилично, и открыл портал перехода…

Йолин шарахнулась к окну, когда я возник в уютном кресле. Каюсь, я не смог пренебречь эффектным появлением, а потому моя зловещая фигура медленно соткалась из воздуха. А фигура у меня на самом деле довольно внушительная: я на голову выше любого, даже самого рослого рыцаря, а сложением обладаю далеко не хрупким – до того, как осесть в замке и заняться всевозможными научными изысканиями, мне довелось немало повоевать. Плюс к тому черные одежды (на них не так заметно, что я обляпался в лаборатории), темные волосы с заметной проседью и характерное лицо злого волшебника из детских сказок. Только глаза портят общую картину – они у меня светло-зеленые, как у моей матери. Видно, опять сказалась кровь лесного народа – ничем ее не перешибешь.

– Приветствую, ваше высочество, – церемонно произнес я, поднимаясь во весь свой немалый рост и картинно наклоняя голову в вежливом приветствии.

– А… что у вас с лицом? – неожиданно спросила Йолин, но тут же исправилась: – И я приветствую вас, ваша светлость…

– Не приписывайте мне званий, на кои я не имею права.

– Вы владеете замком графов Энной, каковой род давно исчез, стало быть, имеете право на такое титулование.

– Я им не родня, ваше высочество, а их владения занял незаконно. Я захватчик, если угодно. Шел как-то – смотрю, замок бесхозный стоит, вот и поселился, – не выдержал я. – А называть меня нужно… хм… его темнейшеством, но никак не светлостью.

Она не удержалась и хихикнула.

– А с лицом у меня ничего особенного, ваше высочество, просто шрамы, – добавил я.

По счастью, глаз мой уже вернулся в норму – я на нем испробовал собственное зелье на основе драконьей слюны, вышло очень удачно. Будь я еще и косым или с повязкой, как у старого пирата, вовсе перепугал бы бедняжку.

– Это все наши рыцари? – спросила Йолин с живым интересом.

По-моему, если бы она так не боялась, то непременно бы меня потрогала, чтобы убедиться – ей не мерещится.

– Ничего подобного, ваше величество, – ответил я. – Жаль вас разочаровывать, но ни один из ваших славных рыцарей так и не смог коснуться меня. Это всего лишь последствия неудачного эксперимента. Осколками взорвавшейся реторты порезало лицо, представьте себе. Я, когда увлекаюсь, могу позабыть о защите, вот и в тот раз… Такая незадача! Однако вы, кажется, хотели о чем-то поговорить со мной? Но ведь не о моих же шрамах?

– Да… – опомнилась Йолин. – Да, присаживайтесь, будьте любезны. Я хотела поговорить с вами и, думаю, разговор выйдет долгий, ваше темнейшество…

– Пожалуйста, зовите меня просто по имени!

– Как простолюдина?

– Я и есть простолюдин, – ответил я, возвращаясь в кресло и устраиваясь поудобнее. – Мать моя была деревенской знахаркой, отец – простым наемником… Впрочем, вряд ли для вас может представлять интерес моя родословная, ваше высочество.

– Тогда и вы называйте меня по имени, как в письме, – произнесла Йолин, присаживаясь на подоконник, и лукаво сощурилась. – Раз уж вы настолько меня знаете…

– Прекрасно, Йолин, – я с удовольствием выговорил ее имя. – Так о чем же мы с вами станем разговаривать?

– О нас, – просто сказала Йолин.

– О нас? – Я немного удивился.

– Конечно. – Йолин посмотрела на меня в упор. – Ведь пророчество касается именно нас с вами. Да, можно, я зажгу свечи? Я совсем вас не вижу…

– Не стоит утруждаться. – Я щелкнул пальцами, и свечи вспыхнули ровным ярким светом, озаряя большую комнату. В этом свете Йолин смотрелась волшебно. – Продолжайте.

Йолин молчала, по-прежнему глядя на меня. Ну что ж, зрелище действительно занимательное, к тому же мало кто может похвастаться, что знает меня в лицо: общительность – не самая сильная моя сторона.

– Йолин, – мягко произнес я. – У меня не так много времени. Не хотелось бы, чтобы меня застали здесь. Сами понимаете, в этом случае мне грозят серьезные неприятности, а они мне вовсе не нужны. Если у вас есть что сказать, говорите, не тяните время.

– Я не хочу исполнять пророчество, – тихо сказала Йолин. Тихо, но четко, так что я вряд ли мог ослышаться. – Я не верю, что «дитя любви и света» – это я. А даже если и так, что с того? Я не желаю быть орудием какого-то там дурацкого предсказания!

Она отвернулась. Я молчал, опасаясь спугнуть ее.

– Мне с детства твердили, что вы – чудовище, Маргральт, – произнесла она. – Вы знаете, мне никогда особенно в это не верилось. Конечно, все эти ужасные рассказы о ваших бесчинствах, о вашем драконе, пожирающем рыцарей на завтрак, обед и ужин, а иногда даже на полдник… Но вы ведь никогда ни на кого не нападали первым, верно ведь? Это даже в летописях записано, а уж как летописцы ни любят приврать, это даже они не смогли исказить!

– И что с того, Йолин? – тихо спросил я.

– Не знаю, Маргральт, – отозвалась она. – Я думала, вы что-нибудь посоветуете…

– Боюсь, не сумею, – усмехнулся я. – В любом случае уже поздно что-либо предпринимать. Пророчество сбудется независимо от того, хотите вы этого или нет.

– Значит, вы так и будете сидеть сложа руки и ждать, пока какой-нибудь умник не отрубит вам голову? – вскинула подбородок принцесса.

– Ни в коем случае. Я, конечно, фаталист, но не до такой же степени! Кстати, вовсе не обязательно кому-то рубить мне голову. Вполне вероятно, возвращаясь сегодня домой, я промахнусь мимо собственного портала, что, знаете ли, чревато… И вы будете повинны в этом – ведь это вы, Йолин, позвали меня сегодня к себе. Если бы не вы, сидел бы я у себя в замке у камина, почитывал книгу…

– То есть… – Йолин посмотрела на меня с недоверием. – Как ни крути, все равно…

– А я о чем вам толкую? Это лишь вопрос времени. Знаете, мне даже самому любопытно, как это пророчество сработает. Подозреваю, как-нибудь крайне замысловато. А может, наоборот, скучно и банально.

Принцесса совсем понурилась.

– Это несправедливо, – сказала она.

– Где вы видали справедливость в наши дни? – усмехнулся я.

Йолин промолчала.

– И что же вы намерены делать, Маргральт? – произнесла она наконец.

– То же, что и всегда, – ответил я. – Отваживать всяких недоумков, которые так и н