Book: Док и его кот



Док и его кот

Александр Башибузук Очень дикий Запад

Док и его кот

Пролог

— Господи!!! — монументальная дама позднего бальзаковского возраста, трагически закатывая глаза, экспрессивно взмахнула левой рукой. — Мне кажется мой Мусечка умирает!!!

Правой она прижимала к мощной груди упитанного рыжего котяру, самой плебейской, но не лишённой определённого шарма наружности. Кот демонстрировал воистину нордическое спокойствие и лишь прядал ушами при особенно высоких обертонах своей хозяйки.

— Сделайте же что-то Бенджамен Иванович!!! — лязгнув голосом, словно затвором орудия, категорически потребовала женщина и ещё сильней прижала к себе котяру.

Тот, наконец, попробовал вырваться, но после первой же безуспешной попытки, безвольно повис лохматой жирной тушкой.

— Что случилось, Маргарита Альбертовна? — спокойно поинтересовался молодой широкоплечий мужчина в белоснежном халате и ловко изъял кота из объятий хозяйки.

Мусичка попытался тяпнуть доктора за палец, но тут же был перехвачен за холку и снова впал в безучастное состояние.

— Он!!! Мой Мусичка!.. — Маргарита Альбертовна сделала долгую паузу, а потом, со страстным придыханием сообщила: — Господи! Он отказался от еды сегодня вечером!!!

За окном кабинета громыхнул раскат грома, красиво подчеркнув страшный трагизм ситуации.

В отличие от посетительницы доктор выглядел абсолютно спокойным, но это никак не соответствовало действительности.

Сегодняшнее дежурство по ветеринарной клинике не задалось с самого начала. Сначала в полночь ему пришлось пользовать беременную домашнюю ослицу на выезде, затем ловить сбежавший из клетки выводок енотов, и вот, наконец, к трём часам ночи, припёрлась, причём в страшную грозу, Маргарита Альбертовна с её «умирающим» питомцем.

А ещё, у хозяина кабинета, до конца дежурства остался всего один свежий халат, что неимоверно его из себя выводило.

Так что сейчас у него единственным желанием было только воткнуть что-то острое в глазницу посетительницы. А кота…, а вот к коту никаких негативных эмоций не было, потому что животных, в отличие от людей, ветеринар Бенджамен Иванович Белов, как раз искренне любил.

Повертев «Паркер» в пальцах, доктор заглянул коту в глаза, потом перевёл взгляд на его хозяйку, но ничего озвучить не успел.

Раздался очередной раскат грома, звонко брякнуло стекло и в кабинет тихо жужжа медленно вплыл светящийся шар размером с большой апельсин.

Дальнейшие события произошли за очень короткий промежуток времени.

Просуществовав всего несколько мгновений, шар с лёгким треском исчез.

Под потолком проскочило несколько электрических зарядов, свет мгновенно погас, но уже через несколько секунд включился вновь.

Маргарита Альбертовна посмотрела на кресло, где сидел доктор, недоуменно оглянулась, после чего со сдавленным писком рухнула в обморок.

И было от чего.

Самым неожиданным образом кресло оказалось пустым.

От доктора остался только халат, футболка и потёртые джинсы, поверх которых лежали трусы-боксёры.

На столе отблескивал серебряными заклёпками ошейник Мусички, но сам кот тоже исчез без следа.

Глава 1

Первым кого я увидел, был чёрный жук.

Большущий, глянцево-чёрный, с огромными изогнутыми жвалами, он неспешно полз, деловито перебирая лапками, между покачивающимися от лёгкого ветерка травинками.

«Lucanus elaphus, — отстранённо подумал я. — Гигантский жук-олень. Большущий… И как он в кабинет попал?»

И только потом сообразил, что нахожусь не в своём кабинете и лежу на чём-то колючем.

— Что? — рывком приподнявшись, я уставился на шипастые раскидистые кусты вокруг себя. — Да что за ерунда?

Окружающая действительность ничуть не напоминала мой кабинет в клинике. Собственно, никакого кабинета совсем не наблюдалось.

Вместо крыши над головой, высоко в небе медленно проплывали редкие кучевые облачка. Пахло остро и пряно, словно в лесу, весело чирикали невидимые птички, а вдалеке…

Сердце забухало как барабан, по спине пробежали холодные мурашки.

Вдалеке прекрасно просматривалась громадная горная гряда с заснеженными вершинами.

— Горы? В Питере?

Следом пришло понимание, что я почему-то голый. Совсем, в чём мать родила…

— Господи? — я скосил глаза на свой пах. — Где трусы? Да бог с ними, где вся моя одежда?

Вместе с одеждой исчезла цепочка из белого золота от Cartier и швейцарские часы RADO. А также бумажник из буйволиной кожи со всей наличкой и карточками. Телефона тоже нигде не наблюдалось.

— Этого ещё не хватало… — я вскочил, но тут же шлёпнулся на задницу.

Со следующей попыткой встать пришлось повременить, потому что ноги отказывались держать, мало того голова начала кружиться словно после карусели.

— Так… — я попытался собрать мысли. — Меня ограбили и выбросили за городом? Тогда откуда здесь горы? Не увезли же на Кавказ? Ладно,… я дежурил по клинике, в полтретьего ночи припёрлась мадам Кацнельбоген со своим Мусечкой…

С последним моим словом из кустов высунулась здоровенная рыжая кошачья морда.

— Мусечка… — коту я неожиданно обрадовался. — Больничная карточка номер 3489FA, порода — сибирская полудлинношёрстная, самец, возраст — пять лет, вес около четырнадцати килограмм, окрас — золотой, диагноз — лёгкое ожирение. Иди сюда, скотинка…

Мусичка на контакт идти категорически отказался, вместо общения он пренебрежительно фыркнул и беззвучно исчез в зарослях.

— Куда? — я обречённо ругнулся и снова завертел головой. — Если здесь Мусичка, то рядом обязательно Маргарита, как её там…

Однако хозяйки котяры мало того, что не было видно, но ещё и не слышно.

— Бред какой-то… — я осторожно встал, и отчаянно борясь с головокружением ещё раз оглянулся. — Да что за идиотизм, прямо фронтир какой-то. Где цивилизация?

Потоптавшись на месте, решил идти вперед, в надежде куда-нибудь выбраться. Но с движением сразу не задалось. Голова почти перестала кружиться, но топать голыми ступнями по россыпям острейших каменных осколков, почти сплошным ковром покрывавшими землю, удовольствие очень сомнительное. Вдобавок, чёртов кустарник сразу принялся снимать своими шипами с меня шкуру. Но на этом «удовольствие» не закончилось, откуда не возьмись, налетела мошкара, мало того, несмотря на то, что на небе светило яркое и жаркое солнце, ледяной ветерок заставил выбивать зубами отчаянную дробь.

Я практически никогда не матерюсь, отучил отец раз и навсегда, но тут не сдержался и пару раз покрыл матом окружающую действительность.

Никаких признаков цивилизации даже приблизительно не встречалось, чёртов котяра тоже больше не показывался.

Очень скоро я замёрз как собака, почти полностью выбился из сил и уже начал отчаиваться. Совсем было собрался звать на помощь, но неожиданно унюхал запах… каши!

Одуряюще аппетитный вкусный запах каши, с дымком, точь-в-точь, как пах кулеш со шкварками, который варил мой дед, когда мы с ним ходили в ночное.

— Слава тебе Господи!!! — обрадованно воскликнул я и бодро потопал на аромат.

Очень скоро набрёл на едва заметную тропинку в нужном направлении и через пару минут на полном ходу вылетел на небольшую полянку перед почти отвесным горным склоном.

И тут же озадаченно замер на месте.

Пока шёл, мне представлялся туристический лагерь, все эти разноцветные палатки и прочий современный антураж, но открывшаяся картинка представлениям слегка не соответствовала. А точнее, не соответствовала от слова совсем.

В склоне чернела прикрытая побегами зарослей большая дыра, скорее всего вход в пещеру. Рядом с ней похрапывали привязанные к импровизированному стойлу лошади — самые настоящие, красивые и большие: две вороных, караковая и одна двухцветная — белая с черным. А в центре полянки, возле небольшого костерка с котелком на ней, сидел на валуне мужик в старомодной шляпе и сапогах со шпорами. Морду украшали лихо закрученные усы и козлиная бородка, грязные слипшиеся волнистые волосы свисали сосульками прямо до плеч. Из одежды на нем присутствовал только лонг-джонс — то бишь нательное белье в виде сплошного комбинезона. Замасленный донельзя, весь в пятнах, как те трусы, которые спереди жёлтые, а сзади коричневые.

Но больше всего меня удивило не архаичное ковбойское исподнее на персонаже, а пояс с двумя кобурами на нём, из которых торчали изогнутые рукоятки.

Не успел я осмыслить увиденное, как мужик вскочил и неуловимо быстрым движением выхватил здоровенные револьверы.

Длиннющие стволы уставились прямо мне в голову.

Руки поднялись вверх сами собой.

— Так, так, так… — ковбой удивлённо вздернул бровь. — Ты откуда здесь взялся, парень?

Я хотел ему ответить, но вместо этого только промычал что-то невнятное.

— Немой? А ну повернись, красавчик… — мужик пошевелил револьвером в левой руке. — Живо, сказал!

Никаких других вариантов, кроме как повиноваться, у меня не оставалось.

— Отличная задница… — на роже ковбоя появилась гнусная ухмылка. — Прямо замечательная. Быстро упала на колени грёбаная сучка!

И сунув один из своих кольтов себе под мышку, принялся расстегивать пуговицы на ширинке.

— А ты не охренел мужик? — у меня наконец прорезался голос. — А по морде?

— Иностранец? — козлобородый довольно ощерился и принялся остервенело мять себе яйца. — Ещё лучше…

Я неожиданно понял, что он говорит на английском языке и тоже перешёл на него.

— Мистер, вы совершаете большую ошибку…

— На колени, сучка!!! — зло прошипел ковбой. — Сначала отсосёшь, а потом будем разбираться, кто совершает ошибку.

В голове у меня плеснулась дикая злость.

— Я тебе сейчас в зад засуну твои железяки, урод!

— Не хочешь? — мужик прищурился. — Как хочешь…

Из ствола правого револьвера неожиданно выплеснулся длинный сноп огня, бабахнул оглушительный выстрел. В мою левую ногу словно воткнули стразу несколько раскалённых игл. Я заорал от боли и упал на колено.

— Возьму тебя окровавленным… — ухмыльнулся ковбой, осторожными и мягкими шажками подходя ко мне. — Люблю мясо с кровью…

— Глотку перегрызу, сука… — прохрипел я, чувствуя, как из глаз бегут слёзы от бессилия. — Пидар ты дырявый…

Не знаю, чем бы всё закончилось, но, когда до меня оставалось всего пару шагов, в воздухе пронеслась смазанная рыжая тень.

Распластавшись в отчаянном длинном прыжке, Мусичка с пронзительным воплем вцепился всеми четырьмя лапами в морду козлобородому.

Выронив револьверы, ковбой взвыл, содрал с себя кота и отшвырнул его в сторону.

Поднять оружие с земли я ему уже не дал. Нащупав булыжник, ринулся вперёд и с размаху саданул по башке.

Снёс с ног, оседлал и бил до тех пор, пока голова не лопнула как тыква.

После чего отшвырнул булыжник, вскочил и попытался найти взглядом кошака.

Но успел заметить только его хвост, исчезающий в кустах

— Муся, куда ты… — зацепил краем глаза труп и осёкся.

До меня, наконец, окончательно дошло, что случилось.

То, что ковбойский извращенец превратился в мертвеца, сомнений не было — вывалившиеся из раскроенного черепа мозги прямо на это намекали. Но я всё равно присел рядом и зачем-то попробовал нащупать у него пульс.

Каким-то странным образом особого раскаяния и переживаний не чувствовал — было просто противно. Блевать тянуло, но только от смрада давно немытого тела и от вида толстых вшей, лениво ползающих по трупу.

К вполне возможной расплате за убийство тоже отнёсся довольно спокойно. А что, надо было задницу подставить? Это не про меня. Заслужил — отвечу по закону. Правда, посадить меня ещё надо будет постараться. Чёрт, как назло телефон куда-то девался. Сейчас самое время позвонить Алексею Леонидовичу, хозяину симпатичной таксы Чары, которой я недавно прооперировал кисту на позвоночнике и по совместительству старшему прокурору Генпрокуратуры России. А есть ещё Мария Ивановна и Сергей Львович. Ну да ладно, успеется, пока ещё не повязали и непонятно, когда повяжут. А если всё-таки посадят — то и в тюрьме люди живут. Батя вон полжизни провёл и человеком остался до самой смерти. Хотя да, с моей-то мизантропией за решётку лучше не попадать…

Пока возился, вспомнил о пораненной ноге. К счастью, видимо пуля попала в камень, осколками которого и посекло икру. Так что обошлось всего лишь несколькими неглубокими ссадинами.

Решив повременить с перевязкой, взял один из револьверов с земли и покрутил в руках.

— Смит-Вессон? Макет? Этот мудак реконструктор? — я попытался переломить оружие, чтобы вытащить патроны, но не смог это сделать.

На самом деле, я обожаю вестерны и всё что связано с Диким Западом, а в оружии того времени вообще прекрасно разбираюсь. Правда, только теоретически, несколько выстрелов в тире из современной реплики знаменитого «Миротворца» не в счёт. Но эти револьверы, несмотря на внешнюю схожесть со Смит-Вессонами третьей модели, оказались очень оригинальной конструкции.

— Мервин и Хьюберт? Рукоятка типа «птичий клюв», или «Skull Crusher», то есть «Крушитель черепов». Где-то я такое встречал. Да как же он…

Револьверы отличались очень красивым воронением и просто идеальной подгонкой частей, чем ещё больше убедили меня в том, что это современная реплика. В самом деле, как такое качество возможно на примитивных станках конца девятнадцатого века?

Наконец, вспомнив ролик из интернета, я провернул ствол с частью рамки и, потянув его на себя, всё-таки выбросил из барабана патроны.

И вот тут версия о макете напрочь лопнула, потому что патроны оказались самыми настоящими. Во втором револьвере — тоже. Калибра. 44 SWR о чём сообщала выдавленная надпись на донцах. Первые буквы маркировки понятны, а "R" что означает. Да ну… это же русский патрон! Точно, для стоявших на вооружении в России Смит-Вессонов. Да уж, даже приятно как-то.

— Но откуда… — я подбросил в ладони увесистые и массивные латунные цилиндрики с тупоносыми свинцовыми пулями, ещё раз огляделся и похолодел от неожиданной догадки.

Лошадей — четыре, а значит где-то неподалеку могут быть подельники ковбойского гомосека.

— Чёрт… — лихорадочно зарядил оружие, взвёл курки и быстрым шагом метнулся в пещеру.

Но едва вошёл в неё, как из темноты послышался испуганный женский вскрик.

— Ой, да он же совсем голый!..

Её из другого угла поддержал густой бархатистый баритон, но уже мужской. И тоже на архаичном английском.

— Простите, сэр, осмелюсь заметить, вы слегка неодеты, что недопустимо в обществе дамы…

— Кто здесь? — гаркнул я с перепуга.

— Я Пруденс Меллори… — пискнула женщина.

— Разрешите представиться, сэр, Ромео Роббинс Младший, к вашим услугам. Я чернокожий, потомственный дворецкий… — с достоинством отозвался баритон.

— Какого хрена вы здесь делаете?

— Мы пленники этого грёбанного извращенца, которому вы разбили башку… — зло и сварливо сообщила Пруденс Меллори.

— Извращенца?

— Да, сэр, Жан-Луи Белью, прозванный за свои пристрастия Свиньёй, является, простите, уже являлся, известным гомосексуалистом, — с лёгкой смущённостью в голосе дополнил Ромео.

— Тогда всё понятно, — облегчённо хмыкнул я. — Он здесь был один?

— Один-одинёшенек, — охотно подтвердила Пруденс. — С того самого времени, как его сердечного дружка пристрелил кучер нашего дилижанса.

— Кучер? Дилижанса? — по спине опять побежали ледяные мурашки. — Мадам… прошу прощения, миссис Меллори…

— Мисс!

— Конечно, простите ещё раз, мисс Меллори, а не могли бы вы сообщить мне какое сегодня число, месяц и год?

— Известно же, — хихикнула всё ещё невидимая женщина. — Десятое июля тысяча восемьсот семьдесят шестого года. Или уже одиннадцатое? Я совсем потерялась во времени…

— Господи… — я невольно схватился за сердце. — А где мы находимся?

— Сэр, с вами всё в порядке? — озабоченно поинтересовался Ромео.

— Я задал вопрос, грёбаный ниггер!!! — в сердцах рявкнул я.

— Простите сэр, ради бога простите… — перепугано зачастил мужчина. — Территория Монтана, сэр. Инкорпорированная организованная территория Североамериканских Соединенных Штатов Америки, сэр!

«Приехали, — обречённо подумал я. — Но за что?»

И чтобы не хлопнуться в обморок, сел голой задницей на пол пещеры.

Антракт…



Глава 2

Быстро сообразив, что не стоит предаваться терзаниям на глазах свидетелей, я убрался из пещеры и сел на землю, привалившись спиной к валуну.

Но как? Каким образом меня сюда зафитилило? Хотя этот вопрос простой. Получается, та молния, что влетела в кабинет, когда лопнула, создала какую-то аномалию, которая меня и перенесла в прошлое. Вместе с Мусичкой, потому что в этот момент я как раз держал его за холку. А голый, потому что одежда осталась там. И кот без своего ошейника. Почему так? Кто эти аномалии разберёт. Возможно, чтобы не создать какой-нибудь хронокатаклизм предметами из будущего. Тьфу ты, какой-то фантастический идиотизм. Но факт остается фактом, вокруг горы и леса Монтаны, рядом смердит труп хренова извращенца, а в пещере сидят ещё два хроноаборигена.

— За что? — я озадаченно почесал затылок. — За что мне такое? Чем я провинился и главное, перед кем? Кандидатскую защитил, ипотеку за квартиру выплатил, уже подыскал помещение под свою клинику и тут на тебе. Вот же гадство, всего неделю на своём «Кайенне» покатался…

Монтана девятнадцатого века, охренеть и не встать. Самый, что ни на есть Дикий Запад. Индейцы, дилижансы, ковбои, шерифы, ганфайнтеры, бордели и проститутки.

— И боевые гомосеки… — я сплюнул в сторону трупа Луи Белью. — Что уж вовсе неожиданно…

Очень захотелось пальнуть себе в висок, я даже заглянул в ствол револьвера, но сразу опустил его. Ещёё больший идиотизм.

— Любишь вестерны — наслаждайся… — зло буркнул я сам себе и пошёл в пещеру допрашивать узников. Где-то в глубине души теплилась надежда, что всё это глупый розыгрыш, который вот-вот закончится.

По пути стянул с дохлого бандита пояс с кобурами, но застегивать его на себе не стал, а просто повесил на плечо.

Солнце сменило своё положение на небе, и теперь пещерка хорошо освещалась через дыру в потолке. Вся её дальняя часть была заставлена коробками, мешками, корзинами и бочонками, там же были навалены грудами разнокалиберные кастрюли, сковородки и другая посуда.

У входа, на самодельных козлах висели сёдла, седельные сумки и прочая лошадиная сбруя, а с правой стороны находилась своеобразная жилая зона: грубо сбитый из досок стол, несколько чурбаков и три топчана с замызганными тюфяками, возле которых грудами валялись какие-то пожитки. Там же стояли в импровизированной пирамиде несколько ружей и винтовок.

Узниками оказались прикованные цепями к стенам девушка в замызганных бюстье и отороченных кружевами расклёшенных панталонах до колен, а также плюгавенький негритос с козлиной бородкой, в лонг-джонсе красного цвета. Не особо старый, скорее всего лет сорока — сорока пяти. А может моложе, в неграх я не разбираюсь.

Возраст дамочки я не разобрал из-за копоти на лице и жутко взлохмаченной копны светло-рыжих волос на голове, но, судя по подтянутой крепкой фигуре — вряд ли ей было больше двадцати пяти лет. Но тоже могу ошибаться, она вполне могла быть как девицей, так и матроной бальзаковского возраста.

Негр сидел, обхватив руками колени, а девица стояла и пристально смотрела прямо на мой… на мой член.

Я машинально прикрылся револьвером, но она даже не подумала отвести взгляд.

— Кх-хм… — тактично кашлянул потомственный дворецкий и показал мне взглядом на какую-то тряпку, висевшую на прислонённой к стене сучковатой лесине.

Тряпка оказалась широченными штанами из некрашеной грубой домотканой ткани с одной помочей. Убедившись, что они сравнительно чистые, я вышел из пещеры и натянул их на себя — сразу став похожим на повзрослевшего Тома Сойера — не хватало только соломенной шляпы.

— Сэр, а как же мы? — в спину донёсся встревоженный голос дворецкого. — Освободите хотя бы мисс Меллори!

— Посидите пока… — буркнул я, громко потопал на середину полянки, а потом на цыпочках вернулся и присел у входа в пещеру, чтобы подслушать, о чём будет болтать странная парочка.

И не ошибся — болтать они начали практически сразу.

— Мисс Пруденс, — забубнил Ромео. — Боюсь, наше положение нисколько не улучшилось, а даже ухудшилось.

— Не думаю, — лаконично ответила девица.

— Мисс Пруденс!!! — возмущённо воскликнул чернокожий. — Вы что не видите, это такой же бандит. Да у него лицо совершеннейшего подонка!

— Он красавчик! — категорично отрезала мисс Меллори.

— О, Господи! Пусть вас не обманывает его порочная красота. Уж я-то научился разбираться в людях за свои годы… — бухтел дворецкий. — Глаза его выдают с головой. Это глаза убийцы! На его совести десятки загубленных невинных жизней. В его глазах смерть…

«Это вы точно подметили… — хмыкнул я. — Что есть, то есть. Вот только без загубленных жизней. Их всего одна, да и то, не особо невинная…»

С внешностью мне действительно «повезло» — получилась практически копия папочки — заслуженного уголовника, отсидевшего бо̀льшую часть своей жизни по тюрьмам. Мама его очень любила, но так и называла порой — смазливая уголовная морда или злодей-сердцеед.

Как себя описать, я не знаю, но практически все сходятся на том, что я очень похож на датского актера Мадса Миккельсена в начале его карьеры — эдакий гламурный красавчик. Женщинам в подавляющем большинстве нравится, а мужики немедля начинают подозревать во мне все грехи какие только можно.

Отдельный разговор — глаза. Тут ниггер тоже абсолютно прав. Они у меня какие-то бесцветные, пустые, можно даже сказать — мёртвые. Хрен его знает, что в них видно, но люди порой пугаются. У меня постоянно проблемы с этим — никто не хочет верить, что я ветеринар. А прошлый шеф даже подумал, когда я пришёл устраиваться на работу, что его мне заказали. Так и мучаюсь постоянно. К счастью, постоянные клиенты у меня дамочки со своими питомцами, а они больше ориентируется на смазливую физиономию.

Кстати, сей момент может мне помочь в выживании — кто станет связываться с убийцей? Хотя… скорее всего, совсем наоборот. Пустят пулю в спину от греха подальше, да и всё. Н-да…

— Вы видели, как он на нас смотрел, мисс Пруденс? — продолжил дворецкий. — Со страшной ненавистью и презрением

«А это ты переборщил… — подумал я. — Хотя доля правды и в этом утверждении есть. Действительно, людей я не люблю и не доверяю им. Так сложилось. Во многом из-за того, что маман назвала меня Бенджаменом в честь главного героя фильма «Не горюй» Бенджамена Глонти, которого играл Вахтанг Кикабидзе. Представляете, сколько мне пришлось вытерпеть из-за такого имечка в школе, армии и академии? Впрочем, как раз имя и заставило заняться серьёзно боксом. Но это отдельный разговор. Так, что мы имеем? Никакой это не розыгрыш, я попал всерьёз. С одной стороны — даже интересно и шансы неплохие. Английский я знаю неплохо, болтаю свободно, могу даже за пендоса сойти — два года стажировки в Калифорнии не прошли даром. А нынешний язык не особо отличается от современного. А с другой стороны… с другой стороны английский мне не поможет. Да, всё очень и очень плохо. Ну и что делать?»

— Что-что, пытаться выжить… — тихо сообщил я сам себе, покрутил головой в поисках Мусички, не нашёл его и потопал в пещеру.

Узники сразу замолчали, чернокожий видимо понял, что я его слышал и забился в угол, а вот мисс Меллори, просто разочарованно хмыкнула, когда увидела, что я прикрыл чресла. Чем немало меня удивила, честно говоря.

Да уж, прямо сама непосредственность во плоти, отчего-то мне казалось, что дамы конца девятнадцатого века были куда скромнее. Хотя, это же Дикий Запад, а на фронтире многие условности смазываются. А может она вообще, особа с пониженной социальной ответственностью, сиречь падшая женщина. В таком случае и вовсе неудивительно.

Постояв и посмотрев на узников, я тихо и спокойно сказал им.

— Во многом вы правы, но убивать вас я не собираюсь. Но прежде чем я вас освобожу, придётся рассказать всё о себе. Откуда и куда следовали, с какой целью, кто такие и как попали в плен…

— Я ирландка! — вдруг гордо, но совершенно невпопад сообщила девица.

Дворецкий отчаянно корчил рожи, видимо подавая знак своей напарнице не болтать лишнего, но, когда поймал на себе мой взгляд, заметно сконфузился и вежливо поинтересовался.

— Как к вам обращаться, сэр?

— Бенд… — я слегка запнулся. — Бенджамин Вайт.

С фамилией и именем решил не мудрствовать, просто переиначил их на английский манер. Белофф, слишком вычурно, а Вайт в самый раз. Беня Белый, словом.

— Сэр Вайт, — ниггер изобразил поклон. — Т-та-а-ак что-ооо ва-ам рас… рассказа-а-ать?

Видимо от волнения, он начал сильно заикаться и растягивать слова.

— Всё — это всё, грёбаный эстонец… — выйдя из себя, сухо процедил я.

Дворецкий моментально начал меня бесить.

— Эстонец? — вслух удивилась мисс Меллори. — Это кто ещё?

— Мисс Пруденс, не стоит, — забеспокоился чернокожий. — Неважно, это совершенно неважно. Мистер Вайт, я отвечу на все вопросы. Мы следовали по тропе Монтана, из Солт-Лейк-Сити, территория Юта, через Айдахо, в Вирджиния-Сити, что находится на территории Монтана. После того, как перешли перевал Монида, уже в самой Монтане, на наш фургон напал Белью, со своими бандитами. Двух охранников, которых мы наняли — сразу застрелили.

— За два с половиной доллара в сутки, наняли! — презрительно добавила мисс Пруденс. — А они оказались полными ничтожествами. Хорошо, хоть заплатить не успели.

— Мистер Рар и мистер Шульман, пытались сопротивляться… — Ромео скорбно покачал головой. — Они даже убили одного из бандитов, но тоже погибли — нападение было очень неожиданным.

— Кто такие эти Рар и Шульман?

— Торговцы, мистер Вайт, торговцы скобяным товаром и посудой. Они любезно взяли миссис Пруденс и меня с собой.

— Сорок долларов за двоих! — продолжила озвучивать расценки мисс Пруденс Меллори.

— Почему вы поехали с ними, а не на дилижансе с охраной? — после недолгого молчания поинтересовался я.

— Отправки надо было ждать ещё дней десять, ждали пока соберутся пассажиры на весь поезд дилижансов, а нам надо в Монтану срочно. К тому же, из-за нападений шошонов и бандитов, хозяева транспортной компании Wells, Fargo Company непомерно задрали цены… — Ромео сокрушённо всплеснул руками. — Вот мисс Меллори и решила не ждать.

— Грабители! — экспрессивно прокомментировала девушка. — Куда это годится? Сто долларов с человека за место.

— А какого чёрта эти торговцы попёрлись самостоятельно, если знали, что на тропе шалят бандиты?

— Чтобы первыми распродать товар в Вирджиния-Сити по завышенным ценам, прежде других торговцев, мистер Вайт. Алчность, алчность… — дворецкий печально покачал головой. — Алчность заставляет людей совершать безумные вещи. С нами ехал ещё один фургон, тоже торговцы, но у них пал бык, и они отстали. Мистер Рар и мистер Шульман решили рискнуть. Глупый поступок, конечно… — Ромео опасливо стрельнул глазами на мисс Меллори и шёпотом добавил. — Но мы на их фоне выглядим не лучше…

— Зачем вам в Вирджиния-Сити?

— Мисс Меллори… — негр запнулся. — Мисс Меллори следует туда по делам, а я её сопровождаю, так как служу ей. Я потомственный дворецкий, хочу напомнить, мистер Вайт. Мой прадед, дед и отец служили семье Меллори.

— Какие дела?

— Она… — чернокожий растерянно заморгал. — Она… скажем, должна вступить во владение определёнными активами.

— Хорошо. А почему вас не убили?

— Меня они хотели продать в бордель! — гордо задрав нос сообщила девушка. — Я девица и рыжая — значит стою дорого. Так говорил Белью.

— Тебя тоже? — хмыкнул я, смотря на негра.

— Нет, нет, что вы! — Ромео перепугано шарахнулся назад. — Меня куда-нибудь на рудник или шахту.

— Разве в Америке рабство не отменено?

— Да, мистер Вайт, формально отменено. Но участь чернокожих не сильно улучшилась. Их силой заставляют подписать контракт на работу, а это то же самое рабство, ещё даже хуже.

— Понятно, — я оглянулся по сторонам. — Сейчас я вас освобожу. Но зарубите себе на носу, нянчиться как с детьми я с вами не буду.

— Я очень люблю детишек! — опять невпопад ляпнула Пруденс.

«Да что с ней такое? — озадаченно подумал я. — Какая-то она не такая. Олигофренка? На лице вроде следов умственной отсталости нет. Или просто тупая как пробка? Впрочем, какая разница…»

Ключ от кандалов нашёлся на столе, и уже через несколько минут узники получили свободу.

Пруденс Меллори быстро присела в книксене.

— Мисс Меллори благодарит вас за освобождение, — перевёл дворецкий. — В свою очередь, я тоже выражаю горячую признательность вам, мистер Вайт.

Я промолчал, раздумывая с чего начать обыск в пещере. Трофеи — дело святое. А начну, пожалуй, с оружия…

— Ко мне со спины не подходить, — предупредил я и шагнул к стойке с оружием. — Пристрелю.

Револьвер с взведённым курком держал наготове, мало ли что эти узники совести удумают.

Но девица с дворецким на меня перестали обращать внимание, и о чём-то шушукались в сторонке. Я особо не прислушивался, но уловил, что они толковали что-то о джентльменах и отъявленных мерзавцах.

«Так, что тут у нас… — первой я взял в руки длиннющую винтовку с кремневым замком. — Ничего себе? Кентуккийское ружьё? С такой еще Натти Бампо, который Соколиный глаз и Зверобой, гуронов гонял. Внушает уважение, но извини старушка — ты свой век отжила. Что там у нас дальше? Понятно, классический coach gun, кучерское ружьё, курковая двустволка с короткими стволами двенадцатого калибра. Стоп… чего? Восьмого? Восьмого калибра?!! Вот это слонобойка. Ага, а это карабины Спенсера».

— Мистер Вайт, простите… — голос чернокожего выбил меня из размышлений.

— Что?

— Мистер Вайт, мы хотим предложить вам сделку! — заявил дворецкий, с серьёзным и значительным выражением на морде.

— Какую?

— Мистер Вайт, так уж случилось, что мы с миссис Меллори знаем, куда Белью с сообщниками, прятал награбленные деньги. И мы считаем, что будет справедливым, если вы их получите. Но…

— Рожай быстрей… — буркнул я на русском языке.

— На каком языке он говорит? — живо заинтересовалась Пруденс. — Я знаю, что испанцы и мексиканцы говорят на испанском, а французы на французском. А ещё есть англичане, но они говорят на американском…

— Сами вы тайник не найдёте, но мы покажем вам где он расположен! — подбавив в голос значительности сообщил дворецкий, жестами предлагая своей хозяйке заткнуться. — Всего за десять процентов от находящихся там средств. Каждому. Так будет справедливо.

Я чуть не расхохотался. Святая простота, но не лишённая определённой привлекательности и порядочности. Хотя вполне укладывается в стиль Дикого Запада. Ну да ладно, не буду разочаровывать. Действительно, хрен его знает, где этот тайник…

— Пять. По пять процентов.

— Мы согласны! — быстро заявил Ромео, чем вызвал на лице хозяйки досадное выражение. Видимо она была настроена торговаться до последнего.

Тайник оказался в замазанной глиной нише в стенке пещеры. В большой жестяной коробке нашлось двести двадцать долларов в мятых однодолларовых и двухдолларовых бумажках, а также пятьдесят долларов в разных серебряных монетах.

Клад сильно разочаровал, хотя я прекрасно понимал, что по нынешним временам это внушительная сумма. Хреновы разбойнички, даже награбить толком не могут…

Честно отделив законную часть Ромео и его хозяйке, снова взялся за оружие, но насладиться процессом опять помешал дворецкий.

— Мистер Вайт, мы хотим предложить вам ещё одну сделку.

— Что ещё?

— Мистер Вайт… — Ромео таинственно понизил голос. — В нашем распоряжении есть ещё одна очень важная и ценная информация и мы готовы поделиться ей с вами, всего за десять процентов. Каждому.

— По пять.

— Ну уж нет! Я не позволю себя ограбить! — сварливо взвизгнула Пруденс. — Десять и точка.

— Ну и хрен с вами… — я равнодушно пожал плечами и вернулся к винтовкам.

— Что он сказал? — девица вытаращила на своего дворецкого глаза.

— Мисс Пруденс… — негр взял её под руку и отвёл в сторонку.

Не знаю, о чём они там шептались, но, когда вернулись, то согласились на пять процентов.

— Озвучивайте.

— За Луи Белью в Вирджиния-Сити назначена награда в тысячу долларов! — торжественно сообщил дворецкий. — За живого или мёртвого. Он сам нам говорил. Вы об этом не знали и могли упустить возможность заработать. Так что наша доля законна.

— Какие нужны доказательства для получения награды?

— Ну… — дворецкий пожал плечами и брезгливо поморщился. — Сам труп. Или хотя бы его голова…

Я немного подумал и ласково улыбнулся.

— Хорошо, получите свои проценты, но при одном условии. Вижу, там лежит топор? И позаботьтесь, чтобы его башка не протухла раньше времени. Соль подойдёт…

Глава 3

Мисс Меллори наморщила лобик и через пару секунд изрекла вердикт:

— Это справедливо!



После чего посмотрела на потомственного дворецкого, который мгновенно побледнел и даже, кажется, ещё стал меньше ростом.

Я сунул Ромео в руки тот самый слонобой восьмого калибра и горсть патронов.

— Пусть будет при вас, мистер Роббинс. В случае опасности просто выстрелите, пускай даже в воздух.

Дворецкий несколько ободрился от вежливого обращения и умёлся. Больше к теме расчленения трупов мы не возвращались, и я опять занялся оружием.

Для начала тщательно осмотрел двустволки и быстро выбрал себе одну. Все двудулки оказались в более-менее приличном состоянии, но эта выглядела как дамочка высшего света на фоне портовых шлюх. Тоже обычное кучерское курковое ружьё десятого калибра, с замками на боковых досках и стволами около пятисот пятидесяти — шестисот миллиметров, но качество изготовления и состояние поражали. Стволы из серого дамаска, ложе и приклад из красного, словно светящегося изнутри ореха и никакой мишуры в виде завитушек и чеканки — просто идеальная обработка и подгонка частей. Из всех украшений, только на затыльнике из эбенового дерева была вырезана голова легавой собаки и название фирмы «Parker Brothers Guns». В общем, эту красавицу, я сразу взял себе на вооружение и назвал «Эллис». Каюсь, имею такую слабость давать женские имена оружию.

— Беда… — я вспомнил, что в двадцать первом веке остался мой любимый полуавтомат «Франчи», который я назвал «Мартой» и слегка взгрустнул. Её бы сюда… враз озолотился бы продав патент.

Но, будучи от рождения крайне практичной натурой, долго страдать не стал и опять взялся за стволы.

Патроны в латунных гильзах к дробовикам валялись рядом в ящике насыпью. Я расковырял парочку, обнаружил, что все они с крупной картечью, после чего тщательно отобрал себе двадцать штук и вложил их в простенький, но качественно пошитый патронташ-бандольеро из отличной мягкой кожи.

На этом с «дробомётами» закончил и принялся за винтовки. Но вот с ними оказалось гораздо хуже, ни одного «Винчестера», как я втайне надеялся, среди них не было. Четыре крайне изношенных карабина «Спенсера», винтовка «Генри» со сломанной пружиной в подствольном магазине, ещё пара однозарядных конструкций, тоже весьма подержанных и армейский «Спрингфилд» модели 1873 года. Тоже однозарядный, тяжеленный как лом, грубый и неудобный.

Уже было решился забрать его себе, но тут заметил рядом с одним из спальных мест длинную и тонкую винтовку. Полюбопытствовал и… влюбился с первого взгляда. Ничего особенного, просто качественное изготовление, но от неё прямо несло благородным экстерьером, как от породистой легавой собаки.

Итак, конструкция с вертикальным клиновым затвором, откидывающийся диоптр, гранёный длинный ствол, приклад с «вырезанным» затыльником, полупистолетной шейкой и цевьём почти до окончания ствола.

Да, знаменитый карабин Шарпса модели 1874 года под здоровенный патрон 50-110 Sharps. Оружие делали явно на заказ, да и прежний владелец хорошо ухаживал за своей собственностью, так что винтарь тоже был сразу взят на вооружение и получил имя «Большая Берта». Четыре десятка патронов к нему нашлись в сумочке из замасленной замши рядом с винтовкой.

Уже позже, я обнаружил завёрнутый в тряпку изящный револьверный карабин системы Ле-Ма, но по сравнению с «Бертой» он сильно проигрывал и его я решил просто приберечь. Да и куда мне столько железа? Уже набрал, словно оружейный маньячила.

С револьверами у бандитов оказалось разнообразней, но тоже весьма посредственно. Пара раздолбанных капсульных Ремингтонов 1858 года, три переделанных под унитарный патрон Кольта Паттерсона, тоже в очень печальном состоянии, дульнозарядный кремневый дуэльный пистолет, и пара револьверов Ле-Ма, тех, что с дополнительным гладкоствольным стволом. Эти были в отличном состоянии, но тоже капсульные, вдобавок тяжёлые как чугунные гири. Из всего арсенала для использования подходили только изящный дерринджер мощного калибра с накладками из слоновьей кости на рукоятке и короткоствольный, более-менее компактный, никелированный револьвер системы Мервин и Хьюберт, очень интересной конструкции, под патрон 38 Merwin Hulbert, то есть тех же Мервина и Хьюберта. Правда, этих патронов нашлось всего четыре штуки…

Тут я услышал шаги за спиной и прервался с оружием.

— Мистер Вайт… — Ромео вытаращил глаза на ствол.

Он уже переоделся в приличный, но сильно помятый шерстяной костюм, штаны которого заправил в растоптанные сапоги с короткими голенищами и выглядел более-менее цивилизованно. Правда лицо чернокожего было все ещё радикально серого цвета — видимо ампутация башки гомосексуального террориста не прошла для него бесследно.

— Мистер Роббинс? — я убрал револьвер, дабы не шокировать дворецкого. — Кстати, где мисс Меллори?

— Мисс Меллори занимается своим туалетом, — с достоинством ответил чернокожий. — Мистер Вайт…

— Нет ли среди этого арсенала вашего оружия? — я его опять перебил.

Ромео чинно поклонился.

— Моё вы мне уже вернули, — негр со страдальческим выражением на лице поправил ружейный ремень на плече. — А оружие мисс Меллори вот это и вот это… — он взглядом показал на револьверную винтовку, после чего на дерринджер. — Вы хотите провести переговоры о его выкупе?

И тут, повинуясь внезапному приступу щедрости, я взял и сунул ниггеру в руки карабинчик и дерринджер.

— М-мистер В-вайт? — опять начав заикаться, дворецкий недоуменно уставился на меня. — Н-но…

— Забрать назад? — рыкнул я, мысленно костеря себя почём свет стоит. — Это безвозмездно, а теперь вали, грёбаный эстонец. Стой… а чего хотел-то?

— Мистер Вайт, — дворецкий ещё раз поклонился. — Вы, видимо, захотите переодеться, однако, я хотел предупредить вас, что… — чернокожий брезгливо поморщился. — Что использовать одежду этих мерзких бандитов весьма опасно, так как они были отъявленными грязнулями и она просто кишит насекомыми. Их рваньё предварительно придётся выварить в щелоке, но и это, боюсь, не поможет…

— Что же делать… — я и сам догадывался, что шастать в одних дерюжных штанах по Монтане как-то не комильфо, однако пока не задумывался над тем, на что их сменить.

— Мистер Вайт, выход есть, — с лёгким превосходством улыбнулся дворецкий. — Перед нами, бандиты Луи Белью ограбили ещё одного торговца и здесь есть несколько коробок с мужской одеждой. Частично эти мерзавцы уже её растащили, но, думаю, вы сможете выбрать себе достойный гардероб… — он показал носом на дальний угол пещеры. — Прошу, мистер Вайт, я почту за честь помочь вам…

Сначала хотел турнуть ниггера, но слегка поразмыслив, согласился. Увы, я совсем не эксперт в шмотках девятнадцатого века.

И не пожалел о решении, Ромео развил бешеную деятельность и очень скоро я оказался обладателем впечатляющего гардероба. Несколько лонг-джонсов и рубашек из тонкого хлопчатобумажного материала, который дворецкий назвал муслином, пара штанов из тёмно-коричневого вельвета в тонкий рубчик, жилет из оленьей замши, десяток шейных платков, бушлат из плотной шерсти, чем-то напоминающий покроем матросский и пиджак из твида с накладными карманами. Без подтяжек, перчаток с длинными крагами и пыльника из тонкого брезента с полами до пят и пелериной, тоже не обошлось. А в завершении дворецкий вручил мне чёрный костюм-тройку из качественного шерстяного материала с удлинённым пиджаком, а точнее сюртуком, почти до середины бедер. Как выразился чернокожий, для того, чтобы достойно выйти в свет.

А вот обуви и шляп не нашлось вообще никаких.

— Одну минуту, мистер Вайт… — Ромео умчался из пещеры и вернувшись через минуту вручил мне шляпу и сапоги покойного разбойного гомосека. — Прошу, вам они должны подойти, правда… — он сморщил нос.

Шляпа из тонкого чёрного фетра с проклёпанным серебряными бляшками ремешком вокруг тульи смахивала на стандартный стетсон, а вот сапоги из буйволиной кожи, с высоким голенищем, узким носком и слегка скошенным каблуком, даже приблизительно не напоминали ковбойские сапоги, которыми щеголяли персонажи в вестернах.

Впрочем, оба предмета оказались практически новыми, пришлись мне в пору, однако от них ощутимо пованивало. Особенно от сапог.

Я повертел головой и остановил взгляд на ящике с бутылками. Во время обыска мы нашли несколько коробок с виски — видимо трофеи бандитов с ещё какого-нибудь торговца.

— Что тут у нас? Бурбон «Old Grand-Dad»? Пойдёт… — поглядел на свет на содержимое, сковырнул пробку, после чего взял и вылил его в сапоги.

— Отличное решение, мистер Вайт! — немедля восхитился Ромео.

Я кивнул и взялся за вторую бутылку, осторожно понюхал, затем решительно опрокинул её в себя.

И чуть не задохнулся — вискарь оказался просто убойной крепости — как бы градусов не шестьдесят, а то и семьдесят. Вдобавок… для такого тонкого ценителя благородных напитков как я, его вкус был… как бы это помягче сказать… слегка грубоват. Впрочем, всё-таки не лишенным некой привлекательности и напоминал собой бурячиху бабы Вали, чью корову Цыцьку, я пользовал на практике в совхозе.

— Уф-ф-ф, крепкая зараза… — с трудом втянул в себя воздух, помотал головой и сунул бутыль дворецкому.

— Мистер Вайт? — Ромео в очередной раз вытаращил на меня глаза. — Вы хотите, чтобы я выпил с вами?

— Почему бы нет, — я безразлично пожал плечами. — Вы, прежде всего человек, а потом уже черножопый… — сразу же осёкся и трудом выдавил из себя. — Уж, простите за резкость, мистер Роббинс…

— Я привык, мистер Вайт, — негр неожиданно радостно осклабился. — Собственно, так и есть, моя задница окрашена в радикально тёмный цвет.

После чего храбро приложился к горлышку. Но слегка не рассчитал свои силы.

Дабы привести его в чувство пришлось лупить кулаком по спине.

— Благодарю мистер Вайт… — засипел дворецкий. — Матерь божья — это соляная кислота, а не бурбон. Уф… Мне кажется, что вам стоит обмыться, прежде чем одеваться, рядом есть ручей. Я могу вам помочь…

— Пшёл вон… — я взял его за воротник и подтолкнул к выходу. — И это… особенно не обольщайся тем, что со мной выпил. Держись подальше, понадобишься — позову. Не из-за того, что ты ниггер. Просто… просто, я не люблю людей. Понял?

— Я вас понимаю, мистер Вайт… — Ромео подхватил плетёный из соломки чемодан и оружие своей хозяйки, после чего бегом вымелся из пещеры.

— Вот и ладненько… — я кивнул сам себе и принялся потрошить личные вещи дохлого гомосека.

Денег толком не нашёл, кроме жмени мелочи и золотой пятидолларовой монеты, а вот драгоценных безделушек целую кучу. Серебряная массивная пряжка для револьверного ремня, бляхи для галстука и шляпы, запонки, серебряные шпоры, а также покрытые тонкой гравировкой карманные часы из черненого серебра, на толстой цепочке…

— Girard-Perregaux? Швейцария? Да ну… — я поднёс часы к уху. — Идут. Да ещё с репетиром и турбийоном? Ну что же, теперь я с часами.

Но самой важной находкой стал большой кисет с ароматным табаком и парочка новеньких, едва раскуренных трубок из пенки и вишнёвого корня.

У меня даже руки задрожали, а рот наполнился слюной, когда внезапно понял, что сегодня ещё не курил.

— Так, пора на свежий воздух… — напялил шляпу, живо сграбастал сокровище и направился на выход.

Труп бандита на полянке перед пещерой уже исчез, от него осталась только большое пятно засохшей крови и лужица блевотины рядом — видимо следы эмоциональных проявлений потомственного дворецкого.

А мисс Меллори вовсю хлопотала возле костерка, на котором исходил ароматным запахом новый котёл.

Она уже переоделась и привела себя в порядок: длинная юбка, блуза, короткий жакетик и капор и шнурованные ботиночки на низком каблучке — было очень хорошо заметно, что она не из бедной семьи — фасон одежды и качественные ткани прямо намекали на это. А вот сноровка, с которой она управлялась с готовкой, сильно удивила — создалось такое впечатление, что она этим всю жизнь занималась.

Заметив меня, девушка бросила месить тесто на плоском камне, кокетливым движением поправила выбившуюся из-под капора прядь волос и присела в быстром книксене. После чего притащила уголёк в поварешке.

Я в очередной раз обалдел от произошедшей с ней перемены — Пруденс превратилась в очень миловидную девицу. Ротастенькая, скуластенькая и носастенькая, с огромными раскосыми глазами, она не была красавицей — но выглядела очень и очень обаятельно. И чем-то напоминала Галадр… Гладур… короче, ту самую королеву-эльфийку из «Властелина колец». А точнее, актрису Кейт Бланшетт, которая её сыграла.

Впрочем, я давно разучился поддаваться женскому обаянию и в ответ только прикоснулся пальцами к шляпе. Угу… женщин я сторонюсь ещё больше, чем остальных представителей человеческого рода. Нет, с ориентацией у меня всё в порядке, просто… имел несколько возможностей убедиться, что скрывается под обаятельными мордашками. Так что только падшие дамы — они проще и конкретней, что ли.

Отделавшись от девицы, я обстоятельно и неспешно раскурил трубку. Табачок оказался резковатым, но всё равно вполне употребимым.

Но, не успев затянутья пару раз, как…

— Ой, коти-и-ик… — радостно пролепетала девушка, выронив поварёшку в котел.

— Мисс Пруденс, это может быть рысь!!! — заполошно заорал Ромео и принялся рвать ремень лупары с плеча.

— Башку отстрелю! — быстро пообещал я дворецкому. — Это мой кот!

Мусичка презрительно покосился на чернокожего, и «модельной» походкой, словно иноходец, нагло задрав хвост, проследовал ко мне, после чего изящным, но слегка тяжеловесным прыжком запрыгнул на колени и мигом скрутился в огромный и пушистый, урчащий как трактор комок.

На ухе Мусички алела свежая царапина, из пасти торчали перья, в шерсть набился мусор, но выглядел он полностью довольным собой и даже слегка похудел. Не знаток кошачьих душ, но мне даже показалось, что шерстяной гулёна абсолютно счастлив.

— Где ты шлялся, скотинушка? — я ласково потрепал котяру по холке и принялся выбирать у него из шерсти репья. — Нравится тебе здесь, да? Туда куда надо попал? Слушай, братан, вот только погоняло мне твоё, того, не очень. Мусичка на Диком Западе? Фу… Давай будешь Бароном? Или Кайзером…

— Мистер Вайт!

Я поднял глаза и обнаружил перед собой Пруденс.

— Мистер Вайт!.. — взволнованно прошептала она, прижимая ладошки к щекам. — Мистер Вайт, позвольте потискать вашего котика. Пожа-а-алуйста!!! Я очень люблю котиков!!!

И даже подпрыгивала от нетерпения.

И не дождавшись ответа, сграбастала Мусика в охапку.

Я оцепенел — сибиряк отличался весьма вздорным нравом и острейшими клыками с когтями. Он и меня драл безбожно на осмотрах, пока не привык. Учитывая его размеры и вес, все могло закончиться очень печально, но…

Но нет, шерстяная скотинушка безропотно позволила себя уволочь. А потом, вдобавок, он ещё принялся послушно прыгать за спешно сооруженной веревочкой с бантиком.

Пру напрочь забыла о готовке, и лепёшки доделывал уже дворецкий.

— Лошары… — презрительно прокомментировал я и опять взялся за трубку. А когда докурил пошёл к лошадям.

Быстро и тщательно осмотрел их и пришёл к выводу, что они совершенно здоровы, хотя усиленное питание коникам не повредит. И даже породу определил — пейнтхорс — то есть, так называемая, пятимильная лошадь. Конечно, они были далеки от современных стандартов этой породы, но в том, что это пятимильники, я остался уверен. Ветеринар я или где? Это в последнее время я обихаживал богатеньких клиентов с их кошечками и собачками, а в начале своей карьеры брался за любую работу и вёл сразу несколько конных клубов.

Разобравшись с лошадями, я напоил их и накормил, благо в пещере нашлось несколько мешков с овсом.

К этому времени Мусичке надоело изображать плюшевую игрушку, и он решительно прекратил забавы, ободрав когтями руку Пруденс. Что, абсолютно её не огорчило, к слову.

Ужинали на свежем воздухе. Не скажу, что густое и жирное варево из бобов, маиса и какой-то непонятной крупы меня поразило до глубины души, но голод оно утолило прекрасно. А кукурузные лепёшки жареные на смальце даже понравились. Ужин заполировал кружкой кофе, неожиданно, совсем неплохого. Вот только от патоки отказался напрочь. Редкостная гадость.

Мусичка с жадным урчанием сожрал свою пайку и снова убрался в кусты, а я потопал к ручью.

Ополоснулся, и принялся придавать себе вид типичного обитателя Дикого Запада.

Ну что могу сказать…

Лонг-джонс с клапаном на заднице, рубашка длинная и без воротника, а штаны без ширинки — застегиваются по бокам на пуговицы. Непривычно и неудобно, особенно когда приспичит справить естественные надобности. Зато материалы натуральные и на теле сидят очень комфортно. Шляпу и сапоги я никогда в жизни не носил — но особого дискомфорта не ощущал. А вот пояс с револьверами — особо доставил. Тяжело и неудобно, тудыть его в качель.

Но в целом, получилось ничего. Привыкну, выхода другого нет. Особого уныния и страха перед будущим не было, хотя, честно говоря, при мысли, что меня зафигачило сюда навсегда пробегали мурашки по спине.

Заодно опробовал свои шестизарядники, выпалив из них по барабану. И сразу понял, что из меня ганфайнтер, как из дерьма пуля. Отдача, на удивление, оказалась мягкой, хотя и довольно сильной, а вот с точностью… с точностью было всё плохо. Если в стандартном режиме прицеливания, я со второго же выстрела сшиб камешек размером с кулак на расстоянии десяти метров, то выхватывать и сразу целиться не получалось категорически. Особо доставила необходимость взводить курок после каждого выстрела — линия прицеливания сбивалась напрочь. И дымный порох, почти сразу же застилавший обзор. Короче, всё очень плохо. А вот из Шарпса я с первого же выстрела попал в пустое воронье гнездо метров с пятидесяти. Но это спокойно прицелившись. И сильно сомневаюсь, что у меня так получится, если надо будет стрелять навскидку и быстро.

Но особо не отчаялся — со временем научусь — жизнь заставит. Вот только бы дожить до этого момента.

После пострелушек вернулся на полянку, сварил себе кофе в жестяном кофейнике, раскурил трубку, поставил рядом бутылку со «Старым Дедом» и предался сибаритству.

После первых затяжек и подходов к вискарю, пришло понимание, что не всё так плохо, как кажется. А ещё, я поймал себя на мысли, что откровенно наслаждаюсь своим положением.

— А почему бы и нет? — я с наслаждением выпустил колечко дыма. — Чистый воздух, никакого ГМО, горы, лес, бизоны, дикие индейки, шошоны и сиу. Тьфу ты, а вот без этих лучше обойтись.

Но развить мысль не успел — припёрся потомственный дворецкий и застыл в паре шагов.

Я тяжело вздохнул и вежливо поинтересовался на русском языке:

— Какого хрена тебе надо грёбаный ниггер?

— Мистер Вайс… — Ромео снял шляпу и, держа её обеими руками, прижал к груди.

— Живее.

— Мистер Вайс, я хотел поговорить с вами… — зачастил дворецкий. — Я не отниму много вашего времени…

— Уже отнимаешь… — проворчал я. — Ладно, присаживайся. Не так близко! И тащи свою кружку.

Ромео мигом умчался в пещеру, вернулся с помятой жестяной кружкой и примостился на обрубок бревна в паре метров, напротив.

— Лови… — я бросил ему бутылку. — И выкладывай.

— Мистер Вайс… — хлебнув вискаря, осторожно начал чернокожий. — Я видел, как вы сегодня разговаривали со своим котом…

— И что?

— Человек, который разговаривает со своим котом, не может быть плохим! — вдруг выпалил дворецкий.

— Ты ошибаешься.

— Нет, мистер Вайт, я не ошибаюсь, — убеждённо заявил Ромео. — Признаюсь, я думал о вас плохо, но сейчас изменил своё мнение.

— Я рад, но какого хрена тебе надо? — я с трудом подавил раздражение. — Выкладывай или убирайся.

— Я хочу с вами поговорить о мисс Меллори, — признался Ромео.

— Зачем?

— Выслушайте, прошу вас! — взмолился чернокожий.

— Ладно, только быстрее.

— Мисс Меллори может вам показаться странной, но она замечательная девушка, уверяю… — дворецкий быстро закивал. — Да-да, замечательная. У неё золотое сердце, она прекрасная и очень практичная хозяйка…

«Сватает, что ли?» — подумал я, но перебивать Ромео не стал.

— Но она в некоторых жизненных моментах наивна… — печально продолжил дворецкий. — И, боюсь, плохие люди могут с лёгкостью воспользоваться этим.

— Стоп… — мне вдруг в голову пришла неожиданная догадка. — Она умеет читать и писать?

— Нет, мистер Вайт… — чернокожий изумленно уставился на меня. — Как учителя не старались, читать и писать не смогли научить. Хотя считает она прекрасно. Но только в уме. Но как вы узнали об этом?

— Помолчи немного… — я задумался.

Всё ясно. Могу ошибаться, но скорее всего у девчонки дислексия. Распространённое мнение, что дислектики только с трудом обучаются чтению и письму не совсем верно. Хватает и других симптомов. Тут и эмоциональная нестабильность с импульсивностью, нарушения межполушарного взаимодействия и неспособность сосредоточиться на одном деле, повышенное чувство справедливости и многое другое. Откуда я всё это знаю? Во-первых, я продвинутый ветеринар и порой почитываю научные журналы по общей медицине, а во-вторых, одна из моих клиенток, жена не самого мелкого олигарха — тоже дислектик и порой ведёт себя очень похоже. Современная медицина с лёгкостью справляется с этой проблемой, вот только… вот только с этими методами я знаком в самых общих чертах. Впрочем, лечить я её не собираюсь, так что плевать.

— Я просто догадался. Продолжай.

— Мисс Пруденс осталась сиротой… — чернокожий смахнул слезинку рукавом. — Мать её умерла раньше, а полковник Меллори, умер от удара совсем недавно. Мисс Пруденс была единственным ребенком в семье, наследство, к слову, немалое, должно было остаться ей, но… но родственники оспорили завещание и мистер Джейкоб Меллори, брат покойного полковника Меллори, оспорил завещание и добился опеки на мисс Пруденс, как над недееспособной. Суд постановил, что она будет находиться под опекой до того, как выйдет замуж, но, сами понимаете…

— Этот хрен сделает всё, чтобы она не вышла замуж, так?

— Всё верно, мистер Вайт… — Ромео неожиданно непечатно выругался. — Он собрался упечь её в пансион под строгий надзор. И мы вынуждены были бежать. Я не смог оставить мисс Пруденс, так как поклялся служить семье Меллори до самой смерти.

«Какого чёрта я его выслушиваю?» — подумал я, но вместо того, чтобы закончить разговор задал вопрос.

— То есть, чтобы освободиться от опеки, мисс Меллори надо просто выйти замуж?

— Не всё так просто, мистер Вайс. Выйти замуж ей можно только с согласия мистера Джейкоба Меллори, а он такового не даст никогда.

— А зачем вам тогда в Вирджиния-Сити?

— Есть отдельная статья наследства, которая проскочила мимо этого упыря… — немного помедлив, сообщил Ромео. — Большой участок земли в Монтане.

— И что вы собираетесь с ними сделать?

— Просто жить, мистер Вайт! — неожиданно зло ответил дворецкий. — Прятаться от Джейкоба Меллори и просто жить. Тем более, законы везде разные, и решение суда в Коннектикуте недействительно в Монтане. Ему придётся постараться, чтобы достать нас. Определённая сумма средств осталась у мисс Меллори, так что на жизнь хватит. Построим дом и будем жить. А жизнь покажет, что случится дальше.

— Хорошо. Но что вам от меня надо?

— Сопроводите нас к месту, мистер Вайс… — тихо попросил дворецкий. — Я знаю, что вы не дадите в обиду мисс Пруденс. Я вас очень прошу…

Я в очередной раз задумался. Собственно, почему бы и нет? В местных реалиях я не ориентируюсь, а эта парочка плоть от плоти этого времени. С ними рядом, я не буду так выделяться. А по пути обтешусь слегка и пойду по своей дороге. Так что… решено.

— Два с половиной доллара, мой чернозадый друг.

— Что, два с половиной доллара? — дворецкий вытаращил на меня глаза.

— Я обойдусь вам два с половиной доллара в сутки…

Глава 4

— Да, мистер Вайт, я не люблю чернокожих, — Ромео презрительно поджал губы. — И совершенно убеждён, что их благополучное существование возможно только в белом обществе.

— Это почему?

— Вот представьте, мистер Вайт, что чернокожих собрали в кучу со всей Америки, после чего дали своё государство и отпустили в свободное плавание… — Ромео хитро ухмыльнулся. — Что из этого получится? Ничего! Повторюсь, ничего хорошего! — он важно ткнул пальцем в дупло кривой сосны. — Боюсь, они сразу установят у себя рабовладельческий строй. Да-да, мистер Вайт, не стоит удивляться, рабовладельческий строй.

Я хотел ему рассказать, что получилось из затеи создать чернокожее государство на примере Либерии, но благоразумно смолчал.

— Вы знаете, что творили чёрные, когда получали власть над своими во время рабовладельческого строя? — продолжил разглагольствовать потомственный дворецкий. — О! Хуже белых, гораздо хуже! Они становились отъявленными мерзавцами! Настоящими зверями! Чернокожий бездельник способен на что-то созидательное, только когда над ним стоит надсмотрщик с кнутом — без этого он полный никчёма. А дай ему власть — он сразу превращается в ублюдка. Вы знаете, о чём мечтает большинство чернозадых голодранцев? Нет, не о том, чтобы как-то развиться, выучится и стать на ноги. Они мечтают о временах, когда белые им будут платить за годы угнетения, а они будут бездельничать. Да, я знаю свой народ, мистер Вайт. Есть, конечно, среди нас достойные и умные люди, но их очень мало! — Ромео с важной мордой завершил свой спич.

Я сразу понял, что под самыми умными и достойными он подразумевает в первую очередь себя и с трудом сдержался, чтобы не расхохотаться. Хотя потомственный дворецкий во многом был прав, особенно учитывая, что творится сейчас в Америке. То есть не сейчас, а в двадцать первом веке. Абсолютно нормально отношусь к неграм, но… но некоторые моменты, честно говоря, сильно настораживают.

Да и этот чернокожий расист того… может вызвать когнитивный диссонанс у кого угодно, особенно у либеральной братии. Хотя и в этом нет ничего удивительного, среди русских тоже частенько встречаются уродцы, которые дико ненавидят свой народ. И при этом спокойно живут в России. Грёбаные манкурты…

Свой лимит общения на сегодня я уже исчерпал, поэтому жестом показал Ромео, что ему пора отваливать. К потомственному дворецкому уже привык и без особой раздражительности общался с ним, но строго дозированно, не более получаса в день. И дело не в самом дворецком, а в том, что я вообще очень быстро устаю от людей. От всех: в том числе и от белых.

Тщательно выбил трубку, прошёлся разминая ноги, поглядел на верхушки сосен и с тоской решил, что пора сниматься с места.

С тоской, потому что почти в самом начале путешествия в Вирджиния-Сити выяснилось, что наездник из меня прескверный. Нет, я вполне дружу с верховой ездой, но, одно дело раз в неделю проехаться в манеже, а совсем другое сутками не вылезать из седла. Особенно, когда твоя лошадь, как горный козёл скачет по этим проклятым тропкам. К исходу первого дня, я уже проклинал всё на свете, ибо седалище полностью закаменело, а сам я чувствовал себя так, словно по мне промчалось стадо бизонов. Как не стёр жопу до крови — сам не знаю. В общем, первые пару дней прошли как в тумане, правда потом слегка пообвыкся и даже начал замечать окружающую действительность вокруг себя.

Красиво, ничего не скажешь. Воздух — как на курорте. А ещё морда свирепо чешется от паутины, и мошка до крови заела. Тьфу…

В пути мы уже трое суток. Сначала думал усадить Ромео и Пруденс в сёдла, а оставшихся лошадок использовать под вьюки, но в автопарке организованного криминального сообщества неожиданно нашлась тентованная повозка — её они спрятали в зарослях неподалёку от стоянки. Не переселенческий фургон, гораздо меньше размером, зато маневренная, лёгкая и крепкая. Тактический план сразу поменялся, я и мисс Меллори поехали верхом, повозку загрузили провизией и личными вещами, а «водителем кобылы» стал Ромео. Вход в пещеру завалили камнями — так как большая часть незаконно нажитого разбойниками имущества в фургончик не влезла. Появится возможность — вернусь за трофеями, а нет — пусть лежат. Хотя всё оружие и боеприпасы хозяйственно забрал с собой. Пригодятся, на крайний случай продам. А башка Луи Свиньи поехала в мешке с солью, прицепленная к фаркопу повозки.

В начале дороги, конечно, натерпелись — чёртовы бандиты устроили себе логово высоко в горах и первые пару миль пришлось тащиться едва ли не целый световой день. Как не сверзились куда-нибудь в обрыв — сам не знаю. К счастью, лошадки явно не впервой шастали по кручам, да и фургончик оказался на удивление крепким. А к исходу второго дня, местность слегка выровнялась, и путешествие стало более комфортным. Относительно комфортным, конечно.

Пруденс вполне уверенно гарцевала на своей кобылке, Ромео умело рулил транспортным средством, да и я тоже слегка пообвыкся. Охотиться, как собирался вначале, по пути не получилось. Слезал с седла полностью убитым — не то, что охотиться, до ветру в кусты доходил с трудом. Да и дичи, честно говоря, не попадалось.

Лучше всех устроился Мусичка — котяра с комфортом путешествовал в повозке, где мисс Меллори соорудила ему из одеял гнездо. Правда кошак там постоянно не сидел и частенько сбегал в природу, а часть пути вообще проделал верхом, взбираясь ко мне в седло. Переименовываться он наотрез отказался, так и остался Мусечкой. Но на переиначенное на французский манер свое погоняло, как его наладилась называть Пруденс, всё-таки отзывался.

— Снимаемся… — я жестом продублировал команду дворецкому, потом вспомнил про кота и повертел по сторонам головой. — Мусий, где ты, шерстяная зараза?

Неожиданно неподалёку раздался дикий вибрирующий вопль. Орал кошак, да так, словно собрался сражаться сразу с сотней своих соплеменников.

— Чёрт… — я выхватил из седельной кобуры двустволку, одним движением взвёл курки и ринулся на крики.

Бежать пришлось недалеко, уже через несколько секунд я выскочил на полянку, на которой стояла Пруденс с букетиком полевых цветов в руках. Перед ней, изогнув спину в дугу и вздыбив шерсть, надрывно орал Муся, пристально уставившись на кого-то в кустах.

Я перевёл туда взгляд и с перепугу даванул сразу на оба спусковых крючка.

«Эллис» оглушительно бабахнула, меня неслабо оглушило и даже немного развернуло вокруг своей оси.

Но выметнувшееся из кустов в длинном прыжке мощное палево-рыжее тело всё-таки сшибло в самом начале полёта.

Я немедленно выронил пустую двустволку себе под ноги и выхватил револьвер из кобуры.

Пока взводил курок и целился, стало ясно, что правки уже не требуется — пума судорожно билась на земле, с треском ломая подлесок. Рубленая картечь почти начисто снесла ей часть морды.

— М-мать… — пришлось невольно расставить пошире ноги, чтобы не шлёпнуться задницей на землю. Голова кружилась, словно меня только что прокатили на центрифуге для тренировки космонавтов.

Но на этом ничего не закончилось.

Совершенно неожиданно, позади громыхнул ещё один дуплет, а уже затихающую пуму вообще забросило далеко в кусты.

С перепуга сердце едва не вылетело наружу через грудную клетку. Как я не схлопотал инфаркт, или не нагадил в штаны, один господь знает.

Уже догадываясь, что случилось, я медленно обернулся и обнаружил в паре шагов от себя потомственного дворецкого со своим карамультуком восьмого калибра в руках. Из стволов струйками курился дымок, а сам Ромео с ошалелой серой мордой сидел на земле — видимо не устояв на ногах после отдачи.

— Шею сверну, черножопая с-сука… — первым и самым настоятельным желанием было разбить грёбаному ниггеру башку прикладом.

И даже шагнул к нему.

От лютой смерти Ромео спас, как бы странно это не звучало — Мусичка. И мисс Меллори, но уже во вторую очередь.

Котяра жалобно мявкнул, словно испугался только сейчас, а не минутой раньше, когда яростно защищал Пруденс и живо вскарабкался мне на руки.

А оная мисс Меллори, радостно улыбнулась, протянула мне букетик и прошептала слабым голоском.

— А я цветы собирала для вас, мистер Вайт…

После чего благополучно хлопнулась в обморок.

В общем, казнь потомственного дворецкого сама по себе отменилась.

К счастью, девчонка упала в густую траву и ничего себе не расшибла и после горсти воды открыла глаза.

И первым делом мне твёрдо пообещала:

— Я никогда не буду отходить от лагеря, мистер Вайт. Честное-пречестное слово. Никогда, обещаю!!!

Осталось только молча кивнуть. Какая же умница. И глазёнки такие невинные. Я бы поверил, правда. Если бы вчера она мне не обещала, то же самое. И позавчера.

Стиснул зубы и пошёл доставать из седельной сумки бутылку. Если бы не вискарь, уже давно бы свихнулся. Но ничего, тут до тропы осталось всего ничего. А там и до Вирджиния-Сити недолго. Перетерплю.

— Мистер Вайт, ну я же не знал, что вы её уже убили, — грустно ныл Ромео, плетясь за мной. — Я опасался за ваши жизни…

— Пошёл в жопу…

Ядрёный «Старый Дед» немного притупил злость.

— Красавчик, слов нет… — я ласково потрепал по холке кота, тщательно вылизывающего рядом со мной себе яйца. — Но с башкой у тебя точно проблемы. Ведь эта дурында с хвостом раз в восемь тебя больше. Сожрала бы и не поморщилась. Чего морду воротишь? Хорошо тебе. Никаких проблем, как домой попал. А мне каково? Вчерашняя фасоль в пузе румбу играет, а прежде чем присесть в кустиках, надо десять пуговиц расстегнуть на жопе. И туалетной бумаги нет. А тут еще пумы вокруг шастают. Чувствую, что без команчей, тьфу ты, шошонов грёбаных, тоже не обойдётся. С моим-то счастьем. Вдобавок два полудурка на гриве висят. Верней полудурок и полная дурочка. Бросить их, что ли?

Мусичка презрительно фыркнул и вразвалочку ушёл к Пруденс, которая как ни в чём не бывало взялась прихорашиваться.

— Идите вы все…

На этом неприятности не закончились. Только двинулись с места, как полетела полуось на повозке. К счастью, запасная присутствовала, но возиться пришлось до самого вечера. Чёрт бы побрал конструкторов этого тарантаса. Едва спину себе не потянул, а когда разделся обмыться, обнаружил на внутренней стороне рубашки двух немаленьких клещей радикально рыжего цвета.

Такой паники у меня не случалось со времени попадания в это благословенное место. Сука, энцефалита ещё не хватало. Понятно дело, что не каждый клещ переносчик заразы, и вообще, хрен его знает энцефалитные они или нет, но учитывая, то, что антибиотиков сейчас и в помине нет, а врачи лечат сплошной гомеопатией, любая болячка может закончиться летальным исходом.

Пока не проверил себя до последнего сантиметра, не успокоился, а потом ещё заставил девчонку и Ромео самодосматриваться. В общем, вечерок выдался замечательный.

А чёртову пуму пришлось оттащить подальше и сбросить в овраг, после дуплета чернокожего идиота, снимать с неё шкуру уже никакого смысла не было.

Ночь прошла в сплошной тихой панике, мне постоянно казалось, что вокруг шастают орды пум, медведей и раскрашенных ушлепков с перьями в башке и томагавками в грабках.

Встал совершенно разбитым, настроение отсутствовало напрочь, а голову забивала сплошная какофония дурных мыслей.

На что-то хорошее уже даже не надеялся. Так и ныл про себя, покачиваясь в седле.

Без пяти минут кандидат наук, закончил Тимирязевку с красным дипломом, ветеринар-хирург с репутацией и реальным опытом. Звучит? Звучит. Может показаться, что я мгновенно заживу в Монтане как шейх, но… но хрен большой и толстый. Нет, не заживу. И не потому что не могу лечить животных по старинке, это я как раз умею. А потому что нахрен никому здесь не нужен. Почти точно знаю, когда стажировался в Америке — слегка изучил вопрос.

Для начала, здесь любой ковбой сам ветеринар и отлично справится с любой мелочью. А оперировать грыжу бычку или свинье никто не будет, потому что услуги ветеринара гораздо дороже самого бычка, коровы или той же хавроньи.

И так во всём. Отношение к домашним животным сугубо практичное и утилитарное. Животин никто не лечит, не может пёс или кот исполнять свои обязанности — заводят нового. Их порой даже не кормят, так как самим жрать нечего. В больших городах, понятное дело, всё по-другому, но в Монтане этих самых мегаполисов сроду не было. Конечно, я сильно сгущаю краски, но тенденция в целом верна.

Да, совершенно без заказов я не останусь, можно на лечении лошадок выехать, к ним относятся немного получше, но для начала надо будет заработать репутацию и потеснить тесные ряды местных коновалов, что не так просто. Демпинговать ценами тоже не получится, чревато лишним отверстием в башке.

Весело? Обхохочешься.

С одной стороны, можно попробовать переквалифицироваться. Человеческим врачам здесь сплошной почёт и уважение. Но и здесь засада. Теоретически я могу лечить людей, но это только теоретически. И дело не в знаниях, а почти в полном отсутствии любых медикаментов, не говоря уже об антибиотиках. Если не ошибаюсь, даже банальный кетгут не изобрели ещё.

Да, аппендицит я вырежу, при необходимости извлеку пулю из брюха и заштопаю внутренности, удалю конечность, даже трепанацию с большими оговорками могу сделать, но без послеоперационной медикаментозной терапии, всё это закончится очень плохо. К примеру, как сейчас лечат воспаление легких, свинку, или тиф? Или малярию? А хрен его знает.

Короче, сплошная засада.

Приступ самобичевания прекратил Мусичка, решивший проехаться со мной верхом. Настроение немного выправилось, и я пообещал котяре больше никогда не ныть.

— Ничего, Мусий, всё будет нормально. Руки есть, ноги есть, башка тоже вроде на месте, так что проживём не хуже других.

Тут я заметил, что мисс Меллори возжелала общения и поравнялась со мной, попытался сбежать, но не успел.

— Мистер Вайт… — девушка ласково улыбнулась. — Я хотела ещё раз поблагодарить вас за своё спасение.

Я ругнулся про себя, но постарался ответить, как можно вежливей.

— Не стоит благодарностей, мисс Меллори, так поступил бы любой джентльмен.

— Стоит, мистер Вайт, стоит, — с очень серьёзным лицом возразила Пруденс. — Вы могли просто дождаться пока эта страшная кошка убьет меня, и только потом выстрелить, что избавило бы вас от множества досадных проблем, связанных со мной. Но всё-таки спасли…

Отвечать я не стал, просто прикоснулся пальцами к шляпе.

А девчонка не такая дура, как мне показалось сразу. Вот и думай…

К счастью, мисс Меллори поняла, что я не настроен поддерживать разговор и отстала. А очень скоро в воздухе появился отчётливый запах дыма. А ещё через пару десятков минут, мы выехали к большому лагерю.

На вырубке подле дороги стояли кружком около десятка разнокалиберных фургонов, вокруг которых суетились люди. На разбойников они не были похожи, но на всякий случай я оставил Ромео с Пруденс на опушке, а сам поехал знакомиться.

Нас почти сразу заметили, суета стихла, но скоро возобновилась, а мне навстречу быстрой и лёгкой походкой вышел какой-то мужчина.

Подъехав поближе, я слез с лошади — сообразив, что не стоит беседовать с человеком сидя в седле.

Незнакомец остановился в метрах пяти от меня. Невысокий, худощавый, он держал в руке длинную однозарядную винтовку, очень похожую на мой Шарпс, но какой-то другой системы.

На поясе у него висел длинный и широкий нож с роговой рукояткой, в потёртых ножнах, а за поясом торчал самый настоящий томагавк — с обтянутой кожей рукояткой и связкой пёрышек под клинком.

Револьвер присутствовал всего один, но почему-то не в кобуре на поясе — его рукоятка выглядывала из-за пазухи.

Покрытое глубокими морщинами, словно выдубленное смуглое лицо, редкая клочковатая бородка и свисающие до плеч неряшливыми сосульками седые волосы. Замшевая затёртая куртка с бахромой по рукавам и такие же штаны напуском поверх растоптанных индейских мокасин. Любой любитель Дикого Запада сразу бы опознал в этом человеке маунтинмена — то есть первопроходца и траппера. Для полного сходства не хватало только енотовой шапки, вместо которой незнакомец повязал себе голову грязной тряпкой на манер банданы.

Повисло молчание, траппер просто молча рассматривал меня, не произнося ни слова. От одного его взгляда мне стало очень неуютно, а рука сама потянулась к револьверу. Но интуиция одновременно настоятельно подсказывала не делать этого, чтобы не отправиться на небеса с лишней дырой в башке, ещё до того, как успею прикоснуться к рукоятке.

Наконец, собрав всю свою волю в кулак, я коротко представился:

— Бенджамин Вайт…

И чуть не вздрогнул от напряжения, когда мне ответили.

— Я смотрю на этот мир уже шесть десятков лет, мистер Вайт… — сухим надтреснутым голосом прохрипел траппер, смотря прямо мне в глаза. — И не привык кривить душой. Поэтому не стану скрывать, что не люблю таких людей как вы…

Глава 5

— … однако, — так же спокойно продолжил траппер, — я с радостью пожму вам руку, потому что очень скоро нам понадобится каждый человек, знающий с какого конца держаться за винтовку. Особенно такой как вы.

Я машинально перевёл взгляд на лагерь и наконец понял, чем там занимаются люди — они его укрепляли — устраивали импровизированную засеку вокруг и баррикадировали промежутки между фургонами. Работали быстро, словно ожидали нападения с минуты на минуту.

«Вот это попали так попали, сука… — мысленно ругнулся я. — Ехали, ехали и приехали. Ждут нападения? Похоже, что да. Если мне не изменяет память, прямо сейчас в Монтане белые поселенцы и армия весело режутся с краснокожими. Причём с большим успехом для последних. Может свалить, пока не поздно? Так хрен, не сбежишь — далеко уйти не получится. Что я сделаю против десятка раскрашенных ушлёпков с томагавками? И не спрячешься, грёбаные краснокожие здесь дома, а я как слепой кутёнок, да ещё с грузом на спине в виде придурошной парочки…»

— Конечно… — с лёгкой презрительной ухмылкой проскрипел маунтинмен. — Вы со своими спутниками можете попробовать добраться до Баннака, но готов поставить свою трубку против тухлого вороньего яйца — вы туда не доберётесь и умрёте ещё до захода солнца. А если останетесь, возможно переживёте эту ночь.

— Чьего нападения вы ожидаете? — в голове вертелись грёбаные шошоны, но я счёл благоразумным их не упоминать. Хрен разберёт этих краснокожих, ляпну невпопад — поставлю себя в глупое положение.

И не ошибся, шошоны оказались не причём.

— Сиу… — коротко ответил траппер. — Отряд Полосатого Хвоста после того как потрепал регуляров, стал на Лисьем ручье. С ним, по крайней мере, семь с половиной десятков воинов. Их разведчики уже заметили нас и оповестили своих. Возможность напасть сиу не упустят. А для того, чтобы добраться сюда, им понадобится не больше чем пару часов.

На языке возникло сразу с десяток вопросов, но задавать их я не стал. Неважно откуда, зачем и почему, говорит — значит знает. Ну что же, решение само по себе напрашивается и с ответом затягивать не стоит.

— Мы останемся, мистер…

— Питер Росс, — лицо траппера немного оттаяло. — Прошу простить за невежливость, мне стоило представиться раньше. Некоторые меня называют Питер Калифорния, но сам я предпочитаю, чтобы меня звали папашей Питером.

— Говорите, что делать, мистер Росс.

Траппер показал себе за спину.

— Загоняйте свою повозку внутрь, мистер Вайс и поживее. Дальше вы сами знаете, что делать.

После чего развернулся и не оборачиваясь пошёл к лагерю.

А я пришпорил жеребца и понёсся к своим.

Фамилия траппера показалась странно знакомой, а точнее, сочетание этой фамилии с прозвищем. Но больше всего мучал вопрос, кого он во мне увидел? Что значит, не люблю «таких» людей? Каких? Выгляжу я сейчас точно так же, как другие обитатели Дикого Запада. Грязный, заросший и воняю соответственно — одежду и бельё не менял с самого начала пути. С оружием тоже всё в порядке: в правой седельной кобуре дробовик, в левой — Шарпс, на поясе револьверы. Слишком много? Так нет, вроде как обычный набор для этих мест.

Что ещё может вызвать такое отношение?

— Сука! — я выругался от неожиданной догадки.

А если… если папаша Питер по роже и глазам опознал во мне охотника за головами или просто наёмного убийцу? Чёрт… вполне может быть! Как уже говорил, мордаха у меня приметная, а глазки вообще жуткие, дома с ними тоже проблем хватало. Вдобавок сопутствующий антураж: дорогое седло, шпоры серебряные, пряжки на шляпе и револьверном ремне — тоже. Да и сами Смит-Вессоны не поделка за пятнадцать долларов — знаток сразу опознает дорогое и качественное оружие. Что в совокупности с мерзкой мордой и пустыми зенками прямо подтверждает типичный образ гнусного и беспринципного убийцы за деньги. Во всяком случае, так оные и выглядят в вестернах. Вот не думал, что подобные персонажи и в реальности встречались. И как мог обмануться такой опытный человек, как Питер Росс? Как-как, значит я выгляжу очень убедительно.

В любом случае, час от часу не легче. Не легче, потому что теперь он рассчитывает на помощь опытного стрелка. Сам же сказал, что я знаю с какого конца браться за винтовку. Лестно, конечно, но всё дело в том, что я в этом деле обычный профан! Полный профан. Некрасиво может получиться. И что делать? Признаться, пока не поздно, что я сугубо гражданский шпак, только прикидывающийся ганфайнтером?

Пока думал, добрался до своих и озвучил им возникшую дилемму.

К удивлению, никакой паники не возникло. Мисс Меллори и Ромео единогласно выразили желание присоединиться к переселенцам.

— Вы же с нами, мистер Вайт, — доверчиво улыбаясь, сказала Пруденс. — А значит ничего плохого не случится. Эти бедные люди тоже нуждаются в защите.

— Конечно, мисс Меллори, — убеждённо поддакнул потомственный дворецкий. — Всё будет хорошо, мистер Вайт защитит нас.

Правда по его глазам, я понял, что чернокожий прекрасно понимает, чем всё может закончиться. И воздал ему должное за то, что тот не стал разводить панику. Понятливый малый, наверное, надо будет относиться к нему немного получше. А то совсем на рабовладельца из южных штатов стал похож.

В лагерь, очень напоминающий средневековый вагенбург[1] нас пропустили без проблем. А меня его обитатели встретили с хорошо заметным воодушевлением, словно к ним прибыл сам Дикий Билл Хикок, во главе взвода знаменитых ганфайнтеров. Люди улыбались, кивали мне, радостно переговаривались, а детвора наперебой спорила, скольких индейцев я убью из своих револьверов.

Вот что за хрень постоянно со мной случается? Ага, вот счас возьму и разгоню одной левой всех краснокожих в Монтане. Противно, сука, давать людям ложную надежду, пускай даже косвенно. Хоть ори во всеуслышание, что я сугубо гражданский персонаж и ничем особым помочь не смогу. И что интересно, не поверят.

Но признаваться не стал по понятным причинам и даже умудрился не покраснеть.

В лагере полным ходом кипела работа, тенты с фургонов сняли, а борта наращивали досками и другим разным хламом. По центру поставили второй круг повозок, а внутрь загнали лошадей и быков. Люди работали быстро, можно даже сказать, ожесточённо, работали все, даже дети и глубокие старики.

Я насчитал около восьми десятков человек, однако, к дикому моему удивлению, подавляющее большинство из них оказались женщины. Совсем подростки, молодые девушки, зрелые и пожилые матроны. Очень просто одетые, в пошитые из дешёвой ткани платья, капоры, платки и передники — обычные сельские жители, с печатью постоянного тяжёлого труда на лицах и фигурах. Среди белых нашлось и несколько негритянок разного возраста, но они были одеты точно так же, как остальные и отличались только цветом кожи. Типичные переселенцы, именно так они выглядели на фотографиях этого времени.

Правда, в общей массе сильно выделялась небольшая группа молодых женщин, они работали наравне со всеми, но были разряжены в платья ярких расцветок, кричащего фасона и пошитых из дорогого материала, а на лицах даже присутствовал макияж. Да и причёски со шляпками прямо намекали на то, что дамочки не имеют никакого отношения к обычным переселенцам. Мало того, несколько из них сняли корсажи, а парочка так вообще щеголяла в панталонах. Руководила ими высокая, статная и очень красивая дама, лет тридцати-тридцати пяти возрастом, причём остальные слушались её беспрекословно.

В другое время, я бы обязательно поразмышлял бы над тем, кто это такие, но сейчас у меня голова была занята совершенно другим.

Мужчины в лагере тоже присутствовали, но их насчитывалось до обидного мало. Несколько молодых парней, ещё столько же мальчишек тринадцати-четырнадцати лет, шесть-семь белых мужиков хорошо за сорок и пара негров того же возраста, причём ни один из упомянутых представителей мужского пола не производил впечатления бойца.

Ну как тут не выматериться? Твою же мать, два десятка гражданских увальней, против роты свирепых краснокожих? На кого поставить? Конечно на раскрашенных мудаков. Вырежут же, как волки стадо баранов.

Тем более что с оружием у переселенцев, всё тоже выглядело очень скверно — бо̀льшая часть людей, в том числе и женщины, были вооружены, но в основном древними однозарядными ружьями и дробовиками, мелькали даже кремневые мушкеты. Современные многозарядные карабины Винчестера, я заметил только у двух: у той дамы, что возглавляла красоток и у молодого щёголя в полосатом костюме и гетрах, что крутился рядом с ней.

Этот, едва заметив Пру, словно пчела на мёд, сразу ломанулся к ней.

— Разрешите представиться, я Джонни Хопкинс, — тонкие губы парня растянулись в приторной улыбке. — Многие называют меня Счастливчиком и это прозвище, ха-ха, имеет под собой реальное основание. Признаюсь, я не ожидал увидеть здесь столь прекрас…

Рожа щеголя мне сразу не понравилась, я молча вышел вперед и закрыл собой Пруденс.

— Простите, простите, леди… — Джонни ничуть не смутился и немедля исполнил шутовской поклон. — Я не знал, что с вами спутник. Мистер, я Джонни Хопкинс…

— Думаю, вам не стоит подходить к нам, мистер Хопкинс… — я не стал скрывать свою неприязнь, что очень доходчиво выразилось в тоне.

Для себя сразу решил, рыпнется — пристрелю нахрен.

Парень гневно скривился, уставился на меня, но почти сразу же сник и криво улыбнувшись, ретировался.

Я проводил его взглядом, обернулся к девушке и прикоснулся к шляпе.

— Мисс Меллори…

— Мистер Вайт… — Пруденс гордо задрала нос. — Благодарю вас. Я горжусь, что у меня такой защитник!

«Угу, гордись дальше…» — хмыкнул я про себя и приказал Ромео отстрелить ногу хлыщу, если он ещё раз вздумает приблизиться к мисс Меллори ближе чем на пять шагов.

Мусичку отдал на попечение Пруденс, но шерстяная зараза не отходил от меня ни на шаг. Так и топал рядом, нагло задрав хвост трубой. Чем привёл в дикий восторг всю детвору и не только. Вот же имиджевый придаток. Док и его кот! Шериф и его кот! Да что там! Мэр и его кот!

— В жопу шерифа и мэра, доком был доком и останусь… — коротко прокомментировал я вслух, выудил из седельной сумки очередную бутылку виски и пошёл искать траппера.

Нашёл его за периметром лагеря, Питер Росс сидел на валуне и дымил трубкой. Ему что-то убеждённо объяснял молодой плотный крепыш в твидовом костюме, рыжий как огонь, с жизнерадостным румянцем на пухлой морде. Типичной нордической наружности. Ему бы ещё рогатую каску и получился бы образцовый «зольдатен». Но вместо «Шмайссера» на плече у него висел боксфлинт, то есть, комбинированное ружьё, с дробовым и с нарезным стволом. А на поясе — закрытая кобура с револьвером, какой-то европейской модели.

При виде меня парень чётко кивнул и отрапортовал на английском языке с жутким немецким акцентом.

— Ганс Гофман, инженер!

После чего, не дожидаясь ответного представления свалил.

— Мистер Гофман занимается устройством укреплений, — спокойно пояснил Питер Росс.

— Мистер Росс…

— Ваш кот? — Росс мельком глянул на сибиряка, застывшего у моей ноги, как собака.

— Мой…

— Из него получилась бы отличная шапка, — спокойно заметил траппер и снова сосредоточился на своей трубке.

Я с трудом подавил злость.

— Мистер Росс…

Траппер досадливо поморщился и изобразил молчаливое внимание.

— Мистер Росс, я здесь, чтобы прояснить возникшее между нами недопонимание.

— Я не ощущаю никакого недопонимания, мистер Вайт, — невозмутимо ответил траппер.

— Я о том, что вы приняли меня не за того, кем я являюсь на самом деле.

— И за кого я вас принял, по вашему мнению, мистер Вайт? — траппер удивлённо вздёрнул бровь.

— Вы сами знаете за кого, мистер Росс… — едва сдерживаясь, процедил я. — Но я не тот, за кого вы меня принимаете.

— Я не понимаю, зачем вы затеяли этот разговор, мистер Вайт… — ледяным тоном заметил Питер Росс. — Но всё-таки отвечу вам. Когда убиваешь людей, каждая смерть отравляет твою душу. Раз за разом, капелька за капелькой. До тех пор, пока твоя душа не станет пустой и мёртвой. Неважно за что вы убиваете и как вы убиваете, всё равно каждая смерть оставляет след, когда больший, когда меньший. А глаза, это зеркало души. Так вот, я не хотел бы ещё раз заглянуть в ваши глаза, потому что они пустые и мёртвые. Я доходчиво ответил вам, мистер Вайт? Человек может притвориться кем угодно, но свои глаза он не может изменить. Поэтому я не вижу смысла в этом разговоре. Считайте себя кем угодно, а я останусь при своем мнении.

— Чёрт… — в сердцах выругался я. — Повторяю, я не убийца!

— Какая вам разница, кем я вас считаю?

— Да потому… — я осекся. — Хотя бы потому, что не рассчитываю дожить до утра. Понимайте как хотите, но для меня это важно.

— Хорошо, мистер Вайт, — траппер внимательно на меня посмотрел. — Снимите перчатки и покажите мне руки.

Отказываться я не стал, Росс, закрыл глаза и быстро ощупал мои запястья, а потом медленно провёл своими ладонями по моим.

После чего удивлённо сказал.

— Вы не стрелок, мистер Вайт. У вас сильная и быстрая рука, но вы не стрелок.

— Нет, не стрелок, — с облегчением подтвердил я. — Я знаю с какой стороны браться за карабин, но не отстрелю задницу мухе даже с двух ярдов. У меня есть своё кладбище, но там лежат не люди. Я врач, лечу зверей. Иногда приходится их специально убивать, чтобы избавить от мучений. И это, наверное, тоже оставляет след на моей душе. У человека я отнял жизнь всего раз, совсем недавно, но я защищался и всё равно не горжусь этим.

И осекся, сообразив, что сболтнул лишнего.

— Это ваше личное дело, мистер Вайт, — спокойно сказал траппер. — Но вы правы, гордиться смертью кого-либо не стоит, пускай даже отъявленного мерзавца.

Я молча протянул ему бутылку виски. Росс иронично ухмыльнулся, потом извлёк из своей заплечной сумки завёрнутую в чистую тряпочку маленькую серебряную стопочку и с извиняющейся улыбкой сказал.

— Я никогда не пью из горлышка. Так сложилось с самого детства…

— Весь смысл нашего разговора в том… — я налил виски в стопку. — Что от меня ожидают того, на что я не способен. И мне будет очень стыдно, когда ожидания не оправдаются. Людям я ничего не стал говорить, это лишнее, но вам, мистер Росс, решил признаться. Так что особо не рассчитывайте на меня с индейцами. Я буду сражаться, но только в меру своих скромных возможностей и чего-то особенного от меня не стоит ждать. Конечно, я попытаюсь, но вряд ли у меня получится, так как я прекрасно знаю свои возможности. На этом всё… — я облегчённо вздохнул и отсалютовал трапперу бутылкой. — Выпьем?

После того, как мы выпили, траппер несколько секунд помолчал, а потом задумчиво сказал:

— Я смотрю своими глазами на этот мир уже шесть десятков лет, мистер Вайт. И, по крайней мере, пятьдесят из них понимаю, что в этом мире творится. Но так ещё не ошибался. Даже не знаю, повезло вам с вашим лицом и глазами, либо не повезло, в этом вы сами разберётесь. Но мне нравятся честные люди. Позвольте мне пожать вашу руку, на этот раз от чистого сердца…

Сначала я сильно сомневался, стоит ли заводить этот разговор, но сейчас я понял, что поступил правильно, потому что стало гораздо легче на душе.

— А что до вас… — продолжил траппер. — Ничего страшного я не вижу. Господь помогает людям с чистым сердцем.

— Есть такая пословица, на Бога надейся, но сам не плошай… — брякнул я, немного коряво переведя русскую пословицу на английский язык. — Поэтому, прошу вас, объясните мне, чего ждать от этих шошонов… то есть, сиу. Так случилось, что я с индейцами еще не сталкивался. И вообще, расскажите мне от них.

— Я знаю такую пословицу, — траппер внимательно на меня посмотрел. — Откуда вы, мистер Вайт?

— Из Европы, мистер Росс.

Сначала хотел признаться, что русский, но потом передумал. Какая разница, тем более, о существовании русских он может даже не подозревать. Придётся объяснять, а это лишние слова. Я и так с ним разговариваю без особого удовольствия. Фактически заставляю себе. Ну не люблю я людей и точка. Трапперов, не трапперов, без разницы, всех разом.

— Из Европы… — задумчиво повторил траппер. — Ну что же, мистер Вайт. Как будут нападать на нас сиу, я расскажу немного позже, когда соберу всех перед боем. А о них самих… краснокожие такие же люди, как мы. И такие же мерзкие твари как мы. Сейчас некоторые люди начинают говорить, что это мы их сделали такими. И это правда, мистер Вайт. Я один из первых пришёл в Монтану, мистер Вайт, и точно знаю какими были краснокожие раньше. Своих пороков у них тоже хватало, но они были честнее нас. Но вся беда в том, что индейцы почему-то начали считать нас лучше себя. И быстро стали перенимать, — траппер хмыкнул, — все лучшие черты белых людей. И очень преуспели в этом. Теперь они ещё большие кровожадные ублюдки чем мы. Я скажу вам честно, что случится, если сиу победят нас. Всем снимут скальпы и вспорют животы, всем, живым и мёртвым, женщинам, мужчинам и детям. Поэтому, дам вам дружеский совет — постарайтесь не попадать к ним в плен живым. К слову, раньше они не снимали скальпы — этому они тоже научились от нас…

Глава 6

— Краснокожие в своём праве, — спокойно рассказывал Росс. — Когда приходят, чтобы забрать твою землю — ты волен поступать с грабителями как тебе угодно. После войны Красного облака все земли восточней реки Паудер остались за индейцами, вдобавок правительство обязалось тридцать лет выдавать сиу и шайеннам продовольствие…

Траппер пыхнул своей трубочкой из кукурузного початка и на несколько секунд замолчал. Я воспользовался паузой, тоже раскурил свою трубку и подлил в стопочку траппера виски.

— Благодарю, мистер Вайт, — Росс кивком поблагодарил меня и продолжил рассказ. — Договор есть договор, каким бы он ни был, его надо исполнять. Но когда белых останавливали договора? Пару лет назад в Блэк-Хилс, на землях сиу, нашли золото и туда нескончаемым потоком потянулись золотоискатели. Договор сразу стал недействительным, а индейцев объявили врагами. Всё как всегда, мистер Вайт, всё, как всегда. Кто на месте краснокожих не взялся бы за оружие? Но ничем хорошим для сиу всё это не закончится, мистер Вайт. Для белых тоже, особенно учитывая, что сюда направили генерала Кастера…

Я чуть не ахнул. Кто из любителей истории Дикого Запада не слышал о битве при Литл-Бигхорн и генерале Кастере? Сиу тогда вырезали его отряд до последнего человека. И самого угробили тоже. Я даже помню дату — всё произошло двадцать пятого июня тысяча восемьсот семьдесят шестого года. Фильмов ещё наснимали кучу про это сражение. А в одном из них Кастера играл сам Рональд Рейган, будущий президент благословенной Пендосии. Стоп, какое сегодня число?

И сразу по спине пробежали мурашки. По всем подсчётам выходило, что сражение начнётся всего через пару недель. Чёрт, и что делать? По-хорошему, надо бы предупредить грёбаного генерала. Но что ему я скажу? Не ходи туда, снег башка попадёт, совсем мёртвый будешь? Да кто меня послушает. К тому же, эта речка, на которой его грохнут, чёрт знает где отсюда, туда ещё надо умудриться добраться за две недели. А тут у самого скальп скоро снимут…

Никаких положительных чувств к Кастеру я не питал, но, всё равно, ощущения собственного бессилия оказалось неожиданно мерзким — даже стало откровенно стыдно. Примерно так, если бы я невозмутимо прошёл мимо беспомощной девчонки, которую грабят в подворотне.

— На месте властей, я бы давно выгнал из армии этого мерзавца… — с явной неприязнью продолжил траппер.

— Вы его знали, мистер Росс?

— Я воевал под его началом при Геттигсберге, мистер Вайт, — коротко пояснил охотник. — Но это не имеет к делу никакого отношения…

Неожиданно, рядом с нами бесшумно возник ещё один персонаж — судя по своему виду — тоже траппер. Вот только размерами он был гораздо крупнее Питера Росса. Здоровенный, патлатый, заросший бородищей до самых глаз, зверовидный мужик, вдобавок вонючий как стадо свиней.

— Это кто ещё? — глухо и сипло поинтересовался он у Росса и угрожающе посмотрел на меня.

Я машинально ответил обычным своим взглядом, но и этого хватило.

Мужик всхрапнул как кабан и тут же схватился за рукоятку здоровенного тесака у себя на поясе.

Росс ухмыльнулся и быстро встал между нами.

— Познакомься, Джон, это мистер Бенджамин Вайт. Мистер Вайт, разрешите представить вам, Джона «Пожирателя печени» Джонсона. Джон, пожми руку мистеру Вайту — это честный и мужественный человек.

— Ну раз ты так говоришь, Калифорния… — Всё ещё глухо ворча, мужик протянул мне руку. — Ну и глаза у вас мистер Вайт, прямо как у живого мертвеца… — тут он заметил Мусия и заинтересованно поинтересовался. — Это ваш кот, мистер Вайт? Из него получилась бы отличная шапка.

Я чуть не расхохотался и покосился на Мусичку. Сибиряк словно понимая, что о нём ведут речь, всем своим видом демонстрировал откровенное презрение к трапперам, но предусмотрительно жался к моей ноге.

— Ого, это случайно не виски? — Джонсон при виде бутылки сразу забыл о коте. — Живее дайте мне эту бутылку… — громко чмокая присосался к ней и с выпученными глазами просипел, — Оум-м, адское пойло! У вас не найдётся ещё пару бутылочек? Нет, ну и не надо. Калифорния, пора шевелить задницами, красножопые на подходе…

— Ты прав, Джон, — согласился Росс и погнал мальчишку собирать людей.

Военный совет проводился в неожиданно урезанном составе. Траппер пригласил всего лишь германца-инженера, пару мужиков, меня и того самого хлыща — Джонни Хопкинса.

И для начала вежливо поинтересовался:

— Надеюсь, вы не против, джентльмены, чтобы я возглавил наш отряд?

Возражавших не нашлось, правда щёголь состроил такую рожу, словно набил себе пасть лаймом.

— Ситуация складывается скверная, джентльмены, — охотник даже не посмотрел на Джонни. — Насколько мне известно, рядом не ни одного отряда регуляров, потому на помощь нам никто не придёт. И меднолицые об этом прекрасно знают.

— Вдобавок, какие-то сукины сыны, — влез Джонсон, — разрешили продавать красножопым оружие, и теперь они все поголовно вооружены этими трещотками Спенсера, Генри и ещё кого-то там, чёрт бы их побрал! — траппер шарахнул кулачищем по своему колену.

По лицам присутствующих сразу стало ясно, что они думают об этих джентльменах. Только Счастливчик всё ещё изображал примадонну и всем своим видом демонстрировал собственную независимость.

— Мистер Джонсон прав, — подтвердил Росс. — Но это может нам помочь. Краснокожие в своём большинстве стреляют очень скверно. Но стрелять очень любят. Так что есть небольшой шанс, что они очень быстро истратят все свои патроны.

— И что тогда? — презрительно хмыкнул Хопкинс. — Уйдут?

— Тогда они полезут на нас с копьями и томагавками, — гаркнул Джонсон и, ощерив желтые клыки, погладил по рукоятке свой тесак.

Счастливчик даже вздрогнул.

— Да, скорей всего нападут, — подтвердил Росс. — Хотя могут и уйти. Но нам не стоит на это рассчитывать. Итак, джентльмены, первым делом сиу начнут нас обстреливать с расстояния, скакать на конях вокруг и выть, всячески стараясь напугать. Так они делают всегда. Возможно попробуют пускать горящие стрелы, чтобы поджечь повозки. А вечером, когда начнёт темнеть, начнут атаку. Но благодаря мистеру Гофману и его укреплениям, атаковать они нас смогут только пешим порядком…

Он взял палочку и очертил на земле окружность, после чего поделил её пополам.

— Это наш лагерь. Оборону разделим на две части. Северную часть возглавит…

В общем, северную часть возглавил немецкий инженер, а южную… один неудачник из Питера, попавший на Дикий запад девятнадцатого века, возможно за своё дурное увлечение вестернами. То есть — я.

Немец принял всё как должное, вскочил и даже щёлкнул каблуками. Меня же назначение отнюдь не обрадовало, так как втайне я надеялся на пост начальника лазарета. Понятное дело, возражать не стал, но настроение мгновенно ушло в нулевую зону. Сука, нашли вояку…

А вот мистера Хопкинса, похоже, очень огорчил тот факт, что его обошли командными должностями.

— А чем вы собираетесь заняться? — развязно поинтересовался он у трапперов. — Надеетесь отсидеться под повозками?

Я думал, что тут ему и конец придёт, но ошибся.

— Мы с мистером Джонсоном будем там, где понадобится наша помощь, — спокойно ответил Росс.

Щёголь фыркнул и убрался быстрым шагом, что-то бормоча себе под нос.

— Калифорния, надо бы быстро убить парня… — смотря ему в спину, глухо проворчал Джонсон. — Пока он не наделал нам беды…

Росс едва заметно отрицательно качнул головой и предложил нам приступать к своим обязанностям.

Как назло, полил мелкий противный дождик, и земля мгновенно покрылась слоем жидкой грязи, что ещё больше вогнало в уныние.

Мусичка тут же удрал в фургон, а я пошлёпал вступать в должность, ибо деваться было некуда.

Личный состав мы с немецким инженером разделили очень быстро, просто и эффективно. Сначала изъяли всех взрослых мужчин и всех, кто представлял хотя маломальскую военную ценность, остальных поделили на две равных части, а потом дополнили отряды первыми. Таким образом, мне досталось пятнадцать представителей мужского пола разного возраста, не считая пацанов, в том числе два негра и три китайца, которых я не заметил вначале. А помимо остальных женщин, вдобавок передвижной бордель в полном составе, во главе с самой бордель-маман — как раз тех самых красоток, щеголявших нарядными платьями. К слову Джимми Хопкинс, оказался кем-то вроде бордельного кота. Уж не знаю, как по-другому назвать его положение при проститутках.

С половиной оружия и патронов затрофееных в бандитской пещере со скрипом в сердце пришлось расстаться — не до хомячества, когда башка уже чувствует индейский нож. Оставшиеся стволы отдал своим людям, заменив ими откровенную рухлядь.

Затем распределил личный состав по линии обороны, чередуя боеспособных с откровенными нонкомбатантами, а оставшихся вооружил помимо огнестрела, разным дрекольем в виде вил и топоров, после чего вывел в резерв — заменять вышедших из строя и на случай если индейцы прорвутся в лагерь. Так сказать, для последнего и решительного.

Действовал по наитию, ну откуда, мать его так, мне знать, как надо командирствовать? Я и в армии отсиделся всю срочную в фельдшерском пункте.

В процессе поймал за шиворот замызганного до предела, вихрастого рыжего парнишку лет двенадцати-тринадцати возрастом.

— Кто такой?

— Джебедайя Смит, мистер Вайт! — браво отрапортовал пацан. — Из Оклахомы!

— Заряжать сможешь? — я показал парнишке на капсульные револьверы и дульнозарядные ружья.

— Конечно, мистер Вайт! — мальчишка состроил важную рожу.

— Молодец! Подбери себе пару помощников, сам будешь главным… — отвесил ему лёгкий подзатыльник и пошёл сам экипироваться для боя.

Мисс Меллори, вместе с парой пожилых женщин и двумя миниатюрными молоденькими и красивыми как куклы китаянками, споро драли разную ветошь на бинты. Полевой лазарет я устроил в палатке между двумя фургонами в центре лагеря, а на его охрану отрядил потомственного дворецкого со слонобойкой.

— Мистер Вайт! — Пруденс вскочила и стремглав понеслась ко мне. — Мистер Вайт!!! — подбежав, девушка схватила меня за руки и проникновенно заглянула в глаза. — Вы пришли проведать меня…

При этом не забыла гордо покоситься на остальных санитарок: мол, смотрите, какой кавалер ко мне пришёл.

По кислым рожам матрон, ясно читалось, что они явно не оценили такого ухажёра. А китаянкам, похоже, вообще было похрену — ни одна из них, даже словечка по-английски не понимала. Или искусно притворялись, что не понимают.

— У вас всё хорошо, мисс Меллори? — с трудом растянув губы в улыбке, поинтересовался я.

При первой же возможности отделался от девчонки, дёрнул к себе Ромео и завёл его за угол фургона.

— Всё плохо, мистер Вайт? — поинтересовался с кислой рожей потомственный дворецкий.

— Всё очень плохо, мистер Роббинс, — мрачно подтвердил я и понизив голос сказал чернокожему. — Я надеюсь на лучшее, но вряд ли мы доживём до утра. У меня будет к вам просьба. Когда поймёте, что всё заканчивается, убейте миссис Меллори. Поверьте, если она попадёт в руки краснокожих живой, то позавидует мёртвым. Я постараюсь сделать это сам, но… в общем, вы всё понимаете.

Думал, что дворецкий впадёт в истерику, но этого не случилось.

— Я сделаю это… — опустив голову, прошептал Ромео. — Обещаю, мистер Вайт…

— Я в вас верю, мистер Роббинс… — я на секунду прижал к себе чернокожего, а потом оттолкнул его. — А теперь пошёл вон, буду переодеваться. Не надо помогать!

Быстро сменил белье, поверх оделся в то, в чём был, после чего навесил на себя крест-накрест бандольеро с патронами для дробовика и винтовки. Боеприпасы для револьверов, помимо патронташа на ремне, закинул россыпью в карманы. Взял в руки «Эллис» с «Большой Бертой» и поплёлся обратно на баррикады. Хотел попрощаться с кошаком, но тот куда-то запропастился.

Особого страха не было, но чувствовал себя смертником, по собственному желанию марширующим на эшафот.

— Так тебе и надо… — мстительно прошептал я сам себе, и тут неожиданно заметил в сторонке парочку прибившихся по пути к переселенцам дворняг, азартно трепавших какой-то круглый предмет.

«Откуда здесь мяч?» — машинально подумал я и неожиданно понял, что собаки грызут… башку Луи Свиньи.

— Куда, бля! — у меня даже сердце ёкнуло. — Стоять…

Выдрал револьвер из кобуры, но почти сразу вложил его обратно.

Потому что собачки уже сбежали за периметр, не забыв утащить с собой башку гомосексуального разбойника.

— Бля, целую тысячу баксов как корова языком слизнула…

Но, как ни странно, настроение немного поправилось.

Я обошёл свой участок обороны, как мог ободрил людей, провёл что-то вроде учений и сам занял позицию за баррикадой между двумя большими фургонами. Присел на чурбак, поставил рядом собой последнюю бутылку «Старого Деда», и принялся неспешно раскуривать трубку.

Рядом, как бы невзначай, мгновенно нарисовались две девочки из борделя.

Я обречённо вздохнул и поближе двинул к себе виски.

Но шлюхи так же мгновенно испарились, а вместо них появилась их бордель-маман.

— Я Бель Морган… — женщина прислонила свою винтовку к баррикаде и изящно подтянув юбки, присела в кресло, которое ей немедленно поднесли её девочки.

— Простите, миссис Морган… — спохватившись, я приподнялся и прикоснулся пальцами к шляпе. — Бенджамин Вайт.

— Мисс Морган, мистер Вайт… — женщина улыбнулась. — Я не замужем.

— Ещё раз простите, мисс Морган… — я внезапно понял, что не могу оторвать от неё глаза. Нежные и одновременно строгие черты лица, большущие глаза, красиво очерченные полные губы, бархатистый голос… а как она пахла! Чёрт побери, я впервые за время со своего попадания в девятнадцатый век, почувствовал запах женских духов! Пруденс довольно тщательно ухаживала за собой, но почему-то духами не пользовалась.

Внезапно почувствовав тесноту в паху, невольно скосил вниз глаза и ещё больше смутился, увидев, что мисс Морган смотрит туда же.

— Вы так очаровательно смущаетесь. С вашей внешностью, вы должны давно уже разучиться это делать… — женщина ещё раз улыбнулась. — Я всё больше убеждаюсь в том, что чем мужчина мужественней, тем больше он безоружен перед женщиной. Если, конечно, он не законченный ублюдок. Исключения случаются, но редко.

— Рядом с вами трудно не смутиться, мисс Морган… — я наконец взял себя в руки, и чтобы сменить тему разговора показал взглядом на Винчестер женщины. — Вы умеете пользоваться этой штукой?

— Я умею пользоваться оружием, — спокойно и уверенно ответила женщина. — И мне уже приходилось убивать людей. Не переживайте мистер Вайт, ни я ни мои девочки не будем обузой. Шлюхам приходится сталкиваться со многим в своей жизни и индейцы не самое страшное из этого.

Я почему-то опять смутился, но от полного позора меня спас Питер Росс.

— Мисс… — он вежливо поклонился женщине. — Простите, я буду вынужден украсть у вас вашего кавалера.

Мы отошли с ним в сторону.

— Как вы, мистер Вайт? — траппер провел взглядом по моей винтовке и одобрительно кивнул

— Буду сражаться, — коротко ответил я.

— У нас у всех нет другого выхода, — траппер показал рукой на засеку. — Сиу будут нападать сразу со всех сторон, но боюсь, вы их увидите первыми. Начинайте стрелять только когда меднолицые подойдут к вот к той линии.

Я молча кивнул.

— У вас есть ещё вопросы, мистер Вайт? — траппер сел на бочку и достал свою трубочку.

— Почему здесь почти одни женщины? — неожиданно даже для себя задал я вопрос.

— Мужчины быстрей умирают, мистер Вайт, — Росс пожал плечами. — Женщинам трудно без мужчин в этой жизни, поэтому они легко снимаются с места, чтобы найти кормильца для своих детей и опору для себя. Здесь почти все вдовы, мистер Вайт. Они знают, что в Монтане мало женщин и спешат устроить свою жизнь, пока не потеряли своей привлекательности и способности работать. Надежда, ими движет только надежда.

— Мне кажется, надежда движет всем миром, мистер Росс, — честно признался я. — Без надежды жить очень тяжело.

— Согласен с вами, мистер Вайт… — на лице траппера вдруг появилось жёсткое и злое выражение. — Но, боюсь, ничего хорошего Монтана этим женщинам не принесёт. Ещё до конца года половина из них окажется в борделях. Если повезёт, в приличных заведениях, где их иногда будет осматривать доктор. А те, кому не повезёт, сгниют заживо от дурных болезней в грязных притонах. Остальные будут медленно умирать на медных рудниках, в тщетной надежде прокормить детей. Некоторые выйдут замуж, возможно даже удачно, но большинство очень скоро поймут, что стало только хуже. Но пока их ведёт надежда…

Он вдруг замолчал, прислушался и спокойно сказал.

— Сиу уже здесь.

— Где? — шнырявший рядом паренек лет пятнадцати возрастом высунул башку из-за баррикады.

Что-то звонко свистнуло, в борт фургона с треском воткнулась стрела с пёстрым оперением, а парень тут же рухнул на землю и держась рукой за ухо и судорожно извиваясь, принялся истошно верещать:

— Ау-ооо! Меня убили-и-ии!!! Убили, умираю! Помо-о-ги-ите-ее…

Из-под ладошки паренька струйками хлестала кровь, и я подумал, что ему действительно отстрелили кусок черепа.

— Помогите ему, мистер Вайт… — траппер взглядом показал на мальчишку. — А я побуду здесь. Не спешите, вряд ли сиу нападут в ближайшие полчаса.

Я молча кивнул и жестом приказал тащить верещащего как недорезанная свинья пацана в лазарет. Хотя сам очень смутно представлял, что буду делать с ним без инструментов, без анестезии и без стерильного перевязочного материала.

В палатке сопровождающие взгромоздили раненого на чурбак и наладились смотреть, как его будут тиранить. Но я быстро погнал всех прочь, оставив только «медперсонал».

— Уби-или… — ревел мальчишка, норовя свалиться с чурбака.

— Да держите его, мать вашу!!! — рявкнул я китаянкам и принялся оттирать кровь тряпкой с его головы.

— Всё, мне пришел конец… — неожиданно спокойно заявил паренек. — Мне надо исповедаться перед смертью, молю не откажите…

— Исповедайся… — я облегчённо вздохнул, наконец, разобравшись, что стрела только содрала длинный и узкий кусок кожи над ухом. — Как тебя зовут? Да не дёргайся, щенок…

— Исайя, Исайя меня зовут… — истошно взвыл парень и захлебываясь соплями признался. — Я дрочил!!!

— Все дрочат, давай дальше… — я покосился на белую как смерть мисс Меллори и принялся прилаживать на место содранную кожу.

— А ещё… ещё, я засунул в Лили свою письку… — Исайя взвизгнул и начал оседать.

— Куда, щенок… — я привёл его в чувство подзатыльником и взялся за кусок разодранной простыни. — По согласию хоть засунул?

— Нет, мистер… — жалобно всхлипнул Исайя. — Вряд ли она хотела этого…

— Это хуже. Но может ей понравилось?

— Вряд ли, мистер Вайт… — парнишка жалобно всхлипнул. — Она сильно блеяла, а потом оборвала верёвку, которой я её привязал к забору, лягнула меня копытами и сбежала.

— Блеяла? Копытами? — я затянул бинт и хлопнул парня по плечу. — Всё, будешь жить… — и тут, наконец, до меня дошло в кого засунул свою пиписку этот засранец. — Подожди, получается, ты выебал козу?

— Ага, мистер Вайт… — размазывая слезы по щекам, быстро закивал Исайя. — Козу мистера Делоне. Как вы думаете, это большой грех?

— Ах ты грёбаный скотоложец… — я в буквальном смысле остолбенел. — Да я тебя сейчас сам…

— Ой-ой, не надо, не надо мистер Вайт!!! — Исайя сорвался с места и пулей вылетел из палатки.

— Твою же мать… — полностью обессилев, я приземлился задницей на чурбак и заржал. — Вы представляете, этот щенок присунул рогатой. Бе-ее-е!!! Козу!!! Господи, куда я попал…

— Мерзкий грязный маленький развратник! — возмущённо зашипела одна из старушек. Вторая активно закивала, соглашаясь с подругой.

— А что сделал этот мальчишка? — с любопытством поинтересовалась Пруденс. Она как всегда ничего не поняла.

— Бе-ее-е!!! — одна из китаянок приставила ко лбу пальцы, а вторая, пристроившись к ней сзади изобразила характерные возвратно-поступательные движение и на ломаном английском пояснила. — Коза надевать на своя бокки, твой понять, лаовай дурной?

У них получилось настолько комично, что через мгновение в палатке ржали все, мисс Меллори, Ромео, сами китаянки и даже старухи.

Но почти сразу же мы все заткнулись. А точнее, нас заставил заткнуться пронёсшийся над лагерем жуткий волчий вой. Дикий, вибрирующий вой, заставляющий леденеть кровь в венах…

Глава 7

Создавалось ощущение, что вой несётся прямо с неба, потому что, как я не всматривался в стену деревьев, индейцев так и не смог увидеть.

Сначала меня никак не тронули эти завывания, но уже через пару минут, стало ясно, что больше всего на свете мне хочется бежать, куда глаза глядят.

На переселенцев вопли индейцев подействовали ещё сильней: почти все закрыли себе уши руками, то и дело слышались всхлипывания и сдавленные молитвы.

Неожиданно неподалёку звонко стеганул выстрел, потом сразу второй.

— Не стрелять, мать вашу!!! — заорал я. — Не стрелять! — сорвался с места и отвесил оплеуху молоденькому чёрному пареньку, судорожно пытающемуся передёрнуть скобу карабина Спенсера. — Не стрелять, щенок! Они сами боятся вас!

С другой стороны лагеря доносились хриплые ругательства германского инженера.

— Хальт, ферфлюхтер швайн! Куда, грязный свинья! Хальт, доннерветтер! Цурюк, грюне шайзе…

— Стоять… — я едва успел поймать за шиворот взрослого мужика, сорвавшегося бежать. — Куда, баран грёбаный! Кто сдвинется с места, сам пристрелю…

Бородач с искажённой от ужаса мордой попытался отмахнуться, но я, на автомате коротко и резко двинул его по печени, уронил в грязь, а потом пнул под зад в сторону баррикады.

— Назад, ублюдок…

Действовал инстинктивно, больше из чувства самосохранения, а не из-за каких-то выдающихся командирских талантов. Так как прекрасно понимал, если поселенцы дрогнут, то конец всем наступит очень скоро.

Но матюги и рукоприкладство особо не помогали, я уже думал, что начнётся всеобщая дикая паника, как из-за фургонов в центре лагеря послышался детский звонкий голос.

Буду славить Господи, всем сердцем моим, возвещать все чудеса Твои…

Совсем слабый голосок, пела девочка, но он каким-то странным образом заглушил адские завывания индейцев.

Через мгновение к нему присоединился ещё один женский голос; хриплый и надтреснутый, но звучный и сильный.

Буду радоваться и торжествовать о Тебе, петь имени Твоему, Всевышний…

Когда враги мои обращены назад, то преткнутся и погибнут пред лицем Твоим…

А ещё через несколько секунд весь лагерь взорвался мощным и дружным хоровым пением.

Но Господь пребывает вовек; Он приготовил для суда престол Свой,

и Он будет судить вселенную по правде, совершит суд над народами по правоте.

И будет Господь прибежищем угнетённому, прибежищем во времена скорби;

и будут уповать на Тебя знающие имя Твое, потому что Ты не оставляешь ищущих Тебя…

Люди совершенно преобразились, на лицах появились улыбки. Многие улыбались и обнимали друг друга.

Пение совершенно заглушило вой краснокожих и очень скоро он стих совсем.

Я облегчённо выдохнул, приложился к бутылке, после чего протянул её трапперу.

— Надежда, помните, мистер Вайт?.. — траппер жестом отказался от выпивки. — Надежда поддерживает и ведёт людей. Даже если… если это ложная надежда…

— Поэтому, я предпочитаю надеяться только на себя… — криво ухмыльнулась Бель Морган. — Угостите даму, мистер Вайт… — после чего решительно выхватила у меня виски, сама приложилась к горлышку, и довольно просипела. — Хорошее пойло прочищает мозги гораздо лучше, чем эта религиозная дрянь…

— Вот-вот! — гоготнул припёршийся к нам как некстати «Пожиратель печени» Джонсон, забрал виски у Бель и разом вылил в себе в пасть остатки.

«Чтоб вы подавились заразы… — с тоской подумал я. — Опять переться за бутылкой…»

Но не сдвинулся с места, потому что грёбаные краснокожие в ответ на пение псалмов открыли ураганный огонь.

Трапперы говорили, что они поголовно плохо стреляют, но эти палили на загляденье метко. От баррикады только щепки полетели. Было страшно не только высовываться, а даже в щелку между кольями заглянуть.

К счастью, пистолетные пули скорострельных карабинов краснокожих, не пробивали даже борта фургонов, так что за нашим укрытием можно было спокойно отсидеться. Но пули представляли собой не самую главную опасность — вместе с ними густо летели стрелы, причём по крутой навесной траектории.

— Сука… — я с трудом вырвал из доски длинную стрелу с пёстрым оперением и прикоснулся пальцем к наконечнику. — Ничего себе, у сиу отличные кузнецы.

Наконечник стрелы был исполнен так искусно, я даже подумал, что это фабричная работа.

И не ошибся.

— Наконечники стрел, которыми сиу убивают переселенцев, продают им белые торговцы, — спокойно ответил траппер. — Осторожно, мистер Вайт, он может быть отравлен.

— Сука… — я машинально отбросил от себя стрелу. — А скорострельные карабины и патроны к ним? Тоже белые? Но откуда у сиу деньги?

— Запрет продавать оружие индейцам никто не соблюдает, мистер Вайт… — Росс неприязненно поморщился. — Кто остановится перед прибылью в двести-триста процентов? На индейских территориях ещё остались колонии бобров. Оружие сиу покупают за шкурки. Но эти скорострелки они закупили не в Монтане, а в Канаде, за золото, которое отняли у золотодобытчиков. На этом хватит разговоров, пора немного поработать…

Траппер вскинул винтовку.

Стукнул сухой выстрел.

Попал он или не попал, я не увидел, лицо Росса тоже осталось каменным, но отчего-то я совершенно не сомневался, что одним индейцем на этом свете стало меньше.

Неподалёку воздух пронзил болезненный вопль.

— У вас появилась работа, мистер Вайт… — сухо заметил траппер.

— Господь милостив… — зло буркнул я на русском языке, поднял диоптр на винтовке и приник к прицелу.

Но, как не всматривался в опушку леса, ни одного краснокожего всё равно не увидел. Позиции индейцев застлал сплошной пороховой дым, а густая пелена моросящего дождя не прибавляла видимости.

— Между валуном и кривой сосной, прямо перед вами, мистер Вайт… — тихо подсказал Росс.

Словно по мановению волшебной палочки, в пороховом дыму проявилась едва различимая щуплая фигурка с пучком пёрышек на голове. Сиу стоя палил из своего карабина и даже не думал прятаться.

— Пуля вашего Шарпса тяжёлая и медленная, мистер Вайт, но здесь всего восемьдесят-восемьдесят пять ярдов, так что цельтесь прямо ему в голову… — невозмутимо подсказывал траппер.

— Восемьдесят пять ярдов… — машинально повторил я, спокойно прицелился и потянул пальцем спусковой крючок.

Приклад винтовки несильно толкнул плечо, из ствола вырвался длинный язык пламени. Когда сизый пороховой дым снесло ветерком, я чётко различил скрючившуюся рядом с камнем фигуру.

Никаких терзаний не почувствовал, точно так же, как после убийства Луи Белью. Словно муху прихлопнул. Даже смерть моих подопечных животных, приносила гораздо больше негативных эмоций, чем смерть этого индейца. Но особо удивляться этому не стал, потому что давно признал в себе бесчувственную скотину.

— Очень хорошо получилось, мистер Вайт… — Росс уважительно кивнул. — Возможно, я не ошибся в вас?

— Нет, мистер Росс, вы ошиблись… — лязгнув рычагом затвора, я выбросил гильзу и спокойно вложил новый патрон. — Я только учусь убивать. Но я очень хороший ученик. — И весело заорал своим людям. — Начинайте потихоньку портить шкурки красножопым. Лучше цельтесь, берегите каждый патрон. Кто будет мазать, тому лично надеру задницу!

Почти сразу же захлопали ответные выстрелы. Я сильно сомневался, что поселенцы хоть кого-нибудь задели, но огонь индейцев слегка ослабел.

— Можете пока идти работать, мистер Вайт, — не отрываясь от своей винтовки, бросил траппер. — Атака ещё не скоро начнётся.

— Мистер Вайт… — Бель Меллори состроила притворно озабоченную рожицу. — А можно… можно я разок промажу? Очень уж хочется проверить, как вы можете надрать задницу…

Владелица борделя сидела на бочонке, прислонившись спиной к стенке фургона и, судя по выражению на её личике, откровенно наслаждалась творившимся вокруг бардаком.

— Мы ещё вернёмся к этому вопросу… — сурово пообещал я и пригибаясь побежал к лазарету.

Свернул за фургон и неожиданно заметил в грязи возле палатки неподвижное тело. Присел рядом, снял с головы тряпку и сразу понял, что этому пациенту лечение уже не понадобится. Из глазницы, на широком и плоском, густо покрытом оспинами, женском лице, торчало обломанное древко стрелы. С уголка рта, оскаленного в жуткой улыбке, на подбородок всё ещё стекала струйка жёлтой густой слюны.

— Господь милостив… — я стиснул зубы, снова закрыл голову трупа тряпкой и вошёл в палатку. — Что тут у нас?

Вопрос оказался лишним. Прямо перед входом на чурбаке сидела дородная женщина лет пятидесяти возрастом с суровым, обветренным лицом. Блузка на её плече была спущена, а в бицепсе торчала стрела, пробившая руку насквозь. Пруденс и обе китаянки нерешительно застыли рядом, видимо никак не решаясь приступить к извлечению.

— Делайте своё дело, док… — неожиданно грубым голосом пробасила женщина и презрительно покосилась на мисс Меллори. — А то эти мокрые щелки не знают даже, как сподручней взяться за хер…

Я шагнул к женщине и тоже замялся, так как ни разу в жизни не извлекал стрел.

— Я родила десятерых… — негромко буркнула она. — Вперёд док, старая Молли Браун даже не пикнет…

«В жопу…» — ругнулся я про себя, быстро перетянул веревкой ей руку выше бицепса, резким движением сломал стрелу и выдернул древко.

Молли действительно не издала ни одного звука. Спокойно дождавшись пока я её перевяжу, она подхватила левой рукой массивный капсульный мушкетон и тяжёлым шагом, переваливаясь как утка, вышла из палатки.

Как только за ней опустился полог, во мне разом исчезли все чувства — словно кто-то внутри клацнул выключателем. Исчезло всё: страх, сомнения и нерешительность, даже восприятие как-то странно притупилось. Я по-прежнему видел, слышал и осязал, но как-то механически, как робот. А ещё мне стало всё равно, что случится дальше со мной. И со всеми вокруг.

«Свихнулся? — безразлично поинтересовался я у себя и сам же себе ответил: — Не исключено, но плевать…»

Обстрел затих, индейцы явно экономили патроны, поселенцы оживились, радостно переговаривались, слышались шутки и предположения, что индейцы струсили и сбежали.

Правда Питер Росс становился всё мрачней и мрачней.

— Меднолицые никуда не уйдут… — тихо ответил он на мой молчаливый вопрос. — Они из стойбища, которое недавно вырезали регуляры. Полосатый хвост — очень мудрый вождь. Он понимает, что атакой в лоб с нами ничего не сделает и ждёт, когда начнутся сумерки. Всё самое трудное, мистер Вайт, начнётся в темноте.

Ближе к вечеру закончился дождь, но привлекательности окружающей картинке это не прибавило. Над головой всё ещё висели низкие свинцовые тучи, а над землёй поднялся невысокий, но густой белёсый туман. Вдобавок мерзко пахло сыростью и болотом, а в лесу начали мерзко орать какие-то твари.

Я вылакал ещё полбутылки виски, но почему-то ни капельки не опьянел, словно пил родниковую водичку.

Стемнело мгновенно, но индейцы всё ещё почему-то не нападали. Росс на вопросы только пожимал плечами. Видимо он сам не понимал, почему сиу не атакуют.

Поздно ночью ко мне припёрся Ромео и притащил с собой в чистой тряпице кукурузную лепёшку с парой шматков сала и луковицу.

И совсем по-русски сварливо заметил при этом:

— Война войной, мистер Вайт, а принимать пищу надо вовремя. Уже скоро утро, а вы ещё не ели.

— Спасибо, мистер Роббинс, — я искренне улыбнулся дворецкому. — Присаживайтесь, перекусим чем бог послал. У меня осталось ещё пару глотков виски.

— Благодарю вас, мистер Вайт! — чернокожий принял бравую строевую стойку. — Но я на боевом посту! Не беспокойтесь, ваш кот Месье со мной и мисс Меллори. Подозреваю, что ему просто не хочется бродить по грязи.

И промаршировал в лазарет.

Траппер одобрительно кивнул:

— Хороший у вас слуга, мистер Вайт…

Я хотел ему сказать, что Ромео не мой слуга, но слова так и остались на языке, потому что из леса неожиданно взмыли десятки огненных полос.

И одна из них, прочертив по небу крутую красивую дугу, клюнула прямо в голову потомственного дворецкого.

Чернокожий рухнул как подкошенный, но уже через мгновение, встал на колени и рванул на карачках в сторону лазарета, зачем-то быстро кивая дымящейся башкой.

У меня в буквальном смысле отпала челюсть. Но осознать, что случилось с дворецким, так и не успел, потому что к нам из леса скользнули десятки едва различимых в темноте молчаливых теней.

— Огонь, огонь… — срывая себе голос, заорал я и поочередно выстрелил из обоих стволов дробовика.

Саданул нестройный залп, всё вокруг окуталось плотной завесой дыма. Я успел перезарядиться и пальнуть ещё пару раз, как из-за баррикады, прямо передо мной вынырнула смуглая, почти чёрная, горбоносая башка, в перьевом кокошнике поверх заплетённых в косы волос.

— Блядь!!! — от неожиданности, я выронил пустой дробовик, и саданул индейца крюком в челюсть с правой руки, совершенно забыв о револьверах.

Голова исчезла, а уже в следующее мгновение, я сам шарахнулся назад, инстинктивно уходя от тычка копьём прямо в лицо.

Споткнулся, шлёпнулся на задницу и с ужасом увидел, как через баррикаду лезет голая до пояса, мускулистая здоровенная туша с мощной дубиной в правой руке. В отличие от первого индейца у этого на патлатой башке болталось всего пару перышек.

Потянулся за револьвером и неожиданно осознал, что почему-то не могу пошевелить ни руками ни ногами.

Уже приготовился умереть, как над головой часто захлопали выстрелы, а на мощной груди индейца стали расцветать алые цветки.

— Сдохни, тварь!!! — яростно визжал голос Бель Морган.

Возможность двигаться резко вернулась. Не вставая, я выдрал Смит-Вессон из кобуры и почти в упор выпалил во второго индейца, возникшего на месте рухнувшего здоровяка. Перевёл прицел на следующего сиу, даванул ещё раз на спусковой крючок, но выстрела почему-то не прозвучало.

— Взведи ещё раз, идиот!!! — заорал сам себе, потянул большим пальцем спицу курка, но выстрелить не успел — короткий карабин в руках невысокого жилистого парня в шкурах плюнул огнем.

По скуле словно провели раскалённым гвоздём, я невольно взвыл от боли, пальнул в ответ в индейца, но тоже промазал.

Сиу дёрнул за рычаг затвора, но уже в следующее мгновение, ему в живот вбила двузубые вилы яростно визжащая женщина в сбитом набок капоре.

Её снёс ударом дубины другой индеец, но и сам почти сразу завалился с простреленной головой.

— Вставай, парень… — из темноты возник Питер Росс и протянул мне руку. — Вставай, надо работать…

Совершенно странным образом, он говорил на русском языке, но я почему-то не придал этому факту никакого значения.

Встал и строго приказал сам себе:

— Только не забывай взводить курок…

И больше не забыл ни разу.

Вспышка — коренастый краснокожий с копьём кубарем летит на землю.

Ещё выстрел — индеец в одной набедренной повязке, схватившись обеими руками за живот, медленно сползает по стенке фургона.

Заметив, как по земле катаются люди, я подскочил к ним, поймал за косу верхнего, дёрнул на себя и с хрустом впечатал рукоятку «Смита» ему в висок. И тут же, резко обернувшись, выпалил прямо в лицо набегавшему с диким улюлюканьем краснокожему.

— Мистер Вайт, я ваша навеки… — прохрипела с земли, сплошь покрытая грязью и кровью Бель Морган.

Я молча подал ей руку, рывком поднял, спрятал в кобуру револьвер и достал второй.

Всё что произошло потом, отложилось в памяти почему-то только короткими фрагментами.

Выплескивающие из себя фонтаны искр горящие фургоны…

Пронзительно визжащий китаец с мясницкими тесаками в руках, яростно кромсающий уже совершенно неузнаваемое тело…

Облепившие индейца как мухи и рухнувшие с ним в грязь, девочки мисс Морган…

Старая Молли размахивающая своим мушкетоном словно дубиной…

Ревущий как медведь, сплошь залитый кровью, «Пожиратель печени» Джонсон с украшенной перьями головой в правой руке и топором во второй…

Тевтонский инженер, яростно отмахивающийся киркой сразу от двух сиу…

Грохот «Смит-Вессона»…

Красивые вспышки в темноте…

Вкус крови на губах и противный кислый запах пороха в воздухе…

А потом, вдруг, всё закончилось.

Люди растерянно оглядывались, но убивать уже было некого.

Совсем некого.

Не веря своим глазам, я прохрипел поселенцам приказание возвращаться на рубеж обороны, а сам побрёл в лазарет.

Только взялся за полог, как из палатки саданул оглушительный выстрел, а в выцветшем полотне, чуть левее моей головы, образовалась дыра размером со средний тазик.

Но почему-то даже не испугался.

Поглядел на дыру, хмыкнул и зашёл внутрь.

Мисс Меллори, со своим карабином Ле-Ма в руках, китаянки с ножами, Ромео с опалённой мордой и со своей слонобойкой, из стволов которой курился дымок и даже Мусичка, застывший словно египетское священное изваяние на бочке в углу палатки, все они…

Все они, удивлённо на меня уставились, словно не верили, что я — это тот самый Бенджамин Вайт.

— М-мистер В-вайт… — перепугано проблеял потомственный дворецкий. — П-простите, но я д-думал…

— Всё нормально, дружище… — я хлопнул чернокожего по плечу, развернулся и уже на пороге бросил. — Готовьтесь, сейчас будем оперировать…

Вышел из палатки и невольно улыбнулся.

Тучи исчезли, на начинающем светлеть небе всё ещё переливались россыпи звезд, но над горами уже начинал алеть рассвет. Несмотря на заваленный трупами лагерь, жуткую вонь из гари, смрада крови и дерьма, в первый раз за всё время с момента попадания на Дикий Запад, Монтана показалась мне очень красивой.

Навстречу вдруг вынырнуло жуткое страшилище, очень похожее на болотную кикимору и радостно воскликнуло голосом мисс Бель Морган.

— Вот вы где, мистер Вайт?!! Идёмте, за мной должок…

И потащила меня за руку за фургон.

Шлепнулась на колени, очень ловко спустила с меня штаны и расстегнула лонг-джонс.

Через пару секунду, я уже смотрел сверху вниз, как ритмично работает покрытая кусками засохшей грязи голова.

А ещё чуть позже, увидел застывшую в проходе Пруденс, которая, прижав ладони к щекам, почти в упор уставилась на нас.

Дальше произошло сразу два события. Мисс Меллори возмущенно фыркнула и убралась с глаз долой, а я бурно извергнулся в мисс Морган.

Каким-то странным образом, эти два события тоже никак меня не тронули. Спокойно натянув штаны, я вышел из-за угла и нос к носу столкнулся с Питером Россом.

— В чём дело, мистер Росс? Почему индейцы больше не нападают?

— Сейчас узнаем, — спокойно ответил траппер. — Идёмте со мной…

— Подождите… — я вдруг вспомнил, как во время боя траппер говорил со мной по-русски. — Подождите, мистер Росс. Вы… русский?

— Всё потом, парень, — Росс улыбнулся. — Всё потом. А пока просто иди со мной…

Мы подошли к Джонсону, который держал за косы щуплого живого сиу. Левая нога у индейца была залита кровью, а сам он затравленно смотрел на обступивших нас поселенцев.

Замшевая жилетка на нём распахнулась, и я неожиданно увидел небольшие аккуратные груди. Женские груди, а точней девичьи.

— Женщина? Но почему она одета как мужчина?

— Таких называют двуликими, — спокойно ответил траппер. — У сиу это в порядке вещей. Молодёжь сама выбирает как им жить. Девушки могут стать парнями и наоборот. Такое часто тоже встречается.

После чего присел возле пленной и что-то коротко спросил у неё на гортанном, непривычно звучащем языке.

Индианка резко отвернулась и смолчала.

— Дай, Калифорния, я ей жопу ножом пощекочу, — хмыкнул Джонсон. — Вечно ты с ними нянькаешься…

Росс жестом заставил его замолчать и задал ещё несколько вопросов девушке.

На этот раз она ответила ему.

— Полосатый Хвост ушёл с бо̀льшей половиной своих людей ещё днем, — после небольшой паузы перевёл траппер. — Куда и зачем, она не говорит, но это неважно. Здесь осталось всего три с половиной десятка молодых воинов из другого племени, которые не подчинились ему и напали на нас ночью.

Люди подавленно молчали, видимо они никак не могли поверить, что остались в живых.

Траппер встал и коротко бросил Джонсону.

— Выведи её к лесу и отпусти.

— Калифорния?.. — здоровяк недоуменно уставился на друга.

— Отпусти, — тихо, но уверенно, повторил Росс. — Я ей обещал.

Джонсон пожал плечами и рывком вздёрнул девушку на ноги.

— Это как отпустить? Вы собираетесь отпустить эту тварь? — из толпы вдруг появился Джимми Хопкинс.

Судя по пустой бутылке в правой руке и заплетающемуся языку, он был сильно пьян. А ещё, он оказался неожиданно чистым, только на правой штанине виднелся мазок застывшей глины. Что на фоне сплошь покрытых грязью и кровью остальных людей смотрелось очень странно.

Траппер резко обернулся.

— Эй, вы что, совсем свихнулись… — развязно ухмыльнулся Хопкинс. — Дайте я её сам пристрелю…

— Мистер Хопкинс, почему я вас не видел во время боя? — тихо поинтересовался Росс у него.

— Что значит, не видели? — возмутился щеголь. — Я сража… — он покачнулся и с трудом удержался на ногах. — Я сражался!!! Да я сам перестрелял…

— Он всё это время просидел в нашем фургоне, — презрительно процедила одна из проституток.

— Заткнись, грязная шлюха! — взвизгнул Хопкинс и наотмашь ударил девушку.

— Покажите мне свои шестизарядники, мистер Хопкинс, — сухо приказал Росс.

Щеголь дернулся рукой к рукоятке, но тут же отвел её в сторону.

— Тихо и спокойно, щенок… — Джонсон пошевелил обрезом. — Просто расстегни пряжку на ремне…

Невнятно бормоча оправдания, Хопкинс уронил кобуры на землю.

Кто-то из поселенцев быстро схватил их и уже через пару секунд возмущенно воскликнул.

— Чистые! Они чистые! Этот мерзавец не стрелял из них.

Немец презрительно сплюнул:

— Швайне…

Росс покачал головой, шагнул к щеголю, схватил за воротник, а второй рукой хлестнул его по лицу.

— Это ваше личное дело, мистер Хопкинс, быть трусом или нет… — голос траппера в буквальном смысле звенел от злости, — но бить женщин подло и недостойно настоящего джентльмена…

Пощёчина следовала за пощёчиной, Хопкинс болтался в руке у Питера Росса, как тряпка.

Наконец, траппер выпустил его, и щеголь упал на колени.

Росс постоял над ним секунду, молча развернулся и пошёл прочь.

— Тварь, все вы твари!!! — всхлипнул Джонни, растирая левой рукой по лицу грязь и кровь. — Ненавижу!..

А уже в следующее мгновение, он протянул к трапперу правую руку, в которой матово блеснул маленький револьвер.

Раздался сухой звонкий щелчок, Питер Росс покачнулся и ничком рухнул на землю.

Всё произошло так быстро, что никто не успел среагировать.

Траппер лежал без движения, неловко повернув голову. Из его затылка, короткими толчками выплескивалась тоненькая струйка крови.

— Что? — не вставая с колен и мелко стуча зубами, Хопкинс лихорадочно завертел головой. — Он первый на меня поднял руку! Вы все видели…

Как Смит-Вессон оказался у меня в руке, я так и не понял. Пришёл в себя уже после того, как громыхнул выстрел, а Джонни, тоненько вереща, катался в грязи, держась за раздробленное колено.

Сухо щёлкнул курок, я прицелился во вторую ногу, но тут заметил на земле индейскую палицу, снял «Смит» со взвода и спрятал в его кобуру.

Поднял сучковатую толстую палку, с привязанным к ней сыромятными ремешками массивным круглым булыжником, взвесил её в руке и довольно хмыкнул.

Через секунду раздался противный глухой хруст и сразу за ним воздух разорвал истошный вопль.

Хруст и вопль…

Хруст и вопль…

Потом раздавался только хруст…

Глава 8

— Калифорния был единственным человеком, которого я по-настоящему уважал… — Джонсон тяжело встал, сгорбился и неловкой, шаркающей походкой, словно в один день постарел на двадцать лет, пошёл к лагерю.

Я хотел спросить у него, что он собирается делать дальше, но смолчал.

Рядом тихо и жалобно пискнул Муся.

— Что братик? Тоже тяжко? — Я взял кота на руки и посадил к себе на колени.

Сибиряк потёрся головой о мою ладонь, свернулся в пушистый ком и тихо заурчал.

— Вот и мне…

Питер «Калифорния» Росс…

Питера мы похоронили на холме, откуда открывался вид на дорогу. Могилу копали почти целый день, глубокую, чтобы не разорили дикие звери. Копали только вдвоём с Джоном «Пожирателем печени», больше никого не подпустили. Но переселенцы не захотели уходить, и всё это время тихо стояли рядом.

Питер «Калифорния» Росс…

Хадсон стрелял из карманного Марлина 32 калибра, пуля попала точно в затылок, и траппер умер мгновенно. Сорок лет успешно выживать на жесточайшем фронтире, при этом умудриться остаться человеком и умереть от пули никчёмного ублюдка? Страшно, жутко и несправедливо, но ничего необычного, судьба Питера Росса повторила судьбу многих легендарных личностей Дикого Запада, которые покрыли себя славой, но умерли точно так же — от подлого выстрела в спину. Джесси Джеймс, Уэс Хардин и Дикий Билл Хиккок, и многие другие, были убиты выстрелами в затылок, а печально известного Билли Кида тоже пристрелили исподтишка.

Ярко жили, глупо умерли. Судьба, мать её, от неё не уйдёшь.

Питер «Калифорния» Росс…

Только после смерти траппера, я понял, что означают его имя, фамилия и прозвище.

Питер — скорее всего Петр, а Форт-Росс — знаменитая русская фактория в Калифорнии. Русские фамилии сложны в произношении для иностранцев, вот траппер и стал называть себя так. Или просто для того, чтобы подчеркнуть свою национальность. Или… да кто теперь точно знает…

Форт русское правительство продало американцам в тысяча восемьсот сороковом году — это я точно знаю, был там на экскурсии во время стажировки в Америке. Судя по словам Питера, ему было шестьдесят лет, значит он ушёл из фактории в четырнадцать. И здесь всё сходится. Люди на фронтире очень рано взрослеют. В четырнадцать — ты уже взрослый и спрашивают с тебя как со взрослого.

Но настоящая фамилия траппера так и осталась неизвестной. Джексон знал его только как Росса, а в личных вещах Питера не нашлось никаких подсказок. Из всех доказательств его русского происхождения только мои догадки, оловянный православный крестик на шее, да завёрнутая в тряпицу, почерневшая от времени палисандровая иконка Николая Чудотворца. А ещё серебряная стопочка со стёртой, уже практически нечитаемой надписью на старославянском языке.

Немудрёный скарб траппера, его винтовку системы Балларда, старенький капсульный револьвер Ремингтон, нож, томагавк и эту стопочку, я положил с ним в могилу. Себе на память не оставил ничего. Нет нужды, этого человека я и без памяток буду помнить до самой своей смерти.

Почему?

Да потому, что встреча с Питером Россом, странным образом перевернула всю мою жизнь, фактически сделала из меня совершенно другого человека.

Нет, я не стал любить людей, даже наоборот, стал к ним относиться еще более настороженней.

Дело в том, что всю свою жизнь, я невольно оправдывался перед людьми за свою внешность. Нет, я не такой, я хороший, не надо думать обо мне плохо, лицо и глаза не соответствуют внутреннему наполнению. Стискивал зубы и терпел, когда за спиной говорили: Беня прикидывается, он, сука, просто прикидывается, потому что с такой рожей и зенками, человек априори не может быть хорошим.

Что, в том числе, и послужило причиной моей мизантропии. Я стал ненавидеть людей, отчаявшись доказывать, что я не тот, кого во мне видят.

А теперь, необходимость оправдываться исчезла. Зачем? Нет смысла, потому что я стал настоящим, стал самим собой. Убийца? Как вам угодно, мистер. Плевать! К тому же, у меня начала закрадываться мысль, что рожу и глаза выдали несколько авансом, то есть, на самом деле я и есть тот, за кого меня принимают. И уже, сам того не хотя, начал наверстывать упущенное. Семь отправленных на тот свет человек за неделю — отличный результат. Или девять? Десять? Увы, в горячке боя я не считал трупы. Да какая разница, одним больше, одним меньше. Всё равно тенденция просматривается очень отчётливо.

— До скорого свиданья, дядь Петя. И спасибо… — я встал, поправил крест на могилке и пошёл к лагерю. Мусичка не пожелал мочить свои лапки в росе и поехал на мне пассажиром.

Зашумели кроны деревьев, в острый свежий запах леса, вдруг вплёлся сладковатый смрад падали. Резкий гортанный вопль заставил притихнуть щебетавших в кустах птичек.

— Кра-а-р-р!!! — иссиня-чёрная ворона вырвала бурый шматок из пустой глазницы обглоданного черепа, судорожно сглотнула его и снова разорвала тишину мерзким зловещим криком: — Кра-а-а-а!!!

Я прошёл мимо, даже не посмотрев на почерневший труп Джонни Хадсона, мерно покачивающийся на сухой кривой сосне.

Его я не стал убивать, просто методично переломал все кости, а потом ещё живым отдал поселенцам, которые после короткого и простого суда повесили ублюдка.

Всё случилось как в тумане, в тот момент, я не вполне осознавал себя. Но при этом, точно знаю, что не испытывал никакого удовольствия при хрусте костей ублюдка и не старался никому ничего доказать. Просто хотел, чтобы он перед смертью понял, что суд человеческий гораздо страшнее, чем закон, вот и всё. Поэтому, после того, как всё закончилось, не стал задавать себе лишних вопросов. Сделал — значит посчитал нужным. И это, чёрт побери, прекрасно! Цивилизация отобрала у нас очень важную возможность — поступать сообразно своим желаниям, по своей совести, отобрала возможность быть самим собой. Но здесь, к счастью, у меня никто и ничего не может отобрать.

Спустившись с пригорка, я прошёл возле ряда могил; маленького кладбища появившегося у нашего лагеря после той ночи. Сиу убили двадцать девять переселенцев, каждая семья кого-то потеряла. Но размен произошёл почти ровный — мы забрали жизни двадцати шести индейцев. Не все они умерли сразу, но к тому времени, как я решил озаботиться этим вопросом, раненых уже добили.

Но трупы не выбросили в лес на съедение диким зверям, а похоронили в братской могиле. Грубые, можно даже сказать дикие и дремучие переселенцы, строго придерживались своего кодекса правил. И при этом оказались кристально честными людьми. Но об этом позже.

Я подошёл к одному из фургонов и откинул полог.

— Как вы себя чувствуете?

— Наверное, выживу, док… — лежащий на соломе бородатый худой мужчина с забинтованным плечом и рукой виновато улыбнулся.

— Куда ты денешься! А кто работать будет?! — притворно грозно гаркнула Молли Браун, стоявшая рядом с повозкой. — Только попробуй сдохнуть, я тебя так взгрею, мало не покажется. Док… — женщина притронулась к моему предплечью. — Всё будет хорошо, док Вайт, я позабочусь о этом старом лентяе…

Я молча кивнул и пошёл к другим фургонам с ранеными.

Позади раздался горячий истовый шепот:

— Храни вас Господь, Док…

Док… теперь меня все называют Доком Вайтом или просто мистер Док. А ещё, за глаза, Человеком с котом, без упоминания имени и фамилии.

Не знаю, стал я настоящим доктором или не стал, но сомневаться в своих врачебных умениях перестал. В чём может сомневаться человек, который с помощью пары разделочных ножей, лучковой пилы, плотницкой стамески, скорняжной иглы с дратвой, а также нескольких щипчиков, пинцетов и ножничек из женского набора для ухода за руками, успешно провёл две ампутации и полостную операцию? А также извлёк кучу наконечников стрел и пуль из различных частей человеческого тела. Потеряв при этом всего одного пациента.

Думаю, уже ни в чём.

Просто выбросил из башки все дурные мысли и делал своё дело. Какая нахрен анестезия? Хорошо зафиксированный пациент в наркозе не нуждается. На всю жизнь остался хромым? Рожа стала похожа на куриную жопу из-за швов? Дело житейское, зато живой!

Не спорю, для оперированных всё ещё может закончиться плохо, для некоторых почти наверняка закончиться скверно, но пока все живы. Хотя, насчет наркоза я слегка соврал — у девочек мисс Морган нашлась бутыль лауданума[2], а у одного из поселенцев — отличная плотницкая киянка[3]. Ими и обошёлся.

Проведав раненых, я взял поводья своего жеребца у узкоглазого щуплого паренька, с забинтованной шеей. Вскочил в седло, подождал пока взберётся Мусичка, после чего поворотил коня и посмотрел на выстроившиеся в ряд фургоны.

Остался сущий пустяк — довести поселенцев до первого населенного пункта. Там у людей начнётся новая жизнь. А у меня? И у меня тоже. Вот только я всё ещё не знаю, какая эта жизнь у меня будет.

Помедлив немного, махнул рукой.

— Выступаем!

И, как говорится, выступили. Я впереди на лихом коне, замыкающий — тевтонский инженер на своём скакуне, по бокам ордер охраняли сами поселенцы. «Пожиратель печени» Джонсон просто взял и уехал. Куда — не знаю, но желаю ему только удачи.

По пути к Вирджиния-Сити не обошлось без проблем. Двух лошадей порезали волки, одного из переселенцев сильно подрала росомаха, а Исайю, того самого любителя мохнатой и рогатой клубнички, и ещё одного пацана, чуть не убили дикие пчелы. С индейцами тоже дважды повстречались, но обошлось без открытого боя, нас просто обстреляли из луков, не показываясь на глаза. Результат стычки — двое легкораненых с нашей стороны, а краснозадые, скорее всего, ушли невредимыми.

За время дороги я более-менее привык к седлу, застрелил вилорога с парой диких индеек и прикончил все свои запасы виски. Но из револьверов так и не научился прилично стрелять, хотя практиковался почти каждый день. Как я попадал в краснозадых из своего «Смита», до сих пор не понимаю.

Ссадина на скуле от индейской пули практически зажила, но шрам не прибавил мне привлекательности, скорее сделал рожу еще более брутальной и мерзкой.

Что ещё?..

Мисс Меллори всю дорогу старательно меня игнорировала, не удосужилась даже словечком перемолвиться. С мисс Морган мы подружились, но сеансов художественного владения ртом и языком она мне больше не устраивала. К смерти Джонни Хопкинса, Бель отнеслась с полным пониманием и даже одобрением, видимо этот ублюдок ей самой надоел до чёртиков. К слову, я ошибся, думая, что она хозяйка передвижного борделя. Оказалось, что Бель просто везла новых рекруток любовного фронта в Бозмен, городок неподалеку от Вирджиния-Сити, где владела стационарным домом увеселений.

Ромео полностью оправдал себя в моих глазах, и мы с ним, очень неплохо ладили

Вроде всё…

В общем, проведя в пути ровно неделю, мы всё-таки добрались к месту назначения.

Итак, Вирджиния-Сити, малюсенький по современным меркам посёлочек, но исходя из мерок Дикого Запада, чуть ли не мегаполис.

Впрочем, мне было глубоко плевать на сам город, больше всего интересовало только наличие в нём гостиницы и горячей воды. Шериф[4] либо маршал[5] тоже интересовали, но уже в последнюю очередь.

Убедился, что караван полностью втянулся на стояночную площадку на окраине города, и уже совсем было собрался уехать, как меня остановили.

— Док… — Молли Браун взяла коня за поводья. — Док, подождите, не уезжайте… — женщина смущённо улыбнулась. — Мы же с вами ещё не попрощались…

Окружившие нас переселенцы наперебой загалдели.

— Спасибо, док!

— Если бы не вы…

— Я назову сына вашим именем…

— Спасибо!

— Храни вас господь, док!

— Дай господи вам здоровья, док!

— Спасибо…

— Если когда-нибудь понадобится помощь…

Я не знал, что этим людям ответить и просто молчал. Было очень приятно и почему-то очень стыдно. Потому что, в первую очередь я защищал не их, а свою жизнь.

— Док… — вперёд выступила Закария Гулд, десятилетняя дочь плотника Якоба и смущённо потупившись, протянула мне мешочек. — Док, возьмите, пожалуйста.

— Мы собрали для вас, док… — пояснила Молли. — Здесь немного, но мы от чистого сердца. Вы же не взяли с нас за свою работу ни пенни и оставили нам индейских коней с оружием. Мы понимаем, что мы в неотплатном долгу перед вами, но не обижайте, возьмите…

— Возьмите, док…

— Не обижайте…

— От чистого сердца…

Теперь мне стало ещё неудобней. Когда припёрлись с вопросом: что делать с трофеями, мне было глубоко плевать на все вместе взятые индейские дубинки, копья, карамультуки и скакунов — я как раз пилил ногу одному из переселенцев. Ну и ответил сгоряча — идите нахрен и засуньте себе в жопу. Когда опомнился — вопрос стал неактуальным — мою долю уже оприходовали. Ну что тут скажешь, сам дурак. Впрочем, совсем без трофеев я тоже не остался — ко мне перешло всё немалое имущество покойного ублюдка Хадсона. Мне притащили не только его оружие, а даже носовой платок с мелочью. И ещё деликатно извинились за то, что обосранные штаны с трупа снимать не стали. Я же говорю, кристально честные люди.

Но мешочек с долларами у девчонки взял — не до такой степени альтруист, чтобы отказываться.

Коротко кивнул переселенцам и сказал:

— Если что — зовите…

Тронул поводья и поехал по главной улице города.

— Мистер Вайт, — меня догнала мисс Морган на своем жеребце.

— Мисс Морган.

— Мистер Вайт, — Бель озабоченно нахмурилась. — У меня есть к вам деловое предложение. Хозяйка местного борделя, скажем так, несколько меня недолюбливает. И не исключаю, что попытается предпринять некоторые недружественные действия в отношении меня и моих девочек. Поэтому, я хотела бы на это время нанять вас для нашей защиты. Мы пробудем в Вирджиния-Сити всего пару дней. Я могу заплатить вам по двадцать долларов за день. А также… — мисс Морган лукаво улыбнулась, — предложить неограниченное количество сеансов французской любви от меня лично.

Я не стал особо раздумывать. Состоять охранником при шлюхах претило, но и бросать их на произвол не хотелось. Как я уже успел убедиться, на Диком Западе, к женщинам, несмотря на их социальный статус, относились подчёркнуто вежливо и внимательно. Значит, не будем выбиваться из общих рамок.

— Где вы собрались остановиться, мисс Морган?

— В гостинице при салуне «Красный пёс». Я знаю его хозяина. Сравнительно приличное заведение, мистер Вайт. Рекомендую вам остановиться там же.

— Я остановлюсь там же, мисс Морган, но наниматься к вам в качестве охранника не буду. Однако если вам будет грозить опасность — приложу все усилия, чтобы вас защитить. К вопросу сеансов в вашем исполнении, мы вернёмся чуть позже… — я прикоснулся к шляпе и сосредоточился на созерцании городских антуражей.

Вирджиния-Сити выглядел, как типичные городки из вестернов; все эти фальш-фасады из тёсаных досок, яркие аляповатые вывески, лошади у коновязей при магазинчиках и питейных заведениях, а также сплошная пыль и грязь.

Как бы странно это не звучало, я уже здесь был — но только виртуально — глазел в интернете на картинки. Вирджиния-сити вполне дожил до двадцать первого века, но только как город-призрак, олицетворяющий Дикий Запад для туристов. Правда, сейчас он выглядел абсолютно не так, как в современности, хотя, в общем, довольно похоже.

Местные аборигены высыпали на улицы, поглазеть на прибывших и в целом вели себя пристойно. Городские женщины дружно воротили нос, мужчины оживлённо приветствовали девочек мисс Морган, то и дело звучали скабрезные выкрики, впрочем, проститутки не терялись и отвечали тем же.

Но особое оживление вызывал Мусичка, гордо путешествующий со мной в седле. В основном у дам, но и мужчины тоже не остались равнодушными.

— Ой, какой пушистенький!

— Коты вкусные…

— А этот ещё жирный! Помню в прошлом году мы с Иеремией сожрали такого…

— Какая лапочка!

— Отличная шапка получится…

Я никак не реагировал, так как уже привык, что Мусий вызывает у аборигенов сугубо потребительские чувства. Мусичке тоже было глубоко плевать на местных, но вот парочку собак, вздумавших нас облаять, он наградил очень заинтересованным взглядом.

— Раньше Вирджиния-Сити процветал, но сейчас город постепенно умирает, мистер Вайт, — рассказывала Бель. — Шахты уже истощились, народ почти весь разъехался. Город пока выживает, но в основном как перевалочный пункт для переселенцев, грузов, шахтёров и торговцев, и вряд ли продержится долго. С простых поселенцев много не снимешь, так что сейчас здесь рады любому гостю с толстым кошельком. Обещаю, нас ожидает впечатляющий прием…

С правой стороны улицы показался местный бордель — обшарпанное полутораэтажное здание с аляповатой вывеской, гласившей, что сие заведение называется «Усадьба тети Розы».

И вот тут я понял, что дал согласие охранять мисс Морган с её девочками несколько опрометчиво.

Несколько растрёпанных и потасканных шлюх на балкончике борделя, разразились грязными ругательствами в адрес прибывших коллег по ремеслу, но меня насторожили не они, а упитанная дамочка лет пятидесяти, смахивающая своим плоским, квадратным и брылястым личиком на английского бульдога. Эта молчала, но её взгляд представлял собой сплошную незамутненную ненависть.

— Мисс Роза Хардинг, по прозвищу «Глубокая дыра», редкостная сука, — коротко и исчерпывающе прокомментировала Бель.

— Я принял к сведению, мисс Морган… — спокойно ответил я. А сам себя обругал за то, что влез в бабскую свару. Но сказанное не воротишь, сказал — придётся защищать. Да уж…

Ещё через несколько минут мы добрались до местного салуна. Два полноценных этажа, мансарда, портик на главном входе — салун «Рыжий пес» производил впечатление самого солидного здания в Вирджиния-Сити. Несмотря на тот факт, что это великолепие выглядело весьма пошарпанным и увядшим, салун на фоне остальных зданий города, всё равно смотрелся примерно, как Лувр на фоне хрущовки.

С приёмом Бель тоже не ошиблась — нас на входе встречала впечатляющая компания. Крепенький мужичок с пышными бакенбардами, чем-то смахивающий на замечательного российского актера Олега Табакова, в жилетке и почему-то в бухгалтерских нарукавниках, в окружении пары негритянок в белых передниках и пожилого седого негра. Статная и пышная, белокурая молодая девица, весьма симпатичной наружности стояла чуть поодаль.

— Ваша подружка нас опередила… — фыркнула Бель, показав на повозку Пруденс, которую Ромео как раз загонял во двор салуна. — Если она заняла лучшие апартаменты, я задушу Клауса. И ещё, мистер Вайт, рекомендую очень настороженно себя вести с Эльзой, дочерью мистера Йодля. Эта сучка готова лечь под любого, лишь бы сбежать из этой дыры.

— Бель, моя роза!!! — мужик в жилетке и нарукавниках широко раскинул руки и изобразил на физиономии искреннюю радость.

В глазах мисс Морган немедленно зажглись злые огоньки.

— Зигги, если ещё раз назовёшь меня так — пристрелю!

— Моя ро… — хозяин салуна мигом осёкся. — Мисс Морган…

— Три комнаты… — ледяным тоном бросила Бель. — Мне — мою, девочки поместятся в одной и ещё одну для мистера Вайта, рядом с нашими. И отведи ещё несколько для вечерних гастролей. Начнем в семь вечера…

Глаза белокурой девицы мгновенно навелись на меня. Оценивание длилось всего мгновение, после чего она безапелляционно заявила грудным, зычным голосом:

— Я приготовлю ванну для мистера Вайта!

— Приготовишь и уберёшься вон! — резко оборвала её Бель. — Понятно, моя курочка?

Девица резко поскучнела и ответила мисс Морган пренебрежительной гримасой.

— Конечно, конечно, мисс Морган! — радостно закудахтал Йодль. — Вы получите лучшие комнаты, всё будет исполнено. Мистер Вайт, оставьте своих лошадей на попечение моего конюха. Уверяю, они получат самый лучший уход по эту сторону Скалистых гор! Вещи немедленно поднимут к вам в комнату.

— Зигги такой радушный, потому что надеется получить по двадцать центов с каждого доллара заработанного моими девочками, — хмыкнула Бель. — Но получит только десять.

— Бель… — Зигфрид Йодль ошарашенно уставился на мисс Морган. — Побойся бога!

— Десять и ни цента больше!

Я не стал слушать препирательство хозяйки борделя с хозяином салуна, слез с жеребца и отдал поводья седому негру, который немедленно увёл его вместе с вьючными лошадьми.

После чего пошёл за Эльзой.

Сам салун так и не увидел, потому что в гостиницу мы прошли через отдельный ход. «Лучшая комната» оказалась небольшой каморкой с облезлым потолком и стенами. Окно присутствовало всего одно и то забитое досками. Из всех предметов роскоши в апартаментах наличествовали только жестяные кувшин с тазиком, да эмалированный горшок с ручкой под односпальной железной кроватью с ржавыми шишечками на спинках. Ах да, про облезлую и пыльную бизонью шкуру на полу забыл…

— Если вы пожелаете, чтобы я помогла вам принять ванну, мистер Вайт… — Эльза картинно подбоченилась, уперев руку в талию. — Только скажите!

Но, так и не дождавшись предложения, насмешливо хмыкнула, совершила чёткий поворот кругом и отчаянно виляя крепким задом, убралась из номера.

Муся проводил девицу неприязненным взглядом, запрыгнул на кровать, походил по ней, скрутился в клубок и моментально задремал.

Я прошёлся по номеру, приподнял краешек мятой, буроватого цвета простыни, вздохнул и тоже сел на кровать.

Никуда не денешься, надо привыкать, в любом случае, этот «парадиз» лучше, чем ночевать на голой земле с седлом под головой. А там глядишь, может, и обзаведусь своим домом. Как вариант, можно переехать в крупный город. В Нью-Йорк, к примеру, либо… в Россию вернуться…

— Но потом… — хмыкнул я и начал отвязывать с себя чапсы[6].

Через пару минут две чернокожие служанки приволокли средних размеров жестяное корыто, после чего принялись споро таскать в него кипяток в ведрах. А когда закончили, весело стреляя глазками, сообщили, что могут помочь мне принять ванну.

Я пошарил в кошельке, наделил их двумя пятицентовыми монетками, но отправить восвояси не успел.

В комнату быстрым шагом вошла Бель, сама жестом отправила их прочь, а мне с улыбкой заявила.

— Уж лучше меня, вас точно никто не отмоет.

Отказываться я не стал и уже через пару минут сидел в корыте весь покрытый душистой пеной. Почему бы и нет, тем более, она притащила с собой мыло, мочалку и даже полотенца.

Во время помывки Бель не устраивала никаких посягательств на моё достоинство, однако от скользящих по коже женских ладошек мужское естество всё равно приобрело твёрдокаменное состояние.

— Так, что тут у нас? Ого… тяжёлый случай… — миссис Морган озабоченно покачала головой, плеснула водичкой на указанную часть моего тела и деловито скомандовала: — Вам придётся встать, мистер Вайт.

Хихикнула и взялась за дело.

Неожиданно в коридоре послышался быстрый топот каблучков, через несколько секунд дверь с треском отворилась, на пороге возникла мисс Меллори и гневно затараторила.

— Мистер Вайт, я решила простить вас за ту мерзость, что вы устроили с этой, шлю…

И запнулась на полуслове, изумлённо вытаращив глаза на меня. А точнее, на часть моего тела во рту миссис Морган.

Через несколько секунд гробового молчания, Пруденс наконец вернула себе способность говорить.

— Вы, вы… — мисс Меллори задохнулась, возмущенно фыркнула и выскочила из комнаты, напоследок хлопнув дверью так, что с потолка осыпалась штукатурка.

Бель пожала плечами и вернулась к своему занятию. А после того, как закончила, улыбнулась, шутливо отдала честь и тоже ушла.

Я тяжело вздохнул. Вот, пожалуй, главная причина, по которой я избегаю долгих и прочных связей с женщинами. Бель понять можно, ей надо меня удержать рядом с собой хотя бы на время пребывания в Вирджиния-Сити. Ну а Пру какого хрена надо? Ничего не обещал, никаких намёков, а она, видите ли, меня прощает. За что?

Впрочем, хрен на неё.

С момента попадания у меня неожиданно образовался очень внушительный гардероб. Немного поразмыслив, я выбрал чёрный костюм тройку с удлинённым сюртуком, белую льняную рубашку и чёрный шёлковый галстук. Получилось очень неплохо — меня бы с радостью взяли в любой голливудский вестерн на роль главного злодея.

Щегольские никелированные Ремингтоны модели 1875 года, доставшиеся от ублюдка Хопкинса, бросил в номере, и вооружился своими «Смит-Вессонами». А ещё немного поразмыслив, оставил при себе только один револьвер, так как таскать такую тяжесть надоело ещё в дороге. А в качестве компенсации боевой мощи, сунул в карман компактный «Мервин и Хьюберт», взятый трофеем в пещере.

С выходом в свет пришлось ненадолго повременить — ждал, пока чистили мои сапоги.

А когда, наконец, собрался, щёлкнул пальцами.

— Ну что, Мусий, пора в свет?

Сибиряк потянулся, чихнул и лениво спрыгнул с кровати.

Современных питейных заведений в стиле вестерн, я навидался вдосталь, а вот аутентичных, понятное дело, не видел ни разу — поэтому меня просто распирало любопытство.

Ожидания оправдались — примерно так я и представлял себе настоящий салун Дикого Запада.

Длинная обшарпанная стойка, разнокалиберные бутылки на полках, лосиные и бизоньи головы на стенах, тележные колеса с оплывшими сальными свечами под закопчённым потолком, плотная взвесь табачного дыма, смрад горелого жира, щедро разбавленный запахами сивухи, кислого пива и ещё чем-то непонятным, но тоже удивительно вонючим.

И битком набитый разнообразной публикой мужского пола зал — судя по всему, народ торчал здесь в ожидании вечерних «гастролей» девочек миссис Морган.

Как только перешагнул порог, жуткий гул в зале мгновенно стих, посетители все до одного разом уставились на меня.

Многие мои современники, при виде этих рож немедленно упали бы в обморок. Особенно учитывая то, что все в салуне были вооружены.

Вот и у меня по спине побежали мурашки и захотелось немедленно сбежать.

И лишь только стиснув до скрипа зубы, я заставил себя сдвинуться с места.

— Дзинь, дзинь… — при каждом моем шаге в мёртвой тишине раздавался ритмичный и мелодичный звон колесиков на шпорах.

Добравшись до стойки, я остановился и в упор посмотрел на усатого бармена в котелке.

Мусичка элегантным прыжком взлетел на табурет рядом и нагло уставился на зал.

Я слегка помедлил и лениво процедил:

— Бутылку лучшего виски и блюдце молока для моего друга…

Думал, бармена на месте удар хватит.

— Бу-бу-ду… — он резко начал заикаться и смертельно побледнел. — Бу-бутылку… к-конечно, м-мистер…

Сдержаться от улыбки удалось с трудом. Как всегда, глаза и рожа сработали должным образом.

И тут…

И тут от входной двери раздался громкий повелительный голос.

— Мистер Вайт, держите руку подальше от своего шестизарядника…

Я медленно обернулся и увидел двух усатых мужиков в котелках. На груди у обоих поблескивали значки в виде звезды. Но почему-то у одного с шестью лучами, а у второго на значке лучей было всего пять. В руках они держали новенькие Винчестеры модели 1873 года и что характерно, целились из них мне прямо в голову…

Глава 9

Очень захотелось поднять руки, но я не смог это сделать по очень банальной причине — меня, нахрен, парализовало. Мозги — тоже. Уверен, спроси меня в тот момент, как зовут — ни за что не ответил бы.

А вот губы, совсем наоборот, сами по себе, растянулись в кривой гадкой ухмылочке.

Думал меня тут же на месте и застрелят. И даже успел представить какой шикарный коктейль сделает безоболочечная пуля сорок четвёртого калибра в моей черепной коробке.

Но, как бы странно это не звучало, на мужиков в котелках эта улыбочка подействовала несколько отрезвляюще.

— Не шевелитесь, мистер!.. — слегка отшатнувшись назад, заорал левый, на последнем слове сорвавшись на фальцет.

Второй просто побледнел, а ствол его винчестера предательски дрогнул.

Способность адекватно воспринимать окружающую действительность внезапно вернулась, и я, наконец, сообразил, что эти мужики, пожалуй, боятся меня гораздо больше, чем я их сам. Да и выглядели они не особо браво. Левый — полноватый коротышка, с рыхлой фигурой, круглым, абсолютно мирным лицом, носом картошкой и вислыми длинными усами — напоминал собой больше булочника, чем решительного блюстителя закона, а правый — более худой и высокий, с вытянутой физиономией и со скошенным подбородком — походил на сторожа нашей клиники — дядю Васю — мирного и тихого алкаша.

Я прекрасно понимал, что внешность не показатель, но всё равно слегка отошёл от перепуга и даже сподобился заговорить:

— У вас ко мне есть вопросы, джентльмены?

— У нас есть много вопросов к вам, мистер Вайт! — пафосно ответил пухляш. — И сейчас их вам зададут!

— Да, очень много! — грозно поддакнул второй. — Не шевелитесь, если не хотите схлопотать пулю.

— Как вам угодно… — я равнодушно пожал плечами.

Но почему-то вопросов не последовало — мужики просто торчали у двери и держали меня на прицеле. Я понял, что они кого-то ждут, и решил слегка поразмыслить над своим положением. Но вместо того, чтобы озадачиться вопросом: какого хрена им от меня надо, совершенно неожиданно начал ломать себе голову на тем, почему у них разные значки.

Шесть лучей и пять лучей? Шериф либо маршал с помощником? Может быть, хотя ни один из них на главу закона в городе не тянет. Помощник с помощником помощника? Или сами себе по своему вкусу значки смастрячили? Тьфу ты, какая хрень в голову лезет. Ладно, плевать на значки. Какого хрена им надо? Где я успел накосячить? Вроде нигде. Стуканули, что я завалил Хопкинса? Так я ему просто кости переломал — а дальше его повесили поселенцы. Возможно, но вряд ли. За Луи Свинью? Бред — за этого вообще наградить должны. К тому же мисс Меллори не успела бы пожаловаться. Да и не за чем ей. Дура, конечно, но не до такой степени. А если… если это происки… как там её… Розы Хардинг, заклятой «подружки» мисс Морган? А вот это вероятней всего.

Да уж… умею вляпаться на голом месте. Но не всё так плохо. Судя по тому, что меня не пристрелили на месте — будет какое-то разбирательство, которое предусматривает возможность оправдаться.

Наконец, послышались шаги и в зале салуна появилось ещё одно действующее лицо. Здоровенный пузатый мужик, с красной обширной рожей, густыми висячими усами под мясистым носом радикально красного цвета и тоже с серебряной шестилучевой звездой на лацкане куцего пиджачка. Правда, гораздо большей по размеру, чем у первых двух — у этого она была примерно с чайное блюдце

В левой мужик держал короткую двустволку, а в правой — покрытый бурыми пятнами джутовый мешок.

Переступив порог, он остановился, набычился и грозно уставившись на меня, прохрипел:

— Мистер Вайт?

С трудом утихомирив дрожь в руках, я прикоснулся двумя пальцами к шляпе.

— К вашим услугам, мистер…

— Шериф Вирджиния-Сити, Адам Фарлоу! — свирепо ощерившись, громыхнул здоровяк.

— К вашим услугам, шериф Фарлоу…

Шериф с кривой ухмылкой кивнул, после чего сунул руку в мешок и одним движением выдернул из нее за волосы человеческую голову.

Черную и опухшую голову, с мерзко оскаленным ртом и торчащим синим языком. С левой стороны отсутствовало ухо и часть скальпа, среди лохмотьев бурой плоти проглядывали кости черепа, а из обрубка шеи торчали сахарно-белые позвонки. Голову Луи Белью по прозвищу Свинья.

Я облегчённо вздохнул. Да уж, некрасиво получилось. Как выяснилось после боя, потомственный дворецкий всё-таки героически отвоевал башку разбойного гомосека у шавок, но мне в этом сразу не признался. А перед тем, как выступить в дорогу, я мешок с этой головой, от греха подальше, дабы избежать очередных потерь, прицепил уже к своей вьючной лошади. Но вот конюха салуна предупредить о ней забыл. Получается, он и стуканул. Вот же сука, черножопая!

В зале на мгновение повисла мёртвая тишина.

Потом вдруг кто-то громко испортил воздух и сразу несколько человек возмущённо заорали:

— Джонни, ты что обосрался?

Шериф недовольно поморщился, уставился мне в глаза, после чего тихо и угрожающе процедил.

— Мистер Вайт, это ваше?

Я спокойно признался:

— Моё, шериф Фарлоу.

Салун немедленно взорвался громким гулом.

— Сука, мне этот урод сразу не понравился…

— Это каким надо быть ублюдком, чтобы таскать с собой гнилую башку…

— А может… может он кормит ей своего кота?..

— Убийца и кот убийца!..

— Смотри как зыркает, того и гляди в горло вцепится!..

— Больной мерзавец…

— В петлю его…

— И кота на сук!

Я уже стал опасаться, что нас с Мусичкой линчуют на месте, но шериф поднял лапищу к потолку и грозно гаркнул.

— Заткнитесь все!!! — после чего, недобро прищурившись, поинтересовался у меня: — Как вы всё это поясните, мистер Вайт?

Губы помимо моей воли опять растянулись в кривой ухмылке.

— Лично мне она незачем, шериф Фарлоу — я привез эту голову для вас.

— Для меня? — озадаченно вздернул бровь. — И чья она, чёрт побери?

— Это голова Луи Белью по прозвищу Свинья.

В зале кто-то громко ахнул:

— Свинья? Да ну нахрен? Он завалил Луи Свинью? Вот Торп обрадуется…

— Свинья? — Фарлоу повернул башку к себе лицом, а потом показал её одному из помощников. — Гудман, глянь…

Тот глянул и неопределённо пожал плечами.

— Кхе… — шериф гулко кашлянул в кулак. — Мистер Вайт… к-хе-кхе… приношу вам извинения за действия своих помощников… — он грозно глянул на мужичков со звездами, — и приглашаю пройти в мой офис…

Больше всего мне хотелось вылить в себя полную бутылку виски, но пришлось кивнуть.

Офис шерифа находился рядом с салуном, на другой стороне улицы — так что ехать не пришлось. Обычная для этих мест халупка из брёвен с фальшфасадом из досок и крытым крылечком с завалинкой. О том, что это непосредственное место базирования закона, свидетельствовала только вывеска с криво намалёванной белой краской лаконичной надписью «SHERIFF» с пятиконечной звёздочкой перед первой буквой и такой же после последней.

Внутри тоже ничего примечательного не оказалось; грубо сколоченный стол, несколько таких же кривых табуреток, да склёпанная из железных полос большая клетка в углу. В ней валялась щедро благоухающая мочой и дерьмом куча тряпья, при внимательном рассмотрении оказавшаяся человеком, возможно мужчиной.

В другом углу офиса нашёлся облезлый большущий сейф с парой штурвальчиков на дверце.

Шериф Фарлоу шумно втянул в себя воздух, недовольно скривился и грузно приземлился за стол.

Оба его помощника перебазировались за спину своего начальника и остались стоять. Винчестеры они пристроили на сгибы локтей, но всё ещё сверлили меня грозными взглядами.

Мне табуретку никто даже не подумал предложить.

Несколько секунд все молчали, наконец, шериф покосился на мою кобуру и сварливо, недовольно буркнул:

— У нас в городе обычно не носят оружие, мистер Вайт.

Я к этому моменту уже полностью успокоился и, подпустив иронии в голос, ехидно заметил.

— Это заметно, шериф.

— Сейчас я временно разрешил… — Фарлоу метнул в меня свирепый взгляд. — Из-за индейцев в округе. Но как только опасность пройдёт — снова запрещу. И все тут же спрячут свои пушки. Понятно?

— Не сомневаюсь, шериф.

Фарлоу немного посверлил меня взглядом, потом махнул рукой своим заместителям.

— Давайте сюда, будем разбираться…

Один из помощников тут же снял со стены сероватую бумажку, видимо с портретом Белью и подал её шефу, а второй извлёк башку Луи из мешка и брякнул её на стол.

— Г-м… — Фарлоу крякнул, переводя взгляд с портрета на голову. — Вы его что, загрызли, мистер Вайт?

— Проломил череп камнем, — любезно пояснил я. — Рядом с его логовом в горах. Луи пытался меня ограбить. А голову погрызли собаки в дороге.

— Не очень похожа на Белью… — скептически хмыкнул шериф.

— А вот так, похоже! — радостно заявил один из помощников и слегка повернул голову. — Вылитый Луи!

Но тут же заткнулся после злого взгляда своего шефа.

— И как давно это случилось? — пробурчал Фарлоу после короткой паузы.

— Десять дней назад. Подробности произошедшего вы можете получить у мисс Меллори и её слуги Ромео Роббинса, я их освободил из плена Белью… — я вкратце рассказал, как всё случилось, умолчав, что прибил грёбаного содомита полностью голым.

— Да уж… — шериф умудрённо покивал. — Может быть, может быть. Но всё равно эта башка не особо похожа на Луи Свинью…

— Шериф… — осторожно встрял один из помощников. — Гарри Торп может подтвердить. Думаю, после того, как Луи отодрал Гарри в зад, он его рожу никогда не забудет.

Второй активно закивал, подтверждая слова напарника.

— Хорошо, зовите Торпа, — после недолгого раздумья, шериф прихлопнул ладонью по столу. А ты, Гудман, мухой к миссис Меллори… — после чего перевёл на меня взгляд и явно нехотя буркнул. — Берите табурет и присаживайтесь к столу, мистер Вайт. Но держите руки подальше от своего револьвера…

Помощники умелись, я присел к столу, шериф недолго помолчал, а потом, как бы невзначай поинтересовался.

— И что же привело, такого человека как вы, мистер Вайт, к нам в город? Или «кто» привёл?

На словах «такого» и «кто» он сделал особый акцент. Прозвучало это примерно так: «за чьей головой приехал такой убийца как вы?»

Оправдываться, как перед Россом, я не стал.

— Я просто еду своей дорогой, шериф. Цели нет, только путь. Не беспокойтесь, я не собираюсь создавать вам проблем.

— Хотите уехать от своей судьбы, мистер Вайт? — быстро спросил шериф. — От судьбы никому ещё не удавалось сбежать.

— Я знаю, шериф. Но можно изменить свою жизнь.

— Похвальное желание, мистер Вайт, — шериф умудрённо покивал. — Но такому человеку как вы будет трудно начать новую жизнь.

— Никто мне не помешает хотя бы попытаться…

Далее последовал вполне мирный разговор, шериф попытался узнать, откуда я и есть ли у меня проблемы на других территориях Америки, на что я успешно отговорился общими фразами. Не скажу, чтобы Фарлоу мне понравился, но особого раздражения он тоже не вызывал. Простой и честный мужик, правда, повёрнутый на своей «абсолютной» власти в городе.

А потом вернулся Гудман и притащил за собой длинного голенастого персонажа, густо заросшего рыжей бородищей.

Всё сразу стало на свои места.

Рыжий тут же уставился на башку Луи и сильно заикаясь, прохрипел:

— К-кто… к-т-то з-завалил э-этого у-ур-рода?

Шериф и Гудман показали взглядами на меня.

Бородач скаканул ко мне, вцепился в руку и бешено затряс её.

— М-мистер… — брызгая слюной, частил он. — М-мистер! Г-гарри Торп умеет помнить д-добро! С-спросите л-любого в этом с-сраном г-городишке. С-сейчас, с-сейчас, т-только не уходите…

Он бурно всхлипнул и, придерживая мятую шляпу, убежал из офиса.

Шериф Фарлоу довольно хмыкнул и пояснил.

— Гарри гонит лучший виски по эту сторону Скалистых гор! Куда там Зигги с его бурдой.

Я молча кивнул.

— Ну что же… — шериф потёр руки. — Если так, то с наградой проблем не возникнет… — и вдруг подмигнул мне. — А я закрою глаза на… гм… на некую подпорченность башки Луи…

— В таком случае… — спокойно добавил я. — Я внесу определённую сумму в фонд закона Вирджиния-сити.

— Мистер Вайт… — Фарлоу нахмурился.

— Мистер Фарлоу…

И мы одновременно улыбнулись.

Через несколько минут прибежал второй помощник, ухватил шерифа за локоть и почти насильно вывел за дверь.

Я уже начал подозревать новый клубок неприятностей, но Фарлоу почти сразу же вернулся.

— Мистер Вайт… — шериф сделал четкий приставной шаг и крепко пожал мне руку. — Приношу вас свои извинения, мистер Вайт. И хочу пожать руку от лица города. Чёрт возьми, я горжусь знакомством с вами! Если мэр Сеймур удумает зажилить награду — я ему сам башку отгрызу!

Как чуть позже выяснилось, помощник не только пообщался с мисс Меллори, но ещё успел перекинуться парой словечек с переселенцами и те ему в красках рассказали про сражение с сиу.

В том числе, чёртовы поселенцы не забыли поделиться историей, как я переломал кости ублюдку Хопкинсу.

Но и она вызвала только полное одобрение со стороны блюстителей закона.

А тут ещё вернулся Торп с парой массивных дубовых бочонков и двумя копчёными оленьими окороками под рукой.

В общем, всё закончилось очень закономерно. Но бухать до потери пульса с представителями закона я не стал. Оставил им один бочонок, прихватил с собой второй вместе с одним окороком и вышел на крыльцо.

— Мистер Вайт! — уже хорошо поддавший Фарлоу увязался за мной. — Вы должны остаться в Вирджиния-Сити! Город остался без доктора — старый Мерфи недавно помер. Докторишка он был скверный, но сейчас вообще нет никакого. А не хотите лечить — должность помощника шерифа у вас в кармане…

Я посмотрел на лазурное голубое небо, вздохнул и прошептал по-русски.

— А оно мне надо?

— Что вы сказали, мистер Вайт? — шериф недоуменно уставился на меня.

— Я подумаю, шериф… — отговорился я и поискал взглядом Мусичку. Чёртов котяра по пути в офис законника куда-то потерялся.

Неожиданно, между домов послышался приближающийся отчаянный собачий визг. А ещё через пару секунд из переулка вывернулся косматый пёс средних размеров, на загривке которого прочно устроился… устроился Мусичка. Собакен орал дурниной и летел стремглав куда глаза глядят, а сибиряк изображал из себя заправского жокея и методично драл его когтями.

— Ну нихрена себе… — ахнул Фарлоу. — Откуда здесь взялась рысь?

— Это мой кот… — обречённо признался я.

— Отличный кот!!! — шериф одобрительно покивал головой. — Из него получится отличная шапка!

Ответить ему я не успел, потому что из того же переулка вылетел запыхавшийся толстяк в мясницком фартуке и с топором в руке.

— Вы видели, видели? — шумно отдуваясь, заорал он. — Эта сволочь спёрла у меня фунт отличной печенки и попыталась убить мою собаку! Шериф, что за хрень творится в городе?

Фарлоу уставился на него мутными глазами, а потом вдруг рявкнул:

— Эта сволочь — кот мистера Вайта! А мистер Вайт…

Далее последовала целая лекция на тему, кто такой мистер Вайт и что будет с человеком, который вдруг, по недомыслию, либо по злому умыслу, причинит вред его коту.

— Я сам лично засажу этого урода в кутузку! — бешено орал Фарлоу, подтянув за фартук к себе мясника. — Ты понял, Мерфи?

— П-понял, мистер Фарлоу… — толстяк быстро закивал.

— Шериф Фарлоу!!!

— Ш-шериф Фарлоу… — так же быстро согласился мясник. — К услугам кота мистера Вайта самая свежая требуха, обещаю…

— То-то же… — довольно хмыкнул шериф. — Свободен, Мерфи. И предупреди остальных. Мистер Вайт, я совсем забыл! Сегодня девочки мисс Морган дают гастроль в «Красном псе». А не пройтись ли нам по шлюхам?

К счастью, почти сразу шериф забыл про шлюх и вернулся к виски, а я побрёл обратно в салун.

Над предложением шерифа остаться в Вирджиния-Сити даже не стал задумываться. Этот город воняет как голова Луи Свиньи и мне в нём не место. Так что при первой возможности — в дорогу.

На полпути откуда не возьмись, появился Мусичка и как ни в чём не бывало пристроился рядом.

Я быстро осмотрел котяру, убедился, что он цел и невредим, после чего подхватил на руки и поинтересовался у него.

— Ты хоть понимаешь, дурень, что тебя могут пристрелить?

— Мя-я-вуу… — Мусий только лениво зевнул в ответ.

— Так и запишем, нихрена ты не понимаешь. Ну да ладно, пошли домой, беспредельщик…

Когда подходил к салуну, из конюшни выскочил конюх — тот самый пожилой седой чернокожий. И прямо сходу бухнулся передо мной на колени.

— Миштер, миштер… — негр повинно опустил голову и отчаянно шепелявя забормотал. — Проштите меня миштер. Это ведь я шдал вас шерифу. Да кто ше шнал… Я как увидел… чуть не обошрался… вот и побешал… проштите старого Дшима…

Я нащупал в кармане серебряный доллар и вложил его в ладонь конюха.

— Выпей за моё здоровье, Джим…

И пошёл дальше.

Оставив бочонок с оленьей ногой в номере, спустился в салун — сидеть в четырёх стенах категорически не хотелось.

«Гастроль» ещё не началась, но народу в зал набилось ещё больше.

Как и в первый раз, гул мгновенно стих.

Я молча подошёл к стойке и спокойно поинтересовался у бармена.

— Вам не кажется, что я заказывал виски и молока?

— Д-да, мистер Вайт… бармен немедля ухватился за бутылку. — Вот, самый лучший виски.

— И молоко.

— Конечно, конечно, молоко для вашего друга. Одну минуту, сейчас принесут…

Я взял стаканчик и медленно прошёлся взглядом по залу.

— Чего он на меня смотрит?!! Чего… — с табурета в углу неожиданно взвился длинный парень с реденькими усиками под прыщавым носом. — Что я ему сделал?

— Так спроси у него сам, Спунер… — подначивающе хмыкнул его сосед.

— И спрошу!

— Вот и спроси!.. — парня насильно вытолкнули из-за столика.

Тот неуверенно оглянулся, после чего промаршировал прямо ко мне и ломающимся баском поинтересовался:

— Что вам угодно от меня, мистер?

В зале опять повисла мёртвая тишина.

— От вас, ничего… — я равнодушно отвернулся.

Парень ещё раз оглянулся и решительно выпалил.

— Мне не нравится, как вы на меня смотрите, мистер!

— И что вы намерены делать?

— Я намерен преподать вам урок, мистер! — длинный сбросил с себя ремень с револьвером и согнул руки в локтях. — Посмотрим, чего вы стоите без своих шестизарядников…

Я обречённо вздохнул и подумал:

«Ты удивишься парень, но без этих железок, я стою гораздо больше. Блядь, когда уже этот день закончится…»

И не вставая с табурета, коротко, «ударом из кармана», врезал длинному в подбородок.

Глава 10

Громко клацнула челюсть, парень икнул, мгновенно обмяк и рухнул на пол.

В зале мгновенно зароптали. Мнение посетителей ожидаемо разделились, одни считали, что я правильно вырубил Спунера, а остальные бурно возмущались тем, что я не стал в стойку, не дождался сигнала к началу поединка и вообще, понаехавшие охренели в край.

Я просто ждал. Честно говоря, мне уже было глубоко плевать на то, что случится дальше, да и добрая пинта[7] виски в желудке своё дело делала. Ну а что, помахать кулаками я никогда не отказывался.

Наконец, на середину зала неспешно вышел бородатый крепыш, до глаз заросший курчавой светлой бородой и со сломанным носом.

— Этот мистер всё сделал правильно, Спунер сам нарвался! — угрожающе рыкнул он и стал демонстративно засучивать рукава. — А тому идиоту, кто считает по-другому, я сам пересчитаю зубы!

— А не слишком ли громко сказано, для говнюка с Медвежьего ручья? — напротив него встал сутулый мужик с побитым оспой лошадиным лицом и длинными как у обезьяны ручищами. — Давно зад не надирали?

За каждым из них начали быстро кучковаться сторонники.

Спунер так и валялся на полу, а вот про меня все почему-то банально забыли.

Бармен трагически вздохнул и принялся быстро убирать под стойку бутылки.

К счастью, за оружие пока никто не хватался, но накал страстей резко увеличивался с каждой секундой.

— Джентльмены, джентльмены… — в зал вылетел заполошно размахивая руками хозяин салуна Зигфрид Йодль. — Я прошу…

— Пошёл в жопу Зигги… — его немедленно послали подальше сразу обе стороны разом.

Дело стремительно шло к грандиозному побоищу, но тут, до смерти перепугав меня, со стороны входной двери стеганул оглушительный дуплет.

— Я не понял… — презрительно хмыкнул Адам Фарлоу, одним движением выбрасывая из патронников своей двустволки дымящиеся гильзы. — Вы что, говнюки сраные, собрались помешать мне повеселиться с девочками?

— Шериф, ну нельзя же так… — возмущённо пробурчал один из посетителей. — Я чуть не обосрался…

— Жалуйся в Белый Дом, дядюшке Гранту, щенок… — шериф по пути к барной стойке, небрежно оттолкнул его пузом. — А в этом городе только я шериф и только я решаю, что вам можно, а что нет… — Фарлоу остановился возле слабо мычащего на полу Спунера и озадаченно хмыкнул: — Хех, этот слабоумный опять нарвался?

— Шериф, тут такое дело… — наперебой загалдели люди. — Спунер… мистер… вырубил, но… а он… а Спунер… а мистер…

— Тихо! — гаркнул Фарлоу и ткнул пальцем в бородача, вступившегося за меня первым. — Говори ты, Коутс! Ты хоть и тупой как бревно, но всё-таки поумней остальных будешь.

— Спунер сам доебался до мистера, шериф… — фыркнул крепыш. — Вызвал его, поднял кулаки, отхватил по морде и всё. Больше нечего рассказывать. А эти недоумки… — он покосился на оппонентов, — эти недоумки кричат, что мистеру надо было сначала раскланяться со Спунером. Ну идиоты, не так ли?

— Понятно… — крякнул Фарлоу и посмотрел на меня. — Что вы скажете, мистер Вайт?

— Мне нечего добавить к словам мистера Коутса, — спокойно ответил я.

— Всё ясно… — хмыкнул шериф и хватанул кулаком по барной стойке. — Дело закрыто, Спунер сам виноват. Если кого-то задираешь в салуне — будь готов отхватить по морде немедленно. Симм, Листон, вам говорю, помогите этому дурачку. Мистер Вайт, если будет в том необходимость, подлечит его позже, но не даром, а за умеренную плату. Да-да… — Фарлоу широко осклабился. — Вы не ослышались, недоумки. Мистер Вайт, помимо того, что ловко режет головы разным ублюдкам, которых, к слову, вы боитесь до усрачки — ещё и доктор.

— Док? Этот мистер — док? — все до единого в зале вытаращили на меня глаза.

— И отличный док!!! — в зал вышла мисс Морган. — Прямо на моих глазах, док Вайт, одной рукой выковыривал пули из раненых, а второй отстреливал индейцев. Спросите у людей, прибывших сегодня в город — они вам расскажут. Если бы не док Вайт, — Бель игриво тряхнула завитыми волосами. — Мой скальп уже давно бы болтался на поясе у какого-нибудь красножопого ублюдка…

— Ну ни хрена себе… — дружно выдохнули посетители.

Конечно, эта фраза по-английски прозвучала не так эффектно, как по-русски, но в целом очень похоже.

Я встал, прикоснулся пальцами к шляпе и коротко кивнул залу, а потом лениво процедил:

— Джентльмены, в тех местах, откуда я родом, принято знакомиться за доброй выпивкой. Бармен…

— К вашим услугам, мистер Вайт! — бармен угодливо склонил голову.

— Всем налить за мой счёт. А потом ещё раз налить…

Быстренько подсчитав в уме, во сколько мне обойдётся этот аттракцион неслыханной щедрости, я тяжко вздохнул. Пять центов — стопочка виски, две стопочки — десять центов, а в зале человек двадцать пять-тридцать, если не больше. Зараза, минус целых полтора или даже два доллара, сплошное расточительство, ну да ладно — за рекламу не жалко. Как там говорят? Хороший понт дороже денег? А понты на Диком западе — это всё. Хотя, если честно, с гораздо большим удовольствием, я бы всех здесь нахрен перестрелял. Да, я Док Вайт, да, я герой в чём-то, но, сука, какого хрена так орать?..

— А я вам что говорил недоумки? — радостно взревел Фарлоу. — Док Вайт — это такой как надо док Вайт. Горацио, шевели жопой, наливай живее! Мисс Морган, я не понял, где девочки?

— Один момент, Адам, — Бель присела в чопорном книксене и несколько раз хлопнула в ладоши. — Цып-цып, мои курочки…

В зал одна за одной, размахивая руками, словно крыльями и весело щебеча, начали выбегать девицы пониженной социальной ответственности.

От восторженного рева даже тележные колеса под потолком закачались, а Мусичка с диким шипением вздыбил шерсть на загривке.

Что началось…

Хотя, по большому счёту, ничего толком и не началось.

Никаких разнузданных оргий, вообще ничего вот этого. Сука, даже ни одного завалящего тройничка…

Столы мигом растащили по углам и начались… танцы. Да-да, просто танцы! Танцы в порядке живой очереди, так как девочек на всех не хватило, но не более того. Всё чинно и манерно. Правда в хорошем темпе — от топота сапожищ по полу, только пыль с потолка сыпалась.

Народ плясал нечто вроде кадрили, увы, точней не скажу — в танцах не разбираюсь.

— Этот Дикий запад сломался, — разочарованно пробормотал я, опрокидывая в себя стопку. — Несите другой…

Спунер наконец очнулся и его, как проштрафившегося, засунули в самый конец очереди, а мисс Морган руководила действом уверенно и элегантно, как опытный дирижёр камерным оркестром.

Зигги с Эльзой тоже встали за стойку, потому что бармен Горацио не успевал обслуживать всех желающих — потребление сивухи выросло раз в десять, не меньше.

В зал было сунулась мисс Меллори, вместе с тевтонским инженером, деликатно державшим её под ручку, но развидев скачущих девок в панталонах, тут же развернулась кругом и утащила дойча обратно. Тот только и успел, что заинтересованно мазнуть взглядом по шлюхам.

— Мистер Вайт… — выбрав момент, ко мне подошла Бель.

— Мэм…

— Я прямо задницей чувствую, что сегодня что-то случится… — мисс Морган нервно оглянулась. — А своей заднице я привыкла доверять. Так что будьте наготове.

— Мэм… — я прикоснулся пальцами к шляпе и побрёл к себе в номер за двустволкой и вторым револьвером.

Сам уже столько принял на грудь, что с трудом воспринимал окружающую действительность, но пока на ногах держался твёрдо.

Прихватил с собой «Эллис», патронташ и второй «Смит», после чего деликатно постучал в номер мисс Меллори.

Открыл Ромео и сразу же выскользнул в коридор, быстро закрыв дверь за собой.

— Мистер Вайт… — дворецкий извиняюще улыбнулся. — Не знаю почему, но мисс Пруденс очень злится на вас. Не сочтите за дерзость, может объясните, что между вами случилось?

— Ну, братец Ромео… — я осекся. — Кое-что случилось. Короче, я дал в рот… гм… в общем, мисс Морган устраивала мне сеанс… гм… французской любви, а мисс Меллори в этот момент… ну… зашла…

— Да ну… — чернокожий вдруг заржал и немедленно зажал себе рот ладонью. — Ой, простите мистер Вайт…

— Да ладно, дружище… — я хлопнул его по плечу. — Но я не за этим. Тут такое дело. Сидите в номере и держите оружие наготове. Хрен его знает, может ничего и не случится, но лучше перестраховаться. И этого… как там его…

— Мистера Гофмана, — подсказал Ромео.

— Вот-вот, его самого, тоже никуда от себя не отпускайте. Понял?

— Так точно, мистер Вайт! — потомственный дворецкий вытянулся во фрунт. — Будет исполнено. А мисс Пруденс я попробую всё объяснить, она очень отходчива…

— Да мне похрену, братец… — буркнул я по-русски и побрел проверять все входы и выходы в салун.

Зачем — сам не знаю, но не успокоился, пока не заставил обслугу все двери позакрывать, кроме входной и в отхожее место.

После чего уселся в уголочке зала, сбоку от входа в салун, поставил рядом с собой бутылку «Old Taylor», «Эллис» прислонил к стене, раскурил трубку и принялся наблюдать за действом.

Народ уже изрядно принял на грудь и события несколько пришпорились. Гогот, визг, топот, и звон балалаек, простите, банджо. Девки уже трясли голыми сиськами и ляжками на столах, но прилюдно пока никто никого не трахал. Хотя нет…

Ай-ай, шериф Фарлоу, а еще блюститель закона…

Впрочем, мне было глубоко на всё плевать — ядрёный ароматный табачок и шестидесятиградусное кентуккийское виски — отлично заменяли всех шлюх в мире разом.

Мусию, судя по всему, тоже было глубоко похрену на весь этот шухер, сибиряк мирно дремал у меня на коленях, предварительно вылакав миску молока и сожрав кусок печёнки.

Несколько раз в зале вспыхнули ссоры, кто-то кому-то даже съездил по морде, кажется, перепало опять Спунеру, но всё разрулилось без моего участия.

Парадиз, одним словом. За двадцать долларов в день, я бы так хоть до конца жизни работал.

Сидел, глядел, и даже не заметил, как в какой-то момент вырубился — просто количество пойла в организме превысило допустимый критический уровень.

Но очень быстро очнулся, потому что Мусий, ни с того ни с сего, вдруг вонзил свои когти в мою ляжку.

— Что? Куда? Сдурел, хвостатый? — я обвёл зал взглядом и не заметил ничего из ряда вон выходящего.

— Мяу-у-ум… — сибиряк согнулся дугой, вздыбив шерсть на загривке. — Мря-у-у-ур…

— Блядь… — я на всякий случай ухватился за двудулку. — Да что не так?

Очень надеялся, что кошак бьет ложную тревогу — прошлых приключений хватило с головой. Ну что я, в самом деле, полный идиот, чтобы желать на свою задницу очередные неприятности.

Но нет, не с моим счастьем…

Сначала с треском распахнулись входные двери. Те самые, половинчатые и решетчатые, которые так любят изображать в вестернах и в салун вошёл…

Длинный выцветший брезентовый плащ с пелериной, чёрная шляпа, прихваченная по тулье витой кожаной ленточкой с серебряными бляшками, серебряные шпоры на сапогах, торчащие из кобур рукоятки револьверов с белыми костяными накладками…

Вот честно, по пьяному делу, сначала я принял гостя за самого себя — слишком уж его облик был схож с моим внешним видом.

«Да ну нахрен… — метнулась в голове суматошная мысль. — Это как возможно? Хотя… меня же каким-то загадочным образом зафитилило в ебеня девятнадцатого века? Так что двойник — это не особо удивительно…»

Чуть позже пришло понимание, что это всё-таки не двойник — из-под шляпы спадали не русые прямые волосы как у меня, а чёрные, цвета вороного крыла, причём слегка волнистые. Да и ростом персонаж вышел не в пример повыше. А вот плечами — гораздо уже и намного.

Следом за гостем в салун начали входить ещё люди — одетые примерно так же, как и первый. Один, второй, пятый, десятый…

Мерно брякали шпоры и скрипели половицы, через пару минут в зале появился ещё десяток гостей. Все они были вооружены — короткие двустволки, многозарядные карабины разных моделей и револьверы. И что характерно, стволы они держали наготове. Да и вообще, производили впечатление тёртых и решительных парней, которые не задумываясь пустят оружие в ход.

В салуне мгновенно наступила мёртвая тишина — резвившиеся с девочками жители Вирджиния-Сити словно внезапно окаменели. Бедняжка Спунер в очередном па кадрили со шлюхой, даже застыл с поднятой ногой, как в пантомиме.

— Так-так-так… — в зале громко проскрипел противный надтреснутый голос. — Что я вижу? Развлекаетесь? И без меня?

Мужик в плаще, звякнув шпорами, шагнул вперёд, коротко двинул Спунера тыльной стороной ладони, после чего, подхватив его партнершу, впился ей в губы долгим поцелуем.

В зале было зароптали, но почти сразу же заткнулись под прицелом новоприбывших. Чему я особо не удивился — местных было больше, но в процессе разнузданных игрищ, они посбрасывали с себя не только верхнюю одежду, но и кобуры со стволами и теперь остались практически безоружными.

— Тихо, щенки… — коротко рыкнул мужик и небрежно оттолкнул от себя проститутку. — Мы забираем девочек себе. Кто возражает?

— Я возражаю! — вскинулся Спунер. — Ты совсем охренел Рендалл! Да будь я проклят, если позволю…

Звонко бабахнул выстрел — Спунер как подкошенный рухнул на пол.

— Ещё есть возражения? — Рендалл щегольски сдул дымок из ствола своего Кольта Миротворца.

— Свинья! — яростно взвизгнула мисс Морган. — Я тебя не боюсь!!!

— И не надо, моя роза… — хмыкнул Рендалл. — Тобой я займусь отдельно… — он схватил ближайшую проститутку за волосы и приставил к её виску револьвер. — А теперь быстро к нам со своими девочками. И не вздумай шутить — вышибу девке мозги.

Бель беспомощно оглянулась и сделала шаг вперед.

Зал салуна освещался всего парой керосиновых ламп, а я сидел в углу, почти полностью в темноте и меня новые гости не видели.

Признаюсь, будь я трезвым — тысячу раз подумал, связываться с бандитами или нет и, скорее всего, благополучно отсиделся бы в своём уголке.

Но сейчас, вопрос — как поступить, уже стал неактуальным — виски в организме решило всё за меня.

Тихо клацнули взводимые курки «Эллис».

Стволы качнулись, латунная мушка двустволки удобно устроилась на затылке главаря бандитов.

Мусичка всё понял и бесшумно соскользнул на пол.

«Господи, куда ты лезешь, идиот…» — запоздало подумал я и нажал на спусковой крючок.

Стеганул оглушительный выстрел, приклад сильно саданул в плечо.

Шляпа Рендалла взлетела в воздух, а его голова…

Десятый калибр, рубленая картечь, расстояние всего пять метров…

В общем, его голова, просто прекратила своё существование, как единая конструкция.

Шлюха тихонечко пискнула и присела, в ужасе закрыв лицо окровавленными руками.

Сам главарь, а точнее его безголовое туловище шумно брякнулось на пол.

— Кто хочет быть следующим?.. — громко поинтересовался я, после чего переложил двустволку в левую руку, а правой вытащил револьвер из кобуры.

Язык немилосердно заплетался, но всё равно вопрос прозвучал доходчиво и даже несколько зловеще.

Дружки Рендалла застыли точно так же, как минутой ранее посетители салуна. Никто из них даже не обернулся в мою сторону.

— Руки вверх, засранцы!!! — поднабрав в грудь воздуха, браво гаркнул я. — Вверх, матьвашудавалку, убьюнахер!!!

Бандиты вздрогнули, потянули руки к потолку, а потом…

Потом, громко топая сапогами и толкаясь, разом ломанулись через дверь на улицу.

Я хотел в них пальнуть, но милостиво передумал.

Зато очнулись жители Вирджиния-Сити, похватали своё оружие и открыли бешеную пальбу. От дверей только щепки полетели.

Правда, к этому времени все дружки покойного Рендалла благополучно сбежали.

Наконец, один из парней догадался выглянуть наружу и с досадой сообщил, что грёбаные мерзавцы уже ускакали.

— Что здесь происходит, недоумки? — в зал выскочил шериф Фарлоу, в одном лонг-джонсе, шляпе на голове и со своей лупарой в руках.

— Эта грязная шлюха Роза Хардинг наняла Стива Рендалла с дружками! — Бель окинула посетителей презрительным взглядом и сплюнула. — К счастью, в этом салуне нашёлся человек с яйцами…

Шериф подошёл к обезглавленному трупу, присел рядышком с ним и поинтересовался:

— Кто его завалил?

Все посетители дружно посмотрели на меня — а я деликатно помахал шерифу ручкой из своего угла. Хотел встать из вежливости, но не смог.

— Отчего-то я не удивлён… — хмыкнул шериф. — Мистер Вайт, моё почтение. Вы оказали городу очередную услугу. К слову, за этого мерзавца назначена награда — триста долларов, и они по праву ваши…

Я просто кивнул. Ну а что тут скажешь? Раз награда, два награда… если так дело пойдёт, я скоро озолочусь. Или меня очень быстро убьют.

Далее последовало бурное обсуждение случившегося, в котором я не участвовал.

Шериф и жители дружно решили не преследовать шайку и продолжить вечеринку. Двух своих помощников Фарлоу послал арестовать хозяйку местного борделя. Спунер, к счастью, уцелел, пуля Рендалла просто порвала ему ухо, а самого главаря утащили на улицу, предварительно почтительно вручив мне всё его наличное имущество.

Сам я ещё разок хлебнул из бутылки и почти сразу понял, если не завалюсь в постель — просто вырублюсь на месте.

Сопроводить меня в комнату взялась мисс Морган.

— Вы мне уже во второй раз спасаете жизнь… — шептала Бель, таща меня на себе по коридору. — Чёрт побери, будь я мужчиной, а вы женщиной, уже бы давно на коленях стояла перед вами с предложением руки и сердца. Бенджамен, вы удивительный человек…

— Угу… — не в силах пошевелить языком, промычал я.

— Пришли… — в комнате Бель уложила меня на кровать, стянула сапоги со штанами, а потом решительно взялась за пуговицы на лонг-джонсе в районе паха, при этом пояснив. — За мной сеанс французской любви, мистер Вайт…

Я хотел послать её подальше, но не смог и только вяло махнул рукой.

Но как только определённая часть тела оказалась у нее во рту, доски, которыми было забито окошко с треском вывалились внутрь, а в комнату через оконный проем ловко скользнул…

Индеец.

Самый настоящий индеец, в мокасинах, замшевых штанах с бахромой, в такой же жилетке и несколькими пёрышками в длинных волосах.

Правда какой-то не особо страшный и даже симпатичный, смахивающий своей чумазой мордашкой на девчонку.

На плече индейца висел короткий карабин, а в правой руке он держал томагавк, которым, видимо, вышиб доски.

Всё случилось так неожиданно, что я даже не успел потянуться за револьвером.

Думал, что теперь мне уж точно пришел конец.

Но индеец не стал нас убивать, хотя почему-то очень сильно разозлился при виде старательно отсасывающей у меня мисс Морган.

— Сосай, сосай!!! — зло прошипел он на ломаном английском, погрозив ей томагавком. — Пока сосай, шлюха! Скоро только я сосай!!! Всё равно моя мужчина будет! Я сказал!

После чего так же ловко ретировался обратно в окно.

Бель проводила его взглядом и очень серьезно поинтересовалась у меня.

— Мистер Вайт, не могли бы вы пояснить, почему мне всегда мешают делать вам минет?

Я только пожал плечами.

Да откуда я знаю…

Глава 11


— Купите клизму, мистер Вайт!!!

Я так и не смог стереть со своей морды страдальческой гримасы и промолчал.

— Купите клизму, мистер Вайт!!! — взвыла дискантом сухенькая старушка в накрахмаленном капоре. — Отличная штука! Покойный Уайт очень любил её. Он говорил, что клизмой можно вылечить любую болезнь! Всего пять центов!

Старушенция весело гыгыкнула и несколько раз пшикнула здоровенной каучуковой «штукой», с наконечником в добрых пару десятков сантиметров и калибром не меньше сорок четвертого.

— Да, миссис Мерфи… — тяжело вздохнул я. — Ваш покойный муж был прав, этот мир спасёт только клизма. Я возьму её…

На столе лежала большая куча замысловатых блестящих штуковин. Покойный док Мерфи, по словам шерифа, только и мог, что вырезать вросший ноготь, но после себя оставил очень впечатляющую коллекцию архаичных хирургических инструментов.

Некоторые я опознал, а о предназначении остальных только догадывался.

— Устройство для наложения швов Когхилла? — я повертел замысловатый прибор в руках и положил его обратно. — Вроде что-то подобное я видел в музее…

— За всё — сто пятьдесят долларов! — категорично заявила вдова. — И учтите, я не уступлю ни цента.

— Хорошо, миссис Мерфи, — я встал и показал на высокую стопку книг. — Но только вместе с книгами и аптечкой.

— Сто шестьдесят пять! — отрезала старушка. — И забирайте всё это барахло.

— Сто пятьдесят и ни центом больше. Нет? — я взял шляпу и сделал вид, что ухожу. — До свидания миссис Мерфи…

— Какой мерзавец!.. — гневно забурчала вдова. — И не стыдно обкрадывать старую женщину?

— Доллар сверху моей цены, это всё что я могу для вас сделать…

— Забирайте, чёрт бы вас побрал!..

— Джим, иди сюда…

Я с трудом удержался, чтобы не схватиться за отчаянно гудевшую голову и принялся отсчитывать доллары.

Твою же мать, ещё немного и я окончательно свихнусь! Как же хреново…

Ещё вчера решил, как можно быстрее свалить из этого грёбаного города, поэтому едва продрав глаза, собрался приступить к исполнению своего намерения, но не всё оказалось так просто.

Думаю, даже сам Асклепий[8] не знает, как я не сдох утром. Такого жуткого похмелья я не испытывал никогда в жизни. Чувствовал себя примерно так, словно меня весь вчерашний день травили мышьяком или стрихнином, но так и не дотравили.

Впрочем, бочка ледяной воды и пол-литра дико крепкого кофе своё дело сделали и я, наконец, более-менее пришёл в себя, при этом поклявшись больше никогда в жизни не употреблять вискарь в сомнительных салунах.

Утренний моцион много времени не занял, хотя я жутко боялся перерезать себе глотку архаичной опасной бритвой, потому что руки дрожали как у припадочного.

Мусичка не пил вчера, но просыпаться категорически отказался и остался в номере.

К слову, после вчерашней «гастроли», местная публика поутру тоже напоминала собой орду свежеобратившихся зомби и активно отпаивалась пивом — предприимчивый Зигги подогнал к салуну здоровенную деревянную бочку на колёсах и охотно наделял страждущих за малую цену мутненькой непонятной субстанцией, которую гордо именовал лучшим лагером по эту сторону Скалистых гор.

С трудом удержавшись, чтобы не пристрелить хозяина салуна и прихватив с собой конюха Джима в качестве рабсилы и проводника, я побрёл к вдове покойного доктора Уайта Мерфи, чтобы приобрести оставшиеся у неё после мужа хоть какие-нибудь инструменты.

С инструментами, как я уже говорил, оказалось всё в порядке, в хозяйстве дока нашёлся даже примитивный походный стерилизатор, куча расходных материалов с препаратами и впечатляющая стопка пособий по лечебному делу.

Но сама старушка, чтоб её чёрт побрал, в процессе торговли так высушила мне мозги, что я едва подавлял желание огреть её чем-то тяжёлым.

Расплатившись и погнав Джима с добром обратно в салун, я выкурил трубочку и поплёлся искать шерифа.

К счастью, Фарлоу не пришлось искать долго — он нашёлся у себя в офисе.

Роза Хардинг и ещё парочка её шлюх сидели в клетке, а шериф мирно похмелялся вместе со своими помощниками.

С трудом отбоярившись от вискаря, я потянул его к мэру города, для того чтобы получить вознаграждение за Стива Рендалла и Луи Белью.

Мэрия представляла собой такую же халупку, как и офис законника, тоже с сейфом и колченогой самодельной мебелью, только размером чуть побольше. Но на её двери висел здоровенный ржавый замок, а самого мэра пришлось извлекать из дома, под истеричные вопли его жены, матерившей Фарлоу почём свет стоит.

— А где доказательства, джентльмены? — утвердившись за своим столом, первым делом поинтересовался мэр — полный плешивый коротышка с добрым и даже слегка наивным лицом.

— А моих слов мало? — Фарлоу грозно нахмурился.

— Мало, — неожиданно жёстко отрезал мэр Сеймур.

— Энди… — шериф выпятил челюсть. — Ты меня сколько знаешь?

— Сколько бы не знал… — упрямо буркнул мэр. — Есть доказательства — есть вознаграждение, нет доказательств, сами понимаете — никакого вознаграждения. Я не собираюсь транжирить казённые денежки.

— Проклятье! — прорычал Фарлоу и гаркнул своим помощникам. — Тащите сюда эту падаль!

— Как притащите — позовёте… — Сеймур сделал попытку встать, но так и остался на стуле, потому что шериф положил ему на плечо свою лапищу.

— Сидеть, Энди…

— Да что ты себе позволяешь! Я — мэр!

— А я шериф!!!

У меня всё ещё дико трещала башка, поэтому я отошёл в сторону, присел на табурет и не стал вмешиваться в пререкания хозяев города. Но при этом начал подозревать, что так просто свои денежки не получу.

И подозрения очень скоро оправдались.

— Ну и кто это? — Сеймур брезгливо пнул носком ботинка трупик Рендалла, у которого от головы остался только фрагмент нижней челюсти и часть затылка.

— Кто-кто, Стив Рендалл! Ты же сам назначил за него награду, после того, как он трахнул твою дочку, — рявкнул шериф. — Энди, я начинаю терять терпение!

— Ничего не знаю, так и запишем — неопознанный труп.

— Свидетелей полно! — Фарлоу потряс кулаками. — Все видели, как вчера вечером мистер Вайт пристрелил этого ублюдка! Зигги, парни, шлюхи, все видели. Я тоже видел!

— Тащите сюда свидетелей… — безразлично хмыкнул Энди Сеймур. — Что дальше?

— Вот, мистер Сеймур! — Гудман жестом фокусника извлёк из мешка мерзко смердевшую чёрную башку Белью.

— Ещё лучше… — невозмутимо хмыкнул мэр, мельком сверившись с помятым портретом Луи. — Это кто ещё? Не он и точка. Ничего не знаю, проваливайте…

— Есть свидетели — это мисс Меллори и е слуга. Торп тоже опознал Луи… — ошарашенно пробормотал Фарлоу. — Энди, ты что творишь?

— Тащите свидетелей! — снова отрезал мэр. — Если ты думаешь, Адам, что я так просто расстанусь с казёнными деньгами — то сильно ошибаешься. Вот они, в сейфе, но, чтобы их получить, придётся соблюсти все формальности. Это тебе не пьянчуг в клетку запирать, а разумное и рачительное управление городом!

И тут, вдруг, у меня лопнуло терпение. Вынесшая мне с утра мозги вдова Мерфи, гудевшая как пустое ведро голова, бубнёж, вконец охреневший мэр, смрад ядрёной махорки шерифа и перегара, вот это всё наложилось друг на друга и терпение лопнуло нахрен.

Ствол «Смита» ткнулся в покрытый белёсым пушком висок Энди Сеймура, сухо клацнул взводимый курок, а мой осипший от похмелюги голос тихо прохрипел:

— Покажите деньги, мэр Сеймур.

— Мистер Вайт… — Фарлоу лапнул кобуру, а Гудман с товарищем, как в старые добрые времена, наставили на меня свои Винчестеры.

— Адам, сделай же что-нибудь!!! — тихонечко взвизгнул мер. — Пожалуйста…

— Просто покажите деньги, мистер Сеймур… — едва сдерживая себя, упрямо просипел я. — Просто покажите и я сдамся властям…

Шериф с помощниками дружно перевели взгляд на Сеймура.

— Просто открой сейф Энди… — попросил Фарлоу. — Покажи эти чёртовы доллары, мистеру Вайту! Поверь, лучше покажи…

— У меня нет с собой ключа!!! — мертвенно побледнев, пролепетал мэр. — Потерялся, клянусь своей женой…

— Энди? — шериф удивленно вздернул бровь. — Ты же его всегда носишь на шее? — после чего приказал Гудману. — А ну глянь…

Тот быстро нырнул рукой под рубашку мэру и довольно хмыкнув, вытащил длинный ключ с фигурными бородками.

— Вот, шеф, на месте!

— А ну дай сюда… — шериф сунул ключ в замок массивного сейфа, несколько раз провернул его, после чего крутанул штурвал, отворил дверь и нахмурился, глянув на объемистые мешочки на верхней полке. — Не понимаю, Энди, какого чёрта ты врал?

— Проверьте мешки, шериф… — мрачно посоветовал я.

Фарлоу сорвал сургучную печать с одного из мешка, сунул туда лапищу и вытащил из него… горсть камешков.

— Блядь…

— Я не виноватый Адам!.. — Сеймур тихонечко завыл, обильно пуская слезы и сопли. — Это всё она! Я всё отдам… позже…

— Ах ты ж сука, — грустно вздохнул Фарлоу. — Никогда не думал, что придётся вешать старого товарища.

— Прости-и-ите…

— Всё, шериф, с меня хватит, — я снял со взвода револьвер, сунул его в кобуру и пошёл на выход. — Ебитесь вы все конём…

Но на этом ничего не закончилось, а совсем наоборот — всё только начиналось.

Алкаши в салуне уже рассосались, но вместо них, перед крыльцом и в самом зале собралась внушительная толпа… даже не знаю, как сказать… сирых и убогих, что ли?

Всё очень скоро прояснилось, едва завидев меня, люди взорвались страшным гулом.

— Ой, док, мочи уже нет…

— Помогите, док, внутрях всё горит…

— Третью неделю не сплю…

— Сделайте хоть что-нибудь, док…

— Совсем оглохла-а-а!!!

— Помираю…

— Док…

— Док…

— Док!!!

— Блядь! — я шарахнулся от людей, как от стада разъярённых быков.

Первым и самым настоятельным желанием было бежать, куда глаза глядят.

— Мистер Вайт… — из-за стойки вывернулся Зигги и, деликатно подхватив меня за локоть, отвёл в сторонку. — Я уже всё организовал. Люди оповещены, можно вести приём прямо здесь и сейчас. Всего двадцать центов с каждого доллара и салун в вашем распоряжении. Реклама бесплатно!

— Сука… — я стиснул зубы и коротко врезал хозяину салуна по печени. Потом подхватил за воротник и яростно прошипел ему в лицо. — Тебя кто просил, ублюдок? Кто, мать твоя ослица? Я тебе сейчас селезенку без наркоза вырежу!!!

— Не трожь, папочку, убийца!!! — дико заверещала Эльза, схватив длинный тесак, но на полуслове заткнулась, уставившись на ствол револьвера.

— Пиздец вам всем!.. — кровожадно пообещал я, на великом и могучем. — Убийца? Сейчас вы увидите настоящего убийцу…

Спасла всех, в том числе и меня от виселицы, мисс Морган.

Не знаю, как, но она мгновенно оценила ситуацию и вырвала Зигфрида Йодля у меня из рук.

— Десять центов и ни центом больше Зигги! — категорично заявила она хозяину салуна. — Мистер Вайт, набьёте морду этому идиоту чуть позже, но сейчас ничего не поделаешь, людей придётся принимать. А ты, мелкая шлюшка, брось нож, иначе я тебе сама твою поганую рожу расцарапаю!

— Господи… — нервно всхлипнул я. — За что? — но тут же взял себя в руки. — Ладно, хрен с вами. Зигги ставь кипятить воду. Много воды, овца ты паршивая. Мне в номер горячий крепкий кофе. Много кофе и большой стейк, средней прожарки. Большой — это большой, не меньше чем твоя башка в обхвате. Мясо — свежее, на чистой тарелке, иначе пристрелю. И предупредите людей, что приём я начну только через час. Нет, через два. Не раньше…

Сам почти уже успокоился. Куда против судьбы переть? Спасибо, что к неандертальцам или не в Средние века зафитилило. Там бы мне точно песец пришёл. А из этого грёбаного города я завтра же свалю. Построю себе избушку в глуши и заживу как человек. Мусичке тоже понравится…

Так и добрёл до своего номера, открыл дверь и застыл как вкопанный на пороге.

На окне опять выбили доски, а на моей кровати сидел… снова индеец.

Его, а точнее её, я опознал ещё вчера — в гости снова пожаловала та самая пленная индианка, выдающая себя за парня, которую взяли в плен после боя с сиу. Росс приказал Джонсону её отпустить, но после смерти траппера, поселенцы тут же забыли об этом и чуть её не разорвали. Пришлось вмешаться — лично я плевал с высокой горы на всех краснозадых вместе взятых, но не хотелось нарушать последнее желание дяди Пети.

Отогнав поселенцев, я быстренько вытащил пулю у неё из ноги, заштопал рану, а потом сам отнес на руках в лес, где оставил и благополучно забыл о ней.

И вот…

Тогда я толком не успел её разглядеть, до и ночью тоже, а вот сейчас, индейская девочка показалась мне неожиданно симпатичной. Точно так же, как и мисс Меллори, совсем не красавица, но очень и очень приятная на мордашку. Носастенькая, скуластенькая, большущие тёмные глазищи, рот до ушей, хоть завязочки пришей. И вообще, даже больше похожая на европейку, чем на индейку. Тьфу ты, на индианку. Или правильней будет на индеанку?

— Хороший кота, очень хороший… — ласково приговаривала девушка, поглаживая счастливо мурчащего у неё на коленях Мусия. — Никому не дать шапка делать, Муна сказал! Всех убивать — кто захотеть!

Я хмыкнул. Эта индейская девчонка, пожалуй, первая из аборигенов Монтаны, которая отнеслась к Мусичке не с потребительской стороны.

Но тут же состроил серьёзную рожу и строго поинтересовался:

— Чего тебе надо?

Индианка осторожно переложила котяру на постель, посмотрела мне в глаза и тихо сказала.

— Тебя надо.

— Зачем?

— Любить… — застенчиво прошептала девушка. — Ты самый лучший! Могучий воин, красивый! И ласковый… — тут она совсем смутилась и опустила глаза.

— Ты же вроде захотела стать мужчиной?

— Уже не хотеть! — девушка отрицательно махнула рукой.

— Ты сиу?

Индианка закивала.

— Мать сиу, отец bedalpago — волосатый рот — так сиу называют ваших. Но меня приняло племя!

— Как зовут?

— Муна.

— Что это значит?

— Злая… — тихо прошептала девушка. — Но я не злая. Не всегда. Не гони меня! Я буду самой лучшей женой для тебя!

Муна встала, быстро поцеловала меня в губы и метнулась к окну.

— Сейчас Муна уходить, но прийти, когда темно. Жди меня!

— Куда, — запоздало окрикнул я индианку. — Поймают — убьют.

— Ха! — Муна лихо махнула своим томагавком. — Меня ваши видеть — только когда я хотеть! Жди…

И скрылась в окошке.

Следом за ней шмыгнул Мусий.

— А ты куда, шерстяная колбаса?

Я ругнулся и махнул рукой. Вот же чучело…

— Мистер Вайт! — в комнату, по своему обыкновению, вдруг снова ворвалась миссис Меллори. — Я решила все-таки вас про…

И осеклась на полуслове, уставившись на окно.

— Мисс Меллори…

— Мистер Вайт, — девушка быстро присела в книксене. — Прошу простить меня за несдержанность. Я вчера узнала, что вы в очередной раз спасли всех нас и решила вас поблагодарить…

После чего, неожиданно подскочила и чмокнула меня в губы. На секунду прижалась и прошептала на ухо.

— Не злитесь на меня Бенджамин, ну откуда я знала, что когда тебе нравится мужчина, надо делать с ним эти глупые штуки ртом…

Хихикнула и добавила:

— Теперь знаю, но пока не умею. Как вы думаете, долго придется учиться?

И сбежала.

Едва она скрылась, как в номер вошла Бель с подносом, на котором шкворчал в сковородке здоровенный шмат мяса и стоял дымящийся кофейник.

— Всем что-то от Дока Вайта надо, а вот покормить голодного мужчину никто не додумался… — проворчала женщина, поставив поднос на стол. — Сомневаюсь, что Зигги смог бы вам правильно зажарить стейк, поэтому я сделала его сама. В кофе я добавила чуточку рому из своих запасов. И не спорьте, вам сразу станет легче…

Я втянул в себя аромат жареного мяса и чуть не застонал от голода.

Взял мисс Морган за руки и очень искренне поблагодарил ее:

— Спасибо, Бель, даже не знаю, что я без вас делал бы…

Женщина озадаченно хихикнула.

— Спасибо? Я уже не помню, когда я что-то сделала за спасибо. Но мне очень приятно, правда. Проклятье, Бенджамин, вы вызываете у меня уже давно забытые чувства… — Бель улыбнулась и ласково поправила мне волосы. — Ладно, Док, я вам буду помогать с больными. Говорите, что делать. Но не вздумайте принимать людей бесплатно! Просто приём — два доллара, приём с лечением — пять, операция — от десяти…

После кофе с ромом и жареного мяса я почти полностью пришёл в себя.

И начался сплошной ад…

Фурункулы, абсцессы, дерматиты, экземы, рожистые воспаления, застарелые вывихи, артриты, ревматиты, гнойные отиты, флюсы, геморрагия, злокачественные опухоли, не обошлось даже без гангрены. Но больше всего встречалось венерических заболеваний, а точнее, последствий лечения сифилиса солями ртути…

Господи!

Приняв первый десяток больных, я в буквальном смысле схватился за голову от бессилия. Со всем что касалось неотложного оперативного вмешательства, я справлялся довольно неплохо, но при этом мне тотально не хватало знаний лечения при практически полном отсутствии медикаментов.

Но приёмом больных с грехом пополам закончил, вовсю применяя свои ветеринарные знания, при этом твёрдо решив заняться прогрессорством в области медикаментов. Хотя пока очень слабо представлял, с чего начну.

Мазь Вишневского? Аспирин? Или всё-таки пенициллин? Теоретически могу, но теория и практика — это совершенно разные вещи.

Остаток дня и почти всю ночь провёл за книгами дока Мерфи.

И при этом, сам не знаю почему, очень ждал Муну.

Но она так и не пришла…

Глава 12

Мусичка вернулся вечером, но Муна не пришла ни завтра и не послезавтра. Я пробовал навести справки среди местных, но никто индианку даже мельком не видел. Впрочем, насущные дела очень быстро заставили меня выбросить её из головы.

Оставшееся время до отъезда я посвятил лечению жителей Вирджиния-Сити. Не то, чтобы я сильно страдал человеколюбием, дело обстояло ровно наоборот, просто мне очень хотелось проверить самого себя на профпригодность в подобных условиях и заработать немного денег.

Ну что могу сказать…

Денег я заработал и даже прилично по нынешним временам, хотя оплату принимал по гораздо меньшим тарифам, чем сейчас принято, а многих обслужил и вовсе бесплатно. Каким бы мизантропом и циником я не был — определённая человечность во мне всегда присутствовала.

А вот тест на профпригодность…

Но тут надо начать издалека.

Я рос в очень странной семье. Мать — один из ведущих челюстно-лицевых хирургов страны — отец — криминальный авторитет старой формации. Его отцовство так и не было никогда законно оформлено, но папу я всегда вспоминаю с теплотой — отцом он был замечательным, в том числе из-за того, что всегда, даже в моём младенческом возрасте, относился ко мне как к взрослому.

К слову, настоящую финку он мне подарил в три года.

Но не суть, из-за его постоянных отсидок, отца я видел крайне редко, так что мной занималась только мать и тётушки — тоже врачи и патологоанатомы.

В общем, читать я учился по «Общей хирургии» Кузнецова, а вместо раскраски — раскрашивал иллюстрации в справочнике «Манипуляции в практике ургентной травматологии». Катание на велосипеде по прозекторской во время вскрытия трупа и вопросики: «тётя Бася, а что там красненькое в животике у дяди», тоже не являлись чем-то из ряда выходящим.

Представили?

Всем было глубоко плевать, что подобное могло в клочья разорвать детскую психику — из меня сызмальства делали врача-хирурга — об ином пути для своей кровиночки мама со своими сёстрами даже не задумывалась.

Что из всего этого вышло, вы уже знаете. Человеческим хирургом я так и не стал, а в придачу к знаниям получил вывихнутые мозги.

К чему это я?

Да к тому, что я хороший хирург-ветеринар, можно даже сказать, отличный ветеринар, но при этом весьма посредственный человеческий врач, хотя и обладаю достаточным багажом знаний для того, чтобы оказывать хирургическую помощь людям.

Впрочем, скорее всего, на фоне местных эскулапов, я всё равно смотрюсь как заслуженный профессор против студента первокурсника. А свой главный недостаток — отсутствие прочных знаний о нынешней медикаментозной терапии — я очень быстро поправлю. Учиться я умею — мать и тётушки постарались.

В общем, кому-то из своих пациентов я действительно помог, с прочной тенденцией к окончательному выздоровлению, кому-то просто облегчил страдания, многим только внушил надежду, но тест на профпригодность всё-таки не провалил.

Так что доку Вайту — быть.

Но хватит разглагольствовать, пора валить из этого города. Вирджиния-Сити успел мне осточертеть до такой степени, что я был готов рвануть из него куда глаза, глядят, хоть к чёрту на кулички.

Но куда глаза глядят, не получилось.

Мисс Морган попросила сопроводить её и её девочек в Бозмен, туда же намылилась и Пруденс с Ромео. Немного подумав, я согласился. Почему нет? Бозмен так Бозмен, погляжу на Монтану, а там станет ясно, что дальше делать.

Что понадобилось в Бозмене мисс Меллори, я толком не знаю, но туда же вместе с ней собрался и тевтонский инженер. Потомственный дворецкий сболтнул, что нужный его хозяйке человек, сейчас именно в этом городе, а дойча Пру для чего-то наняла. Но вот для чего, так и осталось неизвестным. Впрочем, я не допытывался, какая мне разница, чёрт побери.

— Готов в путь дорогу? — поинтересовался я у Мусички, лениво развалившемся на кровати.

— М-р-мяу… — котяра с готовностью муркнул и энергично спрыгнул на пол.

За время наших приключений сибиряк несколько похудел, но зато стал гораздо подвижней и грациозней. В его повадках начал угадываться настоящий хищник, дерзкий и смертельно опасный. А ещё, на левой лопатке у Мусия появилась проплешина — не все схватки с шавками города прошли бесследно.

— Ну, тогда идём…

Я повесил на плечо «Эллис» с «Большой Бертой», правой рукой подхватил дорожный кофр с личными вещами и уже совсем собрался выйти из номера, но вспомнил об ошейнике для кота, который мне смастрячил местный шорник.

— Стой… — я застегнул на Мусичке полоску тиснёной буйволиной кожи с маленькими серебряными шипами и потрепал его по холке: — Вот теперь видно, что ты настоящий бойцовский кот. Идём…

Мусий недовольно повертел башкой, но сдирать с себя обновку не стал.

Только мы вышли в коридор, как сразу стал слышен яростный спор на смеси немецкого и английских языков.

— Эльзхен, майн либлингс медхен!!! — жалобно причитал Зигфрид. — На кого ты меня бросаешь? Останься! Останься, твой любимый отец просит тебя. Хочешь я стану на колени?

— Найн и ещё раз найн, фатер! — шипела Эльза. — Устроюсь — заберу вас к себе.

— Позор на мою седую голову!!! — яростно заорал хозяин салуна. — Спасибо, Господи, что Марта не дожила до этого! Устроишься? Где ты собралась работать? В борделе? Цурюк! Не пущу!

— Да хоть и в борделе! — отрезала Эльза. — Всё лучше, чем заживо гнить в этой дыре! Ауфвидерзейн, фатер. Пишите письма…

Громко треснула дверь.

— Майн гот!!! — взвыл Зигги и увидев меня, заблажил речитативом. — Мистер Вайт!!! Я умоляю вас, присмотрите за моей девочкой! Я не могу всё бросить, но как только улажу дела здесь, я сразу приеду к ней.

— Присмотрю, но только по дороге… — пообещал я, подумав, что Эльза сама за кем угодно присмотрит.

— Вы святой человек, мистер Вайт!!! — Зигги затряс скрещенными кулачками перед своей мордой. — Храни вас бог! Зигфрид Йодль умеет быть благодарным.

— Данке, герр Йодль… — я пнул коленом дверь и вышел во двор.

Перед салуном уже собрался внушительный караван. Два путанабуса, простите, два бордель-фургона мисс Морган, фургон мисс Меллори, фургон Эльзы Йодль, вдобавок, к нам прибились ещё три семьи переселенцев, тоже собравшихся в Бозмен.

А ещё, провожать нас собрался чуть ли не весь Вирджиния-Сити.

— Миштер Вайт!!! — конюх Джим подвёл ко мне моих лошадей. — Лошадки в полном порядке, не ишвольте шомневаться, я своё дело шнаю.

— Спасибо, дружище… — я крепко пожал ему руку. — Скоро заеду, не скучай…

— Храни ваш Господь миштер Вайт!!! — старик прослезился и принялся утирать слёзы кулаком.

Я взял у него поводья, но тут ко мне подошёл шериф.

— Мистер Вайт… — блюститель закона выглядел как всегда дико похмельным, но при этом ещё очень смущённым и расстроенным.

— Шериф Фарлоу…

— Возьмите, мистер Вайт… — шериф протянул мне перетянутый шпагатом свёрток из серой обёрточной бумаги. — Здесь всего четыреста семьдесят долларов, но обещаю, что к следующему вашему визиту город полностью закроет счёт. Ещё раз извиняюсь за такую досадную проволочку. Мэр Сеймур изрядная свинья, но… — законник запнулся и понизил голос, — но на самом деле деньги украла его жена, чтобы отправить дочь с женихом в Нью-Йорк. К счастью, часть денег всё-таки у неё осталась. И пусть лучше Сеймур достанет доллары, чем я его повешу. А он достанет — я обещаю…

— Хорошо, шериф Фарлоу.

— Я ещё хотел попросить не упоминать вас нигде об этом прискорбном случае… — Фарлоу ещё больше смутился.

— Обещаю.

— Я всегда знал, что вы настоящий джентльмен, мистер Вайт! — бурно обрадовался шериф. — А эту сучку Хардинг, я лично накажу, будьте уверены! О-о-о! Я всю шкуру с задницы у мерзавки сниму. На всю жизнь запомнит. Точно говорю, сниму, не будь я Адам Фарлоу. Так взгрею, что навсегда забудет, как с бандитами связываться…

«Всё правильно, — подумал я. — Жестокая правда жизни. Закон-законом, но не вешать же хозяйку единственного в городе борделя. Так можно и вообще без шлюх остаться…»

Кивнул шерифу, взял свёрток с деньгами и пожал ему руку.

Следующим меня отвлёк местный пастор Уоллес — сухенький старичок в пыльной рясе, которому я успел вырезать без наркоза здоровенный фурункул на заднице.

— Сын мой…

— Падре…

— Сын мой… — старик взял мои руки в ладони и заглянул мне в глаза. — Ты хороший человек, потому что вылечил меня и многих добрых людей, но…

— Но, что?

— Но вместе с тем, ты редкостный мерзавец… — пастор скорбно кивнул, но после недолгой паузы вдруг радостно ощерился и добавил: — Ибо только редкостный мерзавец мог так зверски распороть жопу священнику. Святые угодники, я до сих пор сру стоя. Но всё ещё пока живой и благодаря вам, уже не молю Господа о смерти. Храни тебя Господь!!!

— Падре… — я чуть не заржал и приобнял священника одной рукой. — Благодарю, падре…

Оглянулся, вскочил в седло и провёл взглядом по каравану. Или, как местные выражаются — поезду из фургонов.

Опять дорога, опять будет скрипеть седло, а над головой свистеть индейские стрелы.

Тьфу-ты, свят-свят-свят, совсем сдурел коновал хренов.

Но ничего, с божьей помощью доберёмся. С нами поедет опытный проводник из местных — так что точно не заплутаем. К тому же, по его словам, дорога терпимая, да и погода уже установилась. А индейцы с прочими разбойниками? Да и хрен на них. Среди переселенцев пять вполне боеспособных мужиков с оружием, плюс я и тевтонский инженер — так что с возможными проблемами в дороге должны справиться.

Разом загалдели жители

— Доброй дороги, мистер Вайт!..

— Храни вас Господь, мистер Вайт!..

— Видать и убийца может быть хорошим человеком!

— Приезжайте поскорей!..

— Какой хороший человек, этот мистер Вайт.

— Убийца он, как есть убийца, просто грехи замаливает…

— И доктор отличный, палец мне отхватил, я даже перднуть не успел…

— А то, что рожа как у убийцы, так кто без греха…

— Приезжайте, мы будем ждать…

— А помните, как он вырубил Спунера?..

— Помнишь, Спунер?

— Тяжёлый кулак, чего уж тут…

Я уже совсем собрался дать команду к отправлению, как вдруг в общий гул вплёлся пронзительный детский голосок.

— Подожди-и-ите, мистер Ва-а-айт! Подождите-е-е, не уезжайте-е-е!!!

Через мгновение, ко мне из толпы выскочила девчушка лет десяти-одиннадцати возрастом.

Босая, как все дети в городе, с простеньком вылинявшем платьице, чумазая и растрёпанная, она схватилась за стремя и задыхаясь запищала:

— Доктор Вайт, по… подождите, не уезжайте, там моя мама… мамочка, никак ребёночка родить не может… из неё кровь сильно идёт. Вылечите её, пожалуйста…

«Господи… — я чуть не взвыл. — Только родов мне ещё не хватало. За что? Теоретически я знаю, как и что там у человеческих женщин, но до сегодняшнего дня принимал роды только у кобыл, кошек, собак и у одной ослицы Гузель…»

Девочка протянула ко мне ладошку, на которой лежала пара монеток.

— У нас есть деньги, мистер Вайт, не подумайте, целых двадцать центов… — она вдруг всхлипнула и прошептала: — А тут ещё папа маму побил. И тётю Магду, которая маме помогала рожать, застрелил. Она рядом с мамочкой лежит. А я через окно выскочила…

— Сукин сын… — громко выругался Фарлоу, прижав девочку к себе. — Это Хоуп Смит, Марта Смит — её мать, она была на сносях. Отец Хоуп, Джошуа Смит — давно не в себе. Месяц пьет, да и с умишком у него неладно. А старуха Магда Хансен — наша повитуха. То есть, была… нашей повитухой. Док, Джошуа я арестую, но без вас Марте не обойтись…

«Блядь, да что, на мне крест сошёлся?!! — выругался я про себя. — Док, док, док… я когда-нибудь из этой помойки выберусь? Пошли все в жопу!..»

Но вслух озвучил совсем другое.

— Ведите…

Возле сложенного из брёвен невзрачного домика на окраине Вирджиния-Сити вытянулся словно на часах здоровенный бородатый мужик в одном исподнем с двустволкой в руках. Весь лонг-джонс у него был залит кровью, а на лице очень хорошо просматривалось безумие.

Завидев нас, он прицелился и громко проревел:

— Не подходите! Клянусь Господом, я выстрелю! Прочь, нечестивцы!

— Успокойся Джошуа, — Фарлоу спрыгнул с коня. — Все нормально, я привёз доктора. Он поможет Марте…

Стеганул оглушительный выстрел.

Джошуа пальнул у нас над головами и истерично закричал:

— У меня нет денег на доктора!!! Пошли вон! Господь поможет! Изыдите нечестивцы…

— Джошуа… — рыкнул шериф. — Подумай о дочке. В последний раз говорю…

— Подождите шериф… — я придержал руку шерифа на револьвере. — Я сам…

И пошёл к обезумевшему мужику.

О чём думал при этом? А хрен его знает. Ни о чём. Мне просто хотелось как можно быстрее уехать из этого грёбаного города.

— Не подходи, нечестивец!!! — взвизгнул Джошуа Смит и навёл на меня свой дробовик.

Я стиснул зубы и через силу весело ухмыльнувшись, закричал.

— Ты что, не узнаешь меня, Джош? Это я, Майкл Джексон. Вот, долг тебе решил отдать…

— Долг? — Смит озадаченно нахмурился. — Майкл Джексон? Что-то не припомню…

— Ну как же, Джош… — я вытащил мешочек с металлическими долларами из заплечной сумки и, не останавливаясь, тряхнул им. — Вот, сорок долларов, как уговаривались, возвращаю…

Мужик опустил двустволку и поскрёб бороду.

— Сорок долларов, говоришь…

— Ага, сорок… — я в два шага подскочил к Смиту и сходу всадил ему в челюсть апперкот.

А потом, не оглядываясь, рванул в домик.

В нос шибанул застоявшийся густой запах крови. На тюфяке в углу лежала бледная как мел молодая женщина с большим, но уже опавшим животом. Тряпки под ней полностью пропитались кровью. Чуть поодаль от неё, на полу раскинула руки словно на пляже, полная старуха в капоре. Вся грудь у неё представляла собой одно сплошное месиво.

— Чёрт… — я упал на колени возле беременной женщины и попытался прощупать у неё пульс, а после того как не нашёл его, схватился за свою примитивную слуховую трубку.

Но плод тоже ничем о себе не давал знать.

— Я помогу вам с родами, Бенджамин… — следом за мной в хибару забежала мисс Морган, но тут же закрыла ладонью рот и грязно выругалась. — Господи, что натворил этот сын шлюхи и осла!!! Они мёртвые. А ребёнок?

— Пока не знаю… — я отбросил трубку и приложил к животу женщины ухо. — Ну, давай, малыш, давай…

В какой-то момент мне показалось, что ребёнок пошевелился, и я тут же полез в саквояж за ланцетом.

— Что вы собрались делать? — Бель удивлённо на меня посмотрела.

— Есть маленький шанс, что ребёнок живой. Но проверить это можно, только достав его из живота.

— Никогда не слышала, чтобы так делали… — мисс Морган покачала головой. — Бен… вы рискуете. Если ребёночек живой — это одно. А если мёртвый… — люди посчитают, что вы просто надругались над трупом. Несмотря на всё то добро, что вы для них сделали, вас до сих пор считают убийцей…

Я помедлил пару секунд, а потом одним рывком задрал на женщине пропитанную кровью и мочой рубаху и решительно провёл первый разрез…

А уже через несколько минут держал в руках окровавленное тельце.

Большого мальчика, настоящего великана…

— Господи… — ахнула Бель. — Он всё-таки мёртвый…

— Это мы ещё посмотрим… — рыкнул я и шлёпнул малыша по попке.

Раз, другой, третий, ни на что не надеялся, и чуть не сошёл с ума, когда в хибаре раздался пронзительный хрипловатый вопль.

— Крепкий засранец, — я довольно ухмыльнулся и принялся перевязывать мальчику пуповину.

— Господи!!! — Бель ошеломлённо хихикнула. — Бенджамин… я даже не знаю, что сказать…

Я быстро осмотрел ребёнка и растерянно замер, не очень понимая, что с ним делать.

— Давайте сюда… — мисс Морган выхватила его у меня из рук и быстро замотала в какую-то тряпку. — И молчите, ради бога! Дальше я сама всё сделаю и скажу людям. Вы только молчите.

Я машинально кивнул и пошёл на выход.

И как вкопанный остановился на пороге, увидев, как над распластавшимся на земле Джошуа Смитом горько рыдает его дочь.

— Док, тут такое дело… — Фарлоу вымученно улыбнулся. — Джош… когда вы ударили Джоша… он упал затылком на камень и помер. Только ногами разок дёрнул и сразу же сдох. Нет-нет, не переживайте, никаких обвинений в вашу сторону не будет, все видели, как это случилось. И поделом дурачку.

— Убийца!!! — девочка вдруг оторвалась от трупа отца, добежала до меня и, заливаясь слезами, принялась колотить кулачками. — Будь ты проклят, убийца! Будь проклят ты и твои дети…

Потом резко замолчала, упала на колени и закрыла лицо руками.

Фарлоу досадливо поморщился и тихо спросил:

— А что Марта с ребенком?

— Ни мать, ни повитуха, не выжили, — почему-то совершенно спокойно ответил я. — Все они были уже мертвы ещё до нашего прихода. Но ребёнка я достал из матери и спас…

— Как достали? — Фарлоу недоуменно уставился на меня. — Вы же говорили, что её убил Смит.

— Да, убил, но я разрезал живот и достал ребенка.

— Господи… — ахнул шериф. — Я вам верю, док, но люди. Проклятье! Гудман, никого не пускать в дом! Будут лезть, стреляйте…

Из толпы вдруг раздался плаксивый противный женский голос:

— Оставил дитя без отца, мерзавец…

Через мгновение люди взорвались гневными выкриками:

— Убийца!

— Сволочь!

— Повесить его!

— На сук, сволочь…

— Что не так? — к толпе неожиданно выскочила Бель. — Что вам не нравится, я спрашиваю, мерзкие вы уроды?

В этот момент она очень была похожа на разъярённую клушу, защищающую своих цыплят.

— Этот мерзавец! — женщина пнула труп. — Убил свою жену и повитуху. Мистер Вайт спас ребёнка. Чем вы недовольны?

— Спас? — недоверчиво ахнули из толпы. — Но как?

— Неважно, спас и всё!!! — мисс Морган высоко подняла тихо попискивающего мальчика.

— И что же с ним теперь делать? — плаксиво поинтересовался тот же голос.

— Он разрезал живот мёртвой!!! — громко заорал какой-то пацан, крутившийся возле меня с шерифом. — Я слышал, слышал, он сам сказал!

Толпа опять зашлась в гневном ропоте.

— Да где это видано дитя из мёртвой матери доставать…

— Кощунство…

— Не гоже так, мёртвую тревожить…

— И что же с ним теперь делать? Порченый ведь ребёнок…

— Порченый, точно…

— Тут своих некуда девать…

— Так пусть себе забирает и кормит…

— Это справедливо. Убил отца — пусть кормит детей…

— Мерзкие вы сволочи!!! — Бель плюнула в сторону толпы. — Я! Я заберу себе детей! — она одной рукой прижала к себе девочку. — Шериф, слышите? Я забираю детей. Мистер Вайт, идём, надо как можно быстрей уезжать из этого дерьмового городишка…

Из толпы снова раздался истеричный выкрик:

— Будь ты проклят, убийца!!!

Я положил руку на рукоятку револьвера и посмотрел на людей. Выкрики тут же прекратились.

— Идём, Бенджамин! — резко торопила Бель.

Кивнув, я помедлил ещё пару секунд, потом развернулся и пошёл к лошадям…

Глава 13

Решение Бель забрать детей всех устроило и нас беспрепятственно выпустили из Вирджиния-Сити.

Правда, проводник внезапно испарился, вместе с задатком, но мы всё равно продолжили путь — просто возвращаться уже было некуда.

К счастью, среди следующих с нами поселенцев нашлась кормящая мать. Особого энтузиазма при предложении стать кормилицей она не высказала, но желание резко возросло, после того как я насыпал ей полную ладонь серебряных долларов.

Я вполне резонно подозревал, что с новорожденным не всё в порядке, после такого-то течения беременности и экстремальных родов, но очень скоро успокоился, так как проверить свои опасения никакими другими способами кроме визуального осмотра не мог.

К тому же внешне мальчик выглядел абсолютно здоровым, и как все малыши его возраста только и делал, что жадно ел, писался, какался да спал.

Бель назвала его Уайтом и заботилась о малыше как о своём собственном сыне. К слову, Пруденс тоже воспылала любовью к мальчику и даже, кажется, ревновала его к мисс Морган. Да и Ромео кудахтал над пацаном как квочка.

А из девиц пониженной социальной ответственности получились прекрасные няньки.

Что, в общем, полностью меня устроило, так как роль отца я даже не собирался на себя примерять.

Хоуп, очень странным образом резко забыла, что случилось с её семьей. Словно какая-то неведомая сила разом стёрла ей все страшные воспоминания. Девочка вела себя, как будто ничего не случилось, и даже меня воспринимала совершенно нормально.

Эльза Йодль ещё раз попробовала подцепить меня на крючок, а после того как убедилась в полной бесперспективности своих намерений, очень быстро и с гораздо бо̀льшим успехом переключилась на инженера Гофмана.

Ну а я…

Я первое время молчал и держался в стороне от всех. Нет, никаких переживаний не было, случившееся не стало для меня неожиданностью и только подтвердило моё мнение насчёт людей, просто… просто мне не хотелось говорить.

Народ в караване тоже благоразумно держался подальше от Дока Вайта, словно понимая моё состояние. Впрочем, скорее всего они просто боялись, но меня это ничуть не беспокоило.

Вечером третьего дня пути, расставив по постам поселенцев, я решил немного отдохнуть, отошёл в сторонку и развёл костерок, чтобы сварить себе кофе. Расстелил рядом с огнём одеяло, только прилёг, как Мусий тут же увалился ко мне под бочок.

— Шерстяная ты морда… — я потрепал котяру по холке и принялся раскуривать трубку.

С треском в костерке вспыхнул смолянистый сучок, осветив в сумерках чью-то фигуру рядом.

Я потянулся за револьвером, но сразу убрал руку, опознав в гостье мисс Морган.

— Бенджамин… — Бель шагнула ко мне. — Я решила…

Но не договорила, потому что рядом с костром появилась Пруденс.

— Бенджамин… — Пру присела в быстром книксене. — Я решила…

И тоже замолчала, зло покосившись на соперницу.

Я уже было собрался погнать прочь обоих, но меня опередила мисс Морган.

— Не уходите, мисс Меллори… — Бель жестом остановила Пруденс. — Побудем с мистером Вайтом вместе. Бенджамин, не будете возражать против нашей компании? Я припасла немного шоколада…

— А я цукатов… — Пру показала маленькую коробочку.

«Буду возражать…» — сердито буркнул я, но только про себя, а сам машинально кивнул.

Возможно из-за шоколада и вообще, сладкого, без которого у меня уже началась жесточайшая ломка.

Потребность готовить себе кофе резко отпала — Бель и Пруденс сделали всё сами, при этом, удивительным образом умудрившись не переругаться. Потом разложили свои подношения на одеяле, сунули мне в руки кружку и выжидательно замолчали.

Но я не оправдал их надежд и только кивнул. Разговаривать с дамами по-прежнему не собирался. Сами припёрлись, пусть сами и болтают. А нам с Мусичкой и так хорошо.

Молчание нарушила мисс Морган.

— Я хочу вам рассказать о себе… — тихо сказала она и после того, как возражений не последовало, продолжила. — Когда мне было всего одиннадцать лет меня… купили. Родители продали меня, как обычную лошадь или корову, всего за два доллара…

— Господи… — ахнула Пруденс, прижав ладони ко рту. — Какой ужас…

Бель криво улыбнулась.

— Но, если бы меня не купили — я бы умерла с голоду, как моя сестра и брат. К тому же, меня купил замечательный человек, добрый, великодушный и очень мудрый. Звали его Уайт Морган, и он был владельцем самого шикарного борделя в Солт-Лейк-Сити. Нет, не подумайте, он купил меня не для того, чтобы сделать шлюхой — он купил меня для себя.

— Мерзавец… — фыркнула мисс Меллори.

— Да, наверное, его можно назвать и мерзавцем… — после недолгой паузы согласилась Бель. — Но лично я ничего плохого от него не видела, кроме потребности ублажать старика. Он дал мне всё: Уайт научил меня жизни, научил защищать себя и даже позволил получить образование. По сравнению с подавляющим большинством людей я жила как королева. Правда, как только я повзрослела — без сожаления прогнал. Но, всё равно, только благодаря ему, я стала той, кем есть сейчас.

Мисс Меллори что-то собралась сказать, но очень благоразумно смолчала.

— Как могла устроиться в жизни девочка, которая выросла в борделе? — грустно улыбнулась Бель. — Конечно же… — она сделала паузу и резко выпалила. — Конечно же, моя жизнь продолжилась в таком же борделе, но уже в своём — Уайт помог мне его завести, за хороший процент от выручки. Многие считают меня шлюхой, хотя я никогда не продавалась за деньги. Я просто выбирала себе мужчин по своему вкусу. А они за это благодарили меня, иногда даже своими жизнями. А ещё, я просто покупала мужчин, точно так же как купили меня в своё время.

Пруденс мечтательно вздохнула, видимо ей тоже очень хотелось выбирать себе мужчин по вкусу. И покупать — тоже.

— Но таких как вы, Бенджамин, я никогда не встречала… — Бель лукаво улыбнулась, смотря на меня. — И сразу же забыла об остальных других…

— Я тоже не встречала! — Пру ревниво стрельнула глазами на мисс Морган и сразу же сменила тему. — А что случилось с этим Уайтом Морганом?

— Он умер, — коротко отрезала Бель. — Ему выстрелила в затылок очередная малолетняя шлюшка, когда он читал утреннюю газету.

Это было сказано таким тоном, что сомнений в том, по чьему желанию это было сделано, у меня не осталось.

Дамы немного помолчали, а потом Пруденс решительно заявила.

— Я тоже хочу рассказать о себе.

Я промолчал, методично приканчивая шоколад и цукаты. Но Бель вежливо подбодрила Пруденс.

— Конечно, мисс Меллори. Такое нельзя держать в себе. Я с удовольствием вас выслушаю.

Пруденс стрельнула на меня глазами, но, так и не дождавшись поощрения, горько вздохнула и начала рассказывать.

— Я никогда ни в чём не нуждалась, моя семья была достаточно богата. Но… — она запнулась. — Но все всегда относились ко мне снисходительно… — Пруденс сделала ещё одну паузу и решительно выпалила. — Как к дурочке! Все, мать, отец и все родственники. Да, я с трудом научилась читать и писать, но во всём остальном чувствовала себя абсолютно нормальной. Эта снисходительная опека меня дико бесила, и я, в первое время, старалась доказать людям обратное, но никто не замечал моих успехов. Всем было плевать, что я легко подкую лошадь, что я сама могу поймать лосося с помощью своего чепчика, что я попадаю с пятидесяти ярдов в тарелку с первого выстрела, могу починить паровую машину и даже разбираюсь в химии. А что с неё, говорили они, дурочка и есть. Надо побыстрей выдать её замуж, такая дурочка будет находкой для мужа — тупая как пробка, да ещё готовит отлично.

Тут уже я вытаращил на Пру глаза. Ну ни ничего себе! И, похоже, не врет… тон уверенный, говорит с отчётливым знанием своей цены. А я лопух уши развесил. Очуметь и не встать, прямо на глазах изменилась. Ну и нахрена притворялась?

Но долго гадать не пришлось, на этот вопрос ответила сама Пруденс.

— Очень скоро я поняла, что доказывать что-либо людям бесполезно и начала искусно притворяться. Да, дурочка, да, тупая. И знаете, мне стало гораздо проще и легче жить.

— Мне подобное очень знакомо, мисс Меллори… — Бель ободряюще притронулась к руке Пруденс. — Очень знакомо. Бесполезно убеждать людей. Они всегда видят в тебе только то, что хотят видеть. Да-да, со мной всё обстояло точно так же. Шлюха, говорили они, что с неё возьмешь.

«И со мной… — грустно подумал я. — Убийца, говорили они, а кем другим он может быть с такой рожей и глазами?..»

Пруденс с благодарностью кивнула Бель и продолжила:

— Единственный человек, который догадывался о том, какая я на самом деле — это мой крёстный. Но, к сожалению, он по большей части жил вдалеке от нас. Всё шло прекрасно, меня совершенно устраивало моё положение, но тут, умерли родители. И все эти родственнички, которые раньше сочувственно сюсюкали надо мной и с готовностью исполняли любые мои прихоти, тут же дружно меня облапошили, оставили без гроша и даже попытались запереть в закрытый пансион. По большей части, я сама виновата, заигралась в дурочку, к тому же, даже не подозревала о такой подлости. Я попыталась сопротивляться, но уже было поздно — пришлось бежать. Зато я сейчас могу быть сама собой и начать жизнь с самого начала. И выбирать себе спутников сама! И кое-кого уже выбрала…

Мисс Меллори с намёком посмотрела на меня.

Бель иронично хмыкнула и в точности повторила взгляд.

Я почувствовал себя очень неуютно, примерно так, как чувствуют себя люди под прицелом.

И тут же положил конец, этому грёбаному торжеству феминизма. Выбрали они, понимаешь…

— А что, шоколада больше нет? — я небрежно отодвинул от себя коробку. — Тогда самое время спать.

И демонстративно закрылся одеялом с головой, при этом, слегка побаиваясь, что меня обварят кипятком или пристукнут по башке каменюкой.

К счастью, обошлось без покушений.

— А иногда… — звонким от негодования голоском выдала Пруденс. — Даже самые желанные, оказываются точно такими же свиньями, как остальные!

— Как вы правы, мисс Меллори, — поддакнула Бель. — Вонючие, наглые и мерзкие свиньи, раздувшиеся от ложного собственного величия. Идёмте Пруденс, оставим этого мужчинку в покое, у меня в повозке ещё есть шоколад и чуточку прекрасного рома.

— Как ещё есть шоколад? — я тут же высунул голову из-под одеяла. — Что-то мне расхотелось спать.

Но дамы дружно показали мне что-то вроде современного «фака» и гордо потопали к фургонам.

— Ну и валите… — зло буркнул я. — Мне и с Мусием хоро… Что? И эта пушистая сволочь свалила? Да и хрен на вас…

И благополучно заснул. И хотя проспал всего четыре часа, отлично выспался.

Мусичка вернулся ещё ночью, кошак благополучно досыпал, уткнувшись своей мохнатой жопой мне в щеку.

Ночь прошла нормально. Ну как нормально… Всё также лес пугал своим звуками до дрожи в руках, всё также под каждым кустом казались меднолицые утырки со своими дубинками и копьями, но я уже немного пообвыкся и воспринимал окружающую действительность, как само собой разумеющееся. Гораздо большее неудобство доставляло отсутствие утреннего душа и необходимость подтираться лопухом. И вчерашняя подгоревшая фасоль, с чёрствой кукурузной лепёшкой, ети их в душу, на завтрак.

В общем, с грехом пополам мы переночевали, и как только солнышко поднялось над деревьями — снова двинулись в путь.

Мисс Меллори и мисс Морган старательно и демонстративно меня игнорировали. Впрочем, друг друга тоже — видимо совместное поедание шоколада и распитие рома закончилось не так благополучно.

Ну а у меня, как бы странно это не звучало, после вчерашних душевных излияний дам, неожиданно прошла хандра. Грёбаный Вирджиния-Сити вместе с его ублюдочными жителями, напрочь потерялся в памяти.

Я вполне себя отлично чувствовал и, следуя во главе каравана, раздумывал, что могу внедрить в прогрессивную медицину конца девятнадцатого века.

— Общий анализ крови? Теоретически, могу делать, ничего сложного в нём нет, понадобится только хороший микроскоп и ещё…

Что ещё понадобится, я додумать не успел, потому что из-за поворота, на дороге показалась группа людей…

Тёмно-синие короткие куртки с двумя рядами пуговиц, голубые штаны, приплюснутые кепи и винтовки Спрингфилда.

Несомненно, это были солдаты из регулярных частей или около того. Но вот выглядели они какими-то потрёпанными, грязными и оборванными. А на некоторых хорошо просматривались бинты.

Я насчитал около пятнадцати человек, двое сидели на одной лошади, а остальные пёрли пешкодралом, без всякого строя, как бог на душу положит.

— Герр Вайт… — со мной поравнялся германский инженер. — Мне очень не нравится этот ферфлюхтер зольдатен, он похож на ферфлюхтер бродяга, а не на нормальный зольдатен. Может быть это есть ферфлюхтер дезертирен?

— Мне тоже так кажется, — я поднял руку, подав сигнал остановиться каравану. — Мистер Гофман, женщин и детей уберите назад, а мужчины пусть возьмут оружие и приготовятся. Если меня атакуют, пусть стреляют без предупреждения…

— Яволь, герр Вайт! — дойч откозырял и убрался обратно к повозкам.

Солдатики тоже нас заметили, ускорили шаг и очень скоро оказались рядом со мной.

— Джентльмены? — я коротко кивнул и «фирменно» скривил губы в ухмылке.

Правда она не оказала нужного эффекта, судя по всему, служивые совсем недавно видели рожи и пострашнее.

— Куда следуете? — грубо и развязно поинтересовался длинный небритый верзила в расстёгнутом кителе.

Остальные прямо пожирали взглядами наши фургоны.

— В Бозмен… — я уже понял, что без стычки не обойдётся и примерился, как половчей пальнуть по солдатам из «Эллис».

— Туда дороги нет! — категорично заявил солдат. — Краснокожие везде, они разбили наш отряд…

— Да что ты с ним разговариваешь! — второй вскинул свой Спрингфилд. — Слазь…

— Живо! — третий попробовал ухватить коня за повод.

А четвёртый, без разговоров, ткнул в меня штыком…

Каким чудом я успел поставить на дыбы жеребца — сам не знаю.

Конь жалобно заржал и стал заваливаться на бок, а я кубарем полетел из седла на землю.

Тут бы мне и конец пришёл, но от фургонов треснул жиденький залп, и солдаты стали разбегаться по сторонам.

— М-мать… — я рванул на корточках в противоположную от них сторону. Вслед пальнули — предплечье обожгло как огнём, но я всё-таки умудрился нырнуть рыбкой за большую корягу.

Зло выругался, увидев на рукаве плаща кровь, выхватил «Смит» и сгоряча высадил весь барабан в белый свет как в копейку.

Вряд ли в кого попал, но вот ответные выстрелы, совсем наоборот, оказались вполне меткие. От коряги только щепки полетели и, если бы я не успел спрятать башку — на этом моему вестерну пришёл бы самый настоящий конец.

От фургонов продолжили палить, но особого эффекта стрельба не давала.

Солдаты стреляли не в пример уверенней и отступать не собирались.

— Лео, бери своих и обойди этих засранцев справа. Джек — ты слева, — уверенно командовал кто-то невидимый для меня хриплым басом. — Убивайте всех, нам свидетели не нужны. А этого ублюдка я сам возьму. Гарри, Вилли, мать вашу, прикройте…

— Хер тебе на воротник… — я быстро откатился за толстую сосну, прижался спиной к дереву, выбросил из барабана стреляные гильзы и принялся лихорадочно заряжать в каморы новые патроны.

Закончив, взвёл курок, быстро выглянул и снова, толком не успев прицелится, пальнул в выскочившего на меня солдата.

Думал, что опять промазал, но тот как-то странно хрюкнул и, подволакивая ногу, рванул в сторону.

В кустах вспухли серые дымки, бабахнули выстрелы.

Рядом с головой противно вжикнула пуля. Вторая саданула в дерево всего в паре сантиметров от щеки.

— С-сука… — я несколько раз выстрелил в ту сторону и, петляя как заяц, рванул к следующему дереву.

Спасало только то, что солдатам приходилось после каждого выстрела заново заряжать винтовки.

Героически убить всех супостатов, как это случалось раньше, никак не получалось, я толком даже попасть ни в кого не мог, а тем временем, от фургонов донёсся перепуганный женский вопль.

Судя по всему, дезертиры успели добралться до каравана.

Обречённо выругавшись, я уже решил пойти в рукопашную, но тут из леса донёсся очень знакомый мне, жуткий, леденящий кровь в венах, переливистый волчий вой.

Скорее всего, дезертирам он тоже был очень хорошо знаком, потому что среди деревьев сразу же понеслись перепуганные вопли.

— Меднолицые…

— Сиу!!!

— Бежим, бежим…

— Уходим!..

— Проклятье…

Осторожно выглянув из-за дерева, я поймал мушкой обтянутую синим сукном спину улепётывающего дезертира и плавно нажал на спусковой крючок.

«Смит» дёрнулся в руке, бабахнул выстрел, солдат споткнулся, пошёл боком и рухнул на землю.

— Наконец! — я удовлетворённо хмыкнул и побежал к фургонам.

Выскочил на дорогу и сразу же чуть не схлопотал заряд картечи — сноп прошёл прямо над головой, даже ветерок волосы взлохматил.

— Ой… — перепугано охнул голос потомственного дворецкого.

— Ты меня когда-нибудь точно угробишь, грёбаный ниггер… — гаркнул я, едва не наделав в штаны от испуга. — Не стрелять, мать вашу…

На поверку, дела обстояли не так плохо, как показалось мне сначала. Неподалёку от повозок валялся труп солдата, второй скулил, держась за ногу рядом с первым.

С нашей стороны одному из переселенцев прострелили плечо, одной женщине — руку, а Ромео, к большому моему удовлетворению, пулей порвало ухо.

А ещё, все были дико перепуганы индейскими воплями.

Я, совсем наоборот, сопоставил некоторые факты, почти полностью успокоился и успокоил остальных.

Куда Мусичка сваливал ночью и сегодня утром?

Чьи взгляды я чувствовал со стороны леса во время разговора с дамами?

Почему вопль одиночный и, хотя раздается с разных сторон, но только через время, как будто кричит один человек?

Почему-то мне кажется, что я знаю этого индейца.

И догадка очень скоро получила своё подтверждение.

Примерно через полчаса на дорогу вышел один единственный представитель аборигенов Северной Америки и лёгким пружинистым шагом пошёл в нашу сторону. Стройный, худенький и очень симпатичный.

В правой руке краснокожий, а точнее, краснокожая, держала карабин Винчестер, за плечом у неё виднелись стразу три винтовки Спрингфилда, а в левой томагавк.

А рядом с ней рысил с задранным в небо хвостом Мусичка.

Я обречённо покачал головой и вышел навстречу.

— Ты ждал меня? — ласково улыбнулась Муна. — Я пришла…

— Это что за краснозадая сучка? — возмущённо прошипела Пруденс за моей спиной.

— Я очень смутно представляю, кто это, мисс Меллори… — спокойно ответила ей Бель, — но подозреваю, уж простите за прямоту, что теперь сосать у мистера Вайта буду не я, и тем более не вы, а именно эта краснозадая сучка.

Глава 14

— Клянусь Господом!!! — жалобно взвыл молодой парень. — Я не хотел на вас нападать, простите! Чем угодно поклянусь, только спасите!!!

По его худому, вытянутому лицу, с запавшими глазницами и щеками потекли слезы.

Я невольно покачал головой, глядя на месиво из костей и мяса, в которое картечь превратила ногу.

После стычки с нами все дезертиры благополучно сбежали, оставив два трупа и вот этого подбитого бедолагу. Поселенцы предлагали без лишних затей его повесить, но я отстоял пленного и в припадке альтруизма решил его прооперировать, а заодно попрактиковаться в ампутациях.

— Будем резать? — Ромео, похожий на султана из-за бинтов на башке, деловито потёр руки.

Потомственного дворецкого я своим волевым решением назначил операционной сестрой, потому что мисс Меллори и мисс Морган наотрез отказались мне помогать. Думал, что и чернокожий будет отбрыкиваться, но он на удивление охотно согласился.

— Будем… — я тщательно вымыл руки в жестяном тазике и принялся вытирать их куском тряпки. — Ну что, приступим?

— Док… — Ромео подал мне жутковатого вида серповидный нож.

— А может у вас найдётся стакан виски? — парень с ужасом покосился на чернокожего.

— Есть кое-что получше… — я сначала перетянул парню ногу жгутом, ввинтил ему в рот кляп, а потом взял увесистую плотницкую киянку. — Приподними башку. Выше! Мистер Роббинс, придержите голову больному.

Немного поколебался и резко влепил дезертиру молотком под затылок.

Да, примитивно, грубо и очень опасно, не спорю, тем более, я очень смутно представляю, куда надо бить, чтобы надёжно вырубить пациента, но ещё в грёбаном Вирджиния-Сити у меня вышел весь запас эфира и раствора кокаина, а паренёк потерял много крови, так что операцию без анестезии мог и не перенести.

Раздался глухой стук, парень ойкнул и недоуменно просипел сквозь деревянную затычку:

— Вшоше еще шолиш, шош…

Я ругнулся и засадил сильнее.

— Шошит, ещё шошит!!! — недовольно замычал пациент.

— Твою же мать… — молоток ещё раз взлетел в воздух и снова приземлился на голову пациента.

Раздался глухой хруст, дезертир гулко испортил воздух и наконец, вырубился.

— Странно, прошлый раз с первого раза получилось… — я довольно хмыкнул и попробовал прощупать пульс парню. — Не понял…

Пальпация места удара прямо подсказала, что пульса уже никогда не будет — кости черепа ощутимо промялись внутрь.

— Проклятье… — оттянув веки парню, я глянул на зрачки, попробовал ещё раз найти пульс, а потом, сгоряча забросил киянку в угол.

— Так, что, резать не будем, мистер Вайт? — Ромео с огорчённой рожей махнул резаком крест-накрест, словно шашкой.

— Уже нет… — зло буркнул я и уже на выходе из палатки бросил потомственному дворецкому. — Скажи, что я приказал закопать где-нибудь…

Лагерь жил своей жизнью, женщины кашеварили, мужики стояли на постах, чинили фургоны и таскали дрова, лошадки хрупали травкой, шлюхи играли с Хоуп, Эльза ворковала с Гофманом, а помирившиеся перед лицом новой опасности, мисс Меллори и мисс Морган, мирно попивали кофеёк.

Муна сидела, скрестив по-турецки ноги в сторонке, и деловито чистила трофейные винтовки.

Увидев меня, она грациозно вскочила, подбежала и, схватив за руку, потянула в сторону леса.

— Идём, идём, Муна показать очень красивый место…

Я покосился на Пруденс и Бель, ревниво уставившихся на нас и кивнул.

— Идём…

Смерть очередного пациента не то, чтобы сильно огорчила, но всё же несколько выбила меня из колеи. Хотя, в этом случае, всё-таки не сама смерть, а моё личное профессиональное рукожоптство.

Поэтому и не стал сопротивляться, чтобы немного развеяться на прогулке. Прихватил с собой «Эллис» и потопал за Муной.

Едва отойдя от лагеря, индианка начала радостно болтать.

— Моя мать быть е-ехйом, майа овичапаха и ваканка — та, кто может видеть, та кто бросает через край и та, кто ведьма… — Муна оглянулась на меня и состроила забавную серьёзную рожицу. — Её звали Сестра Луны и её все очень уважать и бояться! — девушка поманила меня пальчиком. — Идём, не отставай…

— А отец кто? — я едва успевал за девчонкой, скользящей по лесу словно привидение.

— По-вашему его звали Питер, а наши называли Аскук — Змей… — Муна уважительно закивала. — Очень мудрый и сильный быть — его тоже все бояться и уважать. Но он уйти из племени ещё до того, как я родиться.

«Поматросил и бросил… — машинально подумал я. — Суровая правда жизни…»

— Мать сама прогнать его… — словно поняв, о чём я думаю, сообщила девушка. — Она тоже очень мудрый быть. Только для ребёнка брать его. Вот прийти, смотри, как красиво…

Муна как заправский экскурсовод обвела рукой живописную полянку.

В окружении замшелых валунов курилось лёгким парком небольшое озерцо. От воды ощутимо попахивало серой. Место действительно было очень красивым, правда меня несколько смутила торчащая из земли коряга очень похожая на гротескное изображение пляшущего человека. Вдобавок, кто-то измазал эту корягу красками и навесил на неё кучу ленточек.

— Ходить вода! Надо тебя мыть… — деловито распорядилась Муна и принялась быстро раздеваться. — Меня тоже мыть…

После того, как она сбросила с себя свою одежду из шкур, у девчонки обнаружилась отличная фигурка — стройная, с красивой небольшой грудью, оттопыренным задком и длинными ножками, правда, как на мой вкус, Муна была несколько худоватая.

— Маленькие? — девушка приподняла груди руками, критически хмыкнула, ловко залезла в озерцо и призывно помахала мне рукой. — Иди ко мне, буду мыть тебя, а потом… — она застенчиво хихикнула. — Делать то, что делать тебе тот шлюха с большой сиська…

Честно говоря, меня больше привлекала горячая вода, чем минет в исполнении дикой девчонки, но отказываться, конечно, не стал — ещё чего, тот день, когда я откажусь от «сосай», станет моим последним днем. На том и стоим.

На траву брякнулся ремень с револьверами, потом слетела и остальная одежда.

— Ох, какой красивый!!! — ахнула Муна и похлопала ладошкой по воде. — Иди сюда скорей…

Я почему-то несколько смутился и буркнул:

— А каким был твой отец?

— Ты его видел, — безразлично ответила девушка.

— Это где? — я слегка поколебался, раздумывая снимать повязку на руке или не снимать, после чего вошёл в озерцо и осторожно примостил задницу на камень под водой.

— У вас в лагерь… — Муна ткнула рукой за плечо. — Ты ломать кости тому, кто его убить. За это я тебя тоже любить. Очень мудрый, очень справедливый ты!

— Чего?.. — я вытаращил на неё глаза. — Твой отец — Питер Калифорния?

— Да, он — его ваши так называть… — Муна скользнула ко мне. — Он меня не знать — но я его сразу узнать. Он один раз, когда я маленький быть, он снова приходить к нам, но мать ему меня не показать, а я спрятаться под шкуру и видеть его…

— Подожди… — я отстранил девушку.

— Что? — обиженно протянула Муна.

— А ты знала, что он в лагере, перед тем как вы напали?

— Нет, не знать… — девушка помотала головой. — Узнать, только когда увидеть. А если бы знала — всё равно пошла бы. Злой на него была, что он уходить…

— Так его же твоя мать выгнала.

— Всё равно я злой… — Муна нахмурилась. — Мог не слушать мать и остаться. Мужчина должен понимать женщина. Иногда она гонит, чтобы мужчина остался. И хватит болтать! — девушка возмущённо фыркнула и заскользила ладошками по моему животу. — Ты знать, как меня зовут. Могу повторить — Муна — это Злая! Хочешь посмотреть какой я, когда злой? Тогда молчи. О-о-о! Какой большой палка…

Я перестал задавать глупые вопросы. Жизнь вообще очень сложная штука и не стоит её для себя ещё больше осложнять.

Для начала решил немного разнообразить некую ограниченность сексуальных практик дам конца девятнадцатого века, но Муна решительно меня остановила.

— Отдавать тебе себя всю потом! — строго заметила девушка. — Потом, а сейчас только сосай…

Качнула пальцем предмет своего внимания, хихикнула и решительно приступила к делу.

Ну что могу сказать…

Бесспорно, в плане техники исполнения, Муна сильно проигрывала Бель. Скорее всего, девчонка совершала сей акт в первый раз, но пылкость и горячий энтузиазм с лихвой покрывали недостаток профессиональных навыков.

Я расслабился и полностью проникся моментом, лишь слегка регулируя процесс своей рукой на её голове.

И в тот самый момент, когда настойчивые и последовательные действия индейской девчонки привели к логическому завершению процесса, я вдруг…

Вдруг заметил в кустах…

— Ну нихрена себе… — ахнул и судорожно потянулся рукой к кобурам с револьверами, заметив в кустах здоровенную медвежью башку.

— Хорошо тебе? Эй, куда… — Муна сердито шлёпнула меня по плечу. — Почему на меня не смотреть?

К этому времени, косолапый глухо урча встал на задние лапы и превратился в мужика в медвежьей шкуре, накинутой поверх сплошь татуированного тощего тела. В левой руке он держал посох с черепом какой-то хищной зверюги на навершии, а в правой — что-то вроде плети из нескольких волчьих хвостов.

— Бля… — я, наконец, выдернул «Смит» из кобуры, но Муна положила свою руку на мою и предостерегающе воскликнула. — Нет, нельзя — это Миниканьевожупи — Сидящий у Воды! Он не делать тебе плохое!

— А чего он подсматривает? — пристыженно буркнул я и перевёл взгляд с медвежьего мужика на самых настоящих индейцев, бесшумно выходящих из кустов к нашему озерцу. — А эти зачем приперлись?

— Миниканьевожупи — хочет говорить с тобой. — Муна успокаивающе погладила меня по руке. — Как он сказать — так с тобой и будет дальше. Остальной — мой братья по племени, просто хотят видеть того, кто спасти меня и будут благодарить. Иди к ней и ничего не бояться, а я скоро прийти…

Муна выскользнула из озерца, подхватила свою одежду и мгновенно скрылась между деревьев.

— Куя-куя-куя… — повелительно пробормотал мужик в шкуре и поманил меня к себе.

— Сам ты, куя… — огрызнулся я, не особо пылая желанием вылезать из воды. Больше всего хотелось перестрелять к чёртовой матери индейцев, но при этом я прекрасно понимал, что в лучшем случае успею прихлопнуть только одного из них, а учитывая выдающеюся меткость Дока Вайта, скорее всего, вообще никого не успею.

— Куя хунка! — строго гаркнул шаман и даже притопнул ногой.

— Да и хер с тобой… — я, наконец, решился и вышел на полянку. — Что надо?

Сиу оживлённо загомонили, переглядываясь и показывая своими дубинками мне в пах, а шаман, приплясывая и что-то непонятно бормоча, начал обходить меня кругами.

«Что дальше? — уныло думал я. — В лучшем случае накачают какой-нибудь убойной дурью, а в худшем? Даже боюсь загадывать, с моим-то счастьем…»

Наконец, мужик закончил обход, удовлетворённо кивнул, несколько раз смазал меня по морде своими волчьими хвостами, набулькал какой-то едко пахнувшей гадости из маленькой бутылочки в берестяной ковшик и сунул его мне.

— Пиу-пиу!!! — и жестами приказал выпить.

— Чего? — я подозрительно понюхал красноватую жидкость, а потом, внезапно решившись, сделал маленький глоточек.

Варево напоминало вкусом солёный прокисший компот, поэтому я решил на этом и ограничиться, но чёртов шаман подскочил и чуть ли не насильно заставил выпить ковшик до дна.

— Что дальше, грёбаный ты пушер?[9] — я прислушался к себе и облегчённо вздохнул, не почувствовав никаких изменений в организме.

Шаман молчал, уставившись мне в глаза.

— Бум-м-мм… — неожиданно где-то рядом оглушительно грохнул колокол.

Я растерянно оглянулся и с ужасом увидел, что всё вокруг затянул густой туман.

— Поймаю красножопого пидараса — глаз на жопу натяну… — пообещал я, ещё раз оглянулся и побрёл куда глаза глядят.

При этом прекрасно понимал, что нахожусь в наркотическом дурмане, но от понимания легче не становилось.

— Да где же вы все?

Неожиданно рядом раздался пронзительный кошачий мяв.

— О! Мусичка… — обрадовался я и метнулся на звук.

Облака тумана вдруг расступились. Мусичка сидел на пенёчке и тщательно полировал себя яйца языком.

— Мусичка…

Котяра прекратил своё занятие, внимательно посмотрел на меня и вдруг, голосом кота Матроскина, на чистом русском языке, сурово буркнул:

— Будешь ещё в уши мне лазить, в сапоги нассу, понял, лишенец?

— Твою же мать!.. — от неожиданности я шарахнулся назад, снова потерялся в тумане и яростно заорал. — Хватит уже!!!

— Дойче зольдатен, унд официрен… — мимо чётким строевым шагом промаршировал тевтонский инженер с лопатой на плече, походя лихо отсалютовав мне. — Герр Вайт!!!

И тоже исчез в белесых клубах.

— Да что же это такое… — я в который раз оглянулся и обречённо поинтересовался у самого себя. — За что?

— Шла я вечером домой, и-их-их-их… — неподалеку громыхнула залихватская частушка.

— Что? Где? — я быстро сориентировался и побежал на пение.

— Шла я вечером домой, увязался чёрт за мной… — на небольшой сцене, в окружении родных берёзок, мисс Морган, мисс Меллори и мисс Эльза Йодль, в кокошниках и сарафанах, игриво повизгивая и высоко задирая подолы, плясали канкан.

Потомственный дворецкий в мохнатой папахе и малиновом фраке, аккомпанировал им на гармони, то и дело срываясь в гопак.

— Увязался чёрт за мной, плюнула на плешь ему и послала к лешему, и-их-их-их…

— Твою же мать… — я зажал уши руками и сел на землю.

Но теперь голос зазвучал прямо в голове. Говорил индейский шаман, на своем тарабарском языке, но я почему-то прекрасно понимал его.

— Теперь ты Иншала Канги — Одинокий Ворон… — заунывно бубнил старик. — Ворон, ворон, ворон… — голос отдался множественным эхом, — ты… ты… ты проживёшь долгую славную жизнь, жизнь, жизнь… тебя все будут любить и бояться, все будут хотеть быть рядом с тобой, с тобой, с тобой… но ты навсегда останешься один… один… один…

— Пошёл в жопу, старый мудак! — в сердцах гаркнул я.

— … но найдёшь своё счастье… — успел ляпнуть шаман и развоплотился.

А вместо него, вдруг появилась Муна.

Индианка, в высоком красивом головном уборе из белоснежных перьев подошла ко мне, положила руки на плечи и тихо сказала.

— Сейчас я уйду, но ты жди, и я приду…

А потом всё неожиданно исчезло, и я провалился в темноту.

Очнулся от того, что кто-то старательно облизывал мне щеку.

— Мусий? — я недовольно поморщился и машинально отмахнулся.

Котяра радостно пискнул и принялся обрабатывать языком мне ухо.

— Да отстань ты… — я окончательно пришёл в себя, открыл глаза и неожиданно узрел перед собой потомственного дворецкого. Рядом с ним сидел тевтонский инженер, а с другой стороны — мисс Меллори, мисс Морган и мисс Эльза Йодль.

И все они дружно смотрели на меня. Не сказал бы, что очень приветливо.

Я быстро попытался вспомнить, чего натворил, но не вспомнил и осторожно поинтересовался у Ромео:

— Что было-то?

— Ничего такого!!! — потомственный дворецкий вымученно улыбнулся и замахал руками. — Вот совсем ничего такого, просто вы вчера…

И запнулся.

— Говори! — потребовал я, уже подозревая, что чернокожий банально боится рассказывать.

— Ничего такого… — повторил Ромео, украдкой зыркнув на остальных. — Просто вы вечером прибежали в лагерь… гм… голым… совсем голым

Я быстро приподнял одеяло, которым был укрыт и озадаченно хмыкнул — одежды на мне действительно не присутствовало.

— На вас, мистер Вайт было только вот это… — продолжила мисс Морган и с саркастической улыбкой показала мне индейский кокошник из перьев.

— А в руках вот это… — мисс Меллори помахала индейской дубинкой.

— Вдобавок, вы зачем-то раскрасили себя краской… — пренебрежительно скривила лицо мисс Йодль.

— И что дальше? — шёпотом поинтересовался я, невольно холодея.

— Затем вы побили… — Ромео запнулся и тут же поправился. — Простите, подрались с мистером Гофманом…

— Мистер Гофман… — я извиняюще пожал плечами. — Приношу свои извинения, на меня что-то нашло…

— Ради бога, герр Вайт! Какие пустяки, я по вам тоже попал… кажется… — тевтонский инженер великодушно отмахнулся левой рукой, а второй машинально потёр шикарный фингал под глазом.

— А потом вы ещё гонялись за моими девочками, — наябедничала Бель.

— И что-то кричали на непонятном языке, — добавила Пруденс.

— Что-то вроде… — Эльза наморщила лоб и произнесла на ломаном великом и могучем: — Всема сосат, клулица длания…

— Господи, а дальше? — я от стыда зажмурился.

— Дальше упали и крепко заснули, — завершил рассказ Ромео. — А мы уже вас перенесли в палатку.

— Вообще ничего не помню… — с досадой признался я. — С чего хоть всё началось?

— Вы ушли с этой красножопой курицей… — любезно подсказала Пруденс. — То есть, с этой индейской девушкой. Потом она вернулась, принесла ваше оружие и одежду, сама собралась и уехала, на прощанье сказав, что вы вернётесь позже. Мы хотели её задержать, но не успели.

— Да что за… — я обхватил руками голову. — Ничего не помню.

Но с последним своим словом неожиданно вспомнил всё и невольно взялся за голову…

Глава 15

— Все будут тебя любить и бояться, но ты всю свою жизнь проведёшь один…

Произошедшему со мной я особо не удивился. Сам дурак — упоролся дурью по самое не хочу. А под дурью ещё и не такое может почудиться и ещё не такое можно вытворить.

Однако пророчество грёбаного медвежьего мужика долго не давало мне покоя. Слишком уж точно оно отражало мои собственные желания и мою жизнь. Как я не отбрыкиваюсь, меня почему-то все постоянно любят и боятся, а к жизни в одиночестве, я вполне готов и даже не стремлюсь завести себе семью или хотя бы спутницу жизни. Всё в точку, чтобы этого мудилу приподняло и шлёпнуло.

Но как не старался, никакой мистической подоплеки не нашёл и решил, что шаман просто подслушал, что я нёс в наркотическом бреду, из чего и скомпоновал свое грёбаное «пророчество».

К тому, что Муна в очередной раз ушла, я тоже отнёсся абсолютно спокойно. Ушла, да и ушла, мне то, что с того? Да, девчонка симпатичная и экзотическая, но, как я уже говорил, никого рядом с собой я никогда не удерживал и не собираюсь. Тут бы ещё с оставшимися разобраться. Хотя тоже особых проблем не вижу. Доберёмся до Бьютта и всё — давай до свиданья.

Но хватит голову ерундой забивать.

Я оглянулся на караван и удовлетворённо кивнул. Красножопые ушлёпки, разбойники и прочие дезертиры нас пока благополучно минуют, с поломками средств передвижения мужики вполне справляются сами, зверьё тоже не нападает, даже с дороги ещё ни разу не сбились. Вроде не сбились. Словом, всё идёт более-менее прилично.

К моей выходке поселенцы, как практичные люди, отнеслись с полным пониманием — ну упоролся мужик, с кем не бывает, все мы люди со своими тараканами в голове. Не убил никого и не покалечил — да и ладно. Тем более, такого второго ценного кадра, доктора и защитника в одном лице, в этих ебенях днём с огнём не найдёшь, особенно учитывая, что на мили и мили вокруг вообще ни одной живой души нет.

А вот мисс Меллори и мисс Морган…

Как очень скоро выяснилось, потомственный дворецкий о некоторых моментах во время рассказа о моих похождениях всё-таки умолчал.

Дело в том, что я не только гонялся за шлюхами, а ещё, как единодушно выразились мисс Меллори и мисс Морган, грязно и совершенно безнравственно, до них домогался. И даже не без некоторого успеха…

Но, как бы это странно не звучало, Бель и Пруденс полностью оттаяли и опять окружили меня заботой и трепетным вниманием. Скорее всего, главную роль в этом сыграла свалившая с глаз долой индианка.

— Бенджамин…

— Мисс Меллори… — буркнул я в ответ, даже не глянув на догнавшую меня девушку.

— Вы можете меня называть просто Пруденс, — Пру улыбнулась и с намёком добавила. — После всего того, через что мы с вами прошли, официальное обращение уже ни к чему. Я полностью простила вас и ни капельки уже не обижаюсь, правда-правда…

Я тяжко вздохнул. Право слово, лучше бы она обижалась. Тем более для этого есть очень подходящий повод. Вот прямо железобетонный повод.

— Хорошо, Пруденс, — покорно согласился я.

— Отлично! — радостно воскликнула Пру. — В таком случае, у меня будет просьба к вам, Бенджамин. На следующем привале подыщите укромное местечко, чтобы я могла… — мисс Меллори искусно сыграла смущение, — чтобы я смогла там вымыться. Конечно, под вашей охраной…

— Хорошо, Пруденс.

Мисс Меллори поощрительно улыбнулась и, придержав поводья своей лошадки, отстала. Но наслаждался покоем я недолго — через пару минут её место заняла мисс Морган.

— Бенджамин… — в отличие от Пру, в голосе хозяйки борделя даже не пахло застенчивостью и смущением.

— Мисс Морган?

— Бен? — Бель досадливо поморщилась. — К чему этот официоз? Насколько я припоминаю, мы давно перешли к более тесному общению.

— Хорошо, Бель, ни к чему… — с трудом сдерживаясь, я снова согласился.

— Таким вы мне больше нравитесь, Бенджамин, — уверенно и напористо заявила женщина. — Думаю, пришла пора несколько разнообразить наши отношения и перейти от французской любви к чему-то несколько существенному. Подыщите на вечернем привале укромное местечко, желательно с ручьём, чтобы я смогла…

«Да вы что, сговорились? — ругнулся я про себя. — Ну-ну, почему бы и нет, обязательно подыщу, но потом не обессудьте…»

Получив согласие, Бель тоже отстала от меня.

Некоторое время я обдумывал месть, но очень скоро мне стало не до дам.

Сначала тревожно мявкнул Мусичка, по своему обыкновению путешествующий со мной в седле. Затем стало слышно густое воронье карканье, потом ветерок донёс запах гари и сладковатый смрад падали, а ещё через несколько минут впереди на дороге стал виден покосившийся обгорелый переселенческий фургон.

— Стоять на месте… — я поднял руку, подав сигнал остановится. — Всем приготовиться. Мистер Гофман…

— Герр Вайт? — инженер подъехал ко мне и сразу же схватился за свой бюксфлинт.

— Мистер Гофман, вы со мной, но держитесь чуть поодаль… — я вытащил из седельной кобуры двустволку, взвёл курки и положил её поперек седла.

— Гут… — инженер тоже щёлкнул курками.

Через несколько десятков метров стало видно второй фургон. Запах падали и гари стал совсем непереносимым — неподалёку от обугленных повозок из травы торчали покрытые бурыми клочками плоти ребра полуобглоданной лошади, а на ветви дерева рядом с тропой ветерок покачивал почерневший человеческий труп.

— Кар-р-рар… — как только мы подъехали, с трупа с громким хлопаньем крыльев сорвались вороны.

— Да стой же ты… — я с трудом удержал рванувшегося жеребца.

Громко зашипел Муся и почти сразу же, из высокой травы появился здоровенный волчара, угрожающе ощеривший пасть. Рядом с ним показался второй, а потом ещё сразу трое.

Но как только мы с инженером вскинули ружья — серые тут же ускользнули в лес.

Я проехал ещё несколько метров и невольно выругался. Останками лошади и повешенным не ограничилось — во второй сгоревшей повозке лежали ещё несколько трупов, в том числе женщин и детей, — скорее всего их связали и сожгли живьем.

— Какой ферфлюхтер это сделать? — ругнулся Гофман, закрывая нос рукавом. — Краснозадые дикари?

— Боюсь, мы этого уже точно уже не узнаем… — я покачал головой. — Но вряд ли индейцы стали бы вешать. Уверен, здесь повеселились цивилизованные белые.

— Некоторый ферфлюхтер белый ничем не отличается от местный дикарь… — угрюмо буркнул немец. — Сюда собирается шваль со всего мира. Унтерменшен…

Я просто промолчал, честно говоря, последние приключения несколько настроили меня на благодушный и даже иронический лад, но увиденное снова резко опустило на землю. Цивилизованность очень условное понятие, едва почувствовав безнаказанность, люди моментально сбрасывают прежнюю личину и превращаются в полных ублюдков — и не важно, белые они, красные, чёрные или жёлтые.

Судя по состоянию трупов на переселенцев напали как минимум дня три назад, и бандиты всё ещё могли быть неподалёку. Поэтому, после того, как мы похоронили несчастных, гнал караван вперёд до глубокого вечера.

Но, к счастью, никаких происшествий по пути не случилось. Когда солнце коснулось вершин Скалистых гор, на пути попалось подходящее место и я уже собрался отдать команду готовиться к привалу, но так и не отдал её…

Из подлеска появился всадник на караковой красивой лошади. Выглядел он вполне обычно для этих мест, в густо припудренных пылью шляпе и сапогах, из-под распахнутого выгоревшего пыльника выглядывали рукоятки револьверов, а из седельной кобуры торчал приклад карабина. Правда, совершенно неожиданно, как для путешественника, находящегося в дороге, худое скуластое и довольно симпатичное лицо было тщательно выбрито. А ещё, его правая рука висела на перевязи у груди.

— Леди и джентльмены… — гость миролюбиво снял шляпу левой рукой и изобразил поклон. — Прошу прощения, что отвлекаю вас от ваших дел, но я просто вынужден предложить вам очень выгодную сделку.

С последним его словом из леса, появилось ещё несколько всадников, быстро окружив наш караван. Эти, в отличие от первого держали в руках оружие и не притворялись миротворцами. Да и выглядели вполне себе среднестатистическими разбойниками. Впрочем, как и подавляющее количество мужчин Дикого Запада.

— Места здесь дикие… — продолжил гость. — И я хочу предложить вам охрану, ровно за четвертую часть стоимости всего вашего имущества, выраженной в звонкой монете. В свою очередь, гарантирую, что с вами ничего не случится, вплоть до самого Бьютта. Уверяю, это очень выгодное предложение…

Переселенцы принялись растерянно переглядываться и коситься на меня.

— Ферфлюхтер швайн! — Гофман схватился за своё ружье.

— Подождите… — я придержал его за руку и, тронув поводья, поехал к главарю.

Платить дань совершенно не улыбалось, однако, несмотря на то, что нас было больше, результат стычки выглядел очень неочевидным — так как разбойники умело заняли выгодные позиции.

Неожиданно вспомнилась сценка из сериала «Убойная сила», когда менты приехали на волге на стрелку с бандюганами.

«Играешься в благородного разбойника?.. — неожиданно спокойно, думал я. — Сделка, говоришь? Хрен тебе, а не сделка. Это моя корова и только я её буду доить…»

Хотя, на самом деле, было жутко страшно, вплоть до ледяных мурашек по коже.

— Леди и джентльмены… — главарь разбойников резко умолк, когда я появился из-за фургонов и махнул рукой своим, видимо приказав не стрелять или наоборот, пристрелить меня нахрен, при первом резком движении.

Я спокойно доехал до опушки и остановился за пару метров до гостя.

— Дункан Макгвайр, — главарь первым вежливо прикоснулся к шляпе. — Меня в этих местах ещё называют Дунканом «Шотландцем».

Не скажу, чтобы он внешне особо занервничал, но мои рожа и глаза, точно заставили его насторожиться. Скорее всего, разбойник просто принял меня за своего коллегу.

— Бенджамин Вайт. Меня в этих местах еще называют «Доком» Вайтом… — я вернул приветствие и опять замолчал.

Несколько секунд мы сверлили друг друга взглядами, но первым заговорил снова шотландец.

— Мистер Вайт… — осторожно начал он. — Не думаю, что в ваших интересах…

— Эти люди платят мне и будут платить дальше… — я его оборвал и сразу же, резко, в упор, ледяным тоном поинтересовался: — Сгоревшие фургоны пятью милями к северу по тропе — ваша работа?

По осунувшемуся лицу Макгвайра пробежала злая гримаса.

— Остерегитесь, мистер Вайт, за такое предположение, я могу вырезать язык… — зло процедил разбойник.

Я не стал отводить взгляда, при этом только чудом сохранив каменным лицо и несколько раз успев обругать себя за идиотизм.

И шотландец опять сдался первым.

— Если бы я застал этих ублюдков за делом — они бы пожалели о том, что на свет родились, мистер Вайт, — быстро заявил он, несколько смягчив тон.

— Я вам верю, мистер Макгвайр, — я криво улыбнулся и прежде чем главарь разбойников ответил, сновал задал вопрос. — Что у вас с рукой?..

— С рукой… — шотландец посмотрел на свою руку и едва заметно болезненно скривился. — Досадная случайность, но она не имеет никакого отношения к нашему делу…

— Досадные случайности порой заканчиваются заражением и ампутацией конечности. Следуйте за мной, я осмотрю вашу руку. И не забудьте приказать своим людям оставаться на месте…

После чего повернул жеребца и не оглядываясь поехал к фургонам.

Признаюсь, спина уже прямо чувствовала, как её пробивают пули, за эти недолгие мгновения, я весь вспотел как мышь, но, чёрт побери, расчёт оказался правильным — позади послышался звук копыт жеребца Дункана Макгвайра.

Приказав поселенцам разбивать лагерь, я сбросил с себя пыльник с курткой, тщательно вымыл руки и принялся срезать окровавленные тряпки с шотландца.

— Я смотрю, с вами тоже случилась досадная случайность, мистер Вайт, — Макгвайр показал взглядом на повязку на моей руке. — Надеюсь, её виновник уже беседует с ангелами?

— Скорее с дьяволом в аду… — я подвинул к себе керосиновую лампу и хмыкнул. — Сорок четвёртый? И как давно?

Пуля попала сантиметров на пятнадцать выше запястья и прошла насквозь, выдрав на выходе приличный кусок мяса. Кости, скорее всего, остались целы, гангрена тоже ещё не началась, но внутрь попали клочки материи и уже начали мертветь ткани по краям раны.

— Он самый, чёрт его побери… — шотландец в этот раз не стал скрывать болезненную гримасу. — Четыре дня назад.

— Итак, мистер Макгвайр… — закончив осмотр, я скорбно покачал головой и посмотрел шотландцу в глаза. — Примерно через пару дней, возможно уже завтра, ваша конечность сильно опухнет, начнёт чернеть и от нее пойдёт сладковатый запах гнили — после этого спасти вас можно будет только отняв руку по локоть. Если провести операцию прямо сейчас, то с большей долей вероятности, руку удастся сохранить, и вы, возможно, даже сможете выхватывать из кобуры свой шестизарядник, так же быстро, как делали это раньше…

— Так в чём же дело, док?!! Делайте эту вашу операцию прямо сейчас! — радостно воскликнул разбойник.

— Не вижу ничего невозможного, мистер Макгвайр… — я пакостно ухмыльнулся. — Но в таком случае, мне придётся предложить вам очень выгодную сделку…

Шотландец резко помрачнел и не очень уверенно предложил:

— А если… а если, я снижу свое предложение, скажем… до десяти процентов? Док? Пускай — пять! Пойдет?

В ответ, я лишь только поморщился.

Дункан разозлился и хватил здоровой рукой по своему колену:

— Чёрт бы вас побрал, док! Ничего не надо! Выделите нам немного провизии — на этом и поладим. Соли, бекона или лярда и кукурузной муки. А от меня лично вам — подарок. Но чуть позже. Вам понравится, уверяю. Идёт?

Я изобразил на морде недовольство, нехотя кивнул, после чего окликнул потомственного дворецкого.

— Ромео, мой бочонок с виски. Увы, мистер Макгвайр, мне нечего вам больше предложить в качестве обезболивающего.

— Больше ничего не надо! — горячо уверил шотландец, вылакал стакан, поморщился и просипел. — Только больше никогда не называйте эту бурду виски, хотя крепкая зараза, в этом не откажешь. А можно ещё стаканчик?

Я налил ему ещё и вместе со стаканом сунул деревяшку.

— Вот это в зубы. И учтите, будете дёргаться — могу случайно перерезать сухожилие — рука навсегда останется неподвижной. Можно начинать? Ромео…

Саму операцию нет смысла подробно описывать — ничего экстраординарного не произошло. Я тщательно вычистил и промыл рану, удалил омертвевшие ткани, поставил дренаж, а потом наложил внутренние и внешние швы и взял руку в лубки, так как лучевая кость всё-таки оказалась надломана.

Надо отдать шотландцу должное — рукой он действительно не дёргал, правда шипел сквозь зубы словно та гремучка.

Закончив, я в качестве поощрения налил ещё стаканчик «благородному» разбойнику и одобрительно хлопнул его по плечу.

— Вы отлично держались, мистер Макгвайр. Операция прошла благополучно, но вам придётся остаться с нами до завтрашнего вечера — мне нужно будет сделать ещё перевязку и посмотреть, как будет себя вести рана. А лучше, если вы со мной доберётесь до Бьютта…

— Мне не стоит появляться там, — бледный как смерть шотландец вымученно улыбнулся. — Скажу больше, нам даже не стоит долго оставаться на тропе.

— Хорошо… — я ненадолго задумался. — Тогда вы можете разбить лагерь в лесу, в стороне от дороги и я вас там буду навещать — так случилось, что нам тоже придётся задержаться на сутки из-за сломанной оси на фургоне. Не беспокойтесь, никто из моих вас не выдаст, даже если будут спрашивать, а я распоряжусь выделить немного провизии.

— Док… — Макгвайр покачал головой. — Док, если так, вы приобретёте себе друга…

— Не стоит загадывать, мистер Макгвайр… — я как можно пакостней ухмыльнулся. — Жизнь очень сложная штука.

— Ох, Док… — шотландец ещё раз покачал головой. — Я не могу разобрать, где вы шутите, а где нет, а с вашими глазами, уж простите, можно грабить дилижансы Пони-Экспресс даже без оружия.

— К грабежам мы вернёмся позже…

В общем, и это приключение закончилось вполне благополучно. Да уж, во истину хороший понт дороже денег.

С шотландцем всё обошлось благополучно, во всяком случае, воспаление на ране пошло на убыль. Кто он такой, от кого бегает и почему, я так и не узнал, впрочем, даже не допытывался.

С ним я расстался вполне по-дружески и через двое суток мы благополучно добрались до Бьютта.

Глава 16

— Я редко ошибаюсь в людях… — Бель чеканила слова, как кадровый прусский офицер. — Но, увы, с вами я ошиблась. Я думала, что под маской мерзавца скрывается добрый и благородный мужчина, но нет… — она пренебрежительно фыркнула. — Вы и есть подлый мерзавец. Не советую переступать порог моего борделя — ни одна шлюха даже пальцем к вам не прикоснётся. Девочки, едем домой!.. — мисс Морган ловко устроилась на облучке своей повозки и ещё раз окинув меня уничижительным взглядом, дёрнула поводья.

Я просто смолчал, так как привык к такому поведению женщин. Всё как всегда, всё как всегда… Никогда никому ничего не обещаю, а в ответ всегда получаю сполна. Дамы грёбаного Дикого Запада тоже не стали исключением.

— Мистер Вайт!!! — голосок мисс Меллори был преисполнен горделивого презрения ко мне.

«Дубль номер два…» — тоскливо подумал я и изобразил вежливое внимание.

— Я открыла вам душу, а вы… — голос Пруденс предательски дрогнул, но девушка быстро справилась и гордо задрав нос заявила. — А вы оказались подлым обманщиком и наглецом! Попрошу больше никогда не приближаться ко мне! Ромео, мы уезжаем!

Потомственный дворецкий, извиняюще развёл руками, состроил огорчённую рожу и поспешил за своей хозяйкой.

За ними же проследовал тевтонский инженер, но этот хотя бы сердечно попрощался. Эльза Йодль присоединилась к девочкам мисс Морган, видимо никаких иллюзий по поводу своей дальнейшей карьеры она не строила.

Я молча проводил дам взглядом. А что тут скажешь? Конечно же, негодяй и мерзавец, а вот то, что этот негодяй и мерзавец, не щадя живота своего спасал оных дам, сразу забылось. Очень по-женски, чтоб вам…

Впрочем, сам нарвался. Дамы всё-таки дожали меня с помывкой в укромном местечке. За день до прибытия в город, я по очереди привёл их к ручью и предложил, в целях оптимизации процесса, так сказать, воплотить их заветные мысли разом, то есть — втроём. Действительно, почему бы и нет? Они хотят — я тоже не против, к чему обманывать друг друга и возиться с очередностью. Правда, слегка просчитался — остервеневшие дамочки едва не выцарапали мне глаза прямо у ручья. И по прибытию, немедленно исполнили бурную и трагическую сцену расставания в стиле «раз и навсегда».

— Да идите вы… лесом… — я машинально пожал плечами и поинтересовался у сибиряка:

— Нам и самим хорошо, да, мой верный и благородный кот?

Мусичка важно мявкнул в ответ: мол, действительно, а нахрена нам нужны ментально нестабильные самки?

Но при этом, сам очень заинтересованно следил за городскими шавками.

— Ты это, пока поосторожней, сначала осмотримся, а потом будешь беспределить… — предупредив котяру, я взялся за поводья.

Итак, Бьютт. Второй город Дикого Запада, который я соизволил осчастливить своим присутствием. Такая же занюханная, смердящая провинциальная дыра, но Бьютт, в отличие от Вирджиния-Сити, хотя бы напоминал собой настоящий город. Здесь даже среди деревянных хибар проглядывали сложенные из кирпича и камня здания. Ну нихрена себе! Табачная лавка, винный магазин и настоящий барбершоп, то бишь, цирюльня! Так, аптека, оружейный магазин, ещё одна лавка по торговле смертоносными механизмами, а это? Етить… а это банк, что ли? И публика приличная чинно фланирует. Опять же, у многих стволы виднеются, а значит город либерально относится к открытому ношению оружия.

Я слегка склонил голову и приложил два пальца к шляпе, приветствуя симпатичную даму с кружевным зонтиком.

Ну а что, мне уже нравится, чёрт побери. И главное, здесь пахнет жизнью, а не безысходностью, как в грёбаном Вирджиния-Сити.

И в Мусичке шапку никто не видит. Даже странно как-то…

— Шикарный кот! Из него получилась бы отличная шапка… — очень вовремя донеслось от одной из лавок.

— Коты вкусные! — немедленно поддержали комментатора.

Я чуть не заржал. Н-да… поспешил с выводами. Ну да ладно, Дикий Запад, что с него возьмешь…

— Мистер, прошу прошения! — ко мне вдруг кинулся щеголевато одетый молодой человек в котелке и с тростью в руках.

Я придержал коня и выжидательно посмотрел на парня.

— Я Джастин Додвел!.. — щеголь вежливо поклонился, приподняв котелок. — Ещё раз прошу прощения, мистер…

— Вайт. Бенджамин Вайт…

— Мистер Вайт, моей даме очень понравился ваш кот… — парень взглядом показал на несколько крикливо разодетую молодую девушку. — И я бы хотел приобрести его для неё.

— Мой кот не продаётся… — после короткой паузы, сухо ответил я.

— Я дам хорошую цену, мистер Вайт! — возмущённо воскликнул парень. — Пятьдесят центов! Нет, целый доллар!

Но я уже проехал мимо него.

Происшествие несколько вывело меня из себя, но я быстро выбросил щеголя из головы.

Прогулка по главной улице города закончилась возле большого двухэтажного здания с вывеской, гласившей, что это отель «Виктория».

Мало того, что здание было кирпичным и даже со стёклами в окнах, так ещё возле входа в него стоял швейцар в ливрее. Правда, чернокожий, с рожей запившего сантехника, да и сама ливрея зияла пятнами и заплатками, но это был самый настоящий швейцар, чёрт побери!

Завидев потенциального гостя, негритос окинул меня оценивающим взглядом, чинно приблизился и глубоким басом прокартавил.

— Отель «Виктогия» с гадостью пгедоставит вам лучшее обслуживание по эту стогону Скалистых гог, мистег!!! Комната с настоящей ванной и накгашмаленными пгостынями — к вашим услугам! Вы получите толстый поджагистый стейк, а ваши лошади найдут у нас отбогный овес!

После недолгого раздумья, я кивнул. «Поджагистый стейк» и «накгашмаленные пгостыни» сыграли свою роль.

По сигналу швейцара откуда не возьмись, налетела стайка негритят. Вещи мгновенно сгрузили, а лошадок повели на конюшню.

Я взял на руки Мусия и проследовал в отель, сопровождаемый нагруженными моим имуществом пацанами.

Внутри меня встретил молодой, аккуратно одетый парень в жилетке и немного помятой белой рубашке. Несколько растоптанные башмаки метрдотеля были тщательно надраены, а на полосатых брюках даже прослеживалась стрелка.

Склонив голову с аккуратным напомаженным пробором, он зачастил хорошо поставленным голосом.

— Артур Кросби, к вашим услугам, мистер. Мы предоставим вам лучшее обслуживание… — взгляд парня упал на Мусичку, он расплылся в неожиданно доброй улыбке и добавил: — Вам и вашему коту, мистер…

— Вайт, Бенджамин Вайт… — я коротко кивнул. — Хороший номер с чистыми простынями и с ванной, много горячей воды и немедленно обед. Хорошо прожаренный стейк и никаких бобов. Ещё кофе, виски и горничную, для того, чтобы привести в порядок мою одежду и обувь.

— Будет исполнено! — Кросби с достоинством поклонился. — Будут ли отдельные пожелания для вашего кота?

Мусичка вопросительно на меня покосился.

— Плошку с молоком и треть фунта свежей печени трижды в день, мистер Кросби… — я не стал разочаровывать сибиряка. — А ещё… ящик с чистым песком. Песок менять каждый день вечером.

— А-а-а! — понимающе кивнул метрдотель. — Чтобы не срал где попало! Понимаю. Сделаем. На какое время вы собираетесь остановиться у нас, мистер Вайт?

— Пока не знаю… — я выудил из бумажника несколько однодолларовых бумажек и вручил парню. — Дадите знать, когда понадобится пополнить счет. — После чего вложил в ладонь метра новенький серебряный двадцатипятицентовик. — Это вам за услуги…

Переплатил, конечно, но парнишка меня сразу подкупил своим отношением к Мусичке.

— Мистер Вайт! — метрдотель почтительно поклонился и, понизив голос, доверительно сообщил. — Не рекомендую заказывать наш виски, мистер Вайт. Пока возьмите пива — оно хорошо! Но я чуть позже специально пошлю боя в лавку Рамзи Макалистера за выпивкой для вас. Нет, нет, сейчас не надо доплачивать. Прошу, я сам отведу вас в номер. И хочу предупредить, в городе разрешено публичное ношение оружия, но только полностью разряженного, без патронов в барабане. Шериф Эмерсон очень ревниво относится к нарушению этого закона. Однако никто вам не помешает носить патроны в патронташе на поясе и заряженный жилетный револьвер, лишь бы его рукоятка не выглядывала из кармана…

Оружейные ограничения в Бьютте несколько расстроили, зато номер откровенно порадовал — тюфяк в кровати оказался без клопов и со свежим сеном, а при шагах по полу, с потолка не сыпалась пыль. В общем, парадиз, да и только.

Ванной, очень предсказуемо, назывался большой жестяной таз, но притащили его в рекордно быстрые сроки и уже через полчаса, я остервенело драил себя жёсткой как наждак новенькой мочалкой.

Стейк тоже не подкачал, к тому же, к нему подали не осточертевшую фасоль, а пару варёных бататов — вполне приличных на вкус. Да и пиво неожиданно оказалось великолепным.

В общем, я прекрасно обошёлся без крепкого спиртного и отлично отобедал.

Муся первым делом сожрал свою пайку, слегка объел и меня, после чего обновил свой сортир и с очень довольным видом наладился дремать на кровати.

Я сначала тоже хотел поспать, но потом решил пройтись по городу. Как раз, к этому времени, круглолицая симпатяшка-горничная негритянка, притащила мой отглаженный костюм и вычищенные сапоги со шляпой.

Сборы не заняли много времени. Револьвер я предусмотрительно разрядил, но также не забыл сунуть в карман компактный «Марлин». В жилетку поместил дерринджер того же тридцать второго калибра.

Понятное дело, если что случится, эти пукалки не спасут, особенно с моей меткостью, но совсем без оружия я чувствую себя как без трусов. Н-да… не то сравнение. Без трусов я уже три недели шастаю. Как без подштанников, то есть, как без лонг-джонса, вот.

Собравшись, глянул в помутневшее от времени зеркало над эмалированным тазиком, притворяющимся умывальником и остался собой доволен. Поправил шляпу и поинтересовался у Мусия.

— Ты со мной?

Котяра даже не пошевелился.

— Как хочешь…

На прогулку вышел в великолепном настроении. Сыт, чист, при деньгах, здоров, есть крыша над головой, от дам, наконец, отделался — почему не радоваться? Правда каждый встречный поперечный всё также окидывал меня подозрительными взглядами, а некоторые даже переходили на другую сторону улицы, но к этому я уже привык.

В городе оказалось неожиданно много военных, но этому быстро нашлось объяснение — народ только и делал, что обсуждал поражение генерала Картера при Литл-Бигхорн и новые экспедиции возмездия против индейцев.

Я остался почти полностью равнодушным к этой новости — какое мне дело до этого мудака в генеральских эполетах? Сам виноват — вот и получил. Индейцев любить у меня тоже никаких причин нет. Без меня разберутся как-нибудь. Тем более, к счастью, эта войнушка происходит сравнительно далеко от Бьютта.

Первым делом посетил цирюльню, где опрятный толстячок в пышных бакенбардах сначала немного подрезал мне волосы, а потом ловко выбрил, оставив только узенькие усики. В процессе я немного побаивался, что могу нахвататься какой-нить заразы во время бритья, но цирюльник, очень неожиданно, оказался очень чистоплотным, а инструмент дезинфицировал в тазу с кипятком.

Следующим по очереди шёл оружейный магазин, где я решил затариться патронами ко всем своим стволам. По пути в Бьютт я пулял по поводу и без повода, чтобы набить руку. К слову, так толком и не набил, но сильно поистратился боеприпасами.

Стволы себе покупать не стал, так как уже набрал приличный арсенал, но дешевизна оружия и аксессуаров сильно поразила — к примеру, никелированный карманный Кольт с палисандровой рукояткой — стоил всего шесть долларов, пятнадцатиразрядный карабин Винчестера модели семьдесят третьего года, под сорок четвертый калибр — двадцать пять. А сотня патронов к моим «Смит-Вессонам» обошлась всего в три доллара.

Правда потом я сопоставил нынешние доходы с ценами и понял, что никакой дешевизны и в помине нет.

Боеприпасы отправились в отель с нарочным, а я продолжил прогулку и набрёл на винный магазин того самого Рамзи Макалистера.

Примерно такой я и представлял себе винную лавку. Стойка поперек комнаты, на полках множество бутылок с аляповатыми наклейками, за прилавком крепкий мускулистый коротышка лет сорока в жилетке и нарукавниках. С рыжей шевелюрой, тяжёлой челюстью, внешностью типичного британца и взглядом гопника.

При бряканье колокольчика на двери он оживился и приветливо проскрипел.

— Знаменитая лавка Рамзи способна удовлетворить самые изысканные запросы, мистер…

Заглянул мне в глаза и тут же дёрнулся рукой под прилавок — видимо за дробовиком.

— Вайт, Джеймс Вайт… — я проигнорировал его движение и вежливо кивнул. — Мистер Макалистер, меня интересует настоящий шотландский виски.

— Что значит настоящий? — лавочник озадаченно скривился. — Что значит, настоящий, мистер Вайт?

— Настоящий — это настоящий…

— Да откуда? — Рамзи возмущённо всплеснул руками. — Проклятый Додвел, чтобы ему кишки черви сожрали, так задрал налоги на винокурение, что гнать порядочный виски на продажу стало невыгодно. А такую бурду, какую сейчас делают, я вам предлагать не стану — потому что сразу распознал в вас настоящего ценителя благородных напитков.

— Я ценю честных людей, мистер Макалистер… — я вежливо склонил голову. — К слову, вам передаёт привет мистер Дункан Макгвайр…

Лавочник опять стрельнул в меня взглядом и притворно безразлично поинтересовался:

— А-а-а, старина Дункан. Как там его левая рука?

Я растянул губы в улыбке и подпустив в голос ядовитого сарказма ответил:

— Левая — в полном порядке. А вот над правой рукой старины Макгвайра, мне пришлось потрудиться, штопая дырку от сорок четвёртого…

— Мистер Вайт, я к вашим услугам! — лавочник моментально вытянулся в строевой стойке и заорал. — Энди! Энди, уши оборву стервец!

— Чего? — из подсобки в лавку высунулась точная копия Рамзи, только возрастом помладше.

— Уши оборву, бездельник! — грозно зашипел лавочник. — Живо закрой дверь на засов и подготовь четыре бутылки «Старой Горы» для отправки… где вы остановились мистер Вайт? Слышал? Шевели задницей. И открой ещё одну — для нас. И стаканы протри хорошенько, щенок! Что-то еще интересует, мистер Вайт?

— Информация, мистер Макалистер. Кто чём в этом городе дышит…

Через полчаса я вышел из лавки, значительно обогатив свои знания о Бьютте и попробовав действительно отличное шотландское пойло.

Всё повторилось в табачном магазине — я разжился двумя большими коробками великолепных кубинских сигар по сходной цене и получил кучу информации.

«Подарок» Дункана Макгвайра работал безотказно — при упоминании его имени, шотландцы, ирландцы и валлийцы города сразу принимали меня за своего.

Правда, я так и не узнал, кто он такой — собеседники, видимо, думали, что я и сам знаю, а спрашивать было неудобно.

Подустав шляться, уже было совсем собрался возвращаться в отель, но заметил аптеку и решил наведаться ещё туда для пополнения расходных материалов.

В аптеке хозяйствовал не британец, а немец — довольно молодой, но уже лысый парень с умным уставшим лицом. Настроением он явно не блистал, но принял меня очень вежливо.

Выслушав заказ, Ганс Тиммерманс удивлённо вздёрнул бровь.

— Вы доктор, мистер Вайт?

— Да, мистер Тиммерманс. Вас что-то удивляет?

— Нет-нет, мистер Вайт… — поспешно отмахнулся аптекарь. — Просто, просто…

— Я всё понимаю, мистер Тиммерманс, — я поощрительно улыбнулся. — Давно уже привык, что меня принимают за… за того, за кого принимают. Но я смотрю, вы не веселы? В чём проблемы? Попробую угадать. Дело в заместителе мэра Дадли Додвеле?

— В нём тоже… — грустно кивнул аптекарь. — Но не он источник моих проблем. Со мной не хотят работать те коновалы, которые называются здесь докторами.

— В чём же дело? — я слегка обиделся за профессию.

— Я не торгую пустышками! — выпалил Тиммерманс, — которые они прописывают своим пациентам. Я честный аптекарь и не торгую волшебными эликсирами, я не обманываю людей. К примеру, приходит ко мне человек, которому прописали от колик в почках вот это… — аптекарь брякнул на прилавок квадратный флакон. — Я же понимаю, что это только смягчит боль, а возможно даже повергнет больного в более худшее состояние или зависимость от наркотиков, поэтому принимаюсь отговаривать, что только злит докторов…

Я взял бутыль и прочитал на этикетке.

— Морфий, кокаин, каннабис. Да уж…

— Вот, вы понимаете! — Тиммерманс грустно улыбнулся. — В итоге, доктора подговорили Додвела, и тот оштрафовал меня по придуманному обвинению. Если я в течение недели не выплачу двадцать долларов… — немец махнул рукой. — У меня отберут лавку. А у меня нет этих денег, я только-только расплатился за поставку лекарственных ингредиентов и лабораторного оборудования.

Я недолго подумал и тактично поинтересовался.

— Можно взглянуть на ваше оборудование, мистер Тиммерманс?

В общем, по итогу осмотра, я пообещал, что помогу дойчу расплатиться с долгами. Естественно, не без выгоды для себя — к счастью, альтруизмом я перестал страдать ещё в детском саду. Тиммерманс поначалу отнекивался, но мне всё-таки удалось его дожать. Всё просто, если я собираюсь практиковать в Бьютте — без толкового и умного аптекаря не обойтись.

Вечер встретил опять за стейком, а потом продолжил за стаканчиком великолепного виски и сигарой.

Муся нажрался печёнки и опять благополучно задрых.

— Мистер Вайт… — пришедшая за пустой посудой горничная игриво подбоченилась. — За сущий пустяк, я могу доставить вам очень много удовольствия…

— Как? — я задумчиво обошёл негритянку, пощупал её за круп, простите, за зад, а потом осторожно оттянул губу, глянув на её зубы.

— Ртом! — ничуть не обидевшись, радостно сообщила девушка.

— Сколько?

— Пятьдесят центов! За два отсоса подряд скидка — каждый по сорок центов.

Колебался я недолго. Почему бы и нет?

— Пока ограничимся одним, а дальше посмотрим… — насыпав Лилит, так звали девушку, мелочи в ладошку, я сначала закрыл окно, а потом запер дверь и даже проверил, подергав её за ручку.

— Мистер боится, что кто-то влезет в окно? — горничная вытаращила на меня глаза.

— Поверь, ко мне могут… — серьёзно ответил я и расстегнул пряжку на ремне. — Ну что, приступим?

Чернокожая милашка рьяно взялась за дело, я довольно откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Теперь ко мне уж точно никто не забёрется. А то прямо чертовщина творится.

Но только Лилит набрала темп, как…

— Мистер Вайт! Откройте, это я, мисс Морган! — дверь дёрнулась, за ней послышался возбуждённый голос Бель. — Откройте, чёрт побери!

Горничная встревоженно на меня посмотрела, но я жестом вернул её к процессу. Да уж, наверное, точно какое-то проклятье. Но дверь я вам не открою, хоть головой бейтесь.

— Да что же это такое!!! — возмущённо завопила мисс Морган. — Дай сюда ключ Артур!

— Мисс Меллори, да он мне голову отрежет и скормит своему зверю! — перепугано забормотал метрдотель. — Вы же сами знаете, что это за человек…

— Не дашь ключ!.. — свирепо зашипела Бель. — Будешь дрочить до конца жизни! Ни одна шлюха в этом городе тебе не даст!

Дальше произошло сразу несколько событий.

В замочной скважине заскрежетало, дверь распахнулась и в номер влетела мисс Морган.

Почти сразу же, вслед за ней, появилась мисс Меллори.

Муся, наконец, проснулся, презрительно фыркнул на дам и опять заснул.

А ещё через пару секунд, Лилит искусно привела меня к искомому результату.

— Господи! — ахнула Бель. — Да у него опять сосут!

— Какой негодяй!!! — всхлипнула Пруденс, не отрывая взгляда от процесса.

Я придержал горничную за затылок, пока она полностью не сделала своё дело, пришлепнув по заднице, отправил восвояси, после чего встал, неспешно подтянул штаны и любезно поинтересовался:

— Прямо изнываю от нетерпения узнать, зачем понадобился дамам такой подлец, негодяй, мерзавец и обманщик, как я? Причём так срочно, что пришлось ломиться в дверь и отрывать бедную девушку от сеанса?

— Простите, но у меня проблемы, Бенджамин… — всхлипнула Бель. — Очень большие проблемы…

— У меня… меня… тоже… — бурно разрыдалась Пруденс. — Прости-и-ите меня…

— Так-так-так… — я прошёлся по номеру, снова запер дверь и обернулся к дамам. — Получается, без негодяя и подлеца не обойтись. Так? Ну что же, я могу попробовать помочь, но только вам для начала придётся выдать мне небольшой аванс…

— Сколько? — выдохнула Бель, но только взглянув на меня, сразу же отрицательно замотала головой. — Нет! Никогда, даже и не проси! Что бы я с ней, тебе… да никогда!

— Что он хочет? — Пру недоумевающе уставилась на свою подругу, по несчастью. — Что он хочет, Бель? Неужели? Опять?.. — и не дождавшись ответа, негодующе взвизгнула. — Ни за что!!! Это… это безнравственно!!!

Я скорбно и лицемерно вздохнул:

— Нет так нет…

Глава 17

Что началось…

Бель и Пруденс вместо того, чтобы взять и уйти, прямо зашлись в негодовании.

— Какой же вы негодяй!!!

— Мерзавец!

— Ни за что!!!

— Вам не удастся меня сломить!

Я просто молча сидел в кресле и старательно изображал полное безразличие, хотя на самом деле едва сдерживался, чтобы не расхохотаться. Просто жуть, что у баб в голове творится…

Наконец, накал страстей начал спадать.

Обозвав меня ещё разок корыстным мерзавцем, Бель всплеснула руками и подпустив отчаяния в голос, заявила:

— Хорошо, будь по-вашему, похотливый негодяй! Я вынуждена подчиниться вашим грязным требованиям!

— Я тоже! — со страдальческой гримасой, выдавила из себя мисс Меллори. — Но знайте, я делаю это под принуждением! Искренности от меня можете не ждать!

Я немного помолчал, внимательно посмотрел на дам, а потом спокойно, делая паузу после каждого слова, поинтересовался.

— Простите, вы, о чём, леди?

— Как о чём? — презрительно фыркнула Бель. — Конечно, о ваших грязных требованиях. Покончим с этим! Но только в первый и последний раз. На повторение не рассчитывайте! Никогда и ни за что!

— Да, покончим! Да, не рассчитывайте! — решительно поддакнула Пруденс. — Где мы это будем делать? — девушка с любопытством зыркнула глазами по комнате. — На кровати или… ой… стоя? А кто меня разденет?

Я неспешно раскурил сигару и как бы невзначай заметил.

— Минуточку, леди, не спешите раздеваться. Напомните мне, разве я что-то требовал от вас?

— Конечно, вы говорили об авансе… — бурно начала мисс Морган, но сразу же осеклась и сильно смутившись, прошептала. — Нет, но я прочла это у вас в глазах…

— То есть, сами придумали, не так ли?

— Он, о чём, Бель? — Пру растерянно переводила взгляд с меня на мисс Морган и обратно.

— Свинья!!! — яростно крикнула Бель и неожиданно, закрыв лицо руками, тоненько завыла.

— Так что, нам не придётся ему делать… это?.. — Пру растерянно захлопала глазами, а потом, вдруг бурно разрыдалась.

— О господи, сами себе чёрт знает, что надумали, а я свинья и мерзавец… — пожав плечами, пожаловался я Мусичке. — Всё как всегда, всё как всегда…

Мусичка равнодушно мявкнул, спрыгнул с кровати и вразвалочку направился к своему сортиру.

Я немного поколебался, налил на два пальца шотландского в стаканы и по очереди вручил их дамам.

— Вы что, действительно, подумали, что я вместо звонкой монеты, соглашусь на сеанс любви? Да уж… пейте и рассказывайте…

— Мерзавец!!! — пристыженно буркнула Бель и одним махом высадила виски.

— Господи, мне так стыдно… — Пру тоже решительно приложилась к стакану.

— Рассказывайте! — рыкнул я. — Я уже начинаю терять терпение!

— У меня отобрали мой бордель! — с отчаянием выкрикнула мисс Морган.

— А у меня мою серебряную шахту! — в унисон с ней, призналась мисс Меллори.

Дамы разом загалдели, перебивая друг друга.

— По очереди! — я ткнул пальцем в Бель. — Вы первая. Стоп… где ваши дети?

— У подруги, с ними всё нормально.

Я кивнул и поторопил бывшую хозяйку борделя, махнув сигарой.

— А теперь рассказывайте.

— Вы уже знаете, что я уезжала по делам в Солт-Лейк-Сити, — зачастила Бель, — во время моего отсутствия, у двух моих девочек закончилась лицензия на занятие проституцией, а точнее, им специально затянули с её продлением, после чего, этот негодяй…

— Негодяй — это Дадли Додвел?

— А вы откуда знаете? — Бель растерянно на меня посмотрела.

— У меня свои источники в городе. К слову… — я вдруг припомнил щеголя, предлагавшего продать Мусичку. — Кем ему приходится некий Джастин Додвел?

— Сын, такой же мерзавец… — Бель презрительно скривилась.

— Хорошо, продолжайте.

— Так вот, этот негодяй за просроченные лицензии оштрафовал заведение с немедленной выплатой трёхсот долларов!.. — Бель хотела сплюнуть на пол, но передумала. — Сами понимаете, по известным вам причинам, я не смогла вовремя выплатить штраф, тогда Дадли просто конфисковал бордель в пользу города и вчера продал его некоему Рональду Рейгану из Хелены по прозвищу «Куколка». Точно такому же негодяю и мерзавцу. Меня не пустили даже на порог! — мисс Морган всхлипнула. — Девочки, конечно же, возмутились и отказались на него работать, но подручные Ронни заперли их в комнатах, а теперь бьют и морят голодом. Это мне рассказала Диди, она успела сбежать.

Я ненадолго задумался. Да уж, задачка. Вот как-то не улыбается мне лезть в это осиное гнездо. Так и пулю схлопотать недолго.

— Думаю, хороший лоер, камня на камне не оставит от этого решения.

Мисс Морган подавленно покачала головой.

— Юридически всё верно, Додвел очень умен и хитер. К тому же, скорее всего, судья Паркинс с ним заодно. Адвокат сможет выбить мне разве что небольшую компенсацию. А мне нужен мой борде-е-ель!!! — Бель опять захлюпала носом.

— Вы обращались к шерифу или там… к маршалу, к примеру? Не сомневаюсь, они ваши хорошие знакомые… — мне по-прежнему не хотелось ввязываться в очередные неприятности.

— Шериф Эмерсон разводит руками, — горько пожаловалась Бель. — Но он намекнул, что закроет глаза, если я сама как-то решу вопрос по-тихому. Остальные тоже не горят особым желанием связываться с Додвелом.

— Понятно… — я тяжело вздохнул, — теперь ваша очередь, мисс Меллори.

— После своей смерти крёстный оставил мне в наследство маленький серебряный рудник на ручье Уэрм-Спрингс, неподалеку от Бьютта… — всё ещё всхлипывая, начала рассказывать Пруденс. — Документы оформлены в полном соответствии с законом, но, когда я предъявила свои права, выяснилось, что шахта уже находится в собственности города — оказывается, этот мерзавец Додвел, забрал её, воспользовавшись какими-то юридическими закорючками. И через неделю её выставят на аукцион. А ещё… он приказал арестовать мистера Гофмана и Ромео… — мисс Меллори манерно промокнула глаза кружевным платочком. — Они пробовали заступиться за меня и теперь сидят в тюрьме…

— Но от меня вы что хотите?

— Возможно, вам удастся убедить Ронни отказаться от сделки? — жалобно попросила мисс Морган. — Бенджамин… я готова на всё…

— Или сможете напугать этого проклятого Дадли! — поддакнула Пруденс. — Я тоже готова на всё. На всё-всё-всё…

— Даже не знаю, что вам сказать, леди… — я покачал головой.

Первым и единственным желанием было отправить дам восвояси — я ещё не до такой степени выжил из ума, чтобы бодаться с городской мафией.

— Я готова, даже… — решительно выпалила мисс Меллори, — даже дать вам долю в прибыли своего заведения, мистер Вайт!

— И я готова! — быстро закивала Пру. — Скажем… пять процентов! Или… — она нерешительно замялась. — Даже шесть! Нет, десять!

— Леди…

— Бенджамин… — Бель и Пруденс с надеждой уставились на меня.

— Леди… — несмотря на обещание женщин поделиться прибылью, я твёрдо решил отказаться.

Но не успел.

Дверь в номер распахнулась от сильного пинка и на пороге возникли два массивных субъекта в колпаках с прорезями на головах и двустволками в руках.

Один из них без лишних слов приставил к голове Бель стволы, а второй… второй ухватил за шкирку мирно дремавшего на кровати Мусичку.

Котяра обиженно взвыл, замахал лапами, но похититель умело сунул его в мешок и одним движением затянул завязку.

— Да вы охренели! — я дёрнулся к висевшему на стуле ремню с револьверами, но тут же схлопотал прикладом по голове и улетел в темноту.

Очнулся почти сразу, но похитителей домашних животных уже и след простыл. Метрдотель и обслуга в гостинице ничего вразумительного так и не смогли сказать.

Впрочем, я и без них уже прекрасно знал, кто приложил руку к похищению Мусия. И мириться с потерей друга не собирался.

— Пиздец вам всем… — парой глотков прикончил бутылку с виски, поплескал себе в лицо водой из тазика и принялся собираться.

Первым делом хотел наведаться прямо в гости к семейке Додвелов, но потом понял, что это глупо и решил сначала намекнуть, что они не с тем связались. Сука… помимо людей, больше всего на свете, я ненавижу, когда у меня что-то отбирают.

— Бенджамин? — дамы настороженно за мной следили.

— Я принимаю ваше предложение, леди… — стиснув зубы от злости, я быстро набивал барабаны револьверов патронами. — В вашем случае, мисс Меллори, у нас ещё есть время, поэтому начну с проблемы мисс Морган. Этот… как его там, Рейган, сейчас в борделе?

— Да, скорее всего, в моём кабинете, на втором этаже. С ним ещё четверо. Но бордель пока закрыт…

— Где расположено ваше заведение?

— Восточная Галена-Стрит! — быстро ответила Бель. — Это недалеко. Здание с вывеской «Театр Виктория», — она порылась в сумочке и подала мне увесистый ключ. — Этот ключ от чёрного входа. Девочки заперты в номерах. Найдите Лили Монро — скажите, что вы от меня…

Я взял ключ, поправил шляпу, коротко поклонился дамам и уже на пороге бросил:

— Пока сидите здесь…

Через четверть часа я уже стоял у солидного здания, облицованного красным кирпичом.

Помедлил немного, после чего взялся за бронзовое кольцо и несколько раз стукнул им об дверь.

— Какого чёрта! — грубо гаркнули внутри. — Бордель закрыт, приходите завтра вечером…

— Я с важным деловым предложением к мистеру Рональду Рейгану… — спокойно ответил я.

— Предложением? — в маленьком окошке показалась небритая рожа. — К Ронни?

— Доктор Бенджамин Вайт… — я вежливо поклонился.

— Док? Сейчас, — рожа исчезла на пару минут, после чего послышался срежет засова. — Входите, только ваши шестизарядники придётся оставить пока у меня.

Здоровенный верзила с мордой дегенерата показал грязным пальцем на мои кобуры. Второй, длинный и тощий, но с такой же дебильной рожей, стоял рядом с ним, с короткой двустволкой в руках.

— Конечно, конечно… — я ещё раз поклонился и коротко врезал первому охраннику в челюсть и тут же, переступив и усилив удар поворотом корпуса — саданул второго.

Ружья почти одновременно громко брякнулись об паркет, верзила ничком рухнул на пол, а длинный сполз вниз по стенке.

— Вы мне ещё за Мусичку ответите, бляди… — я поморщился, потёр ушибленные костяшки, после чего подобрал лупару, и с силой двинул привратников пару раз по головам прикладом.

Мысль о том, что Мусичка томится в плену, вызывала холодную дикую ярость — я готов был вырезать не только весь бордель, но и полгорода в придачу.

Оттёр кровь с затыльника о пиджак верзилы, проверил патроны в патронниках и держа наготове двустволку, пошёл по коридору.

В большом, обитом алым бархатом зале, сильно смердело перегаром и табачным дымом. За одним из столиков азартно резались в карты ещё двое мужиков весьма сомнительного вида.

— Эй, а ты откуда здесь взялся… — один из них вскинулся, но тут же заткнулся, и застыл, завороженно смотря на чёрные срезы стволов.

— На пол! — я продублировал команду движением лупары. — Живо! Живо мать вашу!!!

Возражений не последовало — игроки очень послушно растянулись на заплёванном ковре.

Сценка у входной двери повторилась — я точно так же приласкал мужиков прикладом, критически хмыкнул, повторил процедуру и пошёл по лестнице на второй этаж.

Топал и дивился, насколько ловко и привычно у меня получилось. Как будто всю жизнь бордели освобождал. Да уж, прямо скрытые таланты проснулись — видать не зря матушка природа меня такой рожей и глазами наделила. Впрочем, сами уроды нарвались, я не просил, чтобы у меня друзей воровали.

— Ты кто ещё такой? — навстречу вдруг вывернулся ещё один бородатый мужик в лихо сбитом на затылок котелке и помятом полосатом костюме.

Звонко клацнули зубы, котелок взлетел в воздух, а бородач мирно устроился на потёртой половой дорожке.

— Это вам не это, бляди… — я снова обтёр приклад об его пиджак и оглянулся.

Местонахождение Ронни подсказал раздражённый рёв из-за двери в конце коридора.

— Где этот хренов док, мать вашу? Тащите его задницу сюда, я не собираюсь ждать до второго пришествия!

Я недобро улыбнулся и взялся за дверную ручку.

Ронни Рейган разочаровал. Ожидал увидеть персонажа хотя бы немного смахивающего на не самого плохого президента будущей Америки, но этот намного проигрывал своей внешностью своему знаменитому однофамильцу.

В небольшом, обшитом деревянными панелями, совершенно мужском кабинете, закинув ноги в щегольских, вышитых сапогах на стол, сидел маленький мужичок с брылястой румяной рожей. В пухлых губах торчала сигара, а лихо подкрученные усы, своими размерами, вполне конкурировали с полями бежевой шляпы.

— Ты что ли, док? — губы Ронни презрительно скривились. — Хорошо, но учти, больше чем по пятьдесят центов за осмотр шлюх я не дам! Не подходит — катись к чёртовой матери…

Я вежливо улыбнулся и шагнул к Рейгану.

До того, наконец, что-то дошло.

— Энди, Бак, какого хрена он с оружием? — просевшим голосом засипел Рейган и судорожно схватился за рукоятку револьвера с перламутровыми накладками.

— Бам-м-м!!! — морда Ронни звонко врезалась в покрытую зелёным сукном столешницу, а потом ещё и ещё. — Бам-бам, бумм-бумм…

Для порядка ткнув Рейгана ещё разок, я приставил к его виску стволы лупары и очень вежливо поинтересовался.

— Где купчая на бордель?

— Мм-му… — глухо мыча и пуская кровавые сопли из расквашенного носа, Ронни показал на кожаный саквояж у стола.

— Какой умница… — я сначала извлёк из кобур Рейгана тяжеленые Ле-Ма, потом быстро проверил саквояж, удовлетворённо кивнул, приметив там пухлую пачку денег, обтёр морду Ронни его же пиджаком и подвинул к нему чернильницу. — Писать умеешь? Просто замечательно. Будем писать новую купчую. Надеюсь, ты не будешь возражать, если прежняя владелица выкупит бордель обратно? Что? Не слышу! Вот и хорошо…

В процессе написания пришлось ещё разок воздействовать на башку Ронни и сменить закапанный кровью лист бумаги.

Стряхнув с листа мелкий песочек в морду Рейгану, я удовлетворенно улыбнулся:

— Просто замечательно…

— Му-у-уму… — жалобно хлюпая носом, заныл Ронни. — М-мне запла… заплатят?

— Да ты совсем охренел, тупой…

Но, как у меня частенько водится, договорить я не успел. Опять грюкнула дверь и в кабинет ввалился один из парней Рейгана.

Во лбу верзилы темнела внушительная вмятина, на окровавленной морде щерилась жуткая улыбка, а в дрожащей руке гулял стволом здоровенный капсульный револьвер.

— Бах-бах-бах-бах-бах!!!

Загрохотали выстрелы, кабинет заполнился сизым вонючим дымом.

Я приоткрыл зажмуренные от ужаса глаза, неожиданно понял, что всё ещё живой и даванул сразу на оба спусковых крючка двустволки.

Саданул оглушительный дуплет, охранника вынесло обратно из кабинета.

— Грёбаный дилетант!.. — обругав сам себя, я растерянно оглянулся.

Ронни сидел, уткнувшись мордой в стол, из пустой глазницы на столешницу сочилась густая чёрная сукровица. На стене позади него зияли чёрные дырки. Единственное на что сподобился недобитый верзила — это прикончить своего хозяина.

И тут до меня наконец дошло, что я натворил.

— Шесть трупов, а это виселица, как минимум… — в голове очень наглядно отобразилась простенькая конструкция из брусьев в виде буквы «г» с покачивающейся петлёй на конце толстой, витой веревки.

Едва устояв на ватных ногах, я присел на стол и принялся лихорадочно соображать, что делать дальше.

Но, к счастью, очень быстро вспомнил о девочках мисс Морган.

— Шлюхи спасут мир! — радостно улыбнувшись, я снял связку ключей с пояса Ронни, и побрёл освобождать проституток.

Клацнул замок первой двери, я шагнул внутрь и едва успел отбросить от себя разъярённо визжащую белокурую девушку с шикарным фингалом под глазом.

— Глаза выцарапаю, сын койота и ослицы!!! — проститутка забилась в угол и выставила вперед скрюченные пальцы. — Только подойди!..

— Тихо! — я приложил палец к губам. — Я от мисс Морган. Вам уже ничего не грозит…

— А Ронни? — всхлипнула шлюха.

— Нет уже Ронни. И его дружков тоже нет. Мне нужна Лили Монро…

Проститутка быстро тыкнула себя в грудь.

— Очень хорошо. Теперь слушай внимательно. Вот тебе ключи — освобождай подруг. А потом… потом надо будет надёжно спрятать трупы и навести в борделе порядок…

— Трупы в подвал! — Лили кровожадно ухмыльнулась. — Там земля мягкая! А их лошадей продам Чену на мясо в китайском квартале сегодня же ночью!

— Умница, работай… — я присел на уголок кровати и облегчённо вздохнул.

К трём часам ночи в борделе уже ничего не напоминало о произошедшей бойне. Я ни во что не вмешивался, шлюхи сами отлично справились. Трупы закопали, кровь оттёрли, лошадок увели и даже переклеили обои в кабинете Бель.

Закончив, девочки выстроились передо мной.

— Мистер… — Лили Монро сложила у груди скрещенные кулачки. — Мы так благодарны, вам, так благодарны! Мадам Бель, конечно, сама вас достойно отблагодарит, но может и мы чем-то сможем?

— Отсосать, к примеру? Как вы насчёт отсоса, мистер? — глухим басом предложила могучая девица с густыми чёрными усиками на верхней губе.

— Обязательно, но потом… — я покачал головой, встал и взял в левую руку саквояж несостоявшегося владельца борделя. — Итак, леди, Ронни со своими парнями вдруг снялся и уехал на ночь глядя. Куда — вы не знаете, почему — тоже. Меня здесь не было. Надеюсь, вам всё понятно? Вот и хорошо. Оревуар, леди…

До гостиницы добрался задворками. Город словно вымер, так что нежелательных встреч вроде удалось избежать.

Хорошенько перепугав метрдотеля, я предупредил, чтобы он держал язык за зубами, вошёл к себе в номер и застыл на входе при виде весёленькой картинки.

Бель и Пруденс, в одних панталонах и расстегнутых бюстье, крепко обнявшись, спали на моей кровати. На полу валялись пустые бутылки из-под виски, в воздухе витал крепкий запах перегара.

— Совсем бабы очумели… — обречённо ругнулся я, присел на стул и принялся раскуривать сигару.

— Ты кто такой? — над кроватью вдруг поднялась растрёпанная головка Пру. — Ой, это ты!!! — девушка пьяненько улыбнулась и затормошила Бель. — Бель, вставай, надо хорошенько отсосать у этого мерзавца, чтобы не делиться прибылью! Бель…

— Это пиздец, какой-то, — я с силой провёл ладонью по лицу и встал, чтобы пойти и потребовать новый номер.

Но только открыл дверь, как мне на руки с пронзительным мявом запрыгнул Мусичка.

На шее котяры болтался обрывок веревки, на холке сочилась кровью ссадина, но выглядел сибиряк совершенно здоровым и довольным жизнью.

Глава 18

— В городе найдётся… — я запнулся, подбирая слово, — вменяемый адвокат или нотариус? Желательно лояльный к вам, мисс Морган.

— Есть… — с готовностью сообщила Бель. — Бенджамин Томпсон. Он частенько заходит ко мне в бордель, забавный старикан…

— Избавьте меня от подробностей, мисс Морган! — строго рыкнул я.

Бель поспешно кивнула, Пруденс, на всякий случай тоже.

Дамы сидели предо мной на стульях, сложив руки на коленках и всем своим видом изображали искреннее и горячее раскаяние.

Рядом с ними, на полу, Мусичка с аппетитом пожирал из своей плошки рубленую форель, но на наш разговор, котяра не обращал ровно никакого внимания.

Я пыхнул сигарой, сделал несколько шагов по номеру и снова повернулся к Бель и Пруденс.

— В таком случае, сегодня же официально оформите моё долевое участие в вашем предприятии, — и на немой вопрос мисс Морган пояснил. — Это надо для того, чтобы Додвел понимал, если вдруг он опять соберётся предпринять очередные пакости, то теперь ему придётся иметь дело не только с вами, но и со мной. Это касается и вас, мисс Меллори. Но меня вы введёте в совладельцы вашей шахты, уже после того, как получите её. Понятно?

Дамы снова синхронно кивнули.

— И ещё, мисс Морган, если возможно, заверьте у этого Томпсона задним числом, ту купчую от Ронни Рейгана, что я вам вручил. Как будто он присутствовал при сделке.

— Старик Томпсон заверит всё что угодно за хорошую скидку в моём борделе… — убеждённо заявила Бель и тут же поправилась. — В нашем борделе, Бенджамин. Тем более что он ненавидит Додвела, после того, как тот поручил все городские юридические дела своему сыночку.

— Хорошо… — я ненадолго задумался и продолжил инструктаж. — Теперь о другом. Мисс Морган, очень желательно, чтобы по городу быстро разошёлся слух о том, кто такой на самом деле Док Вайт. Желательно пожёстче, с кровавыми подробностями, но не переборщите — достаточно будет просто достоверно описать… гм… все произошедшее со мной по пути и в Вирджиния-Сити. И намекнуть, что Ронни Рейган поспешно убрался из города, как только узнал, что я ваш компаньон.

— Уже… — несколько пристыженно призналась Бель. — О вас уже знают, а к исходу дня будут знать все…

Я наградил мисс Морган молчаливым суровым взглядом, а потом перевёл его на Пруденс:

— Теперь ваша задача, мисс Меллори. Вы остановитесь в этом отеле…

— У вас в номере? — с надеждой пискнула Пру.

Бель ревниво на неё покосилась, но смолчала.

— Нет, — отрубил я. — В своём номере. Но с завтрашнего дня будете появляться в городе только в моём сопровождении. Магазины, кафе, модистки, просто прогулки — всегда со мной. Это надо тоже для того, чтобы намекнуть возможным недругам, что им придётся иметь дело со мной. Свой номер всегда тщательно запирайте, оружие держать под рукой. Я так понял, мистера Гофмана вы наняли инженером на вашу шахту? Хорошо, значит в его интересах стать нашим единомышленником. Попробуем его сегодня вызволить из тюрьмы. И мистера Роббинса тоже, не переживайте. Но это еще не всё…

Я присел рядом с Мусичкой и тихо поинтересовался у сибиряка.

— Тут такое дело, братан. Придётся тебе немного погостить у этой тётеньки. Обещаю, кормить тебя будут от пуза. Не против?.. — я подвинул к коту плетёную из соломки коробку для шляп. — Вперёд, в этом экипаже поедешь в гости. Сюда прыгай…

Мусий меланхолично дожевал плавничок и ловко запрыгнул в коробку.

— Красавчик! — я почесал сибиряка за ушком и приладил сверху крышку. — Мисс Морган, за кота отвечаете головой. И чтобы никто не знал, что он у вас — мой замысел может рухнуть, если раскроется эта тайна.

Бель лихо отдала честь.

— Обещаю Бенджамин, Месье понравится у нас.

— Надеюсь. А теперь можете отправляться к себе. И ещё раз предупредите своих девочек, чтобы держали язык за зубами. Кстати, где можно найти в городе сынка Додвела?

— До обеда он торчит в мэрии, а во второй половине дня сидит в пивном салуне Вилли Блюхера, — быстро ответила Бель и тут же настороженно предупредила меня. — Но с ним всегда его дружки и прихлебатели.

Я жестом успокоил её и встал.

— На этом пока всё, леди, можете заниматься своими делами… — а когда Бель и Пруденс уже подходили к двери, язвительно добавил. — И не забудьте, с вас ещё три бутылки шотландского виски от Рамзи Макалистера.

— Мистер Вайт, Бенджамин… — дамы пристыженно потупились. — Мы не хотели, так получилось…

Я с милой улыбкой показал им на дверь, а сам стал готовиться к следующему акту Марлезонского балета. Да, Мусичка вернулся, но этого слишком мало, чтобы прощать грёбаных тварей, покусившихся на самое святое — на друга. Обратка за Пру и Бель — это всё мелочи, семейка Додвелов пострадает именно за Мусия. Я злопамятный, так что платить и каяться, суки, платить и каяться. Этот город серьёзно болен и нуждается в оперативном вмешательстве, сказал Док Вайт. А он слов на ветер не бросает.

Конечно, я прекрасно понимаю, что меня могут банально пристрелить, но это совсем не повод отказываться от мести. Как говорил хозяин одной моей пациентки, очаровательной самки варана, зубов бояться — в рот не давать. Стоп… етить… а ведь я за время своего попаданчества ни с одной из дамочек естественным способом так ещё и не потрахался. Надо срочно исправлять положение. Хотя, наверное, оно и к лучшему, особенно учитывая положение дел со средствами предохранения от венерических заболеваний. Конечно, можно и таким образом подхватить, но всё же шансов чутка меньше.

Пока раздумывал — собрался. Приладил на себя ремень с шестизарядниками, остальные стволы распихал по карманам, уже было собрался выходить, но потом вспомнил, что так и не пересчитал трофейные средства, доставшиеся мне с саквояжем Ронни Рейгана.

Зашуршали засаленные мятые банкноты.

— Восемьсот девяносто восемь, девятьсот… — вернув в пачку последнюю двухдолларовую купюру, я задумался.

С последним поступлением у меня образовался внушительный, как по нынешним временам, капиталец и держать его при себе явно не стоило. Дикий запад, тудыть его, тут не только без денег, без башки останешься и даже не заметишь. Ну и куда их? В банк? Банк в городе есть, но не уверен, что сейчас существует страховка вкладов. Вложить в дело? Вопрос — в какое? В шахту мисс Меллори? Эту шахту надо ещё назад вернуть, к тому же, неизвестно есть ли в ней серебро. Вкладываться в бордель? Можно, но тут тоже много нюансов. Так… а если открыть серьёзную солидную клинику? Бьют растет не по дням, а по часам, так что перспектива есть. Правда, сначала надо разобраться с Додвелами — пока эти мудаки в городе — ничего открыть не получится. Но этим я как раз и собираюсь заняться. А ещё… есть у меня ещё одна задумка, связанная с продуктом, без которого Дикий Запад — это не тот Дикий Запад. Так, сколько время? Отлично, как раз успею переговорить с Тиммермансом и Рамзи Макалистером.

Как выяснилось в беседе с портье, у Артура Кросби и его семьи были свои причины ненавидеть Дадли и Джастина Додвелов. Переговорив с ним, я для надежности подкрепил его лояльность определённой суммой и вышел на улицу.

Сначала думал проехаться верхом, но немного поразмыслив, решил пройтись пешком — благо погода соответствовала, и грязь на улице почти высохла.

Первым делом отправился к аптекарю.

— Герр Вайт… — при виде меня Тиммерманс обрадовался и смутился одновременно. — Я много думал… — немец заполошно вскочил с табурета. — Простите, простите, меня за невежливость…

— Пустяки, мистер Тиммерманс. Не стоит извиняться. О чём вы думали и к какому выводу пришли?

— Герр Вайт… — немец подвинул ко мне стул. — Не буду скрывать, ваше предложение очень поможет мне, но… но, я считаю своим долгом предупредить вас. Обстоятельства обстоят таким образом, что вряд ли ваше вложение в моё дело окажется прибыльным. Работать в городе мне не всё равно не дадут — эти коновалы Тернер и Беркович, упорно настраивают людей против меня. К примеру… — аптекарь уныло пожал плечами — за весь вчерашний день у меня не было ни одного посетителя кроме вас. И дело уже дошло до откровенных угроз. Боюсь, появлению конкурента в вашем лице они тоже не обрадуются, а если узнают, что вы сотрудничаете со мной… сами понимаете.

— Вопрос с Тернером и Берковичем, мы решим… — я мягко улыбнулся. — Не беспокойтесь.

Аптекаря от моей улыбки передёрнуло.

— Простите, за откровенность, герр Вайт, — немец ещё больше смутился. — Вы так улыбаетесь, словно собираетесь перерезать мне глотку. Вчера я даже подумал, что Тернер и Беркович наняли вас, чтобы убить меня. Сначала хотел вас спросить, как вы собираетесь решить вопрос с этими мерзавцами, но теперь не буду спрашивать. В городе о вас такое говорят…

— Всё это, по большей части неправда, — успокоил я аптекаря. — Итак, мистер Тиммерманс, у меня к вам есть ещё одно предложение. Я хочу открыть в городе клинику и предлагаю вам сотрудничать со мной. Вы возглавите аптеку при больнице. Помимо того, у меня есть несколько идей по части лекарственных препаратов, вот вы и поможете мне их воплотить в жизнь.

— Герр Вайт… — немец ошарашенно посмотрел на меня. — Это очень великодушно, но…

— Никаких «но», мистер Тиммерманс, — я ещё раз улыбнулся. — Чуть позже мы с вами обсудим все интересующие вас вопросы, а про Тернера и Берковича забудьте…

Неожиданно брякнул колокольчик на входной двери. Аптекарь сразу сошёл с лица и взглядом показал на кого-то за моей спиной.

— Ты совсем не понимаешь человеческого языка, колбасник? — громыхнул злой хриплый голос.

— Что тебе посоветовали уважаемые люди? Забыл? — поддержал сиплый бас. — Видимо хочешь, чтобы мы разнесли твою грязную лавочку? Эй, ты, к тебе обращаюсь, проваливай отсюда, нам надо поговорить…

Я медленно обернулся.

— С этой немецкой свиньей… — по инерции пробухтел коренастый здоровяк в засаленном твидовом пинджаке, надетом прямо на лонг-джонс, но тут же заткнулся и уставился на меня, словно увидел самого Дикого Билла Хикока или Бодхидхарму.

Второй бородач с густо побитой оспинами красной рожей, неловко переступил заляпанными навозом сапогами и толкнул товарища локтем, прошипев свозь зубы.

— Эдди, это тот самый, который…

— У джентльменов есть вопросы ко мне? — я криво ухмыльнулся.

— К вам пока нет, — грубо буркнул здоровяк. — К этому… есть.

— К колбаснику! — развязно поддакнул его товарищ, положив руку на рукоятку своего револьвера, торчавшую из расползающейся по швам кобуры. — А вы, мистер, можете проваливать!

Видимо визитерам стало стыдно за своё первое замешательство и теперь, нарочитой грубостью, они хотели себя немного оправдать и подбодрить.

— Не люблю грубиянов… — шагнув вперед, я коротко ткнул бородача в солнечное сплетение, а потом тихо и спокойно поинтересовался у его дружка. — Хотите проверить, кто быстрей выхватывает шестизарядник, мистер?

У того рука моментом отдернулась от кобуры.

— Простите, мистер, правда, простите… — примиряюще бормоча, верзила ухватил судорожно хватающего воздух ртом товарища и вывалился с ним из аптеки.

— Спасибо, мистер Вайт…

Едва переставляя ватные ноги, я обернулся к аптекарю.

Тиммерманс стоял за стойкой и держал в руках короткий дробовик.

— Спасибо, мистер Вайт… — подрагивая голосом, аптекарь неловко поклонился и показал мне свою двустволку. — К сожалению, я не умею пользоваться этой штукой. Если бы не вы…

— К вашим услугам, мистер Тиммерманс, — я вежливо прикоснулся к шляпе. — Остальные вопросы мы обсудим позже, а сейчас мне предстоит ещё несколько дел.

Когда уже выходил, аптекарь тихо и застенчиво поинтересовался.

— Мистер Вайт, это правда… что вы отрезали голову бандиту… и поимели его в шею…

Я немного помедлил и спокойно ответил.

— Чистая правда, мистер Тиммерманс, чистая правда.

Следующим пунктом назначения был магазинчик Рамзи Макалистера, но на полпути к нему, я услышал странный рёв и прошёл немного дальше, чтобы полюбопытствовать, что там происходит.

И неожиданно узрел монашку. Самую настоящую, причём, очень неожиданно, в православном облачении.

Огромная, настоящая богатырша, но вполне миловидная сестра божья проповедовала возле какого-то магазинчика. Правда, народ не спешил приобщиться к слову божьему, по большей части перепугано шарахаясь от монахини. Чему я особо не удивился, потому что монашка гремела так, словно проповедь читала группа «Рамштайн» в полном составе.

И самое удивительное, проповедовала она частью на ломаном английском, а частью на каком-то славянском языке, возможно болгарском или сербском, увы, точней не скажу.

Остановившись рядышком, я немного послушал, после чего, воспользовавшись короткой паузой в проповеди, поинтересовался на русском языке.

— Сестра славянка?

Монахиня внимательно посмотрела на меня и не особо приветливо пробасила.

— Сестра — србка. Избаците лоше из главе, та иди са богом, човек…

Я невольно улыбнулся:

— Я русский, сестра. Ничего дурного не имел в виду. Просто обрадовался, увидев здесь славянку. И очень удивился. Как вы сюда попали?

Лицо монахини немного смягчилось, и она ответила мне уже на почти правильном русском языке.

— Пришла нести слово божье. Твой язык знаю, была в Москве и Санкт-Петербурге.

— А какой ещё знаете?

— Французский… — монахиня принялась загибать пальцы, — китайский, немецкий и английский — но эти пока плохо.

Я вспомнил о Додвеле, глянул на часы и поинтересовался у монашки

— Где вы остановились, сестра…

— Каранфила. Сестра Каранфила, — сербка отчего-то застенчиво улыбнулась. — Пока нигде не остановилась. Но ты не беспокойся, добрый человек…

— Подождите меня здесь, сестра Каранфила, — попросил я. — Я скоро вернусь, и решим с ночлегом для вас. Вам приходилось ухаживать за больными?

Монахиня солидно кивнула.

— Морао сам да се бринем. То есть, да, приходилось ухаживать. Я хотела учить медицину, но пока не получилось.

— Отлично. Я скоро вернусь, — я поклонился монахине и поспешил в лавку Макалистера.

Шотландец воспринял идею расширить производство с энтузиазмом, но поначалу наотрез отказался разнообразить ассортимент.

— Мой прапрадед и прадед гнали виски… — упрямо бубнил Рамзи. — Дед и отец тоже гнали виски. И я буду гнать только виски. А все прочее пойло — дерьмо собачье. Макалистеры себя никогда не унизят подделками.

— Может сначала стоит попробовать? Никаких подделок, натуральный продукт. Хотя, настаивать не буду, возможно, он окажется слишком крепок для тебя… — я решил поддеть упрямого кельта на «слабо».

— Что значит крепок? — бурно возмутился шотландец. — Ещё посмотрим, кто больше выпьет.

— По рукам, значит скоро будем дегустировать, — я хлопнул Рамзи по плечу. — Ищи место для новой винокурни. Дашь знать, когда деньги понадобятся. А с семейкой Додвелов, что-нибудь решим.

— Осторожней с ними, — Рамзи покачал головой. — Сын, да, не спорю, ничего из себя не представляет, самодовольный дурачок, а вот отец Додвел — умён и хитёр, как змей.

— Учту…

После винной лавки я направился прямо в пивной салун. Честно говоря, поджилки слегка тряслись, по пути я несколько раз почти передумал, но потом всё-таки взял себя в руки. Если что-то затеваешь, будь готов идти до конца. Так что теперь только вперёд.

Пивной салун Блюхера выгодно отличался от окружающих однопрофильных заведений, своей красивой, талантливо нарисованной вывеской, на которой румяный мужичок в тирольской шляпе с кружкой пенистого пива в руках сидел на бочке, а ещё, в пивнушке неожиданно наличествовали чисто вымытые стёкла в окнах.

Постояв пару мгновений перед входом, я выдохнул, толкнул половинчатые двери и вошёл вовнутрь.

Компания младшего Додвела выделялась среди остальной публики своим развязным поведением — сам Джозеф и его прихлебатели, громко гомонили и сквернословили, заняв сразу весь длинный стол в углу. Среди них я заметил и парочку из аптеки. Эти видимо, как раз делились своими впечатлениями обо мне.

Морду младшего Додвела украшали жуткие кровавые борозды, идущие через скулу и верхнюю губу к подбородку. Один из его парней щеголял разодранным ухом и шеей, еще у одного грязной тряпкой было замотано запястье.

Я удовлетворённо хмыкнул и сделал первый шаг.

Точно так же, как и в Вирджиния-Сити, при первом посещении салуна «Рыжий пес», увидев меня, народ разом заткнулся.

Неспешно подойдя к компании, я остановился напротив Джозефа и стал молча его рассматривать.

— У вас какая-то проблема, мистер? — младший Додвел неуверенно оглянулся на товарищей.

По его побледневшему лицу и нервно подрагивающим губам было видно, что он сильно нервничает и откровенно боится меня.

Помолчав ещё немного, я тихо и спокойно сказал.

— У меня нет проблем, мистер Додвел. А у вас они есть и сразу несколько. Во-первых — царапины от кошачьих когтей очень плохо заживают и следы от них на вашем лице останутся на всю жизнь. А во-вторых — если мне до завтрашнего вечера не вернут моего кота, я сначала отрежу тупым ножом тебе яйца, затем башку, а потом…

Звонко заклацали курки, прямо мне в голову уставились стволы сразу нескольких револьверов.

Я растянул губы в ухмылке и закончил фразу.

— А потом, поимею тебя в шею, тупой ублюдок…

Глава 19

В голове бешено забились тревожные барабаны, но губы уже сами по себе растянулись в мерзкой ухмылке, и я всё-таки закончил фразу.

— А потом, поимею тебя в шею, тупой ублюдок…

И приготовился умереть.

Потянулись жуткие мгновения ожидания смерти, но, как ни странно, в меня почему-то всё ещё не стреляли.

Я немного осмелел и решил устроить прощальную гастроль в лучших традициях отважного слабоумия.

— Что такое, девочки? — голос от страха предательски охрип, но очень выгодно подчеркнул образ хладнокровного и гнусного убийцы. — Вы решили притвориться мужчинами? — Леденея от ужаса, я шагнул вперёд и прямо в лицо процедил тощему голенастому парню с потёртым армейским Кольтом в левой руке: — А почему ты не спросишь свою хозяйку, для чего ей самой шестизарядники на поясе?

Парень быстро вытер пол со лба правой рукой и неуверенно покосился на товарищей.

Я огорчённо покачал головой и снисходительно бросил Додвелу.

— Малыш, хватит наряжать куколок, пора стать настоящим мужчиной. Выходи на улицу и покажи мне, чего ты стоишь…

— Завалите этого ублюдка!!! — истерично взвизгнул Додвел. — Плачу двадцать долларов тому, кто первый вышибет ему мозги! Разнесите ему башку к чёртовой матери!

Револьверы опять уставились на меня.

В зале перепугано взвизгнула женщина.

Но и в этот раз, выстрелов почему-то не прозвучало. Мало того, прихлебатели Додвела, с какой-то стати вдруг начали поспешно опускать оружие.

Позади меня послышались чёткие шаги, сопровождающиеся звоном шпор.

А ещё через пару секунд прозвучал уверенный густой баритон.

— Так-так-так, что тут у нас происходит…

В поле зрения появился мужик лет пятидесяти возрастом с блестящей шестиконечной звездой на лацкане чёрного сюртука.

Сухенький, стройный, щеголевато и дорого одетый, с аккуратно подстриженной бородкой и усами и даже завитыми волосами — он, всем своим видом и повадками, прямо намекал на принадлежность к профессии охранителя закона

Фарлоу из Вирджиния-Сити больше смахивал на обычного мужика, а этот шериф, совсем наоборот, даже внешне был похож на полицейского добермана-пинчера.

Но… но только карликового, потому что доставал мне верхушкой шляпы только до плеча.

Однако, несмотря на рост и несколько опереточный вид, он оказал на прихлебателей Додвела очень впечатляющее действие — здоровенные громилы начали мяться и смущаться, словно девственники в борделе, а некоторые даже попрятали свои стволы за спины, как нашкодившие детишки.

— Что здесь происходит? — шериф Эмерсон обвёл нас взглядом.

— Этот мистер… — Додвел младший ткнул в меня рукой, — он нам угрожал смертью! Никого не трогали, он пришёл и начал угрожать.

Дружки щеголя немедленно начали поддакивать.

— Ага, так и было…

— Сам пришёл…

— Голову обещал отрезать…

— Точно, шериф…

— Чистая правда, шериф!..

— Даже так? — шериф удивлённо вздёрнул бровь. — Но я видел, что это вы целились в него, а не он в вас? Не так ли, мистер Майлз?

Тот самый рыжий мужик, которого я двинул в аптеке, смущённо уставился на свои ботинки.

— Арестуйте его, шериф Эмерсон! — Джозеф Додвел повелительно ткнул пальцем в меня.

— Что у вас с лицом, Джозеф? — шериф пропустил мимо ушей приказ.

— Какая, к чёрту, разница, что у меня с лицом! — разъярённо заорал младший Додвел. — Арестуй этого мудака, я сказал!!!

— Всему своё время, мистер Додвел… — в голосе шерифа скользнули стальные нотки. — Для начала, джентльмены, предъявите мне ваше оружие для осмотра. Мистер Вайт, начнём с вас. Но не спешите, не заставляйте меня нервничать.

Эмерсон положил руку на свой Ремингтон с костяными накладками на рукояти.

Я неспешно извлёк «Смиты» из кобур и разом переломил их, демонстрируя пустые барабаны.

Шериф вежливо кивнул.

— Приятно иметь дело с человеком, уважающим законы. Теперь ты, Майлз…

Рыжий быстро сунул ему свой Кольт «Open Top» рукояткой вперёд.

Эмерсон откинул защёлку, крутнул барабан и довольно усмехнулся:

— Видимо последняя отсидка всё-таки вправила тебе мозги, Энди. Следующий! Том, тебя касается…

За пару минут шериф проверил стволы у всех присутствующих.

Мне немедленно стало стыдно за свои страхи, потому что у всех дружков грёбаного Додвела револьверы оказались без патронов.

— Ваша очередь, мистер Додвел… — Эмерсон протянул руку к щеголю.

Тот с недовольной рожей вытащил никелированный Кольт SAA и демонстративно стал выбрасывать из него патроны на стол.

— По доллару за каждый патрон, мистер Додвел, — сухо процедил шериф. — Рекомендую до вечера завтрашнего дня уплатить штраф.

Щеголь пренебрежительно фыркнул:

— Я заплачу сразу сотню, задатком на будущее, шериф.

Его товарищи угодливо заржали, но после ледяного взгляда Эмерсона сразу же заткнулись.

Шериф подождал несколько секунд, после чего обернулся ко мне и спокойно сказал:

— Мистер Вайт, предлагаю пройти ко мне в офис, у меня к вам возникло несколько вопросов. Вы уже закончили с этими девочками?

— Не совсем, шериф Эмерсон… — не отрывая взгляда от Додвела, я вежливо поинтересовался у шерифа. — Не подскажете мне, как принято поступать в вашем славном городе, когда появляется настоятельное желание убить одного отдельно взятого человека, но не хочется нарушать закон.

При этом просто хотел напугать Додвела, втайне надеясь, что шериф категорически запретит кого-либо лишать живота.

— Очень правильный вопрос, мистер Вайт… — поглядывая на Джозефа, Эмерсон злорадно усмехнулся. — Если речь о мужчине, то вам достаточно будет сообщить ему о своем желании и, в случае ответного согласия, урегулировать вопрос с помощью оружия, уведомить меня о времени и месте встречи. После чего с чистой совестью можете попытаться убить этого человека. Но исключительно с соблюдением оговоренных правил поединка и в присутствии свидетелей.

Выслушав шерифа, я обругал себя самыми последними словами. Это же надо было так подставиться. Идиот, олигофрен и дебил в одном лице, иначе и не скажешь. С моей меткостью только поединки устраивать, а этот уродец, конечно, ссыкло порядочное, но при этом может оказаться хорошим стрелком. Сука… и отступать уже поздно. Такие вопросики ради прикола не задают.

— Благодарю, шериф… — я прикоснулся к шляпе, после чего спокойно и буднично бросил Джозефу. — Мистер Додвел, у меня появилось настоятельное желание вас убить. Извольте высказаться по этому поводу.

Щеголь недоуменно на меня уставился, а потом, брызгая слюной, истошно заорал.

— Что за чертовщина, шериф? Что он себе позволят? За что вам платят, Эмерсон? Избавьте меня от этого сумасшедшего! Или мне пожаловаться на вас мэру?

Эмерсон смотрел на Додвела и хладнокровно молчал, слегка покачиваясь на носках сапог и заговорил, только когда щеголь полностью выдохся.

— Мистер Додвел, вы вольны принять либо отклонить предложение мистера Вайта… — шериф растянул уголки губ в улыбке. — Если вы согласитесь, дальше дело в свои руки возьмёт сам Господь, но как только вы откажетесь — сразу попадёте под мою защиту. Ваше слово, мистер Додвел?

Все присутствующие в салуне разом уставились на щеголя.

По мертвенно бледному лицу Джозефа Додвела покатились крупные капли пота.

Я подождал несколько секунд и с ленцой процедил, обращаясь больше к залу:

— Ну что же, всё ясно. Не обессудьте, мистер Додвел, но теперь о вашем отказе узнает каждый уважающий себя парень по эту сторону Скалистых гор. И ещё раз напоминаю, если мне не вернут моего кота до исхода завтрашнего дня, вы до конца своей недолгой жизни будете оглядываться. Шериф Эмерсон, я готов посетить ваш офис…

— Прошу, мистер Вайт, — шериф показал на выход. — Я сопровожу вас…

Но только мы подошли к двери, как позади раздался злой и нервный голос младшего Додвела.

— Чёрт бы вас побрал! Я согласен! Ровно через три дня, в полдень, возле этого салуна, я прикончу тебя грёбаный мерзавец…

Шериф никак не прореагировал и вышел из салуна. Я остановился, обернулся и изобразил небрежный кивок, после чего последовал за Эмерсоном.

Шериф топал молча, я тоже молчал, раз за разом обдумывая свое положение. Изначально я собирался спровоцировать грёбаного Додвела на первый ход, а потом, уже совершенно законно, собирался ответить. Так что задумка почти удалась, если не считать глупый фортель с поединком. Впрочем, готов поставить свой скальпель против детской лопатки, что меня постараются убить раньше. Додвел-младший не полный идиот, чтобы стреляться с профессиональным наёмным убийцей, кем они меня на полном серьёзе считают.

В общем, всё скверно, вляпался я по самые помидоры. И противопоставить грёбаной семейке почти нечего. Из меня профессиональный убийца, как из системного администратора ветеринар. Не полный ноль, конечно, огрызнуться могу, но не более того. И самое пакостное, некого на свою сторону привлечь. Разве что тевтонского инженера с потомственным дворецким, да полтора десятка шлюх. Армия, етить. Тут бы пришёлся очень кстати подлеченный мной Дункан Маклауд, то есть, Макгвайр со своей братвой, так где его искать. Небось уже свалил из Монтаны.

Одно только радует, что местный законник вроде не самый конченый ублюдок и, судя по всему, сам недолюбливает малыша Додвела. Но и здесь может быть полно «приятных» сюрпризов.

В общем, весело, аж обхохочешься. И самое главное, в такую жопу я загнал себя сам.

Местное обиталище закона оказалось не в пример солидней, чем офис шерифа в Вирджиния-Сити. У шерифа отдельный кабинет, в большой комнате несколько столов, стулья вместо колченогих табуреток, подметённый пол и даже целых две клетки из склёпанных железных полос. В первой на полу дремал потомственный дворецкий, а во второй на лавке сидел со скучной и злой мордой тевтонский инженер.

Увидев меня, он вскочил, но тут же сел обратно — видимо сообразив, что я прибыл не в качестве почётного гостя.

Шериф дотопал до своего стола, со страдальческой гримасой осторожно примостил седалище на покрытое бизоньей шкурой кресло и ткнул пальцем в стул, приглашая меня.

Я ещё по пути понял, по походке Эмерсона, что у него не всё в порядке со здоровьем и сразу же в лоб поинтересовался:

— У вас проблемы со здоровьем, шериф Эмерсон?

Шериф злобно зыркнул на меня, но ответил более-менее дружелюбным тоном.

— А что, так заметно?

Я пожал плечами.

— Есть немного, но держитесь вы хорошо. Так в чём проблема?

Эмерсон досадно поморщился.

— Проблемы у меня в том месте, которое не принято обсуждать в обществе джентльменов.

— Понятно… — я догадался о каком месте идёт речь и с пониманием кивнул. — Согласен, не самое обсуждаемое место на теле человека, но со мной можно — потому что, я доктор. Нарыв на ягодице, последствие ранения или всё-таки геморрой?

— Или, — смущённо выдохнул шериф. — Уже месяц в седло сесть не могу.

— Кровотечение? Шишки прощупываются?

— Угу… — Эмерсон кивнул.

— Докторам показывали?

Шериф грязно выругался.

— Показывал. Приписывали всякую хрень, ничего не помогает. Предлагали резать, но я этих недоумков к себе даже на милю не подпущу. Лиаму вон порезали, до сих пор ногу волочит и срётся… — Эмерсон ещё раз выругался и отрезал. — На этом хватит, я вас сюда пригласил не для того, чтобы обсуждать мою задницу.

— Как угодно, шериф Эмерсон, — я пожал плечами. — Задавайте свои вопросы.

— Мистер Вайт… — шериф помедлил, сверля меня взглядом. — Для начала расскажите, что вы не поделили с мистером Додвелом.

— Кота.

— Кота? — шериф иронично хмыкнул. — Я не ослышался?

— Нет, не ослышались, — зло процедил я. — Не вижу ничего смешного в этом. Этот кот — мой друг. Он, по меньшей мере, дважды спасал мне жизнь.

— Раз так, — шериф коротко поклонился. — Это серьёзная причина. Приношу свои извинения, мистер Вайт. Продолжайте.

— Ещё при первом моём въезде в город, этот щенок предложил мне продать кота. Я отказался по вполне понятным причинам. В тот же вечер, ко мне в номер заявились два громилы в мешках на головах, огрели меня прикладом по голове и украли кота. Всё случилось неожиданно, ни я ни мой кот не смогли дать отпор. О том, что Додвел младший причастен к этому преступлению свидетельствует его ободранная морда.

— Если его отделал ваш кот… — шериф с уважением кивнул. — То он размером с рысь, не меньше.

— Если и меньше, то ненамного… — буркнул я. — Я даже опознал среди друзей Джозефа одного из похитителей — его вы называли Томом. У него ещё было перевязанное тряпкой запястье. Теперь вы понимаете причину моей ссоры с Джозефом Додвелом?

— Теперь понимаю, — спокойно ответил шериф. — Но ничем вам помочь не могу. Разве что сподвигну лентяев из городского совета принять закон, запрещающий воровать котов. Правда это случится очень нескоро. Но пока оставим в покое, вашего, несомненно достойного, друга. Мистер Вайт, в каких вы находитесь отношениях с Бель Морган?

— В дружеских… — я ответил и сразу насторожился.

Эмерсон глубокомысленно покивал и резко поинтересовался.

— Настолько дружеских, что убили некого Ронни Рейгана, который на законных основаниях приобрёл заведение мисс Морган?

— Не имел чести знать указанного джентльмена, — нагло соврал я, смотря в глаза шерифа. — И тем более, я не убивал его.

— А вот старый Бак Нельсон, — Эмерсон хмыкнул. — Настаивает, что видел, как вы стучались в дверь заведения вчера около десяти вечера.

— В это время я был у себя в номере. Поинтересуйтесь у портье…

— Уже поинтересовался, — отрезал шериф. — Мисс Морган утверждает, что Ронни Рейган совершенно добровольно продал ей заведение обратно, после чего уехал. Но дело в том, что сейчас, в связи с угрозой нападения на город индейцев, на дорогах стоят посты. И ни один человек на этих постах не видел, как уезжал Ронни со своими людьми. Вдобавок, у Чена, городского мясника, сегодня появилось как-то очень много конины. Что вы можете сказать по этому поводу?

— Ровным счетом ничего, — я состроил оскорблённую рожу. — Вы на что намекаете, шериф Эмерсон.

— Ни на что я не намекаю, — устало бросил шериф. — Я уже всё знаю. — Эмерсон поёрзал задницей по своему креслу и выругался. — Проклятье. Ладно, говорите, что мне может помочь?

— Картошка, на худой случай батат. Вырезаете из неё палочку, вот такого размера — я показал шерифу мизинец, — обмакиваете её в мёд и вставляете себе в задницу. Держать всю ночь. Перед сном ванночки из холодной воды. Жирного, острого и солёного не есть, виски не пить. Есть ещё способы, но пока попробуйте это. Правда, если дело зашло далеко, может не помочь. Но я могу аккуратно вырезать ваш геморрой, и вы через месяц спокойно сядете в седло.

Эмерсон опять покачал головой и почти дружелюбно поинтересовался у меня.

— Насколько я понимаю, мистер Вайт, вы продолжите создавать проблемы нашему городу?

Я немного помедлил и кивнул.

— Я не привык лгать, шериф. Пока в городе правят Додвелы — проблемы не закончатся. Я предпочитаю не доставлять людям проблем, но эти ублюдки затронули моих друзей.

Шериф немного помолчал, а потом тихо сказал.

— Ну что же, мистер Вайт, могу только пожелать вам удачи. Она вам понадобится. Думаю, вас попытаются убить ещё до этого злополучного поединка, так что держите свои шестизарядники заряженными — я разрешаю. Но если вздумаете первым, без причины, либо исподтишка, выстрелить в кого-нибудь из Додвелов — повиснете на виселице. И даже если сможете отбиться — вас будут гонять по Америке как зверя до конца вашей жизни. И ещё…

Я изобразил молчаливое внимание.

Эмерсон усмехнулся:

— Предупредите Бель, чтобы закрывала окна в своём борделе, потому что ваш кот орет, словно стая пум.

— Шериф Эмерсон, — я встал и вежливо поклонился.

— Мистер Вайт, — шериф ответил тем же.

— Могу ли я забрать мистера Робсона и мистера Гофмана? Если дело в штрафе — я уплачу его за них.

— Конечно, можете, — добродушно и охотно согласился Эмерсон, — но только завтра к обеду, когда у них закончится срок отсидки.

Я ещё раз поклонился и потопал к выходу из кабинета.

— Док… — неожиданно буркнул шериф мне в спину.

— Да, шериф?

— А вы правда сможете вырезать этот чёртов геморрой? — жалобно поинтересовался Эмерсон.

— Могу, — спокойно ответил я. — Но только если останусь в живых.

— Тогда останьтесь в живых, чёрт побери! — гаркнул Эмерсон. — И вот ещё что. Если увидите этого щенка Макгвайра, а вы его увидите в самое ближайшее время, в этом я уверен, передайте ему, чтобы не показывался мне на глаза. В этот раз, я отстрелю ему сразу башку.

— Непременно, шериф…

Но выйти не успел, потому что в кабинет вошёл высокий крепкий мужик в строгом костюме.

— Тим, как твоя задница? — мужчина шутливо отдал честь шерифу, после чего, с приятной улыбкой, протянул мне руку. — Приятно познакомиться, мистер Вайт — я Дадли Додвел….

Глава 20

Не то, чтобы явление главного плохиша Бьютта как-то сильно меня озадачило, как раз наоборот, я догадывался, что со мной попробуют договориться, просто… просто Дадли Додвел, очень уж сильно внешне выбивался из того образа, что я успел для себя сложить.

Представлял себе гнусного и мерзкого крючкотвора, с противной мордой, а этот — крепкий здоровый мужик, лет пятидесяти возрастом, лицо симпатичное, открытое, глаза весёлые, с искринкой, улыбчивый, держится раскованно и вообще, даже чем-то напоминает собой голливудского актера Кевина Костнера.

Да уж, в этом случае, Ламброзо со своей теорией отдыхает в сторонке. Впрочем, как и в моём.

— Бак, ты не против, если мы с мистером Вайтом у тебя здесь поговорим? — Додвел подмигнул шерифу.

Эмерсон коротко поклонился, прихватил шляпу и убрался из кабинета.

— Мистер Вайт, — Дадли дождался пока он уйдёт и извлёк из-за пазухи квадратную бутылку. — Как насчёт капельки настоящего ирландского под хорошую сигару?

Я отрицательно качнул головой.

Додвел улыбнулся, показав мне на стул, после чего сам сел в кресло шерифа и с улыбкой поинтересовался:

— Не любите ирландский виски? Или не хотите пить со мной?

— Ничего не имею против ирландского… — я достал сигару и неторопливо принялся её раскуривать. — Но предпочитаю пить только сам с собой и курить только свои сигары.

— Вы знаете — я тоже… — Додвел с пониманием кивнул, тоже закурил и после недолгой паузы признался: — Вы знаете, мистер Вайт, таким вас я и представлял.

— А я вас нет… — спокойно ответил я.

Дадли иронично хмыкнул.

— А что так? Не похож на мерзкого ублюдка, который угнетает горожан?

— Не похожи.

— Возможно потому, что я никого не угнетаю? — с улыбкой предположил Додвел. — И вовсе не ублюдок?

Я промолчал.

— Ну что же мистер Вайт… — Дадли согнал улыбку с лица. — Думаю, немного позже вы сами поймёте, кто я такой на самом деле, а пока перейдём к насущным вопросам. Для начала… — он встал и почтительно поклонился мне. — Я хочу извиниться за мерзкий поступок своего сына…

Я опять смолчал, гадая насколько далеко зайдёт папаша ублюдочного сына.

— Я понимаю, что извинений недостаточно… — Дадли извлёк из кармана и аккуратно положил на стол стопку купюр. — Поэтому готов компенсировать вам все ваши издержки — здесь четыреста долларов мистер Вайт.

Додвел внимательно посмотрел на меня и, не дождавшись ответа, снова заговорил:

— Помимо финансовой компенсации, я готов пойти навстречу вашим друзьям, мистер Вайт. У вас могло сложиться впечатление, что я поступил незаконно в их отношении, но уверяю, это далеко не соответствует действительно. Я полгода уговаривал мисс Морган оформить документы на её заведение надлежащим образом, но она так и не удосужилась это сделать. Мало того, самым возмутительным образом уходила от оплаты налогов. Уверяю, при её доходах, совершенно незначительных. Пришлось принять решительные меры… — Додвел подал плечами. — Но не суть. Эту проблему вы уже решили, насколько я понимаю. Так вот, обещаю, вас не будут за преследовать за это, а у мисс Морган больше не возникнет трудностей.

На этот раз я смолчал, потому что не нашёлся что сказать.

— Теперь перейдём к проблеме мисс Меллори… — Додвел откинулся на спинку кресла. — Здесь почти та же история. Да, документы на наследство у неё оформлены правильно, не спорю, но дело в том, что эта шахта… — Дадли поморщился. — Дело в том, что мистер Кормак, от которого мисс Меллори наследовала шахту — в своё время завладел ей незаконно, прежний владелец просто исчез, а его подпись на купчей была подделана. Но опять же, опустим эти моменты. Решение об изъятии шахты в пользу города не имеет обратной силы, но можно устроить так, что мисс Меллори выкупит её на аукционе за символичную сумму, скажем, в один доллар. Это совершенно нетрудно устроить, так как серебро в шахте уже почти иссякло и хоть какую-то стоимость имеет только земля, на которой она расположена. Но это не моё дело — хочет владеть — пусть владеет. Теперь слово за вами, мистер Вайт…

— И что я должен взамен? — я усмехнулся. — Извиниться на коленях перед вашим сыном, после чего в ужасе сбежать из города?

— С чего вы взяли, мистер Вайт?.. — Додвел искренне удивился. — Конечно, нет. Насколько мне известно, вы собираетесь устроить клинику в Бьютте — так устраивайте. Город даже окажет вам любую посильную помощь. Живите, работайте, не нарушайте закон и никаких проблем не возникнет. Кто в здравом уме откажется от законопослушного, порядочного и знающего доктора?

— В чём подвох?

— Нет подвоха… — Додвел устало покачал головой. — И не будет никакого подвоха, мистер Вайт. Уж поверьте, я порядочный человек и сам презираю подлость. Не надо извиняться перед моим сыном. Достаточно будет решить вопрос с ним миром, без ущерба для чести. Он приватно принесёт вам извинения, вы их примете — на этом всё. Как пояснить публике — мы придумаем. А кот к вам вернётся, вы и сами это знаете… — заместитель мэра заговорщически подмигнул.

Я невольно задумался. Да уж… и сказать нечего. Сынок — ублюдок, спору нет, а вот его отец, похоже, порядочный человек и просто вынужден заносить хвосты за своим отпрыском. Кровушка не водица, тут ничего не сделаешь. Пускай он привирает насчет борделя и шахты, так что, мне больше всех надо? Вопрос решится и дело с концом. Ладно, допустим я откажусь. И что выиграю? Да ничего, только проиграю.

— Мой сын… — Додвел поморщился. — Скажем так… он пошёл не в меня. Но Джастин всё равно остаётся моим сыном. Допустить, чтобы вы его убили — я просто не могу. А убивать вас — я не хочу. Нанять убийц в Монтане не особо трудно. Конечно, вы способны за себя постоять, не сомневаюсь, но от пули в спину трудно уберечься. Но дело в том, что я не способен на такую подлость. Хотите, верьте — хотите, нет. Люди считают меня прощелыгой и мерзавцем, но это всё оттого, что я стараюсь навести в городе порядок, а они привыкли жить исходя из своих представлений, очень далеких от закона.

Я немного помолчал и выдавил из себя.

— Как будет устроено примирение?

— Всё очень просто… — Дадли повернулся к двери и громко воскликнул. — Джастин!

Через пару секунд в кабинете появился его сын.

Додвел младший выглядел очень смущённо, на его поникшей роже просматривалось искреннее раскаяние.

— Джастин… — Додвел встал и ободряюще приобнял сына. — Мистер Вайт готов принять твои извинения.

— Мистер Вайт… — Джастин виновато улыбнулся. — Приношу вам свои искренние извинения. Больше ничего подобного не повторится.

И протянул мне руку.

Я помедлил, слишком уж диссонировал нынешний образ с прежним образом Джастина, но потом всё-таки пожал ему руку.

— Отлично! — старший Додвел удовлетворённо кивнул. — Вы ещё поладите. Мистер Вайт, завтра жду мисс Меллори у себя — вопрос с её шахтой решится. Если у вас будет желание, ознакомьте меня с проектом вашей клиники — попробуем подыскать что-то из городской свободной недвижимости для её размещения, либо найдём земельный участок. Для меня честь знакомство с вами!

Додвел крепко пожал мне руку и ушёл вместе с сыном.

Я поглядел на дверь, а потом присел на стул. Несмотря на то, что всё благополучно разрешилось — настроение сильно испортилось. Чувствовал себя отвратительно, словно по моей вине умер пациент. Или как будто сделал страшную ошибку, но не понимал в чём и как я её сделал.

Скрипнула дверь, в кабинет вошёл Эмерсон. Шериф сел рядом со мной, покосился на стопку долларов, немного помолчал, а потом тихо поинтересовался.

— Трудно далась сделка с совестью?

Я молча пожал плечами.

— Значит вы хороший человек, мистер Вайт, — шериф мягко улыбнулся и ловко выудил из-под своего стола большую пузатую бутыль, заполненную на треть желтоватой жидкостью. — Вам не помешает добрая порция огненной воды… — Эмерсон ухмыльнулся, разливая самогон по стаканам. — Это конечно, не шотландский виски Рамзи и не ирландский Дадли, но тоже, скажу я вам, очень неплох. Ну же, берите стакан. За ваше здоровье, мистер Вайт.

Я молча выпил.

Опрокинув с себя стакан, шериф довольно крякнул, глубокомысленно посмотрел на потолок, щёлкнул пальцами и решительно заявил.

— Ещё по одной! Вы знаете, мистер Вайт — я очень доволен, что всё разрешилось. Вы думаете, что Дадли вас обманет? Нет, не обманет. Дадли зануда, крючкотвор, но при этом очень порядочный человек — я его знаю уже десять лет. С того времени, как он занял свой пост в мэрии, в городе запахло порядком. И я очень надеюсь, что в следующем году он станет мэром. Но…

Шериф вдруг нахмурился и замолчал.

Я усмехнулся.

— Вы хотите сказать, что Дадли Додвел и Джастин Додвел — это совершенно разные люди?

— Да, я хочу так сказать… — Эмерсон тяжело хлопнул ладонью по столу. — А ещё я хочу, чтобы вы знали, как бы не обернулось дело — Дадли не оставит своего сына. Чтобы он не натворил. Поэтому для вас ещё ничего не закончилось.

— Я буду готов, — пообещал я. — К слову, что там у вас случилось с Дунканом Макгвайром?

— С этим щенком? — шериф пренебрежительно поморщился. — Да ничего особого. Одно время он бандитствовал, обложил торговые караваны данью. Строил из себя эдакого борца за справедливость. Потом вроде остепенился, осел у нас в городе со своими дружками. Вреда от них не было особого, да и толку тоже. До тех пор, пока Магвайр не пристрелил одного офицера из форта Бентон — из-за девки не поладили. Да на меня удумал гавкать… — шериф самодовольно усмехнулся. — Насколько мне известно, вы с ним поладили. Не так ли?

Я молча кивнул.

Эмерсон хмыкнул.

— Он где-то в окрестностях города ещё бродит со своими бездельниками. Думаю, в скором времени, соберётся навестить свою распутную девку. Да и к вам обязательно наведается — руку показать. Так вот, предупредите его, чтобы мне на глаза не попадался. — Шериф подмигнул мне и добавил. — И что его будут ждать у этой девки. Понятно? Ну что, мистер Вайт, ещё по одной, и я домой. Батат в задницу, вы говорили? Охо-хо…

Я встал, взял шляпу и поинтересовался у шерифа.

— Где у вас можно… ну, провести время? С дамой… нет, с дамами. Я не о борделе, если что…

Эмерсон озадаченно вытаращил на меня глаза.

— С дамами? Не бордель? Ну… тогда идите в салун старика Блюхера. Угу, в тот самый, где вы щенка на задницу садили. Там по вечерам танцы устраивают — Ролли и Тим ловко на банджо выдают, а сам Блюхер на… этом, как его, пианине, вот! Только, ради бога… — шериф погрозил мне пальцем.

— Постараюсь… — честно пообещал я. — А как насчёт ваших узников…

Потомственного дворецкого и тевтонского инженера шериф наотрез отказался выпускать раньше времени, но я уговорил его передать им виски и сигар.

После чего побрёл в бордель, забирать Мусичку — в свете последних событий скрывать его уже не было смысла.

Заведение ещё не открылось и мне пришлось стучаться в дверь.

Открыл одноглазый могучий мужик с длинной крупнокалиберной двустволкой — видимо новый охранник.

— Чего тебе?.. — грубо рявкнул он, но тут же осекся, взял свое ружжо на караул и почтительно заявил. — Рады вас видеть, хозяин!

Тут уже я вытаращил на него глаза, но потом вспомнил, что стал совладельцем дома разврата и приказал вести меня к мисс Морган.

— Бенджамин… — ахнула Бель. — Я вас ждала…

— Чего он орал? — я присел возле Мусички, оккупировавшего обитый красным бархатом пуфик.

Котяра мстительно зашипел и отвернулся, выражая своё отношение к хозяину. Но быстро оттаял и залез ко мне на руки.

— Увы, не знаю… — мисс Морган пожала плечами. — Как я его принесла, так сразу стал орать на девочек словно пума. Я даже подумала, что Месье решил дьявола из них изгонять. А потом внезапно успокоился и до сих пор молчит. Жрёт, спит и молчит. Правда Пеппе руку ободрал, когда она его полезла гладить.

— Беспредельщик… — я погладил котяру. — Кстати, мисс Морган, у Дадли Додвела к вам больше нет претензий. И больше не будет. И это… я приглашаю вас… — я запнулся и с трудом выдавил из себя. — Ну… в салун к Блюхеру.

— Бенджамин? — Бель растерянно захлопала ресницами. — Вы? Меня? В салун? А зачем?

— Зачем, зачем… — я смутился. — Зачем в салун приглашают? Время провести. Потанцевать, чёрт побери…

— Матерь божья! — мисс Меллори схватилась за сердце, но сразу же спохватилась и торопливо зачастила. — Конечно! Я мигом! Одну минуту!

— Хорошо… — я облегчённо выдохнул. — Собирайтесь, а я пойду пока приглашу мисс Меллори. Встретимся возле вашего заведения…

— А эту курицу зачем? — Бель нехорошо прищурилась.

— Как зачем? Я вас обеих приглашаю! — простодушно признался я.

— Какая же вы скотина, Бенджамин!!! — зло прошипела мисс Морган. — Бесчувственная скотина! — она трагически заломила руки, всхлипнула и страдальческим тоном заявила. — Хорошо, хорошо, я согласна! Но даже не рассчитывайте, что…

— Мисс Морган… — я прикоснулся к шляпе и быстро ретировался.

В номере мисс Меллори сцена повторилась почти досконально.

— Я? С ней! — яростно верещала Пруденс. — Да за кого вы меня считаете, Бенджамин? Господи!!! — девушка бурно зарыдала. — Вы… вы оскорбляете меня! Ни за что!

Я обречённо покачал головой, но как только развернулся к двери, позади раздался торопливый и страстный шепот.

— Вы разбиваете мне сердце! Но хорошо, хорошо! Я готова страдать! Но только ради вас!

В общем, всё уладилось и в салун старика Блюхера я отправился под ручку сразу с двумя дамами. И с Мусичкой на поводке.

Бель и Пруденс вырядились, словно соревнуясь друг с другом и наперебой строили из себя оскорблённые невинности. Но, всё равно, при этом выглядели просто прекрасно.

На вопрос: зачем я попёрся вместе с ними в салун, пожалуй, я не смогу толком ответить. Пригласил потому что пригласил. А если честно, мне почему-то не хотелось оставаться одному сегодня вечером. Сам не знаю почему.

В салун уже битком набилось публики. Меня встретили восторженным рёвом, а Адди Блюхер, могучий краснорожий старик, лично отвёл нас к столику. Я заметил в зале младшего Додвела с его девушкой, но они при виде меня тут же слиняли.

Я затребовал лучшего виски и методично принялся накачиваться ядрёным пойлом. Бель и Пруденс не отставали, горделиво поглядывая по сторонам.

К тому времени, как появились музыканты, я уже здорово накачался.

При первых же аккордах душа запросила творческого выражения. Во время выездных реконструкций в стиле вестерна, я вполне прилично освоил банджо, правда из-за занятости давно забросил это дело. Но вот тут прямо непереносимо захотелось. Ну, типа, как в мультике: счас спою!

— Минуточку, леди… — я кивнул дамам, встал, подошёл к сцене и вежливо поинтересовался у прыщавого юнца ловко наяривавшего на банджо. — Мстер, как там тебя… разрешите воспользоваться вашим… инструментом…

Музыка немедленно стихла, в зале повисла мёртвая тишина.

— Пожалуйста, пожалуйста, мистер Вайт… — парень торопливо сунул мне в руки банджо.

— Благодарю вас, — я спихнул музыканта со стула и уселся на него сам. — Так, что там у нас…

Проиграл пару аккордов и исполнил хрипловатым баском.

На старой кобыле, с ослом в поводу

я еду в Монтану, овечек веду,

с похмелья я грустный, башка как бидон,

в котором варили чертям самогон.

Протёрлись старые штаны на мне,

осёл мой в дерьме и кобыла в дерьме,

у кольта веревкой привязанный ствол,

а шляпу сожрал ненасытный осел…

Зал взорвался восторженным рёвом.

— Давай ещё!

— Оказывается, он не только убивать умеет!

— Ещё, ещё!

— Просим!

— Давай, Док, ещё хотим!

Я коротко поклонился и задумчиво поинтересовался у публики:

— Думаете стоит? Ну тогда ловите…

И снова выдал из знаменитого советского кинофильма «Человек с бульвара Капуцинов».

Далека дорога твоя.

Далека, дика и пустынна.

Эта даль и глушь

Не для слабых душ.

Далека дорога твоя…

На английском языке текст прозвучал не столь фактурно как на русском, но всё равно народ проникся и уже через несколько куплетов хором распевал припев.

Лала-ла, Лала-ла, Лала-ла, Лала…

Вот такие дела.

Быстро едешь — раньше помрёшь.

Тише едешь — вряд ли доедешь.

Так живи — не трусь,

Будь что будет пусть,

А что будет — дальше поймёшь…

Дальше были танцы — скакали так, что пыль с потолка сыпалась.

Чёрт побери, да, я ненавижу людей, а тем более шумные массовые мероприятия, но в этот момент был совершенно счастлив.

Но ровно до того момента, как мне наступили на ногу.

— Простите, мистер, — я хлопнул здоровенного верзилу по плечу. — Вы мне что-то хотели сказать?

— Я? Нет, не хотел… — мужик недоуменно на меня уставился.

— Гм… — хмыкнул я, нагло ухмыльнувшись и покачиваясь на носках сапог. — Значит вам нечего сказать? Настоящему мужчине всегда есть что сказать. Если, конечно, он — настоящий мужчина…

— Гр-рр… — здоровяк возмущённо зарычал. — Если вы дадите слово, что не возьмётесь за свои шестизарядники, я покажу вам, кто здесь настоящий мужчина!

— Даю слово! — торжественно пообещал я.

И коротко врезал верзиле по бороде.

Что началось…

Дрались все, даже дамы. Эти особенно остервенело. Мусичка сначала попытался перегрызть кому-то глотку, а затем аккомпанировал драке истошным и пронзительным воем с тележного колеса под потолком.

Потом все мирились и снова пили.

Затем меня кто-то куда-то тащил.

А вот что было дальше, я вообще ничего не помню.

Но очнулся в постели в собственном номере.

С левой стороны, уютно устроившись на моем плече, уютно посапывала мисс Меллори.

А с правой… с правой — мисс Морган.

Почувствовав, что я проснулся, Бель муркнула:

— Какая же ты всё-таки свинья, Бенджамин…

— Самый настоящий мерзавец, — сонно поддакнула Пруденс, закидывая на меня ногу. — Но я этого мерзавца люблю…

— И я люблю… — сварливо отозвалась Бель.

А я просто промолчал. Да и что тут скажешь?

Глава 21

А потом мисс Морган и Пруденс дружно вынесли мне мозг.

— Негодяй! — шипела как змея, Бель.

— Я отдала свою невинность мерзавцу… — всхлипывала Пруденс у неё на плече.

— Они все мерзавцы, а этот особенно… — Мисс Морган гладила по голове товарку по грехопадению. — Ничего, моя девочка, ничего — заслуженная кара найдёт этого негодяя. Да-да, негодяя!!!

Мусий с урчанием жрал кусок мяса в углу комнаты, не обращая никакого внимания на истерику, лишь иногда поглядывая на нас, как на полных идиотов.

Я молча сидел на кровати и тщетно пытался вспомнить, что же такого ужасного я сотворил с дамами. События вечера с грехом пополам удалось восстановить, но перипетии ночного времяпровождения напрочь вылетели из головы.

Башка нещадно трещала, помимо дикой похмелюги, я вроде как схлопотал стулом по башке — шишка налилась впечатляющая. Каждое слово злодейски обманутых бедняжек отдавало бешеным грохотом тамтамов в черепной коробке.

Вспомнив о последней бутылке шотландского от Рамзи, я с надеждой повёл взглядом по комнате и чуть не получил разрыв сердца, заметив её пустой около кровати.

Крик обманутого сердца выразился в единственном, но очень ёмком и досконально отражающем ситуацию слове.

— Блядь… — с тоской просипел я.

Дамы на секунду замолкли, а потом с удвоенной силой принялись выносить мне мозг.

Вконец отчаявшись, я жалобно поинтересовался.

— Что было-то? Правда, не помню…

— Что было? — Бель разъярённо упёрла руки в бока. — О!!! Чего только не было! Ты вынудил нас делать ужасные вещи! Извращённый мерзавец!

Несмотря на растрёпанные волосы и искажённое от ярости личико, мисс Морган в своих кружевных панталонах и расшнурованном бюстье выглядела просто очаровательно.

— У-у-уу!!! — снова горько взвыла Пруденс. — Наверное, я попаду в ад после такого…

Мисс Меллори, несмотря на заплаканное лицо, тоже выглядела очень соблазнительно. Бюстье у неё вовсе было расстёгнуто и при каждом движении из вороха кружев выглядывали крепкие грудки с маленькими розовыми сосками.

Впрочем, мне было совсем не до прелестей дамочек, потому что, случайно мазнув взглядом по кровати, я с ужасом заметил на смятых простынях бурые пятнышки.

Твою мать! Точно девственности лишил! Надо же, наконец, нарвался на целку…

— Мерзавец!!! — Бель обличающе ткнула пальцем в засохшую кровь. — Ладно я, но за что ты развратил невинную чистую душу?! Она отдала тебе самое дорогое, а ты…

— Блядь… — опять ругнулся я и потянулся к ремню с кобурами, висевшими на спинке кровати.

— Нет, Бенджамин!!! — перепугано взвизгнула мисс Морган и вместе с Пру мигом забилась в угол. — Не надо!

— Что не надо? — я недоуменно уставился на дам. На самом деле я хотел проверить барабаны, на предмет наличия патронов, потому что слегка опасался за то, что пристрелил вчера кого-нить ненароком.

— Не убивай нас, пожалуйста… — стуча зубами, всхлипнула Пруденс.

— Чего? — я перевёл взгляд на револьвер в своей руке и, наконец, сообразил, чего так переполошились дамы. — Совсем дуры, что ли? — тут мне в голову вдруг пришла интересная мысль. — Причём здесь вы? После такого ужаса, что я сотворил с вами… — я трагически вздохнул. — Я не могу жить дальше…

И приставил ствол к своему виску.

— Нет!!! — пронзительно взвизгнула Бель и, ринувшись словно тигрица, повисла у меня на руке.

— Не надо!!! — к ней присоединилась Пру и вместе дамы чуть не снесли меня с кровати.

Сделав несколько вялых попыток освободиться, я застенчиво прошептал.

— Леди… а зачем вы спасаете отъявленного мерзавца, негодяя и извращенца?

— Потому что я люблю тебя!!! — жарко зашептала Бель. — Люблю таким, какой ты есть!

— И я люблю! — Пру, видимо в припадке страсти, вдруг цапнула меня зубами за ухо.

— Ай! — взвыл я. — А зачем кусаться? Ладно, не буду я стреляться. Но вам придётся всё рассказать. Я вас что, изнасиловал?

— Нет! Совсем нет! — пылко возразила Пруденс и тут же смущённо закрыла рот ладошкой.

Бель покачала головой и хихикнула.

— Нет, Бен, не насиловал. Но вынести тебе мозги мы были просто обязаны. И это ещё не всё…

— Может, хватит? — жалобно попросил я.

— Хватит? — мисс Морган с сомнением на меня посмотрела. — Может и хватит, но нам надо будет серьёзно поговорить.

— Очень серьёзно! — важно поддакнула Пру. — Так дальше не может продолжаться.

— Тебе придётся сделать выбор! — Бель с силой ткнула меня пальчиком в грудь. — Я не смогу тебя делить с кем-либо. К тому же, — она покосилась на мисс Меллори, — занятие любовью с тобой в паре с другой женщиной меня не прельщают. И любовь просто с женщиной — тоже. Не моё это.

Пруденс покраснела, опустила глаза и застенчиво прошептала.

— Это… это было интересно, но… никогда больше такого не случится — я просто не смогу. И делить тоже не хочу!

— Что люди скажут? — Бель опять ткнула меня пальцем. — Здесь так не принято. Ты что, хочешь, чтобы о нас судачили на каждом углу? Даже если ты начнёшь отстреливать сплетников пачками — разговоры не окончатся. А нам здесь ещё жить! Поверь, закончится всё очень плохо. Так что выбирай!

— А можно… — сразу послать к чёртовой матери обеих дам, было не очень благоразумно, поэтому я решил немного потянуть время. — А можно мне немного… подумать…

— Можно, — смилостивилась Бель. — Но определиться придётся. Поверь, я приму с пониманием любое твоё решение.

— Я тоже… — пискнула Пруденс.

— А может пока по очереди? — с надеждой предложил я.

— Свинья! — припечатали меня дамы разом.

— Понятно…

— Ладно, приходи в себя, вечером поговорим… — Бель состроила сочувственную гримасу. — Я там уже распорядилась насчёт завтрака и воды. Мы займёмся своим туалетом в комнате мисс Меллори. А теперь марш в коридор, посторожишь, пока мы перейдём в другой номер…

Дамы быстро пособирали разбросанные по комнате предметы туалета и выскользнули из номера.

— Нахрена мне этот геморрой? — пожаловался я Мусичке.

— Мяу-ур… — кошак понимающе мявкнул и устроился срать в своем сортире.

После пары вёдер ледяной воды, горячего куска мяса и кофейника крепчайшего кофе я почти пришёл в себя, переоделся и отправился в барбершоп приводить в порядок морду, а оттуда — к аптекарю.

Случившееся вчера, похоже, здорово прибавило Доку Вайту популярности в городе — со мной теперь почтительно раскланивались все прохожие подряд. Меня так и подмывало устроить парочку образцово-показательных казней, лишнего назойливого внимания я категорически не переношу, но во избежание сложностей — приходилось терпеть.

Сестра Каранфила всё так же проповедовала на том же самом месте и точно так же без какого-либо успеха.

Вчера, в перерыве между своим похождениями, я устроил её в ту же гостиницу, где проживал сам. Думал взять ей более приличный номер, но монахиня категорически отказалась и согласилась на обычную каморку. А из еды потребовала вообще только хлеб с водой.

В первую очередь, с монашкой я действовал из самых прозаических побуждений — мне нужна умная и сноровистая помощница и сербка на эту должность как нельзя кстати подходила. Впрочем, тот момент, что она почти соотечественница и знает русский язык, тоже сыграло немалую роль. Я, конечно, редкостная мизантропическая скотина — но определённых чувств не лишён. Уж не знаю, к счастью или несчастью.

— Сестра…

Монашка опять застенчиво улыбнулась.

— Здрав ли ты?

— Здрав… — невольно поморщившись, ответил я.

— Пивал, вчера? — догадалась сербка. — Надо рибля али мясена чорба много кушать и пивать ракия — здрав будешь сразу.

— Надо. Но потом. Идёмте сестра, я покажу, где вы будете помогать мне.

— Идём, — охотно согласилась Каранфила.

По пути не разговаривали, мне было не до разговоров, монахиня тоже молчала, то и дело украдкой косясь на меня. Мусичка воспринял сербку довольно прохладно — и даже пытался цапнуть её за руку, но сама монашка на кошачье хамство ничуть не обиделась.

— Мистер Вайт!!! — аптекарь Тиммерманс обрадованно выскочил из-за прилавка. — Я вас ждал, у меня появились кое-какие мысли…

Но увидев монахиню — Ганс застыл, как будто его паралич разбил.

— Знакомьтесь, герр Тиммерманс, — это сестра Каранфила… — я хлопнул немца по плечу, чтобы привести его в себя. — Она будет помогать мне с приёмом больных.

— Простите, очень приятно, очень приятно! — дойч наконец очнулся и исполнил почтительный поклон. — Я Ганс Тиммерманс, аптекарь!

— Сестра Каранфила… — пробасила монашка, а потом улыбнулась и добавила несколько слов на немецком языке.

Аптекарь, услышав родную речь, вообще чуть в экстазе не забился, и я снова был вынужден приводить его в себя.

— Эй, эй, на меня смотрите. Так что вы там удумали, герр Тиммерманс?

— Ах да! — немец смущённо заморгал и покраснел. — Я вот что думаю. Пока у вас нет своей клиники, можете вести приём у меня. Я съеду в чулан, а моя комната освободится — места хватит.

Немного подумав, я согласился — чем быстрей начну практику, тем лучше.

Дальше мы занялись обсуждением прожектов в фармакологии, а сестра Каранфила, критически обозрев аптеку, потребовал ведро воду и тряпку, после чего энергично принялась за уборку.

— Майн гот… — аптекарь судорожно сглотнул. — Какая женщина! А она… — он смутился. — Она монахиня? То есть, дала обет безбрачия? Если так, как же несправедливо…

— Нет такого обета, который нельзя нарушить… — досадливо буркнул я. — С обетами сами разбирайтесь, а мне недосуг. Так, на чём мы остановились? Ага… кора белой ивы — это источник…

Неожиданно звонко брякнуло стекло, на пол вместе с осколками бухнулся здоровенный булыжник.

Я выскочил на улицу, но успел увидеть только убегающих мальчишек.

— Грюне шайзе!!! — взвыл аптекарь, потрясая кулаками. — Опять эти свиньи! Майн гот! Где я достану стекла?

— Думаю, пора заняться вашим недругами… — я надел шляпу и принялся натягивать перчатки. — Где можно найти этих… как там…

— Тернер и Беркович, — охотно подсказал Тиммерманс. — Недалеко от офиса шерифа.

— Здесь всё недалеко от офиса шерифа. Точнее, герр Тиммерманс.

— Простите, герр Вайт! — аптекарь отбарабанил чёткий маршрут. — Только… они… как вы…

— Что они, как я?

— Не очень похожи на врачей… — выдавил из себя Ганс. — Сущие, гм, бандиты…

— Разберёмся. Мусий, ты со мной?

Сибиряк, алчно принюхиваясь, нарезал круги возле полки, на которой стояли пузырьки с лекарствами и на меня не обратил никакого внимания.

— Только не вздумайте давать ему валерианы! — предупредил я тевтонского аптекаря и вышел из аптеки.

По пути к недружественным лепилам заскочил к шерифу и как раз попал на церемонию освобождения инженера Гофмана и Ромео. Заслуженные узники совести на выходе из тюряжки сразу попали в надёжные женские руки. Немца встречала мисс Эльза Йодль, а потомственного дворецкого — мисс Пруденс Меллори. Перебросившись с ними парой слов, я вошёл в офис.

— О! Док! — шериф Эмерсон пребывал в отличном настроении. Закинув ноги на стол, он одновременно дымил сигарой, чистил револьвер, попивал кофе из огромной жестяной кружки, мурлыкал какую-то песенку и дирижировал себе шомполом.

— Шериф… — я прислушался и узнал мелодию, оказалось, Бак напевал ту самую песню из фильма «Человек с бульвара Капуцинов», что я вчера исполнял в салуне.

— Ну, хорошо же! — Эмерсон напел, немилосердно фальшивя. — Далека дорога твоя, далека-а-а, дика-а-а и, пустынна-а-а. Прямо про меня!

— Ага, — поддакнул я присаживаясь. — Я тебя чуть позже научу ещё одной песенке: о том, как сватался Джон.

— Учи сейчас! — потребовал законник и не отстал, пока я ему не напел песенку Роберта Бернса на мотив исполнения Жанны Бичевской.

А потом шериф долго ржал, утирая слезы.

— У-у-у! Это же надо же… Женись на ком хочешь сынок!!! У-у-уф…

Мне надоело изображать из себя благодарного слушателя.

— Шериф, тут такое дело. Эти два урода…

— О каких уродах речь? — Эмерсон мгновенно стал серьёзным.

— Тернер и Беркович выживают из города аптекаря Тиммерманса.

— А-а-а, знаю! И что?

— Приструни или я сам приструню, — с угрозой в голосе пообещал я.

— Делай… — шериф великодушно махнул рукой. — Всё равно они скверные докторишки. Только не убивать и не калечить. Только эти и сами могут ноги выдернуть.

— Смотри, ты это сам сказал, — я взялся за шляпу. — Кстати, как задница!

— Не прошло, но меньше болит! — радостно отрапортовал шериф. — Сегодня ещё раз батат себе в жопу засуну.

— И виски меньше жрите, шериф Эмерсон… — я вышел и прямым ходом направился к лепилам.

Доктора оборудовали себе пристанище в невзрачной хибаре, гордое название на аляповатой вывеске гласило — «Дипломированные врачи Тернер и Беркович — гарантировано вылечим всех!»

— Я вас сам вылечу, уроды… — пообещал я и саданул ногой в дверь.

— Чего надо? — на крыльцо мгновенно вылетел здоровенный верзила. — Кому тут ноги вылечить?

— Я те как стукну… — через пару секунд появился второй, держа в руках массивную кость с куском мяса на ней.

От обеих эскулапов ощутимо несло сивухой.

Я ошалело вытаращил на них глаза. Честно говоря, Тиммерманс оказался прав — лепилы напоминали собой кого угодно; портовых грузчиков, вышибал, братков из девяностых, но только не на врачей.

Первый был похож на гориллу: сутулый, весь бугрящийся мышцами, с длинными руками, а из расстёгнутой рубашки на груди выбивалась густая кучерявая шерсть. Да и рожа, с ярко выраженными надбровными дугами и тяжёлой челюстью, прямо намекала, что эскулап недалеко ушёл от наших далёких предков.

Второй выглядел немного благовидней, но, чёрт побери, всё равно смахивал своей циничной мордой со сломанным носом на типичного гопника.

Моя собственная физиономия на них не оказала должного впечатления, скорее всего из-за того, что грёбаные гиппократы уже хорошенько приняли на грудь.

— Пшёл вон… — рыкнул второй, смачно отрывая лошадиными зубами мясо от кости.

— Иди с богом… — первый благожелательно помахал ручкой.

— Кто из вас Тернер, а кто — Беркович? — быстро взяв себя в руки и подпустив в голос наглости, развязно поинтересовался я.

— А тебе какое дело? — гаркнул обезьяноподобный. — Ну я — Беркович, Джон Беркович, а он… — ручища показала на второго, — Джереми Тернер. Для тебя мистер Беркович и мистер Тернер, понял?

— Я — Бенджамин Вайт. Для вас, его превосходительство и святейшество, доктор Вайт. Поняли, убогие?

— А-а-а! — в глазах лепил наконец появилось понимание. — Значит тот самый Вайт.

Судя по радостному выражению на мордах, эскулапы даже обрадовались.

— Поговорим? — я показал на хижину.

— Поговорим, поговорим… — осклабился Беркович.

Тернер молча распахнул каблуком дверь и элегантно показал костью направление движения.

Я пожал плечами и вошёл внутрь.

Под потолком клиники витал табачный дым, а на столе стояла увесистая бутыль с желтоватым содержимым, в окружении немудрящей закуски. О том, что это клиника, напоминала только сбитая из необструганных досок жутковатая конструкция с ремнями для рук и ног, судя по всему, операционный стол, пара раскрытых докторских саквояжей, да здоровенный ланцет, которым, похоже, Тернер и Беркович резали мясо.

— Чего надо? — Беркович запер дверь и угрожающе набычился.

Я ухмыльнулся и процедил:

— Оставьте в покое Тиммерманса — иначе пожалеете.

Тернер хмыкнул.

— Джонни, ты слышал, он нам ещё и приказывает…

Беркович кровожадно ухмыльнулся, взял из угла дробовик и демонстративно взвёл курки.

— Положи на место, мозги нахрен вышибу… — револьверы вылетели из кобур как по мановению волшебной палочки.

В меткой ковбойской стрельбе я пока не преуспел, а вот красиво и быстро выхватывать «Смиты» уже научился — прямо как в кино.

Эскулапы неуверенно переглянулись, после чего Беркович аккуратно примостил лупару в уголок.

— Вот так… — удовлетворённо хмыкнув, я снял со взвода шестизарядники и положил их на стол. — А теперь поговорим, детки…

Эскулапы переглянулись и с ревом кинулись на меня.

Тернера я вырубил сразу — прямым в челюсть, а вот с Берковичем пришлось не сладко. Образцово-показательная двоечка его не остановила, он успел обхватить меня ручищами и саданул как котёнка об стену.

С грохотом рухнул шкаф и почти сразу же сложился стол.

Чудом успев уйти от молодецкого пинка, я перекатился и подбил его ногой под колено. Но верзила рухнул прямо на меня и принялся молотить кулачищами куда попало.

— Убью, суку!!! — остервенело рычал он, брызгая слюной.

— Твою же мать… — я изловчился и въехал ему локтем в переносицу, а когда Беркович отшатнулся, вторым ударом сбросил его с себя.

Быстро дополз до массивного табурета и для надёжности саданул им по башке всё никак не успокаивающегося эскулапа.

А потом методично принялся лупцевать докторов по очереди, не забывая добавлять ногами.

Угомонился только тогда, когда от табуретки в руке осталась одна ножка.

— Бля… — с трудом отдышавшись, я полюбопытствовал, не пришиб ли светочей медицинской науки до смерти, потом взял с пола чудом не разбившуюся бутыль и зубами выдернул из горлышка кукурузный початок.

Подозрительно принюхался и свирепо зашипев, когда ядреной пойло обожгло расквашенную губу, сделал пару долгих глотков.

Тернер и Беркович на удивление оказались крепкими на рану и уже начали снова шевелиться и мычать.

— Ещё раз тронете аптекаря, убью нахрен!.. — я помедлил, подошёл к увечным лепилам и сунул бутыль уже окончательно очнувшемуся Тернеру. — Держи и слушай. Мешать я вам не буду. Крепко запомните: где надо лечить — лечите вы — где надо резать — режу я. Будете хорошими мальчиками — научу такому, о чём ваши профессора даже ещё не подозревают. Станете настоящими докторами — с руками в любом большом городе оторвут. Понятно, жертвы аборта?

— Так сразу бы и сказал… — просипел Беркович, осторожно трогая пальцем зуб.

— Угум-с!.. — Тернер с хлюпаньем присосался к бутыли как младенец к сиське матери.

— Эй, эй, мне оставьте! — я отобрал у него самогон. — Ну что, будем дружить?

Эскулапы дружно кивнули.

Вот так просто и незатейливо решился вопрос с врачебной конкуренцией в славном городе Бьютт.

К Тиммермансу возвращался в благодушном настроении — грёбаные лепилы всё-таки умудрились меня отделать, но похмелюга наконец прошла.

Но только свернул в переулок, как услышал очень подозрительные звуки.

Трусцой добежав до аптеки, я недоуменно уставился на тевтонского аптекаря и монашку, осторожно заглядывающих в окошко.

Изнутри доносились свирепые кошачьи вопли, в сопровождении грохота и звона.

— Вы что, дали ему валериану? — ахнул я.

— Этот монстр нас заставил!.. — жалобно проблеял Ганс, прикладывая к ободранной морде платочек.

— Диавол, а не кот, проклетство!!! — поддакнула сестра Каранфила, размашисто крестясь. — Ние мачка, прави диавол!

Глава 22

— Не отвлекайся… — я дёрнул за рукав Рамзи Макалистера, уставившегося на сестру Каранфилу, вскидывающую себе на плечо как пушинку здоровенный брус.

— Ох, какая… — восхищённо прошептал шотландец. — Вот это женщина…

— Рамзи, чёрт побери! Ещё пару таких взглядов и аптекарь тебе глотку перережет.

— Ну да, ну да… — Рамзи с трудом оторвал взгляд от сербки. — Говори, Бен, говори…

— Короче, из-за того, что в Монтане очень плохо с ячменем, ты не можешь гнать свой виски в товарных количествах, так?

— Так, — Макалистер кивнул. — И я вынужден гнать на продажу кукурузное дерьмо.

— А это дерьмо здесь гонит каждый второй, поэтому ты не можешь развернуться как следует. Так?

— Так! — шотландец сплюнул. — Развелось, понимаешь, винокуров…

— Выход есть! — я хлопнул его по плечо. — Надо гнать этиловый спирт!

— Спирт? — Рамзи озадаченно наморщил лоб.

— Да, спирт! Уверен, будет спрос и на чистый продукт, но, главное, спирт послужит основой для других благородных напитков — таких, которых здесь никто не делает. А вот с них у нас и будет основной доход. Наливки, настойки, ликёры, водка, джин и так далее. Я тебе столько рецептов дам — охренеешь. Что такое хлебное вино знаешь?

— Хлебное, что? Нет, не знаю, — шотландец скептически поморщился. — А из чего гнать спирт?

— Из всего! Маис, батат, да из чего угодно, хоть из опилок!

— Опилок? — Рамзи вытаращил на меня глаза. — Поди врёшь?

— Чистая правда, Рамзи, чистая правда. Но, думаю, до опилок у нас дело не дойдёт. Тут и другого сырья хватает. Но придётся вложиться в оборудование.

— Вложиться… — Макалистер поскучнел. — Место для винокурни есть, как положено, с водой рядом, но с деньгами проблема…

— Для начала — я выделю пятьсот долларов…

— Эй, бездельники, работать кто будет? — грозно заорал Дадли Додвел. — Совсем охренели, сам заместитель мэра на вас батрачит, а они яйца проветривают.

Заместитель мэра славного города Бьютт, сидел верхом на стропиле и работал топором как заправский плотник.

— Идём, идём… — уныло буркнул шотландец. — Вот же скотина, ещё и погоняет…

Я сделал последнюю затяжку и тоже встал.

— Муся, помогать будешь?

Котяра презрительно фыркнул и вообще убрался со строительной площадки.

После своего валерианового запоя, он пару дней едва шевелился, даже не жрал, но уже отошёл и уже успел навести ужаса на городских собак.

— Шерстяной предатель!.. — я вздохнул и взял молоток.

Клинику строим мы. Я, Рамзи Макалистер, Ганс Тиммерманс, Кросби, ставшие на путь перевоспитания доктора Тернер и Беркович, сестра Коранфила и ещё десяток добровольцев, подрядившихся за полтора доллара в день и кормёжку. Заместитель мэра Дадли Додвел осуществляет общее руководство и тоже не чурается плотницкой работы. Шериф Эмерсон работать не захотел, зато предоставил в качестве бесплатной рабсилы проштрафившихся жителей города.

Землю под клинику по льготной цене, фактически за бесценок, предоставил город, я вместе с немецким аптекарем вложился только в стройматериалы. Конструкция простейшая, как вся архитектура Дикого Запада, каркасно-щитовая, правда по моему настоянию сделали фундамент и основание из дикого камня, для пущей надёжности. Благо этого камня полным-полно. Дело идёт споро — через пару дней въедем в готовое здание.

И вообще, старший Додвел оказался неожиданно приятным собеседником. Я по инерции всё ещё отношусь к нему настороженно, но заместитель мэра, с каждым днем, эту настороженность успешно опровергает.

— Обед, обед!!! — Мэрилин Монро, одна из девочек Бель, такая же сисястая, задастая и белокурая, как её знаменитая однофамилица, заколотила черпаком в сковородку. — Жрать идите, сказала!!! Живее, живее, доходяги!!!

Мисс Морган вложилась в постройку больницы отрядив пару шлюх для подсобных работ, как я сильно подозреваю, не способных на данный момент из-за регулярных женских физиологических особенностей, исполнять свои обязанности на любовном фронте.

Мисс Меллори никак не участвует — она вместе с Гофманом и Ромео не вылезает из своей шахты. Но я не в обиде — колхоз дело добровольное.

Что до меня…

Люди до сих пор меня раздражают, но, каким-то неожиданным образом, я стал переносить человеческое общество гораздо терпимей. Парадокс, мать его так.

На обед кормили всё тем же варевом из фасоли, маиса и поджаренного бекона. Особого гастрономического удовольствия я не получил, но поел с аппетитом. Да и желудок уже вполне свыкся с особенностями местной кухни.

По случаю воскресенья, после обеда работу свернули и все разбрелись по своим делам. Я отправился в гостиницу мыться и переодеваться — вечером собрался наведаться к старику Блюхеру. Адди пригласил на дегустацию нового сорта пива, пообещав поить бесплатно хоть до утра, если я дам музыкальную гастроль. Каким-то загадочным образом, меня в городе признали за знаменитого барда и теперь народ валил в салун толпой, в три раза повышая выручку заведению. А вот мои убивческая внешность и докторские навыки как-то отошли на второй план. Пока отошли, думаю, как только кого-нибудь грохну — опять заорут — убивец.

По пути в гостиницу наведался в оружейную лавку Роберто Беретта, итальянца из Бергамо, обосновавшегося в Монтане. К слову, в Бьютте вместе с Роберто, насчитывается всего три итальянца и четвёртая — итальянка американского происхождения, Мадонна Луиза Чикконе, которая совмещала работу у Бель с карьерой певички в одном из салунов. Именно эта Мадонна, как раз и являлась зазнобой Дункана Маклауда, тьфу ты Макгвайра, которого я встретил про пути в Бьютт.

Стоп…

Я даже остановился, припомнив, что у той самой знаменитой певицы ртом Мадонны тоже настоящее имя Мадонна Луиза Чикконе. Прапрабабка что ли? Впрочем, хоть даже внучатая племянница — мне глубоко похрену.

Тут вчера через город проезжал Марк Твен, да-да, тот самый, так что прапрабабка Мадонны против него не пляшет.

— Док! — итальянец, тряхнув смолянистыми кудрями, приветственно махнул рукой. — Опять за патронами? Куда ты их деваешь? Сейчас…

— Подожди, Роберто, не только за патронами.

— Что ещё? — Роберто изобразил повышенное внимание.

— Смотри… — я извлёк из кобуры Смит-Вессон.

— Сломался? — бурно обрадовался Беретта. — У меня как раз есть чем заменить. Сейчас достану, тоже русский Смит, но…

— Да подожди ты! — выйдя из себя, гаркнул я.

— Жду, док! — итальянец вытянулся в строевой стойке.

— Вот смотри… — я снял и сунул ему под нос барабан. — Идея одна появилась. Сейчас я заряжаю патроны по одному. А если вот здесь, сделать проточку, отштамповать кольцо из тонкой стали с прорезями для патронов — улавливаешь?

— Нет! — Роберто вытаращил на меня глаза. — Проточку я легко сделаю, но зачем портить барабан?

— Н-да… — я подавил бешенство. — Дай карандаш. Теперь смотри… — и быстро набросал чертёж на куске обёрточной бумаги. — Берём кольцо из тонкой стали, с круговыми цилиндрическими прорезями, вставляем туда патроны. Получается скорозарядник — теперь не надо вставлять в барабан по одному. Разряжать тоже просто, экстрактор выдвинет сразу всё кольцо. Убрал его — вставил новое. Уловил?

— Ого… — итальянец почесал в затылке и удивлённо охнул. — Ты чёртов гений, Бенджамин! Но… это подойдёт только для системы Смит-Вессона.

— И ещё с некоторыми переработками для Мервина и Хьюберта, — я продемонстрировал свой карманный револьвер. — Но это пока. Поверь, скоро заряжание по одному патрону через дверцу на рамке уйдёт в прошлое. Я чуть позже нарисую тебе схему откидного в бок барабана. И не только это.

— Эх… — Роберто замысловато выругался на итальянском. — Самому бы открыть производство! Да где и за какие деньги…

— Для начала, надо будет запатентовать изобретение. Ты собирался проведать Хелену? Там есть патентное бюро. Но перед этим надо исполнить толковый чертёж и описание. Ты сможешь, я знаю.

— Конечно смогу! — итальянец гордо приосанился. — Я учился в университете Бергамо на инженера. Сегодня же возьмусь.

— Вот и умница, — я одобрительно похлопал его по плечу. — Себя тоже не забудь включить в патентную заявку. Скоро за лицензией за использование изобретения к нам очередь выстроится. Но смотри…

— Клянусь девой Марией Брешийской! — Беретта истово перекрестился. — Пусть у меня сгниют кишки! Бен…

— Верю… — я криво усмехнулся. — Иначе мы в Америке вместе с тобой не уживемся.

Беретта испуганно отшатнулся и горячо забормотал

— Да я что, самоубийца, что ли. Пусть идиоты тебя обманывают. Десять процентов от прибыли за изобретение дашь? Я подготовлю всю документацию, надо будет — в Нью-Йорк махну, чтобы там запатентовать. Да что там, хоть в Европу! За свои деньги даже!

Я изобразил тяжкие раздумья и после долгой паузы вынес вердикт.

— Дам. А теперь собирай патроны. Мне как всегда сотню русских сорок четвёртых, а ещё…

Патроны у меня уходили в неимоверных количествах — я всё ещё не бросал надежды научиться стрелять как в вестернах. Но, увы, особыми успехами пока похвастаться не мог. Если без выхватывания из кобуры, прицелившись — уверенно попадал в среднее блюдце с двадцати метров, а вот по-ковбойски… С этим не получалось. Выхватывал и взводил курок быстро, даже очень, а вот с попаданиями, увы, пока не складывалось. Едва-едва укладываю барабан с десяти метров в цель размером с бочку. Куда уж тут бубнового туза, как фильмах простреливать?

А что до прожектёрства — то почти с самого первого дня на Диком Западе, я ломал голову, что могу дать этому времени. Нет, сам я ничего производить не собирался и не собираюсь, а вот уже существующее развитое патентное право может дать мне немалую копеечку.

В области фармакологии решил просто выпустить свои «изобретения» в мир — бесплатно, а вот в других областях — будьте уверены, наживусь по полной.

Скорозарядники и откидывающийся вбок барабан — первые ласточки. В башке вертится много чего ещё, вплоть до женских более-менее современных трусов и лифчиков — и всё пойдёт в ход, копеечка к копеечке.

Конечно, я прекрасно понимаю, всё реализовать не получится, кое-что успешно стырят, многое недооценят, но, если стрельнёт хотя бы пара позиций — мне до конца жизни хватит.

— Аривидерчи, бамбини… — расплатившись с Роберто, я пошёл в гостиницу, но опять не дошёл.

Маленький городок, с какой стороны не иди, мимо мэрии, офиса шерифа и борделя не пройдёшь.

Вот и сейчас, когда проходил мимо сосредоточия городского закона — попался на глаза Баку Эмерсону.

— Хей, Бен! — шериф радостно замахал мне с крыльца. — Как твоя клиника? Иди, познакомлю с хорошим человеком! Иди-иди! Мне прямо интересно вас свести.

Больше всего мне хотелось в корыто с горячей водой, к тому же, мне местных рож с головой хватает, но пришлось идти знакомиться — шериф такая приставучая зараза, пока своего не получит ни за что не успокоится.

— Он проездом в Дедвуд, — горячо зашептал Бак. — Останется у нас на пару дней отдохнуть и решил зайти ко мне, проведать старого друга. Твоего полёта птица, и я решил свести вас, чтобы чего не случилось вдруг. Билл мировой парень, в свое время служил и шерифом, и маршалом. Стреляет как бог! Вы друг другу понравитесь. Такой же, как ты… ну ты понял. Там с ним ещё девка, но на неё не обращай внимания — она всё время пьяна…

— Достал ты меня уже… — буркнул я. — Веди уже…

— Вот и отлично! — Бак обрадовался и потащил меня к себе.

Как уже говорил, с кем-либо знакомиться мне не особо улыбалось, но как только я переступил порог офиса — застыл, словно меня молнией шандарахнуло.

Ну ни хрена себе…

Волнистые волосы с проседью до плеч, вислые густые усы, длинный нос, острый подбородок, нарочито щегольская одежда…

Легенда, по-другому и не скажешь!

Да из него в Голливуде культ сделали! Навскидку десяток фильмов могу вспомнить.

Кого-кого, а вот Джеймса Батлера Хикока, я точно не ожидал увидеть. Да-да, того самого знаменитого «Дикого Билла» Хикока. В Дедвуд едет… Стоп! Так его в Дедвуде и прикончат пулей в затылок! Какой год сейчас? Точно, как раз в 1876 и прикончат…

— Билл, я хочу тебя познакомить со своим другом… — радостно начал Эмерсон.

— Это что за хрен? — грубо гаркнул ещё один мужик одетый в одежду из оленьих шкур.

Присмотревшись, я понял, что это не мужик, а женщина, причём даже симпатичная, правда очень неряшливо выглядевшая и мертвецки пьяная.

— Джейн… — Хикок поднял руку.

Каламити Джейн, та самая, оставившая свой след в истории, знаменитая спутница Хикока, мигом заткнулась.

Дикий Билл пронзил меня холодным взглядом.

Я ответил тем же.

Бак Эмерсон забеспокоился.

— Бен, Билл, вы чего…

Но ни я, ни Хикок не обратили никакого внимания на шерифа.

В комнате прямо зазвенело напряжение.

Но дуэль взглядов продолжалась недолго, и первый её прекратил Дикий Билл.

Хикок, не отрывая от меня глаз, прикоснулся к шляпе, улыбнулся уголками губ и вежливо кивнул.

— Джеймс Батлер Хикок.

— Бенджамин Вайт, — я ответил тем же.

— А у этого парня есть яйца! — Джейн пьяненько покачнулась и ткнула в меня пальцем. — Интересно, кто кого перестреляет? Билл, надери ему задницу!

Хикок даже не посмотрел на Джейн, но тут идею подхватил чёртов Эмерсон.

Вот честно, у меня прямо рука потянулась револьверу, чтобы пристрелить идиота. Но не успел.

— Ха, парни! Отличная идея! — Бак обрадованно потёр руки. — Патроны за счёт города. Но просто стрелять по бутылкам — это скучно.

— Здесь рядом есть индейцы? — Джейн схватилась за рукоятку револьвера. — Тогда я тоже в деле!

Хикок молчал, он вообще выглядел очень устало, судя по всему, ему хотелось больше всего пропустить стаканчик и лечь спать.

— Да нет, — отмахнулся шериф. — Какие индейцы? Я вот об этом! — и плюхнул на стол свою бутыль с самогоном. — Сначала наберёмся, а потом уже стрелять!

Мне совсем не улыбалось устраивать соревнование с самым знаменитым стрелком Дикого Запада, поэтому я решил вопрос снять.

— Бак, я с удовольствием, но я обещал старику Блюхеру, что поиграю у него в заведении. Мистер Хикок… — я поклонился Дикому Биллу. — В другое время я с удовольствием взял бы пару уроков у такого легендарного стрелка как вы, но только не сегодня. Пользуясь случаем, я хочу пригласить вас с вашей спутницей в салун сегодня вечером — у него отличное пиво и приятное заведение.

Билл неожиданно быстро согласился.

— Я принимаю ваше предложение, мистер Вайт!

У него в глазах даже проявилось нечто похожее на благодарность.

Каламити Джейн разразилась потоком грязных ругательств, но её никто не слушал.

Шериф понял, что с соревнованием упорол косяк и тоже высказался за идею посетить салун.

Я облегчённо вздохнул. Устраивать пострелушки с самим Диким Билом, да ещё при моей меткости? Нет-нет, увольте. А вообще, он как-то странно быстро согласился. Неужто боялся проиграть?

Из офиса шерифа в гостиницу я добрался без лишних встреч, но у номера меня уже поджидала мисс Меллори, вместе с инженером Гофманом.

— Мистер Вайт, нам с вами необходимо поговорить! — настойчиво потребовала Пруденс, а немец интенсивно закивал с важным видом.

Я вздохнул про себя, послал их мысленно к чёрту и приглашающе показал на дверь. Да что за день такой, всем от меня что-то надо.

— Мистер Вайт… Бенджамин… — едва зайдя в комнату, затараторила Пруденс. — У меня в шахте заканчивается серебро…

«А я чем могу помочь?» — тоскливо подумал я, но промолчал.

— Но!.. — судя по всему, мисс Меллори сильно волновалась. — Но… — она запнулась.

— Но мы нашли медь! — договорил за неё инженер. — Очень много меди!.. — он встал и растопырив руки крутнулся. — Здесь всё — одна сплошная медь! Под серебросодержащими пластами — медное месторождение! Я это точно знаю! Медь даже лучше серебра!

— Поздравляю! — сухо отозвался я. — Чем я могу помочь?

— Бенджамин! — деловито начала Пруденс. — Вокруг полно заброшенных серебряных шахт! И я хочу выкупить их, пока не узнали о меди.

— Чем, я, могу, помочь? — делая паузу после каждого слова, повторил я. — В финансовом плане я сейчас довольно стеснён.

— Нет, я не о деньгах! — мисс Меллори отмахнулась. — Деньги я найду. Вы в отличных отношениях с мистером Дадли Додвелом!

— Так…

— Значит, можете поспособствовать в том, чтобы мистер Додвел забрал эти участки, подобно моей шахте, во владение города, а я смогла бы их выкупить позже по символической цене.

Пру выпалила фразу и как примерная девочка, назубок выучившая урок, сложила руки на коленях и заглянула мне в глаза, ища одобрения.

— Вы хотите сделать меня сообщником в афере? — вежливо поинтересовался я.

— Нет, — неожиданно жёстко отпарировала мисс Меллори. — Я хочу дать вам долю в пятнадцать процентов в будущем предприятии. Это — сотни тысяч долларов, Бенджамин. А может даже миллионы.

Вот тут я задумался. Такими суммами я не оперировал даже в мечтах. Миллион — это очень много даже по меркам двадцать первого века, а по нынешним временам, так вообще запредельное богатство. Но даже не в этом суть. Допустим — всё получится. Но как только запахнет этими миллионами, их сразу попытаются у этой умненькой девочки отобрать. И у меня тоже. Любыми способами, не останавливаясь ни перед чем. А оно мне надо?

Но отказываться сразу не стал, пообещав, что обдумаю предложение.

Пру с дойчем убрались, я вымылся, переоделся и отправился в клуб, простите — в салун. Народу опять набилось тьма-тьмущая, присутствовал даже младший Додвел, причём вёл себя со мной неожиданно вежливо и даже несколько заискивающе. С Диким Биллом удалось переброситься всего парой словечек — он сразу отправился за покерный стол и просидел там весь вечер.

Я под бурные восторги публики отыграл всю программу и даже не нажрался — употребив всего пару кружек пива. Правда, всё это время было странное ощущение, что меня очень внимательно рассматривают.

Как бы там ни было — вечер удался и прошёл без неожиданностей.

Домой отправился в полночь.

Но едва отошёл на полсотни метров, как из переулка возникла тёмная фигура.

Рука метнулась к рукоятке револьвера, но «Смит» так и остался в кобуре, потому что незнакомец уже держал меня на прицеле…

Глава 23

— Уберите руку от оружия! — резко и сухо приказал неизвестный. — Я не собираюсь вас убивать…

— Зачем тогда вы держите меня под прицелом? — я с трудом подавил в себе желание выхватить револьвер.

Страха не было, за всё время на Диком Западе, я столько раз был под прицелом, что, кажется, навсегда разучился бояться.

И если бы не это предостережение, всё равно попытался бы дать отпор.

— Чтобы вы не убили меня, — спокойно ответил незнакомец. — Поверьте, у меня нет никакого желания испытывать судьбу. Если бы я хотел вас убить — вы уже были бы мертвы.

— В таком случае, что вам от меня надо? — я демонстративно спокойно убрал руку от рукоятки «Смит-Вессона».

И попытался рассмотреть неизвестного, но так ничего и не рассмотрел. Довольно неплохо вижу в темноте, но неизвестный так умело выбрал позицию, что его присутствие выдавал только голос и едва заметный силуэт.

— Сложный вопрос… — в голосе незнакомца проскочили странная интонация. — Пожалуй, объясняя, зачем разговариваю с вами, вместо того, чтобы сделать своё дело и убраться, я буду выглядеть дураком. И не уверен, что вы меня поймёте…

— Как мне к вам обращаться?

— Называйте меня… — неизвестный хмыкнул. — Называйте меня просто Адам.

— Даю слово, Адам, что первым не стану стрелять… — спокойно пообещал я. — Так что держать меня на прицеле нет нужды. И всё-таки попытайтесь объясниться; насколько я понимаю — я до сих пор живой, потому что вы хотите со мной поговорить. Итак, вас наняли меня убить?

— Да, я убиваю людей за деньги, — спокойно ответил наёмный убийца. — И делаю это очень хорошо, во всяком случае, нареканий на мою работу ещё не поступало. Но, в вашем случае… — в голосе Адама проскочили нотки, очень похожие на смущение. — Я решил… — он снова запнулся. — Я решил не…

Я мягко перебил убийцу.

— И почему же? Ведь это может сказаться на вашей репутации?

— Нет, не скажется… — уверенно ответил Адам. — Моя репутация настолько устоявшаяся, что одна осечка ничего не испортит. Заказчику вернут деньги с необходимыми объяснениями, которыми он удовлетворится.

— И всё-таки, почему? Не стоит смущаться — я пойму.

— Вы… — наёмный убийца запнулся и вдруг почти выкрикнул. — Вы… вы очень похожи на Питера. Голос, лицо, походка, вы почти точная копия Питера! Моего Питера!!! Я слушал вас сегодня в салуне и едва сдерживал слезы…

— Питер?

— Мой парень, его звали Питер… — тихо и застенчиво признался Адам. — Он умер в Дакоте полтора года назад…

Вот тут мне стало по-настоящему страшно.

— Он был шлюхой, мерзкой шлюхой… — продолжил исповедоваться убийца. — Волочился за каждой смазливой задницей, но… но я его любил…

— Его убили? — я решил потянуть время, лихорадочно раздумывая, что буду делать, если грёбаный киллер решит перенести свою несчастную любовь на меня.

— Он захлебнулся собственной блевотиной, когда валялся под забором мертвецки пьяный, — с трагическим надрывом ответил Адам.

— Это ужасно… — с трудом выдавил я из себя и, словно невзначай, переступил ногами, став к убийце боком.

— Я едва не покончил с собой… — признался Адам. — Это было непереносимо…

— Когда теряешь свою любовь, у тебя словно отрывают кусочек сердца, — продолжил я утешать киллера.

— Вы понимаете! Вы меня понимаете! Я не ошибся в вас! — горячо зашептал убийца.

Настороженность в его голосе исчезла, а ствол револьвера дрогнул и опустился.

— Да, я понимаю… — я сделал маленький шажок вперёд.

— Вокруг одни мерзкие грязные мужланы! — снова пожаловался Адам. — Но вы не такой! Я сразу почувствовал!..

— Вы не ошиблись, я не такой… — я сделал ещё один шаг и обнял убийцу. — Я тоже сразу почувствовал в вас родственную душу…

А потом выстрелил ему в голову из дерринджера, который успел вытащить из кармана жилета.

Глухо стукнул выстрел, по щеке хлестнули горячие капли. Адам сильно дёрнулся, обмяк и начал медленно оседать на землю.

— Блядь… — я отпихнул от себя тело и брезгливо вытер лицо рукой. — Когда второй раз за месяц твою задницу начинают вожделеть, тут поневоле задумаешься!!! — а потом, сообразив, что так и не выведал у незадачливого киллера, кто его нанял, ещё раз выругался. — Проклятье!!! Ну не идиот?

Впрочем, быстро пришёл в себя, стал на колени возле трупа и чиркнул спичкой.

Киллером оказался белый, невысокий мужчина, совершенно непримечательной внешности. Его можно было принять как за шахтёра, которых было полно в самом Бьютте, так и в окрестностях, так и за самого обычного переселенца — замызганный, мятый шерстяной костюм, растоптанные рыжие сапоги и невыразительное лицо с мягкими чертами. Правда руки у убийцы были неожиданно ухоженными, и целился он в меня с короткоствольного револьвера какой-то европейской самовзводной модели, явно штучной работы, с врезанными в костяные накладки на рукоятке золотыми карточными трефами.

В карманах кроме кисета с табаком и пары монет ничего не нашлось.

Спалив все спички в коробке, я оттащил труп за ногу в сторону и пошёл за шерифом Эмерсоном.

К счастью, долго искать не пришлось, он всё ещё гудел в салуне и всё ещё находился в более-менее вменяемом состоянии. Эмерсон поднял на ноги своих помощников и труп киллера переместили в офис.

— Кто такой? — шериф взял за подбородок труп и повернул его голову в себе лицом. — Я не видел его в городе…

Я просто пожал плечами.

— Я тем более не знаю…

— Из чего он в тебя целился?

Я протянул шерифу рукояткой револьвер убийцы.

— Тридцать восьмой? Пукалка, для людей, которые знают, куда и как стрелять, — Эмерсон покрутил в руках оружие, вернул его мне и снова принялся вертеть башку убийцы.

При последнем повороте, с головы трупа вдруг слетел парик, под которым обнаружилась редкая шевелюра с большими залысинами на черепе.

— Даже так? — озадачился Эмерсон, а потом вдруг стукнул себя по лбу и озадаченно охнул. — Да чтоб я сдох! Не может быть…

— Что такое?

— Ты ещё спрашиваешь, что такое? — шериф неожиданно заржал как жеребец на случке. — А ну дай его шестизарядник… — получив оружие, он вытряс из него патроны, ещё раз восхищённо ругнулся и сунул один мне под нос. — Смотри!

В навершие свинцовой пули был вставлен по самую шляпку обрубок обычного гвоздя, примерно семидесятки.

— Такими пулями. — продолжил шериф, — были убиты по крайней мере полтора десятка человек в Айдахо, Дакоте и у нас в Монтане. Последним пристрелили хозяина серебряного рудника неподалёку от Хелены. Бен, ты завалил самого разыскиваемого убийцу на Севере. Как его зовут и как он выглядел, не знал никто — о том, что все эти убийства совершил один и тот же человек — доказывали только эти пули. Вот только хрен его знает, зачем он в них пихал шляпки гвоздей.

— Пуля свинцовая — мягкая, плющится об мясо и кости — обрубок гвоздя стальной — проникает дальше в ткани, работает как сердечник, — пояснил я, рассмотрев патрон. — Могу ошибаться, но, скорее всего так и есть.

— Вот даже как? — искренне удивился шериф. — И как же ты его завалил, Бен?

— Так получилось… — я не стал раскрывать подробности. Ну не скажешь же, что киллер в меня влюбился.

— Ну, ты даёшь… — Эмерсон восхищённо покрутил головой. — Две тысячи долларов у тебя в кармане, правда за ними придется ехать со мной в окружной офис шерифа Хелены. Если проедешься в Дакоту и Айдахо — соберёшь ещё тысяч шесть или семь, а может и все десять — увы, точно не знаю, сколько за него там положено. Ну, ты даёшь, парень…

— Плевать на награду… — угрюмо заметил я. — Меня больше всего интересует вопрос — кто меня заказал?

— Кто? — шериф поскрёб бородку. — Задача, однако. И этот человек может продолжить заказывать убийц, до тех пор, пока не получится… — Бак посмотрел на меня и настороженно поинтересовался. — Док, ну не думаешь же ты, что это сделал Дадли Додвел? Я готов проставить свою шляпу против вороньего пера, что это не он. Дадли на такое не способен!

— А его сын? — тихо спросил я.

— А этот щенок может… — Эмерсон досадливо поморщился. — Но доказательств у тебя нет, не так ли, Бен? Поэтому не…

— Да не трону я его… — я хотел сплюнуть на пол, но передумал. — Но, если найду — уж извините, шериф Эмерсон. Ладно, я пошёл…

— А что с наградой? — окликнул шериф. — Соберёшься в окружной офис — я с тобой поеду, чтобы подтвердить.

— Позже решим. И вот что ещё, постарайся, чтобы никто не узнал о том, что случилось.

— Конечно, Бен! — с готовностью пообещал шериф.

Вернулся в гостиницу злой как собака — осознание того, что тебя хотят целенаправленно убить, ну никак не способствовало настроению.

Долго не мог заснуть, думал, что делать, но так ничего и не придумал.

Утренний прием посетителей вёл в самом скверном расположении духа, народ от меня шарахался, как от прокажённого. К полдню думал закончить, но тут ко мне неожиданно заявился сам Дикий Бил Хикок.

— Док… — знаменитый стрелок прикоснулся к шляпе.

— Мистер Хикок. Чем могу служить? Присаживайтесь, — я показал на стул.

— Вы вчера отлично пели… — Хикок одобрительно закивал. — Вот прямо отлично. Джейн так и сказала, чёртов док прямо как…

— К делу, мистер Хикок… — я мягко, но решительно перебил стрелка.

— Мне отрекомендовали вас, как толкового доктора… — явно смущаясь, начал Дикий Билл. — Но прежде, я хотел бы просить вас, чтобы моё обращение к вам осталось в тайне…

Я кивнул и попросил выйти сестру Каранфилу.

— Сестра, оставьте нас одних. Слушаю вас, мистер Хикок. Я не склонен к болтливости.

— Док… — Билл с благодарностью поклонился. — Бак очень хвалил вас и вот я решил тоже обратиться…

— Геморрой?

— Хуже… — зло бросил Хикок. — Хуже, док, у меня…

После того, как он объяснился, я с пониманием кивнул. Ты можешь быть легендой, отстреливать из шестизарядника комарам яйца, но всё равно остаёшься при этом обычным человеком.

— И как давно начались проблемы с мочеиспусканием?

— Около месяца назад… — стрелок досадливо поморщился. — А ещё… — Билл неожиданно покраснел. — Тут такое дело, док… в общем, мой паренёк уже не так стоек. Нет, я ещё могу, ещё как могу, но как раньше… уже не могу…

— Струя слабая, прерывистая, учащённое мочеиспускание, боли, ослабленная эрекция, гнойных выделений нет… — я вслух перечислил все симптомы, после чего поинтересовался у Дикого Билла. — Сколько вам лет, мистер Хикок?

Билл задумал, посчитал, загибая пальцы и не особо уверенно ответил:

— Вроде сорок, док…

Я едва не покачал головой от удивления — легенда Дикого Запада выглядел на все пятьдесят с хвостиком.

— Или сорок один… — растерянно сообщил Хикок.

— Не беда, мистер Хикок, — я подпустил в голос бодрости. — Ваша проблема не из легких, но она вполне решаема. Есть несколько средств, которые могу вам помочь. Первое — это чеснок. Три зубчика на полпинты воды или лучше молока, закипятить, настоять и пить по ложке после еды. Второе — кора осины. Настаиваете на самогоне две недели и тоже по ложке трижды в день после еды.

— По ложке? — с сомнением повторил стрелок и с надеждой поинтересовался. — А может…

— Нет, только по ложке, — резко оборвал я. — И третий метод — паровые ванночки с дёгтем. Растворяете берёзовый дёготь в кипятке и сидите над паром… — веско добавил. — Исполнять регулярно, будете пропускать — всё закончится очень плохо. Придётся резать, после чего ваш малыш уже никогда не встанет. Понятно? Попробуйте все эти средства, если не наступит облегчение, не стоит отчаиваться, у меня в запасе есть ещё кое-что.

— Конечно, конечно… — торопливо пообещал Дикий Билл. — Док, я всё понял. Сколько с меня?

— Пока нисколько, мистер Хикок, — спокойно ответил я. — Появится улучшение, тогда решим вопрос с оплатой.

— Док! Если я могу для вас что-то сделать, — Стрелок приложил руку к сердцу, — только скажите!

Я задумался и так же нерешительно, как Дикий Билл в начале приёма, сказал:

— Есть одна проблема, мистер Хикок. Я плохо стреляю из револьвера…

— Вы? Плохо стреляете? — тут уже Хикок вытаращил на меня глаза. — Вы меня не разыгрываете, Док? Да мне Бак уже все уши прожужжал…

— Почти всё, что говорят люди — правда, — смущённо пояснил я. — Стреляю я неплохо, воевать умею и не боюсь, но речь о быстрой стрельбе из револьвера. И я хотел бы попросить вас дать мне несколько уроков. Только, желательно, чтобы…

Хикок провёл пальцем по губам, словно застегивал змейку и решительно заявил.

— Проедемся, мистер Вайт…

Я немедленно свернул прием и через час мы уже спешились на одной из заброшенных шахт за городом. Муся немедленно удрал в лес, а мы принялись расставлять железные бочки в ряд. А после того, как закончили, Хикок отошёл метров на пятнадцать и выхватил свой револьвер.

Чередой грянули пять выстрелов, Дикий Билл довольно хмыкнул.

— Вот так!

Честно говоря, результат меня особо не впечатлил — Хикок стрелял быстро и продырявил все пять бочек, но… пули попадали куда угодно, но только не в относительный центр. К тому же он палил из одного револьвера. К слову… второй шестизарядник знаменитый стрелок просто не носил.

— Теперь вы, Док… — Хикок отметил свои попадания куском извести и приглашающе махнул рукой.

Нервно подрагивая ногами, я вышел на огневой рубеж.

Забахали выстрелы, закончив стрелять, я машинально крутнул револьвер в руке и красиво воткнул его в кобуру.

— Как вы это сделали, Док? — Хикок вытаращил на меня глаза. — Чёрт побери, я никогда не видел, чтобы кто-нибудь так ловко управлялся с шестизарядником.

«Вестернов не смотрел, что ли?.. — язвительно поинтересовался я у него. Но, к счастью, только в уме.

После чего, при полном восторге Билла, несколько раз исполнил фокус на бис.

Когда пришло время смотреть попадания, легендарный стрелок громко возмутился:

— Док, вы всё-таки шутите со мной. Стреляете вы быстро и точно. Так чем вы недовольны, чёрт побери? Вы попали куда целились все пять раз.

Я сильно смутился.

— Мистер Хикок… мне хотелось бы… всаживать пулю в пулю, как вы, к примеру…

— Кто вам сказал, что я так умею? — Хикок разозлился. — Я знаю много отличных стрелков, но и они при быстрой стрельбе такого не устроят. Из этих штук… — Бил потряс своим Кольтом. — Такое просто невозможно. Даже с упора, тщательно целясь, пуля всё равно будет лететь как ей угодно. Это же не винтовка! Незачем стрелять прямо в глаз или сердце — куда бы ты не попал, пуля из такого револьвера на коротком расстоянии не оставит шансов никому. Нога, рука, живот, задница, без разницы, чёрт побери! Ваш враг уже не сможет точно выстрелить в ответ. Проклятье, вы стреляете уже лучше меня, и чём-то ещё недовольны? Или решили посмеяться надо мной?

Он настолько разбушевался, что мне пришлось долго успокаивать легенду Дикого Запада.

Да уж… и это я ещё не показал ему всего чего умею.

Вот так и выяснилось, что Док Вайт на самом деле великолепный стрелок и лопнула очередная легенда о ковбоях, шутейно отстреливающих комарам яйца из своих шестизарядников.

Мало того, уж вовсе к моему удивлению, кунштюки при вкладывании стволов в кобуру, как в вестернах, нынешние стрелки, в основной своей массе, тоже не практиковали.

Етить твою душу в качель, не Док Вайт, а какой-то разрушитель легенд получается.

Как там у Пушкина? О, сколько нам открытий чудных, готовит просвещенья дух? Разбойники и убийцы нетрадиционной ориентации, скотоложцы, стрелки, не умеющие стрелять… Кто мне ещё на пути встретится? Даже страшно загадывать.

Впрочем, кое-каким полезным приёмам Дикий Билл Хикок меня всё-таки обучил, а том числе просветил насчёт манер, бытующих в определённой среде.

Пообещав поить его бесплатно весь вечер, я решил пообщаться со старшим Додвелом, благо появился повод для этого. Нет, конечно же, я не собирался припирать его к стенке — просто хотел посмотреть в глаза.

Дадли, несмотря на выходной, сидел у себя в кабине и перебирал ворох каких-то бумаг.

Увидев меня, он искренне обрадовался.

— Мистер Вайт! — заместитель мэра вскочил и крепко пожал мне руку. — Спасибо, что зашли, я хотя бы отвлекусь… — он ткнул в пачки документов. — Пытаюсь навести порядок с брошенными шахтами и земельными участками, налоги уже давно не платятся — придётся отчуждать всё в пользу города. Капельку ирландского?

Я вежливо отказался и присел на стул.

— К слову, о шахтах. Я бы не отказался выкупить часть из них, если, конечно, город не заломит цену.

— Не заломит, — пообещал Додвел. — А зачем вам они? Серебро иссякло, толку от них особого нет. Вас интересует просто земля?

— Кое-что из шахт всё-таки можно наскрести — в совокупности они прибыль дадут, — покривил я душой. — Земля в расчёте на будущее тоже не помешает.

Додвел согласно кивнул.

— Это можно устроить. Ещё что-то?

— Да… — после недолгой паузы признался я. — Мне лично нужен участок земли, без каких- либо шахт и серебра с золотом. Просто земля, желательно с ручьём и лесом. Я хочу построить себе там дом.

— У меня есть, что вам понравится! — почти сразу же заявил Додвел, полез в документы и вытащил из них несколько листов бумаги. — Четыреста акров, покрыты лесом, через участок протекает два ручья. Но он обойдётся вам недёшево — по доллару за акр. Серебро там искали, но не нашли.

Я прикинул, сколько это будет в гектарах и с готовностью кивнул.

— Посмотрю и, скорее всего, возьму.

Додвел вёл себя абсолютно естественно, и если и был причастен к покушению, то ничем себя не выдавал.

Видимо почувствовав, что земельные участки только предлог для разговора, заместитель мэра прямо поинтересовался у меня о настоящей причине визита.

— Мистер Вайт, я понимаю, что вы ещё о чём-то хотели со мной поговорить. Так не будем тянуть кобылу за хвост.

Я помолчал, а потом спокойно ответил.

— Вы правы, мистер Додвел. Есть ещё одна причина для откровенного разговора. Меня вчера пытались убить. Шериф Эмерсон может вам подтвердить и показать тело убийцы. Перед смертью убийца обмолвился, что его нанял кто-то из города.

— Мистер Вайт… — Дадли сильно побледнел. — Клянусь вам, я и мой сын здесь не причём! У меня нет никакой причины вас убивать!

— Я не утверждаю, что это сделали вы…

В этот момент хлопнула дверь и в кабинет ворвался младший Додвел.

— Папа… — Джастин увидел меня и застыл как столб, в его глазах плеснулся панический испуг.

Я сразу понял, что киллера заказал именно он.

Судя по закаменевшему лицу его отца, старший Додвел это тоже понял.

Глава 24

Молчаливая пауза продлилась недолго.

— Выйди вон!.. — резко приказал сыну Додвел. — Вон, я сказал!

Тот мгновенно вылетел из кабинета, хлопнув дверью на прощание.

Дадли немного помолчал, устало массируя себе переносицу, после чего тихо сказал.

— Выслушайте меня, пожалуйста, мистер Вайт. Я очень вас прошу, просто выслушайте меня!

Я просто кивнул в ответ.

— Джастин единственный мой ребенок… — начал рассказывать старший Додвел. — Была ещё девочка, но она умерла в младенчестве. Я растил его сам, так как моя жена Мэри бросила нас, когда Джастину было всего пять лет. Она убежала с каким-то французским офицером в Европу, где её следы затерялись. Она была из богатой семьи и привыкла к вниманию и роскоши, которых на тот момент я не мог ей дать. Увы, я не всегда был богат… — Дадли опять замолчал.

— Мистер Додвел…

— Можно я договорю, мистер Вайт, — мягко перебил меня старший Додвел. — Это для меня важно. Спасибо мистер Вайт, — поблагодарил он и после паузы продолжил. — Я так и не женился, потому что всё время и душу отдавал сыну, но, видимо, что-то упустил. Или из меня вышел плохой отец. И в том, что он стал таким, я виню только себя. Это моё горе и моя ответственность до самой моей смерти. Но я всё-таки надеюсь, что Джастин перерастёт своё дурное сумасбродство и сделаю всё, чтобы он изменился. Каждый день молю Господа, чтобы было ещё не поздно!

«Подлая душонка твоего сыночка никуда не денется, как бы ты не старался. И тебе самому это аукнется ещё не раз!» — подумал я, но промолчал.

— У меня будет к вам деловое предложение, мистер Вайт, — в голосе Додвела появилась холодная решительность. — Я отправлю Джастина в Сан-Франциско завтра же утром, и он больше никогда не побеспокоит вас, вам же предлагаю забыть о случившемся, а в качестве компенсации готов ввести вас в совладельцы своего банка. Размер доли… скажем, десять процентов. Больше не могу, потому что есть ещё совладельцы. Но этого будет достаточно для того, чтобы ни в чём себе не отказывать. Я могу дать полный отчёт по доходам, чтобы вы сами поняли…

— Забудьте о компенсации, — теперь уже я перебил Дадли. — Я не приму её от вас, мистер Додвел. Просто ответьте мне на один вопрос — почему вы не стоите на стороне своего сына? Вашего влияния и денег хватит, чтобы с лёгкостью убрать меня из города или нанять ещё сотню убийц.

Додвел внимательно выслушал меня, после чего нырнул рукой под стол и достал бутылку.

— Я всё-таки выпью… — Дадли налил себе виски в стаканчик, одним глотком выпил его, затем виновато улыбнулся. — Да, вы правы, мистер Вайт. Устроить подобное достаточно легко. Но я никогда так не поступлю всего по одной причине. Я далеко не ангел, но вынужден быть порядочным, в определённых рамках, конечно, — он сделал ещё одну паузу, — чтобы компенсировать собой своего сына…

Раздумывал я недолго. Собственно, тут и думать нечего. Официальных доказательств причастности младшего Додвела и в этот раз у меня нет и не будет, а даже если бы эти доказательства и появились — привлечь его по закону не получится. Мне просто не дадут это сделать в Бьютте — Дадли очень умело подмял под себя всю верхушку администрации города, от мэра и судьи, до самого шерифа. А если я сам сниму проблему, отправив грёбаного щенка на тот свет — живо поставлю себя вне закона. Получается — выхода всего два, либо самому убираться из города, либо воспользоваться предложением старшего Додвела. Вот же… ну как у такого порядочного человека выросла такая тварь? Впрочем, подобное сплошь и рядом — убедился в этом еще в бытность Бенджаменом Ивановичем Беловым.

Немного помедлил, делая вид, что думаю над предложением, после чего встал и сказал.

— Поступайте, как посчитаете нужным, мистер Додвел, в вашей порядочности я уверен. Однако считаю себя обязанным предупредить вас; если Джастин попробует ещё раз устроить нечто подобное — всё закончится для него очень плохо. Для всех закончится плохо, возможно я тоже пострадаю, но, поверьте, меня это не становит. Поймите… — я немного смягчил свой тон, — моя жизнь для меня очень дорога, также, как и ваша для вас. А по поводу компенсации — пожалуй, достаточно будет нам вместе когда-нибудь распить бутылочку вашего замечательного виски.

— Вы хороший человек, мистер Вайт! — Дадли встал и крепко пожал мне руку. — Я сделаю всё для того, чтобы вы могли меня считать своим другом.

— Время покажет, мистер Додвел… — я улыбнулся своей «фирменной» улыбкой и вышел из кабинета.

Ничего особо примечательного до вечера не случилось. Впрочем, как и в последующую неделю. Младший Додвел уехал точно в срок, как и обещал его отец, я всё-таки распил с Дадли бутылку ирландского, а точнее сразу две и, кажется, даже подружился с ним.

Клинику и стационар при ней достроили, я начал принимать больных, в пациентах нужды не было — контракт на медицинское обслуживание шахтёров и потянувшая по просторам Монтаны слава своё дело делали. Участок земли я купил, но к строительству дома пока не приступил из-за полного отсутствия времени.

Совместный проект с Рамзи по спаиванию населения Монтаны потихоньку начал воплощаться в жизнь, правда до выхода на проектные мощности было ещё очень и очень далеко.

Мусичка большую часть времени пропадал в лесу, а когда возвращался, только и делал, что жрал и спал. Я уже даже начал подумывать, что кошак крутит шашни с какой-нибудь симпатичной рысихой. К слову, по своим размерам, Мусий почти не отставал от местных рысей — они здесь какие-то мелкие. Впрочем, по словам горожан, дикие коты в окружающих лесах тоже присутствовали.

Собак в городе сибиряк окончательно запугал, а попутно влюбил в себя почти всех жителей в Бьютте.

Мисс Меллори, всё-таки скупила несколько шахт на будущем месторождении меди, при этом, умница Пру, взяла в долю не только меня, но и Дадли Додвела, банк которого профинансировал проект.

Мисс Морган, железной рукой рулила своим борделем и, в скором времени, даже надумала расширяться.

А ещё, две эти замечательные дамы, по очереди бегали ко мне, устраивать пылкие случки, под предлогом: ты всё равно выберешь не меня, а эту курицу, так пускай хотя бы эта ночь будет моей.

Я не отказывался, хотя, честно говоря, ни одну, ни другую не видел в качестве своей спутницы. Кого видел? Да никого. Хотя… порой с тоской вспоминал Муну, но она что-то не спешила меня навещать.

У аптекаря Тиммерманса продолжался страстный, но платонический роман с сестрой Каранфилой. А может и не платонический, за ними я не подглядывал. А если и так, монашки не люди, что ли? Как говорится, не согрешишь, не покаешься.

Индейские войны пошли на спад, сиу и черноногих отогнали далеко на север и войска из города ушли.

Мизантропом я не перестал быть, но научился немного терпимей относиться к людям.

Что ещё? Да вроде ничего.

И вот, по истечению нескольких недель от недавних событий, я сидел вечером в своем номере и пытался начертить план будущего своего дома.

Получалось не очень, так как проектирование жилых зданий не самая моя сильная сторона.

Уже было собрался приложиться к самогону, для пущего вдохновения, как дремавший под бочком Мусий вдруг вскочил и с шипением вздыбил шерсть на загривке.

Обычно сибиряк так реагировал на неожиданных гостей, поэтому я подумал, что опять припёрлись либо Бель, либо Пруденс. Правда, на всякий случай, всё-таки взвёл курок «Смит-Вессона». Дикий Запад он такой Дикий Запад, тут чего хочешь ожидать можно.

Но, ожидания обманулись, после тактичного стука, за дверью раздался мужской голос — голос Дункана Макгвайра.

— Мистер Вайт, простите за беспокойство! Бен, ты не спишь?

— Какого чёрта, Дункан? — я быстро открыл дверь и впустил шотландца. — Тебе жить надоело? Если тебя увидит этот старый хрыч Эмерсон, за твою жизнь я не дам и цента…

Явлению благородного разбойника не особо удивился — мы с ним переписывались от случая к случаю, и даже один раз встретились, правда, за пределами Бьютта. Рука у него полностью зажила, хотя полную подвижность пока восстановить не получилось.

— Я пришёл попрощаться, Бенджамин, — Дункан с сожалением покивал головой. — Я забираю Мадонну, и мы уедем на юг, в Калифорнию. В Монтане мне делать уже нечего. Рано или поздно меня прихлопнут, а на юге есть шансы начать всё сначала.

— Ты хочешь начать всё с начала? — я ухмыльнулся. — Похвально, Дункан. Правда для начала придётся перестать отстреливать офицеров.

— Ещё одного и всё! — довольно осклабился Дункан. — А если честно, я хочу просто спокойно жить. Дом, поле, жена, дети — что может быть прекрасней?

— Угу-угу, ты и поле? Ну да ладно. А твои люди?

— Я их распустил, пусть каждый выбирает свой путь… — шотландец пожал плечами. — Часть подалась в другие шайки… — он вдруг спохватился. — Бен, совсем забыл сказать. До меня дошли слухи, что несколько банд объединились, правда, для чего — я не знаю. Но добра от такого союза ждать не стоит. Точно не стоит! Неспроста это, они явно задумали большое дело. Грязный Билл Томпсон и Эмилио Мексиканец давно хотели сорвать большой куш. Намекни шерифу, пусть Бак Эмерсон пошевелит своей тощей задницей, чтоб его осёл поимел, дурака старого!

— Обязательно! — я обнял шотландца. — Есть в чём нужда? Карманы сейчас как назло пусты, но завтра утром смогу долларов пятьдесят найти. Что ещё? Оружие, провизия?

— Нет, всё в порядке! — Макгвайр крепко обнял меня. — Денег у нас на первое время хватит! Но мне уже пора! Удачи, Бен! Ты ещё станешь мэром этого сраного городишки.

— Иди ты кобыле под хвост, с такими пожеланиями… — буркнул я и подтолкнул шотландца к двери. — Удачи, Дункан! И береги свою шотландскую задницу…

Магвайр жизнерадостно заржал и убрался.

Но одним я оставался недолго — припёрлись Бель и Пруденс, причём вместе.

Дамы вырядились, словно на выданье, что вместе с их серьезными мордашками сильно меня насторожило. И ожидания не обманулись.

— Прошу, леди… — я рассадил мисс Меллори и мисс Морган по стульям, поставил кофейник на керосинку, достал бутылку виски и сполоснул в ведре стаканы, после чего сел на кровать и приготовился к выносу мозга. Мусичка взгромоздился мне на колени, насторожил ушки и приготовился сочувствовать.

«Интересно, с чего начнут? — флегматично думал я. — Так дальше не может продолжаться, Бенджамин, бла-бла-бла! Тебе придётся сделать выбор, бла-бла-бла! Может в окно выпрыгнуть?»

И снова не ошибся.

— Так не может продолжаться дальше! — категорически заявила Бель.

— Тебе придётся сделать выбор! — поджав губки, дополнила Пруденс.

— Леди… — я быстро подсунул им стаканы с самогоном, но сбить женщин с толку не удалось.

— Сейчас! — сурово заметила мисс Морган.

— И немедля! — сверкнула глазами мисс Меллори.

«Господи, за что…» — подумал я и опять промолчал.

— Имей же ты смелость сделать выбор! — взвизгнула Бель.

— Чёрт побери! — свирепо округлив глаза, добавила Пру.

— Леди… — в очередной раз вздохнув, начал я.

Но снова фразу не закончил, потому что треснула ставня на окне и в комнату влезла… Муна.

— Ты меня ждал? Я пришла… — индианка осеклась и обвела дам тяжёлым взглядом. — Опять сосай пришли? — но потом вдруг улыбнулась, к моему дикому удивлению, ловко исполнила шутливый книксен и весело хихикнув, заявила. — Я вот тоже пришёл. Какой мой очередь?

Она была одета в свой обычный наряд, при карабине, томагавке и ноже, правда, в этот раз дополнила одежду разными фенечками — бусиками и повязочками, да и пёрышки в волосы вставила свежие и красивые.

— Опять эта краснозадая курица… — Бель и Пруденс наградили индеанку свирепыми взглядами.

Но, как я того боялся, скандала не устроили.

Мисс Морган тяжело вздохнула и почти спокойно заявила.

— Ну что же, Бенджамин, теперь все в сборе. Твоё решение.

— Да, твоё решение! — поддакнула мисс Меллори. — Или ещё кто-то из твоих шлюх придёт?

Третьей, к моему ужасу, высказалась Муна.

— Да, выбирай надо, — девчонка притворно сочувственно закивала. — Хотеть — не хотеть, выбирай надо. Скажи — и я уходить. Но лучше так не скажи!

Глаза остальных женщин тоже ничего хорошего мне не сулили.

«Застрелят или нет, когда пошлю всех троих?» — обречённо подумал я и осторожно поинтересовался.

— Леди, а если мы поладим…

Суровые взгляды прямо намекнули, что нет, не поладим.

Мусичка вдруг снова взвыл, спрыгнул на пол и уставился на дверь. Муна тоже обеспокоенно покосилась туда и положила себе на колени томагавк.

Я прислушался, но никакого подозрительного шума не услышал.

— Тогда…

Но закончить фразу не успел, потому что дверь слетела с петель и в комнату заскочило сразу два непонятных лохматых типа с двустволками наперевес и сапогах, замотанных тряпками.

Я выхватил револьвер из кобуры, но взвести курок уже не успевал.

Индианка вдруг взвилась с места, сбивая меня своим телом с кровати.

Грохнули оглушительные выстрелы, вся комната заполнилась сизым дымом.

Я несколько раз выстрелил уже с пола, целясь в сторону дверного проема.

Выстрелы совпали с чьим-то болезненным рёвом и яростным воем сибиряка.

Сквозняк мгновенно вынес пороховой дым в окно и мне открылась страшная картина.

У двери валялся неподвижный труп одного из убийц, второй, привалившись к стене и истошно воя, пытался отодрать от себя, впившегося ему в лицо когтями Мусичку.

Муна лежала на боку передо мной, под ней быстро расплывалась большая лужа крови.

Резко бахнул шестизарядник — пиджак на груди бандита всплеснулся клочками. Муся соскочил с его морды и рванул в коридор.

Держа на прицеле дверь, я встал на колено и, взяв за плечо, перевернул на спину индианку.

Из ещё ярких и живых глаз Муны на смуглые щёки скатывались слезинки — но сама она уже была мертва. Снопы картечи разворотили ей левую часть груди и плечо.

Все мои чувства мгновенно закаменели, осталась только одна дикая, поглощающая разум ярость.

— Сидите здесь… — бросил я застывшим словно статуи Бель с Пруденс, перекинул через плечо ремни с кобурами и на ходу засовывая патроны в барабан, шагнул в коридор.

В гостинице квартировало всего несколько человек, но никто из них даже не собирался показываться из номеров.

Сибиряк прижавшись всем телом к полу, лежал у начала лестницы на первый этаж. Почуяв меня кот, не оглядываясь, коротко и тихо мявкнул.

— Умница, — шёпотом похвалил я его и держа револьверы наготове, осторожно поставил ногу на первую ступеньку.

Скоро снизу донесся приглушённый разговор.

— Что они там возятся… — обеспокоенно бурчал бас.

— Возьми-ка лестницу на прицел, Пит, — советовал ему хриплый дискант.

Я кивнул сам себе, сел и, дернув ногами, поехал на заднице по лестнице вниз.

Саданул гулкий выстрел.

Над головой свистнула пуля.

Револьверы по очереди дёрнулись — заросший здоровяк с карабином в руке завертелся и опрокинулся навзничь. Второй, в пёстром замызганном пончо — просто рухнул лицом вниз на пол.

Я быстро огляделся, забежал в фойе и, держа на прицеле входную дверь, пинком опрокинул тихо воющего здоровяка на спину.

— Кто послал?

— Додвел… — просипел тот, пуская розовую слюну из уголка рта. — Джастин Додвел послал… он сдал свой банк, в обмен на твою жизнь…

С последним его словом, на улице застучали выстрелы, которые заглушил отдалённый взрыв.

— Где он? — я ещё раз пнул раненого.

— В банке, пошёл с остальными в банк… — захлёбываясь кровью, зачастил крепыш. — Слышал, стреляют? Наверное, что-то пошло не так…

Клацнул курок, стеганул выстрел — голова бандита разметалась по вытертому ковру кровавыми ошмётками.

Я быстро дозарядил барабан, вытер забрызганный кровью сапог об пончо второго трупа и шагнул к двери.

— Извини, Дадли, но твоему ублюдку — конец. А если ты попытаешься мне помешать — умрёшь сам…

Глава 25

Выглянувшая из прорехи между облаками огромная луна окрасила всё вокруг в мертвенно-бледный цвет.

Город сразу стал похож на зловещее сказочное городище.

Пальба вспыхнула с новой силой.

Я ругнулся и побежал на звуки стрельбы, но заметил, что Мусий рысью несётся за мной и притормозил.

— Куда, шерстяная колбаса? А самок кто охранять будет?

Сибиряк нагло зевнул и потрусил в прежнем направлении.

Я хотел пригрозить наглому котяре санкциями, но в начале улице, из-за поворота неожиданно выметнулись несколько всадников и понеслись мне навстречу.

— Свои? Чужие? — я вскинул «Смит», но стрелять не стал, раздумывая, кто это может быть.

Но думал недолго, потому что головной вдруг пальнул сходу в меня из карабина.

Пуля свистнула прямо над головой, я зло ругнулся и, придерживая левой рукой запястье, нажал на спусковой крючок.

— Бах-бах-бах-бах-бах… — револьвер зло гавкнул пять раз подряд.

Первый выпал из седла и покатился по земле уже прямо рядом со мной, следом за ним посыпались остальные. Пятый, пронёсся мимо, я выхватил второй револьвер, прицелился, но бандит неожиданно стал валиться набок, а потом и вовсе упал, а лошадь потащила дальше зацепившееся ногой за стремя тело.

Смотря на эту картину, я машинально пожал плечами, потому что стрелял на автомате, почти не целился и, честно говоря, рассчитывал сшибить хотя бы одного или двух.

— Ну, ты даёшь!!! — откуда-то сбоку выскочил Дункан Магвайр и сразу заорал, перепугано замахав руками. — Не стреляй, Бен, это я!!! Я — Дункан!

Я опустил револьвер и зло буркнул.

— Откуда ты взялся?

— Стреляли… — шотландец весело осклабился. — Не могу же я пропустить такое веселье.

— Сейчас тебе Эмерсон устроит веселье…

— Ничего он уже никому не устроит… — Дункан резко помрачнел. — Его… убили в числе первых…

— Рассказывай… — я воткнул последний патрон в камору, закрыл револьвер и быстрым шагом пошёл на звуки стрельбы.

— Старый лис видимо что-то почувствовал… — цедил сквозь зубы шотландец, шагая рядом, — дёрнул своих помощников и решил проехаться по городу. И возле банка Додвелов нарвался на… — Дункан мудрено выругался. — Короче, их положили всех. Это мне Гарри Задница рассказал, пьянчужка, он видел всё. Эх… не успел я раньше… всё-таки банда решила сорвать крупный куш — как раз пару дней назад в банк свезли жалованье для шахтёров и добытое серебро. Скорее всего, люди Томпсона и Мексиканца просочились малыми группами в город, но что-то пошло не так. Слышал взрыв? Это они сейф подорвали. У Додвелов хороший сейф, его им почти полгода везли из Сан-Франциско. Здоровенный, такой даже динамитом трудно взять. В подвале стоит…

— Это младший навел…

— А ты откуда знаешь? — ахнул Дункан.

— Знаю…

— Знаешь, так знаешь, — быстро согласился Макгвайр. — Этот ублюдок мог.

— Кто палит сейчас?

— Так люди начали сбегаться, скорее всего, банду уже обложили. Из заведений Блюхера, Симпсона и Лорелли, все кто там был, сразу рванули на стрельбу, а потом и другие подтянулись. Сам же знаешь, у нас даже на толчке с дробовиком не расстаются. Эти пятеро, что ты застрелил, видимо решили прорваться.

— Хорошо, но пока заткнись… — я притормозил и осторожно выглянул из-за угла.

Вся центральная площадь Бьютта была затянута пороховым дымом, сквозь который полыхали весёлые огоньки выстрелов. Насколько я успел разобраться, бандиты держали круговую оборону возле банка и церкви, которая стояла рядом с ним. Горожане не лезли вперед, ограничивались активной пальбой, к тому же, их пока было едва ли больше, чем самих бандитов.

— Где их лошади? — Макгвайр завертел головой. — Наверное, должны были их по сигналу на площадь подвести. О!!! Слышишь!.. — он ткнул рукой в сторону вспыхнувшего нового очага стрельбы и радостно заорал. — Ну всё, дело в шляпе! Перехватили! Теперь никуда не уйдут. А если станут уходить пешком — положат всех. Скоро патроны у них закончатся — и всё!

— Ты за кого, за меня или за медведя? — неожиданно даже для себя, поинтересовался я на русском языке у шотландца.

Дункан вытаращил на меня глаза.

— Чего? Ты на каком языке сказал?

— Неважно. В банке Додвелов был когда-нибудь?

— Угу… — с готовностью кивнул шотландец. — Я там всё знаю, сам… того… брать его собирался, но не сложилось. Там можно с левой стороны стену рвануть, что между ратушей и банком. Она смотрится внушительно, но на самом деле сложили её из плохо обожжённого глиняного кирпича. Точно знаю, китаец Юнь Толстая Жопа хвастался, что впарил Додвелу дерьмо. Ткни хорошенько и развалится. И подойти легко, позади всё складами Перкинса, что лавки галантерейные держит, застроено. Но слышишь? С той стороны их тоже держат, значит полностью окружили. Не иначе, руководит сам Додвел-старший — он толковый мужик, хотя и сволочь. Во время гражданской полком командовал, много крови северянам попортил. Упс… — Дункан зажал себе рот ладонью. — А он и не знает, что это его сынок устроил…

— Проведёшь к банку? — я снял с плеча ремни с кобурами и застегнул их на поясе.

— Бен, ты сдурел? — шотландец растерянно развёл руками. — Говорю же, никуда не денутся. Ну час или два ещё постреляют и попробуют прорваться. Тут их всех и положат. Или сдаваться начнут. Хотя это вряд ли. Слышишь по стрельбе — наших всё больше и больше…

— Проведёшь? — упрямо повторил я. — Мне надо, понимаешь. Надо убить младшего Додвела до того, как он сдастся. Он в банке сейчас, просто не может там не быть. Если не проведёшь, просто объясни, как туда подобраться по-тихому. Этот ублюдок забрал у меня самое дорогое, понимаешь?

— Ты свихнулся, Бен? Ты сумасшедший!!! — зло заорал Дункан. — Тебе никто не говорил, что ты сумасшедший? Эх… — он вдруг сорвал с себя шляпу и хлестнул ей по колену. — Иду с тобой! Я тоже не самый умный человек в Монтане. Но смотри, если меня прихлопнут — присмотришь за Мадонной! Обещай!

— Присмотрю, — угрюмо пообещал я. — Но дурачкам везёт, так что не рассчитывай, что быстро попадёшь на небеса. У тебя тоже русский «Смит»? Как насчёт патронов? Я уже половину своих расстрелял.

— Держи… — шотландец вытащил из кармана и насыпал мне в ладонь горсть матово отблескивающих цилиндриков. — Смотри, пойдём через Литл-Крик-стрит…

Через несколько минут бега по тёмным вонючим переулкам сквозь пальбу послышался знакомый голос.

— Голова прятать, ферфлюхтер!!! — хрипло орал тевтонский инженер Гофман. — А-а-а, грюне шайзе! Куда бежать, шванцлюхтер?! Хальт! Фойер, фойер!

— Это кто такой? — удивился Дункан.

— Немец, инженер, ему хлеба не надо, только дай повоевать, но воюет он всегда очень громко… — объяснил я шотландцу и громко закричал. — Ганс, не стреляй! Это я!

— Нихт фоейр!!! — почти сразу же отозвался немец. — Не стрелять! Это Бен к нам идти!

Горожане обложили бандитов и с этой стороны, но, как и на площади, вперёд не лезли — потому что пришлые заняли оборону на крышах складов и очень толково простреливали все подходы.

Гофман, судя по всему, руководил осадой, правда, немец почему-то воеводствовал в одном лонг-джонсе и шляпе.

Как только мы подбежали, инженер сразу ринулся ко мне.

— Герр Бенджамин! — радостно заорал он. — Теперь мы делать этот грязный пиммель капут! — и показал мне объёмистую брезентовую сумку. — Есть динамит! Будем эксплодирен, взрывать всех! Только пока подходить близко не получаться.

— Это дай сюда… — я протянул руку, забрал сумку, а потом быстро объяснил Гансу, что мы задумали. В отличие от шотландца, немец ни в чём ни секунды не сомневался.

— Гут, сейчас делать! Я иди с вами!

— Нет, Ганс. Втроём не просочимся. Вы просто прикройте нас…

И на этот раз никаких возражений не последовало — Гофман кивнул, зачем-то отдал мне честь и снова принялся орать команды своему личному составу.

Горожане усилили огонь, отвлекая бандитов, ну а мы с Дунканом Макгвайром поползли по одной из сточных канав к банку.

— С тебя — баня! — ворчал шотландец позади, тот и дело тыкаясь башкой мне в подошвы сапог. — С тебя — новый костюм! С тебя, чёрт побери… да всё с тебя!

Я почему-то не ощущал вообще никаких запахов, мне было глубоко плевать на тушки дохлых крыс, помои и дерьмо, пополам с жидкой омерзительной грязью — весь разум, напрочь заглушая все ощущения, занимало только желание мести.

Я и раньше хотел убивать, а точнее, желание прибить кого-нибудь из окружающей массовки всегда дремало в моем мозгу, но такой остервенелой, чистой и незамутнённой жажды смерти, не испытывал никогда в жизни.

Впрочем, моя обычная циничная расчётливость никуда не делась, я прекрасно осознавал, что делаю и не собирался глупо сдохнуть.

Переход линии фронта по уши в дерьме затянулся на вечность, но Маниту или ещё какой-нибудь другой индейский бог Дикого Запада, сегодня явно был на нашей стороне, потому что мы проползли незамеченными прямо под носом у бандитов.

Добравшись почти до самого банка, я сначала вытащил из сумки револьверы, а потом осторожно высунул голову из канавы, для того, чтобы сориентироваться и с ужасом заметил четырёхлапый силуэт с задранным хвостом — оказывается Мусий увязался за нами, правда проскользнул поверху.

«Куда ты!!! — взвыл я про себя. — Пристрелят же дурачка!»

Очень ожидаемо, сибиряк меня не услышал и, совершенно не пугаясь стрельбы, скрылся в темноте.

Я ещё раз выругался, а потом выбрав момент перебежал под стену церкви. Шотландец юркнул следом.

Бандиты ожесточённо палили и нас не напрочь не замечали. К тому же, судя по азартным воплям, доносившимся со стороны площади, горожане, наконец, перешли в атаку.

— Туда!.. — прошипел Макгвайр, тыкнув рукой в стену банка. — Бросай туда, я прикрою…

Я вытащил из-за пазухи спичечный коробок.

Звонко зашипела спичка, темноту разогнало синеватое пламя и почти сразу же из коротенького карандаша запального шнура брызнули весёлые искры.

Нас сразу заметили, об стену церкви застучали пули, но связка динамитных шашек уже полетела под стену банка.

Полыхнула ослепительная вспышка, садануло знатно, меня напрочь оглушило и даже выбило почти весь воздух из легких.

Пока старался продышаться, ветерок снёс пыль.

Не знаю насколько хреновый кирпич впарил старшему Додвелу китаец Юнь Толстая Жопа, но…

Но, чёрт побери, связка из пяти динамитных шашек проделала в стене всего лишь небольшой пролом.

Больше динамита у нас не было, потому я только мысленно перекрестился, двумя прыжками проскочил дворик и рыбкой нырнул в дыру.

Приземлился очень неудачно, сильно ушиб колено и ободрал до крови морду об куски обожжённой глины.

Шипя от боли, перекатился в сторону и наугад высадил по комнате веером весь барабан, но ответных выстрелов почему-то не последовало.

Сквозь взвесь пыли просматривалось несколько неподвижных тел, ещё пара бандитов стонала на полу, совершенно не помышляя о сопротивлении.

Но обрадоваться не успел, потому что в этот самый момент, на меня кто-то обрушился, заехав каблуком прямо в нос.

Как я не пристрелил Дункана, а это именно он повторил мой прыжок через пролом, даже не представляю.

— Туда! — ошалело вытаращив глаза, шотландец ткнул своим револьвером в открытую дверь на кованой решётке, перегораживающей зал.

Уже почти не соображая, из последних сил, я пополз к ней на корточках, но едва сдвинулся с места, как навстречу полыхнула сдвоенная вспышка.

Позади раздался сдавленный вопль шотландца.

Машинально выставив вперёд револьвер, я нажал на спусковой крючок.

Глухо хрюкнув, массивная фигура с грохотом покатилась по лестнице в подвал.

Снизу раздались ожесточённые ругательства, а потом кто-то прохрипел с сильным латиноамериканским акцентом.

— Мы завалим этого ублюдка! Клянусь Святой Марией Гваделупской!!!

— Выпустите нас, и мы его отпустим!!! — поддержал его второй голос. — Подгоните лошадей к банку, и никто не пострадает!!!

— Ага, сейчас… — я криво ухмыльнулся и, придерживаясь рукой за стенку, поставил ногу на первую ступеньку. — Будут вам и лошади, и вертолёт в придачу…

Открывшаяся в подвале картинка оригинальностью не отличалась. Весь угол занимал здоровенный красивый сейф, совершенно целый, отделанный завитушками, с несколькими бронзовыми штурвалами и большими верньерами.

Рядом с ним бородатый здоровяк держал за шиворот бледного как смерть младшего Додвела, а второй рукой направлял ствол никелированного Кольта ему в висок. Второй бандит — смуглый тощий латинос — воткнул ствол своего револьвера Джастину прямо в его рот.

— Лошади!!! — грозно заорал бородач. — Иначе мы пристрелим этого щенка. Передайте его отцу, чтобы подогнал лошадей!

— И десять тысяч долларов! — добавил мексиканец. — И тогда все останутся живыми!

Додвел только мычал, не отрывая глаз от меня.

— Убивайте, — вежливо улыбнувшись, предложил я. — Давай, как там тебя, жми! Мне похрену…

Джастин судорожно дёрнулся и тихо завыл.

— Вышибу ему мозги, вышибу сказал… — заорал мексиканец, но так и не завершив фразу, озадаченно замолчал.

— Да плевать мне… — я ещё раз улыбнулся, а потом чётко и быстро прострелил головы бандитов.

Младший Додвел шлёпнулся на пол. В подвале пронёсся быстрый неровный стук и резко запахло мочой. Джастин не отрывая от меня остекленевших от ужаса глаз, дробно стучал зубами, а на его штанине начало быстро расползаться тёмное пятно.

Курок клацнул в третий раз, я приставил ствол к его лбу и нажал спусковой крючок.

Но вместо выстрела раздался только сухой щелчок.

Я снова взвёл револьвер, но и в этот раз случилась осечка.

С тихим мелодичным лязгом переломился «Смит-Вессон», я выбросил стреляные гильзы и сунул руку в карман за патронами, но в этот момент позади послышались быстрые шаги и к моему затылку прикоснулось что-то холодное.

— Только шевельнись, парень… — тихо и решительно сказал Марио, огромный канадец, один из охранников Дадли Додвела.

— Простите, мистер Вайт… — мимо меня прошёл сам Дадли и присел возле своего сына. — Ради бога, простите меня. Да, я знаю, что это Джастин привёл сюда бандитов, но, увы, я не могу допустить, чтобы вы его убили.

— Он… — Джастин завыл, судорожно суча ногами. — Он хотел убить меня, папа…

— Я знаю, сынок… — Дадли ласково погладил его по голове. — Я всё знаю… — а потом сказал, обращаясь уже ко мне. — Я подозревал, что Джастин попытается сбежать по пути в Сан-Франциско, поэтому отправил с ним двух надёжных человек, но… — он продолжал гладить сына по голове. — Но Джастин исподтишка подстрелил их — это мне только что рассказал один из пленных.

— Папа!!! — младший Додвел тихо заскулил. — Меня заставили бандиты!!!

— Я отправил с ним людей, — не обращая внимания на сына, продолжил Додвел, — и на всякий случай сменил комбинацию на сейфе. Да, мистер Вайт, — он устало провёл ладонью по лицу. — Мой сын мерзавец, но… но я всё-равно не могу допустить, чтобы вы его убили…

Старший Додвел замолчал и заговорил только после долгой паузы.

— Не могу допустить, чтобы вы его убили, поэтому… убью его сам! — Дадли взлохматил Джастину волосы и выстрелил сыну в висок из небольшого револьвера.

После чего сел прямо на пол, устало привалился спиной к сейфу, виновато улыбнулся, сунул ствол себе в рот и ещё раз нажал на спусковой крючок.

Я немного постоял, а потом, не оборачиваясь, вежливо поинтересовался у Марио.

— Я могу идти?

— Конечно, Бен, только не держи на меня зла, прошу… — великан убрал оружие от моего затылка и ошарашенно забормотал. — Нахрен из этого города! Нахрен! Ноги здесь моей больше не будет!

Я молча развернулся и пошёл по лестнице наверх.

При этом почему-то ничего не чувствовал. Ни злобы, ни торжества, вообще ничего…

Эпилог

— Я тебя убью-ю-ю, мерзкий ублюдок!!! — истошно взвыла красивая темноволосая женщина, придерживая обеими руками огромный живот. — Ты всё-таки сделаешь выбор мерзавец!!! Где ты, скотина?!! Бенджамин, я к тебе обращаюсь!!!

— Успокойтесь, мисс Морган! — успокаивающе бормотала могучая миловидная санитарка в белом халате и косынке, бережно помогая идти женщине. — Сюда, пожалуйста!

— Я сама знаю!!! Заткнись, сучка!!! — пронзительно завизжала женщина, оттолкнула санитарку и, переваливаясь как утка, поковыляла по коридору.

Крики стихли, но буквально через несколько секунд, возобновились снова.

— Скотина-а-а!!! — заливаясь слезами, рыдала белокурая красивая женщина, держась одной рукой за большой живот, а второй подпирая себя в поясницу. — Ты погубил мою молодость, мерзавец! Только покажись, я тебе глаза выцарапаю!!! Ты, наконец, сделаешь выбор! Сделаешь, будь я проклята!!! И ты выберешь меня!!! Господи, какая же я была дура!!!

— Не стоит волноваться, миссис Меллори!!! — успокаивающе шептал круглолицый седой чернокожий, бережно поддерживая женщину под руку. — Скоро всё закончится, мистер Вайт вам поможет…

— Не упоминай при мне имя этого грязного мерзавца, грязный ниггер! — взвыла женщина. — Никогда не упоминай!!!

Через несколько минут, под вопли и причитания, эта парочка скрылась в той же комнате что и первая.

А ещё через час с небольшим, двери этой комнаты открылись и по коридору в обратном направлении быстрой походкой прошёл молодой широкоплечий мужчина, в белом халате и докторской шапочке.

На красивом, но несколько порочном и брутальном лице, царило полное, можно даже сказать, каменное спокойствие.

Выйдя на улицу, он присел прямо на крыльцо и принялся неспешно раскуривать сигару.

Мимо проходили, вежливо раскланиваясь, люди, но мужчина не обращал на них никакого внимания.

Брякнула дверь, рядом с ним присел ещё один мужчина в белом халате и шапочке.

— Поздравляю, герр Вайт! — с лёгким немецким акцентом сказал он, ошарашенно качая головой. — Мой Бог! Это было… было… волнительно. Поздравляю с дочерью и сыном! Очаровательные малыши! Мне кажется, что они как две капли воды похожи на вас!

— Спасибо, герр Тиммерманс… — тот которого назвали Вайтом, ещё раз затянулся сигарой и несколько обеспокоенно провёл взглядом по улице.

— Вы ждете ещё кого-то, герр Вайт? — Тиммерманс вытаращил на него глаза. — Ещё кто-то будет рожать? Опять ваша… ваша фрау?

— К счастью, нет… — на губах Вайта проскользнула едва заметная улыбка. — С меня на сегодня хватит. Просто мой кот уже неделю не являлся домой, вот я и беспокоюсь.

— Всё будет нормально! — бурно обрадовался Тиммерманс. — Вашего кота боятся не только собаки, но и люди… — немец вдруг замолчал и, беззвучно раскрывая рот, ткнул пальцем в огромного рыжего кота, вынырнувшего из переулка.

Следом за ним, грациозно переставляя мощные длинные ноги шла… шла рысь. Очень небольшая, даже меньше размером, чем кот, но это была самая настоящая рысь.

И эта рысь несла в зубах едва слышно попискивающий, маленький и рыжий пушистый комочек.

— Г-герр В-вайт… — у Тиммерманса наконец прорезался голос. — Это… это то, что я вижу?

— Ну нихрена себе? — Вайт тоже удивлённо уставился на странную парочку. — Мусий, шерстяная ты колбаса, ты всё-таки трахнул рысиху? Но откуда котёнок? У вас же разные хромосомы! — он тряхнул головой, словно стряхивая наваждение, а потом счастливо улыбнулся. — Впрочем, какая разница — это же Дикий Запад. Ну уж очень Дикий Запад. Тут ещё и не такое случается. Живём дальше и ничему не удивляемся…

Конец первой книги.

1

Вагенбург — передвижное полевое укрепление из повозок либо телег в XV–XVIII веках.

2

Лауданум (лат. Laudanum) — опиумная настойка на спирту. В более широком смысле — лекарство, в состав которого входит опиум. Был особенно популярен у женщин в викторианскую эпоху как универсальное лекарственное, успокоительное и снотворное средство.

3

Киянка — столярный молоток из дерева твёрдых пород или резины.

4

Шериф (анг. sheriff) — блюститель закона в пределах города, как правило выбирался гражданами. Следит за законом и порядком, в том числе присматривает за маршалом.

5

Маршал (анг. marshal) — федеральный чиновник. Назначается президентом и поддерживает закон и порядок на территории округа, в том числе присматривает за местным шерифом.

6

Чапы, чапсы, чаппарахас (англ. сhaps), — кожаные либо меховые штаны, которые надеваются поверх обычных штанов, чтобы защитить ноги всадника во время езды по зарослям чапараля, от укусов лошади, от ушибов при падении и прочего.

7

Пинта — мера объема, чуть больше полулитра.

8

Асклепий — древнегреческий и древнеримский бог медицины.

9

Пушер — сленговое, мелкий торговец наркотиками.


home | my bookshelf | | Док и его кот |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 8
Средний рейтинг 4.5 из 5



Оцените эту книгу