Book: Путь черной звезды. Развилка



Путь черной звезды. Развилка

Джон Кэмпбелл

Путь черной звезды

© ООО «Издательство «Северо-Запад», 2019

© Перевод А. Бурцев 2020

* * *

Часть первая. Привилегированное пиратство

Путь черной звезды. Развилка

Пролог


Путь черной звезды. Развилка

Высоко в глубокой синеве полуденного неба двигалось крошечное пятнышко, металлический блеск которого был едва заметен при ярком свете солнца. Операторы машин, находившиеся на поверхности Земли, проводили его взглядом и вернулись к работе, хотя ее было не так уж и много для их автоматических культиваторов. Краткий перерыв внес приятное разнообразие в унылую монотонную работу. Операторам предстояло культивировать бескрайние плантации клещевины, но с большими машинами, которые сами выполняли все необходимое, несколько десятков человек могли обработать целый округ.

Пассажиры огромного самолета, летевшего в вышине, и знать не знали о том, что происходит внизу, они изучали документы, читали книги или разговаривали со случайными попутчиками. Им однообразное путешествие тоже казалось скучным. Пустая трата времени — провести шесть часов в перелете на такое короткое расстояние, как три с половиной тысячи миль. Ничем особым не заняться, ничего не видно, кроме Земли, медленно проплывающей внизу милях в десяти. С такой высоты никаких деталей нельзя различить, а густой низкий рокот двигателей, гул гигантских пропеллеров и приглушенный свист разрезаемого ими воздуха, объединяясь воедино, напевали колыбельную, от которой тянуло в сон. Такое путешествие могло нравиться только бездельникам и отдыхающим, но не вечно спешащим бизнесменам…

В какой-то момент пилот самолета бросил короткий взгляд на приборы, невольно спрашивая себя, зачем он вообще отправился в этот рейс, затем, передав управление своему помощнику, развернулся и спустился вниз, чтобы переговорить с главным инженером.

Отпуск пилота начинался с первого июля, и поскольку сегодня был последний день июня, пилот задался вопросом, что произошло бы, если бы он поступил так, как уже почти решился сделать, — позволил бы помощнику закончить рейс. В конце концов, это не так уж сложно — всего-то несколько рычагов управления, несколько переключателей, ведь на высоте десяти или одиннадцати миль самолет находится под опекой автоматики, его несет мощный, движущийся на запад воздушный поток, а примерно через пять часов и двадцать минут покажется Фриско. Там его поведут по радиолучу, и пилот вовсе не нужен. Посадка без сучка и задоринки. Помощник никогда не сажал большой самолет, но он прекрасно знал процесс, да и автоматика все сделает за него. Даже если никого не будет за штурвалом, через десять минут после того как они достигнут места назначения, самолет приземлится сам. Даже если при этом второй пилот не поспеет к тому времени среагировать на автоматический сигнал.

Первый пилот зевнул и побрел по коридору. Он зевнул снова, не понимая, отчего его так тянет спать. После этого он безвольно упал на пол. Дыхание его становилось все медленнее и медленнее.

Сотрудники терминала Трансконтинентальных Авиалиний в Сан-Франциско были встревожены. Большой Трансконтинентальный экспресс прибыл в конечный пункт, следуя по радиолучу, и теперь кружил над полем, повинуясь указаниям приборов и посылая сигнал второму пилоту. Чиновники волновались, и не без оснований, поскольку с этим рейсом должны были прибыть ценные бумаги на 900 тысяч долларов. Но что могло случиться с одним из этих гигантских судов? Потребовалась бы маленькая армия, чтобы захватить команду из семидесяти членов экипажа и три тысячи пассажиров!

Большое воздушное судно мягко приземлилось и покатилось по полосе, управляемое аварийным пилотом. Небольшой полевой автомобиль помчался к самолету. Вот и подъемник. Когда машина с людьми остановилась под гигантским крылом, они увидели крошечную фигуру второго пилота. Быстрый компактный лифт вознес прибывших на четвертый уровень судна.

Когда они вошли в салон, их взгляду предстало невероятное зрелище! На первый взгляд казалось, что все пассажиры уснули в своих креслах. Но при ближайшем рассмотрении стало очевидно, что никто не дышит! Члены экипажа застыли на своих местах в такой же неподвижности, как и пассажиры! Помощник пилота лежал, растянувшись на полу возле приборной панели, — очевидно, он какое-то время вел крылатую машину. Ни одной живой души — или хотя бы полуживой — на борту!

— Мертвые! Больше трех тысяч человек! — хрипло выдохнул управляющий аэропорта, не веря самому себе. — Это невозможно. Как такое могло случиться? Газ, наверное, проник через систему вентиляции и распространился по кораблю. Но я не могу представить себе человека, готового убить три тысячи людей пусть даже ради миллиона! Вы вызвали врача по связи, пилот?

— Да, сэр. Он в пути. Вон его машина.

— Преступники наверняка открыли сейф — но давайте все-таки проверим. Я полагаю, что только какой-то безумец мог сотворить подобное. Ни одному здравомыслящему человеку не пришло бы в голову лишить жизни стольких людей ради сущей малости.

Подавленные мужчины спустились по трапу в трюм к почтовой комнате. Дверь оказалась закрыта, но замка на ней не было. В магниево-бериллиевом сплаве зияла дыра. Они открыли дверь и вошли. Комната казалась в идеальном порядке. Охранник неподвижно лежал в стальном караульном отсеке напротив. Толстое пуленепробиваемое стекло делало его очертания немного размытыми, а цвет лица казался зеленоватым, но чиновники знали, что он такой же бледный, как и остальные, летевшие на борту воздушного лайнера. Умные приборы безошибочно привели судно в порт, но оно доставило страшный груз — груз мертвецов!

Чиновники подошли к сейфу. Тот оказался взломан, как они и предвидели. Шесть дюймов вольфрамово-иридиевой оболочки были точно так же расплавлены. Теперь этот невероятный факт уже не удивил их. Они только взглянули на металл, все еще слишком горячий, чтобы касаться его, и осмотрели сейф. Облигации исчезли. И еще работники аэропорта заметили, что на конторке почтового клерка прикреплен небольшой конверт. На нем было напечатано:


ДЛЯ ДОЛЖНОСТНЫХ ЛИЦ АЭРОПОРТА САН-ФРАНЦИССКО


Внутри оказалось короткое сообщение, напечатанное точно такими же отчетливыми, черными буквами:


Господа!

Этот самолет должен совершить благополучную посадку. Если этого не произойдет, это ваша вина, а не моя, надеюсь, ваше оборудование не допустит катастрофы. Пассажиры не мертвы! Они находятся в состоянии временного анабиоза. Любой доктор может легко оживить их путем инъекции семи кубиков децинормального раствора йодида калия в расчете 1 кубик на каждые 100 фунтов веса. Не используйте более высокую концентрацию. Более низкая концентрация будет действовать медленнее.

Вы обнаружите, что при этом будет уничтожена любая предрасположенность к проказе или раку. Газ, который погрузил команду в анабиоз, убивает любой из существующих видов рака, а при наличии, вылечивает его приблизительно за неделю. Я не экспериментировал с проказой, но уверен, что и она тоже вылечивается очень быстро. Мы запускали газ извне. Поэтому не досаждайте пассажирам расспросами. Использованный газ не может быть изолирован никакими материалами, о которых я знаю. Вы можете попробовать использовать маски, но только не C-32L. В противном случае реакция с газом может убить. Я бы посоветовал вам опробовать маски на животных, если хотите убедиться.

Взамен взятых мною облигаций, я оставил акции моей новой компании «Пиратство ИнкорпорейТэд», которая зарегистрирована в соответствии с моими собственными законами.

ПИРАТ


На столе под запиской лежал небольшой пакет, в котором находилась пачка привилегированных акций «Пиратство ИнкорпорейТэд». Их номинальная стоимость составляла 900 тысяч долларов.

— Пиратство! Пираты в воздухе! — управляющий аэропорта неестественно рассмеялся. — В 2126 году, оказывается, существуют пираты, атакующие воздушные линии. «Пиратство ИнкорпорейТэд»! Привилегированные акции! Я мог бы и сам выпустить собственные облигации. Но, слава богу, он не убил всех этих людей… Здравствуйте, доктор, вы выглядите взволнованным! Выше голову. Если то, что говорит этот пират, правда, мы сможем реанимировать всех, и они будут чувствовать себя даже лучше, чем прежде.

Врач покачал головой.

— Я проверил пассажиров. Боюсь, уже ничто не сможет вернуть этих людей к жизни, сэр. Не могу обнаружить ни малейшей сердечной активности. Я не обнаружил ничего плохого в составе крови, странно, что она не коагулирует, как я ожидал, и при этом нет никаких признаков гидролиза. Но, боюсь, мне придется выписывать акты о смерти для всех этих мужчин и женщин. Одна из пассажирок этого корабля летела сюда, чтобы попасть ко мне на прием. А теперь я сам оказался здесь. Что ж, для нее, по крайней мере, это даже лучше. Несчастная страдала от неизлечимого рака.

— В этом случае, доктор, я надеюсь и рассчитываю, что вы не правы. Прочитайте эту записку…

Это произошло за два часа до того, как должна была начаться процедура по возвращению пассажиров к жизни. Опровергая все законы физики, температура их тел, после того как снизилась до двадцати четырех градусов, оставалась неизменной, доказывая, что некоторая форма очень медленного метаболизма еще сохраняется. Одного за другим их укутали в большие электроодеяла, и каждому ввели точную дозу раствора. Все с нетерпением ждали результата — и в течение десяти минут после инъекции первый человек пришел в себя!

Дело продвигалось с неуклонным успехом. Были реанимированы все пассажиры и члены экипажа. Пират сказал правду. Женщина, которая страдала от рака, впервые за долгие месяцы избавилась от боли. Позже, тщательное исследование показало, что она была совершенно здорова!

Газеты и служба радионовостей выпустили первые сообщения уже через пять минут после приземления огромного лайнера, а теперь и вовсе не было недостатка в новостях. Весь июнь был «мертвым» на происшествия, и тут такой бум в первый же день месяца!

Однако прежде чем делать какие-либо выводы и заниматься расследованием, служащие аэропорта вместе с Воздушной Гвардией старательно прочесали весь корабль. Вскоре стало понятно, что атака была проведена извне — все как написал Пират. Второй, аварийный, пилот утверждал, что, прежде чем подняться на борт корабль, он обнаружил небольшой кусок проволоки, удерживающий воздушный люк с наружной стороны. Проволока, конечно, была закреплена в полете, и сей факт означал, что кто бы ни сделал это, он прежде посадил на огромный воздушный корабль маленький самолет, тем или иным способом закрепил его, затем вошел в лайнер через люк на высоте в десять миль. А перел этим он, вероятно, летел перед кораблем, оставляя за собой газовый след, чтобы газ проник внутрь лайнера через насосы вентиляции. Со временем газ выветрился, вытесненный поступающим извне воздухом, поскольку второй пилот, поднявшийся на борт, когда самолет уже был над конечным пунктом путешествия, не пострадал.

Далее, расследование привело в почтовое отделение. Несмотря на огнеупорную природу металла, дверь открыли, посредством выжигания замка! И точно такое же отверстие зияло в сейфе, который был проплавлен насквозь!

На следующий день планировалась очередная доставка облигаций, и сотрудники авиакомпании теперь были начеку. Они пребывали в полной уверенности благополучного исхода, поскольку специально для облигаций на борту разместили стальные герметично сваренные камеры со встроенными кислородными баллонами и автоматическим устройством очистки воздуха. Передняя часть камер была оборудована пуленепробиваемыми стеклами, а с помощью электроприводов управления находящиеся внутри люди могли вести пулеметный огонь. Таким образом они были защищены от газа и вооружены против любых поползновений Пирата.

Корабль сопровождал патруль Воздушной Гвардии. При этом, невзирая на опасность, некоторые больные раком проникли на борт, с надеждой быть отравленными таинственным газом. Когда самолет достиг Сан-Франциско, не было никаких признаков нападения. Пират вполне мог удовлетвориться одним миллионом, если бы он был одиночкой, как это следовало из его подписи; но казалось намного более вероятным, что он в любом случае предпримет еще одну попытку нападения. Это, правда, означало колоссальную работу для Воздушной Гвардии, которая должна была контролировать все авиаперевозки…

Командир патруля заложил крен к земле, чтобы начать снижение с высоты десяти миль, и дал знак ведомым следовать за ним. И тут в коммуникаторе раздался хорошо знакомый всем звук. На авиалайнере включился сигнал, вызывающий аварийного пилота. Это могло означать лишь то, что экипаж отравлен газом прямо под носом воздушной охраны.

Облигации снова исчезли, а пассажиры находились в глубоком анабиозе. Вероятно, и охрана в стальных камерах была отравлена газом.

Записка, оставленная воздушным пиратом, оказалась столь же краткой и точно так же не содержала никаких сведений о судьбе облигаций.


ДОЛЖНОСТНЫМ ЛИЦАМ АЭРОПОРТА:

Пробуждайте людей как обычно. Люди в камерах тоже спят. Как я уже говорил, газ проникает через любой материал. Даже не сомневайтесь. Противогазы бесполезны. Не пробуйте только маску C-32L. Я предупреждаю вас, это будет фатально. Мой газ вступает в реакцию и производит вирулентный яд, если вступает в контакт с химикатами C-32L.

ПИРАТ



Глава 1

На тридцать девятом этаже огромной нью-йоркской квартиры два молодых человека отдыхали в гостиной после напряженной игры в теннис. Синие струйки дыма их трубок медленно тянулись вверх, чтобы быть унесенными отлично работавшей системой вентиляции. Один из молодых людей, Роберт Мори, на добрых четыре дюйма превосходил Ричарда Аркота. Находясь рядом с Мори, Ричард чувствовал себя «коротышкой» — он был всего лишь шести футов ростом.

Основным родом деятельности обоих молодых людей были физические исследования, и в том, что касалось этих вопросов, Аркот мог считать Мори «коротышкой», а у самого Аркота был только один конкурент — собственный отец. Это был как раз тот случай, когда «яблоко от яблони…». Долгие годы Роберт Аркот-старший считался величайшим американским физиком, и, вероятно, самым крупным в мире. Позже Ричард отобрал у отца славу самого величайшего физика в мире. Аркот-младший был, вероятно, одним из тех блистательных людей, которых когда-либо знал мир, но этого не случилось бы без двух людей, которые помогали ему во всем и тысячекратно увеличивали его возможности. Ими были его отец и лучший друг Мори — два выдающихся ума в качестве бесплатного приложения к его замечательным способностям. Его отец в течение многих лет специализировался на сложных лабораторных экспериментах. Мори умел разработать математическую теорию из любой гипотезы, и делал это намного быстрее, чем Аркот. Мори отличался тем, что всегда все раскладывал «по полочкам», в отличие от Аркота, но Аркот обладал широтой взгляда и лучше вникал в детали, чтобы получить предварительный метод решения, разработанный со скоростью, которая казалась совершенно невозможной его другу, иногда не поспевавшему за ходом мыслей партнера.

Аркот-младший разработал теорию кратного исчисления и получил оригинальные результаты, лишенные разрозненности старых теорий, что дало начало новым разработкам. Но существовал еще один фактор, который делал Аркота таким удивительно успешным на выбранном им поле деятельности — он обладал способностью видеть практическое применение своих изобретений, чего, к сожалению, недостает многим великим физикам. Если бы он получал процент вознаграждения от каждого из своих изобретений, то стал бы дважды или трижды миллиардером. Вместо этого, он лишь заключал контракты, позволяющие содержать лабораторию и получать зарплату, которая обеспечивала его всем, в чем он нуждался. Продав все свои изобретения Трансконтинентальным Авиалиниям, он все свободное время целиком посвящал науке, устранившись от управления финансами. Возможно, именно тот факт — что Аркот продал свои изобретения Трансконтинентальным Авиалиниям — и сделал компанию невероятно успешной; во всяком случае, президент компании Артур Мори был ему за это очень признателен, а когда сын его смог стать незаменимым сотрудником лаборатории, он радовался этому не меньше Аркота.

Ныне же молодые люди стали «не разлей вода». Они работали, развлекались, жили и думали вместе…

Сейчас они говорили о Пирате. Это был седьмой день его славы, и его образ этот становился все более и более угрожающим. Сильнее всего досталось Трансконтинентальным Авиалиниям, причем неоднократно. Иногда жертвами оказывались рейсы в Сан-Франциско, иногда экспрессы из Нью-Йорка, Сент-Луиса, и всякий раз самолеты появлялись над летным полем, подавая сигнал бедствия второму — аварийному пилоту. Но всегда людей возвращали к жизни без особых затруднений, и каждый раз на борту находили акции «Пиратство, Inc.» Воздушная Гвардия казалась беспомощной. Снова и снова Пират ускользал от них. При этом постоянно убеждая, что грабитель проник на борт извне, поскольку люк всегда находили запечатанным с наружи.

— Дик, каким образом он проделывает все это пред носом Воздушной Гвардии? У него должен быть какой-то метод, чтобы делать это раз за разом и оставаться незамеченным.

— У меня только самые смутные идеи, — ответил Ар-кот. — Я хочу тебя попросить, чтобы твой отец помог нам попасть на ближайший лайнер, перевозящий деньги на борту. Я понимаю, что страховые тарифы теперь настолько выросли, что компании не смеют больше посылать наличность воздушным путем. Предпочитают медленные сухопутные маршруты. Но все же, планируется ли какая-нибудь крупная доставка?

Мори покачал головой.

— Нет, но у меня есть идея. Возможно, это даже лучше подходит для нашей цели. На днях несколько человек приходили к отцу в офис, чтобы зафрахтовать рейс на Сан-Франциско, и папа, естественно, задался вопросом, почему они обратились именно к президенту компании. Оказалось, проблема в том, что они хотели нанять судно именно ради того, чтобы их ограбили! Большая группа мужчин и женщин, раковые больные, так планируют свое «лечение». Каждый из двух с половиной тысяч человек собирается взять с собой по сто долларов. Это в общей сложности четверть миллиона долларов, которые они собираются поставить на кон. Понимаешь, они надеются, что газ Пирата их вылечит! Папа не мог сделать это официально, но сказал им, что если будет слишком много людей на экспресс-рейс в Сан-Франциско, то он добавит вторую секцию. Я полагаю, что больные соберутся в этой второй секции. Всего сто долларов! Просто даром за исцеление от рака! Да, и вот еще что: отец попросил передать, что был бы очень признателен, если бы ты оказал помощь в поимке этого ультрасовременного пирата. И если ты встретишься с ним, то, несомненно, сумеешь договориться обо всем необходимом.

— Я с удовольствием так и сделаю. Интересно, однако, что ты знаешь об этом больше, чем я. Они попробовали ту маску C-32L на животных?

— Пират не солгал. Маску испытали на собаке, и она уснула навсегда. Но, у тебя есть хоть какая-то идея, что это за газ?

Теперь Аркот в свою очередь в ответ покачал головой.

— Я не знаю, что это за газ, но есть зацепка, насчет того, как он работает. Как тебе известно, окись углерода просачивается через твердую пластину раскаленной стали. Это знают уже примерно триста лет, и я хочу отдать должное Пирату за то, что он проделал. Даже во время войны 2075 года этому факту не нашли никакого практического применения. А Пират придумал газ, который в очень низких концентрациях не только вызывает сон, и в то же время имеет проникающую способность выше, чем у окиси углерода.

— Было бы интересно знать, как он хранит этот газ, — прокомментировал Мори. — Впрочем, думаю, он изготавливает его в момент необходимости, запуская реакцию из двух или более компонентов. Вполне возможно, достаточно просто хранить их отдельно, когда же они попадают в проходящий мимо воздушный поток, то создают необходимую смесь перед летящим самолетом. Как тебе это?

— Да, я об этом думал. Есть одна вещь, которую я собираюсь сделать, когда отправлюсь завтра со своим безумным предложением — хочу получить некоторые образцы для анализа.

— Но разве это выполнимая задача, Дик? Как ты собираешься это сделать, да еще поместить газ в свой аппарат?

— Достаточно легко, не вижу ничего сложного. У меня уже готовы некоторые пробные емкости. Одна из них в настоящий момент находится в лаборатории.

Аркот покинул комнату, чтобы спустя несколько минут вернуться с большим, герметично закрытым алюминиевым сосудом.

— Эта емкость была опустошена до глубокого вакуума. Затем я поместил ее в газообразный гелий. После этого пришлось заново откачивать из неё газ. Я собираюсь поместить её в неизвестную газонаполненную среду, где газ будет в состоянии просачиваться, а воздух нет. И если изъять её оттуда, газ вынужден будет уступать давлению воздуха и, вероятно, останется внутри.

— Надеюсь, что сработает. Было неплохо узнать, с чем нам придется вести борьбу.

На следующее утро Аркот провел длительное совещание с президентом Мори. После этого он покинул его офис, поднялся на крышу и сел в маленький вертолет. Поднявшись до местного транспортного уровня, он занял место в потоке машин, направляющихся в крупные аэродромы в районе Джерси. Через несколько минут вертолет приземлился на крышу цеха Трансконтинентальных Авиалиний; спустившись вниз, Аркот вошел в офис Главного инженера, Джона Фуллера, своего бывшего одноклассника. Раньше они всегда оказывали помощь друг другу, и хотя Фуллер не так уж глубоко вникал в теоретическую физику, насколько хотелось бы, все же он был, вероятно, одним из выдающихся авиационных конструкторов, и часто консультировался с Аркотом по поводу некоторых теоретических вопросов. Впрочем, Аркот извлекал из их сотрудничества не меньшую пользу, поскольку способности конструктора часто требовались, чтобы воплотить теории в практическое коммерческое производство. Сейчас же цель визита к Фуллеру состояла в том, чтобы чуть переделать самолет, в котором Аркот собирался сегодня же лететь в Сан-Франциско.

Он провел в кабинете Фуллера добрый час, затем вернулся на крышу, а оттуда — отправился обратно к себе в офис, где его поджидал Мори-младший.

— Привет, Дик! Отец сообщил, что ты собираешься лететь сегодня днем, и, поспешил сюда. Я получил твою записку и собрал все, что ты велел. Сейчас десять тридцать, а самолет вылетает в час. Давай пообедаем, прежде чем начать.

Была половина двенадцатого, когда они прибыли на аэродром. Оба отправились в каюту, специально выделенную для них на борту огромного самолета. Она примыкала к почтовому отделению, и в перегородке было проделано небольшое отверстие. Непосредственно под ним располагался стол, на котором двое приятелей разместили принесенную с собой небольшую видеокамеру.

— Сколько емкостей ты взял, Боб? — спросил Аркот.

— У Джексона были готовы только четыре, я забрал все. Полагаю, этого будет достаточно. Как думаешь, камера сработает?

— Да, все в порядке, я уверен. Сейчас нам остается только ждать.

Время шло. Затем они услышали слабый шум — это заработали вентиляторы системы, которая втягивала воздух извне и накачивала его до давления, необходимого для поддержания нормального дыхания на борту, вне зависимости от того, каким было давление снаружи. Еще более внушительный насос подавал воздух к каждому из двигателей, чтобы обеспечивать их необходимым количеством кислорода. Любая потеря мощности компенсировалась небольшой дополнительной подачей. Запустились двигатели — легкая вибрация от них ощущалась только в первый момент. Она тут же прекратилась, едва моторы вышли на рабочие обороты. Был закрыт герметичный люк. Небольшой передвижной лифт отъехал от борта и покатился к ангару.

Аркот проверил время.

— Ровно час. Должны подать сигнал к взлету.

Мори опустился в удобное кресло.

— Ну, Дик, теперь нам остается только не заскучать в пути до Сан-Франциско и обратно, и, я надеюсь, что после этого мы раскроем тайну Пирата!

— И я надеюсь на это Боб, точно так же, как рассчитываю вернуться полночным рейсом из Сан-Франциско, который доставит нас завтра обратно к девяти ноль-ноль по нью-йоркскому времени. Я хочу, чтобы ты сразу отправился в офис своего отца и попросил его прийти к нам на ужин, и неплохо бы вместе с Фуллером. Я думаю, к тому времени мы сможем запустить в работу молекулярную установку — её монтаж почти завершен — и нам понадобится хороший инженер-проектировщик. Тогда наше маленькое кино-шоу, несомненно, будет представлять интерес!

Низкий гул быстро перерос в рокот в ритме стаккато, когда огромные пропеллеры начали вращаться, и двигатели взяли полную нагрузку. Взлетная полоса под ними начала быстро понеслась назад, и как только была достигнута нужная скорость, ревущие моторы перешли на более глубокий тон, тряска прекратилась и земля ушла вниз. Словно могучая дикая птица, самолет изящно взмыл в воздух и, заложив большой круг, направился в сторону Сан-Франциско. Медленно и уверенно он набирал высоту, поднимаясь все выше и выше, и постепенно устрашающий рев двигателей перешел в низкий пульсирующий гул, поскольку малое давление забортного воздуха снижало шум.

Гигантский город под ними казался миниатюрным, на такую большую высоту поднялся летучий корабль. Крошечные частные вертолеты мелькали под ним, а запруженные людьми улицы превратились в темные штрихи между зданиями. Самые высокие из них сияли в лучах горячего полуденного солнца, отражавшегося от их зеркальных фасадов.

Сверху город казался неописуемо красивым. Даже ради одного этого зрелища стоило отправиться в путешествие.

Сверкающий город вскоре остался далеко позади, и теперь внизу расстилался мягкий зеленый ковер холмов Джерси, в то время как небо вокруг было пурпурно-черным. Еще выше, почти в полной черноте, сияло солнце, а плотность разреженной атмосферы была настолько низкой и лишенной рассеивания, что его корона отчетливо виднелась в дымчатом стекле. Вокруг солнца, словно флаги в космосе, тускло мерцали зодиакальные созвездия. Тут и там некоторые из самых ярких светил перемигивались в темноте.

Неторопливо разворачивался пейзаж внизу. Даже для этих двух ученых, которые совершили десятки поездок, открывавшийся вид казался захватывающим, вдохновляющим. Это зрелище было невозможно наблюдать до наступления эпохи суперлайнеров. Только летающие обсерватории могли делать фотоснимки с высоты пятнадцати миль, где воздух был настолько разреженным, что самолет должен был двигаться со скоростью около восьмисот миль в час, чтобы держаться горизонтально…

Большое цветное пятно, которое видели перед собой Аркот и Мори, было ничем иным, как Чикаго, самым могущественным городом Земли. Расположенный в самом сердце североамериканского континента, он находился рядом с огромной акваторией и широкими равнинами — прекрасное место, чтобы создать аэропорт. Водный транспорт уже не имел такого значения, моря служили только источником энергии, пищи и отдыха, и необходимость в морских кораблях отпала. Самолеты были быстрее, гораздо экономичнее, а города побережья постепенно утратили свое значение. Чикаго же, напротив, сделал отличный старт и вырвался вперед в своем величии одновременно с началом развития суперлайнеров и авиалиний. Сюда прибывали самолеты из Европы, кроме того, Чикаго служил отправной точкой южноамериканских линий. Сейчас, когда ученые на борту авиалайнера плыли над ним, город казался большой массой разноцветных прямоугольных пятен.

Вскоре Аркот и Мори увидели большой пассажирский самолет, раза в два превосходящий размерами их собственный, из тех, которые летают в Японию; он поднимался с аэродрома, и шесть его гигантских пропеллеров казались размытыми пятнами. Вскоре он исчез из поля зрения…

Аркот и Мори как раз подлетали к зеленым равнинам Небраски, где обычно разбойничал Пират, так что друзья испытывали нарастающую тревогу, ожидая первых признаков аномальной сонливости. Они сидели неподвижно, не произнося ни слова, старательно прислушиваясь, но прекрасно понимая, что любые звуки, какие мог бы произвести Пират, будут скрыты дрожащим гулом рассекаемого гигантскими крыльями воздуха.

Внезапно Аркот почувствовал, что ему невообразимо хочется спать. Он вяло повернулся к Мори и увидел, что тот уже сполз на пол. Собрав невероятное усилие воли, Аркот заставил себя дотянуться до тумблера и включить камеру, которая работала практически бесшумно. Ему казалось, что он уже не сможет убрать руку… затем он упал и… открыв глаза, увидел склонившегося над ним человека в белой униформе. Повернувшись, разглядел улыбающегося Мори.

— Ты отличный охранник, Аркот. А я думал, ты собираешься бодрствовать и наблюдать за Пиратом!

— О, нет, я оставил гораздо более эффективного сторожа. Я пытался не уснуть. Готов поклясться в этом.

— Нет необходимости, здесь нельзя было не заснуть, но доктор сказал мне, что случилось кое-что еще. Когда нас разбудили, каюта оказалась совершенно пуста. Я думаю, Пират обнаружил наш багаж и забрал его. Исчезло все оборудование, без исключения, включая пробы с газом.

— Не волнуйся. Это была моя просьба. У второго пилота, который должен был проникнуть на судно, имелись инструкции от твоего отца. Он позаботился о нашем багаже, так чтобы никто из членов пиратской банды не мог завладеть им. Как знать, вдруг некоторые из них входят в наземную команду. Нам отдадут наши вещи, как только мы встретимся со вторым пилотом. Я ведь уже могу встать, не правда ли, доктор?

— Да, доктор Аркот, вы в порядке. Я только посоветую вам поберечься в течение следующего часа или около того, чтобы ваше сердце полностью восстановилось. Оно бездействовало почти два часа, чтоб вы знали. Но сейчас, как бы там ни было, все уже позади.

Глава 2

— Я вырезал большинство лишних кадров и ограничился самой сутью, — прокомментировал Аркот. — Сейчас мы увидим работу Пирата.



Пока он говорил, все увидели, как немного открылась дверь почтового отделения, после чего, к их большому удивлению, в этом положении она оставалась в течение нескольких секунд, затем закрылась. Как будто кто-то должен был войти, но так и не вошел!

— Кажется, в твоем показе много белых пятен, сынок. Фактически я не увидел ничего из того, что ожидал, — объявил Аркот-старший. — Однако дверь, оказывается, была не закрыта. Я думал, она должна быть надежно заперта.

— Пират просто прожег бы ее насквозь, поэтому их теперь оставляют открытыми, чтобы не портить имущество.

Изображение, казалось, немного качнулось, как будто корабль толкнуло воздушным потоком, и в иллюминаторе мелькнул один из самолетов воздушной гвардии. В тот же момент в комнате внезапно вспыхнуло крохотное пламя. Оно мгновение оно висело в воздухе перед сейфом, затем описало довольно сложный набор кривых, после чего последовала яркая вспышка. И тут же, в одно мгновение, она уплотнилась до мельчайшей точки искрящегося темно-красного огня. Огненная точка в свою очередь тоже описала сложную серию кривых линий и коснулась поверхности сейфа. В немыслимо короткое время вольфрамово-иридиевый сплав восьмидюймовой толщины вспыхнул и, что казалось невероятным, начал плавиться. В блеске красного пламени точка описала круг; в брызгах каскада искр видно было, как поддается толстый металл.

В момент, когда круг уже был практически завершен, и казалось, что вырезанный кусок сейчас упадет в сейф, пламя каким-то странным образом будто втянулось само в себя, хотя продолжало гореть, что казалось совершенно невероятным, потому что не существовало рядом никакой силы, которая могла бы поддерживать его горение. И снова, как прежде, оно точкой зависло в воздухе…

— Я собираюсь продемонстрировать несколько отдельных кадров, чтобы вы могли подробно и внимательно изучить эту часть фильма.

Аркот передвинул небольшой выключатель, и проектор моргнул, придав изображению, которое проецировалось на экран, довольно странный вид.

Снимки показывали пламя, медленно двигающееся, пока оно не коснулось металла. Вольфрамово-иридиевый сплав на мгновение вспыхнул; и вдруг, так же внезапно, как гасится свет, сейф исчез! Он растворился в воздухе. Был виден только след, оставшийся от раскаленного металла и самого пламени.

— Кажется, пират открыл секрет невидимости. Неудивительно, что воздушные гвардейцы не могут найти его! — воскликнул Аркот-старший.

Проектор был остановлен именно на том кадре, на котором исчез сейф. Аркот повернулся к зрителям.

— Ты прав, отец, — сказал он, — но обратите особое внимание на другой кадр.

Это был снимок комнаты, где за прозрачной перегородкой спал почтовый клерк. Практически ничего не изменилось, за исключением того, что сейф представлял теперь собой смутную тень, на фоне ярко пылающего металла. А рядом с полузаметным сейфом была видна призрачная фигура человека, который касался его каким-то непонятным стержнем или чем-то вроде того. И сквозь оба тела был почти отчетливо виден иллюминатор, а за ним, словно по иронии судьбы, самолет Воздушной Гвардии.

— Кажется, его невидимость на мгновение исчезла. Вероятно, причиной был именно контакт с сейфом. Что ты скажешь, отец? — спросил Аркот-младший.

— Звучит логично. Однако я даже теоретически представить не могу, как возможна его невидимость. У тебя есть какие-то предположения?

— Да, пап, есть, но я хочу дождаться завтрашнего вечера, чтобы озвучить их. Давайте закруглимся на сегодня, если вы не возражаете снова прийти сюда завтра.

Следующим вечером, однако, оказалось, что именно сам Аркот не смог прийти вовремя. Он попросил Мори-младшего предупредить остальных о том, что задержится в лаборатории.

Поужинав собравшиеся в нетерпении ждали Аркота. Они услышали какой-то шум из коридора, обернулись, но никто не вошел.

— Мори, — спросил Фуллер. — Вы установили, какой газ использовал Пират? Помнится, Аркот говорил, что у него будут образцы для анализа.

— Что касается газа, то Дик узнал немногим больше, чем мы знали раньше. Это типичное органическое соединение, одно из производных радикалов металлического типа и содержит атомы тория. Газ немного радиоактивен, как вы знаете, и Дик считает, что это может частично отражаться на его способности приостанавливать жизнедеятельность. Однако из-за того, что невозможно определить его молекулярный вес, он не мог сказать, что это за газ, за исключением того, что эмпирическая формула его предположительно Hs9O27N5. Он разрушается при температуре 89° по Цельсию. Продукты распада содержат в основном метан, азот и метиловый эфир. Дик все еще находится в неведении относительно того, что это за газ.

Он замолчал, затем вдруг воскликнул:

— Смотрите!

Мужчины одновременно уставились в противоположный конец комнаты, но не увидели ничего необычного и только озадаченно переглянулись между собой. Каково же было их удивление, когда в следующее мгновение им пришлось по-настоящему озадачиться. Мори исчез!

— Что… где… почему… уфф! Отличная работа, Дик! — Аркот-старший рассмеялся от души.

Заметив недоуменные и любопытные взгляды компаньонов, он прекратил смех и крикнул:

— Давай, Дик! Мы хотим видеть тебя прямо сейчас. И расскажи, как это тебе удалось! Я думаю, мистер Мори… я имею в виду того из вас, который все еще виден… озадачен не меньше.

В воздухе послышался короткий взрыв смеха — как будто из ниоткуда, — затем раздался тихий, но отчетливый щелчок. Мори и Аркот чудесно возникли в комнате, появившись словно из небытия, если можно было так выразиться. К спине Аркота был прикреплен большой и наспех сооруженный механизм, длинный провод от которого тянулся в лабораторию. Он держал в руке еще какой-то аппарат, тоже с проводом. Мори касался короткого металлического прутка, который словно являлся продолжением Аркота, используя в качестве соединителя столовый нож, чтобы не получить радиочастотный ожог при вступлении в контакт.

— Прошу прощения! Задержался, чтобы закончить последние настройки этого портативного аппарата. Но у меня есть еще одна работоспособная машина. Это несколько другое оборудование, которое более важно для нас. Машина довольно тяжелая, поэтому я попрошу вас расчистить место на столе, чтобы я мог поставить ее. Видите провод электропитания — он выдает опасно высокую ЭДС, поскольку я вынужден использовать электроснабжение лаборатории, так как у меня не было времени соорудить более компактное устройство, которым, наверняка, обладает Пират… Я продублировал его эксперимент. Он просто использовал принцип, известный достаточно давно, но из-за того, что в нем не было потребности, о нем забыли. Оказалось, еще в XX веке знали, что ультракороткое излучение вызывает специфические изменения в металлах. Было установлено, что излучатели, передающие ультракороткие волны, становятся почти прозрачными. Волны, однако, были настолько короткие, что им не нашли никакого применения… Они практически не распространялись, и поэтому разработку прекратили. Кроме того, невозможно было создать аппаратуру, необходимую для их использования. Во время последней войны пытались применить короткие волны для создания невидимых самолетов, но снова возникли сложности с мощностью, так что и эти попытки оставили. Наш друг Пират довел это изобретение до возможности практического использования. Как вы можете убедиться, невидимость существует — это интересный эффект и годится для эстрады и телевизионных шоу, но, имеет никакой коммерческой пользы. Никто не захочет быть невидимым в честных делах. Зато невидимость — прекрасное оружие для войны, так что мы можем заключить: Пират начал личную вендетту, она для него единственный способ, которым он может заработать своими изобретениями. Его газ сделал эти попытки удачными — прекрасная комбинация для преступных операций… Из всего этого я делаю вывод, что такую работу мог проделать только неуравновешенный гений. Он не совсем безумен; вероятно, у него конкретная навязчивая идея. Его научный подход не демонстрирует ни малейшего признака несостоятельности. Он может оказаться даже каким-то новым типом клептомана. Он крадет состояния и уже украл намного больше, чем кто-либо когда-либо, при этом оставляет на месте преступления акции своей собственной компании. Он не жесток — помните, как он настойчиво просил не использовать маску C-32L? А его тщательные инструкции относительно того, как оживить людей?.. Он разработал устройство для невидимости и, естественно, может летать без ведома Воздушной Гвардии, если их микрозвуковые детекторы не определяют его местонахождение. Я полагаю, он использует что-то вроде планера. Он не может использовать двигатели внутреннего сгорания — тогда были бы виды вспышки в цилиндрах, как если бы цилиндры сделаны из прозрачного стекла. Он так же не может использовать электродвигатель, поскольку ячейки питания весят слишком много. Кроме того, если бы он использовал винты или реактивный мотор, шум выдал бы его. Но если он использует планер, шум большого самолета заглушает незначительные звуки. Планер может висеть над кораблем, затем нырнуть к нему. У него есть очень простая якорная система, как я понял благодаря досадному случаю. Это мощный электромагнит, включающийся как только Пират перебирается на борт самолета… Площадка для его приземления находилась точно над нашей каютой, и я обнаружил, что мои часы выкинули фокус. Они отстали на час утром, а во второй половине дня еще на два часа. Я обнаружил, что они очень сильно намагничены, особенно стрелки и балансир. Я размагнитил их, и теперь они идут правильно… Но вернемся к нашему делу. Пират ставит свой планер на якорь, затем, оставаясь невидимым, идет к воздушному шлюзу и входит в аэроплан. На нем костюм, для полетов в стратосфере, на спине портативный прибор невидимости и топливо для его резака. Газ уже заставил всех уснуть, таким образом, он поднимется на борт корабль, все еще невидимый, и выплавляет дыру в сейфе… Источник питания для его устройства невидимости мне пока неизвестен, но я думаю, что на его месте я бы использовал емкость с жидким воздухом и небольшую турбину, которая приводит в действие генератор высокого напряжения. Он, вероятно, использует ту же самую конструкцию, только в более мощную, для управления его планером. Как я уже объяснил, он не может использовать двигатель… Не менее интересна его горелка. Мы иногда используем атомарную водородную сварку, она выдает приблизительно 100 тысяч калорий на моль молекулярного водорода. Всего две частицы газа дают сто тысяч калорий. Кислород дал бы еще больше, но в атомарном состоянии он не производится в коммерческих масштабах… Изучив же его «факел», цвет пламени и другие признаки, я заключаю, что он использует для плавки атомарный кислород, при этом он окружает пламя своего рода оболочкой из атомарного водорода. В центре пламени, вероятно, достигается температура около 4000 °C, что переводит вольфрамовый сплав в жидкое состояние. Если же говорить об установке, то она, как я уже сказал, воздействует на организм сверхвысокими частотами. Это заставляет молекулы вибрировать с частотой, близкой к световой скорости, и когда свет падает на тело, он с легкостью проходит сквозь него. Вы знаете, что металлы пропускают свет на короткие расстояния, а чтобы он полностью проходил сквозь них, молекулы металла должны испытывать гармоничные вибрации на частоте, близкой к частоте светового излучения. Если мы сможем воздействовать этой вибрацией на материальное тело, оно свободно пропустит свет. Иначе говоря, испытывая этот эффект, тело становится совершенно прозрачным. Теперь о том, как эту вибрацию молекул, которая заставляет свет проникать сквозь материю, можно остановить, если мы хотим увидеть его машину. Очевидно, намного легче обнаружить меня здесь, в окружении вещей, чем планер в безграничном небе. Какой шанс мы имеем для обнаружения машины, которая совершенно прозрачна, а вокруг нее точно такой же совершенно прозрачный воздух? Это — любопытная особенность вибрационной системы невидимости, которая делает индекс преломления очень низким. Он не такой же, как у воздуха, но различие столь невелико, что находится в пределах погрешности, разница настолько мала, что не возникает никакого эффекта преломления. И нет никакой зависимости от температуры воздуха… Поскольку эта вибрация вызывается импульсами излучения, я подумал: нельзя ли использовать противодействующий импульс, который остановит этот процесс и снова вернет невидимый объект в область видимости? И эта машина на столе именно для того и разработана. Она излучает волны практически той же длины, которая обеспечивает невидимость. Но в данном случае она сделает меня видимым. Я собираюсь продемонстрировать это прямо сейчас, а Боб будет управлять установкой.

Аркот шагнул в середину комнаты, после чего Мори направил на него рефлектор излучателя. Раздался тихий щелчок, когда Аркот включил свое устройство и исчез, так же внезапно, как наступает темнота, когда гасится свет. Между тем, он был здесь, но всем пришлось уставиться на стул напротив, зная, что они смотрят на него сквозь тело Аркота. Это заставило их испытать неприятный холодок по спине. Послышался голос — как будто из пустоты, — принадлежащий бесплотному призраку и обращавшийся к Мори:

— Хорошо, Боб, крути ручку медленно.

Раздался еще один щелчок, как только был включен излучатель, в воздухе возникла едва заметная туманность, в том месте, где находился Аркот. По мере наращивания мощности излучения, все увидели, как человек словно материализуется из пустоты. Сначала он предстал в виде призрачного контура. Очертания предметов за ним постепенно становились все более и более размытыми, по мере того, как тело Аркота обретало материальность, пока вокруг него не осталась только колеблющаяся аура. Со щелчком Мори отключил аппарат, и Аркот снова исчез. Еще один щелчок, и он опять появился, но в этот раз, выключив свой аппарат.

— Теперь вы знаете, как мы собираемся обнаружить нашего невидимого Пирата. Конечно, нам еще придется добиться наилучшей настройки излучателей, чтобы заставить их максимально эффективно противодействовать невидимости. Но вы, вероятно, поражены величию гения, который сумел спроектировать и построить этот аппарат всего за один день. Я объясню это чудо. В течение некоторого времени я работал над коротковолновыми явлениями. На самом деле я уже почти создал машину невидимости, Мори этому свидетель, но я пришел к выводу, что у этого изобретения нет никаких коммерческих перспектив, так что прекратил все лабораторные эксперименты. Я опубликовал некоторые теоретические выкладки в журнале Международного Физического Общества, и не удивлюсь, если Пират базировал свое открытие на моем отчете… Сейчас я работаю над одним аппаратом, непосредственным образом относящимся к нашему делу. Я прошу вас прийти на следующую встречу через двадцать четыре часа, чтобы я мог продолжить работу и закончить ещё одно устройство. Очень важно, чтобы и ты был здесь, Фуллер. Ты мне понадобишься для решения конструктивных задач, как только все заработает, а я надеюсь, что так и будет.

— Я обязательно приду, Аркот, — заверил его Фуллер.

— Могу обещать тебе сложную и очень интересную проблему, — улыбнулся Аркот. — Если установка заработает, как я ожидаю, то у тебя появится дело, которое, безусловно, придется тебе по вкусу. По крайней мере, на то есть шанс.

— Ну, с таким стимулом я тем более буду здесь… Думаю, Пират может дать нам некоторые намеки на конструкцию. Как он поднимает свой планер на высоту десяти миль? И при этом выдерживает длительное высотное скольжение. Последний рекорд принадлежит перелету через Атлантику в 2009 году, не так ли? Но, кажется, десять миль высоты это слишком много для планера. Нет никаких вертикальных воздушных потоков на такой высоте.

— Я бы ответил, что его машина является не настоящим планером, а полу-планером. Он, вероятно, поднимается на десять миль или выше при помощи небольшого мотора, настолько малого, что ему требуется полдня, чтобы забраться на такую высоту. Затем ему остается просто держать высоту и поджидать авиалайнер. Он не может использовать тяжелый двигатель, поскольку тот тянул бы его вниз; при тяге в сто лошадиных сил он должен иметь вес около пятидесяти фунтов. Я думаю, что мы можем нарисовать довольно точный образ его самолета, исходя из научной логики. У него, вероятно, огромный размах крыла и очень высокий угол атаки, чтобы позволить скользить на такой высоте, а двигатель должен быть до смешного мал…

Следующим вечером ученые вновь собрались на обед. Им оставалось только гадать относительно природы открытия, о котором собирался объявить Аркот. Даже отец его не знал, что это могло быть. Они оба работали каждый в своей лаборатории, кроме тех случаев, когда кто-то из них сталкивался с проблемой, которую можно было решить только сообща. Все догадывались, что новая разработка лежит в области коротковолнового излучения, но они не могли понять, каким образом это касалось решаемой задачи.

Наконец, трапеза была закончена, и Аркот готов был начать демонстрацию.

— Отец, я помню, ты пытался разработать действующий солнечный двигатель. Такой, который можно поместить в крылья самолета, чтобы генерировать энергию от света, падающего на поверхность. Во всех солнечных двигателях, какая самая большая проблема, которая должна быть решена?

— Ну, чем больше я занимаюсь этим делом, тем более интересно, какая из проблем является самой важной. Есть множество трудностей, с которыми придется столкнуться. Я должен сказать, тем не менее, есть серьезная проблема со всеми солнечными двигателями, помимо той, что устанавливает очевидное ограничение, — они решительно непригодны для ночной работы. Если бы я мог обеспечить достаточную площадь солнечных батарей, я мог бы добиться максимальной эффективности и получить дешевую энергию, поскольку в этом случае она абсолютно бесплатна. Проблема площади — самая большая трудность, несомненно.

— Хорошо, — ответил Аркот-младший. — Думаю, ты сможешь обойтись без большой поверхности, если захочешь использовать только энергию солнца. Я разработал по-настоящему эффективный солнечный двигатель. Сам двигатель не требует поглощающей поверхности, именно поэтому я хочу использовать его; он действует за счет того факта, что земля поглощает квинтиллионы единиц энергии. Я просто использовал мощность, которую планета уже поглотила для меня. Идемте.

Он провел их по коридору до своей лаборатории и включил свет. На главном лабораторном столе находился сложный аппарат из множества труб и тяжелых соединительных шин. От концевой трубки два тонких провода бежали к длинному змеевику катушки. Слева от нее находилось большое реле включения и реостат управления.

— Отец, включи реле, затем медленно поверни регулятор влево. И помни, это довольно мощная установка. Я знаю, что она не похожа на солнечный двигатель, и девять часов вечера кажутся не слишком подходящим часом, чтобы демонстрировать ее работу, но я гарантирую вам результат, и даже больший, чем вы ожидаете.

Доктор Аркот подошел к управляющим элементам и включил реле. Свет немного потускнел, но оживился тут же, а в другом конце комнаты раздался низкий, устойчивый гул, как только большой трансформатор принял нагрузку.

— Ну, судя по звуку этого десятикилловатного трансформатора, мы должны получить от него потрясающее количество энергии. — Доктор Аркот с удивлением улыбнулся, взглянув на сына. — Я не могу судить об этой штуке, даже стоя непосредственно перед ней, но я полагаю, ты знаешь, что делаешь.

— Это лабораторная модель. Я еще не привел ее в приемлемую форму. Взгляни на провода, которые подходят к катушке. Они, разумеется, не выдержат десять киловатт.

Доктор Аркот медленно повернул реостат. Катушка тихо загудела, затем гул исчез. Казалось, не было никакого результата. Он повернул регулятор еще немного; ветерок пронесся по комнате. Доктор Аркот подождал, но когда ничего более не произошло, повернул реостат резко. На сей раз не было абсолютно никакого сомнения относительно результата. Раздался рев, словно от пятидесятифутовой аэродинамической трубы, и могучий поток холодного воздуха вырвался из катушки, словно канзасский торнадо. Внезапно ожили все свободные листы бумаги в лаборатории и безумно закружились от резкого порыва воздуха. Доктор Аркот обратным движением своей тяжелой руки переключил реле, которое с глухим стуком разомкнуло схему. В одно мгновение грохочущий рев прекратился, и только мягкий шорох воздуха все еще напоминал о разъяренной буре, которая бушевала здесь за мгновение до этого.

Удивленный физик отошел от устройства и некоторое время молча смотрел на него, в то время как остальные ученые наблюдали за ним. Наконец он повернулся к своему сыну, который улыбался ему с огоньком в глазах.

— Дик, я думаю, даже джек-пот при игре в кости не сравнится с тем выигрышем, который когда-либо обещало какое-нибудь изобретение! Даже не догадываясь о принципе устройства этой машины, я думаю, что ты, конечно, решил проблему поглощающей поверхности для солнечного двигателя.

— Что ж, — заметил Мори-старший, немного дрожа от воцарившегося в комнате холода, — игральные кости известны своей способностью делать деньги, но я не вижу, как это объясняет действие модели, создающей арктическое торнадо. Брр, как же здесь холодно. Я думаю, что это устройство должно поглощать солнечное тепло, поскольку этот двигатель очень уж сильно морозит! В чем же секрет?

— Принцип достаточно прост, но я испытал значительные трудности в реализации. Я думаю, что это будет весьма важным, хотя…

— Очень важным, — прервал отец изобретателя, выказывая редкостное волнение. — Это самое крупное открытие, начиная с изобретения электрического динамо! Оно превратит самолеты в груду металлолома! Это означает новую эру в производстве электроэнергии. Да ведь мы никогда не будем испытывать недостатка в энергии! Это сделает межпланетные путешествия не только возможными, но и коммерчески выгодными.

Аркот-младший широко улыбнулся.

— Папа, кажется, думает, что у машины есть такие возможности! Если серьезно, я полагаю, что она действительно вытеснит все типы самолетов, винтовых или турбинных. Здесь применяется прямое использование энергии, которую любезно поставляет солнце. В течение многих лет люди пытались узнать, как управлять атомной энергией, не найдя ничего лучше, чем высвобождать энергию разрушением материи. Но зачем это делать? Солнце уже выполнило эту задачу, да в таком масштабе, что мы не смеем надеяться когда-либо приблизиться к нему. Три миллиона тонн вещества выбрасывается этой колоссальной печью каждую секунду, выделяя два с половиной дециллиона эргов энергии. В общей сложности два с половиной миллиона миллиардов миллиардов миллиардов эрг — это столько, что человечеству не стоит беспокоиться об энергии ещё миллиарды лет! Это просто энергетическое наводнение, которое много мощнее того, что человек может создать. Зачем же попусту терять эту энергию? Когда ее у нас в избытке, больше, чем мы можем использовать. Обширный океан энергии. Есть только одна вещь, которая мешает нам получить ее, — закон вероятности. И не зря отец упомянул игру в кости, поскольку эта игра, как вы знаете, является классическим примером теории вероятности, но лишь пока кости не брошены. Как только они брошены, закон все еще действует, но условия теперь настолько изменились, что выпасть может только одно случайное сочетание чисел.

Аркот сделал паузу, нахмурившись, затем продолжил извиняющимся тоном:

— Простите за эту лекцию, но я не знаю, как еще объяснить свою идею. Представьте условия в литре газообразного гелия: в емкости находится огромное количество молекул, каждая движется со скоростью нескольких миль в секунду, причем равное их количество движется в противоположном направлении друг другу на той же скорости. Их так много, что ни одна не может двигаться без того, чтобы не столкнуться с другой молекулой и отскочить, изменив направление. Какова вероятность того, что все молекулы единовременно будут двигаться в одном направлении? Один из физиков времен Эйнштейна, его звали Эддингтон, выразил это отличной фразой: «Если армия обезьян будет бить по клавишам пишущих машинок, они могут напечатать все книги Британского музея. Шанс, что они сделают это, определённо больше, чем вероятность того, что все молекулы в литре газа будут двигаться в одном направлении в одно и то же время»… Из-за неправдоподобности такого варианта кажется невозможным решение нашей проблемы… Это невозможно, пока нет причин, не влияющих на случайность. Если в игральные кости вставить кусочки иридия напротив шестерок, то все время будут выпадать только шестерки. Кажется невероятным, чтобы все молекулы газа двигались одновременно в одном направлении — если мы слепо доверяемся теории. Если же мы сможем найти способ повлиять на них, они обязательно это сделают… Что случилось бы с металлическим стержнем, если бы все молекулы в нем решили двигаться одновременно и однонаправленно? Их тепловое движение, как правило, имеет скорость до нескольких миль в секунду, и если мы заставим их двигаться в одну сторону, значит, стержень будет двигаться в этом направлении со скоростью, равновеликой скорости отдельных молекул. Но тогда, если мы закрепим стержень на тяжелой машине, он будет пытаться двигаться, но вынужден будет тянуть за собой автомобиль, и потому его молекулы не будут иметь возможности двигаться с прежней скоростью. Они будут замедлены с учетом массы автомобиля. Но у медленно движущихся молекул есть определенное физическое состояние. Движение молекул вызывается нагревом, и отсутствие движения означает отсутствие высокой температуры. Замедленные молекулы охлаждаются, они поглощают тепло из воздуха, их окружающего, и если молекула водорода при комнатной температуре имеет скорость примерно семь миль в секунду, то молекулы газа в герметичном сосуде в нашем автомобиле или молекулы металлического стержня будут замедлены до нескольких сотен миль в час, температура упадет до сотен градусов ниже нуля, и они будут активно поглощать энергию: чем больше разница в температуре, тем больше скорость поглощения тепла… Я считаю, что мы сможем ускорить машину до нескольких миль в секунду на очень больших высотах, и если сумеем придать ей максимально обтекаемую форму. Вот тогда мы добьемся огромной скорости. Нам не понадобятся крылья, поскольку даже с небольшой установкой вертикального курса мы сможем удерживать объект в воздухе. Все это создает условия для создания машины, которая будет летать в любом направлении и очень быстро останавливаться. Она сможет перевозить нас и одновременно снабжать энергией, если мы просто разместим в ней небольшие металлические стержни, обвивающие генератор… А нам необходим не просто чрезвычайно мощный двигатель — но еще и то, что поможет нам добиться невидимости… Теперь вы понимаете, откуда взялся этот ветер? Этот прибор мог бы стать замечательным устройством для кондиционирования воздуха.

— Дик Аркот, — начал Мори, голос его дрожал от волнения. — Я хотел бы получить возможность использовать это изобретение. Я недостаточно хорошо разбираюсь в науке, но в экономике кое-что смыслю — этот аппарат абсолютно бесценен. Я не осмеливаюсь просить продать права на него, но я хочу использовать его, если вы позволите. Это означает новую эру в трансконтинентальных перевозках!

Он резко повернулся к Фуллеру.

— Фуллер, я хочу, чтобы вы помогли Аркоту создать корабль и поймать Пирата. Вы получите контракт на проектирование новых авиалайнеров. К черту расходы. Даже если на этой уйдут миллиарды, у нас не будет необходимости в тратах на топливо, на масло, а итоговая себестоимость эксплуатации будет незначительной. Ничего, кроме покупки коротковолновых труб Аркота, если каждая будет способна прослужить двадцать пять тысяч часов!

— Конечно, вы получите права на это изобретение, если того желаете, — спокойно ответил Аркот. — Вы поддерживаете мои лаборатории, и ваш сын помогал мне в решении проблемы. И если Фуллер сможет завтра включиться в работу, мы долго не провозимся. Кроме того, мне понадобятся ваши лучшие механики, чтобы начать выпуск машин и энергоблоков.

— Все будет сделано, — заверил их Мори.

Глава 3

На следующий день ранним утром Фуллер перенес свое оборудование в лабораторию и приготовил отдельный рабочий стол. Аркот и Мори присоединились к нему, и проектирование новой машины началось.

— Во-первых, давайте обсудим наиболее целесообразную форму, — методично начал Фуллер. — Желательно, конечно, обтекаемую. Грубо говоря, модифицированный цилиндр, соответствующий всем вариантам эксплуатации. Но у тебя, Аркот, возможно, есть общий план. Было бы неплохо, если бы ты представил набросок.

Выдающийся физик задумчиво нахмурился.

— Ну, мы еще не знаем всех задач, с которыми нам придется столкнуться. У нас будет масса требований к форме этой машины, поэтому давайте для начала установим коэффициент запаса прочности на пятом уровне. Ну, а теперь, подумаем, что нам нужно… В первую очередь, наша машина не должна пропускать газ Пирата, поскольку некому будет посадить нас, если все мы вдруг упадем в обморок. Я уже обдумал это и считаю, что лучшей будет такая же система, которой мы воспользовались для взятия проб — вакуум. Его газ невозможно ничем остановить, так как нет вещества, способного удержать его! Он, несомненно, будет проникать через внешнюю оболочку, но при достижении вакуума, будет удерживаться между внутренними и внешними стенками. Собравшись там, он будет уравновешен давлением воздуха снаружи и давлением изнутри. Если мы создадим на борту достаточное давление, то он не проникнет через внутренние стенки. Так как вещество может просочиться через любой материал, какой насос мы будем использовать? Он не должен быть поршневым, поскольку газ тогда просочится через его стенки или через поршень. Центробежный насос будет также бесполезен. Ртутный пароструйный насос сможет поддерживать высокий вакуум, но мы не сможем добиться высокой эффективности… Впрочем, это новое устройство само дает нам ответ. Мы можем просто наделать множество отверстий в стенке внешней оболочки и установить в них стержни молекулярного двигателя. Тогда молекулы не смогут попасть внутрь, а будут вылетать наружу!

— Но, — возразил Мори, — вакуум, который не пускает газ, так же не пропустит и высокую температуру! Наш генератор требует тепловой энергии, и внутри будет довольно холодно, если мы не исправим это. Конечно, мы можем разместить наши энергоблоки снаружи, где трение воздуха согреет их, но тогда мы не получим хорошего эффекта обтекаемости.

— Я об этом тоже думал, — ответил Аркот. — Решение очевидно. Если мы не можем подвести генератор к воздуху, мы должны подвести воздух к нему.

Он сделал быстрый набросок на доске.

— Мы разместим все энергетическое оборудование в этом отсеке на корме и аппаратную в передней части. Реле управления разместим здесь, таким образом, мы сможем управлять электрическим оборудованием, находясь в отдельной теплой, газонепроницаемой комнате. Если в ней станет слишком тепло, мы сможем охладить ее, передав больше тепла на ускоритель корабля. Если будет слишком холодно, мы сможем подключить электронагреватели к генератору. Для этого мы проведем систему через небольшой отсек и отверстия впереди и в задней части машины. Разрежение в хвосте обеспечит нам очень быструю циркуляцию, с которой не справится никакой центробежный насос.

— Нам необходим генератор с большим диапазоном мощности. Возможно больше, чем сотня киловатт. Если даже больше тысячи. Батареи для генератора разместим в киле… Самобалансирующиеся, если начнется раскачка… Но давайте обозначим уже для всего этого какие-то реальные данные.

Оставшуюся часть дня трое ученых работали над чертежом нового судна, вычисляя необходимые параметры, дополняя расчеты фактическими экспериментами с подручным оборудованием. Вычислительные машины работали без перерыва, ибо не было еще опыта, на который они могли опереться. Они создавали нечто совершенно новое, и хотя все трое считались передовыми специалистами, в том числе и в математике, для решения этой задачи им пришлось поднапрячься.

Однако к вечеру первого дня они смогли предоставить механикам для производства готовые чертежи энергоблоков. Сразу же был размещен заказ на аккумуляторные батареи и стандартное электрооборудование. К тому времени, когда ученые завершили чертежи для литейщиков, материалы уже были собраны на небольшой базе в Вермонте, принадлежавшей Мори. На небольшом плато, в центре которого расположилось голубое озеро и извилистый, полный форели, ручей, была расчищена площадка для больших грузовых вертолетов. Механики и инженеры-электрики, официально направленные в отпуск, прибыли на место работ. Вся программа не должна была привлекать ни малейшего внимания, а поставки огромных заказов от Трансконтинентальных Линий были распределены так, чтобы никто не мог придать им особого значения.

Через четыре дня после того, как заключительная часть чертежей была завершена, последние из заказов были собраны в небольшом металлическом ангаре, где должна была разместиться готовая машина. Руками квалифицированных мастеров, использовавших катодно-лучевые горелки, был сооружен блестящий вольфрамово-стальной каркас.

В противоположной части цеха сооружался генератор и энергоблоки молекулярных двигателей. Большая часть энергоблоков для управления кораблем была закончена и ожидала установки уже к вечеру четвертого рабочего дня. Большие, отлитые из кварца стекла, они покоились в оболочках, установленных вдоль одной из стен, ожидая, когда корпус начнут обшивать пластинами. Толщина последних оказалась более дюйма — избыточная толщина, возможно, но у создателей не было потребности экономить вес, о чем свидетельствовал их выбор стали вместо повсеместно использовавшихся легких металлических сплавов. Трое изобретателей прибыли в цех к концу второй половины дня на небольшом вертолете и сразу же отправились в ангар, чтобы узнать, как продвигается работа. До этого они оставались в Нью-Йорке, ожидая отгрузки последних заказов, и так как теперь больше ничто не задерживало их, они не замедлили прибыть на место. Пока готовился стальной каркас, не было необходимости в их присутствии, но теперь предстояла более тонкая работа.

— Все идет отлично, не так ли? — Аркот критическим взглядом окинул конструкцию. Свободные в выборе формы корпуса, крыльев или каких-либо выступов, они смогли спроектировать машину поразительной красоты. Корабль должен был сохранить естественный металлический блеск, единственной защитой стала «пассивная краска» — химическая жидкость, которая наносилась кистями или распылителем на железные, хромовые, никелевые или кобальтовые сплавы, делая их нейтральными практически ко всем химическим веществам. Новая «краска» делала железо или сталь блестяще глянцевой, с красивыми переливами и невосприимчивой к самым сильным реагентам.

Трое мужчин обошли вокруг растущего на глазах корпуса, с восхищением разглядывая сварные швы и огромные балки. Корабль, казалось, был способен выдержать падение с высоты нескольких сотен футов без всяких повреждений. Точки расположения энергоблоков были ясно видны и легко узнаваемы, так как в каждой этой точке сходились четыре или пять балок, сваренных в одну жесткую структуру, а мощные вольфрамовые болты должны были крепить энергоблоки на места. Ученые осмотрели каждый стык, исследуя его на признаки дефектов с помощью небольшого портативного флюороскопа, позволяющего рассмотреть структуру металла. Каждое сочленение было идеальным. Убедившись в том, что все готово для завтрашних работ, они удалились.

Утро началось рано, с долгого купания в озере и плотного завтрака с яичницей и ветчиной. После чего работа над кораблем была продолжена; в тот день все энергоблоки были закреплены, пока в съемном исполнении, на случай непредвиденных изменений конструкции. Каждый энергоблок был оснащен длинными обтекаемыми медными плавниками ребер, плотно посаженными на округлый корпус для лучшей теплоотдачи.

День за днем конструкция приближалась к завершению, и при участии многочисленной команды высококвалифицированных работников все было сделано практически за неделю. Оставалось только разместить внутри корпуса необходимую аппаратуру. Когда же, наконец, и это было сделано, Аркот с помощью Фуллера, Мори-младшего и собственного отца, приступил к монтажу сложных электрических цепей.

— Сын, — заметил Аркот-старший, критически глядя на большой щит с россыпью многочисленных реостатов, контроллеров и тяжелых гроздьев разъемов тыловой части, — ни один человек не сможет уследить за всеми этими приборами. Я, конечно, надеюсь, что у тебя будет большой экипаж… У нас два дня ушло только на монтаж всех этих устройств, и я признаю, что некоторые из них для меня до сих пор остаются загадкой. Я не понимаю, как ты намереваешься контролировать все это оборудование, когда тебе придется следить еще и за тем, что происходит снаружи.

Аркот-младший рассмеялся.

— Ах, это! Они не предназначены для постоянного наблюдения. Они просто должны помочь мне при необходимости. Я собираюсь использовать корабль в качестве летающей лаборатории, чтобы определить необходимую мощность и минимально необходимую степень надежности для запуска в производство других подобных машин. Эта уже практически завершена. Все, что нам осталось, — посадочные места. Они будут оборудованы гироскопическими системами, чтобы исключить нагрузку в случае внезапного маневра корабля. Конечно, главные гироскопы вернут судно в прежнее положение по горизонтали и вертикали, но для безопасности каждое кресло должно иметь отдельную гироскопическую установку.

— Когда вы собираетесь начать преследование Пирата? — спросил Фуллер.

— Я планирую потратить на опытные полеты по меньшей мере четыре дня, прежде чем займусь Пиратом, — ответил Аркот. — Я мог бы и поспешить, ведь человек похитил уже почти десять миллионов и не собирается останавливаться. Это не говорит о его здравомыслии. Я полагаю, вы слышали: военное ведомство считает его газ настолько важным открытием, что они готовы выписать ему помилование, при условии, что он передаст им секрет состава. От него требуют возвращения денег, и я не сомневаюсь, что они у него есть. Я твердо убежден, что он клептоман, и не уверен, что он перестанет красть деньги, если его не поймают. Поэтому будет правильнее дождаться, пока мы не получим полную уверенность в надежности этой машины. Любое другое решение было бы самоубийством. Кроме того, у меня возникла идея использовать несколько аппаратов, представляющих особый тип молекулярных указателей движения в качестве пулемета. Пули будут стальные, приблизительно трех футов в длину и толщиной с большой палец. Идеальной обтекаемой формы с небольшим хвостовым стабилизатором. Они не будут вращаться, как это делает винтовочная пуля, но стабилизаторы заставят их держать необходимый курс. Я планирую их расчетную скорость более четырех миль в секунду, тогда они смогут пробивать многодюймовую броню… Скорострельность будет около двухсот выстрелов в минуту или даже больше, если понадобится. Пули будут мгновенно подаваться в область воздействия молекулярного направителя движения и вылетать с потрясающей скоростью. Это будет первый в мире пулемет, который сможет обеспечить идеально прямолинейный полет пули… Впрочем, это все, что мы можем сделать на сегодня. Пулеметы будут установлены снаружи и получат электропривод управления, чертежи будут готовы завтра. А послезавтра в восемь утра я планирую взлететь!..

На следующий день работы были завершены намного раньше, чем Аркот смел надеяться. Всех рабочих держали на базе, чтобы они случайно не проболтались о новой машине. Оружие пока еще не было установлено, с ним можно было повременить. Но сама машина была готова уже к полудню покинуть ангар для первого полета!

— Дик, все готово, — объявил Мори после тестирования последнего из гироскопических кресел. — Мне не терпится испытать ее в действии. Еще только половина четвертого, солнечного света достаточно, чтобы зарядить ее и полететь когда стемнеет. Давай проверим ее прямо сейчас!

— Я в таком же нетерпении, как и ты, Боб. Я уже связался с американским представителем ВВС. Как только он подъедет, мы можем начинать. А пока мне нужны допуск и лицензия. Так что он полетит с нами, чтобы убедиться в работоспособности летательного аппарата. Думаю, будет логично, если мы — ты, отец и я — займем три оставшихся места в качестве пассажиров. — А потом он взволнованно сказал, тыча пальцем в небо. — Смотри, правительственный вертолет приближается. Скажи людям, чтобы убрали блоки из-под колес и отбуксировали наш корабль на взлетное поле. Понадобятся два мощных грузовика. Откатите его от ангара по меньшей мере на десять футов. Мы взмоем вверх и поднимемся на высоту пять миль… Займись подготовкой, а я хочу лично убедиться, что воздушный инспектор готов предпринять с нами это путешествие.

Через полчаса машину выкатили из ангара на новую бетонную взлетно-посадочную площадку. Большой корабль, переливающийся в ярком солнечном свете, поражал неземной красотой. Четверо, которые должны были отправиться на нем в первый рейс, застыли в сторонке, внимательно рассматривая огромный блестящий корпус. Даже сейчас, на земле, его длинные стремительные линии говорили о совершенной обтекаемости и предполагаемой высокой скорости полета. Яркий, слегка мерцающий стальной корпус сиял серебряным отливом, контрастирующим с блестящей медью теплопроводящих плавников энергоблоков. Большие прозрачные иллюминаторы на носу и низкий обтекаемый воздухозаборник генератора, казалось, только подчеркивали изящные линии машины.

— Господи, да она красавица, а, Дик?! — воскликнул Мори, широко и радостно улыбаясь.

— Она выглядит гораздо красивее, чем на бумаге. Фуллер, поздравляю, это ваш шедевр. Машина смотрится намного лучше, чем мы думали, особенно этот медный отлив. А какой стремительной она выглядит! Жаль, что нам в полете так остро необходимы физики, а то бы вы могли отправиться с нами в первый полет.

— Ерунда, Дик! Я знаю, сколько там аппаратуры, и понимаю, какая вас ждет сложная работа. Желаю всем вам удачи. Для меня было большой честью проектировать первый воздушный корабль тяжелее воздуха, который не использует ни крыльев, ни винтов, ни сопел — все это теперь уйдет в небытие. Думаю, что это самая красивая машина, которая когда-либо летала в небе Земли.

— Ну, Дик, — сдержанно сказал отец. — Начинайте. Эта штука должна взлететь, а мы все еще не знаем, каково это будет!

Четверо вошли в корабль и заняли места в гироскопических креслах. Пристегнувшись, они один за другим сообщили о готовности.

— Капитан Мэйсон, — обратился Аркот к воздушному инспектору. — Несведущему человеку эти кресла могут показаться чрезмерно подвижными, но эту экспериментальную машину я обустроил всеми средствами безопасности, какие смог продумать. Само судно не упадет, в этом я уверен, но мощь его настолько велика, что полет может оказаться фатальным для нас, если мы испытаем предельные нагрузки. Вам хорошо знакомы ощущения на крутых разворотах при езде на высокой скорости при воздействии центробежной силы. Я предупреждаю вас только потому, что эта машина способна развивать огромную скорость… Обратите внимание, система управления и приборы установлены на подлокотнике моего кресла, это позволяет мне постоянно держать корабль под контролем, при этом кресло всегда находится в вертикальном положении. Гироскопы удержат его в равновесии, даже если корабль станет раскачиваться или вращаться, так чтобы мы не выпали из наших кресел. Я уверен, что вы убедитесь в достаточной безопасности нашей машины и мы полученим лицензию… Итак, можем стартовать?

— Конечно, доктор Аркот, — ответил воздушный инспектор. — Если вы и ваш отец готовы.

— Инженер готов? — спросил Аркот.

— Готов, пилот! — ответил Мори.

— Хорошо. Отец, следи за указателями, пока я включаю систему. Если произойдет какой-то сбой, ты увидишь вспышку над красной шкалой центральной стрелки. Я скажу, что делать.

— Готов, сын.

— Главные гироскопы!

Раздался щелчок, ответивший срабатыванием реле в задней части кабины, затем послышался низкий нарастающий гул.

— Главные генераторы! — снова щелчки выключателя и реле, гул начал нарастать еще сильнее.

— Гироскопы кресел.

За следующим щелчком быстро последовал высокий тонкий звук, на грани слышимости, когда все гироскопы разом заработали.

— Главный блок мощности!

Под нагрузкой тяжелый гул генератора мгновенно сменился еще более низким тоном. Через мгновение машина была готова к разгону.

— Все работает отлично. Готов начать, сынок?

— Главные вертикальные блоки!

Большой корабль вздрогнул всем корпусом, когда вступили в действие энергоблоки. Специальная аппаратура была размещена на полу рядом с Аркотом, чтобы он мог наблюдать за работой энергоблоков во время подъема; она регистрировала фактический вес корабля. Расчетный — составлял двести тонн. Уставившись на указатель, Аркот наблюдал, как быстро движется стрелка: 150…100…75…50…40…20…10… Раздался щелчок, шкала вернулась обратно в положение 300, но теперь измерение шло уже в фунтах! Указатель так же переместился к нулю, и могучая конструкция взмыла в воздух, двигаясь стремительно, как будто ее подхватил ветер.

Стоявшие на поле люди наблюдали за тем, как быстро поднимается корабль, устремившись в синий небосвод. Через две или три минуты его размер сократился до крошечной блестящей точки.

Затем он исчез! Его скорость, должна была составлять не меньше трехсот миль в час! Те же, кто находился на борту, ощутили значительное увеличение веса, их тела будто налились свинцом, вдавливаясь в воздушные подушки сидений. Земля между тем удалялась с поражающей скоростью, заставляя испытателей с изумлением смотреть в иллюминаторы. Здания, ангар, озеро — все как будто съеживалось. Они поднимались так быстро, что психологически не успевали привыкнуть к меняющейся картинке. Казалось, весь мир становится игрушечным.

Вскоре они очутились на огромной высоте, более чем на двадцать миль поднявшись в атмосферу. Воздух здесь был настолько разреженным, что небо стало черным, и звезды холодно сверкали, между тем как великий огонь солнца вытягивал свои протуберанцы, словно могучие руки, словно стремясь дотянуться и схватить убегающие планеты. А вокруг всего этого, далекой длинной полосой холодного огня сиял зодиакальный свет, словно огромное полярное сияние. Некоторое мгновение испытатели висели в одной точке, пока снимали показания измерительных приборов.

Аркот заговорил первым, и его голос звучал с трепетом:

— Я и не мог подумать о такой мощи! Что за корабль! Когда начнется их коммерческое производство, мы должны будем использовать генераторы не больше одной лошадиной силы, или люди поубивают себя, пытаясь узнать, насколько быстро они могут двигаться.

Когда летающая машина испытана на этой высоте, с проверкой разных настроек аппаратуры, подтвержди-лось, что показатели, которые Аркот и Мори установили чисто теоретическими вычислениями, были рассчитаны правильно, с погрешностью в пределах одной десятой процента. Ранее они вычислили и мощность новой летающей машины, но реальность далеко превзошла их ожидания…

— Теперь совершим несколько маневров в горизонтальной плоскости, — объявил Аркот. — Я уверен, вы согласны с тем, что машина может подниматься и держаться в воздухе. Средства управления давлением воздуха, кажется, работают отлично. Сейчас мы протестируем ее скорость.

Кресла испытателей качнулись, когда корабль рванул вперед со все возрастающей скоростью — от такого невероятного ускорения казалось, что они несутся вверх, хотя все знали, что главные гироскопы держат нужный уровень. Через мгновение корабль достиг Атлантики, двигаясь со скоростью, которой не знала ни одна пуля. Стрелка указателя скорости зашкаливала, поскольку скорость выросла до неслыханных значений. Прежде чем береговая линия осталась далеко позади, скорость летательного аппарата превысила милю в секунду. Они находились в центре Атлантики, и Аркот постепенно снизил ускорение, позволяя креслам вернуться в прежнее положение.

Испытатели наперебой делились впечатлениями. Несмотря на историческую важность этого полета, в ту минуту каждый словно говорил сам с собой. Наконец, Аркот услышал голос Воздушного Инспектора.

— Какой скорости мы достигли, доктор Аркот? Смотрите — впереди побережье Европы! Как быстро мы движемся сейчас?

— Мы летели по курсу со скоростью три мили в секунду, — ответил Аркот. — Теперь она упала до двух с половиной.

Он снова стал разглядывать приборы управления.

— Я собираюсь узнать, каков абсолютный предел этой машины. Она должна иметь свой потолок скорости, который зависит от работы генератора и энергоблоков. А они, в свою очередь, зависят от значения температуры воздуха, определяемой воздействием энергии солнца. Итак, вперед!

Корабль начал вертикальный подъем. Огромная машина поднималась все выше и выше. Однако вскоре генератор начал сбавлять темп. Показания приборов стали быстро меняться. Температура чрезвычайно разряженного воздуха за бортом была близка к абсолютному нулю, что обеспечивало слишком мало энергии.

— Попробуй полетать в плоскости, — предложил Мори, — чтобы форсировать поток воздуха через воздухозаборники.

— Ты прав, Мори, — Аркот постепенно передал тягу горизонтальным модулям, отвечающим за разгон, и в какой-то момент корабль начал двигаться вперед. Сразу скачком увеличилась мощность, вырабатываемая генераторами. Машина снова поднималась, но, в конце концов, на высоте около пятидесяти одной мили достигла своего потолка.

Холод внутри каюты стал невыносимым — каждый киловатт мощности, который генератор успевал получить от забортного воздуха, был необходим для управления энергоблоками. Воздух внутри стал густым и тяжелым, поскольку насосы не могли заменить его свежим запасом, когда снаружи почти вакуум. А испытатели не стали брать в эту поездку кислородные резервуары. Как только к генератору подключили нагреватели салона, началось падение. Хотя корабль поддерживался в нужном положении гироскопами, падение было свободным. Но у испытателей имелось пятьдесят миль в запасе, и как только машина попала в зону более плотного воздуха, все тут же почувствовали, как возвращается прежний вес.

— Вы прошли испытания, доктор Аркот! — Воздушный Инспектор был весьма впечатлен. — Прежняя рекордная высота давно пройдена, и мне кажется, что мы все еще на несколько миль выше! Как быстро мы снижаемся?

— Я не могу сказать, пока не направлю нос корабля вниз, так как аппаратура работает только в том направлении, куда он движется. Держитесь, я собираюсь остановить падение.

Уже была ночь, когда они вернулись на стартовое поле в Вермонте. Они установили новые рекорды по всем показателям авиационных достижений! Отчет содержал данные о рекордной высоте, скорости, скорости подъема, ускорения — все, что только мог желать Аркот. Теперь корабль снова должен был отправиться в ангар до утра, когда начнутся новые испытания. За время полета Аркот уже набрался достаточно опыта, чтобы благополучно посадить на землю летающую машину. Была решена и проблема парковки — вес машины был снижен примерно до пятидесяти фунтов, что позволило трем мужчинам за канаты завести его в ангар!

Следующие два дня были посвящены тщательным испытаниям по определению коэффициента мощности машины, лучшей рабочей частоты, наиболее эффективной высоты эксплуатации и множеству других тестов. Молодые ученые работали по очереди — напряжение от резкого ускорения было настолько велико, что Аркот-старший мудро предпочел остаться на земле и наблюдать.

Между тем, сообщения о Пирате приходили все реже и реже, по мере того как все меньше денег отправляли по воздуху.

Аркот посвятил четыре дня практике управления машиной, и хоть она откликалась с большей готовностью, чем какой-либо другой воздушный корабль, изобретатель должен был убедиться в том, что полностью контролирует машину. Аркот с трудом сдерживал себя от постоянного желания подать слишком большую мощность…

Накануне решающего дня, поздно вечером Аркот посадил летающий корабль на крышу апартаментов Мори-старшего, потратив достаточно энергии на то, чтобы уменьшить вес до десяти тонн, дабы не разрушить крышу. Затем он спустился вниз, чтобы переговорить с президентом Линий о «наживке» для Пирата.

— Сообщите, что вы отправляете приличную сумму наличности, — сказал Аркот Мори-старшему, — скажем, четверть миллиона. Чем больше людей об этом будут говорить, тем лучше, пусть Пират думает, что на борту есть реальный улов. Я буду сопровождать самолет на высоте чуть больше четверти мили, держась над ним, попытаюсь определить появление грабителя с помощью радара. Я думаю, что он ничего не заподозрит, и мы его не спугнем. Собственно, на это вся надежда. Но в любом случае, сделав подобную попытку, вы ничего не потеряете!

Глава 4

Снова Мори и Аркот разглядывали огромный аэродром в Джерси, где за столетие до этого простирались обширные болота. Теперь трясины осушили, и на многие мили вокруг раскинулась огромная посадочная площадка.

Поднявшись над полем друзья смотрели на него из кабины, заняв наблюдательную позицию высоко в густом фиолетовом бархате неба, и Пятнадцать миль отделяли их от находившегося внизу летучего корабля Трансконтинентальных Линий. Они видели через бинокли, как огромный лайнер медленно и неуклюже полз по полю, постепенно ускоряясь, пока не набрал скорость, и, оторвавшись от земли, направился на запад. Казалось, будто он пробирается сквозь большие небоскребы, поднимавшиеся ввысь более чем на двадцать четыре сотни футов. Гигантские здания занимали площадь нескольких городских кварталов. С такой высоты эти величественные строения, отражающие мягкие тона полуденного солнечного света, казались игрушками, сделанными из цветной бумаги, вокруг которых сверкали мерцающие искорки движущихся вертолетов, при этом люди терялись в массе по меньшей мере миллиона стремительно движущихся машин.

— Только посмотрите на это движение. Тысячи и тысячи людей возвращаются в город после поездки домой на обед — и каждый день вертолетов становится все больше. Если бы не твое изобретение, в городах сложилась бы невозможная обстановка. Воздухоплавание уже затруднено сейчас, а скоро станет еще хуже. Большинство машин не обладает достаточной энергией, чтобы занимать уровни выше среднего, на высоте четырехсот футов над центром Нью-Йорка, где можно двигаться со скоростью не более чем сто миль в час. И если бы не гироскопические стабилизаторы, они никогда не смогли бы выжить в этом огромном воздушном лабиринте. Я вынужден каждый день проезжать через него и всегда боюсь, что у кого-то на его старой колымаге откажет стабилизатор, и произойдет катастрофа.

Мори был искусным пилотом и, как многие, понимал все опасности находящихся под ними воздушных потоков, где царил неимоверный гул жужжащих винтов. У офисных зданий теперь были двойные стены, с толстыми слоями звукопоглощающих материалов, сдерживающих рев, подобный гулу торнадо, который царил на улицах почти непрерывно в течение двадцати четырех часов.

— Не уверен в этом, Мори, — ответил Аркот. — У нашего изобретения есть некоторые недостатки. Представь, какое произойдет серьезное понижение температуры, если над Нью-Йорком начнет кружиться около десяти миллионов этих машин. У нас тогда круглый год будет царить арктический холод. С другой стороны, ты знаешь, как невыносимо жарко сейчас становится в городе к полудню, даже в самые холодные зимние дни: из-за теплового эффекта воздушного трения тысяч лопастей, как я знаю, температура воздуха повышается до пятидесяти градусов. Вероятно, нужно будет установить баланс между двумя этими типами двигателей… Сложится невероятная экономическая ситуация, сложнее всего придется большим компаниям, которые производят спирт из отходов зерна. Производителям клещевины тоже придется серьезно сбросить свои цены, когда наша машина обрушит рынок энергоносителей. Они будут вынуждены заняться переработкой кукурузы на углерод, чтобы восстанавливать из руд железо и прочие металлы.

Пока их корабль летел в вышине над самолетом Трансконтинентальных линий, ученые обсуждали экономические выгоды от различных применений изобретения Аркота — от огромных электростанций, которые они могли сделать, до вентиляции и охлаждения частных домов.

— Дик, ты упомянул охлаждающий эффект для Нью-Йорка; с миллионами миллионов этих машин… А что станет с огромными электростанциями, с тысячей других различных устройств, которые мы используем, не произойдет ли значительная потеря энергии из воздуха, не приведет ли она к охлаждению всего мира в целом? — спросил Фуллер.

— Я сомневаюсь в этом, Боб, — задумчиво протянул Аркот. — Я и сам об этом думал. Большая часть энергии, которой мы пользуемся, в конечном итоге, так или иначе высвобождается в виде тепла. Не забывай так же о дециллионах эргов, которые дает солнце! Правда, мы можем пользоваться только ничтожной частью этой энергии, но и того, что мы действительно получаем, более чем достаточно для нас. Силовые станции будет рационально разместить в тропиках, где они смогут попутно охлаждать воздух, а энергия может быть использована для переработки металлов. Это значит, что избыточная температура в тропиках найдет себе применение. Контроль погоды станет возможен благодаря управлению воздушными потоками. Мы сможем установить огромные трубы молекулярных антен на вершинах гор и заставить ветры дуть туда, куда нужно. Не столько даже сами ветры, но преимущественно потоки воздуха, которые они несут, смогут ограждать умеренные зоны летом от полярного холода и согревать в зимний период за счет высокой температуры тропиков.

Ненадолго задумавшись, Аркот продолжил:

— Есть еще одно применение, которое станет возможным в будущем, — вещь, которую, может быть, трудно принять в качестве коммерческого предложения. У нас сейчас есть практически неисчерпаемый источник энергии, но, к сожалению, нет неисчерпаемых источников полезных ископаемых. Медь становится все более и более редкой. Большие медные месторождения, подобные тем, что открыты в Сахаре и на Аляске, скоро истощатся. Запасы платины уже исчерпаны, и даже железо становится все большим дефицитом, мы сталкиваемся с нехваткой металлов. Понимаете ли вы, что в течение ближайших двух столетий мы не сможем поддерживать свою цивилизацию, если не получим новые источники основных видов сырья?.. Но теперь у нас есть шанс. Девять планет солнечной системы ждут нас! Нептун и Уран — каждый намного больше Земли. Они совершенно не пригодны для жизни, как мы ее представляем, но можно будет создать небольшую колонию, которая стала бы производить металлы для Земли. Мы сможем построить куполообразные и герметичные города. Для начала попробуем освоить ближайшие планеты — Марс, Венеру или некоторые мелкие объекты, такие как наша Луна. Я, конечно, надеюсь, что наша машина сделает все это возможным…

Некоторое время они сидели молча, мчась высоко над зелеными равнинами Индианы. Чикаго, подобный огромной жемчужине, лежал на горизонте впереди и далеко правее. В пяти милях под ними огромный трансконтинентальный самолет казался миниатюрным, и едва плыл над равниной, хотя на самом деле двигался на скорости более шестисот миль в час.

Наконец, Мори прервал тишину.

— Ты прав, Аркот. Рано или поздно мы должны были задуматься о межпланетных перспективах. Эй, приближается Чикаго! Нам лучше включить вакуумную защиту от газа. И радар. Уверен, мы в скором времени столкнемся с Пиратом.

Ученые немедленно забыли о далекой проблеме нехватки металлов. После ряда необходимых манипуляций все приготовления были закончены, в то время как машина продолжала лететь вперед. Генератор довели до максимальной производительности, и каждые трубки были проверены по отдельности, поскольку хоть они и были все новыми и рассчитанными на двадцать пять тысяч часов работы, было бы скверно, если не сказать больше, если, даже хоть одна из них неожиданно отказала в бою. Все проверки прошли успешно, нормально функционировали все реле, отвечающие за генератор при различных нагрузках; оборудование работало отлично, хотя и не использовало даже половины своих возможностей.

Они летели вперед, напряженно ожидая, когда вспыхнет крошечный индикатор в виде неоновой трубки на панели перед Мори.

— Знакомые места, Дик, — сказал Мори, оглядывая поля и низкие линии синих гор далеко на западе горизонта. — Я думаю, именно здесь мы уснули в своих «летающих инвалидных креслах», как их окрестили газеты. Да, это было здесь… Смотри! Он тут! Будь готов, Фуллер. За тобой пулемет. Я задействую нейтрализатор невидимости, Аркот за тобой управление. Вперед!

На панели перед ним замерцала неоновая трубка, напоминая светящийся кусочек раскаленного металла, затем погасла. Через мгновение она засветилась снова, и блеск ее очень быстро перешел в малиновое свечение. Мори передвинул переключатель с общего радара на приемник излучателя, который мог бы точно определить местонахождение машины. Это произошло ровно за минуту до того, как неоновая трубка ярко вспыхнула еще раз. Пират летел прямо над огромным самолетом, вероятно уже пустив свой газ. Расположившиеся неподалеку воздушные гвардейцы не подозревали, как близко находится враг. Поскольку луч нейтрализатора невидимости был спроектирован с дальностью действия в милю, преследователи должны были нырнуть ниже. Мгновение спустя большой самолет под ними, казалось, сам устремился к ним с огромной скоростью.

Два радарных луча были постоянно нацелены на судно Пирата. Когда преследователи оказались примерно в двух милях от летевших внизу двух самолетов, неоновая трубка ярко засверкала, сигнализируя о противодействующей энергии. Пират пытался сохранить свою невидимость, в то время как приближающаяся к нему машина пыталась уничтожить ее. В какой-то момент показания амперметра, показывающего нейтрализующую способность луча, начали расти так быстро, что Мори уставился на него с некоторым беспокойством. Несмотря на мощность десять киловатт, которые использовал направленный луч, сопротивление аппарата на борту пиратского корабля было удивительно сильным.

Неожиданно все трое увидели быстро сгущающуюся туманность перед собой. Вмешательство луча, направляемого Мори, вызвало разрушение молекулярных колебаний, которые позволяли свету беспрепятственно проходить через пиратское судно. Внезапно возник круг синего свечения в призрачной форме, и мгновение спустя ионизированный воздух вновь пришел в нормальное состояние, поскольку аппарат Пирата не выдержал нагрузки. Мори сразу же выключил луч, уверенный, что игре Пирата конец. Он быстро обернулся, когда Аркот закричал:

— Мори, смотри, он убегает!

Было поздно. Чужой планер бросился прочь с огромной скоростью. Что-то вспыхивало за ним, и кажущееся невероятным ускорение теперь легко объяснялось длинным огненным следом! Планер двигался с помощью ракет! Невероятная скорость помогла ему исчезнуть из поля их зрения в одно мгновение, и когда Аркот развернул корабль, чтобы преследовать удирающего противника, они только ахнули, увидев, что тот уже на расстоянии нескольких миль от них.

Преследователи ощутили мощный рывок, когда Ар-кот подал полную мощность на генератор, а затем выровнял машину, погнавшись за Пиратом со скоростью молнии. Он увеличивал ускорение, по мере того как все трое привыкли к нагрузке. Пират продолжал удирать, но теперь они неумолимо догоняли, ибо его машина имела некоторое подобие крыльев, которые создавали огромное сопротивление на этой скорости — стрелка спидометра дошла до одной мили в секунду. Они следовали за быстроходным планером быстрее 3600 миль в час. Сопротивление воздуха снаружи вызывало мощные звуковые волны, но ученые ощущали это только по вибрации корпуса, защищавшего их вакуумными двойными стенками.

Расстояние до Пирата стремительно сокращалось. Казалась, еще немного, и он будет в пределах дистанции поражения их пулемета. Внезапно он клюнул носом и бросился на десять миль вниз к земле, заложив крутое пике. Аркот незамедлительно последовал за ним, буквально вцепившись в хвост Пирата. Быстрые маневры на этой скорости стали серьезным испытанием и для людей, и для машины — ускорение казалось сокрушительным, как будто их вес увеличился вчетверо, пока Аркот следовал за Пиратом по большой петле, в конце которой он буквально сел на хвост планера, ракетный след которого создавал поток огня в пол мили длиной.

Пират снова поднимался на скорости, которая казалась невозможной ни для какой другой машины в мире, но цепкий противник позади него не намерен был отпускать эту казавшуюся недоступной крошечную стремительную птицу. Пират выпустил большие облака своего обездвиживающего газа.

К его удивлению, корабль преследователей прошел сквозь них невредимым. Он — тот, кто знал больше всего о газе — так и не смог разработать материал для защитной маски, или бак для хранения, но эти люди определенно преуспели! А эта стремительная машина, по форме напоминающая пулю! Она напоминала миниатюрный дирижабль, но по сравнению с ее маневренностью и ускорением, собственные возможности Пирата показались ему постыдными! Петля, поворот, нырок, подъем и падение, и вперед, словно последний рывок на беговой дорожке на пределе возможностей. Снова и снова Пират закладывал сложные маневры, вызывающие неимоверное напряжение сил, но машина, преследовавшая его, не отставала!

Была только одна возможность избежать преследования. С помощью ракет он мог направиться в космос. При следующем подъеме Пират выстрелил очередным зарядом, направив свой планер прямо к пылающему солнцу, в пустоту межпланетного пространства. Все вокруг стало черным, и звезды засияли торжественным блеском. Но его внимание было сосредоточено только на одном — на сверкающем корпусе, который становился все больше, догоняя его. Пират знал, что поднимается быстрее, чем со скоростью в две тысячи миль в час, но охотник за ним становился все ближе и ближе. Вот он уже оказался в зоне прицельной дальности поражения пулемета… сейчас, сейчас… но тут оружие дало сбой!

Преследователи Пирата сидели с побелевшими губами, напряженные из-за головокружительных трюков на огромной скорости. Их гироскопические кресла крутились подобно гороху в катающемся шаре. Вверх, вниз, влево, вправо, стремительно вперед на невероятной скорости. И вдруг, снова устремившись прямо к зениту, они увидели впереди огромный взрыв пламени. Пират уходил прямо в космос!

— Если он окажется в вакууме, я не достану его, Мори! — пробормотал Аркот.

Подъем с невероятным ускорением заставил их тела принять почти смертельную перегрузку. Стало очень трудно говорить. Но до сих пор судно впереди так и не смогло уйти от погони, казалось, они нагоняют его. Теперь их скорость не сдерживало ни влияние гравитации, ни сопротивление атмосферы, практически сведенное к нулю, они двигались с ускорением, какое только могли выдержать их тела. Но и человек впереди, который пытался убежать, вел свой самолет с ускорением, способным убить любого! Движение корабля-преследователя вдруг начало замедляться. Аркот двинул рычаг к последней отметке мощности и почувствовал легкий толчок, в то же мгновение, когда катушки получили новую нагрузку. Но это ускорение быстро прошло, как только генератор начал сбоить. Движущая сила атмосферного тепла иссякла. Земля в шестидесяти милях под ними представлялась в виде зеленовато-коричневой поверхности, слегка выпуклой, а далеко на востоке они могли различить серебристую линию водной глади! Но у них не было времени отвлекаться на пейзаж, во все глаза они смотрели на столб стреляющего пламени удирающего налетчика! В безвоздушном пространстве он был недостижимым. Они не могли следовать за ним. Аркот развернул свой корабль, на этот раз направив его параллельно земле, наблюдая за планером через расположенный в крыше иллюминатор. Постепенно их машина снизилась до пятидесяти миль, где плотность воздуха была достаточной, чтобы поддерживать необходимую производительность генераторов.

— Да, он обошел нас! Нам остается только одно. Он рассчитывает зависнуть там с помощью своих ракет, пока мы не уйдем, но мы-то можем находится здесь сколько угодно долго, главное только обеспечить каюту необходимым теплом. А вот у него не хватит воздуха на охлаждение, пока солнце будет накаливать поверхность его планера. Единственное, что беспокоит его в данный момент — это высокая температура пламени его ракет. Однако ему придется выпустить еще немалую часть их. Бог мой, что за машина! Но, в конце концов, он израсходует все топливо ракет, так что нам нужно просто висеть под ним и… стоп, не так быстро… он, кажется, не собирается оставаться там, и двигает свой корабль дальше, пока у него это неплохо получается. Ну что же, последуем за ним! Он снова ускоряется, но и мы не отстанем, если будем двигаться на своем уровне.

— Дик, никакой самолет из когда-либо созданных не выдержал бы такие потрясающие рывки и ускорение, как его аппарат. Он стоит у штурвала и сам управляет воздушными рулями, или что там у него! Этот невероятный тип самолета должен быть чрезвычайно прочным! Я никогда не видел подобной формы… хотя… это вполне логичная форма! Он напоминает огромный треугольный наконечник стрелы! А ты что скажешь?

— Да, что-то вроде того. А помнишь, как мы в детстве делали самолетики из бумаги? У него точно такая же форма, треугольные крылья, сходящиеся в к носу, за исключением того, что у него несомненно увеличена площадь крыльев для повышения эффективности. Что-то вроде летающего крыла, изобретенного пятьдесят лет назад. Надеюсь, что этот человек всего лишь клептоман, и сможет излечиться от этой болезни, ведь тогда у меня появится новый партнер по лаборатории. У этого Пирата определенно есть чрезвычайно оригинальные идеи! Он изобретательный человек, но я бы предпочел, чтобы у него скорее кончилось топливо в его ракетных установках! Здесь невыносимо холодно, и я не могу жертвовать значительной мощностью ради комфортной температуры. Его ракетный корабль, кажется, получает все большее и большее ускорение. А мы вынуждены держаться внизу, чтобы получать воздух и управлять генератором. Он опять уходит!

Они следовали за Пиратом держась много ниже, стараясь не отставать.

— Дик почему он не использовал все свои ракеты разом, вместо того чтобы постепенно увеличивать мощность?

— Если бы ты управлял кораблем, Мори, ты бы действовал так же. Посмотри на спидометр и попробуй понять это.

— Хм-мм… 4,5 мили в секунду… но я не понимаю, как он… Бог ты мой! Мы никогда не догоним его, еси он и дальше будет лететь с такой скоростью! Как ты собираешься поймать его?

— Понятия не имею. Но ты упустил один важный факт. Сейчас он делает 4,5 мили в секунду, когда он достигнет 5 миль в секунду, то уже не сможет сойти со своей орбиты в сто пятьдесят миль высотой. Он застрянет на орбите! У него и так уже большая центробежная сила, а вес очень небольшой. Мы находимся намного ниже него, так что нам это не грозит. Ну, вот он делает последний рывок. Мы отстаем довольно сильно, но, тем не менее, сейчас догоним — сейчас… сейчас… мы просто летим параллельно! Он сделал это! Смотрите!

Аркот снял свои часы и отпустил их. Они мгновение держались в неподвижности в воздухе, затем медленно поплыли к задней части каюты.

— Я использую небольшое ускорение, немного больше, чем необходимо для поддержания нашей скорости. Мы слишком высоко, чтобы нам мешало сопротивление воздуха, но мы по-прежнему нуждаемся в энергии. Я не уверен…

Вдруг раздался низкий звук, повторившийся дважды. Мори мгновенно обернулся на шкалу радиоприемника. Внезапно сигнал зазвучал снова. Через мгновение раздался голос — тихий, но отчетливый.

— Я Уэйд… Пират… Помогите, если можете. Можете ли вы двигаться за пределами атмосферы? Превысить орбитальную скорость и выйти из поля тяготения планеты? Я застрял на орбите и не могу сойти. Топливный датчик на нуле, я использовал все свои ракеты. У меня больше нет возможности затормозить и спуститься вниз. Сжатый воздух почти иссяк, но генератор еще работает, он запустит газ приостановки жизнедеятельности… Вы сможете добраться до меня, прежде чем наступит ночь?

— Быстрее, Мори, ответь ему, что мы сделаем это.

— Мы постараемся, Пират… Думаю, у нас получится!

— Мощность теря…

Последняя из его установок прекратила работу! Пират остался в космосе! Преследователи видели, как выстрелили последние его ракеты, мгновение заставив пылать сопла, после чего снова стало темно, и только солнце, отражающееся от серебристого корпуса судна, делало его видимым.

— Мы должны поспешить, если хотим сделать что-нибудь, прежде чем он выйдет на ночную половину! Сообщите в порт Сан-Франциско, что мы немедленно возвращаемся, и что нам нужен большой электромагнит, который сможет работать на постоянном токе порядка 500 вольт, и еще несколько энергоячеек большой емкости; сколько именно, я скажу позже, все будет зависеть от их размера, насколько хватит места. Сейчас я начну замедление, чтобы мы могли сделать разворот и вернуться. Мы где-то к западу от Гавайев, но я уверен, что у нас все получится, если мы используем все свои возможности.

Мори незамедлительно приступил к настройке станции для переговоров с аэропортом Сан-Франциско. Вскоре он установил с ними связь и сообщил о тм, что прибудет в течение часа. Работники аэропорта в свою очередь пообещали приготовить все необходимые материалы; кроме того они готовы были оказать Пирату должный прием, как только он будет доставлен.

Четвертью часа спустя корабль Аркота приземлился на большую посадочную площадку возле Сан-Франциско, и механики сразу приступили к работе. Они прикрепили огромный электромагнит к посадочным полозьям в нижней части машины. Более серьезной проблемой стало подключение электрических клемм без проделывания новых отверстий в корпусе судна. В этот раз Фуллера в поездку брать не стали, а на освободившееся место загрузили дополнительное число энергоячеек. В отсеке питания спешно установили генераторную установку, которая позволила бы управлять кораблем, при питании генераторов от батарей. Пришлось закрепить их распорками, чтобы не допустить скольжение при ускорении. Вся операция потребовала не больше пятнадцати минут.

— Как ты собираешься снять его оттуда, Аркот?

— Я попытаюсь приблизиться к нему с запада. Если бы я зашел с другой стороны, мы встретили бы его на скорости более чем 10 миль в секунду большей по отношению к его машине. Он подсказал верную идею. Он дал понять, чтобы мы подошли к нему на скорости большей орбитальной. Для начала я буду держаться только в пределах земной атмосферы, пока не доберусь до него, держась в воздухе с помощью обычного мотора. Я попытаюсь разогнаться до восьми миль в секунду. Когда мы окажемся рядом с ним, замедлимся на три мили в секунду до его скорости, чтобы соединиться. Мы должны будем добраться до него, прежде чем он попадет в тень Земли, если это случится и он зайдет на ночную половину, то окажется без тепла и умрет от холода.

— Я думаю, что мы спасем его, Дик!

— Я надеюсь на это. Запасные ячейки в порядке? Они понадобятся нам. Если они не будут функционировать, когда мы выберемся в космос, мы улетим в бесконечное пространство! Двигаясь со скоростью восемь миль в секунду мы навсегда покинем Землю!

Воздушный корабль уверенно шел к цели с максимальным ускорением, которое могли выдержать находящиеся на борту люди. Стрелка спидометра устойчиво ползла по циферблату. Спасатели поднялись на высоту в сорок миль, где все еще было достаточно воздуха, но в то же время он не слишком затруднял движение воздушного корабля. Черное небо над ними было усеяно точками сверкающих в космосе звезд. По мере того как друзья продвигались вперед, ощущение веса постепенно терялось; вскоре они достигли орбитальной скорости, и по мере того как корабль устойчиво увеличивал ее, возникло странное ощущение! Гигантская Земля плыла над ними! А под ними сияло Солнце! Верх и низ поменялись местами с потрясающей скоростью! Если раньше стрелка спидометра колебалась возле 7,8 миль в секунду, то теперь она заняла устойчивое положение!

— Разве ты не собираешься ускоряться до восьми миль в секунду, Дик?

— Сопротивление воздуха еще слишком велико! Мне придется забраться выше!

Только на высоте пятидесяти миль они достигли скорости 8,1 миль в секунду. Казалось, прошли часы, прежде чем они добрались до точки, где должна была находиться машина Пирата, и в течение некоторого времени выискивали в черном небе искомую блестящую точку. С помощью бинокля они нашли ее далеко впереди и почти на сто миль выше.

— Ну, вот мы и на месте! Сейчас я попытаюсь преодолеть эти сто миль прямым курсом следуя к цели; действие силы тяжести будет немного тормозить нас, так что мне придется использовать несколько элементов питания. Теперь у нас не будет воздуха, из которого мы получали высокую температуру для того, чтобы оказаться здесь, так что вся надежда на солнечный свет, который смогут поглотить наши генераторы, и я использую его, чтобы как можно быстрее замедлить наше движение.

Крошечная серебристая точка вырастала, пока не обрела черты пиратского планера. Спасатели приближались к нему, медленно, но неуклонно. Наконец, маленькая машина оказалась прямо под ними, всего лишь в сотне ярдов. Они давно уже были вынуждены вести корабль, используя аккумуляторные батареи, но теперь им пришлось использовать немного запасов, заменив ими вертикальные энергоблоки. Вяло поглощая солнечное тепло, машина приближалась к планеру.

Все ближе и ближе.

Наконец, уже только десять футов отделяло спасателей от судна Пирата.

— Порядок, Мори.

Они почувствовали толчок, как только весь ток временно был передан большому магниту на киле. А потом корабль аж подпрыгнул под действием магнитного импульса, притянувшего меньшую машину. В следующее мгновение маленький самолет притянуло к теперь уже выключенному магниту, он коснулся его и только собрался отскочить, как Мори снова щелкнул переключателями, и теперь обе машины были жестко сцеплены воедино!

— Я поймал его, Дик! — воскликнул Мори. — Теперь давай вниз, скорее начнем падение. Мы сможем спуститься на нем. Поскольку это планер, им должно быть легко управлять!

Теперь энергия блоков питания на поверхности машины начала замедлять оба судна, а притянутый магнитом планер позволял сгладить их движение. Спасатели наблюдали, как медленно падает скорость, поскольку поверхность летающего корабля не предназначалась для поглощения солнечного тепла напрямую, и система это действовала не очень эффективно.

Солнце опускалось все ниже за горизонт; и друзья не отрываясь наблюдали это любопытное явление, пока не почувствовали удар воздуха, достаточно плотного для того, чтобы вновь заработали энергоблоки. К машине быстро возвращалась её прежняя мощь по мере того, как она снижалась в более теплые слои атмосферы, к тому же теперь приходилось тратить значительную энергию на то, чтобы удержать планер, норовящий вырваться из магнитных объятий.

На высоте пятидесяти миль генератор заработал на полную, и сразу включились нагреватели. Этого не произошло в другой машине, но здесь спасатели были бессильны. И потому они старались как можно быстрее добраться до теплой зоны атмосферы.

— Ну, вот, я так рад, что мы вернулись в верхние слои атмосферы, Дик. Я не говорил тебе раньше, чтобы не пугать лишний раз, но батарея чуть не подвела нас! У нас оставалось не больше двадцати ампер-часов! Во время маневров я использовал практически всю её мощность. По счастью, у нас теперь нет в ней недостатка. Я знал, что ячейки маломощные, но и понятия не имел, что настолько! Я заметил, как слабеет магнит, но думал, что это было связано с усилением воздушного потока. Сейчас я зайду в пике, а потом позволю этой штуке планировать. Я верю, что она сможет нормально приземлиться, по крайней мере, на это есть шанс, и, конечно, я намерен использовать его. А пока мы не оказались в самом сердце Сибири, нам лучше возвращаться назад.

Их обратный путь лежал строго в нижних слоях атмосферы, чтобы в планере поддерживалась достаточная температура. На высоте не больше двух миль, в изобилующей турбулентностями атмосфере, медленно планируя, они двигались домой. Им потребовалось почти двадцать часов, чтобы пройти расстояние в двенадцать тысяч миль до Сан-Франциско. Они дежурили по очереди, сменяя друг друга за штурвалом. Сопротивление, создаваемое планером заставляло их двигаться не спеша, они могли преодолевать в среднем немногим больше шестисот миль в час, хотя обычная скорость воздушных кораблей на этой высоте была более тысячи двухсот миль в час.

Наконец, на горизонте появились большие небоскребы Сан-Франциско, и тысячи частных самолетов стали попадаться им навстречу. Раздраженно Аркот предупредил их, что порывы воздуха их двигателей могут оторвать планер от магнита. Вскоре, однако, Воздушная Гвардия смогла отогнать воздушные суда зевак на безопасное расстояние и освободить воздушный коридор на одном из нижних уровней городского движения.

Огромная посадочная площадка Трансконтинентальных Линий была заполнена возбужденными мужчинами и женщинами, отчаянно желавшими хотя бы мельком увидеть две невероятных вещи столетия, о которых говорила вся страна, — машину с молекулярным двигателем Аркота и самолет Пирата!

Посадка прошла благополучно под наблюденим Воздушной Гвардии. На месте спасателей и Пирата уже ждал небольшой самолет медицинской службы. Как только появился корабль Аркота, а затем неподвижно и беззвучно завис над посадочной площадкой, толпы зевак уставились на него с волнением и удивлением. Они ожидали какого-нибудь выступления Аркота, они требовали показать замечательные возможности этого корабля в действии. Экипажи Воздушной Гвардии, которые наблюдали схватку между двумя супер-машинами, уже успели раструбить об этом прессе и радио…

Две недели спустя Аркот вошел в кабинет мистера Мори-старшего.

— Вы не заняты?

— Заходи, я занят, но не настолько, чтобы не принять тебя. О чем ты хочешь поговорить?

— Об Уэйде. Пирате.

— О… кхм. Я читал отчеты о его лаборатории в Скалистых горах, а так же отчеты психиатров о нем. И, что немаловажно, я видел запросы, которые ты прислал. Ты хочешь заполучит, его для своей лаборатории. Но каково твое мнение о нем? Ты говорил с ним?

Аркот слегка нахмурился.

— Когда я говорил с ним, он будто разрывался между двумя личностями, пытающимися овладеть одним и тем же телом. Однако доктор Ридджели говорит, что проблема решится, и я ему верю. Ридджели специалист в своей области, не менее чем вы и отец в своих. Призвание Ридджели — излечивать психические раны. Мы сходимся с ним во мнении, что Пират стал безумным еще задолго до того, как мы столкнулись с ним… Мы так же согласились, что у него чрезвычайно тонкий и творческий ум. Как цивилизованная личность он, вероятно, сдвинулся на каких-то мелочах. Ридджели говорит, что это поправимо. Знаете, Ньютон испытывал неврозы в течение почти двух лет. Фарадей страдал от расстройства личности почти пять лет, но даже после этого смог восстановиться и закончить свою монументальную работу. Но эти люди не имели возможности обратиться к современным психо-медицинским методам лечения. Я думаю, мы были бы полными идиотами, если бы отказались от возможности привлечь на свою сторону Уэйда. Безумен он или нет, но он придумал способ стабилизации и хранения атомного топлива для своих ракет. Если бы он был в нормальной форме… В общем, я надеюсь, что это укрепило бы конкурентность семейного бизнеса.

Мистер Мори откинулся на спинку стула и улыбнулся Аркоту.

— У тебя есть отличная возможность. Я заберу его. Раз доктор Ридджели говорит, что у него найдутся винтики для Уэйда взамен потерянных — предложи Пирату работу в твоей лаборатории. Я немного старше тебя, но ты вырос в мире, где психо-медицинские методы по-настоящему работают. Когда я был твоего возраста, психология находилась в зачаточном состоянии, и все врачи были большими экспериментаторами. — Мистер Мори вздохнул, после чего продолжил: — В этом вопросе, я думаю, твое мнение важнее, чем мое.

— Я готов снова увидеться с Пиратом и предложить ему работу. Уверен, что он согласится. У меня также есть уверенность, что в течение шести месяцев он станет намного разумнее большинства людей… Обычный человек не понимает, на что способны современные методы лечения, и Уэйда, естественно, ожидает очень качественная перестройка. Так же как человеку, которому необходимо вылечить сломанную руку, в психиатрической больнице доктора Риджели Пирата проверят от и до, и устранят все проблемы со здоровьем. Он выйдет оттуда даже здоровее, чем прежде. Разум же Уэйда настолько гибок, что он подружился с молекулами и заговорил на их языке… После того как Ридджели научит его, как подружиться с людьми, я думаю, он станет достойным членом нашей команды!

Часть вторая. «Солярит»

Глава 1

Огни большого трансконтинентального аэропорта сверкали в приветственном великолепии. В центре широкого поля собралось несколько человек. Они смотрели в небо, где мерцали звезды, холодные и яркие на фоне глубокой черноты морозной ночи. Тонкий полумесяц Луны блестел на западе — серп света, который даже не пытался соперничать с холодным пламенем блестящих звезд.

Вдруг одна точка задвигалась между россыпей неподвижных далеких солнц и, мерцая, начала смещаться к аэропорту по длинной стремительной кривой. Как только она приблизилась, скользнув над сверкающими огнями Нью-Йорка, собравшиеся на взлетном поле люди тут же заговорили, указывая на нее. Миновав город, точка опустилась, двигаясь на полмили выше небоскребов, которые были ярко освещены лучами прожекторов. Один из лучей выхватил спускавшийся аппарат, и тот неожиданно вынырнул из темноты — обтекаемый цилиндр, с широким ореолом голубого сияния, образованного светом прожектора, копьем пронзившего угольную черноту ночи.

Еще один миг, и корабль вырос перед людьми всей своей громадой, мягко опустился на поле и медленно, грациозно подкатил к ним.

Двадцать четыре человека сошли с большого корабля, дрожа от ледяного ветра, который бушевал над полем. Быстро переговорив с группой, ожидавшей их прибытия, они поспешили забраться в благодатную теплоту автомобиля. Через мгновение они уже мчались к огням аэропорта, находившегося в полумиле отместа посадки.

Позади них огромный корабль снова прыгнул в небо, а затем, задрав свой нос под углом в тридцать градусов, словно пуля подлетел вперед на невероятной скорости. Через мгновение он исчез.

Оказавшись в помещении аэропорта, группа людей начала рассасываться.

— Мы хотим поблагодарить вас, мистер Мори, за эту демонстрацию нового корабля, и вас, доктор Аркот, за ответы на наши многочисленные вопросы. Я уверен, для всех нас неоценима та помощь, которую вы оказали прессе.

Репортеры быстро разошлись, спеша поскорее выдать новости для утренних изданий, поскольку шел уже второй час ночи. Каждый перед уходом получил небольшой листок с официальным заявлением компании. Наконец, все ушли, кроме шести человек, которые отвечали за новую машину.

Эта ночь стала свидетелем официальной демонстрации первого из кораблей с молекулярными двигателями Аркота-Мори. Он был небольшим, по сравнению с теми, что должны появиться в будущем, и все же воздушный корабль с таким двигателем способен был взять на борт три тысячи пассажиров, столько же, сколько крылатый самолет, не способный сравниться в скорости с новой машиной. Теперь полет от западного побережья до восточного занимал менее одного часа. На скорости, близкой к одной миле в секунду, большой корабль двигался в разреженных слоях атмосферы, на высоте двадцати пяти миль.

В этом корабле использовался мощный ультравысокочастотный генератор. В процессе работы он заставлял собственные молекулы двигаться вперед, таким образом двигая и весь корабль. С этим молекулярно перемещающимся двигателем корабль теоретически мог достичь скорости, близкой к скорости света.

— Аркот, — начал Мори-старший, после того как корреспонденты покинули зал, — как президент компании я, конечно, хочу поблагодарить тебя за огромную услугу, которую ты оказал нам. Ты «продал» компании эту машину, но что мы можем предложить взамен? А ведь и раньше ты не раз продавал нам свои изобретения или идеи, которые позволили Трансконтинентальной компании достигнуть своего нынешнего высокого положения в мировой транспортной системе. Все, что ты когда-либо брал взамен, — это лаборатория, ее содержание и небольшой годовой доход. Что же мы можем сделать, чтобы продемонстрировать нашу признательность в этот раз?

— Ну, — улыбаясь, протянул Аркот. — Вы не совсем правы. Фактически, у меня есть полностью оборудованная всем необходимым лаборатория, так что мне не приходится размениваться по пустякам, есть и деньги, ровно столько, сколько мне нужно. Чего же мне желать большего?

— Полагаю, все это правда, и ты тратишь всего около шести тысяч в год на личные расходы — это зарплата хорошего клерка, но ведь ты, по общему признанию, самый блестящий физик планеты! Я чувствую, что нахожусь перед тобой в неоплатном долгу!

Выражение лица Аркота внезапно стало серьезным.

— В этот раз вы можете возместить все, — заверил молодой человек. — Мое последнее открытие сделало возможным ранее недоступное. Я всегда мечтал о возможности путешествий на другие планеты. Последние три столетия об этом грезило множество ученых. Моя машина позволит нам осуществить эту мечту. Если вы пожелаете, мы можем начать этот проект уже весной 2117 года. Я вполне серьезен. С вашего позволения, я хочу начать работу над первым межпланетным кораблем. Разумеется, мне потребуется помощь Фуллера. Проект будет дорогостоящим. Именно поэтому я прошу вашей помощи. Уверен, что все затраты окупятся, ибо там, на других планетах, безусловно найдется то, что может представлять коммерческую ценность.

Они отправились в гараж, где стоял личный воздушный катер Аркота с молекулярным двигателем — первая из построенных машин, которые использовали для движения солнечное тепло. Президент огромной трансконтинентальной компании авиаперевозок задумчиво смотрел на нее. Она была крошечной по сравнению с тем большим кораблем, на котором они только что совершили путешествие, но того же самого типа. Летающий корабль изящной красоты, обтекаемая форма, которого служила примером идеальной симметрии.

Они стояли в глубокомысленном молчании в течение минуты — молодые люди, жаждущие услышать решение их вероятного покровителя. Мори, всегда неохотный на речи, выдержал довольно длительную паузу, прежде чем ответить.

— Если бы ты просил только деньги, Аркот, я бы с удовольствием дал вдвое большую сумму, но я знаю, что это не то, что тебе нужно. Я прекрасно понимаю, что если ты куда-то отправишься, мой сын пойдет с тобой, и Фуллер, и Уэйд, естественно, тоже.

Он посмотрел на каждого по очереди.

— Все вы очень много значите для меня. Ты, Фуллер и Боб знакомы еще со дней колледжа. Я знаю Уэйда всего три месяца, но с каждым днем все больше восхищаюсь им. Нет никаких сомнений в том, что это путешествие будет невероятно опасным. Но если с вами что-то случится, это будет нечто большее, чем просто личная утрата. Мы можем потерять нескольких из самых блестящих ученых Земли. Тебя, как выдающегося физика, Фуллера — как одного из величайших конструкторов, Уэйд представляет ценность и как химик, и как физик, а мой сын, безусловно, хороший математик. — Он замолчал, нахмурившись, что-то обдумывая. — Но вы, разумеется, придумаете, как выбраться из любой передряги. Безусловно, найдется немного людей на Земле, которые были бы готовы поддержать такую группу энтузиастов — или любого из вас, если на то пошло! И я поддержу вашу затею! — Его речь стала более шутливой. — Я знаю, что Аркот и ты, Боб, умеете неплохо обращаться с оружием. Но я не могу сказать этого об Уэйде и Фуллере. Какой опыт у вас обоих?

Фуллер покачал головой.

— Я думаю, что больше всего буду полезным на камбузе, мистер Мори. Я готовил пищу во многих походах, а еда является важным фактором в успехе любой экспедиции… Кроме того, я тоже немного умею стрелять.

Уэйд, слегка колеблясь, произнес:

— Я родом с Запада, и нередко развлекался охотой в Скалистых горах, там, где еще водятся пумы и олени. Кроме того, я практиковался в стрельбе из новой пушки, которую разработал Аркот на основе своего молекулярного двигателя. Вы так мало знаете обо мне, и большей частью плохое, — я пока еще не вижу своего участие в этом предприятии… Но, — добавил он поспешно, — я, конечно, не намерен держаться в стороне от друзей. Я с вами, с тех пор как мы вместе!

— Значит, вы готовы поддержать нас? — улыбнулся Аркот.

— Да, я готов, — серьезно ответил Мори-старший. — Уверен, это необходимо.

Четверо молодых людей поднялись в летающий катер, который должен был доставить их домой. Аркот занял место пилота, и под его уверенным руководством, аппарат быстро взмыл в холодный ночной воздух. Вскоре они уже висели на высоте пятидесяти миль над верхним краем воздушной оболочки планеты. В мечтательных раздумьях они смотрели на великолепие сияющих звезд. Здесь, где отсутствовал насыщенный пылью воздух, и ничто не могло изменить их истинные цвета, звезды сияли, не мерцая, тем великолепием, которого никто из людей никогда не видел прежде. Они вызывали восхищение буйством красок, таких разнообразных и столь чудесных, как в калейдоскопе. Блестящие точки — красные, зеленые, оранжевые, желтые, — их свет был ярким и чистым. Аркот медленно направил корабль к светящемуся внизу городу.

— Люблю подниматься сюда и смотреть на эти холодные, колючие огни. Чувствую, как они манят меня — это призыв далеких миров. Я всегда испытывал ощущение невыносимой тоски — желая оказаться там, но понимал: мечты мои невыполнимы. Мы сможем отправиться туда уже будущей весной!

Аркот замолчал и посмотрел на великое море звезд, рассыпавшихся над его головой и по все стороны горизонта.

— Замечательная ночь!

— Куда же мы отправимся для начала, Дик? — спросил Уэйд, тоже залюбовавшийся солнцами далеких миров, и непроизвольно он говорил тихо, подавленный величием звездного неба.

— Я думал об этом последние четыре месяца, и теперь, когда мы определенно собираемся лететь, нам необходимо принять решение. Собственно, выбор предстоит не сложный. Конечно, мы не можем покинуть Солнечную систему. Да и внешние планеты находятся так далеко, что я думаю, нам лучше подождать до более поздних времен. Таким образом, выбирать приходится между Марсом, Венерой и Меркурием. Последний сразу отпадает, поскольку это слишком близко к Солнцу. О Марсе мы знаем хотя бы немного за счет телескопических наблюдений, в то время как Венера, вечно окутанная облаками, остается загадкой. Что вы выбираете?

— Что ж, — произнес Мори, — мне кажется, более интересно исследовать совершенно неизвестную планету, чем ту, за которой можно наблюдать в телескоп. Я голосую за Венеру.

Остальные согласились с Мори в том, что Венера — разумный выбор. К этому времени летающий аппарат опустился на крышу здания, где располагалось их жилище. На следующий день друзьям предстояло начать реальные работы по разработке космического корабля.

Глава 2

— Прежде чем приступить к делу, мы должны решить, каким параметрам должен удовлетворять корабль для максимального удобства и безопасности, — объявил Аркот на следующее утро. — Полагаю, я думал об этой экспедиции дольше, чем вы, и сначала изложу свои идеи… Мы фактически ничего не знаем об условиях на Венере, так как никто не бывал там. Венера, вероятно, более молодая планета, чем Земля. Она намного ближе к Солнцу и получает в два раза больше тепла, чем наша планета. В далекой древности, когда планеты остывали, я уверен, Венере потребовалось на это гораздо больше времени, чем Земле, поскольку плотная атмосфера сильно тормозила ее охлаждение. Температура на поверхности, возможно, около 150 градусов по Фаренгейту… Вероятно, суши там немного, поскольку с такой массой облаков, покрывающих Венеру, логично ожидать преобладания морей. Так что развитая жизнь должна быть в основном подводной и, скорее всего, далеко отстала от нас в развитии. Конечно, Венера представляет собой планету-тайну, мы ничего не знаем о ней и можем только гадать. Но зато мы знаем, что нужно делать, чтобы пересечь космическое пространство… Очевидно, что главной движущей силой должны стать энергоблоки, которые будут получать энергию от солнечных лучей, поглощая их медными дисками приблизительно двенадцати футов в диаметре. И сам корабль должен быть ближе к дисковой форме, нежели цилиндрической. Я думаю, что конструкция длиной сто восемьдесят футов, пятьдесят футов шириной и двадцать футов в высоту будет оптимальной. Энергоблоки установим на верхней части корабля двойным рядом по обе стороны корпуса. В середине, где будет главный отсек, вставим серию больших иллюминаторов из кварцевого стекла. Очевидно, понадобится источник энергии для питания главных сопел, которые будут управлять энергоблоками молекулярных двигателей. Для этого нам послужит генератор, он будет поглощать тепло от воздуха в отсеке. Воздух будет нагрет солнечными лучами, разумеется, и таким образом мы получим необходимую нам энергию непосредственно от солнца. Энергоблоки затруднят маневрирование в космосе. Расположенные по бокам, где они будут в тени и не смогут получать солнечную энергию. Поэтому для маневрирования в безвоздушном пространстве, нам придется использовать атомные ракеты; водород, накопленный по методу Уэйда, будет храниться в цистернах в трюме. Еще нам понадобится батарея для запуска генератора и для чрезвычайных ситуаций. Для защиты от метеоритов мы используем радар. Если он что-нибудь обнаружит в пределах десятков миль, этот сектор будет автоматически обстрелян с корабля ракетами, отслеживающими путь метеорита.

Весь этот день Аркот и остальные обсуждали различные части корабля, в которых они нуждались, и уже к вечеру Фуллер начал делать первые чертежи различных механизмов, которые были согласованы.

На следующий день, ближе к вечеру, они проработали основные части корабля и приступили к главной задаче по расчету нагрузки и мощностных параметров.

— Нам не потребуется большая мощность для корабля, пока он находится в космосе, — прокомментировал Аркот. — Там он будет находиться в невесомости, не испытывая никаких воздействий, но мы должны обеспечить необходимую прочность для безопасного маневрирования в атмосфере. Мы покинем Землю за счет центробежной силы, потому что я могу выжать высокую скорость в атмосфере, за счет большей мощности. Он кружил над Землей, формируя орбиту только в пределах атмосферы со скоростью пять миль в секунду, постепенно наращивая её до десяти миль в секунду — тогда корабль сможет покинуть планету за счет собственной центробежной силы. С помощью энергоблоков мы притормозим, наш корабль, предотвратим непроизвольный старт до наступления нужного момента. Когда же мы освободим корабль, уже никакие силы не смогут удержать его, и он станет полностью независимым от притяжения Земли.

Работа над проектом продолжалась с раздражающей медлительностью. Проект оказался невероятно сложным, так как все механизмы были полностью новыми. Прошло несколько недель, прежде чем заказали энергоблоки, и началась сборка корпуса межпланетного корабля. После этого заказы на материалы исходили из офиса ежедневно. Тем не менее, только в конце ноября был отослан последний заказ. Кроме того, Аркот решил создать специальный костюм для пребывания на Венере. Он использовал миниатюрный аппарат молекулярного движения, чтобы охлаждать воздух и прогонять его через костюм. Устройство состояло из небольшого генератора с приводом от сжатого воздуха и пучка трубок, который можно было носить на спине, как ранец.

— Аркот, я только теперь заметил, как этот костюм похож на портативный аппарат невидимости, который я разработал будучи Пиратом, — заметил Уэйд, когда работы были закончены, и костюм для пребывания на Венере был готов для испытаний. — Интересно, может, нам полезно будет время от времени становиться невидимыми… Только тогда в устройство этого костюма нужно будет внести небольшие изменения. Аппаратура добавит не больше пяти фунтов веса, а тех трубок, которые ты использовал, я уверен, будет достаточно, чтобы нести дополнительную нагрузку.

— Отличная идея, Уэйд, — согласился Аркот. — Это может оказаться полезным, если мы встретим враждебных туземцев. Трюк, исчезновения, может сделать нас кем-то вроде богов для примитивных существ. Но раз уж ты упомянул об этом, я считаю, нам стоит установить такой аппарат на самом корабле. Он почти не потребует мощности, но, возможно, при случае спасет наши жизни.

Работа в мастерских Трансконтинентальной компании, где собирали воздушный корабль, шла своем чередом. Строительство межпланетного корабля держалось в секрете, поскольку Аркот опасался, что толпы зевак хлынут сюда, чтобы хоть одним глазком взглянуть на первый межпланетный корабль, если просочиться хоть какая-то информация, ведь цеха находились на территории аэродрома, над которым беспрестанно кружились вертолеты и самолеты трансатлантических и трансконтинентальных рейсов. Производство требовало самых точных манипуляций и высокого мастерства, так как малейший дефект грозил смертельной опасностью межпланетным путешественникам. Конструкторы высчитали, что путешествие в одну сторону займет шесть недель, и получалось, что команда терпящего бедствие космического корабль может расчитывать только на свои собственные силы.

Ученых, собиравшихся в полет, больше всего раздражало ожидание, в котором они провели дни, прежде чем смогли начать установку электроаппаратуры и необходимого стандартного оборудования: катушек, трубок, конденсаторов; помимо этого они потеряли много времени, ожидая поставок всего, что только представлялось им полезным. Конструкторы предусмотрели в корабле большой грузовой отсек, поскольку Аркот надеялся, что поездка принесет финансовый успех, особенно рассчитывая на поставку столь необходимых металлов. Многие жизненно важные элементы стали редкостью на Земле, и никакой замены им до сих пор не было найдено.

Часть этого отсека должны были заполнить вещи, которые понадобятся в пути. Кроме того, здесь предстояло разместить множество запасных частей, запасных трубок, конденсаторов и блоков питания — тысячу и один предмет. Аркот продумал все так, чтобы из этих деталей, в случае необходимости, или если что-то пойдет не по плану, можно было бы собрать полностью работоспособный молекулярный двигатель.

Наконец настал день, когда были соединены последние кабели и сварены последние швы. Резервуары атомарного водорода, с помощью которого предстояло двигать корабль на большой скорости, были полны, и кислородные резервуары тоже заполнены, батареи заряжены. Межпланетный корабль был готов к испытательному полету!

Большой аппарат покоился на полу ангара, в ожидании старта.

— Друзья, подойдите сюда на минутку! — позвал Аркот остальных членов команды. — Я хочу вам что-то показать.

Все трое поспешили к носу, где стоял Аркот. Уставившись на него, они переглядывались с удивлением, не понимая, что не так. Между тем, он вытащил из внутреннего кармана пальто большую плотно запечатанную стеклянную бутылку.

— Что это? — с любопытством спросил Уэйд.

— Мы собираемся совершить первый круиз, и я вдруг подумал, не настало ли время дать кораблю имя.

— Отличная мысль, я тоже думал об этом. У тебя уже есть идея?

— Конечно, — сказал Аркот. — Я думал об «Александре». Он очень стремился завоевать другие миры!

— Неплохо, — заметил Мори. — Я тоже думал об имени и, полагаю, у каждого из нас возникала эта мысль. Но я думал о «Санта-Марии» — первом корабле, на котором открыли Новый Свет.

— Я больше думал о его родине, — сказал Уэйд. — Как насчет того, чтобы назвать его «Землянин»?

— Хорошо. Теперь твоя очередь, Фуллер. Ты проектировал его. Что ты предложишь для своего шедевра?

— Я тоже думал о его доме — доме, о котором никогда нельзя забывать. Мне хочется надеяться, что мы встретим людей на Венере, и я хотел бы назвать его именем, которое выглядело бы дружественным и нечуждым. Почему бы не назвать его «Солярит»?

— «Солярит» — представитель солнечной системы. Так есть и будет всегда. Он объединяет в своем имени весь мир, а когда совершит полет и отправится с орбиты навстречу солнцу, он станет полноправным членом солнечной системы. Мне это нравится! — Аркот повернулся к остальным. — Как вы считаете?

Все единодушно согласились.

— Но я все еще в нетерпении, что это за бутылка, так тщательно запечатанная? — спросил Мори с озадаченной улыбкой. — Что там? Какой-то газ?

— Ошибаешься. Ни газа, ничего вообще, на самом деле. Что больше подходит для крещения космического корабля, нежели бутылка с настоящим вакуумом? Конечно, у нас нет красивой девушки, чтобы благословить это судно. Но разве отправляющиеся в полет холостяки доверят обряд женщине? Никогда! У нас для этого найдется бригадир. Ну, а так как у нас нет рельсов, по которым обычно скатывают судно, мы займем места и начнем движение, как только он разобьет бутылку. Ну, а пока, давайте изобразим на носовой части отчетливо различимую эмблему. Предлагаю сверкающее солнце, окруженное девятью планетами, выделив Землю, а под ними слово — СОЛЯРИТ.

Глава 3

Было уже за полдень, когда летающий корабль нареченный «Соляритом», отправился в первый космический полет. Ко времени его возвращения солнце клонилось к закату, превратившись в великолепный огненный шар. Отвесно спикировав из глубин космоса, разорвав земную атмосферу с чудовищным звуком, летучий корабль стремительно опустился на поле. Как только открылся люк, к огромному летательному аппарату немедленно бросились люди. В открытом проеме показался Фуллер. Одного взгляда на его лицо было достаточно, чтобы понять: что-то пошло не так.

— Эй, Джексон! — крикнул Фуллер, — вызовите врача. Аркот пострадал. Случилась небольшая авария.

Сокоре техник вернулся с врачом, и того как можно скорее подняли на борт, и по длинному металлическому коридору «Солярита» провели в каюту Аркота.

Быстрый осмотр опытного врача показал, что кроме небольшой раны на затылке, других, более серьезных повреждений не было. Однако, Аркот все еще находился без сознания от удара, ставшего причиной раны.

— Как это случилось? — спросил доктор, обработав рану и ловко перевязав голову.

— На борту есть устройство, которое должно защищать нас от шальных метеоритов, оно работает автоматически, — объяснил Мори. — Мы с Аркотом просто менялись местами за штурвалом. В этот момент, когда мы оба сняли ремни, в диапазоне видимости появился метеорит, и ракетные пушки принялись расчищать путь. Мы оба покатились кубарем. Аркот ударился головой. Мне повезло больше, я успел ухватиться руками за спинку кресла. Это и стало причиной травмы — при нашей скорости мы весили вдвое больше, и хотя высота составляла около семи футов, повреждения оказались такими, словно это было четырнадцать футов. Мы по очереди пилотировали корабль, и Аркот собирался вернуть нас, когда толчок потряс все судно. Теперь нам придется внести некоторые изменения в конструкцию. Аппарат сработал прекрасно, однако нам необходим предупреждающий сигнал, чтобы успеть за что-нибудь ухватиться.

Доктор попробовал привести пациента в чувства. Через мгновение Аркот зашевелился и поднял руку, чтобы коснуться больного места. Еще через десять минут он уже мог разговаривать с друзьями, по-видимому, все еще испытывая очень сильную головную боль. Доктор вколол ему успокоительное и отправил в постель.

Корабль был полностью переоборудован, испытан до мелочей, и время вылета было назначено на ближайшую субботу, до которой оставалось три дня. К этому времени все необходимые припасы должны были быть загружены на борт. А эта работа требовала не менее ответственного отношения, поскольку не закрепленный груз при различных ускорениях «Солярита» мог повредить жизненно важные части корабля. И вот, в полдень назначенного дня, первый корабль, способный выйти за пределы земного тяготения, был готов к старту!

Основательно загруженный «Солярит» плавно поднялся над полом ангара и медленно поплыл навстречу яркому солнцу раннего февральского утра. Рядом с ним двигался небольшой кораблик, построенный Аркотом еще раньше, его пилотировал отец изобретателя. В нем же находился Мори-старший и еще с десяток газетчиков, плотно набивших маленький аппарат, поднимавшийся вместе с ними все выше и выше в верхние слои атмосферы. Небо над ними становилось темным — они приближались к космическому пространству!

Наконец они достигли абсолютного потолка малого корабля, и тот остался внизу, в то время как «Солярит» миля за милей продолжал подъем; сначала медленно, но затем все быстрее и быстрее, набирая скорость.

Ученые в корабле наблюдали за показаниями радиоспидометра, стрелка которого ползла вверх… 1–2–3–4-5–6… Ускорение вжимало тела путешественников в спинки сидений… 8–9… гул генератора перешел в низкий рокот… 10–11–12… Они двигались со скоростью двенадцать миль в секунду, и разреженный воздух вокруг корабля, рассекаемый плавными обводами корпуса, пронзительно стонал, словно протестуя. Постепенно скорость выросла до пятнадцати миль в секунду. Тяготение Солнца стало ощутимо сильнее; их тянуло к огненной сфере, прочь от Земли. Микрофон, расположенный снаружи, донес до путешественников постепенно затухающий шепот воздуха снаружи. Аркот отдал последние предупреждения:

— Держитесь… Сейчас мы потеряем вес… Выходим в космос!

Раздался щелчок, и разгневанное рычание перегруженного генератора исчезло, как только реле выключило его из цепи. Казалось, космический корабль падает, с потрясающей и постоянно увеличивающейся скоростью. Смотря вниз, они могли видеть, как на глазах сокращается Земля — в одно мгновение они преодолевали несколько миль. Сейчас они двигались со скоростью пятнадцать миль в секунду вперед и пять миль в секунду вверх.

С напряженным интересом мужчины смотрели в разверзнувшиеся перед ними небеса. Звезды теперь видны были лучше: сияние солнца уже не затмевало их свет, поскольку отсутствовал воздух, рассеивающий свет. Тепло солнечных лучей, казалось, обжигало, и путешественники даже испытывали приятное покалывание в глазах, когда смотрели на это могущественное море пламени сквозь темные очки.

Огромные языки солнечной короны тянулись, подобно щупальцам множества огненных осьминогов, на тысячи миль глубоко в космос — огромные руки из пылающего газа, которые корчились, как будто желая дотянуться и вернуть кружащиеся планеты в свое родительское тело. Вокруг величественной сферы Солнца расходилось бледное свечение, калейдоскопом приливов и отливов стремительно меняющегося цвета. Это было похоже на северное сияние в невообразимом масштабе!

Аркот ловко управлял летающим кораблем; отсутствие веса, которое создавало это растянувшееся ощущение бесконечного падения, помогло ему и его помощникам быстро настроить приборы.

Наконец, закончились необходимые приготовления, и корабль устремился вперед, управляемый приборами, которые должны были провести его через миллионы миль пространства и доставить в ту точку пространстве, где к тому времени окажется Венера. Фотоэлектрический телескопический экран постоянно держал Венеру в фокусе, позволяя по мере необходимости корректировать и уточнять курс корабля, который должен был в кратчайший срок доставить друзей к далекой планете. Работа теперь стала однообразной и требовала минимум усилий, экипаж мог отдыхать или использовать свободное время для наблюдения за красотами космоса, каких не видел еще ни один человек. Отсутствие атмосферы делало возможным использовать силу увеличения, не доступную никакому земному телескопу. Размытые очертания, произведенные движущимся воздухом, не позволяли добиться достаточной четкости изображения при изучении удаленных объектов, но здесь, в безвоздушном пространстве, ученые могли полностью использовать все возможности своего телескопа. С его помощью путешественники разглядывали Марс, и видели его очень четко, несмотря на то, что он находился более чем в двухстах миллионов миль от них. Любой астроном на Земле мог о таком только мечтать.

Хотя ученые потратили немало времени на съемку планет и Луны, и на спектральные исследования Солнца, время тянулось очень медленно. День за днем им предстояло подчиняться размеренному по часам расписанию, но сразу возникли проблемы со сном, поскольку путешественники практически не тратили физическую энергию. Невесомость снижала усталость. Тем не менее, было решено, что каждые двенадцать часов до прибытия на Венеру путешественники должны спать, и поэтому они решили парами нести вахту. Аркот и Мори были первыми, кто собирался погрузиться в сон, но Морфей, казалось, остался на Земле, и не мог осенить их своей божественной дланью. Наконец, было решено использовать легкое снотворное для того, чтобы разрешить разногласие между полными сил мышцами и уставшим сознанием. Двенадцать часов спустя уснувшие проснулись, чтобы сменить Уэйда и Фуллера.

Большую часть этих двенадцати часов несущие вахту проводили не за работой, а за игрой в шахматы. По сути, никакой особой работы и не требовалось. Сверкающий шар перед ними оставался неизменно на своем месте, потому что они были все еще далеко, и он казался немногим больше, чем видимый с Земли лунный диск.

Когда подошел к концу срок действия снотворного, и Уэйд с Фуллером должны были проснуться, чтобы сменить друзей, Аркот воскликнул:

— Мори, у меня есть идея! — при этом на лице Арко-та возникло выражение невинности, совершенно не сочетающееся с огоньком веселья в его глазах. — Хочешь понаблюдать за реакцией человека, который внезапно проснувшись, обнаруживает себя в безвоздушном пространстве?

Он глубокомысленно посмотрел на прибор, который мог сделать корабль абсолютно прозрачным и совершенно невидимым.

— Понаблюдать, говоришь? — протянул Мори, подхватив идею Аркота. — Ну, так давай попробуем?

Аркот повернул небольшой переключатель, и корабль, только что существовавший, — исчез!

Фуллер беспокойно ерзал. Действие лекарства заканчивалось. Вот ученый сонно зевнул, потянулся и вслепую — глаза его все еще были закрыты — отстегнул ремни, которые держали его в постели. Зевнув еще шире, он открыл глаза… и неожиданно выпрямился, после чего, словно индеец, вставший на тропу войны, с безумством вскочил с кровати и спрыгнул на пол. Его глаза были подняты вверх, туда, где должен был находиться корпус корабля — он издал отчаянный вопль и вдруг взлетел вверх, сильно ударившись о невидимый потолок! Его лицо искривила гримаса удивления, когда он медленно опустился на пол, затем постепенно она сменилась досадой — он все понял!

Он повернулся, услышав громкие крики, раздавшиеся из каюты Уэйда, а потом оттуда донесся глухой стук. Вероятно и тот, позабыв о невесомости, вскочил и ударился о потолок. Вскоре крики прекратились. Из рубки управления донесся громкий смех, а еще мгновение спустя бедолаги чувствовали себя уже нормально, вновь оказавшись в окружении крепких стен.

Уэйд протяжно вздохнул и покачал головой…

Теперь они заметно приблизились к Венере. Каждые двенадцать часов они покрывали миллион миль, пока не попали в зону действия тяготения планеты. Она светилась перед ними в чудесном великолепии, похожая на могучий диск расплавленного серебра. В течение двадцати четырех часов они уменьшали свою скорость относительно Венеры, чтобы не зависнуть на орбите или не улететь обратно в космос. К концу пути их скорость составляла более чем сто миль в секунду, сейчас же она снизилась до десяти. Гравитация планеты тянула космический корабль к себе все быстрее, и вскоре это стало серьезной проблемой.

— Что ж, никогда не делайте ставку только на силовые ячейки, — серьезно сказал Аркот. — План действий будет таков. Мы огибаем планету, смещаясь к дневной стороне, и снижаемся в верхние слои атмосферы. Там энергоблоки смогут получить какое-то количество тепла, необходимое для их работы, и вот тогда только мы сможем по-настоящему притормозить. Но нам придется использовать ракетные установки и обеспечить ускорение, достаточное для того, чтобы корабль вошел в атмосферу.

Вдруг раздался неожиданный звонок тревоги, и все поспешили крепко вцепиться в поручни. Мгновение спустя почувствовался толчок — это реактивные струи выбросили от корабля ракеты метеоритной защиты.

— Как близко к планете. Это третий метеорит, попавшийся нам за миллионы миль от Земли. Венера, Земля, да и все планеты действуют как огромные пылесосы пространства, притягивая к себе всяческий космический мусор и метеориты в пределах миллионов миль их гравитационного притяжения.

Планета стремительно вырастала, становясь все больше с каждой минутой. Из диска она превратилась в шар, а литое серебро на его поверхности, казалось, стремительно мутнело, становясь все бледнее; затем путешественники увидели истинный облик планеты — необозримую сферу, покрытую густыми облаками! «Солярит» летел над планетой со скоростью десять миль в секунду, более чем достаточной, чтобы отбросить их назад в космос, если им не удастся обуздать корабль при спуске.

— Держитесь, — крикнул Аркот. — Сейчас мы входим в атмосферу.

Он надавил на небольшой рычаг. Ученые почувствовали внезапный толчок, и все пространство вокруг корабля взорвалось чудовищным темно-красным огнем атомарного водорода.

«Солярит» закачался под внезапным натиском, но тяжелые гироскопические стабилизаторы удержали его, и корабль остался на правильном курсе. Затем межпланетные путешественники услышали протяжный вой, слабый, почти неслышный, и корабль начал замедляться. «Солярит» вошел в атмосферу Венеры — первый искусственный аппарат, проникший в иной мир!

Аркот быстро отключил элементы управления, которые с помощью реактивного пламени заставили корабль войти атмосферу. Теперь летающий аппарат мог получать необходимую мощность из воздуха, который с каждым мгновением становился все более плотным.

— Занять места! Уэйд — в генераторную. Мори — к пульту управления. И не забудьте пристегнуться. Нам предстоит жуткая болтанка.

Мгновенно ученые поспешили на свои места, в буквальном смысле поплыли, поскольку на борту все еще царила невесомость.

Аркот потянул за рычаг. Раздался глухой звук сработавших реле в отсеке питания — вспыхнули индикаторы, задрожали, — и генератор загудел, «запитавшись» от атмосферы Венеры! Через мгновение вступили в действие блоки питания, и теперь, поскольку они получали достаточную мощность, экипаж испытал серьезную нагрузку, которая заставила их всех вцепиться в кресла с почти неистовой силой. По мере уплотнения атмосферы слабый вой за бортом превратился в настоящий рев; температура за пределами корабля нарастала за счет силы трения, несмотря на сильный холод на этой высоте — до поверхности планеты оставалось еще более семидесяти пяти миль.

Теперь же воздушный корабль начал стремительно падать — стрелка радио-спидометра сначала медленно скатилась с десяти до девяти, но затем все быстрее и быстрее, поскольку все больше тепла машина извлекала из воздуха… 8–7–6–5-4… Теперь, даже находясь в поле тяготения планеты, они двигались значительно медленнее орбитальной скорости. К облегчению команды, все трудности были позади. Воздушный корабль снизился и теперь двигался в спокойно, гладко рассекая энергоблоками забортный воздух. Наружные динамики передавали этот звук, словно напевая мелодию — песнь нового мира.

Глава 4

Сверкающее солнце внезапно исчезло, и летучий корабль нырнул в мир сплошных туманов. И миллионы крупиц, парящих в верхних слоях атмосферы, разбивались о поверхность «Солярита» с дробным стуком, слившимися в устойчивый рев.

— Лед! Облака льда! — воскликнул Мори.

Аркот кивнул.

— Мы опустимся ниже облаков. Они, вероятно, несколько миль глубиной. Посмотрите, состав облаков изменился — это уже снег, еще немного, и будет вода, затем должно проясниться, и мы увидим Венеру!

Десять миль — казалось, бесконечное расстояние — межпланетный корабль скользил сквозь облака, совершенно непроницаемые для человеческого взгляда. Затем постепенно облака истончились, появились небольшие промоины, сквозь которые, то здесь, то там, мелькали внизу зеленые пятна. Была ли это вода — или земля?

Внезапно, что само по себе очень испугало путешественников, они выскочили из облаков, стремительно и плавно полетели над широкой бесконечной равниной, простиравшейся на мили вокруг и терявшейся в тумане на западе, но далеко на севере они увидели небольшую возвышенность, прячущуюся в туманной синеве.

— Венера! Мы сделали это! — радостно воскликнул Мори. — Первые люди, когда-либо покинувшие Землю. Я собираюсь отправить сообщение домой! Вы только посмотрите на эту необъятную равнину!

Он вскочил с места, чтобы отправиться в радиорубку.

— Господи, я ощущаю себя, словно тело мое из свинца. Не думаю, что я сейчас в форме для длительных прогулок!

Аркот предостерегающе поднял руку.

— Постой, Мори, ты ничего не передашь им сейчас. Не забывай, Земля с другой стороны Венеры, на ночной стороне, а мы на дневной. Только примерно через двенадцать часов мы сможем отправить сообщение. Не хочешь ли взять на себя управление, пока мы сделаем анализ воздуха?

Передав штурвал, Аркот встал и направился по коридору в аппаратную, где находилась химическая лаборатория. Уэйд уже собрал несколько образцов атмосферы и работал над ними.

— Ну, что там, успел что-нибудь установить? — спросил Аркот.

— Кислород и углекислый газ. Кислорода около двадцати двух процентов, и даже с учетом более низкого давления здесь, у нас будет практически нужное количество кислорода. Углекислый газ составляет около одной десятой процента. Атмосфера очевидно подходит для земной жизни; вон та мышь вполне счастлива, хоть уже несколько минут дышит этим воздухом. Что же касается примерно семидесяти процентов остальной смеси газов, то я не знаю, что это, но точно не азот.

Аркот и Уэйд обсудили необычный состав, решив, что инертный газ был аргоном.

— В атмосфере Венеры ничтожное содержание азота, — заключил Аркот. — А это означает, что жизнь здесь прекрасно обходится без него — это значит, что повсюду, где есть жизнь, она находит способ сделать невозможное. Проверь поточнее процент содержания азота, а я постараюсь определить компоненты инертных газов.

Не прошло и часа, как они сделали все необходимые анализы. Результаты показали 23 процента содержания кислорода, 0,1 процент углекислого газа, 68 процентов аргона, 6 азота, 2 гелия, 5 неона, 0,05 водорода, а остальные, очевидно криптон и ксенон. Анализ инертных газов был сделан довольно грубо и наспех, но этого было достаточно, чтобы получить объективный результат. Оба ученых вернулись в рубку управления.

— Мы сможем дышать воздухом Венеры… Я был удивлен, не заметив воды в поле зрения, но теперь понимаю свою ошибку. Вы ведь знаете, что устье Миссисипи находится выше над землей, чем его источник — она течет в гору, и это центробежная сила вращения Земли заставляет ее течь таким образом. Точно так же я уверен теперь, что мы найдем у Венеры обширный пояс воды у экватора, а к северу и югу будут две больших области суши. И мы находимся на северной из них… У нас включен внешний микрофон, давайте прибавим немного громкость и послушаем, есть ли какие-либо звуки снаружи, — объявил Ар-кот и подошел к переключателю режимов работы. Мгновением позже из громкоговорителя раздался тихий звук, похожий на шум легкого бриза. В отдалении, формируя фон, слышался тяжелый грохот, перемежаемый, время от времени, более громкими звуками.

— Должно быть, источник этих звуков находится очень далеко, — озадаченно покачал головой Аркот. — Разверните корабль так, чтобы мы могли увидеть, в каком направлении звук становится громче, — предложил он.

Мори развернул машину вокруг вертикальной оси. Без сомнения, что-то в направлении возвышенности производило значительный шум.

— Аркот, а если это борьба между двумя хищниками, двумя гигантскими тварями, которые, как ты предположил, могут водиться здесь? Я бы не хотел оказаться рядом с ними! — сощурившись, Фуллер пытался разглядеть что-либо сквозь туман, за которым в голубой дали прятались низкое взгорье.

Микрофон был отключен, а «Солярит» устремился к источнику звука. Возвышенность быстро приближалась, туманная синева исчезала, и показались зубчатые нагромождения мрачных острых камней. Когда они приблизились, за вершинами стали видны прерывистые вспышки яркого света, сопровождаемые сокрушительными взрывами звуков.

— Гроза, — сказал было Уэйд, но Аркот прервал его.

— Не торопись, Уэйд. Есть единственное животное во Вселенной, которое может производить такой шум! Посмотрите в телескоп. Видите эти точки, мелькающие выше, похоже на сигнальные огни. Единственное животное, которое может устроить такой переполох, это человек! Там люди, и они не в игривом настроении! Мори, включите невидимость, как только будем готовы… и давайте подберемся поближе!

— Держитесь… мы идем! — Мори защелкал небольшими переключателями с одной стороны приборной панели. Затем, прежде чем включить расположенное ниже реле, он вернул переключатели обратно.

— Послушай, Аркот, ты всегда и во всем на два шага впереди меня. Так или иначе, ты лучше знаешь машину и сделаешь это быстрее.

Ученые поменялись местами.

— Я не уверен в том, что мы поступаем правильно, Мори, — безучастным голосом ответил Аркот, как только перевел корабль в состояние невидимости. — Чем дольше мы здесь, тем больше ошибок я нахожу в наших предположениях. Я вижу то, что не согласуется с моей оценкой предполагаемой здесь жизни! Солнце дает планете двойную дозу радиации, которая, очевидно, ускоряет развитие. Во всяком случае, мы сможем найти здесь друзей, если поможем какой-либо из двух сторон в происходящем там бою. Прежде чем мы сделаем это, каким будет ваше решение?

— Думаю, это прекрасная идея, — согласился Фуллер. — Но какой из сторон мы должны помочь, и кто они? Мы даже не видели их до сих пор. Давайте подлетим поближе, чтобы присмотреться.

— Да, но собираемся ли мы присоединиться к какой-то из сторон после того, как присмотримся?

— Даже не сомневайся! — взволнованно сказал Уэйд.

Невидимый межпланетный корабль метнулся вперед. Ученые с Земли промчались над возвышенностью и снова оказались над широкой равниной. Удивленно ахнув, Аркот снизил скорость. Они увидели невиданную машину, плывшую высоко в небе над великолепным городом! Это был гигантский самолет. Чудовищный, гигантский — едва ли какое определение подходило для того, чтобы описать необъятные размеры этого творения. Более чем на три четверти мили простирались его металлические крылья, тускло блестящие в облачном свете венерианского дня. Эта машина, казалось, затмила собой находящийся под ней город. Рев ее могучих винтов и был тем грохочущим фоном, который доносился до экипажа «Соляри-та». И этот самолет изрыгал вспышки пламени.

При ближайшем рассмотрении, путешественники увидели, что вокруг могучего самолета кружатся, словно рой крошечных комаров, небольшие летательные аппараты. Они тщетно нападали на чудовище, так же тщетно, как комары атаковали бы орла, поскольку не могли причинить огромной машине никакого вреда. Вспыхивающие взрывы от их снарядов походили на вспышки петард, и казались столь же бесполезными.

Гигантский самолет был покрыт броней металлических пластин, никак не меньше десяти дюймов толщиной, металла столь прочного, что когда снаряды ударяли в него, это не производило ни малейших повреждений, хотя снаряды, если падали на землю, при взрывах оставляли огромные кратеры. Из гигантского самолета лился непрекращающийся поток выстрелов, которые сопровождались большими вспышками тепла и света, в одно мгновение превращая крошечные машины в расплавленные куски металла. Тем не менее, гигантский самолет, казалось, не мог приблизиться к городу — или же он защищал его? Нет, поскольку это из города с безумной и тщетной храбростью мчались новые маленькие корабли. Но, конечно, они были не тех размеров, чтобы обратить этого колосса в бегство!

Ученые с Земли наблюдали за этим неравным боем. Дождь из бомб продолжал сыпаться на землю, хотя все еще далеко от города. Вокруг этого места медленно расползался огонь, словно растекающаяся лава, уверенно двигаясь к красивым зданиям. Вдруг гигантский броненосец повернулся к городу и рванулся вперед. Как будто ожидая этого маневра, из города ответили пылающими лучами белого света, взметнувшимися вверх на несколько сотен футов. Огромный самолет выскользнул из их объятий, и лучи, едва не достававшие до чудовищного крыла, прошли мимо, не причинив гиганту ни малейшего вреда.

— Кого выбираем? — поинтересовался Аркот. — Думаю, нужно принять сторону горожан. Никто не вправе уничтожать такое великолепие.

Ни один голос не прозвучал против, и Аркот направил «Солярит» ближе к месту схватки.

— Но что мы можем сделать с этой огромной штуковиной? — тревожно прозвучал в тишине голос Фуллера. — С такими размерами он совершенно неуязвим.

Земляне внезапно замолчали, когда один из крошечных самолетов на полной скорости бросился на винт гиганта. Их было пятьдесят винтов, нанизанных вдоль большого крыла. Если уничтожить достаточное их количество, самолет рухнет. Раздался взрыв, сопровождаемый невероятной вспышкой света и туча пылающих осколков, посыпалась вниз. И, тем не менее, могучие лопасти продолжали крутиться так же ровно, будто ничего не произошло!

Что мог сделать «Солярит» против гигантского моноплана? И все же у Аркота появилась идея. Повинуясь его приказам, машина взметнулась в небо, выше большого самолета. Почти миля разделяла их, когда Аркот отключил поддерживающую силу «Солярита» и земной корабль в свободном падении устремился к захватчику. Они мчались прямо на гиганта со скоростью, которая в какой-то момент заставила их сердца замереть на мгновение, и тут Аркот закричал:

— Держитесь! Тормозим!

Они, казалось, были всего в сотне футов от огромных металлических крыльев ничего не подозревающего гиганта, как вдруг ощутили резкий рывок и почувствовали себя прижатыми к полу невероятным весом, от которого затрещали позвонки. Невероятные усилия потребовались каждому из них, чтобы не потерять сознание.

Под кораблем они увидели настоящее море адского огня — раскаленный пылающий газ ревел, как несчетное число бомб, взорванных разом. И тут «Солярит» ударил по самолету своими реактивными установками! Все шесть сопел в нижней части корабля были максимально открыты, и бешенные потоки горящего атомарного водорода с температурой 3500 градусов по Цельсию врезались в корпус гиганта, который в этом месте вспыхнула от накала. В то же мгновение «Солярит» снова скакнул вверх. Аркот, превозмогая шестикратное увеличение силы тяжести, потянулся к контроллеру, который управлял их могучими все уничтожающими дюзами. Мгновением позже они оказались на достаточном расстоянии, чтобы с самолета не могли выследить их по газовому следу. С безопасного расстояния они оглянулись назад, чтобы оценить свою работу. Огромный самолет больше не казался неуязвимым и невредимым — в его металлическом корпусе зияли шесть огромных отверстий, почти сросшихся в одну огромную дыру. Пораженный летучий гигант закачался, опускаясь все ниже и ниже, чуть не достигнув тверди земли, пока не перешел в горизонтальный полет, после чего, несмотря на вышедшую из строя часть двигателей, вихляя, пустился в бегство на юг. Орда маленьких самолетов последовала за ним, неистово осыпая дождем снарядов, при этом целя в дыру, развезшую в корпусе.

В какой-то момент команда огромного самолета попыталась защищаться, в значительной степени оправившись от шока после нападения. Через мгновение — к тому моменту, когда большой самолет был уже на горизонте, грозя исчезнуть из вида, — земляне увидели, как его большие пропеллеры, те которые находились без действия, вдруг завертелись, и гигант в одно мгновение оставил своих преследователей далеко позади, стараясь убежать от невидимого врага. Под руководством Аркота земной корабль, все еще невидимый, вернулся приблизительно в то место, где нанесли удар по неуязвимому гиганта. Затем «Солярит» проявился из пустоты. В одно мгновение множество маленьких самолетов, управляемых экипажами из двух людей, бросились к нему. Только для того, чтобы они могли признать его, Аркот поднялся немного выше, подав треть мощности своих реактивных двигателей. Как он и подозревал, аборигены Венеры сразу узнали характерное красноватое пламя атомарного водорода.

Маленькие самолеты были очень похожи на стрелы и двигались быстрее, чем любой из их земных аналогов. Как вскоре выяснил Аркот, они с легкостью могли разгоняться до скорости в тысячу миль в час. Не прошло и минуты, как самолеты образовали длинную цепочку, которая облетела «Солярит» на минимальной скорости, после чего самолеты направились в сторону города. Аркот с охотой последовал за ними, самолеты увеличили свою скорость, быстро разогнавшись до тысячи миль в час.

Город, к которому приближались земляне, выглядел впечатляюще. Могучие высокие башни были расставлены изящными линиями, их ярко окрашенные стены блестели радужными цветами, придавая всему городу сходство с гигантским драгоценным камнем — единым архитектурным ансамблем. Заметна была идеальная симметрия и порядок в городе, построенном вокруг гигантского центрального здания, которое представляло собой башню черного и золотого цветов, возвышавшуюся на полмили над поверхностью планеты. Предместья города, очевидно, представляли собой жилые кварталы, с низкими зданиями и широкими улицами с небольшими зелеными лужайками, заботливо ухоженными владельцами. За ними шли дома покрупнее и небольшие магазины. Они словно образовывали пологий склон, поднимаясь все выше и выше, сливаясь с могучим навершием удивительной красоты. Город был спроектирован цельно, а не в виде множества индивидуально красивых, но не гармоничных единиц, каждая из которых может быть симпатична сама по себе, но взаимно противоречащая друг другу.

Глава 5

Земляне следовали за эскортом высоко над великолепными зданиями, направляясь к огромной центральной башне. Вскоре они оказались над ней, и корабли венериан, плавно, но на большой скорости, устремились вниз. Перед крышей здания они с поразительной быстротой притормозили — как позже узнал Аркот, их останавливали встроенные в крышу башни электромагниты.

— Мы не можем здесь приземлиться — там и без того слишком большая нагрузка, еще чего, пробьем крышу! Давайте лучше сядем на улице, она выглядит достаточно широкой.

Аркот провел «Солярит» мимо края крыши и стремительно направил его к земле. Преодолев разделявшую до поверхности полумилю, землянин выровнял летающий аппарат, и тот медленно опустился, предоставляя нетерпеливым толпам достаточно времени, чтобы разойтись и освободить место.

Наконец, земной корабль сел, и Аркот с любопытством окинул взглядом огромную массу венерианцев, которые собрались на оживленной улице, покинув здание, где они, очевидно, нашли убежище на время налета. Толпа становилась все больше, пока земляне наблюдали за ними — людьми нового мира.

— Невероятно, — воскликнул Фуллер в удивлении. — Они выглядят почти как мы!

— Почему нет, — рассмеялся Аркот. — Есть ли какая-то особая причина, почему они не должны быть похожими на нас? Венера и Земля имеют почти равный размер и являются планетами одного и того же родительского Солнца. Физические условия здесь, кажется, очень похожи на земные, и если теория Сванте Аррениуса[1] о жизненных спорах, посылаемых из мира в мир солнечным светом верна, то нет никакой причины, почему гуманоидные расы не могут быть найдены по всей вселенной, в мирах, которые подходят для развития таких форм жизни.

— Обратите внимание на их рост, — сказал Фуллер.

Рост аборигенов, конечно, стоил особого внимания, поскольку во всей этой толпе только совсем молодые люди были ниже шести футов. Средний рост же обитателей Венеры измерялся семью футами — это были крепко сложенные мужчины и женщины с необычно развитыми грудными клетками, они вполне были похожи на людей за исключением ужасного, мертво-синего оттенка их кожи. Их губы были ярко выраженно синими, как человеческие красными. Зубы казались столь же белыми, как у любого землянина.

— Они все будто чернику ели! — рассмеялся Уэйд. — Интересно, отчего у них синяя кровь? Я слышал о семьях голубой крови, но такого никогда еще не видел!

— Кажется, я знаю причину, — задумчиво произнес Мори. — Это покажется странным для нас, но у этих людей, очевидно, особая кровь, основанная на гемоцианине. У нас к тканям переносится кислород, а углекислый газ удаляется из них соединением железа, гемоглобином, но у многих животных Земли та же самая функция выполняется медным соединением, гемоцианином, который имеет интенсивный синий цвет. Я уверен, что это легко все объясняет. Между прочим, вы обратили внимание на их руки?

— Да. Кажется у них слишком много пальцев… Посмотрите на того парня, который вытянул руку… Невероятно… У них не то чтобы много пальцев, а много больших пальцев! По одному на каждой стороне ладони! Представляете, как было бы удобно крутить болты и гайки или выполнять тонкую работу?

Внезапно толпа расступилась, и со стороны большого черно-золотого здания к летающему кораблю землян направилась группа мужчин в облегающих зеленых мундирах — шеренга семифутовых гигантов. Очевидно, это были солдаты или некто вроде того, поскольку в толпе было немало мужчин одетых в подобную форму темно-синего цвета.

— Я думаю, они хотят, чтобы кто-то из нас вышел к ним, — заметил Аркот. — Давайте бросим жребий, двое остаются, двое идут, и если ушедшие не вернутся в разумный срок, один из оставшихся попробует выяснить, что случилось, другой сможет отправить сообщение на Землю и покинуть это место, отправившись за помощью. Я полагаю, что аборигены настроены доброжелательно, но не имею права рисковать.

Предводитель отряда венериан подошел к люку «Солярита» и изобразил то, что было, очевидно, жестом приветствия — он приложил левую руку к правой стороне груди, и стал ждать. Бросать монетку — действо, похожее на ритуал. Именно таким образом межпланетным путешественникам предстояло решить, кто из них достоин чести быть первыми землянами, ступившими на Венеру. Выбор пал на Аркота и Мори. Они оба тут же надели легкие костюмы с охлаждением, которые должны были обеспечить комфорт в раскаленном воздухе — наружный термометр показывал 65°! Не задерживаясь, Аркот и Мори подошли к шлюзу, проникли внутрь, закрыли за собой внутренний люк и открыли внешний. Тут они ощутили небольшой порыв воздуха, так как давление снаружи оказалось ниже, чем в корабле. Немного заложило уши, и путешественники вынуждены были несколько раз сглотнуть, чтобы избавиться от неприятного ощущения.

Воины-аборигены сразу выстроились в двойной ряд, освободив проход, и молодой офицер шагнул вперед в сторону земного корабля. Ему пришлось обуздать свое любопытство — он позволил себе единственный удивленный взгляд, на странных союзников. Только их руки были видны — охлаждающие костюмы скрывали чужаков практически полностью, — но розовый цвет их кожи должен был показаться ему странным; но не меньше, чем карликовый рост и странные одеяния. В отличие от офицера, его маленький отряд, так же как и люди в толпе, не скрывали своего любопытства. С изумлением они разглядывали этих необычных людей, только что спасших их город, этих странных маленьких существ со странной розовой кожей. И самое удивительное из всего, наверное, заключалось в том, что ни у одного них не было второго большого пальца на руке!

— Эти парни в темно-синей форме ни за что бы не сдержали толпу землян, если бы у нас приземлились гости с другой планеты! — удивленно заметил Мори.

— Откуда они могут знать, что мы — с другой планеты? — возразил Аркот. — Мы появились неожиданно, из ниоткуда — они и понятия не имеют никакого о нас. Мы можем быть представителями неизвестной им венерианской расы.

Земляне бодро дошагали до массивных черно-золотых дверей и прошли через них, обратив внимание, что сделаны они из массива меди, покрытой прозрачным веществом, которое позволяло сохранять насыщенный, великолепно сияющий цвет этого металла. Двери были широко открыты. Даже огромные венериане казались низкорослыми в сравнении с этими величественными дверями. Когда же земляне прошли в зал, то оказалось, что он невероятно огромен. Должно быть, зал занимал половину первого этажа гигантского здания — зал изящных колонн, внутри которых скрыты были мощные опорные элементы. Камень, служивший венерианам, как землянам мрамор, был много красивее. Он имел ярко-зеленый цвет, словно густая сочная летняя трава. Цвет был приятным для глаз и действовал успокоительно. На полу, в шахматном порядке лежали плиты из такого же зеленого камня, чередующиеся с другой породой, густого синего цвета. Необычные цвета создавали поразительный стиль, приятно отличающийся от того, к чему привыкли путешественники с Земли, но, как они позже узнали, характерный для Венеры. Они пересекли большой зал и остановились рядом с дверным проемом. Офицер махнул рукой двоим из своей команды, приказав остаться, в то время как остальные тут же удалились. Оставшейся группой они переступили через порог и оказались в небольшой комнаты, стены которой были облицованы медью. Офицер нажал на небольшую кнопку, тут же раздалось тихое шипение выходящего воздуха, и медная складная решетка быстро закрыла проем лифта. Он коснулся другой кнопки, и возникло знакомое чувство тяжести, сопровождаемое низким гулом, исходящим от сооружения.

Лифт поднимался очень быстро и очень высоко — все выше, выше.

— У них здесь, на Венере, должны быть удивительно прочные тросы, — воскликнул Мори. — Инженеры земных зданий в течение долгого времени задавались вопросами, как усовершенствовать лифт. Идея изменить его принадлежит не мне, разумеется… да мы, должно быть, поднялись уже очень высоко! Я должен высказать восхищение этой конструкцией. Мы поднимаемся уже полторы минуты, и очень быстро… Ну, вот и прибыли. Я хочу взглянуть на это устройство.

Как только медная решетка отошла в сторону, одновременно открывая дверь, которая блокировала проход в коридор, Аркот подошел к панели управления, внимательно рассмотрел ее, затем переступил через порог и заглянул вниз, в щель между кабиной и шахтой.

— Мори — как все просто! Так и должно быть, конечно. Смотри — здесь направляющие, а у кабины обычная система с зубчатым приводом, так что она просто тянет сама себя вверх. Держу пари, двигатель внизу лишь, для простоты управления. Такое утрой-ство никогда не сделали бы на Земле из-за затрат на эксплуатацию лифта, требующего значительной мощности. Кажется, я вижу решение — кабина имеет электро-динамические тормоза, и, спускаясь, просто замедляет себя, отдавая мощность другой, поднимающейся кабине лифта. Чрезвычайно разумное решение!

Когда Аркот выпрямился, офицер дал знак следовать за ним и направился вдоль длинного коридора, по обе стороны которого находились большие двери, все это явно представляло собой инопланетный аналог земного офисного здания. Пройдя через длинную серию ветвящихся коридоров, они, наконец, дошли до места назначения, и молодой офицер провел их в большой офис. Он кратко и быстро доложил о прибывших, после чего, отдав честь, удалился с двумя сопровождающими.

Венерианец, к которому доставили землян, оказался высоким старым господином с доброжелательным лицом. Его прямые темные волосы отливали серо-голубым, а доброе лицо испещряли морщины, но улыбающиеся глаза, искрящиеся живительным любопытством, делали выражение его лица удивительно юным. Он казался приветливым и дружелюбным, несмотря на сбивающую с толку синеву. Он с любопытством, внимательно осмотрел двух мужчин, стоявших перед ним, уставился на их руки, и его глаза расширились от удивления; затем он сделал шаг вперед и протянул ладонь, не отрывая взгляда от Аркота.

Улыбаясь, Аркот тоже протянул свою ладонь. Венерианец схватил ее, и оба, каждый со своим восклицанием, поприветствовали друг друга. Аркот испытал неприятное ощущение жжения, так же как и венерианец почувствовал сильный холод! Каждый удивленно посмотрел на их соединенные руки. Затем улыбка тронула синие губы венерианца, и он поспешил убрать ладонь. Аркот улыбнулся в свою очередь и обратился к Мори:

— Температура их тела, по меньшей мере, 75°. Это, естественно, выше температуры окружающей среды, которая составляет 65°, так что они покажутся нам неприятно горячими. Изумительно, как природа приспосабливается к любой среде! — он рассмеялся. — Я, надеюсь, что у этих ребят нет лихорадки. Они запросто могут вскипятить воду!

Венерианец взял небольшой прямоугольник из черного материала, гладкий и твердый, и быстро изобразил на нем что-то предметом, оказавшимся медным карандашом. Через мгновение он вручил Аркоту пластину, тот потянулся к ней, но передумал и жестом показал, что не хотел бы обжечь пальцы. Пожилой венерианец повернул пластину так, чтобы Аркот мог разглядеть ее.

— Невероятно, Мори, — я не думаю, что у них до такой степени развита астрономия, ведь небо у них постоянно затянуто тучами, но только взгляни на это. Это же карта солнечной системы: Меркурий, Венера, Земля, Луна, Марс… Все на месте. Здесь указаны даже некоторые спутники Юпитера и Сатурна.

Венерианец указал на Марс и с ожиданием посмотрел на гостей. Аркот покачал головой и ткнул на Землю. Венерианец, казалось, был этим немного озадачен, затем задумался и наконец удовлетворенно кивнул. Он пристально посмотрел на Аркота. И вдруг, к изумлению последнего, в его голове, казалось, сама собой сформировалась мысль, сначала неопределенная, но постепенно принимающая нужную форму.

«Человек Земли, — услышал он. — Мы благодарим тебя — вы спасли нашу страну. Мы хотим поблагодарить вас за ваш быстрый ответ на наши сигналы. Мы не думали, что вы сможете откликнуться так быстро».

Венерианец, казалось, расслабился, когда послание было закончено. Со всей очевидностью, оно требовало больших умственных усилий.

Теперь Аркот настойчиво посмотрел в глаза инопланетянина и попытался сосредоточиться на своем послании — последовательности мыслеобразов. Для него, обладавшего умением глубоко концентрироваться на одной идее, процесс сосредоточения на ряде мыслей был внове и очень сложным. Но вскоре он понял, что добился некоторых успехов.

«Мы не знаем, о каких сигналах вы говорите… Мы увидели сражение… И помогли, потому что ваш город казался обреченным, и потому что он был слишком красивым, чтобы позволить его уничтожить».

— Что происходит, Аркот? — с удивлением спросил Мори, видя, как его приятель и веренианец смотрят друг на друга.

— Телепатия, — коротко ответил Аркот. — Я, наверное, ужасно неуклюж с его точки зрения, но я только что узнал, что они посылали сигналы. И почему я не тренировался… Но я определенно продвинулся. Еще бы это не было так утомительно.

Он снова повернулся к венерианцу:

«Так или иначе, мы здесь, и будь, что будет».

Тот, нахмурившись, посмотрел на него, не понимая. С внезапной решительностью он повернулся к своему столу и надавил на небольшой рычаг. Затем он снова внимательно посмотрел на Аркота.

«Идемте со мной — ваши усилия для поддержания беседы слишком велики. Я вижу, что у вас нет опыта переноса мыслей в вашем мире».

— Пойдем, Мори, он куда-то зовет нас. Говорит, что телепатия слишком тяжела для нас. Интересно, что он задумал?

Они снова очутились в лабиринте залов, теперь во главе с доброжелательным семифутовым венерианцем. Пройдя через длинный ряд залов, они пришли в большую аудиторию, где в полукруглом зале собралось около ста высоких венериан, отливающих синевой. Перед ними, на низкой платформе стояли два больших и глубоких мягких кресла. К ним и подвели двух землян.

«Мы попытаемся научить вас нашему телепатическому языку. Мы будем давать вам мысленные образы — вы должны научиться распознавать их, так дело пойдет намного быстрее. Сядьте в эти удобные кресла и расслабьтесь».

Кресла были предназначены для гигантов венериан, и людям ростом чуть выше шести футов могли показаться слишком большими, однако, как только Аркот и Мори опустились на подушки, стало понятно, что более удобных кресел и представить нельзя. Кресла были разработаны так, чтобы каждая мышца, каждый нерв находились в состоянии покоя. Земляне позволили себе расслабиться.

Аркот слегка ощутил волну сонливости, накатившую на него. Он от души зевнул. Не было никакого осознанного погружения в глубокий сон. А потом его разум внезапно начали заполнять видения — образы, которые заставили его сознание окунуться в мир грез. Он увидел могучий флот из отдельных самолетов, каждый из которых имел гигантские крылья размахом в три четверти мили — титанические монопланы. Их громоподобный рев, казалось, заполонял все пространство. Когда они вдруг оказались над ним, его охватил жар струящихся потоков огня, обрушившихся вниз, на город. Ужасный грохот ударил в уши. Весь мир вокруг раскололся в невообразимой вспышке. Затем наступила чернота. Другое видение заполнило его разум — видение того же флота, нависшего над гигантским кратером в расплавленной породе. Жуткая дыра зияла на равнине около невысоких зеленых холмов — кратер, на том месте, где только что был город. Воздушные гиганты развернулись, двинулись прочь и исчезли за горизонтом. Но Аркот снова оказался рядом с ними и снова увидел большой город, который ожидала судьба предыдущего, — и так далее, снова и снова следовали ослепительные вспышки света, не оставляя даже руин от великих городов, превращая их в темно-красные кратеры, сея вокруг страшное запустение.

А потом разрушители устремились вверх, поднимались выше, выше — за облака, и он был с ними. Вырвавшись из вихрей атмосферы, рев их могучих винтов перешел на тонкий вой, после чего двигатели внезапно замолкли, а из хвоста каждой из колоссальных машин полились потоки света, сверкающие снопы огня, тянущиеся на многие мили, — пламя ракет, которые стремительно помчали их через космическое пространство!

Он видел, как они приближаются к другому миру, который сиял тускло красным светом, но, даже видя этот оттенок, Аркот понимал, что это не Марс, а Земля. Огромные самолеты начали стремительное снижение, на ужасной скорости входя в верхние слои атмосферы, и в какое-то мгновение реактивные струи снова исчезли, выцветая и умирая в плотном воздухе. Опять раздался рев могучих винтов. Флот летучих корсаров опускался все ниже и ниже. Вот он увидел их цель впереди — он знал, что это был Нью-Йорк, пусть странно искаженный воображением пришельцев, скорее похожий на города Венеры, но все же это был Нью-Йорк. И снова градом посыпались бомбы. В одно мгновение огромный город был превращен в руины.

Видение исчезло, и оземлянин медленно открыл глаза, огляделся. Он все еще находился в комнате, напоминающей амфитеатр… все еще на Венере… Затем внезапно он вспомнил, что только что увидел. Он понял весь смысл этого послания — странно искаженный Нью-Йорк. Это было предупреждение о том, что должно произойти, как считают венериане! Они пытались показать ему планы владельцев и строителей того огромного корабля! Вот что ожидало Нью-Йорк, а это без всяких сомнений был Нью-Йорк, такой, каким эти люди представляли его себе.

Пораженный, растерянный, морща лоб, Аркот неуверенно поднялся из кресла. Его голова раскалывалась в тисках невероятной головной боли. Люди с тревогой смотрели на него. Он обернулся на Мори. Тот глубоко спал в кресле, время от времени черты его лица искажались, отражая переживаемые эмоции. Теперь была его очередь изучить этот новый язык и увидеть послание. Старый венерианец, который привел их сюда, подошел к Аркоту и заговорил с ним на мягком мелодичном языке — языке, который казался свистящим и изобиловал переливами. В нем не было никаких гортанных, носовых звуков, это был самый напевный язык из тех, с какими сталкивались ученые. И настала очередь Аркота удивиться еще раз, поскольку он прекрасно понял, что ему сказали, — язык был так же знаком ему, как родной английский.

— Мы обучили вас нашему языку быстрее, чем положено, так что вы можете испытывать сильную головную боль, но вы должны как можно скорее узнать то, что знаем мы. Вполне может быть, что судьба двух миров зависит от ваших действий. Эти люди сконцентрировались на вас и с объединенной мощью их умов обучили по ускоренному варианту, давая виденье того, что мы знаем, дабы вы были готовы вернуться к вашему замечательному кораблю как можно быстрее. Но прежде вы должны узнать, что произошло здесь, в нашем мире, в последние несколько лет, а так же то, что происходило двадцать веков назад. Давайте вернемся в мой кабинет, там и поговорим. Когда ваш друг пройдет обучение, вы сможете все пересказать ему.

Аркот быстро следовал за венерианцем по длинным коридорам здания. Несколько человек, встретившихся им по пути, выглядели столь сосредоточенными на делах, что даже не обращали на них внимания.

Наконец они вошли в офис, где Аркот впервые увидел мудрого венерианца, и там он услышал новую историю — историю чужой планеты.

— Меня зовут Тонлос, — начал старик. — Я глава моего народа, хотя мой титул и должность не имеют значения. Нет времени на длительное объяснение принципов социального устройства нашего общества. Позже, возможно, но теперь вернемся к нашей истории. Двадцать веков назад, — продолжал Тонлос, — на нашей планете существовали два великих государства-соперника. Планета Туро естественным образом разбита так, что это разделение стало неизбежным. Существуют два огромных пояса суши — один простирается приблизительно от 20 до 80 градусов северной широты. Это моя страна, Ланор. На юге находится другой подобный же огромный пояс суши почти такого же размера — Каксор. Эти два государства существовали в течение многих тысяч лет… Две тысячи лет назад случился серьезный кризис, едва не приведший к великой мировой войне — но ланориняне разработали оружие, которое лишало каксориан возможности победить, и война была предотвращена. Однако ощущение ее близости было настолько сильным, что были приняты законы, заставившие прекратить всякое общение между этими двумя народами на тысячи лет. Некоторым образом мы все же узнали, что ученые Каксора сосредоточились на изучении физики, возможно, в надежде найти оружие, которым они могли бы снова попытаться завоевать нас. В Ланоре же изучали тайны человеческого разума и тела. У нас больше нет болезней, нет душевных расстройств. У нас развитая химия, а вот физике не уделялось внимания в должной мере, однако в последнее время мы снова подняли эту науку, так как из всех основных наук она единственная не получила должного развития… Всего двадцать пять лет было потрачено на череду экспериментов, и за это короткое время мы не могли даже надеяться достигнуть того, на что каксориане потратили почти две тысячи лет… Секрет теплового луча, оружия, которое предотвратило последнюю войну, был утерян. Потребовались кропотливые исследования, чтобы вернуть проект снова к жизни — пусть не с должной эффективностью, но все же. Однако в последнее время у нас появилась возможность улучшить его, и теперь он используется в производстве для плавления руд. Это было единственное оружие, с помощью которого мы могли дать хоть какой-то отпор. И все же мы были обречены. Здесь столица Ланора, Сонор. И город, и всю страну ожидало уничтожение. Если бы не вы… Мы знали: что-то подобное должно было случиться. От тайных агентов в Каксоре мы узнали о намерениях наших врагов еще до того, как они направили первый из своих гигантских самолетов на один из наших городов! Как только стало известно об их ужасных планах, мы отправили вам предупреждение… И то, что вы прибыли сюда, в нужный момент, кажется невероятным — это фактически невероятное совпадение. Но, возможно, за этим стоит нечто большее? Кто знает? — Он сделал короткую паузу и, тяжело вздохнув, продолжал: — С того момента как вы прогнали тот самолет, мы ожидаем нового набега в любой момент, и должны быть готовы. Есть ли какая-либо возможность предупредить вашу планету?

— Да, мы легко можем передать предупреждение, — ответил Аркот; чужой язык давался ему с трудом. — Я не знаю, как назвать это слово по вашему — может быть, у вас его еще не изобрели, — радио, так мы называем его. Это сродни свету, но со значительно большей длиной волны. Электрический импульс может быть направлен, как свет, концентрированным пучком с помощью рефлектора. Он способен проникать сквозь все вещества, кроме металлов, и может огибать их, если не направлен. С его помощью я могу обратиться к людям Земли, что с готовностью и сделаю этой же ночью.

Аркот помолчал, задумчиво хмурясь, затем продолжил:

— Я понимаю, что необходимо спешить, но мы ничего не можем сделать, пока Мори не получил знания, которые вы передали мне. Раз уж мы ждем здесь, я бы хотел узнать все, что можно о вашей планете. Чем больше я узнаю, тем более разумно я мог бы спланировать нашу защиту.

Из беседы, которая за этим последовала, Аркот получил общие знания о самой Венере. Он узнал, что железо было чрезвычайно редким элементом на планете, в то время как запасы платины были, напротив, велики. Золото, хотя и легко доступное, считалось ничего не значащим металлом, так как не находило никакого практического применения в силу своей мягкости, избыточного веса и отсутствии реакций при взаимодействии с другими элементами. Большинство других металлов присутствовало в количествах, близких к тем, что имелись на Земле, за исключением элемента, названного «морлус». Когда Тонлос упомянул о нем, Аркот тут же переспросил.

— Морлус… Я осознаю это слово на вашем языке, но мне не ведом такой элемент. Что он из себя представляет?

— Да вот, пожалуйста!

Тонлос вручил Аркоту небольшой слиток, который использовался в качестве пресс-папье. Он казался довольно плотным, столь же тяжелым, как железо, но обладал характерным и удивительно синеватым оттенком. Очевидно, из этого вещества и были сделаны крылья самолета, с которым земляне столкнулись сегодня. Аркот внимательно исследовал слиток, невзирая на его ощутимо большую температуру. Он взял небольшой медный карандаш и попытался им поцарапать слиток, но из этого ничего не получилось.

— Вы не можете поцарапать его медью, — сказал Тонлос. — Это второй по твердости металл, который мы знаем. Он не настолько тверд, как хром, но гораздо менее ломкий. Он ковкий, его можно обрабатывать, но особую невероятную твердость он обретает в сплаве с железом, правда, эти сплавы используются только в особых случаях из-за редкости последнего.

— Я хотел бы изучить это вещество, — заметил Ар-кот. — Могу ли я взять его на корабль и исследовать?

— Разумеется, все, что вам нужно. Однако вам будет трудно растворить его. Он подвергается плавлению только при кипячении в селеновой кислоте, которая, как вы должны знать, с легкостью растворяет платину. Привычный тест для элемента заключается в том, чтобы растворить его, оксидировать с помощью кислоты, затем добавить селенат радия, а когда искрящаяся зеленовато-синяя соль…

— Тест с селенатом радия! — воскликнул Аркот. — Да ведь у нас на Земле нет никаких солей радия, которые мы могли бы использовать для этой цели. Радий — чрезвычайно редкий элемент.

— Радий отнюдь не широко распространен и здесь, — ответил Тонлос, — но мы не так часто делаем тесты для морлуса, так что для этой цели солей радия хватит. Мы не находили для радия другого способа использования — соединения слишком активны, — он легко соединяется с водой, так же как натрий, это очень мягкий, бесполезный металл и опасный в обращении. Наши химики никогда не были в состоянии до конца разобраться в его свойствах — он всегда находится в реакции, независимо от того, что из него производят, очень легкий газ гелий, тяжелый газ радон и необъяснимое количество тепла.

— Ваш мир сильно отличается от нашего, — заметил Аркот.

Он рассказал Тонлосу о различных металлах Земли, неметаллах и их месторождениях. Во всем этом не находилось места для элемента, который дал ему Тонлос. Появление Мори прервало их разговор. Он выглядел очень усталым и очень серьезным. Голова его болела от непривычного ментального напряжения. Аркот кратко пересказал Мори то, что узнал, завершая вопросом о мнении друга касательно того, почему две планеты, как члены одной солнечной семьи, так отличаются.

— У меня есть предположение, — взял слово Мори, — но оно может показаться слишком дурацким. Как вы знаете, снимки Солнца помогли астрономам картировать расположение на нем различных элементов. Мы нашли водород, кислород, кремний и другие элементы, и поскольку Солнце имеет большой возраст, эти элементы должны быть тщательно перемешаны. Тем не менее, мы знаем обширные территории расположения отдельных элементов. Некоторые из этих областей настолько велики, что могли бы стать неисчерпаемым источником! Интересно, не получилось ли так, что Земля является той оторвавшейся частью, что была богата запасами железа, алюминия и кальция, бедна золотом, радием и другими металлами — и исключительно бедной в одном элементе. Мы определили на солнце расположение спектра элемента, который получил название корониум, — и я думаю, что у тебя в руках именно это вещество. Я сказал бы, что Венера произошла от участка, богатого этим материалом!

Обсуждение закончилось, когда свет снаружи сменился густыми сумерками. Землян отвели к лифту, который быстро спустил их на первый этаж. Толпа вокруг «Солярита» все еще была многочисленной, но им быстро освободили путь. Проходя сквозь толпу, они невольно испытали невероятное ощущение, буквально чувствуя, как каждый из собравшихся людей желал им всяческих успехов и всего самого наилучшего.

— Недостает только аплодисментов! Мори, я клянусь, мы услышали самое тихое приветствие! — воскликнул Аркот, когда они очутились в шлюзовой камере корабля. Теперь он казался им домом! Через мгновение они сняли неудобные вентилируемые костюмы и вошли в каюту, где их ждали Уэйд и Фуллер.

— Парни, где вы пропадали? — требовательно спросил Уэйд. — Мы уже собирались заняться вашими поисками!

— Я понимаю, что нас долго не было, но когда вы узнаете причину, то согласитесь, что оно того стоило. Мори, ты мог бы отправить сообщение на Землю, пока я расскажу ребятам, что случилось? Если тебе это удастся, скажи им, чтобы позвали моего и твоего отца и чтобы обязательно подготовили самописцы. Мы отправим отчет, который я подготовлю. Скажи, что мы свяжемся с ними через час.

Пока Мори был занят в аппаратном отсеке, отправляя сигнал на расстояние сорока миллионов миль пространства, отделявшего их от родной планеты, Аркот подробно рассказал Уэйду и Фуллеру обо всем, что узнал.

Мори, наконец, закончил передачу и вернулся, чтобы сообщить о готовности Земли к связи через час. Ответа ему пришлось дожидаться целых восемь минут после отправки сообщения, столько времени требовалось для радиоволн, чтобы преодолеть путь туда и обратно.

— Фуллер, как шеф-повар, не мог бы ты приготовить нам что-нибудь на ужин, пока мы с Уэйдом разберемся с этим куском корониума и решим, чем он может быть нам полезен? — поинтересовался Аркот.

За ужином Уэйд и Аркот сообщили остальным о любопытных свойствах, которые они обнаружили у корониума. На него не действовали никакие кислоты, кроме кипящей селеновой кислоты, при этом формировалось огромное количество нерастворимых солей. Он не поддавался даже азотной кислоте. Так что, этот материал был химически более стоек, чем золото.

Но его физические свойства оказались еще более удивительны. Температура плавления 2800 °C, это очень высокая точка, очень немногие металлы остаются твердыми при этой температуре. Ну а стандартный тест на прочность при растяжении показал более чем один миллион триста тысяч фунтов на квадратный дюйм! Это намного больше, чем у железа и даже вольфрама, самого прочного металла из всех известных! Вдвое прочнее, чем самый твердый металл Земли.

Фуллер с уважением присвистнул.

— Не удивительно, что они смогли сделать такой самолет, если у них есть этот материал. — У Фуллера, как у инженера-проектировщика возникло свое видение машины, которая могла бы обходиться без доброй половины силовых элементов!

Немного позже они отправились в главный отсек, чтобы провести переговоры с Землей. Телевизионный экран изо всех сил пытался сформировать четкое изображение, несмотря на сопротивление сорока миллионов миль пространства. Тем не менее, вскоре изображение прояснилось, и они увидели лицо доктора Аркота. По виду его можно было судить, насколько он взволнован невероятными новостями, даже при том, что они дошли до него в отрывочном виде. После недолгих, хотя и теплых приветствий, его сын быстро изложил ему то, что узнал, и о той силе, которую должна встретить Земля.

— Отец, у каксориан есть самолеты, способные двигаться в воздухе намного быстрее, чем тысячу миль в час. По каким-то причинам двигатели, которые они используют для движения в космосе, не действуют в атмосфере, но винтовые моторы придают их аппаратам такую скорость, какая недоступна земным самолетам. Вам необходимо создать эскадрилью машин с молекулярными двигателями и большие запасы газа Уэйда, как можно больше — ты знаешь, как сделать его — газ приостановки жизнедеятельности. Он не известен на Венере, и полагаю, что это будет нам на руку. Если кто-то из нас придумает какой-то новый способ решения проблемы — мы тут же свяжемся. А пока я должен прервать разговор — к нам направляется делегация Ланориан.

После нескольких слов прощания Аркот разъединил связь с Землей и готов был теперь встретить посетителей. По возвращении землян на Солярит, вокруг него собралась большая толпа венериан, желавших взглянуть на людей, — повсюду распространилась новость о том, что корабль прилетел с Земли.

Теперь толпа разделилась, и сквозь нее к Соляриту направилась группа венериан, облаченных в бесформенные тяжелые одеяния, которые, показались бы чересчур теплыми даже для использования в земных арктических поясах!

— Чего это они так разоделись? — удивленно спросил Фуллер.

— Представь себе — они собираются посетить место, температура в котором на семьдесят градусов ниже привычной для них. В придачу, Венера никогда не имеет сезонных колебаний температуры; тяжелая масса облаков вечно окутывают планету и поддерживает температуру. Небольшое изменение от дня к ночи вызывается только ночными дождями. Смотри, толпа немного редеет — уже ночь, и скоро начнется обильное выпадение росы. Затем пойдет дождь, и большая влажность воздуха будет поддерживать достаточное количество тепла, чтобы предотвратить снижение температуры более чем на два-три градуса. Эти люди не привыкли к нашим изменениям температуры и должны защитить себя как можно лучше.

Три фигуры прошли через шлюзовую камеру Соляри-та — и поскольку им было тесно в их тяжелых одеяниях, каждый вынужден был проникать внутрь поодиночке. Многое, что Аркот показывал им, казалось венерианам совершенно новым. Многого он не мог объяснить им вообще, так как их физика еще не достигла необходимого развития. Но была одна вещь, которую он мог бы показать им, что он и сделал. Их химия была достаточно продвинутой наукой, разрешавшей общаться на равных, что позволило Аркоту поведать им о формуле газа Уэйда. Способность этого газа проникать сквозь любой материал при обычных условиях, объединенная с анестезирующими свойствами, давала очевидное преимущество в качестве оружия для защиты перед предстоящим нападением.

Так как газ мог проникнуть сквозь любые вещества, не существовало способа его хранения. Поэтому он производился из двух частей, которые реагировали меж собой и производили газ, после чего тот сразу подавался в то место, где это было необходимо. Аркот попросил, чтобы венерианские химики произвели эти две составляющих не соединяя их, и они тут же согласились. Он понимал, что шанс на успех в борьбе с врагом появится, если заполучить одну из летающих крепостей. Это казалось невероятной задачей! Захватить столь огромную машину при помощи крошечного «Солярита»! Но Аркот был уверен, что все получится, если у него будет газ. Существовало только одно затруднение — для синтеза требовалось значительное количество хлора. Но хлор был редкостью на Венере, и ее обитатели готовы были пожертвовать значительной частью своих запасов поваренной соли; содержащегося в ней хлора должно было хватить с избытком. Было довольно поздно, когда венерианцы покинули корабль, чтобы окунуться в обжигающе горячий для людей дождь, — дождь, который им самим казался холодным. После того как гости ушли, для землян была выставлена наружная охрана и установлена линяя телефонной связи.

Тусклый свет венерианского дня просочился следующим утром сквозь иллюминаторы, заставив экипаж проснуться. Было восемь часов по нью-йоркскому времени, но сутки в Соноре длились двадцать три часа. Поскольку Сонор и Нью-Йорк находились в оппозиции в полночь две ночи назад, это означало, что теперь в Соноре десять часов. Аркот вышел из корабля, чтобы переговорить с офицером, начальником караула.

— Нам нужна чистая вода — без солей меди. Я думаю, будет лучше, если вы сможете добыть мне достаточное количество воды, которую легко дистиллировать. Она необходима нам для питья. Так же потребуется около двух тонн воды любого сорта — резервуары корабля нуждаются в заправке. Питьевой же воды мне потребуется около тонны.

Аркот перевел земные меры в соответствующие для венериан, и все же офицер казался озадаченным. Такое большое количество воды создавало настоящую проблему с доставкой. После контакта со своим начальством посредством телепатических систем, офицер спросил, может ли «Солярит» переместиться в более удобное место.

Аркот согласился перелететь на небольшой участок неподалеку от города, где воду можно было бы набрать непосредственно из источника. Как только питьевая вода будет готова, он сможет вернуться в город.

«Солярит» отправился к берегу реки, где тут же был запущен аппарат электролиза. С момента их приземления на Венеру, вся мощность была выкачана из накопительных ячеек, но теперь они могли восстановить потерянные запасы, и Аркот включил генератор на полную мощность, необходимую не только для подзарядки, но и для всех необходимых работ.

В течения дня в корабле царил устойчивый гул генераторов и пульсирование кислородных насосов, закачивающих газы в огромные резервуары. Аппаратура, которую они использовали, производила газ очень быстро, так что межпланетные путешественники успели справиться до темноты — все гигантские хранилища были заполнены. Было выделено как можно больше места и для атомарного водорода, который производился одновременно, его было накоплено даже вдвое больше, чем кислорода. Когда задача оказалась выполнена, «Солярит» поднялся снова и направился в сторону далекого города.

Мягкое красное свечение заполнило небо — даже сквозь мили облаков пробивался мощный солнечный свет, и весь город был омыт его теплым сиянием. Осветительные прожекторы еще не были включены, но большие здания, хорошо различимые в румяном свете, казались особенно внушительными, этот эффект усиливался планировкой строений — они не выделялись отдельными шпилями, а росли единой массой, которая поднималась от земли к небу, словно искусственная гора.

Вернувшись в столицу, Солярит снова занял место на широкой аллее, где было прекращено движение, и которая предназначалась теперь для него в качестве стоянки. Вскоре после возращения к ним прибыл Тонлос, а с ним — пять человек, каждый из которых нес по два больших баллона.

— Сожалею, — обратился Тонлос к землянам, — что мы смогли сделать лишь незначительное количество вещества, необходимого для создания вашего газа, но прежде чем приступить к изготовлению, мы испытали его на животных, чей состав крови совпадает с нашим, и обнаружили, что оно возымело заявленный эффект, однако в нашем случае йодид калия не обладает той эффективностью в пробуждении жертвы, какой обладает сорлус. Я не знаю, есть ли у вас опыт использования этого вещества на земных животных. К счастью, сорлус является одним из многочисленных галогеновых групп, у нас его гораздо больше, чем соединений хлора, брома или йода.

— Сорлус? Что это? Возможно, еще один из тех элементов, которые неизвестны на Земле. Каковы его свойства?

— Он во многом схож с йодом, но тяжелее. Это черное твердое вещество с температурой плавления 570 градусов. Он представляет собой похожий на металл элемент, с небольшой электропроводимостью, сильно окисляется на воздухе с образованием мощных оксидов. Он гораздо менее активен, чем йод, за исключением реакций с кислородом. Очень слабо растворяется в воде и не вступает в реакцию с водородом, а кислоты, которые он формирует, не так сильны.

— Я нахожу здесь столько много нового, и думаю, что, может быть, этот элемент предшествуют радону. Только более тяжелый.

— Нет, — ответил Тонлос. — Он легче, чем тот элемент, который вы называете радоном. Я думаю, что у вас на планете он не существует.

— Тогда, — заметил Аркот, — он может являться очередным членом ряда галогенов. Мори, держу пари, у них множество этих элементов.

Газ был поднят на борт «Солярита», и когда Уэйд увидел то количество, которое они назвали «неутешительно малым», он от души рассмеялся.

— Мало! Да они сделали столько, что полученного газа хватит на весь это город. Ведь теперь мы сможем захватить любой корабль! Но попросите их продолжить производство, чтобы нам хватило газа на все корабли завоевателей.

Снова той ночью они связались с Землей, и Мори-старший рассказал им, что работа по производству ста небольших судов шла полным ходом. Они уже переоснастили все действующие корабли, а правительство подготовило распоряжения на случай опасности. Было трудно убедить их в том, что кто-то на Венере готовится послать силы для уничтожения Земли, но их научная репутация возымела действие. Корабли, постройка которых началась, будут готовы через три недели. Они не смогут выходить в космос, но будут способны к быстрому полету и перевозке больших резервуаров, производящих газ.

Около полуночи по венерианскому времени земляне легли спать, запланировав на завтра посетить строительную базу каксориан. От Тонлоса они узнали, что на сегодняшний день было закончено пять гигантских самолетов, но еще более пятнадцати штук пребывали на стапелях. Всего для атаки на Землю планировался флот из двадцати кораблей. До окончаниях их производства оставалась неделя или меньше. Так что у Солярита был единственный шанс. Они должны захватить один из гигантов и выведать его секреты, а затем, если это возможно, с оружием и знаниями двух миров, победить врагов. Великая задача! Возможность для этого действа наступила раньше независимо от их надежд и желаний. Около трех часов утра на земной летучий корабль позвонили, и Аркот взял трубку.

Далеко на юго-востоке было совершено нападение на группу самолетов-разведчиков, патрулировавших границы Ланора. Стремительно появившись из темноты с приглушенными огнями, корабль каксориан ударил всей своей титанической мощью, не оставляя разведчикам ни единого шанса на спасение. И все же, в падении, пилот одной из машин успел выпустить сигнальную ракету, ослепительно яркий свет которой позволил другим разведчикам, находящимся на удалении нескольких миль, разглядеть огромный корабль каксориан. Совершив посадку, разведчик отправил сообщение, которое по телефонным линиям было передано в Сонор.

В тот же миг внутренние помещения «Солярита» стали ареной активной деятельности. Всего один шанс был у землян, и слишком мало времени, чтобы как следует подготовиться к схватке. Земляне готовы были действовать, но у них не было никакого оружия, кроме их невидимости и атомарного водорода. Они не могли уничтожить самолет, разве что лишь повредить его броню, с надеждой парализовать экипаж. Только на это они могли возлагать свои надежды.

Глава 6

Аркот поднял «Солярит» высоко в небо и направил к тому месту на границе, где заметили вражеский самолет. В скором времени Уйэд сменил его за штурвалом. Они летели в молчании около часа, как вдруг Уэйд разглядел в стороне, примерно на милю выше них, тяжелую массу самолета, летевшего на фоне тускло-серых облаков. Казалось, будто чудовищная черная летучая мышь двигалась по небу. Чувствительный наружный микрофон «Солярита» донес до землян гул сотни могучих пропеллеров, с огромной скоростью несущих большой самолет. До сих пор Аркот не мог оценить, как быстро двигались эти гиганты, пока не попытался настигнуть его. Гигант делал почти милю в секунду! Невероятная скорость требовала огромной мощи.

«Солярит» поднялся высоко над темной массой гиганта, но даже на таком расстоянии гул работающих винтов был потрясающим в прямом смысле — корабль с Земли содрогался от этих звуков! Однако сотня гигантских пропеллеров отлично размешала бы снотворный газ.

— Я включаю невидимость, — объявил Аркот. — Внимание!

Он щелкнул переключателем, и «Солярит» стал прозрачным, как и воздух вокруг. Оказавшись впереди и выше могучего колосса, Аркот выпустил газ. Из главной рубки донеслось слабое шипение, едва уловимое на фоне рева корабля каксориан.

Микрофон был давно отключен. Из газоотводного вентиля вытекло пурпурное облако газа, становившегося заметным, едва он покидал влияние установки невидимости, но его разглядел бы только тот, кто знал, где искать источник. А люди в гигантском корабле и не подозревали о том, что над ними летит машина, выпустившая небольшое облачко газа.

Земляне ждали. Момент, и гигантский самолет закачался! Он внезапно отклонился от курса и устремился к земле в крутом пике, с высоты семи миль. То, что корабль врежется в поверхность Венеры, не входило в план Аркота, и он был очень рад, когда гигант выровнял полет, заскользив над поверхностью в устойчивом полете, как только Аркот выпустил содержимое последнего из первых четырех контейнеров для производства газа, который должен был усыпить всю команду огромного корабля, до последнего человека. В затянувшемся скольжении титан пролетел многие мили. Он летел гладко и ровно, но вот перед ним показались гряды небольших гор. Он мог врезаться в одну из скал. Все ближе и ближе было препятствие, Аркоту и остальным путешественникам оставалось лишь наблюдать за происходящим. Корабль мог бы перелететь эти горы — если бы была такая возможность. Наблюдатели невольно вжали головы в плечи, когда огромная машина врезалась в каменистый склон. Аркот снова включил громкоговоритель, и теперь до них долетело звуковое сопровождение развернувшейся на их глазах катастрофы — могучие раскаты грохота!

Гигантский самолет не добрал примерно двадцати футов до вершины почти отвесной скалы. Сейсмографы в Соноре, находившемся почти в двух тысячах миль отсюда, зафиксировали этот удар! Могучий бронированный корпус врезался в скалу, подобно гигантскому метеориту. Он раздробил скалистый утес, превратив его макушку в пыль и полностью снеся ее. Даже сама скала покрылась сетью трещин. На мгновение самолет неподвижно застыл, его хвост опасно навис над небольшой долиной, а затем медленно, величественно начал опускаться, чтобы в итоге рухнуть в долину у подножья скал. Еще какое-то время огромные двигатели продолжали крутиться, рев пропеллеров стал пульсирующим, прежде чем гигант окончательно затих. И вдруг, начали взрываться моторы в левом крыле. На мгновение яркий свет ослепил землян… От скалы, которую масса металла превратила в груды битого камня, поднялось большое облако пыли. Тем не менее, на другом крыле корабля огромные пропеллеры все еще продолжали вращаться. Создаваемые ими потоки воздуха погнали пыль прочь, открыв землянам зрелище и вовсе невероятное. Разрушенное крыло вдруг вспыхнуло еще ярче, так что Ар-кот поспешил выключить невидимость, чтобы не ослепнуть. Раздалось дикое шипение, потрескивающий рев. Гигант закачался, словно пытаясь вырваться из невероятного огня. Там где пламя касалось скалы, та внезапно вспыхнула, и расплавленная порода потекла ручьями лавы! За те пять минут, что продолжалось потрясающее зрелище, Аркот успел отвести «Солярит» на более безопасное расстояние. Пятьдесят двигателей оставшейся части крыла, наконец, стали замедляться, но катастрофа на этом не закончилась — последовала еще одна вспышка света, гораздо более яркая, чем все те, что были прежде! Под самые облака поднялся пылающий столб света, который, казалось, желал пробиться в космос. «Солярит» отбросило невероятной силой, заставив летающий корабль кувыркаться в головокружительных кульбитах. Даже мощные гироскопы не могли удержать его в нужном положении. Двигатели едва выровняли его, но рассекаемый на огромной скорости воздух натужно выл снаружи. В итоге путешественники оказались в двадцати милях от места взрыва, но даже на таком расстоянии видно было зарево от расплавленной скалы. Медленно, осторожно ученые повели «Солярит» назад, а потом долго смотрели сверху на море кипящей лавы!

Наконец Мори прервал благоговейное молчание:

— Господи, насколько же велика, сокрытая в нем сила! Неудивительно, что они могли держать его в воздухе! Но как они контролируют такую энергию? Это же какая титаническая мощь!

Наконец Аркот направил «Сорялит» обратно в ночь — в доброжелательную темноту. Когда он заговорил, голос его звучал необычно сдержанно.

— Невероятная энергия сокрыта в этих машинах, — ни один человек еще не обладал таким могуществом! Вся гора почти полностью расплавлена, не говоря уже о тоннах и тоннах металла, из которого был построен сам корабль. И сколь ужасны силы, которые могут обрушиться на нашу Землю!

Долгое время межпланетные путешественники сидели в тишине, двигаясь на малой скорости, меньше двухсот миль в час, глядя как под ними медленно проплывают холмы.

— Мы должны попытаться еще раз захватить корабль. Либо уничтожить его. Так или иначе, иного пути нет!

Какое-то время путешественники бесцельно летели над обширной равниной. На Венере почти не было больших гор, поскольку этот мир не испытывал ничего подобного тем колоссальным смещениям пластов, которые вызывала Луна на поверхности Земли. Друзья пребывали в раздумьях, каждый сосредоточившись на собственных мыслях. Наконец, Уэйд встал и медленно направился в главный отсек.

Вдруг до рубки управления донесся его крик:

— Аркот! Быстро! включи внешние микрофоны, и поднимаемся вверх на милю!

«Солярит» дал сильный крен, на огромной скорости метнувшись вертикально вверх. Аркот протянул руку и включил микрофон. Раздался хорошо знакомый рев ста огромных пропеллеров. Вой двигателей еще одного гигантского самолета сливался в единый могучий неповторимый гул.

— Еще один! Они, должно быть, следовали за первым, отставая на несколько минут. Мы захватим его! — Аркот стремительно защелкал переключателями. — Уэйд, оставайся на месте и немедленно закрепись в кресле. Не будем тратить времени.

Они последовали тому же плану, который успешно сработал прежде. Внезапно став невидимым, «Солярит» занял позицию перед огромным самолетом. Тяжелая волна гула накрыла их, и снова раздалось едва слышное шипение газа. Но теперь в поле зрения, насколько хватало взгляда, не было видно никаких гор. В тусклом свете, проникавшем сквозь вечные серые облака, межпланетные путешественники видели только ровный далекий горизонт. Несколько минут прошло в томительном ожидании. Земляне ждали когда будет заметен эффект воздействия сонного газа, и могучий корабль начнет сходить с курса. Неожиданно Аркот издал возглас удивления. Изумление отразилось и на лице его спутников, когда они увидели, что стали частично видны! Теперь «Солярит» был похож на туманный корабль-призрак. Они теряли невидимость! Когда же она окончательно исчезла, земляне увидели, наконец, что огромная черная плоскость под ними дрогнула; громовой рев винтов перешел в свистящее хныканье; самолет завоевателей терял скорость! Он резко падал и снижал свою скорость, постепенно опускаясь все ниже и ниже. Двигатели работали теперь на холостом ходу, уверенно замедляя его скорость.

До земли оставалось совсем немного. Затаив дыхание, земляне ждали. Ожидает ли катастрофа и этот корабль? Он пролетел еще примерно половину мили и опустился на равнину, после чего Аркот с облегчением вздохнул, уверенный в том, что самолет успешно приземлился. Длинные ряды колес, расположенных на днище гигантского корпуса, успешно справились с жесткой посадкой. Несколько рощиц деревьев оказалось на пути самолета, но это было незначительное препятствие для гигантской машины. Могучие винты еще какое-то время тянули самолет.

«Солярит» приземлился рядом с кораблем, полностью утонув в тени его могучего металлического корпуса.

Аркот оставил Тонлосу, находящемуся в Соноре, небольшой радиоприемник и объяснил, как настроиться на волну «Солярита». Теперь же землянин послал сообщение в столицу венерианцев, рассказав, что еще один из вражеских гигантов повержен, и попросил, чтобы сюда направили эскадрилью самолетов.

Уэйд и Аркот вызвались осмотреть самолет каксориан и, надев костюмы защиты, покинули «Солярит». Каждый взяв с собой, на случай непредвиденной ситуации, небольшой ручной огнемет, работающий на атомарном водороде, способный проплавить проход даже в тяжелой броне гигантского самолета.

Когда земляне оказались рядом с поверженным титаном, они несколько минут простояли в благоговейном молчании, глядя на величественный корпус, который поднимался отвесно над ними на сотни футов. Казалось невозможным, что эта могучая вещь могла не просто держаться в воздухе, но еще и летать.

Словно пигмеи рядом с каким-нибудь могучим доисторическим монстром, люди пробирались по его поверхности в поисках люка. Внезапно Уэйд остановился и воскликнул:

— Аркот, это бессмысленно. Только на то, чтобы обойти этот самолет понадобится не меньше часа. Мы должны использовать «Солярит», чтобы найти вход!

Это была хорошая идея, и они последовали плану Уэйда в поисках единственного входа, который, как они выяснили, оказался наверху. Туда, на хвост гиганта, и приземлился «Солярит» — его большой вес не произвел ни малейшего эффекта на корпус корабля каксориан. Они нашли люк, ведущий вниз. Однако устройство для его открытия находилось внутри, поэтому пришлось прожечь дыру в двери, прежде чем они смогли подняться на борт самолета.

Низкий гул работающих вхолостую двигателей был едва слышен, пока земляне спускались по длинной лестнице. И тут им открылось необычное зрелище. Обстановка внутри совершенно не походила на летательный аппарат, скорее это напоминало большой аппаратный зал какой-нибудь энергетической станции. Путешественники вошли в огромное помещение, которое простиралось на четверть мили вдоль большого корпуса, занимая почти весь фюзеляж. Повсюду, до самого носа, располагались маленькие шары, испускавшие яркий белый свет, освещая внутренности корабля. Кроме того в бортах имелись несколько прозрачных иллюминаторов. Кругом лежали тела венерианцев. Они казались мертвыми, и это ощущение усиливала странная синева их лиц, даже при том, что двое землян прекрасно знали, что всех их можно легко вернуть к жизни. Большие машины, которыми они недавно управляли, гудели теперь мягко, почти неслышно. В конце большого зала они увидели два длинных ряда двигателей. Они питались от могучих генераторов, каждый в двадцать футов высотой. С макушек двигателей свисали стержни толщиной два фута, выплавленные из кварца. Видимо венерианцы использовали кварцевые стержни вместо силовых проводов. От этих стержней уходили другие, тоже из литого кварца, они в свою очередь уходили в пол, и толщиной были немного меньше, но все же сечением почти восемь дюймов.

Огромные генераторы были сделаны в форме диска. От них так же отходили кварцевые стержни, пробегавшие по полу. Дальше располагались другие установки, их ближний ряд был оснащен трубками, ведущими на этаж ниже, но не было никаких трубок, уходящих в потолок. Вместо них здесь располагались ряды тонких кварцевых прутков, связанных с огромным щитом, который занимал полностью одну стену большого зала. И повсюду видны были большие трубы из кварца, образующие некую сложную систему охлаждения. Большинство из них были окрашены в черный цвет, хотя основные трубы, расположенные под потолком были прозрачными, как кристалл.

Аркот и Уэйд разглядывали эти гигантские машины с молчаливым уважением. Те казались невероятно огромными. Было непостижимо, что все это являлось всего лишь аппаратной частью самолета!

Не говоря ни слова, они опустились на уровень ниже, используя эскалатор, похожий на земной. Несмотря на неподвижные тела вокруг, они не боялись, что на них нападут. Они знали высокую эффективность газа Уэйда.

Следующий зал, очевидно, был главным отсеком корабля. Практически все пространство в нем занимала одна единственная, колоссальных размеров катушка — от стены до стены! К ней подходили два гигантских стержня из кварца. При ближайшем рассмотрении стало понятно, что каждый из них состоит из отдельных стержней меньшего размера — тех самых, что были не менее восьми футов в толщину! Здесь они пробыли недолго. Дальнейший путь привел их к могучему генератору, напоминавшему те, что они видели наверху, но в непостижимо большем масштабе! В конце его находилась главная движущая сила, двигатель, представлявший собой цилиндрический корпус, к которому подходил один единственный кварцевый стержень толщиной около десяти дюймов. Этот стержень пульсировал, испуская светящиеся огни, которые вспыхивали, двигались и угасали на его поверхности и по всему объему. Двигатель был всего лишь пяти футов в диаметре и скромных семи футов длиной, и все же это была управляющая машина, ибо от нее исходил постоянный низкочастотный гул, говоривший о высокой спящей мощи. И огромный кварцевый стержень, который вел от цилиндра к катушке, тоже и искрился теми же самыми огоньками. С одной стороны генератора находились два объекта, единственные показавшиеся знакомыми, — медные заземляющие шины. Но даже те были в три фута толщиной!

Множество кварцевых стержней, которые уходили в пол, соединялись в ряды, и сплетения их сбегались к генератору.

Они опустились еще ниже. Здесь были другие кварцевые трубки, они уходили еще дальше. И итоге они привели землян в помещение, где располагались койки, большинство из которых были не занятыми… Еще дальше вниз на другой уровень… Снова койки, небольшие индивидуальные каюты.

Наконец Аркот и Уэйд достигли нижнего уровня, где большие кварцевые трубки превращались в сотни мелких, каждая из которых вела к какому-то странному механизму. Земляне распознали на них прицельные приспособления. Тут же в полу располагались выходные отверстия, напоминающие бомбовый отсек.

Стараясь разговаривать поменьше и негромко, земляне пробирались по огромному кораблю, казавшемуся городом мертвых, проходя мимо спальных комнат офицеров и членов команды, число которых исчислялось сотнями. На третьем уровне они обнаружили, наконец, зал управления. Здесь находились щиты, пульты и десятки членов команды, уснувших у своих рабочих мест. Внезапно раздавшийся стук заставил Аркота и Уэйда, чьи нервы были натянуты до предела, резко обернуться. Оба расслабленно вздохнули и обменялись улыбками. Автоматическое реле запустило какой-то механизм. Они заметили одного человека, располагавшегося в стороне от остальных. Он сидел в самом носу, под защитой восьмидюймовых пластин корониума, в которые были установлены стекла из плавленного кварца, почти такие же массивные, как сам металл. Благодаря им он мог смотреть во все направления. Очевидно, это был пилот.

Вернувшись на верхний уровень, земляне прошли по длинному коридору, который привел их в одно из гигантских крыльев, где, как и везде на корабле, горел яркий свет. И вновь они обнаружили помещения с койками, располагавшиеся по обе стороны длинного коридора и вдоль двух параллельных коридоров в нижней части крыла. В четвертом коридоре около кромки крыла на одной стороне были двухъярусные каюты, а на другой — бомбовые посты.

Продолжая исследовать самолет, они неожиданно вышли в зал, откуда исходил низкий гул одного из двигателей. Там они обнаружили спящую команду и мотор, работавший на холостом ходу.

— Бог мой! — воскликнул Уэйд. — Что за двигатель, Аркот! Не больше, чем туловище человека, а целая батарея их способна пронести корабль на целую милю в секунду. Какая силища!

Земляне медленно шагали по длинному залу. На каждой из пятидесяти опор они видели точно такие же двигатели. В конце зала располагался эскалатор, который поднял их на уровень выше, в верхнюю часть крыла. Здесь они нашли еще одни ряды бомбовых точек и подходящие к ним кварцевые стержни управления и питания.

В итоге они вернулись в рубку управления. Здесь Аркот провел долгое время, осматривая множество приборов, средств управления и пилотирования аппарата.

— Уэйд, — сказал наконец гениальный изобретатель. — Я, кажется, могу предположить, как все это работает. Я хочу остановить двигатели, снова запустить их и ускорить до того момента, как они начнут двигать корабль!

Аркот подошел к центральному пульту, пересадил спящего пилота и расположился в его кресле.

— Тебе нужно подойти вон к тому пульту и, когда я скажу, включить контроллер… Нет, тот ниже. Да. Передвинь его приблизительно на одну метку.

Уэйд усмехнулся и с сомнением покачал головой.

— Ладно, Аркот, я сделаю все, как ты сказал, но когда я думаю, с какой силой мы играем… Ошибка может плохо кончиться!

— Пока я собираюсь остановить двигатели, — спокойно ответил Аркот.

Все время, что они находились на борту, был слышен тихий гул двигателей. Теперь же он внезапно исчез, и в самолете стало тихо, словно на кладбище!

Голос Аркота прозвучал неестественно громко.

— Ну вот, я сделал это и корабль не взорвался! Теперь мы попробуем снова включить питание!

В ответ раздался хриплый гул, быстро превратившийся в тихий вой, а когда Аркот передвинул то, что казалось ему дросселем, вой сменился низким ревом — как будто в могучие винты впряглись десятки тысяч лошадей. А потом с грациозной медлительностью огромная машина поехала по полю! Аркот отключил двигатели и вылез из кресла, широко улыбаясь.

— Все просто! — объявил он.

Ученые проделали обратный путь через корабль, через зал с огромной катушкой, затем в аппаратное отделение. Теперь машины молчали, поскольку двигатели больше не работали.

— Аркот, ты не выключил главную установку. Почему?

— Не смог, Уэйд. У нее нет никакого контроля отключения, но даже если бы он был, я не стал бы так рисковать. Я скажу тебе, в чем дело, как только мы вернемся на «Солярит».

Наконец земляне могли покинуть гигантский самолет. Снова прошли по ее широкой металлической поверхности. Оба вернулись на «Солярит» через воздушный шлюз, где, наконец, избавились от тяжелых костюмов. Кратко и в общих чертах Аркот обрисовал остававшимся на «Солярите» друзьям о том, что они увидели и о принципе устройства большого корабля.

— Я думаю, что могу понять тайну всей этой мощи, он в целом не так уж сильно отличается от «Солярита». Точно так же он получает энергию от солнца, хотя и по-другому, и хранит ее в накопителях другим способом. Свет, конечно, является энергией, а, следовательно, имеет массу. Он оказывает давление, воздействуя подвижными частицами фотонами. Так что мы имеем электроны и протоны вещества и фотоны света. Сейчас мы знаем, что масса протонов и электронов притягивает другие протоны и электроны, и они держатся вместе. Новая идея здесь заключается в том, что фотоны будут притягиваться друг к другу сильнее и сильнее, чем ближе они находятся. Каксориане разработали метод, обеспечивающий такое близкое их нахождение друг к другу, что они могут, некоторое время, по крайней мере, держаться самостоятельно и под небольшим «давлением» находиться в этом состоянии неопределенно долго… Та огромная катушка и цилиндр, который мы обнаружили, на самом деле главный резервуар для хранения энергии. Он был полон газовой световой энергией, удерживаемой собственным притяжением фотонов, а так же с небольшой помощью генератора!

— Небольшой помощью? — воскликнул Уэйд. — Совсем маленькой! Держу пари, в его двигателях миллион лошадиных сил.

— Да, но я не сомневаюсь, что им удалось сконденсировать почти пятьдесят фунтов света — зачем им беспокоиться о каком-то незначительном миллионе лошадиных сил? В этом источке сокрыта гораздо большая энергия. Полагаю, эти самолеты должны подниматься выше облаков, где и собирают энергию солнца. Помните, ведь Венера получает ее вдвое больше, чем Земля. На поверхности крыла сосредоточены выходы тех кварцевых труб, которые проводят свет внутрь, в конденсаторы, где он собирается первоначально. Затем свет поступает в большой конденсатор внизу, где накапливается энергия и сохраняется сжатый свет… Кварц проводит свет так же легко, как медь проводит электричество. Мы видели там множество стержней, собранных в шины… Бомбометы, которые мы видели только что, являются на деле небольшими установками, использующими энергию света, выбрасываемую проецирующим механизмом. Когда они попадают в цель, объект поглощает эту энергию — и очень быстро испаряется за счет высокой температуры… Помните тот сноп шипящего света из разрушенного самолета непосредственно перед тем, как он взорвался? В этот момент у него на борту прервалась связь со сломанными двигателями, и произошел выброс свободной энергии. Всей той силы, что требовалась на вращение пятидесяти двигателей с максимальной скоростью. Не удивительно, что ее высвобождение было таким сокрушительным… Таким образом, был поврежден главный генератор, а когда он перестал работать, собственного гравитационного притяжения фотонов стало недостаточно, чтобы удерживать их в связанном виде. Весь этот поток энергии был, конечно, освобожден мгновенно… Смотрите, прибывают ланориане. Я хочу вернуться в Сонор и обдумать все как следует. Возможно, мы найдем что-то, что поможет справиться со всей этой энергией, хотя, честно говоря, я не очень в этом уверен.

Аркот выглядел подавленным, как будто пасуя перед величиной той силы, которая скрывалась в корабле коксариан. Казалось непостижимым, что небольшой «Солярит» смог сокрушить невероятную машину.

Самолеты ланориан приземлялись словно стая птиц, раскрывших крылья и заполнивших все пространство вокруг гигантского корабля. Аркот опустился в кресло, угрюмо глядя в пустоту. Все мысли его были сосредоточены на могущественном гиганте, казавшимся не пораженным, а лишь уснувшим. В его невероятной громаде скрывалась энергия, которой прежде людям не доводилось управлять — в его машинах была заперта сила самого Солнца. Что «Солярит» мог этому противопоставить?

— Да, я чуть не забыл упомянуть, — уныло и медленно проговорил Аркот. — В пылу атаки он подошел почти незамеченным. Наше единственное оружие — газ — бесполезно теперь. Вы помните, как «Солярит», казалось, потерял свою невидимость на мгновение? Я понял, почему это произошло, когда мы исследовали корабль. Наши противники — физики самого высокого класса. Мы должны полностью отдавать себе отчет в их невероятных силах, и физических, и умственных. Они постигли секрет нашей невидимости и теперь могут нейтрализовать ее. Они немного запоздали с эффектом противодействия, однако определили местонахождение радиопомех, вызванных аппаратурой невидимости нашего корабля, и послали в нашу сторону свой радиочастотный луч. Мы невидимы только из-за вибраций молекул в обратных радиочастотных колебаниях. Молекулы вибрируют в унисон с потрясающей частотой и позволяют свету свободно проходить между собой. Что будет, однако, если кто-то найдет источник радиоволн? Этого будет достаточно, чтобы послать радиолуч и коснуться им нашего невидимого корабля. Двойная радиоволна нарушает синхронность, что немедленно лишает нас невидимости. Мы больше не сумеем напасть на них с помощью облака атомарного водорода или использовать газ — все это бесполезно, если мы не можем находиться рядом с ними, а мы не сможем подобраться к ним даже на десять миль. Их светометы должны быть эффективны на этом расстоянии.

Снова он замолчал и задумался, надеясь на идею, которая еще даст им шанс для борьбы с каксорианами. Его три компаньона, одинаково подавленные отсутствием реальных идей, тоже молчали. Неожиданно Аркот встал.

— Я хочу отдать распоряжения наблюдателям за объектом. Затем мы снова вернемся в Сонор. Похоже, мы мало что можем сделать здесь.

Кратко он переговорил с молодым офицером венерианцем и рассказал ему все, что узнал о корабле врагов. Возможно, они смогут перелететь на нем в Сонор, но лучше оставить его здесь в целости и сохранности, если они сумеют обесточит, его перед отлетом. Аркот объяснил, как истощить мощность главного резервуара, который будет лишен подпитки из-за густоты облаков. Каксориане могли погубить машину, если бы хотели, однако Аркот подозревал, что это не входило в их планы. Они должны надеяться, и не без оснований, что смогут вернуть себе самолет! Однако это будет невозможно, если оставить огромную машину без той силы, которая сокрыта в ней.

Глава 7

И вот земляне медленно направились обратно к Сонору. Аркот все еще был поглощен печальными мыслями. Что случится, если Венера падет перед атакой могучих самолетов, которые понесутся вдаль через пространство, к Земле — к Марсу — к далеким мирам, сея космическую угрозу? Скоро ли могучие машины станут кружить над Землей? Смогут ли управляемые ракеты с атомными боеголовками уничтожить гигантские самолеты, при использовании двигателей с молекулярными двигателями. Возможно, их придется сделать бронированными, со стенками в двадцать дюймов толщины, и оснастить мощными двигателями, чтобы те могли разогнаться до скорости несколько миль в секунду! Но на создание этих кораблей уйдут не часы, не дни, а долгие недели, в то время как флот каксориан будет готов. Существовала ли возможность предотвратить неисчислимые разрушения, если крах неизбежен?

В отчаянии Аркот поднялся и быстро зашагал по длинному коридору «Солярита», меря его из конца в конец. Аркот слышал гладкий, даже сладостный гул исправно работающего генератора, но тот лишь напомнил ему о значительно большей энергии, которой обладали его враги. Глухо стучащие реле в главной рубке, где Уэйд управлял кораблем, казались унизительной насмешкой на фоне гигантских контроллеров, которые он видел в огромном зале управления каксориан. Наконец Аркот расположился в главной рубке, глядя на аккуратные панели, управляющие кораблем землян. Теперь он, наконец, начал размышлять более спокойно. Он сконцентрировался, размышляя о самых великих силах, известных человеку. Их было только две, и как здорово, что мысль о них пришла ему в голову! Одна из них была той огромной мощью света, которую они наблюдали внутри вражеского самолета; другая — силой взаимодействия молекул, силой, которая управляла земным кораблем.

У ученого не было времени решать задачу светового сжатия, которая, как теперь он понимал, должно было принести должные результаты. Оставалось только молекулярное движение. Какую ещё он мог извлечь из него пользу? Аркот вытащил маленькую записную книжку с черновыми рассчетами. Страницы за страницей — формулы, символы, сложные исчисления, которые, наконец, привели его к решению, результат которого стал той силой, что сейчас легко несет «Солярит».

Полчаса спустя Аркот все еще был занят — стремительно заполняя страницы все новыми и новыми формулами. Перед ним была большая таблица из множества кратных целых чисел, единственная в своем роде система, поскольку кратное исчисление было его собственным изобретением. Наконец, он нашел формулу, которую искал, и тщательно проверил свою работу, очень волнуясь, хотя внутри испытывал нетерпение разгорающейся надежды, — это казалось логичным, — и нашел, что искал.

— Мори. Мори, — позвал он, едва сдерживая свое ликование. — Не мог бы ты подойти? Я хочу, чтобы ты проверил мои математические расчеты. Я тут набросал несколько формул и хочу знать, получишь ли ты независимо от меня тот же самый результат?

Мори был более дотошным математиком, чем Аркот, и тот всегда доверял Мори проверку любого нового открытия.

Следуя общим инструкциям, которые дал ему Аркот, Мори провел длинный ряд расчетов и пришел к тем же результатам. Медленно он оторвал взгляд от краткой формулы, которой завершились его рассчеты.

Это была не просто формула, что удивляло, — в ней был сокрыт физический смысл.

— Аркот… Ты думаешь, мы сможем сделать это?

— Надеюсь на это, Мори. Если мы этого не сделаем, Ланор исчезнет. И, вероятно, Земля тоже. Уэйд, ты можешь подойти на минутку? Пусть Фуллер возьмет штурвал, и скажи ему, чтобы прибавил скорость. Мы должны немедленно приступить к работе.

Аркот быстро объяснил друзьям свои расчеты и полученное доказательство.

— Вектор нашей молекулярной установки направляет всю силу молекулярного взаимодействия под прямым углом. В настоящий момент поле действует только в области катушки, но если эти цифры верны, это означает, что мы можем спроецировать эту область на значительное расстояние, даже в воздухе. Это будет луч такой силы, которая приведет к тому, что все молекулы на его пути изменят свое движение на перпендикулярное, и станут двигаться в том направлении, которое мы выберем, одновременно позволяя менять проецируемую мощность. Это означает, что независимо от размеров предмета, мы сможем разорвать его на куски его собственной энергией, или, наоборот, раздавить его… Вообразите, что произойдет, если мы направим луч на гору — вся масса породы разлетится на невообразимой скорости, когда все молекулы внезапно начнут двигаться в одном направлении. Ничто во вселенной не сможет устоять против такой силы — луча, который будет рвать или давить, потому что мы можем либо заставить одну часть отколоться от другой — или, совершенно наоборот, заставить одну часть надвинуться на другую со всей страшной силой ее молекул! Это могучее оружие… хммм… — Аркот сделал паузу, задумчиво сощурившись. — Есть только одно ограничение. Насколько далеко луч будет распространяться в воздухе? В вакууме у него должен быть бесконечный диапазон — в атмосфере на его пути будут затронуты все молекулы воздуха, и это вызовет потрясающий порыв ледяного ветра, шторм при температуре намного ниже нуля! Это будет еще более эффектным здесь, на Венере!.. Но мы должны немедленно приступить к проектированию. Советую всем использовать тоники, отоспимся позже. Мы не можем позволить себе терять время! Смотрите — вот и Сонор! Посади нас, Фулер на прежнее место и жди нашего возвращения. Для тебя тоже найдется дело!

Великолепный венерианский рассвет уже окрашивал восток, когда перед землянами величественно встали большие здания. Небо, которое еще недавно было тускло-блеклым и серым, становилось все ярче и ярче и теперь походило на расплавленное серебро, сквозь которое проникали первые лучи яркого солнца. То, что солнце поднялось выше горизонта и находится над облаками, можно было угадать по дивной розовой вуали, которую начал заливать десятимильный слой пара. Крошечные капельки при этом превращали чистый свет в миллионы радуг, и все они, на фоне нарастающего розового отблеска, формировали концентрические круги синего, зеленого, оранжевого и всех остальных цветов радуги, повторяя их раз за разом, — чудесный ореол пылающего света, который могло создать только Солнце, чей свет на этой планете был вдвое интенсивнее.

— Можно ждать целый день только ради того, чтобы увидеть здешние восходы и закаты, — произнес Фуллер.

И земляне несколько минут созерцали восход, несмотря на то, что времени у них почти не оставалось. Это было зрелище, подобного которому ни один из них прежде не видел. А потом они погрузились в чрезвычайно сложные расчеты, пытаясь создать электрический аппарат, генерирующий необходимое поле. Для большего эффекта, они решили, что лучевая пушка должна создавать две отдельных области воздействия, и еще одну, третью, с несколько иной характеристикой, которая заставляла бы перемещать направленный луч только в одном направлении. Это обезопасило бы их от ошибки, если бы разрушающий луч вдруг оказался бы повернутым в их сторону!

Работа пошла быстрее, чем они ожидали. Конечно, далеко не все было еще сделано, и предстояла долгая теоретическая работа, но к этому времени улицы рядом с кораблем начали заполняться венерианцами. Межпланетные путешественники заметили многочисленную группу и еще какое-то время продолжали работать, но в течение полутора часов толпа выросла до огромных размеров.

— Судя по этому собранию, я подозреваю, что мы должны стать главными действующими лицами праздника, о котором ничего не знаем. Во всяком случае, раз мы здесь, и они хотят видеть нас, мы можем и прерваться.

Охрана, которая всегда окружала «Солярит», была увеличена вдвое и оставляла свободным довольно большое пространство около корабля. Тут же они увидели, как один из высокопоставленных чиновников Ланора появился со стороны правительственного здания.

— Похоже, нам пора выйти, и в этот раз придется это сделать всем. Я буду переводить тебе, что они говорят, Уэйд. Будет невежливо препятствовать этой встрече, так что пойдемте. Ненавижу тормозить работу, но мы постараемся не слишком затягивать эту встречу.

Четверо землян облачились в тяжелые костюмы с охлаждением и вышли из корабля. Ланорианский сановник, оставив свою охрану, размеренным шагом направился к четверке землян и остановился перед ними.

— Земляне, мы собрались здесь этим утром, чтобы приветствовать вас и поблагодарить за огромную службу, которую вы нам оказали, — произнес он важно и громогласно. — Через ужасающую пустоту космического пространства вы преодолели сорок миллионов миль, чтобы посетить нас и при этом узнать, что венериацы готовят атаку на ваш мир. Дважды ваше вмешательство спасло наш город… Воистину, не существует соответствующей награды за это великодушие. Ваши деяния неоценимы, но позвольте нам, хотя бы в малой мере возместить их нашей признательностью. Разрешите вручить вам небольшие памятные диски, диски из морлуса, на них изображена схема Солнечной системы. На обратной стороне рядом изображены Венера и Земля, как наши мастера сумели скопировать её с подаренного вами небольшого глобуса. Северные полушария наших планет — Америка, ваша страна, и Ланор, наша. Мы желаем, чтобы вы и каждый из ваших друзей принял этот подарок. Пусть это останется вам на память как символ вашего замечательного полета через космос!

Венерианец повернулся к каждому из землян и вручил им по небольшому металлическому диску.

Аркот произнес речь от лица Землян:

— От себя лично и от моих друзей, двое из которых не имели возможности выучить ваш язык, я хотел бы поблагодарить вас за большую помощь в ту минуту, когда мы в ней очень нуждаемся. Вы, возможно, спасли больше чем город — вы спасли целый мир — нашу Землю… Но битва только начинается… В настоящее время в лагере каксориан находятся восемнадцать больших кораблей. Враг был жестоко побежден в трех столкновениях с «Соляритом». Но они уже не будут уязвимыми для наших прежних методов нападения. Ваши тайные агенты сообщают, что первый самолет, который был атакован «Соляритом» прежде других, все еще в ремонте. Ремонт завершится в течение двух дней, а затем, когда наши враги смогут покинуть базу на двух кораблях, они атакуют еще раз. Кроме того, они нападут, используя новое оружие. Они свели на нет пользу от нашего оружия, невидимость, и в свою очередь теперь желают использовать её против нас! Мы должны найти новое оружие. Я надеюсь, что мы на верном пути, но сейчас драгоценно каждое мгновение, и мы должны вернуться к работе. Позже, когда мы закончим предварительную работу, мы должны будем дать задание вашим людям — тем, кто занимается добычей металлов, поскольку у нас не хватает материалов. С вашей помощью мы можем преуспеть…

На этом встреча завершилась. Ланориане, вероятно, были разочарованы, но они полностью осознали необходимость поспешности.

— Мне жаль, что земные ораторы не говорят так, — заметил Мори, когда все вернулись на корабль. — Он сказал все, что должен был сказать, и его речь не изобиловала миллионами слов пустословия. Из него бы получился отличный трибун!

— Человек, который говорит кратко и по существу, ты хотел сказать, — ответил Аркот.

Уже к полудню все теоретические изыскания были закончены. Кроме того ученые обнаружили, что их луч сможет поражать цель на расстоянии тридцати пяти миль! Это обеспечило бы достаточную зону безопасности во время нападения на гигантские самолеты Каксора. Мори, Уэйд и Аркот немедленно принялись за постройку электротехнической установки, которая должна дать им необходимое количество энергии. Теперь весьма кстати пришлось то, что земляне взяли с собой массу запасного оборудования! Более чем достаточно, чтобы собрать необходимые электрические машины. Лампы, катушки, конденсаторы — все было в наличии. Генератор должен был легко обеспечить необходимую мощность для ужасающей силы, которая должна будет запустить процесс, который уничтожит корабли каксориан. А потом они разрушат сами себя — «Солярит» же просто будет детонатором, чтобы спровоцировать эти силы!

В то время как физики занимались своей работой, Фуллер увлеченно проектировал механические детали пушки. Она должна была обеспечивать угол поворота в 180 градусов с электроприводом изнутри корабля.

Все детали излучателя были разработаны к шести вечера, и чертежи немедленно переданы для отливки деталей и их механической обработки в металлургические цеха венериацев.

Трудности возникали одна за другой, но быстро преодолевались. Наступила ночь, но все продолжали работу. Местные рабочие обещали изготовить все части устройства к утру, на что должно было уйти десять часов. Тем временем к трем часам ночи были изготовлены и соединены узлы управления и контроля. За исключением самой пушки, все было готово; Мори, Уэйд и Фуллер наконец, могли позволить себе немного поспать. Аркот под предлогом того, что ему еще необходимо кое-что доработать, принял еще одну дозу противосонного средства и вышел в парящий дождь.

Несколькими минутами после десяти часов следующего утра, Аркот вернулся, в сопровождении нескольких венерианцев, каждый из которых нес по большому цилиндру с подвесной платформой. Их присоединили к посадочному устройству «Солярита» таким образом, чтобы предохранитель позволил бы цилиндру при необходимости свободно упасть.

— Так вот зачем ты уходил? А что это такое? — спросил Уэйд, как только Аркот вернулся на корабль.

— Одна штука, которую я хочу испытать, — и пока я собираюсь держать ее назначение в тайне. Думаю, что вы будете по-настоящему удивлены, когда увидите эти бомбы в действии! Они расположены так, чтобы их можно было сбросить при включении посадочных огней… Механики закончили работу над деталями твоего излучателя, Фуллер. Скоро сюда прибудет небольшая бригада. Я попросил местных техников помочь нам. Они будут полностью в твоем распоряжении.

Аркот замолчал и с досадой нахмурился.

— Чтобы закрепить наш излучатель, придется просверлить внешний корпус, и мы потеряем вакуум между двумя стенками, поэтому туда проникнет горячий воздух. Здесь станет очень жарко в скором времени. У нас есть охладители молекулярных установок, но боюсь, что от них не будет большой пользы. И нельзя использовать генератор — он изолирован от главной рубки вакуумной переборкой. Я думаю, нам лучше зарядить все емкости и батареи, как можно скорее. Тогда сегодня вечером мы сможем атаковать строительную базу каксориан. Я только что узнал, что нет никаких сообщений от тайных агентов, и боюсь, враг может преподнести сюрприз.

Несколько позже раздался звук дрелей и свист воздуха, замещающего собой вакуум, — работа шла полным ходом. Вскоре после того, как вакуумной защиты не стало, внутри межпланетного корабля воцарилась высокая температура. Молекулярные охладители не могли справиться с ней в полной мере, и скоро на борту стало жарко. Но земляне терпели, решив обойтись без охлаждающих костюмов. К тому же вся основная работа была завершена, и они могли позволить себе передохнуть.

Уже начали сгущаться сумерки, когда ланориане закончили свою работу. К этому времни все емкости с газом были заряжены. Все это время Аркот провел с Тонлосом, изучая схему авиабазы каксориан. У ланориан были данные тайных агентов и старые карты. Но из-за огромных размеров комплекса, где строились самолеты-гиганты, невозможно было определить первостепенные цели. Единственное, что точно знали ланориане: авиабаза каксориан находится приблизительно в десяти с половиной тысяч миль на юго-западе. «Солярит» должен был отправиться в рейд через час после наступления темноты. Путь на запад на их скорости, как они надеялись, позволит достигнуть базы одновременно с наступлением темноты.

Глава 8

«Солярит» стремительно направлялся на запад. Небо постепенно становилось светлее, по мере того как под ними проносились мили пространства. Они догоняли Солнце. Как только они увидели, что бушующий океан под ними уступил место низким равнинам, они поняли, что летят над землей Каксора. «Солярит» двигался очень высоко, и даже без использования аппарата невидимости, обнаружить его было фактически невозможно. Вдруг они увидели огни большого города, показавшегося далеко на востоке.

— Это Канор. Мы пролетим к западу от него. Это их столица. Мы на верном курсе.

Аркот со своего поста у пушки отдал Уэйду указания относительно курса, который должен был привести их к базе гигантских самолетов. Город остался далеко позади, появились и другие, еще и еще. Наконец, повернув на юг, уже в сумерках, они вошли в область низких холмов, древних складок на коре планеты, сглаженных несметными тысячелетиями проливных дождей. Миля за милей летучий корабль с Земли летели вперед на скорости около тысячи миль в час, когда они увидели вдали на востоке обширное зарево, достигающее неба, живописно отражаясь от вечных облаков в вышине.

— Это здесь, Уэйд. Поднимись выше и будь спокоен!

«Солярит» быстро поднялся, устремившись к самому краю одеяла облаков — невидимое пятнышко в море серого тумана. Под собой они увидели огромное вырезанное в древних холмах пространство. С этой высоты утратилось ощущение масштаба. Местность под ними казалась обычным летным полем с восемнадцатью самых обычных самолетов. Один из них теперь начал перемещаться и через мгновение поднялся в воздух! Казалось, больше не было никаких людей на всем этом обширном пространстве. Самолеты же казались крохотными с такой высоты.

Внезапно Аркот издал громкий возглас.

— Вот в чем их сюрприз! Они уже давно готовы, чего мы не ожидали! Если вся их армада поднимется в воздух, мы обречены! Немедленно вниз, Уэйд! Не меньше нескольких сотен футов от земли и ближе к полю!

С невозможным креном «Солярит» устремился вниз, вызвав у экипажа тошнотворное ощущение падения. А затем наступило внезапное увеличение веса, когда их корабль выровнялся на высоте не больше двух сотен футов от поверности Венеры. Рискуя потерять сознание, Уйэд привел их настолько близко к цели, насколько было возможно. С тревогой он сообщил Аркоту, который ответил ему кратким:

— Хорошо!

Теперь самолеты вырисовывались во всей своей гигантской величине, явив свои истинные размеры. Оглушительный грохот звуков вырвался из динамиков, когда самолеты покатились по земле, чтобы затем изящно подняться в воздух!..

«Солярит» выпустил бледный призрачный луч, с красным и зеленым оттенками ионизированных пучков воздуха. Тот ударил в ангары гигантских самолетов, больше похожи на невысокие холмы. В одно мгновение гул сотен, тысяч гигантских пропеллеров превратился в оглушающий рев. Большие снежинки закружили в воздухе — все вокруг побелело от заиндевевшего водяного пара. Затем раздался титанический рев, и, казалось, задрожала сама планета! Катастрофа, каскады фонтанов раздираемой почвы и скал, которые, как казалось, разом взметнулись во все направления. Только двенадцать титанических кораблей вырвались из огненного ада и теперь с трудом держались в воздухе, пьяно раскачиваясь. На мгновение возникла гнетущая тишина, как только генератор луча был отключен. Затем луч ударил снова, и удар сопровождал ужасный рев миллионов тонн раздробленных скал, земли и металла. Некоторые осколки взлетали на многие мили — и все это происходило на фоне ревущей бури и снега, который таял, как только падал на поверхность трясущегося словно в лихорадке аэродрома. В вышине еще продолжало кружить десять самолетов, но двигались они неуверенно. Вдруг один из них развернулся, направляясь круто вниз, его крылья опасно накренились, а двигатели все быстрее и быстрее тянули его к поверхности. Раздался грохот, когда крылья внезапно оторвались от корпуса и отогнулись назад. Мгновением позже они отделились от фюзеляжа, позволив тому свободно рухнуть вниз, сами же, все еще медленно крутясь, упали, вспахав землю за мили далеко от него. «Солярит» резко устремился вперед, на максимальной скорости, которая с силой вжала его пассажиров в кресла. Прежде чем они смогли развернуться, за ними вспыхнул могучий источник света, который ударил до самых облаков и озарил своим сиянием пейзаж на многие мили вокруг, высвободив невыносимо яркий свет. Когда они развернулись, на равнине виден был лишь огромный кратер, а в его центре — пятно, которое светилось белым и пузырилось, словно варево в гигантском котле.

Девять гигантских самолетов кружились в воздухе. Затем, в одно мгновение они стали невидимыми. «Солярит» мгновенно бросился прочь со скоростью, которой мог бросить вызов любой машине. Они поднялись как можно выше над самолетами, откуда Аркот мог наблюдать за ними с помощью радара. Те кружили, ища «Солярит». Крошечная машина была невидима в темноте, и радиодетекторы каксориан в свою очередь не могли лишить ее невидимости. В момент затишья Фуллер задал этот вопрос.

— Уэйд, как получается, что эти корабли могут быть невидимыми, когда их движет сила света, который хранится в них? Они абсолютно прозрачны. Почему же мы не видим свет?

— Они накапливают свет. Он связан и не может вырваться из энергетической клетки. Нельзя увидеть свет, если он не ударяет в ваши глаза. Их сохраненный свет не может достигнуть нас, потому что удерживается специальным полем больших генераторов.

Они очутились над одним из самолетов каксориан. Аркот слышал рев невидимых воздушных винтов.

— Слева, Уэйд! Быстрее! Держи его слева. Ага! — Ар-кот нажал кнопку.

От «Солярита» оторвалась небольшая банка, одна из тех бомб, которые Аркот подготовил ночью. Крайне сложно было поразить невидимую цель. Товарищи Ар-кота замерли в ожидании взрыва или вспышки света. Что же это была за бомба, которой Аркот надеялся пробить невероятную броню?

Вдруг они увидели большое пятно света, распространяемое с поразительной быстротой, это пятно закручивалось и переливалось. Оно летело по воздуху на огромной скорости. И давало бледный свет, зеленоватый и призрачный, становящийся то сильнее, то слабее.

На мгновение Мори и остальные пришли в крайнее замешательство. И вдруг Мори расхохотался.

— Ты победил, Аркот! Я ни за что не согласился бы держать с тобой пари! Светящаяся краска — сотни галлонов. Радиевая краска, я полагаю, и никто не способен предотвратить свечение радия. Этот самолет теперь как белая ворона!

Действительно, большое световое пятно сделало гигантский самолет ясно видимым среди серых облаков. Видимый или нет, самолет был помечен.

Тут же Аркот кинулся к другому из больших кораблей, в настоящий момент опасность исходила только от тех из них, которых нельзя было видеть. Но вдруг у него возникла идея.

— Мори, отправляйся в аппаратную и измени дистанцию противометеоритной защиты на полумилю!

Мори немедленно понял его план и поспешил претворить его план в жизнь.

Светящийся самолет меж тем нырял, дико закручиваясь. «Солярит» вернулся к нему на огромной скорости. Перед ним внезапно замаячила гигантская часть поверхности корабля, который теперь пытался улизнуть вверх, подстегиваемый удивительной мощью. Они разошлись очень близко, и сразу расстояние между ними начало увеличиваться — в этот момент к гигантскому самолету потянулся призрачный лучи и лишь на долю секунды коснулся его. Титаническая энергия разрушения, казалось, сжала корабль в тисках рук какого-то еще более внушительного колосса. Самолет вздрогнул с ужасающим грохотом и ревом раздираемого металла. На мгновение возник звук, напоминающий вой циркулярной пилы, когда гигантские пропеллеры одного из крыльев, разрезали корпус накренившегося корабля. В тот же момент лопнул резервуар для хранения световой энергии. «Солярит» был отброшен взрывом, который, казалось, разрывал сами атомы воздуха, все вокруг них забурлило пламенем — круговоротом жары и света.

В следующее мгновение, все исчезло, как будто ничего и не бывало. И был слышен только отдаленный гул винтов других кораблей. Светящееся пятно исчезло. Краска радия была разрушена единственным возможным способом — она испарилась в атмосфере…

Земляне знали, чего ожидать, и в этот момент даже не смотрели на большой корабль. Но каксориане, естественно, смотрели на него. Они никогда не видели солнца непосредственно, и теперь наблюдали за сиянием сопоставимым с его силой. Они были мгновенно ослеплены. И могли только двигаться прямым курсом в ответ на быстрый приказ командира их эскадрильи.

И в этот краткий момент, что они были не в состоянии наблюдать, Аркот сбросил еще две бомбы, одну за другой. Два ярких пятна появились в черной ночи. Ничего большего не требовалось, чтобы лишить этих самолетов неуязвимости и поразить противника! Тем временем корабли задействовали всю свою мощь и с максимальной скоростью помчались на запад, спасаясь от крошечного преследователя в единственном направлении, которое было для них открыто.

Но это было бесполезно. «Солярит» мог набирать в два раза большую скорость, чем они, и через мгновение Ар-кот снова нацелил свою пушку на убегающий корабль.

Из темноты вырвался призрачный луч, а потом «Солярит» успел уйти, увернувшись от ответного залпа. От его прикосновения могучий самолет начал рушиться, раскололась плоскость огромного крыла, а его пушки продолжали стрелять, посылая удары в соседний самолет и сквозь него! Еще один гигант заворочался и повалился стремительно вниз, в черноту, и последовал очередной сокрушительный удар и сноп могучего света.

Снова и снова «Солярит» находил и уничтожал супер-самолеты каксориан, используя в неравном конфликте преимущества своего крошечного размера и невероятной скорости маневрирования. Но, напоминая находящимся в «Солярите» людям, что расслабляться нельзя, раздался взрыв за ними, и одна из энергетических бомб чудом не задела их! В одно мгновение их кораблик взлетел на максимальной скорости, избежав опасности. Он совершил петлю, каждым своим детектором продолжая нащупывать вражеские корабли. Огромные самолеты разбегались в разные стороны, покидая сцену сражения. Но «Солярит» отстреливал их одного за другим, и скорость суденышка всегда была больше.

Убежали двое. Они выключили бесполезные аппараты невидимости и просто исчезли в ночи.

«Солярит», поддерживаемый вертикальными подъемными устройствами, постепенно замедлил движение. Гул убегающих супер-самолетов был едва слышен и вскоре исчез. Некоторое время щелчки реле и бурчание успокаивающегося генератора оставались единственными звуками на борту.

Уэйд наконец вдохнул.

— Ну, господа, мы разгромили врага, и что нам теперь с делать?

— Что ты имеешь в виду? — спросил Мори.

— Победа. Джек-пот. Имея устройство, которое мы продемонстрировали, в настоящее время по праву завоевателей мы можем захватить целую страну с населением в несколько миллионов человек. С этим устройством мы можем ввергнуть её в тартарары. Лично у меня такое ощущение, что мы только, что завалили самого большого слона в истории. Знаете, мы не можем просто уйти и оставить его. Он нам не нужен… Нашим друзьям в Соноре он тоже не очень-то нужен, они просто хотели, чтобы как сориане отвязались от них. Как я уже сказал, мы добились этого. И что нам теперь с этим делать?

— Это все-таки их проблема, не так ли? — выступил Фуллер.

Мори выглядел несколько удивленным и сбитым с толку.

— Я даже не рассматривал такой аспект. Меня как-то больше занимало желание остаться в живых.

Уэйд покачал головой.

— Послушай, Фуллер, это и прежде была их проблема, верно? Как они себя вели? Если просто оставить их в покое, то, как ты думаешь, до чего они доведут эту проблему в следующий раз?

— Бог с ними, — вздохнул Аркот. — Я устал. Давайте для начала немного поспим.

— Да, это определенно имеет смысл, — согласился Уэйд. — Утро вечера мудренее. Но ложиться спать сейчас… это совсем не то, что сделали бы сонориане… Может быть, я покажусь бесцеремонным, но я бы сказал, что мы — избраны. У каксориан существует неслабая двухтысячелетняя ненависть к Сонору, который в свою очередь игнорировал их, и считал недостойными для диалога. В настоящее время Сонориане несомненно проявят со своей стороны чувство мстительности. В этот раз они выиграли благодаря счастливой случайности — нашему появлению. Я просто не вижу, как эти два народа соберутся для того, чтобы добиться разумного, долгосрочного и добрососедского отношения к взаимовыгодному сотрудничеству!

Аркот и Мори устало кивнули.

— Это горькая правда, — согласился Мори. — И ты прав, ни один из нас не уснет, пока у нас не возникнет хоть какая-то идея по поводу распоряжения поверженным слоном. Кто-нибудь желает высказаться?

Фуллер посмотрел на троих друзей.

— Знаете, когда два несовместимых материала должны быть объединены в одну конструкцию, приходится использовать для скрепления третий материал, который совместим с обоими… Сонор не выиграл эту войну. Каксор тем более. Это сделала Земля, в образе «Солярита». Земля, которая сохраняет трезвость восприятия, никем не разрушенная и никого не намеренная игнорировать… Сонориане хотят, чтобы их оставили в покое, но это не сработает, и они должны это понимать… Думаю, если мы создадим на этой земле Союз Объединенных наций, то это будет самый верный способ распорядиться нашим обременительным имуществом… Сонор повторит свою ошибку, если будет сознательно игнорировать очень интеллектуальную и изощренную гонку за первенство. Это не тот способ, судя по их истории, да и по нашей тоже.

Четверо межпланетных путешественников посмотрели друг на друга и пришли к согласию.

— Ну, а теперь мы можем и поспать, — заключил Мори. — Я свяжусь с Сонором и скажу им, что битва закончена, таким образом они тоже смогут немного отдохнуть.

Очевидно, что в обеих странах необходимо будет создать группу мощных исследовательских центров. У Земли есть все основания уважать сонориан за их развитые естественные науки, точно так же как каксориан за их совершенную свето-технику. Да и Земля, как мы только что продемонстрировали, имеет свою собственную развитую науку. Очевидно, что только взаимодействие всех трех цивилизаций принесет пользу для всех и приведет к устранению той бреши, которая существует сейчас.

Аркот от души зевнул.

— Я ставлю автопилот на скорость в двадцать миль и собираюсь хорошенько отоспаться. Так или иначе, у нас впереди почти месяц, так почему бы не отдохнуть этой ночью.

— Принято единогласно, — рассмеялся Уэйд.

Часть третья. Путь черной звезды

Пролог

Тадж Ламор пристально смотрел вниз, на раскинувшийся под ним темный древний город. В слабом свете звезд могучие строения массивных металлических зданий представляли собой странные образы, похожие на панцири давно вымерших гигантских ракообразных. Тадж Ламор медленно повернул взгляд, внимательно разглядывая большую площадь, где, выстроившись длинными рядами, застыли изящные, но все же могучие корабли. Задумчиво уставился он на них.

Тадж Ламор был не человеком, хотя — гуманоидом, Земля никогда не видела существ подобных ему. При росте в семь футов его сочли бы уродливым по земным стандартам; особенно противно выглядела его странная белая голая плоть, похожая на сырое тесто, казавшаяся полупрозрачной. Его глаза казались непропорционально большими, а черные кружки зрачков являли невероятный контраст с белками его глаз. Тем не менее, возможно, его раса больше заслуживала звания существа разумного, чем любой из земляне, ибо разум его скрывал в себе память бесчисленных эпох. Он повернулся к другому человеку, вместе с ним из тускло освещенной комнаты на вершине цилиндрической башни обозревавшему темный метрополис.

Этот человек был в сединах и намного старше, чем Тадж Ламор, его узкие плечи естественным образом согнулись под тяжестью лет. На нем был единственный предмет одежды из обтягивающего черного пластика, выдающий его как одного из Старейшин.

Голос Тадж Ламора прозвучал с ярким чувством:

— Тордос Гар, наконец-то мы готовы искать новое солнце. Жизнь для нашей расы!

Скромная, снисходительная и спокойная улыбка появилась на лице старца, его тяжелые веки, прикрывающие огромные глаза, сомкнулись.

— Да, но какой ценой мы пришли к этому решению! — ответил он печально. — Раздора, беспорядков, пробуждения противоестественных желаний — ужасная цена, чтобы платить за сомнительную выгоду. Слишком большая цена, мне кажется.

Он открыл глаза и поднял тонкую руку, предугадывая протест молодого человека:

— Я знаю. Знаю… В этом мы не сходимся. Тем не менее, возможно, однажды ты поймешь меня… поймешь, что покой лучше, чем бесконечная борьба. Даже звезды и планеты умирают. Почему раса разумных существ должна стремиться избежать неизбежного?

Тордос Гар медленно отвернулся и уставился в ночное небо.

Тадж Ламор справился с нетерпением, заставил себя промолчать, и вздохнул, так и не ответив. Именно такое отношение делало его задачу особенно трудной. Упадок. Закончилась многовековая гонка философского и научного развития, поднявшего его цивилизацию до невероятных высот. Их последний внешний враг был побежден тысячи лет назад; но через постепенно накатывающее забвение и отсутствие распрей, умерли все стремления. Риск и отвага утратили смысл. Странным казалось, что в течение последнего столетия только несколько людей ощущали побуждения к казалось бы похороненным навсегда эмоциям, жажду устремлений к новому и приключениям. К ним как будто вернулся зов тех предков, наука которых создала их мир. Эти люди, малая горстка, быстро нашли друг друга — само невероятное брожение в душах помогло сделать это, и Тадж Ламор стал их лидером. Они развернули настоящую борьбу с инерцией медленного, но все возрастающего распада, начали поиск потерянных тайн науки, накопленных за сотни миллионов лет…

Тадж Ламор поднял взгляд. Над щербатой линией горизонта в совершенно прозрачной сфере их неба сверкало пылающее пятнышко желтого огня. Звезда — самый яркий объект в небе, светило которого утратило свою силу, сияющая точка, которая давала последнюю надежду невероятно древней расе. Тихий голос Тордоса Гара зазвучал в полумраке комнаты, задумчивый, притягивающий своими тонами.

— Ты, Тадж Ламор, и все те молодые люди, которые присоединились к тебе в этой бесполезной экспедиции, не способны заглянуть глубже. Вы смотрите на проблему слишком узко. Вам не хватает перспективы. В силу своей молодости вы не можете думать в космических масштабах.

Он сделал паузу, как будто погрузившись в мысли, а когда продолжил, могло показаться, что старец говорит сам с собой:

— В далеком прошлом пятнадцать планет кружились вокруг небольшого красного солнца. Это были мертвые миры, вернее, миры, которые не породили жизни. Возможно, миллионы лет прошли, прежде чем на трех из них возникли зачатки жизни. Затем прошло еще сто миллионов лет, и первые ползающие сгустки протоплазмы стали предками животных и растений, начав бесконечную борьбу за выживание. Прошли еще миллионы лет, и появилось существо, которое медленно стало обретать господство над прочими формами жизни, которые боролись меж собой за теплоту лучей горячего красного солнца… Это солнце было старым. Если подсчитать его возраст, то он сложится из многих, многих миллионов лет, прошедших, прежде чем рождены были его планеты, и прежде чем они остыли, и еще много времени прошло, пока эры сменяли друг друга, прежде чем появилась жизнь. И теперь, когда она наконец-то медленно начала пробиваться, солнце уже почти прогорело. Животные боролись за право купаться в его щедрых лучах, поскольку тысячелетия должны были пройти, чтобы сколько-то заметными стали изменения в его живительном излучении… Наконец, одно животное обрело разум. Наша раса. Но, хотя теперь стал властвовать один вид, никакого мира не предвиделось. Эпохи шли за эпохами, а полу-варварские народы воевали меж собой. Но сражаясь, они учились… Они сменили пещеры на строения из древесины и камня — это было только начало. Появилась промышленность, а вместе с ней небольшие химические машины для уничтожения. Боевая техника тоже развивалась. Появились первые летающие машины, которые использовали неуклюжие неэффективные двигатели. Химические двигатели! Такие грубые, что за ними тянулись ручьи их топлива. Они использовали всего лишь мизерную часть из тех сотен тысяч миллионов единиц энергии, которая предназначалась для работы двигателей, и они тратили топливо в таких огромных количествах, что приходилось цеплять гигантские баки, чтобы просто оторваться от земли! Войны продолжали распространяться по всему миру. После пришли другие машины и другие принципы. Разные ученые стремились заглянуть за горизонт и найти обширные запасы природной энергии, энергии материи… Через долгий помежу-ток времени — спустя несколько тысяч лет — они смогли создать машину, которая смогла пробиться сквозь космическую пустоту к другой планете! И расы трех обитаемых планет стали как одна — и снова не было никакого мира… Наука работала на себя, все быстрее выстраивая собственное здание, как растущий кристалл, зачаток которого, едва появившись, начинает неудержимый рост… В то время как наука начала стремительно развиваться, произошли другие изменения, в самом нашем мире. Десять миллионов лет прошли, прежде чем произошло первое из этих изменений, но очень важное… Медленно и неотвратимо наша атмосфера утекала в космос. Это стало очевидно постепенно, через века. Наши миры теряли свой воздух и воду. Одна планета, находившаяся в менее благоприятном положении, чем другие, боролась за жизнь, и сам космос пылал от войн за выживание… Снова наука помогла нам. За тысячу лет люди научились превращать массу материи в энергию, но теперь, наконец, был решен и обратный процесс — наши предки научились преобразовывать энергию в материю, в любой вид материи, какой они желали. Люди резали скалы и превращали их в энергию, а затем энергию — в воздух и воду, в необходимые металлы. Их планеты смогли вдохнуть новую жизнь!.. Но идиллия не могла продолжаться вечно. Они должны были остановить потерю воздуха. Процесс, который они разработали для преобразования материи, привел к новому таланту. Созидание! Теперь они были в состоянии получить новые элементы, элементы, которых никогда не существовало в природе! Они проектировали атомы, как прежде их отцы учились создавать молекулы. Наконец, их проблема была решена. Они создали новую форму материи, которая была прозрачнее, чем любой кристалл, и в то же время крепче и тверже любого из известных металлов. Так как вещество совершенно свободно пропускало лучи солнца, люди смогли теперь создать крыши над своими мирами и защитить их атмосферы от всяческих потерь!.. Это была задача, которую нельзя было выполнить ни за год, ни за десять лет, но время предоставляло им неограниченные возможности. Одна за другой, три населенные планеты закрылись огромными куполами. Только их обширные возможности и могучие машины сделали эту задачу осуществимой, и она была решена.

Гудящий голос Тордоса Гара умолк. Тадж Ламор, слушал его, испытывая что-то вроде иронии и нетерпения к подробному описанию истории, которую он знал не хуже своего престарелого говорливого собеседника, но терпеливо ждал из врожденного уважения, с которым каждый человек относился к Старейшинам. Наконец он воскликнул:

— Но я не вижу никакой связи.

— Она появится, когда я закончу, по крайней мере, я надеюсь, что ты поймешь, — произнес Тордос Гар с мягким упреком. Затем спокойно продолжил: — Медленно века сменяли друг друга, и каждый был отмечен все большими и большими достижениями в науке. Но снова и снова продолжались войны. Мир продолжать быть разделенным, и все пространство на миллиарды миль превратилось в гигантский котел сверкающей энергии, в которой барражировали гигантские армады космических кораблей, они кружились и плавились в водовороте огня, подобно ингредиентам невероятного космического варева. Такие силы были выкачаны с трех планет, что даже их орбиты готовы были измениться, а само пространство раздирала ужасная буря энергий… Рано или поздно снова наступал мир, временный мир. Несколько кратких столетий или тысячелетий, и снова пылали войны. Они грозили все уничтожить, но жизнь продолжалась… Постепенно в эту борьбу закрался новый фактор, сгущающаяся темнота — изменение, которое наступало так медленно, что только из отчетов, сделанных за тысячи лет, можно было понять это. Наше солнце изменилось от ярко красного до насыщенного темно-малинового оттенка, и давало все меньше и меньше тепла. Оно ослабевало!.. Когда огонь жизни начал угасать, люди трех миров впервые объединились перед общей угрозой погибнуть от космического холода. Впрочем, не было никакой потребности в спешке. Солнце умирало медленно. Наши предки разработали план и следовали ему. Пятнадцать планет спрятались под оболочки из кристалла. Там, где не было атмосферы, ее создали. Были построены гигантские атомные печи — сжигая материю, они решили часть вопроса, согревая миры! Наконец, было достигнуто состояние стабильности, и не было страха перед изменением условий — так казалось. В борьбе с Великим Изменением произошло еще одно преобразование, казавшееся незаметным и почти невероятным. Мы научились ладить друг с другом. Мы научились думать и наслаждаться этим. Как вид, мы прошли путь от юности к зрелости. Движение не останавливалось, мы продолжали неуклонный путь к цели всеобщего знания. Сначала возникла надежда, что мы могли бы однажды, каким-либо образом сбежать их этих темных, искусственных миров, но с течением столетий эта идея постепенно угасала и в конечном итоге была забыта… Прошли тысячелетия, большая часть древнего знания была так же забыта. В нем не было необходимости, не было больше борьбы и никакого повода к раздорам. Жизнь в пятнадцати мирах была теплой, приятной и безопасной. Полностью не осознавая этого, мы вошли в период покоя. И так миновали века: мы пользовались музеями, библиотеками и лабораториями, а машины наших предков делали всю необходимую работу. Так все это было — еще менее чем поколение назад. Наша долгая жизнь казалась приятной, а смерть, когда она приходила, была сном. И вот…

— И вот, некоторые из нас пробудились от всеобщего оцепенения, — прервал его Тадж Ламор и в голосе его слышалось нетерпение и волнение.

Старец покорно вздохнул.

— Вы не умеете видеть… Вы не умеете видеть. Вы продолжали бы эту борьбу снова и снова! — его голос напоминал Тадж Ламору старческое брюзжание, на которое молодой человек не обращал внимания. Его глаза и мысли были сосредоточены на той искрящейся желтой звезде, которая казалась самым ярким объектом на небе. Именно эта звезда, заметно более яркая в течение нескольких столетий, и вырвала нескольких человек из их ментальной дремоты.

Они расправили плечи, эти люди, имевшие божественный дар жажды поисков. Он побуждал их к знаниям, заставил отряхнуть пыль с музейных экспонатов и древних записей, чтобы воссоздать телектроскоп, мощную машину, с помощью электричества позволяющую заглянуть в далекие миры. Они увидели большое солнце, которое, казалось, заполняло все поле зрения аппарата своим пылающим огнем. Завидное солнце! Дальнейшее наблюдение показало, что вокруг него кружилось несколько планет — пять с точной вероятностью, две с заметно меньшей, и возможно, еще две.

Тадж Ламор входил в эту группу молодых людей, которым тогда было едва ли за сорок. Они назначили его лидером, и все последовали его примеру, как только он приступил к изучению древних знаний по астрономии.

Много часов он потратил на изучение древних работ. А сколько раз подступали времена отчаяния, в моменты казавшейся недоступности скрытых истин. И тогда он выходил на крышу музея, где стоял, полон раздумий, глядя сквозь ужасающую пустоту на зовущее пламя желтой звезды!

Затем он спокойно возвращался к прерванному самообучению.

С ним, как с учителем, учились и другие, и прежде чем Тадж Ламору исполнилось семьдесят, появились первые люди, которые могли назвать себя истинными учеными, астрономами. Еще оставалось многое, чего эти люди не могли понять, поскольку науку миллионов столетий невозможно было постичь за несколько кратких десятилетий, но они освоили огромное количество забытых знаний.

Они знали, что там, в космосе, есть молодое, живое солнце, и что оно ускоряется в движении к ним. С учетом сложения их скоростей, общая скорость сближения равнялась более чем сотне миль в секунду. Они узнали, что планет у этой звезды не семь, а девять. Были и другие факты, которые они обнаружили. Например, что их звезда никогда не имела таких размеров, как это новое солнце. Оно было намного больше среднего — и по размером, и по яркости. Там были планеты и жаркое солнце — дом! Могли ли они добраться туда? Когда их предки пытались решить проблему спасения, они сосредоточили свою работу над проблемой движения со скоростями большими, чем скорость света. Это казалось невозможным, но то, что предки пытались решить эту проблему, их потомки посчитали прямым доказательством, что это возможно, по крайней мере, в теории. В отдаленном прошлом они нуждались в скоростях, превышающих скорость света, ибо световые годы; мешали их путешествию. Но теперь само солнце двигалось к ним, и уже находилось на расстоянии менее двухсот пятидесяти миллиардов миль!

Приблизительно через семьдесят лет они пройдут мимо этой звезды. Это займет едва ли больше, чем треть жизни человека. Они в космосе с постижимыми скоростями, но уже сейчас нужно было начинать готовиться к переселению! Мгновенный призыв к действию встретил потрясающее сопротивление. Никто не мог понять: зачем переселяться? В то время как одни из них отдавали себя на то, чтобы помочь пробуждению людей, другие начали осуществлять работу, которая не делалась в течение долгого, долгого времени. Вновь открыты были лаборатории, и снова загудели мастерские. Но создавали там новые проекты, а не просто копировали старые. Исследования шли по нескольким направлениям: поиск оружия, которым можно было бы защитить себя в случае нападения, и изучение основных принципов, лежащих в основе функционирования космических кораблей. У них было множество машин, которым они могли бы подражать, но они не понимали, как те работают. Эти поиски успешно продвигались вперед. Третья задача была более сложной. Работавшие в этой группе искали секреты машин предков, которые позволили бы менять орбиты планет, чтобы двигать миры куда угодно. «Беглецам» хотелось использовать возможность не только своих космических кораблей, но и перемещать планеты, когда они смогут обосноваться в той далекой солнечной системе. Но поиски этого секрета успехом не увенчались. Тайна космических кораблей была разгадана легко, и Тадж Ламор с этим знанием теперь мог сам проектировать могучие межпланетные суда. Была решена задача с оружием: они нашли и разобрались в устройстве одного из самых смертоносных, какие когда-либо были изобретены их предками. Но единственный секрет, в котором они были больше всего заинтересованы, тайна могучих сил, заставляющих изменять курс движения планет в пространстве, был потерян. И они никак не могли найти его. Они знали принципы устройства носителей своих кораблей и, казалось бы, могли решить вопрос, превратив планету в корабль, но они понимали, что это нереально. Необходимая огромная энергия могла бы быть получена с помощью аппаратов-носителей, но не было никакой возможности применить их, направив их мощь на целую планету. Если установить их в каком-либо определенном месте, планета будет разорвана на куски невероятным напряжением. Люди должны распределить эту силу по всей поверхности планеты. В этом и заключалась одна из проблем. Вращение планеты делало невозможным использование группы аппаратов, даже если бы удалось их закрепить на поверхности. И, опять же, сама масштабность задачи делала ее невыполнимой.

Тадж Ламор снова пристально смотрел на большие корабли, находящиеся под ним внизу. Своими могучими громадами они затмевали даже великие здания. Тем не менее, эти корабли были его детищами — он знал их тайны и спроектировал их, — а теперь ему предстояло взять этот флот под свое командование, как только они отправятся через пространство к далекой звезде. Он резко повернулся к Старейшине, Тордосу Гару.

— Скоро мы отправляемся, — сказал он, слегка дрожащим от торжественности голосом. — Мы докажем, что за нами — правда.

Старик покачал головой.

— Вы поймете… — начал было он, но Тадж Ламор не желал его слушать.

Он повернулся, направился к выходу и сел в маленький торпедообразный катер, который стоял, поджидая его, на металлической крыше. Через мгновение маленький катер приподнялся, а затем с края крыши плавно скользнул вниз — прямо к самому большому кораблю из стоявшего внизу флота. Это был флагман. Диаметром более ста футов и длиной в милю с четвертью — его сверкающий металлический корпус возвышался более чем на триста футов выше построившихся в ряд кораблей.

Это была разведывательная экспедиция. Они были готовы столкнуться с любыми условиями чужих планет — с отсутствием атмосферы, воды, тепла, или даже с атмосферой из ядовитых газов — это они могли исправить с помощью своих преобразующих аппаратов, позволяющих модифицировать любые газы. Теперь они умели создавать тепло, но знали, что чужое солнце согревает свои планеты достаточно для их целей.

Тадж Ламор направил свой небольшой катер к огромному шлюзу на корпусе межзвездного корабля и мягко опустился на пандус. Один из астронавтов шагнул вперед, открывая люк для командующего, воодушевленно приветствуя его. Затем катер был убран, чтобы занять место среди тысяч других подобных ему катеров. Каждый из них предназначался для индивидуального исследователя — люди смогут использовать их, как только достигнут тех далеких миров. Тадж Ламор прошел до входа в большую металлическую трубу, которая насквозь пронизывала огромный корабль. Открыв дверь, он сел в другой маленький катер, который помчал его, едва люк за ним закрылся с низким шипением выходящего воздуха. Катер пролетел по трубе, затем мягко затормозил и остановился напротив еще одной двери. Снова раздалось шипение газа, двойные стенки открылись, и Тадж Ламор вошел в носовую часть крейсера. Тотчас внешние и внутренние двери закрылись, оставив катер стоять на месте, дожидаясь, когда кто-нибудь снова захочет воспользоваться им. На таком длинном корабле требовались более быстрые средства доставки, нежели обычные трапы, и таким решением стала внутренная пневматическая транспортная система. Когда Тадж Ламор ступил в зал, собравшиеся там люди, только что громко говорившие меж собой, мгновенно вытянулись в струнку. После исчезновения армий предков, члены экспедиции были обучены строгой дисциплине. Несмотря на то, что их фактическим командиром был другой человек, Корнал Сорул, все же Тадж Ламор оставался их техническим руководителем и номинальным главнокомандующим, поэтому при его появлении все астронавты отдавали ему честь, согласно уставу.

Тадж Ламор прошел в штабную рубку, располагавшуюся в носу большого корабля. Прямо над ней находилась другая рубка, со всех сторон окруженная прозрачным как стекло материалом — кабина управления. Здесь находился пилот, которому предстояло вывести летающий корабль в космос. Тадж Ламор нажал на маленькую кнопку на своем столе, и в миг перед ним возник тусклый серый диск, вскоре засветившийся естественными натуральными цветами. Как будто глядя через стеклянный иллюминатор, Тадж Ламор видел обстановку рубки связи. Специалист по коммуникациям смотрел в аналогичный диск, в котором видел Тадж Ламора.

— Есть сообщения от Омура, Лорсанда, Тролуса и Морлас Тара? — спросил командир.

— Только что получили, Тадж Ламор, и мы будем готовы в течение двух с половиной минут. План прежний? Мы должны взять курс на желтую звезду, с пересечением в точке 71?

— План остается прежним. Начинайте, как только будете готовы.

Диск погас, цвета потухли, и он стал снова серым. Тадж Ламор сдвинул еще один небольшой рычаг на панели перед собой, и диск снова изменился: засветился, устанавливая связь. Теперь Амор наблюдал приготовления к отправке, словно собственными глазами ведя наблюдение с вершины большого корабля. Строгими колоннами люди стекались в стоявшие рядом суда. Прошло совсем немного времени, все зашли внутрь, и огромные люки закрылись. Вдруг из диска раздался низкий, тягучий звук, быстро подхваченный, пока все вокруг не загудело в одной заунывной ноте. Предупреждение! Казалось, город вокруг погрузился в бушующее разноцветье пламени! Величественные башни огромных металлических зданий отбрасывали от своих полированных поверхностей яркие отблески, превратившиеся в миллионы огней, сверкающих всеми цветами радуги и вспыхивающие по всему городу — они отражались от небольших машин в воздухе, от земли, от окон, преимущественно же от металлических стен, облитых потоками света. Весь корпус могучего корабля на краткое мгновение пронизала дрожь, затем она тут же исчезла, и титаническая масса металла быстро и гладко заскользила к необъятной крыше мира. Ровно поднявшись вверх, корабль устремился вперед, подобно хищной птице, увидевшей свою жертву. Земля стремительно полетела вниз, а за флагманом в линию начали выстраиваться остальные корабли, каждый быстро находил свое положение в едином строю. Они направлялись в сторону гигантского воздушного шлюза, который должен был выпустить их в космос. Только один шлюз планеты имел достаточный размер, чтобы пропустить огромные корабли; им предстояло обогнуть пол планеты, чтобы достичь его.

Были еще три мира, и другие космические корабли, точно так же мчались вперед, чтобы покинуть свои планеты и встретиться за пределами их солнечной системы. От каждой планеты пятьдесят судов — двести огромных кораблей составляли эту Космическую Армаду, две сотни гигантских межзвездных крейсеров.

Один за другим огромные корабли вырывались через шлюз в космос. Здесь они быстро перегруппировались в конусообразный строй во главе с флагманским кораблем Тадж Ламора. В пространстве скорость их все возрастала. Внезапно, казалось, из пустоты, вынырнула другая масса сверкающих кораблей, похожих на сияющие призраки, материализовавшиеся из ничего, они немедленно заняли положение позади лидирующей группы флагмана. Еще один, затем второй флоты появились точно таким же образом, внезапно, из темноты, и все вместе корабли помчались через пространство к своей цели, толкаемые светящимися языками пламени!..

Час за часом, день за днем, корабли пронизывали ужасающую пустоту космоса. Они двигались в полном безмолвии, набиравшем силу по мере того, как ослабевала связь с удаляющимися родными планетами. Но по мере того как слабели сигналы из дома, звезда впереди становилась все крупнее. Наконец, люди смогли почувствовать тепло его лучей, чтобы понять, какую энергию изливали в космос его могучие языки пламени. Теперь оно увеличивалось еще быстрее.

Наконец, наступил день, когда они смогли ясно разглядеть крупную планету, перед ними, и началось торможение, затянувшееся на несколько долгих часов. Межзвездные путешественники составили карту увиденной системы. В ней было девять планет разных размеров, отстоящих по разные стороны от звезды. На ближней к ним стороне находились три планеты. Самая внешняя, приблизительно 35000 миль в диаметре, располагалась прямо по их курсу, в то же время как две другие планеты находились гораздо ближе к солнцу, приблизительно в 100 миллионах и в 70 миллионах миль от него. Каждая планета была ориентировочно семь-восемь тысяч миль в диаметре. Эти две планеты, вторая и третья в планетарной системе, казались наиболее предпочтительными. Было принято решение разделить экспедицию на две части. Одна должна была направиться к планете номер два, вторая — к третьей. Тадж Ламор должен был возглавить именно эту группу, поведя к третьей планете эскадру из ста кораблей.

В очень короткое время они приблизились к тому, что изначально показалось им огромным шаром воды. Они находились над северным полушарием, и подошли к планете как раз над поверхностью ее обширного океана. Люди с удивлением смотрели на бескрайние водные просторы. Для них вода была драгоценным веществом, которое создавалось искусственно, и ее приходилось тщательно беречь. Здесь же они увидели такое количество воды, что существование подобного объема жидкости казалось невозможным. Тем не менее, древние книги рассказывали о подобном, и о других вещах, которые должны поражать своей красотой, хотя записи обо всем этом были настолько устаревшими, что их считали скорее мифами. Сейчас же, путешественники видели перед собой удивительные доказательства существования невозможного! Они наблюдали огромные массы водяного пара, клубившиеся формы которого издали казались осязаемыми и двигались по велению ветра. А естественная, пригодная для дыхания атмосфера! Она простиралась на сотни миль в космос, и теперь, когда межзвездные корабли подошли ближе к поверхности этого мира, казалась плотной, а небо над ними было синим, совсем не черным, даже там, где еще светились звезды. Великое солнце, так ярко сверкающее, если смотреть из космоса, теперь пылало красновато-желтыми оттенками.

Оказавшись перед материком, Тадж Ламори его спутники в изумлении увидели величественные массы горных кряжей, взметнувших мохнатые шапки высоко над окружающим ландшафтом. Когда межзвездные коробли пролетали над ними, их поверхность заколыхалась от движения воздуха так же как волны над океаном, и простиралась она на мили вокруг! Какое необычное зрелище для людей из мира настолько старого, что беспощадная эрозия давно уничтожила все последние следы гор и стерла их, заполнив все долины! В страхе они смотрели на гигантские горные массивы, двигаясь над их вершинами, в изумлении рассматривая зеленые массы странной растительности равнин; действительно странной, поскольку все бесконечные века Тадж Ламор и его соплеменники выращивали только грибообразную клеточную поросль, служившую в основном для украшения, еда же синтезировалась на огромных фабриках.

Затем межзвездные путешественники увидели небольшое горное озеро, водоем, едва ли превышающий размером один из их огромных кораблей. Озеро находилось высоко в горах, питаемый тающими вечными снегам — великолепный сапфир в оправе зелени, подобной изумруду, — прячущееся в расселине гор сверкающее озеро чистой воды, глубокой как море. В удивлении люди любовались красотами природы. Какой изумительный дом!

Путь гигантских летающих машин продолжался — в конце концов, перевалив очередной хребет они достигли отрогов огромных гор, очутились на краю большой равнины. И эта равнина оказалась странно рассеченной на клетки, такие ровные и правильные, как будто выведенные чертежником. Этот мир, оказался населен разумными существами!

Внезапно Тадж Ламор увидел странные пятнышки далеко на горизонте к югу; пятнышки эти, казалось, вырастали с потрясающей скоростью. Это могли быть летающие корабли, корабли того народа, который поспешил встать на защиту своего дома. Необычно бледное лицо Тадж Ламора напряглось от мрачной необходимости принять решение. Наступил момент, который он предвидел и которого боялся. Должен ли он отозвать экспедицию и оставить этот народ в покое, или же он обязан остаться и бороться за этот мир, за этот удивительно красивый дом — дом, где его раса сможет жить в течение миллионов последующих лет? Он множество раз обсуждал сам с собой этот вопрос и пришел к выводу, что у него никогда не будет другого шанса найти новое пристанище для своих соплеменников. Они должны бороться.

Он быстро отдавал приказания. Если это силы сопротивления, то при нападении необходимо сразу дать отпор всем оружием, имеющимся в их распоряжении. Корабли чужаков стремительно вырастали на глазах. Но даже оказавшись рядом они казались слишком малыми, чтобы представлять опасность. Гигантские межзвездные крейсеры были, конечно, неуязвимыми для судов настолько незначительных. Сам размер давал им преимущество — кораблики аборигенов, все вместе взятые могли бы разместиться в поперечнике самого меньшего из межзвездных кораблей, имевшего двести пятьдесят футов в длину.

Межзвездные крейсеры замерли в ожидании мелких кораблей. Те двигались быстро, единым строем, направляясь к застывшему перед ними флагману. Среди них был один кораблик, окрашенный в белый цвет. Такого же цвета был большой флаг, прикрепленный к нему и трепещущий на ветру. Остальная часть корабликов снизила скорость, и белый летающий аппарат выдвинулся вперед и остановился, зависнув напротив рубки управления гигантской машины. Видны были люди внутри этого кораблика — трое странных мужчин, короткорослых и со странно розовой кожей. Они жестикулировали, показывая, чтобы гигантская машина села на землю. Тадж Ламор раздумывал, следует ли вести переговоры с незнакомцами, как вдруг от белого суденышка внезапно вырвался пучок яркого белого луча, который был направлен к земле, а затем вдруг по быстрой дуге взметнулся к огромному крейсеру! Тут же, десяток лучей бледно-красного оттенка вырвались от гиганта и хлынули на карликовый корабль. Когда они ударили его, белый луч тут же исчез, а маленький кораблик завертелся, как обезумевший волчок, и был отброшен на равнину, на расстояние почти пять миль. Там где он упал, полыхнуло и остался лишь небольшой кратер в мягком грунте. Но красные лучи на этом не останавливались. Они метнулись к другим кораблям, пытаясь добраться до них прежде, чем те могли задействовать свои белые лучи. Никто в межзвездных крейсерах не сомневался, что они должны победить, поскольку каждый из кораблей нес на себе десятки излучателей. Если они промедлят, то будут разбиты. Они должны победить чужаков как можно быстрее. Команда корабля Тадж Ламора действовала молниеносно, но в бой вступили и все остальные крейсера, вся сотня, позволив флагману подняться над полем битвы. Бледно-красные лучи под ним один за другим уничтожили несколько маленьких кораблей, почти двадцать из них отлетели в сторону и разбились, рухнув на поверхность планеты. Остальные маленькие кораблики перешли в стремительное наступление. Из-за небольшого размера им удавалось избегать лучей больших межзвездных кораблей, и поскольку их торпедообразные корпуса перемещались с ошеломляющей скоростью, они попытались нанести ответный удар. Несмотря на то, что в первый момент защитники планеты были захвачены врасплох, теперь они набросились на врага с яростью и стремительностью, отобрав инициативу у межзвездных гигантов. Крохи находились в дюжине мест одновременно, изворачиваясь и ускользая целыми и невредимыми из паутины смертельных красных лучей, и попасть в них было так же трудно, как в рой пляшущих в воздушных потоках перьев.

Сколь ловкими их пилоты были в маневрах уклонения, столь же точными они были, отвечая огнем. Но, впрочем, тут и не нужно было особого мастерства, учитывая огромные размеры целей. Этими мелкими кораблями управляли экипажи землян. Люди темной звезды вошли в солнечную систему без предупреждения, но их заметили с корабля, проходившего мимо орбиты Марса и направлявшегося к Нептуну — большие межзвездные крейсеры, мчащиеся через пространство далеко от этой холодной планеты. Крошечному страннику удалось остаться незамеченным. Увидев гигантскую флотилию, его экипаж отправил предупреждающий сигнал людям Земли. Те, в свою очередь, направили его на Венеру, и чужие корабли, которые полетели туда, получили столь же теплый прием столкнувшись с Межпланетным Патрулем. Сражение закончилось так же быстро, как и началось. Тадж Ламор в своем корабле, находившемся над схваткой, понял, что бой может быть проигран, и приказал отступать. Всего за десять минут они потеряли двадцать два гигантских корабля.

Экспедиция, которая ушла к Венере, сообщила о точно такой же яростной встрече. Было решено, что они с осторожностью должны двигаться к другим планетам, чтобы понять, какие из них населены, а какие нет, и определить химические и физические условия на каждой из них. Флотилия снова встретилась в космосе, с другой стороны Солнца, и начала свою экспедицию с Меркурия. Их путешествие было завершено без дальнейших злоключений, после чего они направились обратно к своему далекому дому, потеряв в итоге сорок один корабль, включая те девятнадцать, что были уничтожены на Венере.

Глава 1

Правительства Земли и Венеры собрали конференцию — последовало сухое деловое обсуждение, не требующее лишних слов. Со всей очевидностью стало ясно, что предстоит война цивилизаций, война в масштабах неслыханных прежде в обоих мирах. Тут же было составлено соглашение между Землей и Венерой и намечены цели для согласованных действий. Необходимо было построить флот новых и значительно более мощных кораблей, но прежде правительства должны были получить полный отчет об устройстве огромных кораблей, упавших в западной части Канады и на Венере. Только так можно было обратить чужие секреты в свою пользу. На конференцию позвали ученых, чья работа сделала возможным успешное сопротивление мародерам: Аркота, Мори и Уэйда. Их нашли за работой в лабораториях Аркота.

— Уэйд, найди Мори и сообщи ему, что я жду вас обоих в машине на крыше, — напряженно произнес Аркот, когда отключил телевизофон. — Это был звонок из Вашингтона. Я все объясню, как только вы появитесь там.

На крыше Аркот открыл двери ангара и сел в пятиместный катер с молекулярными двигателями. Гладкие, обтекаемые формы летающей машины говорили о её мощности и скорости. Это была особая исследовательская модель, разработанная для их экспериментов и приводимая в действие механизмами, еще не использующимися в коммерческих масштабах. Среди прочего на борту была установлена автоматика, все еще находящаяся на стадии лабораторных исследований, но позволяющая обеспечивать такую высокую скорость и точность реакций управления судном, какой не обладал ни один человек.

На путешествие длиной 5000 миль из Нью-Йорка к полю битвы в Канаде, троим ученым потребовалось чуть меньше чем четверть часа. Как только они взмыли вверх, Аркот рассказал, что произошло. Оказавшись на месте сражения, они приземлились рядом с одним из огромных кораблей, которые лежали на земле, наполовину зарывшись в землю. Сила удара вспорола грунт, расплескав твердую как камень почву будто мягкую грязь. Вокруг корабля возвышался массивный вал земли. Аркот оценил титанические пропорции пришельца из космоса и повернулся к своим друзьям:

— Мы можем исследовать эту груду пешком, но я думаю, будет гораздо разумнее осмотреть его из машины. Это чудовище, наверняка с милю или больше длиной, и мы больше времени потратим на ходьбу, чем на работу. Надеюсь, мы найдем, как попасть внутрь на нашей машине. Он еще больше гигантских кораблей каксориан. — Аркот помолчал, затем улыбнулся. — Мне даже нравится вступить с ними в борьбу — уверен, мы обнаружим кучу миленьких вещей, чтобы поиграть с ними, не так ли?

— Да, это хорошая игрушка, — согласился Уэйд, осматривая ряды ощеренных излучателей, расположенных вдоль металлической оболочки, — но мне интересно, остался ли кто-то живым из экипажа? Если да, то размер корабля не позволит нам их быстро обнаружить, но поскольку они не могут привести корабль в движение, мне кажется, они постараются как можно быстрее дать нам знать о себе. Наверное, с остановленными двигателями их основное оружие бесполезно, но у них, несомненно, должно быть и личное оружие. Я категорически выступаю за использование машины. У нас есть молекулярный излучатель, и если даже прохода нет, мы сможем его проделать.

Внимание Уэйда было отвлечено внезапной вспышкой света в нескольких милях.

— Посмотрите туда — тот корабль все еще горит. Языки пламени красноватого оттенка, но в основе оно бесцветное. Похоже на газовое пламя, с небольшой примесью кальция. Как будто в корабле находится горючий воздух. Если нам предстоит делать какие-либо исследования в этом малыше, я предлагаю использовать костюмы для полетов в стратосфере, в любом случае, от этого нам не станет хуже.

Несколько огромных развалин, раскиданных по большой равнине, горели теперь, выбрасывая из себя длинные языки бесцветного, интенсивно горящего пламени. Некоторые корабли были повреждены лишь незначительно; один из них был сбит лучом, который срезал хвостовую часть, оставив корпус в хорошем состоянии. Очевидно, эта машина не упала сразу, и, возможно, пилот сохранил частичный контроль над судном, совершенно утратив его, когда оно находилось уже на сравнительно небольшом расстоянии от поверхности земли. Была еще одна машина, довольно хорошо сохранившаяся, на другой стороне равнины, однако, они решили исследовать ее позже.

Ближайший от них корабль ударился носом в землю, его корпус был раздавлен и разрушен. Аркот осторожно направил свою машину к носовой части судна, и они медленно вплыли в могучий корабль, освещая путь мощным прожектором. Вокруг виднелись огромные балки, деформированные и вырванные силой столкновения. Вскоре стало очевидно, что нет оснований опасаться живых врагов, и они ускорили движение. Конечно, никакое существо не смогло бы выжить после удара, который сломал эти огромные балки! Несколько раз металлические конструкции перегораживали им путь, и ученые вынуждены были использовать молекулярный излучатель, чтобы освободить проход.

— Парни, эти конструкции выглядят так, будто они построены навечно! — объявил Аркот, когда они остановились на мгновение, чтобы убрать часть балки, нависшей над ними. — Не хотел бы я врезаться ни в одну из них! Посмотрите на ту балку — если она обладает хотя бы даже прочностью стали, то представьте, какая сила потребовалась, чтобы согнуть ее!

Наконец, они проникли в длинную трубу, которая служила коммуникационной линией, проходящей через все судно. Небольшой катер с легкостью прошел в трубу, и они снова быстро двинулись вперед, пока не прибыли в самый центр захватчика. Здесь Аркот предложил выйти и осмотреться.

Все согласились, надели герметичные костюмы из плотной прорезиненной ткани, предназначенные для использования вне судна на большой высоте или даже в космосе. Они были снабжены кислородными баллонами с запасом воздуха примерно на шесть часов. Если атмосфера в корабле пришельцев не чрезмерно ядовита, они будут в безопасности. После краткого обсуждения, исследователи решили, что станут держаться вместе, ибо, если встретят противодействие, с врагом легче будет справиться большим числом. С первой трудностью они столкнулись при попытке открыть дверь, ведущую из коммуникационной трубы. Дверь имела автоматический замок, и она сопротивлялась любому их усилию, пока они не прорезали ее лучом. Другими способами справиться с замком оказалось невозможно, тем более что дверь стала полом, так как корабль, упав на землю, лежал теперь не прямо, а завалившись на бок. Они помогли друг другу пробраться через узкое отверстие и спрыгнули на покатую стену внешнего коридора.

— Нам повезло, что это небольшое помещение, а то бы мы летели до дальней стены! — заметил Уэйд. Костюмы были оснащены тонкой вибрирующей диафрагмой, которая легко передавала речь, но голос Уэйда звучал с необычным металлическим оттенком.

Аркот рассеянно согласился. Он внимательно оглядывался. Луч его ручного фонаря пронзил темноту, остановившись на полуоткрытом люке по-видимому, являвшимся выходом в коридор. Когда исследователи осмотрели его, то увидели, что тот круто уходит вниз.

— Приличный наклон, — вздрогнул Уэйд, посветив своим фонарем, — но поверхность, кажется, шероховата. Думаю, нам стоит рискнуть. Вижу, ты, Мори, взял веревку, может, она пригодится. Пойду первым, если вы не возражаете предоставить мне эту честь.

— Пойдешь первым? — засомневался Аркот. — Но я не знаю, если мы идем все, то ты, конечно, не лучший выбор. Понадобится сила двоих, чтобы спустить такого тяжелого парня, как ты. Так что, если кто-то и должен остаться, то ты лучше всех подходишь на роль мальчика-лифтера!.. Подождите, — воскликнул Аркот. — У меня есть идея. Думаю, никому из нас не нужно будет держать других веревкой. Уэйд, сможешь сделать три больших металлических крюка, к которым мы могли бы привязать веревку? Думаю, мы обойдемся без посторонней помощи. Мори, ты разрежь веревку на три равные части, а мы с Уэйдом попробуем отрезать ту балку.

Аркот отказался раскрыть свою идею до тех пор, пока приготовления не были закончены, но действовал он быстро и решительно. С помощью Уэйда он разделил балку на три небольших звена и, взяв веревки, которые приготовил Мори, привязал каждую к куску металла, оставив концы примерно по двадцати футов длиной. Он тщательно проверил свою работу, убедившись, что узлы не соскользнут.

— Теперь давайте посмотрим, что мы можем сделать. — Аркот взял маленькую петлю на одном конце шнура, надел на левое запястье, и крепко обхватил веревку рукой. Затем достал свой лучевой пистолет и тщательно отрегулировал его для тонкого луча. Спусковой механизм давал ему контроль над мощностью. Потом он направил луч на блок металла на другом конце веревки. Мгновенно тот потянул за собой веревку, устремляясь вперед, Аркоту оставалось только увеличить мощность, чтобы начать медленно спускаться. — Ага, сработало, — он широко улыбнулся через плечо.

— Давайте, ребята, цепляйте свои вагоны к локомотиву, мы продолжаем путешествие. Это новый парашют двойного действия. Он легко спустит нас вниз и так же легко вытянет вверх! Я уверен, что теперь мы сможем пройти, где угодно. — После паузы он добавил: — Однако, думаю, не нужно объяснять, что избыточная мощность может пойти во вред!

С помощью такого простого механизма, они спустились вниз по одному, чтобы избежать вероятного контакта с лучом, так как его прикосновение было смертельным. Сцена, которая предстала их глазам, демонстрировала результаты колоссального разрушения. Они, очевидно, попали в машинное отделение. Можно было даже не надеяться осветить его обширное пространство лучами своих маленьких ручных фонарей, но ученые могли получить некоторое впечатление о его масштабах и о исходном состоянии. Пол, теперь наклоненный под крутым углом, был разорван во многих местах, обнажая большие, массивные стержни скрученных балок и куски проводов, в то время как тяжелые пластины пола были разорваны словно фольга. Всюду комната казалась покрытой пленкой белого серебристого металла; это было серебро.

Вдруг Мори указал лучом своего фонаря.

— Вот откуда оно стекло! — воскликнул он.

Сеть тяжелых прутьев тянулась через зал, отличные прутья из чистого серебра толщиной целых три фута. В одной секции зияло рваное отверстие, предполагая работу луча, вспоровшего металлическую обшивку над ними, металл там тоже был расплавлен, точно так же как и серебряные стержни. Аркот в удивлении разглядывал стержни из тяжелого металла.

— Бог мой, электрические шины толщиной в три фута! Что же за двигатели должны быть у них! Смотрите, как они искорежены! Похоже, их закоротило в момент катастрофы, сразу, как только вышел из строя генератор, они расплавились и стекли! Будто сок!

С помощью их импровизированных лифтов, трое мужчин решили исследовать огромное помещение. Они только приступили, как вдруг Уэйд воскликнул:

— Тела!

Ученые сгрудились над его ужасной находкой, светя фонарями на захватчиков из космоса. Анатомические подробности нельзя было разглядеть, но было понятно, что те не слишком отличаются от землян и венериан, хотя их кровь казалась странно бледной, а кожа имела отталкивающую белизну. Очевидно, они находились перед своего рода приборной панелью, когда случилась катастрофа. Мори указал на циферблаты и ключи.

— Приятно знать, что битва не напрасна, — заметил Аркот. — У меня есть предчувствие, что мы еще увидим некоторых из этих существ живыми, но не в этом корабле.

Ученые отвернулись и возобновили осмотр разрушенных механизмов. Тщательное изучение было невозможным; корабль был сильно поврежден, но Аркот видел, что основные механизмы походили на гигантские электрические машины стандартных типов, хотя и в увеличенном масштабе. Повсюду были колоссальные массы разрушенного металла: железа и серебра, последнее, казалось, заменяло этим людям медь, хотя ничто не могло заменить железо и его магнитные свойства.

— Думаю, это простые электрические машины, — сказал, наконец, Аркот. — Но что за размер! Ты заметил что-нибудь действительно революционное, Уэйд?

Тот нахмурился, прежде чем ответить.

— Есть только две вещи, которые беспокоят меня. Иди сюда.

Как только Аркот спустился к нему, почти приостановив действие лучевого пистолета, Уэйд указал своим фонарем на небольшую машину, которая лежала между расколотыми корпусами сломанных генераторов. Она имела небольшие размеры и была размещена под прозрачным стеклом. Насчет последнего предположения было одно серьезное сомнение. На стекле лежало основание большого генератора, из металла толщиною почти в два фута, при этом крышка, на которую он упал, — стеклянная крышка — оказалась не то, что не разбитой, но даже не треснувшей!

— Ого! — присвистнул Мори. — Я бы не отказался от такого стекла. Нужно взять образец для экспертизы. Интересно… Да, так и есть! Там в стороне лежит иллюминатор, который закрыт тем же самым материалом, он зарылся в землю на приличную глубину, так что я предполагаю, что стекло из того же вещества.

Троица пробилась к тому месту, на которое он показал. Рама стекла была сделана из стали особого сплава и согнулась от удара. Однако «стеклянное» окно выглядело целым! В качестве дополнительного доказательства под ним виден был гранитный валун, лежавший снаружи — или, точнее, то, что было валуном, поскольку он был раздроблен на мелкие кусочки в результате крушения.

— Какой отличный строительный материал, — проговорил Аркот кивнув на прозрачную пластину. — Подумать только, разбил в куски гранитную скалу. А стекло даже не поцарапано! А рама, что держит его, оторвана, но не сломана. Интересно, сможем ли мы выломать его целиком? — Он шагнул вперед, держа поднятым пистолет. Раздался глухой стук, когда его металлический стержень упал, едва Аркот убрал луч пистолета. Когда друзья отошли в сторону, он приблизился к стеклу и направил на него луч. Постепенно он увеличивал мощность. Вдруг с сокрушительным треском и грохотом вырвался столб земли, песка и битого гранита, влетевшего через отверстие в стальной оболочке мертвого корабля. Потом снова загрохотало, а спустя мгновение, еще раз, когда стекло, сначала взлетев до потолка, рухнуло обратно на пол.

После того, как осела пыль, они начали его поиски. Стекло оказалось похороненным под слоем обломков. Аркот нагнулся, чтобы приподнять его и стряхнуть пыль; он схватил пластину одной рукой и потянул. Стекло даже не шелохнулось. Он схватил его обеими руками и потянул сильнее. И снова пластина осталась лежать, как была.

— Э-э… может быть, ты попробуешь, Уэйд? — Оба мужчины потянули вместе, но и это не возымело действия. Стекло иллюминатора имело размеры примерно три на два фута и толщиной в один дюйм, что делало общий объем около половины кубического фута, совершенно не соответствующий весу. Ученые не могли даже сдвинуть его с места. Равный объем свинца весил бы приблизительно четыреста фунтов, но это стекло имело значительно большую массу. Даже объединенной силы трех мужчин хватило не больше чем на то, чтобы качнуть его.

— Хм, это определенно неизвестный вид материи! — подытожил Мори. — Осмий, самый тяжелый металл, имеет плотность двадцать два с половиной, он бы весил около 730 фунтов. Я думаю, мы сможем поднять его, но это самое тяжелое вещество из всех, что мы знаем. По крайней мере — вот доказательство того, что корабль прибыл из иной звездной системы. Эти люди, скорее всего, с другой звезды!

— Или так, — подхватил Аркот, — или это доказательство удивительной степени технологического развития. Это только предположение, конечно, но у меня есть идея, где этот вид материи существует в солнечной системе. Я думаю, что вы уже видели его — в газообразном состоянии. Вспомните главные резервуары для хранения световой энергии в связанном состоянии в гигантских самолетах каксориан. Они связали свет, который обладает собственным гравитационным притяжением, и после конденсации его в их аппарате, они получили то, что мы называем газообразным состоянием — газообразный свет. Теперь представим, что кто-то сделает еще более мощный конденсатор, чем тот, который использовали каксориане, — конденсатор, который заставляет свет сжиматься еще плотнее, пока фотоны не образуют постоянную связь друг с другом, и вещество это станет твердым. Это будет вещество, состоящее из света — световой материи, — и его даже можно назвать металлом. Как вы знаете, это обычный вопрос — вопрос электропроводности вещества. Но тогда почему наша «световая материя» не может быть световым металлом, если она легко проводит свет? Это было бы замечательное вещество для окон.

— Лучше давайте решать, как перетащить его, — вмешался Уэйд. — Если мы, конечно, хотим доставить его в лабораторию для исследования. В любом случае нам надо выбираться отсюда, тем более что все здесь уничтожено. Думаю, что лучше осмотреть другой корабль, который не будет настолько сильно поврежденным. Но вот как мы заберем это с собой?

— Я думаю, все же стоит попробовать луч.

Аркот направил пистолет и немного отступил, держа оружие так, чтобы луч толкал пластину прямо вверх. Медленно он увеличивал мощность, до тех пор, пока пластина не закачалась, а затем поднялась в воздух.

— Сработало! Теперь, Мори, используй пистолет, и направь пластину в сторону коридора. Я снова подниму его, так чтобы он выпал наружу, чтобы мы могли подобрать его позже.

Мори сделал шаг вперед и, пока Аркот держал стекло в воздухе своим лучом, медленно двигал его, пока оно не оказалось непосредственно под коридором, ведущим вверх. Тогда Аркот резко увеличил мощность, и пластина стремительно полетела вверх, исчезая из виду. Затем Ар-кот отключил свой луч, и в уши ударил сокрушительный грохот, когда пластина упала на пол верхнего уровня.

Трое мужчин, задействовав свои «парашюты двойного направления», как окрестил их Аркот, поплыли вверх на следующий этаж. Там они продолжили процесс перемещения пластины. Все шло хорошо, пока они не добрались до своего небольшого катера. Они не могли использовать луч в машине, опасаясь ее повреждения. Нужен был какой-нибудь чисто механический метод подъема. В конце концов, и здесь они решили проблему с помощью молекулярного луча, подняв в воздух тяжелую балку, после чего один конец разместили в проеме двери корабля, а другой — в отверстии, которое проделали в оболочке трубы.

Теперь они при подняли тяжелую пластину и опустили на эту балку, глядя как стекло, быстро заскользив по наклонной поверхности, через открытые двери вкатилось в их машину. Дело было решено. Пластина, наконец, была доставлена на борт, и трое мужчин, заняв свои места, могли покинуть корабль. Маленький катер быстро двинулся вниз по трубе могучего корабля и вылетел, наконец, на яркий свет. Ученые поднялись в небо и направились к месту сбора правительственных кораблей.

Глава 2

Большая группа ученых и военных уже собралась рядом с кораблем, на борту которого расположился штаб землян. Когда прибыл Аркот с друзьями, они узнали, что на каждый из разбившихся кораблей выделено по одной группе исследователей. Кроме того, они узнали, что их научный авторитет послужил тому, чтобы им предоставили корабль в почти идеальном состоянии, лежавший на западе. Двое сотрудников Воздушного патруля должны были сопровождать их.

— Лейтенант Райт и лейтенант Грир отправятся с вами, — объявил полковник. — В случае возможных проблем с выжившими, хотя маловероятно их обнаружить, они окажут помощь. Можем ли мы еще что-то сделать для вас?

— Эти люди имеют при себе только стандартное личное оружие, верно? — поинтересовался Аркот. — Думаю, будет лучше, если я вооружу каждого их них своим новым лучевым пистолетом направленного действия. В моем катере есть несколько. Полагаю, вы не будете возражать?

— Конечно, доктор Аркот. Мои люди находятся под вашим командованием.

Группа, увеличившаяся до пяти человек, вернулась в катер, где Аркот продемонстрировал офицерам особенности работы лучевых пистолетов и показал как их использовать. Так как оружие было еще не доработано, контроль за направленным воздействием был довольно сложным, и требовалось подробно объяснить, как пользоваться пистолетом. Теоретическая дальность даже этого небольшого ручного оружия была бесконечна в космосе, но в атмосфере энергия довольно быстро терялась из-за ионизации воздуха, а дисперсия пучка снижала его реальную эффективность до тридцати пяти миль.

Снова погрузившись на небольшую машину с молекулярным двигателем, Аркот и его команда отправились к огромному корпусу другого упавшего корабля. Они с осторожностью осмотрели его сверху, прежде чем приблизиться. Этот дредноут, очевидно, упал без сокрушительного столкновения с землей, которое испытали остальные корабли, и была вероятность, что часть команды выжила в катастрофе. Корма гиганта была оторвана, из-за чего он больше не сможет никогда подняться, но был заметен свет за иллюминаторами по бокам, показывая, что в нем еще есть достаточно энергии.

— Думаю, нам лучше отнестись к этому чудовищу с уважением, — заметил Уэйд, глядя на светящиеся окна, — У них есть энергия, и корпус почти не помят, разве что задняя часть повреждена лучом. Нам повезло, что мы вовремя создали лучевое оружие! Только вот на вооружение его приняли всего лишь четыре месяца назад и далеко не везде, не так ли, лейтенант?

— Так точно, сэр, — ответил представитель Воздушного Патруля. — В достаточном количестве лучевое оружие еще не получено, но мы ожидаем новых поступлений.

Мори, нахмурившись, разглядывал корпус корабль захватчиков.

— Что-то мне все это не нравится. Интересно, почему они не поприветствовали нас своими лучами, — пробормотал он взволнованным тоном.

Действительно — казалось, что вот-вот в них начнут стрелять. Земляне находились менее чем в миле от упавшего гиганта и двигались достаточно медленно.

— Я тоже озадачен, — согласился Аркот. — Но либо их лучевые пушки питаются отдельным распределительным узлом, который вышел из строя, либо все инопланетяне мертвы.

Позже, закончив осмотр корабля, они узнали, что лучевые пушки захватчиков приводил в действие отдельный генератор, который выдавал для них специальную форму волны переменного тока. Этот генератор был поврежден и не подлежал восстановлению…

Но вот маленькая машина приблизилась к разбитой корме гиганта и стала снижаться, пока не оказалась на одном уровне с дырой в корпусе. Теперь хорошо было видно, какая потрясающая сила повредила межзвездный корабль. Гигантские балки лонжеронов были растянуты и сломаны, а огромные шпангоуты согнуты и скручены. Центральная коммуникационная труба, которая проходила по всей длине корабля, была сплющена примерно до трех четвертей своего первоначального диаметра, что заставило землян использовать лучевое оружие, чтобы войти. Только после этого их катер смог попасть внутрь тоннеля. Прожектор, бьющий далеко вперед, заполнил металлическую поверхность множеством обманчивых отражений. Труба высветилась далеко перед ними и казалась пустой. Осторожно корабль землян двинулся вперед, Аркот был за штурвалом.

— Уэйд, Мори, куда мы пойдем в первую очередь? — спросил он. — К двигателям? Наверное, они имеют первостепенное значение. К тому же мы знаем, где они расположены. Что скажете?

— Согласен, — ответил Уэйд, и Мори одобрительно кивнул.

Они погнали катер вниз до конца длинной трубы, пока не достигли знакомой двери, за которой должно было находиться машинное отделение, и вышли, надев высотные костюмы. Этот гигантский межзвездный корабль лежал ровно, и ходить тут было значительно проще, чем на борту предыдущего судна, которое они исследовали. Земляне немного задержались, прежде чем открыть дверь в машинное отделение, поскольку она выходила в узкий коридор, где можно было пройти только по одному. Заминка была вызвана спором очередности. Воздушные патрульные настаивали на том, чтобы идти первыми. Они были направлены сюда специально для защиты ученых, и, стало быть, идти впереди — их обязанность. После краткого спора Аркот согласился. Оба офицера шагнули к двери и разорвали ее лучами своих пистолетов. Та упала на закругленный металлический пол трубы, грохоча и вибрируя, но никакие смертоносные лучи не вырвались из открывшегося отверстия. Военные осторожно заглянули в длинный коридор, и, ничего не увидев, вошли. Уэйд шагнул следующим, после него Аркот и Мори.

Коридор был длиной около тридцати футов и заканчивался огромным машинным отделением. Люди уже слышали степенный гул мощных машин, видели очертания огромных механизмов. Но не было никаких признаков жизни или присутствия инопланетян. Наконец они остановились на пороге машинного отделения.

— Что ж, — тихо сказал Аркот, — до сих пор мы никого не видели, и я надеюсь, что и нас никто не видел. Если же это не так, и враги готовы к бою, то они могут прятаться за любым из этих больших двигателей. Помните, что ваше оружие способно уничтожить все, чего коснется луч, так что действуете осмотрительно. И учитывайте мощь двигателей, поэтому постарайтесь не вывести их из строя, иначе всех нас размажет по стенам. Главное, высматривайте живых, и постарайтесь уничтожить их прежде, чем они смогут повредить вам!

Осторожно, но быстро, земляне вошли в большой зал, образуя полукруг. С оружием наизготовку, они шли вперед украдкой, осматриваясь, и вдруг…

Враги заметили друг друга одновременно. Их было шестеро — захватчиков, необычных гуманоидов, каждый около семи футов в высоту. Они напоминали венерианцев, но были совсем другими, кожа их имела странный серо-белый оттенок, напоминающий сырое тесто. Как в замедленном темпе Аркот наблюдал за неторопливыми движениями эти чуждых людям, бледных существ. Он и сам замер, глядя как они медленно поднимают свое странное ручное оружие. Казалось, он подмечал каждую деталь в облике инопланетян: на них были короткие, облегающие костюмы из какого-то эластичного материала, который не стеснял движения их странной плоти, казавшейся почти совсем прозрачной; глаза пришельцев казались удивительно крупными, а черные пятна зрачков создавали неестественный эффект, резко контрастируя с белыми роговицами.

Едва они вскинули оружие, Аркот ответил внезапным взмахом своего луча и метнулся в сторону. Одновременно четыре его товарища выпустили лучи в захватчиков. Лучи искрились странным красным оттенком, но лучевые пистолеты тем не менее действовали. Шесть существ в один мгновение исчезли, но не раньше, чем выпустили ответные лучи. Некоторые достигли цели. Лейтенант Райт упал и неподвижно замер на полу. Не сразу земляне заметили это, поскольку вслед за выстрелами последовал жуткий грохот раздираемой обшивки, после чего чистый дневной свет полился внутрь через широкое отверстие в обшивке корабля. Пять лучей не остановились после контакта с противником, и ударили в стену позади них. Теперь в гладком металле зияла рваная дыра.

Вдруг раздался новый сотрясающий грохот, взрыв. Затем мощный клубок пламени заполнил образовавшееся отверстие, быстро двигаясь внутрь. Аркот подскочил, нацелив лучевой пистолет в массу пылающего газа. Мощный луч пистолета вылетел наружу через дыру в корпусе, гоня перед собой огненный шар. Ревущая масса газа колыхалась теперь за пределами корабля.

— Лейтенант, — быстро позвал Аркот. — Держите свой луч на этом отверстии и не убирайте его, не позволяйте пламени проникнуть внутрь. Вы не сможете погасить его, но если удержите вне корабля, я полагаю, мы будем в безопасности.

Патрульный мгновенно повиновался, сменив Аркота.

Уэйд и Мори уже склонились над упавшим офицером.

— Боюсь, что мы ничего не можем сделать для него, — глухо произнес Мори. — Здесь оставаться опасно. Давайте продолжим наше исследования, а, когда будем уходить, заберем его на катер.

Аркот молча кивнул. Помрачнев они отвернулись от неподвижной фигуры на полу и вернулись к прерванному делу.

— Аркот, почему этот газ так горит так сильно? — спросил вскоре Мори. — Разве мы не можем погасить его?

— Давайте сначала покончим с заданием, — сухо ответил Аркот. — Все разговоры после.

От тел инопланетян ничего не осталось, так что земляне не могли исследовать их. Впрочем, это была задача для врачей и биологов, а не для инженеров. Для них же главный интерес представляли двигатели, огромные машины, занимавшие большую часть помещения. В то же время эти металлические сооружения служили отличным препятствием, позволяя врагу оставаться незамеченным в непосредственной близости. Следующим предупреждением для землян стал слабый розоватый туман, когда они попытались обойти один из двигателей. Внезапно все они разом почувствовали себя нехорошо и тут же отскочили назад, прячась и выглядывая из-за укрытия до боли напряженных глаз и нервов. Но впереди не было никаких признаков движения. Неожиданно они увидели бледную руку с лучевым оружием. Уэйд тут же нацелил в ту сторону собственный пистолет. Раздался скрежет разрушенного металла, стон и все стихло. Еще два чужака выпрыгнули из-за большого двигателя и, так же как земляне, стремительно исчезли, найдя новое укрытие.

Аркот взметнул пистолет вверх и уже собрался нажать на курок, чтобы повалить на них огромный двигатель, но вспомнил вдруг, что тот запущен. Представив потенциальное разрушительное действие энергии, спрятанной в машине, он покачал головой, а потом замер, внимательно наблюдая за краем работающей машины, ожидая движения. Его луч вспыхнул, как только Аркот поймал в прицел появившуюся из-за машины руку врага, отшвырнув ее владельца от некоего подобия мощного трансформатора. На мгновение огромная масса машины зашаталась, но все же устояла. При низкой концентрации мощности луча, которую задействовал Аркот, при том, что только небольшая часть металла попала под воздействие луча, молекул этой части было недостаточно, чтобы опрокинуть тяжелую установку.

Оставался один враг, и Аркот быстро понял, что тот намерен действовать, поскольку прежде, чем смог увернуться, заметил уже знакомую розовую дымку. Она коснулась руки Аркота, все еще вытянутой после выстрела, и внезапное онемение охватило его конечность. Рука, сжимавшая пистолет, казалось, утратила всякое ощущение тепла или холода. Именно так, хотя Аркот все еще мог чувствовать ослабленный вес оружия. Рефлекторная реакция заставила его отдернуться. В течение нескольких секунд ощущения начали возвращаться, а через десять его рука снова была в норме.

Он повернулся к друзьям с кривой усмешкой:

— Уф… Я чуть было не попался! Надо сказать, эта их штука действует по-джентльменски. Она или убивает вас, или не ранит вовсе. Вот снова!

Вал розового тумана достиг края двигателя, расползаясь по нему.

— Хочет задавить нас, — проскрежетал Уэйд.

Земляне, конечно, не могли выйти на открытое пространство, но и оставаться там, где находились, тоже не могли. Одна надежда была на подкрепление!

— Смотрите, — Уэйд показал пистолетом, — наш противник находится под тем большим металлическим стержнем на крыше — видите? Я сброшу его. Он отскочит и выдаст себя.

Аркот быстро прыгнул вперед и схватил его за руку.

— Боже, Уэйд, даже не думай. Здесь столько машин, о которых мы не имеем никакого понятия. Слишком велик шанс, что ты отправишь нас на тот свет. Я попробую обойти эту машину с другой стороны и посмотреть, что можно сделать, а ты пока держи оборону.

Аркот исчез за черным гудящим гигантским корпусом. Для остальных время тянулось в напряженном ожидании; затем вдруг луч заиграл в хаотичных прыжках на краю машины, а потом быстро качнулся быстро к другой стороне. Одновременно, соперничающий луч выскочил, казалось, из самой машины. Они встретились и пересеклись. Раздался грохочущий разряд дуги и вражеского луча, словно оружие инопланетянина сгорело от невероятной перегрузки. Но инопланетянин, очевидно, имел запасное оружие, поскольку земляне видели, как он выскочил из укрытия, доставая на ходу что-то из небольшого подсумка. Они нацелили на него свои лучеметы, и уже ничто не помешало им отшвырнуть врага в сторону, словно тряпичную куклу.

Он врезался в огромный двигатель и не смог подняться. Излучатель выпал из его руки и скатился на пол. Аркот подбежал к нему и подобрал оружие, после чего услышал голос лейтенанта, спрашивающего, все ли в порядке.

— Я думаю, мы теперь в безопасности, — крикнул Аркот. — Я надеюсь, больше тут никого нет, но в любом случае оставайтесь там, где находитесь, и постарайтесь использовать как можно меньше энергии для удержания пламени. Оно пожирает атмосферу корабля, а поскольку мы не нуждаемся в ней, это даже лучше. Зовите нас, если заметите что-нибудь странное.

В течение нескольких минут трое ученых озирались вокруг, преисполненные благоговейного трепета и удивления. Они были первыми людьми на Земле, которые увидели главные машины одного из огромных самолетов каксориан и чувствовали тогда себя крошечными рядом с их гигантскими корпусами; но теперь, когда они рассмотрели машинное отделение межзвездного корабля, то поняли, что даже огромный самолет уже казался незначительным по сравнению с этим крейсером.

Повсюду поднимались большие округлые корпуса непонятных гигантских электрических машин. Вдоль потолка бежала сеть гигантских металлических прутьев, очевидно проводников, но настолько больших, что походили они, скорее, на несущие элементы конструкции. Машины, рядом с которыми стояли ученые, поднимались в высоту на тридцать футов; их корпуса, больше напоминавшие цилиндры, имели те же тридцать футов в диаметре. Тут же была еще группа из четырех машин еще крупнее, почти в сто двадцать футов длиной! И множество мелких механизмов, которые, наверняка, смогли бы снабжать электроэнергией город средних размеров. Вдоль каждой стены пролегала россыпь переходников, похожих на ячейки рыцарской кольчуги. Они казались связанными с меньшими машинами, так как от каждого из мелких блоков тянулись к ним четыре провода, по-видимому, два входящих и два выходящих, предполагая некие электрические преобразователи. Множество размеров и отличающихся типов преобразователей делали очевидным необходимость в наличии разных частот. Некоторые из преобразователей имели воздушные сердечники, и привели ученых к машинам, покрытым вместо обычного железа серебристым белым металлом. Эти, очевидно, производили ток чрезвычайно высокой частоты.

— Неплохо, — прокомментировал Мори. — У них должно быть предостаточно энергии. Но вы заметили, что те четыре главные машины имеют выводы в разных направлениях? Что слева, кажется, ведет к тому большому щиту питания впереди или, правильнее сказать, на носу. Я думаю, стоит проверить.

Аркот кивнул.

— Я полностью согласен. Обратите внимание, два основных энергоблока по-прежнему работают, но те, другие два, остановились? Вероятно, они имеют некоторое отношение к движению корабля. Но есть еще один момент, я думаю, он представляет не меньший интерес. Все машины, которые мы видели, все заметные из них, являются вторичными источниками питания. Мы еще не видели никаких первоисточников энергии. Обратите внимание, что те два главных кабелепровода ведут направо и к носу. Давайте посмотрим, куда они уходят.

Переговариваясь, ученые последовали за огромными проводниками к точке их схождения. Они обогнули один из огромных основных энергоблоков и вдруг увидели перед собой, в центре квадрата, образованного этими машинами, низкую платформу из прозрачного легкого металла.

В центре этой платформы, которая составляла двадцать футов в диаметре, располагалось подобие стола около семи футов в поперечнике и возвышавшегося на пять футов выше уровня платформы на крепких и легких металлических ножках. На столе виднелись два огромных куба чистого серебра, и к этим кубам вели все проводники.

В пространстве около шести дюймов, остававшемся между блоками металла, находился небольшой брусок, сделанный из какого-то странного незнакомого материала. Он имел совершенную отражающую поверхность. Ничего подобного ученые раньше не видели. В самом деле, это был настолько прекрасный отражатель, что люди были неспособны разглядеть его, но могли обнаружить его присутствие за счет того факта, что он закрывал объекты позади себя.

Далее ученые заметили, что в огромных кубах имеется по два мелких отверстия, и по два тонких провода из того же самого отражающего материала проходят сквозь них. Провода вели непосредственно к потолку, и были подвешены на трехфутовых держателях из легкого металла.

Мог ли это быть источник энергии всего корабля? Это казалось невозможным, но исследователи уже видели столько невероятных и непонятных вещей, и среди прочих — этот странный отражающий предмет.

Вокруг центральной платформы располагались низкие перила, очевидно предназначенные для того, чтобы держать наблюдателей на безопасном расстоянии, так что ученые решили отложить более детальное исследование. Собираясь обсудить необычную находку, они услышали, как их зовет лейтенант, которому показалось, что какие-то звуки раздаются из тоннеля позади него.

Все трое побежали обратно по узкому коридору, через который проникли сюда. Пылающий газ все еще продолжал бушевать в отверстии в стене корабля, а ревущий поток воздуха, двигавшийся из тоннеля, не позволял толком разобрать звуки, да и подойти к проходу было чрезвычайно затруднительно.

— Дайте больше мощность, лейтенант, и посмотрим, не сможем ли мы вытянуть врага, — предложил Аркот, в то время как они встали рядом с тоннелем наизготовку.

Как только патрульный увеличил мощность своего луча, стон воздуха, прорывавшегося из тоннеля, усилился до потрясающего рева циклонической бури. Но ни одного из захватчиков не удалось вытянуть. После того как лейтенант опять уменьшил мощность по сигналу Аркота, последний сказал:

— Я думаю, что только танк мог выдержать такой натиск. Значит, есть вероятность, что мы будем атакованы, если задержимся, хотя, может быть, и не будем в состоянии выйти вообще. Лейтенант, я попрошу вас остаться здесь, а мы пока попробуем выбраться и подготовить катер. — Он сделал паузу, улыбнувшись. — Обязательно держите это пламя снаружи. Вы в положении Геркулеса после того, как Атлас оставил его держать небо на плечах. Не ослабляйте надолго луч, в противном случае здесь случится первоклассный взрыв. Мы дадим вам сигнал, когда будем готовы, это будет выстрел из пистолета, и тогда вы побежите к нам со всех ног.

Лицо Аркота помрачнело.

— Мы должны отнести Райта к катеру. Он был храбрым человеком и, безусловно, заслуживает того, чтобы быть погребенным со всеми почестями. Мори, мы должны будем сообщить его семье. Компания твоего отца должна позаботиться о них, если они нуждаются в помощи.

Мужчины медленно пошли обратно, с трудом преодолевая давление движущихся отовсюду потоков воздуха. Время шло, но, в конце концов, они добрались до выходной трубы. Даже здесь воздух находился в сильном движении.

Они как можно быстрее залезли в катер и развернули его для обратного полета. Тогда Уэйд выстрелил, подав сигнал. Вскоре они увидели, как лейтенант Грир несется навстречу стихающему потоку воздуха. К тому времени, когда он достиг катера, наступил зловещий штиль. После этого ученые на полной скорости помчались по трубе и почти достигли свежего воздуха, как вдруг позади них раздался протяжный грохот, и волна давления швырнула их вперед. С потрясающим ускорением они пролетели большой тоннель с массивными стенами и вылетели из него, словно пуля из гигантского мушкета. Аркот не пытался замедлить суденышко, наоборот, еще вдавил ногой вертикальный ускоритель. Катерок взлетел с огромной скоростью, с утроенным весом вжимая в кресла сидевших в нем мужчин.

С тревогой они наблюдали за огромным кораблем захватчиков, стремительно убегая от него. По приказу Аркота Мори сообщил другим группам ученых предупреждение о грозящем взрыве, чтобы те как можно скорее убрались из опасной зоны. Проносились мгновения напряженного ожидания. Аркот пристально вглядывался в экран перед собой, держа в фокусе гигантский космический корабль. Только когда расстояние до него превысило милю, он позволил себе немного расслабиться.

Ни слова не было произнесено, пока ученые смотрели и ждали. На самом деле совсем немного времени прошло, прежде чем рвануло, но для наблюдателей эти секунды тянулись бесконечно. И вот, с расстояния двадцати семи миль экран вспыхнул ослепительно белым сиянием. Бесконечно тянулась тишина, а затем тяжелая волна звука, рева, ошеломляющего грохота накрыла кораблик и затрясла его с безудержной яростью, чтобы прекратиться так же внезапно, как пришла. Аркот и его команда далеко убежали от межпланетного корабля, так что не сразу услышали звук взрыва. После первой ослепляющей вспышки стали видны подробности. Бесчисленные огромные фрагменты корабля, казалось, отпрыгнули в стороны, каждый норовя улететь подальше от точки взрыва. Они не отлетели далеко; сила взрыва была не достаточно большой. Но груды обломков дождем посыпались на землю…

Пронеслось мгновение тишины. И вдруг, от массива, который, очевидно, составлял разрушенное машинное отделение, вырвался луч ослепительного белого света, который прокатился по округе широкой дугой. Чего бы не коснулся этот луч, все мгновенно превращалось в сверкающую и пылающую массу жидкости, излучающей жар. Сама земля, фрагменты обломков, соединились и расплавились воедино под его яростным ударом энергии. Луч начал метаться из стороны в стороны, все быстрее и быстрее, поскольку сила, которая поддерживала его, уменьшаясь на глазах, затем он резко схлопнулся. А на месте его возникла блестящая поверхность, способная соперничать с яркостью солнца — вся область вокруг превратилась в литое озеро. Его ослепляющее сияние заставило мужчин отвернуться от экрана.

— Так-то вот! — произнес Аркот с сожалением. — Кажется, наши гости не хотят разбрасываться секретами своих тайн, напрасно ждущих, чтобы их исследовали. У меня есть подозрение, что со всеми другими кораблями, потерпевшими крушение, вскоре произойдет то же самое. — Он нахмурился. — Согласитесь, мы почти ничего не узнали. Полагаю, нам надо связаться с кораблем командования и попросить дальнейших инструкций. Вы займетесь этим, лейтенант Грир?

Глава 3

Быстрый катер Аркота направлялся в Нью-Йорк, в лабораторию ученых. Прежде они ненадолго посетили штаб-квартиру сил Земли и Венеры, чтобы сообщить о происшествии, и теперь трое ученых держали путь домой. Взяв курс на лабораторию, Аркот обратился к своим спутникам:

— Ну, а каково ваше мнения о том, что мы видели? Уэйд, как химик, что ты думаешь о взрыве корабля и странном цвете нашего молекулярного луча в атмосфере пришельцев?

Уэйд с сомнением покачал головой.

— Я пытался понять что происходит, но не вполне могу доверять своим предположениям. Тем не менее, не вижу другого объяснения… Это красноватое свечение похоже на ионы водорода. Атмосфера в кораблях пришельцев, безусловно, горючая, что заставляет меня считать, что в их воздухе нет значительного количества кислорода, поскольку при опасном содержании водорода и кислорода образуется гремучий газ. По-видимому, их газ должен смешаться с нашим воздухом, чтобы достичь нужной пропорции. То, что она не взорвалась, когда подверглась ионизации, показывает отсутствие необходимой концентрации. Так что, все указывает на атмосферу, состоящую преимущественно из водорода. Понятно, когда есть существа, живущие в подобных условиях на Венере и сумевшие приспособиться к сложному климату, но непонятно, как высшие формы жизни могут существовать в такой атмосфере?

— Я пришел к схожим заключениям, — кивнул Ар-кот. — Но я вполне допускаю мысль о существах, живущих в водородной атмосфере. Это ведь вопрос органической химии. Вы же знаете, что наши тела это просто химические печи. Мы потребляем топливо и окисляем его, используя высокую температуру в качестве источника жизни. Захватчики живут в водородной атмосфере. Они едят окисленное топливо и дышат восстановительной атмосферой; то есть у них есть те же два топливных компонента, но реакция происходит в обратном направлении. Очевидно, что она столь же эффективна. Я уверен, что в этом весь секрет.

— Звучит логично, — согласился Уэйд. — Но тогда у меня есть вопрос. Под каким солнцем возникли эти существа?

Ответ Аркота прозвучал незамедлительно.

— И об этом я тоже думал… И чем дольше думаю, тем меньше верю в то, что они могли возникнуть в нашей звездной системе. В поисках родины инопланетных захватчиков, мы можем совершенно спокойно исключить все планеты Солнечной системы, благодаря одному единственному факту. Совершенно очевидно, что эти корабли создавались не для ближних перелетов, а для того, чтобы преодолевать огромные пространства. Мы имеем дело с передовыми технологиями. Если бы инопланетные захватчики были бы даже с Плутона, то мы, конечно, узнали бы о их существовании к настоящему времени. Таким образом, речь идет о межзвездном пространстве. Возможно, у вас возникнут аргументы против… я знаю, что нет ни одной звезды, которая находилась бы достаточно близко для путешествия, которое можно было бы осуществить меньше чем за жизнь нескольких поколений; даже если предположить, что путешественники не замерзнут в межзвездном холоде. Рядом звезд достаточно близких… но как насчет невидимой звезды?

— Что они могли сделать со звездой? — фыркнул Мори. — Накрыть ее зонтиком?

Аркот усмехнулся.

— Да. Тенью старости. Как вы знаете, звезды не могут существовать вечно, в конце концов, они умирают. И мертвое солнце было бы черным пятном, не сомневаюсь.

— А на планетах, обращающихся вокруг него, станет немножко прохладно, знаешь ли…

— Согласен, — вздохнул Аркот. — И с этим не поспоришь. Но давайте представим, что у этих существ интеллект очень высокого порядка. В том космическом корабле мы уже видели машины, которые явно превосходят все, что создали мы! Они, несомненно, согревают планеты тем же самым источником энергии, который позволяет им управлять межзвездными кораблями. Считаю, что у меня есть два факта, подтверждающих мое заявление. Инопланетяне абсолютно бесцветны; у них даже кожа не белая, а прозрачная. Любое живое существо противостоит лучам солнца, которое вызывает определенные химические реакции, и выделяет пигмент, который служит защитой от этих лучей. У белых людей, которые всегда жили в областях, где солнечный свет слабее, кожа почти лишена пигментации. У выходцев из восточных и более теплых краев, где много солнца и не требуется много одежды, кожа намного темнее. В центральных тропиках природа сочла необходимым использовать максимум защиты, чтобы останавливать лучи. Теперь представим другую ситуацию, если бы вообще не было солнца — тогда люди совсем избавились бы от пигмента. Так как большинство белков являются довольно прозрачными соединениями, по крайней мере, во влажном состоянии, то и существа выглядели бы примерно так же. Вспомните, ведь цветных белков очень немного. Гемоглобин, как в нашей крови, и гемоцианин в крови венериан, практически уникальны в этом отношении. Для поглощения водорода, как я предполагаю, в крови этих существ содержится изрядная доля соединения, которое легко извлекает этот элемент и затем выделяет его. Мы можем более подробно обсудить это в лаборатории…

Прежде чем отправиться в Нью-Йорк, Аркот убедил руководство, что будет целесообразно уничтожить наиболее уцелевшие корабли захватчиков, чтобы ни одному из инопланетян не удалось сбежать. Тот факт, что ни один из крейсеров не использовал лучи, было легко объяснить — прояви они хоть малейшую демонстрацию оружия, их сразу же уничтожил бы Патруль. Но нельзя было исключить, что кто-то из оставшихся в живых попытается спастись. Ученым же вполне хватит предварительного исследования.

Целые корабли были, наконец, уничтожены, в результате чего некоторые из них выбросили в атмосферу могучие языки пламени. Легкий газ захватчиков поднимался вверх, большими огненными шарами, быстро сгорающими в атмосфере. В скором времени последняя из машин была разрушена. Во всяком случае, теперь можно было не ожидать проблем! По дороге Мори спросил Аркота, почему он не стал изучать корабли; не было ли мудрее спасти их и заняться исследованиями немного позднее, приняв все меры по отражению любого внезапного нападения прячущихся инопланетян, и привлечь для этого патруль Воздушной гвардии.

— Я сильно колебался, прежде чем предложить их уничтожение, — ответил Аркот. — Это было негуманно. Но окончательное решение принял после разговора с Форсайтом, который имеет авторитет в биологии и бактериологии. Он сказал, что инопланетяне все равно погибли бы. Ты же знаешь, что водород, атмосфера, в которой мы фактически находились на корабле, в чистом виде так же инертен, как чистый кислород — но только в чистом виде. Едва эти два газа смешиваются, они становятся опасными. Чем дольше эти корабли оставались там, тем более взрывоопасными они становились. Если бы мы не уничтожили их, они сами взорвались бы по той или иной причине. Я до сих пор считаю, что мы действовали единственно верным способом… Доктор Форсайт еще упомянул об опасности болезней. Мы могли оказаться восприимчивыми к их микробам. Я не уверен, что это так, поскольку наше химическое строение весьма сильно отличается. Например, венериане и земляне могут посещать друг друга, не так уж сильно рискуя подцепить инопланетную заразу. У венериан есть болезни, и мы, конечно, тоже болеем, но есть нечто в крови венериан, что является смертельным для любого земного микроорганизма. Мы оказываем подобный же эффект на микробы венериан. Это не иммунитет — это происходит только потому, что наши биология наших организмов настолько различна, что иммунитет здесь и не нужен. Форсайт думает так же, он считает, что мы были бы абсолютно устойчивыми ко всем болезням, принесенным инопланетянами. Тем не менее, было безопаснее удалить угрозу, если таковая имеются, даже если она может проявить себя позже.

Трое мужчин уже приближались к Нью-Йорку, пролетая на высоте почти шестидесяти миль над поверхностью, где ничто не могло помешать их движению, пока, наконец, не достигли большого города, и тогда их летающий корабль стремительно, почти вертикально, пошел вниз. Вскоре ученые плавно приземлились на посадочную площадку Лабораторий Аркота. Отцы Аркота и Мори уже с нетерпением ожидали их. Аркот-старший в течение многих лет имел репутацию величайшего физика нации, но в последнее время он утратил ее — передав лавры первенства сыну. Мори-старший был президентом и главным акционером Трансконтинентальных Воздушных Линий. Оба Арко-та, отец и сын, передали все свои изобретения своим друзьям, Мори. На протяжении долгих лет успех компании в значительной степени зависел от изобретений Аркотов. Их открытия позволяли Линиям всегда находиться на шаг впереди конкурентов, кроме того, компания делала огромные транспортные машины и для других фирм, извлекая из этого значительные прибыли. Взаимный интерес, который начинался как финансовые отношения, давно превратился в настоящую дружбу. Покинув быстроходный катер, Аркот немедленно сообщил отцу о своей находке, прозрачной пластине неизвестного вещества.

— Мне необходима будет мощная подъемная машина для ее перевозки. Я скоро вернусь.

Он помчался к лифту и быстро спустился в техническую лабораторию этажом ниже. В скором времени он вернулся на машине, подобной трактору и оборудованной небольшим краном, питающимся от электросети. На конце крана болтался большой электромагнит. Ар-кот загрузил машину на свой катер.

— Для чего это? — спросил Уэйд, показывая на магнит. — Уж не думаешь ли ты, что та штуковина магнитится?

— Сейчас все увидите, — рассмеялся Аркот, ставя подъемное устройство в рабочее положение. Один за другим вступили в контакт шины электропитания, и выдвижная стрела опустила магнит, прижав его к пластине кристалла — бывшего иллюминатора. Тогда Аркот передал мощность подъемному двигателю. Гул становился все громче и тяжелее, пока предельная нагрузка не заставила трос натянуться. Двигатель заскулил от перегрузки, кабели вибрировали под напряжением. Подъемник продолжал тянуть магнит, как вдруг, к удивлению Аркота, резко оторвавшись задней частью от пола, машина клюнула носом.

— Как ты понял, что пластина магнитится? — удивленно спросил Уйэд.

Поскольку катер был сделан из металла венериан, корония, который почти не обладал магнитными свойствами, очевидно было, что пластина являлась единственным грузом для магнита.

— Неважно. Расскажу позднее. Найдите двутавровую балку, приблизительно длиной в двадцать футов, и посмотрим, сможете ли вы приподнять эту сумасшедшую массу. Я думаю, что это единственный возможный способ.

Так оно и оказалось. Это удалось сделать двумя рычагами из мощных балок, достаточно больших, чтобы вытащить пластину. Поместив ее в грузовой лифт, они отключили кабели и поехали вниз в лабораторию. Снова пришлось использовать балки, и подъемная машина была привлечена к делу, чтобы выгрузить пластину из кабины. Наконец пять человек сгрудились вокруг удивительного подарка чужого мира.

— Сын, мне так же как Уэйду интересно, откуда ты узнал, что пластина магнитится? — поинтересовался Аркот-старший. — Я согласен с твоим объяснением, что материал является веществом, сделанным из света, но, зная тебя, я не думаю, что это было просто удачное предположение. Как ты догадался?

— Это действительно было в значительной степени предположение, отец, хотя некоторые логические выводы потребовались. Тебе тоже необходимы объяснения, Мори? — улыбнулся Аркот своему другу.

— Я бы предпочел помолчать, — ответил Мори, — вдруг мои слова посчитают невежеством, но раз уж ты спрашиваешь, то я попробую предположить. Кажется, я понимаю — свет отклоняется от мощного магнита — и могу предположить, что это послужило основой твоей догадки. Это было известно давным-давно, еще Клерк Максвелл установил, что поляризованный свет может отклоняться мощным магнитом.

— Вот именно! Ну, а теперь мы можем поведать всю нашу историю и рассказать твоему и моему отцу все, что произошло. Возможно, в процессе общения, у нас появятся некоторые идеи.

В течение следующего часа каждый из трех мужчин рассказал свою историю и попытался объяснить, что он видел, и свои выводы. В конце концов все сошлись на одном: если бы они вступили в борьбу с этим врагом, то начали бы с создания кораблей, способных путешествовать в пространстве с большой скоростью, чтобы не уступать инопланетным захватчикам, и с необходимым для того источником энергии.

— Интересно, не объяснит ли теперь любезный Аркот свою теорию невидимого света или потерянной звезды? — Мори был немного уязвлен своим упущением того, что звезда может стать черной. — Я не вижу, как это может быть связано с их внезапным нападением. Если инопланетные захватчики где-то жили, то их цивилизация развивалась, когда звезда еще была яркой, а поскольку звезде, чтобы остыть требуются миллионы лет, я не нахожу причин для их внезапного появления в космосе.

Прежде чем ответить, Аркот полез в ящик своего стола и вытащил старую почерневшую трубку из шиповника. Он старательно набил ее, сохраняя вдумчивое хмурое выражение лица, затем он неторопливо разжег табак, откинулся назад, выпустив тонкий столб серого дыма.

— Эти существа должны были достигнуть очень высокого уровня развития на своих планетах прежде, чем солнце остыло, — он медленно выпустил дым. — Нам предстоит война с расой, которая миллионы лет опередила нас в развитии. Я верю в это, хотя не могу дать никакого научного обоснования в подтверждение этого чувства. Это всего лишь догадка, я просто верю в то, что захватчики стары, намного старше, чем жизнь на Земле. На нашей маленькой планете она существует вот уже второй миллиард лет. Я чувствую, что раса эта гораздо древнее, и они вполне могут делать один оборот вокруг центра нашей галактики раз в двадцать или тридцать миллионов лет, вращаясь вокруг своего центра… Когда я смотрел на эти большие машины, те сравнительно небольшие существа, которые стреляли в нас из своих излучателей, показались мне несоответствующими этому величию. Почему? — тут он пожал плечами. — Опять же, только догадка, впечатление. — Он снова сделал паузу, и дым медленно поднимался вверх. — Если вы позволите мне допустить, что черная мертвая звезда приближается к Солнечной системе, то моя теория может показаться более логичной. Вы согласны? — слушатели кивнули, и Аркот продолжал: — Так вот, у меня возникла идея, и когда я пошел вниз за погрузчиком, я позвонил в Лунную обсерваторию. — Ему не удалось сдержать триумф в голосе. — Господа, некоторые из планет распоясались! В особенности наиболее удаленные, и даже некоторые из тех, что ближе к Солнцу, нарушили свое движение. Небесное тело с огромной массой приближается к нашей системе. Хотя к настоящему времени посетителя так и не видно!

Гвалт возбужденных возгласов последовал за этой потрясающей новостью. Аркот успокоил их, подняв руку.

— Единственная причина, почему никто в целом мире не слышал об этом факте, заключается в том, что возмущение планет столь ничтожно, что астрономы сочли его за вероятную ошибку в вычислениях. Сейчас они перепроверяют свои данные. А теперь вернемся к моим наблюдениям. Должно быть, многие миллионы лет назад жизнь развивалась на планетах черной звезды, тогда еще теплого солнца, поскольку оно было намного моложе. Впрочем, оно, возможно, было тусклым, как это бывает у звезд в их молодые дни. Вспомните, наше собственное солнце намного выше среднего в яркости и тепловом излучении… В те давно ушедшие века на планете ныне черной звезды существовала раса во многом подобная нашей собственной, разве что отличающаяся химически, с их водородной атмосферой. Но химическая организация — это не то, что создает расу. Главное — мыслительный процесс. По мере того, как они развивались, развивалась их наука, их звезда гасла. Все это произошло до того, как его тепла стало недостаточно для естественного поддержания жизни. Тогда они должны были начать поддерживать тепло искусственно. Оставим вопрос относительно источника энергии; они должны были использовать энергию материи — атомную энергию, — никакого другого источника для этой цели просто недостаточно. Вероятно, их наука развилась до нужного уровня задолго до того, как возникла эта острая потребность… С тем же принципом, возможно, связаны способность к преобразованиям материи и способ, который они используют для движения своих межзвездных крейсеров. Уверен, эти машины работают за счет энергии материи… Но, в конце концов, их звезда стала черной, невидимой звездой, и лишенные тепла, темные планеты стали пленниками остывшего черного солнца! Они были бы пойманы в ловушку вечности, если бы не нашли способ начать путешествие к какой-нибудь другой звездной системе. Они не могли путешествовать с той же скоростью, что и свет, и могли спастись, только если бы нашли звездную систему неподалеку. Ныне их звезда стала мертво-черной. Давайте назовем ее Нигрой — черной. У любой звезды должно быть имя. Есть возражения? — никто не возразил, и Аркот продолжал. — Теперь мы подошли к невероятному, даже невозможному совпадению. То, что две звезды в их движении должны сойтись друг с другом в одной точке, кажется нелогичным. То, что у обеих звезд есть свиты планет, которые сейчас сближаются, только усиливает невероятность такого предположения. Тем не менее, это происходит прямо сейчас. И нигране — назовем их по имени звезды, — используют это совпадение в своих интересах. Поскольку они могли наблюдать за нашим Солнцем в течение долгого, долгого времени, то перед таким заведомо очевидным сближением у них было предостаточно времени на то, чтобы подготовиться… Считаю, что их экспедиция была исследовательской; и если они могут отправить такие огромные машины на разведку, я уверен, они у них должен быть еще более серьезный флот для нападения… Мы мало знаем об их оружии. У них есть некий луч смерти, впрочем, не настолько смертоносный, как мы могли бы опасаться, хотя бы потому, что наши корабли смогли одолеть врага. В следующий раз, по логике, инопланетяне приведут с собой флот небольших кораблей, которых можно разместить в чреве тех гигантов, и вот тогда они станут опасным врагом. Мы должны предвидеть их шаги и суметь обойти их… Что касается луча смерти, то я полагаю, у меня есть идея, как он работает. Вы все знакомы с каталитическими эффектами света. Водород и хлор будут находиться в покое в одном и том же сосуде в течение длительного времени, но позвольте яркому свету воздействовать на них, и они вступят во взрывоопасную реакцию. Это каталитический эффект резонанса, движения волн. Еще существует такая вещь как отрицательный катализ. В определенной реакции, если введен третий элемент или состав, вся реакция останавливается. Я полагаю, что в этом и заключен принцип луча смерти нигран. Это просто катализатор, который останавливает химические реакции живого организма, ведь они так тонко уравновешены, что малейшее стороннее воздействие ломает их.

Аркот замолчал и сел, яростно запыхтев на мгновение. Во время его речи трубка почти совсем затухла, и энергично отдуваясь, он пытался снова разжечь ее. Наконец, у него это вышло, и тогда, сделав пару затяжек, он продолжил.

— Какое другое оружие они имеют, мы не знаем. Секрет невидимости наверняка должен им быть известен. Но мы примем меры, оборудовав наши корабли системой противодействия. Единственная причина, почему наши патрульные корабли не оснащены ею, состоит в том, что невидимость бесполезна для современных преступников. Все знают ее секрет, и как с ней бороться.

Мори прервал его вопросом:

— Аркот, очевидно, мы должны выйти в космос, чтобы встретить врага, иначе нам придется сражаться на нашей территории. Как мы собираемся это сделать? Мне интересно, не можем ли мы использовать систему Уэйда для хранения атомарного водорода в жидком виде. Это даст около ста тысяч калорий на каждые два грамма, и поскольку это метод хранения тепловой энергии, а твой молекулярный двигатель использует метод преобразования тепла в механическую работу со стопроцентной эффективностью, то почему бы не использовать его? Все, в чем мы действительно нуждаемся, это в способе хранения тепловой энергии во время пребывания в космосе.

Аркот медленно вздохнул, прежде чем ответить, наблюдая как столб дыма растворяется в воздухе.

— Я думал об этом, и пытался думать о других двигателях, если они возможны, которые дешевле и быстрее дадут необходимую мощность. Давайте разберем различные источники по очереди. Обычные — это те, которые люди используют в течение нескольких столетий, — отпадают сразу. Атомная водородная реакция дает больше энергии на грамм, чем какая-либо другая известная химическая реакция. Ну а такие вещи, как аккумуляторные батареи, электростатические конденсаторы, индукционные катушки или простые накопители тепла, и вовсе не решают нашу проблему. Единственный иной способ хранения энергии, о котором мы знаем, это способ, используемый каксорианами для питания их огромных самолетов… Они используют сжатую энергию света. Это эффективный конечный максимум, которого нельзя достичь иными методами, и все же им необходимы огромные резервуары для хранения энергии. Это слишком неэффективно для нашей цели. Нам нужно что-то, что можно упаковать в небольшое пространство. Нам нужно конденсировать свет еще больше. Это будет идеальная форма хранения энергии, ибо тогда мы будем в состоянии выпустить ее непосредственно в виде теплового луча, и тем самым использовать с предельной эффективностью. Я думаю, что мы можем абсорбировать выделяемую энергию обычным кавитационным радиатором. — Странная улыбка появилась на лице Аркота. — Не забывайте, что мы хотим получить свет в более сжатой форме, естественно, стабильной, и он должен постоянно пребывать в связанном состоянии, до тех пор, пока не потребуется выброс энергии. Для примера…

Крик Уэйда прервал его:

— Это просто замечательно! У-у-х, я должен сказать тебе! Ты соберешь все призы! — и он радостно засмеялся.

С озадаченным удивлением Мори и два пожилых человека посмотрели на него и на Аркота, который в этот момент широко улыбался.

— Ну, я допускаю, что это должно быть смешно, — начал было Мори, затем запнулся. — О… я понял… Ну, конечно, отлично! — он повернулся к отцу. — Я понимаю, в чем тут дело. Ведь решение постоянно находилось у нас прямо перед носом. Иллюминаторы из световой материи, которые мы нашли в разрушенных кораблях противника, содержат достаточно связанной энергии света, чтобы управлять всеми самолетами, которые мы могли бы сделать за ближайшие десять лет! Фактически получается так, что сам враг снабдил нас силой, которую мы не можем получить любым другим способом. Я не знаю, Аркот, заслуживаешь ли ты приза за изобретательность, или мы должны получить утешительные призы за нашу тупость.

Аркот-старший улыбнулся, а затем с сомнением посмотрел на сына.

— Здесь определенно есть достаточно необходимого вида энергии, но что ты предлагаешь для ее активации, для высвобождения? Какие у тебя идеи?

— Их две. Я не знаю, насколько они действенны, конечно. Но мы можем попробовать. — Аркот был теперь серьезен и пыхтел трубкой, как будто это помогало ему думать.

Уэйд вставил вопрос:

— Как ты думаешь, как они конденсируют энергию света, если их солнце мертво. Откуда свет? Возврат к атомной энергии, как я полагаю?

— Я знаю, не больше твоего, но, конечно, уверен, что они должны расщеплять материю для получения энергии. Что касается проблемы конденсации света, я думаю, что у меня есть одно из возможных решений, которое также дает ключ. Мы многого еще не умеем, но у нас появится большой запас знаний, прежде чем эта война закончится. Или у нас не будет вообще ничего! — добавил он мрачно. — Вполне возможно, что человечество может потерять знания, жизнь, свои планеты и солнце… но надежда есть. Ничего еще не кончено для нас.

— Как все-таки они получают свободную энергию? — не унимался Уэйд. — Как ты считаешь, те большие слитки, похожие на серебро, участвовали в процессе ее выделения?

— Да. Те блоки, вероятно, разработаны, чтобы передавать энергию, как только она высвобождается. Как это происходит, я еще не знаю. Они не могут использовать физический аппарат, без риска расплавить ту материю, из которой он изготовлен. Устройство должно быть невосприимчивым к дезинтегрированному веществу, не говоря уже о прочей материи. Это было бы совершенно невозможно, если вы собираетесь получать энергию каким-либо другим способом, кроме использования силовых полей. Но я не уверен, что это именно тот метод. Но мое предположение — что только потрясающей силы электрический ток может сделать нечто подобное, если подобное вообще возможно… Теперь о том, как мы собираемся подать такой ток? Он должен быть такой силы, что провода не выдержат. Независимо от того, как инопланетяне решали этот вопрос — для нас есть только один способ. Если аппарат будет использовать особый вид материи, то он не пострадает. Решение очевидно. Использовать некую световую материю… Вы помните платформу из светового металла, прозрачную, как кристалл? Это, вероятно, была изоляционная плита. Мы знаем, что электропроводимость металлов позволяет им передавать электроэнергию; точно так же световые металлы должны проводить свет. Далее мы знаем, что нет такого вещества, которое прозрачно для света и одновременно обладает электропроводимостью, как у металла. Я имею в виду, разумеется, что нет вещества прозрачного для света и в то же самое время способного к переносу электротока посредством электронов. Правда, у нас есть такая штука, как раствор хлорида натрия в обычной воде, но здесь — ионная проводимость. Даже стекло очень хорошо проводит ток, когда размягчено; нагретое докрасна, оно будет проводить достаточно электроэнергии, чтобы еще быстрее расплавиться. Но, опять же, это не твердое тело, а вязкая жидкость, и она тоже обладает ионной проводимостью. Железо, медь, натрий, серебро, свинец — все металлы передают ток с помощью дрейфа электронов через твердое вещество. Во всех этих случаях мы видим, что нет непрозрачной субстанции, которая бы проводила электричество. Точно так же верно и обратное. Ни одно вещество, способное к переносу тока за счет электронной проводимости, не прозрачно. Полностью непрозрачно, при любой толщине. Конечно, золото прозрачно, если взять тончайший лист, но тогда получается, что, будучи тонким, оно не может проводить большой ток! Специфическое условие, которое мы наблюдаем в случае невидимости корабля, отличается. Там эффект вызван высокой частотой колебаний. Вы понимаете мою мысль? Вспомните те провода, которые вы видели, ведущие к той маленькой коробке из отражающего материала. Так прекрасно отражающего, что мы даже не заметили его, но только догадались о его присутствии. Мы видели только свет, который он отражал. Вне сомнения, это и есть свето-материя, не металлическая и, как таковая, не проводящая свет. Этот неметалл с отличной отражающей способностью. Сера отражает электричество и — в кристаллической форме — пропускает свет. Этот «свето-неметалл» делает нечто подобное, он отражает свет и пропускает электричество. Вот он — идеальный проводник… В итоге у нас есть две необходимых составляющих, это вещество, которое необходимо дезинтегрировать, и проводник распадающейся материи. Это должны быть два разных типа материи. Остальное очевидно, но решительно непросто. Хотя они сделали это. Но пока не закончится война, их машины, дрейфующие сейчас в пространстве, не откроют нам свои тайны.

Аркот-старший похлопал сына по спине.

— Серьезные теории. Так или иначе, с этого можно начинать. А теперь, чтобы вы могли начать работать над этой проблемой, я прошу дозволения удалиться в свою лабораторию. Сейчас я работаю над методом увеличения дальности и мощности твоего луча молекулярного движения. Юный Моррис помогает мне, и у него есть стоящие идеи. Я покажу тебе наши расчеты позже.

Встреча была закончена. Трое молодых людей остались в собственной лаборатории, старики ушли.

Глава 4

Троица ученых незамедлительно приступила к работе. Аркот попросил Уэйда и Мори заняться пластиной-иллюминатором и попытаться оторвать от нее маленький кусочек, с которым они могли бы работать. Сам же Аркот отправился в комнату с телевизофоном и сделал еще один звонок в Обсерваторию Тихо, главную обсерваторию, которая совсем недавно была размещена на холодной поверхности Луны. Огромное зеркало, двадцати футов в диаметре, давало серьезное увеличение, и звездные наблюдения значительно облегчились, поскольку ничто не мешало им, ведь «видимость» всегда была идеальной.

Тем не менее, большое расстояние служило препятствием для телевизофонных станций, и все вызовы, направленные астрономам, должны были перенаправляться через мощную передающую станцию в Сент-Луисе, где получали и отправляли все межпланетные сообщения, в то время, когда эта сторона Земли находилась напротив обсерватории; а также из Константинополя, когда этот город находился напротив спутника Земли. Эти станции могли обеспечивать легкую и четкую связь.

В течение нескольких минут Аркот ждал, пока установится соединение с Луной; затем он провел долгий и откровенный разговор с наблюдателем далекой станции и, наконец, удовлетворенный, повесил трубку. В беседе он изложил свои идеи относительно черной звезды, основанные на возмущениях планет; затем попросил опровергнуть или подтвердить его теории и посмотреть, смогут ли они найти какое-либо затенение звезд неосвещенной массой.

Наконец он вернулся к Мори и Уэйду, корпевшим над прозрачной пластиной. На лице Уэйда застыло раздраженное выражение, Мори широко улыбался.

— Привет, Аркот, ты пропустил все самое интересное! Видел бы ты как, Уэйд пытался расправиться с этим блюдом!

За время отсутствия Аркота пластина была искривлена и согнута, и это говорило о том, что ее подвергли неким потрясающим усилиям. Уэйд отпустил ряд весьма красноречивых комментариев о свойствах пластины на языке, который нельзя было назвать ни научным, ни печатным. От замечаний ученого, однако, была польза хотя бы в том, что они позволили ему выпустить гнев.

— Я вижу, тебе не очень нравится этот материал, Уэйд. Может быть, проблема заключается в лечении, а не в самом пациенте. Что ты пробовал?

— Все! Я попытался взять его ножовкой из корони-ума, которая как масло режет молибденовую сталь, но только затупил ее. Я попробовал некоторые из тех алмазных циркулярных пил, которые у нас есть, и они напрочь лишились зубьев. Меня это разозлило, так что я предпринял еще большие усилия. Я положил пластину в машину для тестирования прочности, зажал там — этот прибор создает давление в десять миллионов на фунт, — но она всего лишь согнулась, так что я вынужден был прекратить. После этого Мори держал пластину молекулярным лучом, а я попытался скрутить ее. Поверь, это доставило мне реальное удовольствие — видеть, что эта штука уступает под давлением. Но она не ломается. Она просто сгибается. Я не могу разрушить ее, или даже снять немного стружки от этой проклятой вещи. Ты сказал, что хочешь сделать расчет удельной массы, но материал настолько плотный, что я не смог добыть тебе даже крошечного кусочка. Ничего не выходит! — Уэйд с отвращением посмотрел на пластину.

Аркот сочувственно улыбнулся. Он мог понять чувства приятеля по отношению к такому упрямому материалу.

— Жаль, что не предупредил вас, друзья, о том, с чем вам предстояло столкнуться, но я так спешил сделать звонок на Луну, что не рассказал вам о своей идее. Уэйд, возьми алмазную дисковую пилу, а я сделаю то, что нам поможет. Бери пилу с пневмомотором. Ту, которая сделана из корониума.

Вскинув брови и почесав в затылке, Уэйд проводил удивленным взглядом Аркота, но все же сделал так, как тот просил. Аркот вернулся через пять минут, с небольшой подъемной машиной и огромным магнитом. Магнит, должно быть, весил почти полтонны. Аркот быстро подключил его к мощному электрокабелю лаборатории. Затем он поднял магнитом согнутую и закрученную пластину при помощи крана. Оставив подъемник в рабочем положении, он бодро вернулся к поджидающим товарищам.

— Сейчас посмотрим, что у нас получится! — уверенно улыбаясь, Аркот усилил поле большого магнита. Сильный магнитный поток мгновенно пронизал световой металл. Он взял небольшую пневматическую пилу и опробовал ее на прозрачной пластине. Ровное шипение воздуха сменилось подвыванием, когда пила вошла в контакт с непокорной поверхностью.

Не веря глазам, Уэйд наблюдал за тем, как небольшая алмазная пила, пусть медленно, но вгрызалась в пластину. Через мгновение был отрезан маленький кусочек световой материи, и этот кусочек упал с глухим стуком, на полюс магнита, под действием притяжения и силы тяжести. Отключив магнит, Аркот взял плоскогубцы и схватил небольшой фрагмент.

— Хм, этот металл из невесомого света отнюдь не легок! Бьюсь об заклад, этот маленький кусочек весит фунтов десять! Придется значительно уменьшить его, прежде чем мы сможем его использовать. Но не думаю, что это будет слишком сложно.

При помощи магнита и нескольких больших алмазных выверочных плит, они смогли обработать жесткий материал до тонкого листа; затем, тяжелым прессом, отрезали несколько еще меньших фрагментов, чтобы определить удельный вес.

— Аркот, как магнит делает этот металл таким послушным? — спросил, наконец, Уэйд. — Я не настолько силен в физике, чтобы понять, что происходит внутри вещества.

— Магнетизм действует, потому что в этой световой материи каждый фотон находится под действием того же магнетизма, насильно изменившего их движение, — пояснил Аркот. — А им, как ты знаешь, свойственно двигаться со скоростью света. Это единственное в своем роде твердое тело с такими свойствами. Этот материал имеет состояние, схожее с тем, что производит луч молекулярного движения, все фотоны его заставили двигаться по параллельным курсам на полной скорости каждого — 186 000 миль в секунду. Огромная скорость отдельных фотонов — именно то, что делает этот материал очень прочным. Их кинетический импульс весьма значителен! Он и не позволяет другому металлу проникнуть через него. Кинетический удар вызывает такое мощное отталкивающее действие, что даже алмаз не взял бы этот материал. Ты знаешь, что стальная ножовка с легкостью пилит платину, но если оба металла будут нагреты, скажем до температуры 1600 градусов, железо станет текучим, а платина станет очень мягкой, и теперь уже платина сможет воздействовать на железо… Высокая температура, вероятно, не окажет никакого эффекта на этот материал, но действие магнита на отдельные фотоны соответствует эффекту тепла для атомов и молекул. Масса размягчается, и мы можем ее обрабатывать. По крайней мере, я так понимаю… Но теперь, Уэйд, я хочу, чтобы ты попробовал определить плотность материала. У тебя больше опыта в измерениях и такого рода манипуляциях, чем у нас. Я думаю, когда ты закончишь, мы все вместе удивимся результатам! Уэйд взял крошечную пластинку светового металла и направился в свою лабораторию. Он настроил весы Джолли и приступил к работе над фрагментом. Полученные значения были столь поразительными, что он перепроверил еще раз, но с тем же результатом. Наконец, он вернулся в главную лабораторию, где Аркот и Мори были заняты сооружением большого и сложного электроаппарата.

— Что-то получилось? — откликнулся Аркот, как только увидел, что Уэйд возвращается. — Не подождешь секунду, пока мы закончим? У нас здесь лабораторная копия устройства каксориан для хранения света. С тех пор как они начали использовать эти машины, они научились, в том числе, и высвобождать энергию с большой эффективностью, внося некоторые изменения. Таким образом, устройство, которое служит для хранения фотонов в максимально плотном состоянии, так же будет служить и для разделения их. Я добавил свои изменения, и теперь пытаюсь настроить аппарат для работы с твердой световой материей. Учитывая, что он предназначен для газообразного материала, это довольно сложная задача. Но я надеюсь, что у нас получится. Уэйд, будь добр, соедини этот прибор с высокочастотным генератором — нет, через тот уравновешивающий конденсатор. Нам, возможно, придется изменить частоту генератора совсем немного, но лучше это сделать через переменный конденсатор. Ну, вот. Так что за результат ты получил?

Уэйд с сомнением покачал головой.

— Мы все знаем, что это удивительный материал, и он должен быть очень плотным, но все же… В общем, я получил плотность 103,5!

— Фьють! 103,5! Боже! Это почти в пять раз тяжелее, чем самый тяжелый металл из всех известных в настоящий момент. У нас примерно половина кубического фута. Это значит приблизительно 4000 фунтов всей массы, или две тонны. Неудивительно, что мы не могли поднять пластину!

Ученые прекратили работу над аппаратом каксориан, чтобы обсудить удивительные результаты анализа плотности, но вскоре снова принялись за сборку устройства, экспериментируя на ходу. Когда все детали заняли свое место, Аркот отошел в сторону и оглядел работу.

— Думаю, что все мы хотим начать распад прямо сейчас, — сказал он. — Но я хочу перестраховаться, поэтому прежде чем мы приступим, лучше добавить сюда большой магнит, чтобы он помог нам в случае необходимости.

Наконец, аппарат был настроен, и крошечная часть светового вещества была помещена на стол мощного проекционного микроскопа Атчинсона, в поле зрения, находящееся в точном центре площадки, где находились магнит и катушка. Придирчиво, шаг за шагом, Аркот, Мори и Уэйд еще раз перепроверили свою работу.

— Ну, теперь готово, — сказал, наконец, Аркот, выдвинул проекционный экран и затемнил свет в комнате. С нажатием переключателя на проекционном экране появилось сильно увеличенное изображение крошечного обрезка светового металла.

Держа руку на тумблере, Аркот сказал друзьям:

— Я не смею утверждать, что нет никакой опасности, потому что мы никогда не делали этого раньше. И если вся энергия вырвется сразу, она может вышибить потолок. Но я все-таки уверен, что все пройдет благополучно. Есть возражения?

Уэйд помотал головой. Мори тоже.

— Я не вижу никаких недостатков в нашей работе, — сказал он.

Аркот кивнул и, чуть волнуясь, замкнул цепь. Включились мощные излучающие трубки Аркота, и устройство было готово к использованию. Он медленно закрыл реостат и перевел полную мощность в катушку. Небольшая полоска металла на предметном стекле, казалось, немного запульсировала, ее контуры стали размытыми; наконец, была подана полная мощность, но ничего не происходило.

— Думаю, нам все-таки нужен магнит. Я подключу его на время.

Молодой ученый отключил цепь катушки и замкнул контур магнита, подав половину необходимого напряжения, затем снова увеличил ток через реостат. На этот раз пластинка завибрировала еще яростнее. Неожиданно запахло йодом. Плотные пары стали подниматься из кусочка странного материала и немедленно превращаться в ослепительно сверкающие потоки света. Ар-кот поспешил выключить тумблер, как только увидел, что происходит. Это заняло совсем немного времени — на то, чтобы разомкнуть цепь и обесточить устройство, — но даже столь краткого мгновения оказалось достаточно, чтобы легкий алюминиевый экран внезапно заискрился и тут же расплавился! В комнате стало невыносимо жарко, а люди были наполовину ослеплены интенсивностью света.

— Работает! — закричал Уэйд. — Работает! Да здесь сущее пекло! — он распахнул окно. — Просто дышать нечем.

Аркот и Мори пожали друг другу руки, радостно улыбаясь. Их опыт означал, что у Земли и Венеры будут космические корабли, с которыми можно не опасаться вторжения. Серьезная причина для настоящей радости. Хотя прогресс в их исследованиях уже был значительным, все же впереди предстояла большая техническая работа.

— Нужен Фуллер! — объявил Аркот, после чего связался с Мори-старшим и попросил узнать, свободен ли тот. Фуллер появился около полудня и обнаружил трех друзей над разработкой уже более компактного аппарата, чем то кустарное сооружение, которое они использовали для первого расщепления световой пластины.

— …и, таким образом, как ты видишь, — подвел итог Аркот, заканчивая краткое изложение проделанной на данный момент работы, — у нас еще полно дел впереди. Я сейчас пытаюсь систематизировать предварительные данные, чтобы ты мог начать. Но уже могу сказать точно: нам нужен корабль с большим запасом прочности и огромной скоростью. Там, конечно, будет обычная электростанция, излучатели, набор мощных труб и электромагнитные реле для управления и контроля за молекулярными двигателями. Кроме этого, нам понадобятся средства управления для излучателей, хотя это может подождать — отец работает над методом удвоения дальности их поражения. Ах, да, движущие модули теперь разместятся внутри корабля, поскольку вся требуемая мощность будет исходить от энергии светового вещества…

Следующий час ученые провели в обсуждении разнообразных подробностей, необходимых для проектирования их космического корабля: механизм, участвующий в передаче световой энергии для движения; устройство обогрева корабля в межзвездном пространстве; главный горизонтальный двигатель для прямого и обратного движения, а также торможения; три меньших вертикальных блока, чтобы дать им свободу набора высоты или снижения; несколько небольших горизонтальных рулей для разворотов и бокового перемещения.

Боевые корабли, как решили друзья, должны обладать возможностью двигаться со скоростью шести или семи тысяч миль в секунду. Нужны были три типа судов. Во-первых, одноместные катера, без спальных мест и жилых помещений, только с небольшой энергостанцией и оружием. При скорости и мобильности, в них будет очень трудно напасть, в свою очередь, их поражающая способность будет опасной для врага. Затем, земной флот нуждался в кораблях-носителях, которые смогут перевозить катера и их пилотов — по тридцать на каждый крейсер. Также нужны будут корабли-разведчики, разработанные по тому же принципу, что и предыдущие, но с меньшим парком катеров.

— Для защиты, — заканчивал Аркот, — хорошо бы иметь броню настолько прочную, насколько это возможно. Хотя не думаю, что мы будем в состоянии сделать ее достаточно массивной, чтобы защититься от их луча отрицательного катализа. Мы должны больше полагаться на мобильность и спользовать наступательную тактику. Но теперь, давайте вернемся к работе. Я надеюсь, Фуллер, что ты сможешь привлечь инженеров и технологов крупнейших производителей самолетов, и пусть они будут готовы приступить к работе сразу, как только появятся первые чертежи. Еще тебе необходимо будет войти в контакт с производителями на Венере. Все новые разработки Сонора и Каксора, безусловно, будут нам полезны. Я предполагаю, что у представителей Межпланетного патруля тоже будет, что сказать, поэтому следует обратиться и к ним. Аналогично и к Венерианскому совету. Мори, возможно, твой отец сможет взять часть контактов и на себя… Все как один, они приступили к работе, каждый над своей задачей в проектировании и строительстве военной флотилии Земли и Венеры.

Глава 5

Несмотря на огромные усилия и безостановочную работу промышленности двух миров, прошло не меньше шести недель, прежде чем флот Солнечной системы стал реальностью. Испытания, которым ученые подвергли крошечные скоростные катера, прошли более чем удовлетворительно. В полете они были чудесны, оружие обладало потрясающей скорострельностью, а пилоты могли выдерживать любые перегрузки. Удивительная мобильность превращала их в грозную силу. Одновременно была создана специальная группа, которую окрестили «Реактивной командой», куда входили люди, способные выдерживать многократную перегрузку. Эта группа состояла исключительно из землян, ибо они, привычные к земной силе тяжести, выдерживали большие ускорения, чем венериане. Из представителей Межпланетного патруля было сформировано ядро этой военной группы. Привлекательность новой и очень романтичной профессии была так велика, что от желающих попасть в отряд не было отбоя — множество молодых людей боролись за право занять место среди пилотов новых машин.

Каждый из кораблей был оборудован локатором невидимости, чувствительным коротковолновым направленным приемником, который позволил бы оператору наводить лучи на невидимые цели. Сами корабли не могли обладать невидимостью, так как непосредственно принцип их действия был основан на использовании световой энергии. Если бы стены каждой части корабля стали совершенно прозрачными, он вообще не смог бы потреблять энергию, и при этом стал бы даже еще заметнее, чем обычно! Так что они должны были оставаться видимыми, но имели оружие против невидимости врага.

Каждый десятиместный корабль нес на борту устаревшую пушку, которая предназначалась для метания баллонов со светящейся краской. Было решено, что эти пушки нисколько не помешают, даже если захватчики не будут использовать невидимость, поскольку в космосе корабли видны только тогда, когда отражают или излучают свет. По этой причине корабли землян и венериан не были оборудованы никакими иллюминаторами, за исключением рубки управления и наблюдательных постов. Любая другая утечка света исключалась. Чтобы уменьшить отражение до абсолютного минимума, каждый из кораблей был покрыт черным составом, поглощающим 99 % света. В космосе заметить такую цель было чрезвычайно непросто. Черное покрытие усиливало нагревательный эффект Солнца, особенно интенсивный в непосредственной близости к нему, поэтому для охлаждения скоростных катеров служили мощные блоки молекулярных двигателей, поглощающие тепло и использующие энергию для управления судном. А на удалении от Солнца, излучающие потери черной поверхности компенсировались нагревателями. Каждый из скоростных катеров, спидстеров, был оборудован небольшим пулеметом, стреляющим пулями со светящейся краской. Любая из них, попадая в цель, делала ее видимой в течение, по крайней мере, двух часов. Сложнее было с испытаниями лучевых пушек. Правительству пришлось выделять большие участки в горных районах, вдали от какой-либо ценной собственности, но вскоре стало ясно, что испытания нового военного оружия не могут быть произведены на Земле. Лучи очень быстро уничтожали цели, и вскоре почти не осталось мишеней. Проблема была решена предоставлением полигонов на бесплодной поверхности Луны и в поясе астероидов за пределами Марса.

Эскадрильи пополнялись кораблями так быстро, насколько эта задача была выполнима, а также по мере обучения и готовности экипажей. Большой сторожевой флот патрулировал ту часть Солнечной системы, откуда появились Нигране. Командующие кораблей Солнечной системы надеялись перехватить следующую атаку, не позволив им долететь до Земли, ибо была уверенность, что следующее нападение станет куда более серьезным.

Аркот отправился на конференцию, состоявшуюся на Венере, с участием всех, кто занимался исследованием обломков, где каждый ученый изложил свой взгляд и высказывал свои предложения. Идея Аркота о черной звезде не получила общего одобрения. Как он позже рассказывал Уэйду и Мори, которые остались на Земле, все возражения на его идею имели достаточно серьезные основания. Хотя ученые готовы были признать, что захватчики, должно быть, явились из далека, и все согласились, что они живут в водородной атмосфере, и что, судя по их бледной коже, не привыкли к лучам звезды, ученые по-прежнему настаивали на теории внешней планеты Солнца.

— Помните, — рассказывал Аркот, — какая большая дискуссия шла несколько лет назад о существовании планеты еще более далекой, чем Плутон. Известно, что существует целый ряд нарушений в орбитах Нептуна и Плутона, которые не могут быть вызваны известными нам планетами, но могут объясняться существованием внешней планеты. Нападение из космоса было незамедлительно принято в качестве доказательства этой теории, и его поддержало большинство собравшихся. У меня имелись только две важных детали, которыми я мог какое-то время отбиваться от их нападок — это тот факт, что корабли были разработаны не за год, не за столетие, и что химическое строение этих людей имеет слишком серьезные отличия. Не было никаких новых обнаруженных элементов, кроме световой материи, и тем более была удивительна такая разница между химическим строением землян и этих захватчиков… У моих оппонентов был один аргумент, — они указывали на малую вероятность встречи Солнца с черной звездой. Вы знаете, конечно, как формируются планеты? Они являются результатом периодического воздействия двух проходящих мимо звезд… Можете вообразить две колоссальных звезды, дрейфующих через пространство и медленно сближающихся, пока, наконец, они не сойдутся друг против друга в нескольких миллиардах милях, а их гигантские массы не создадут взаимодействующее тяготение колоссальной силы. Их массы противоборствуют друг другу, и каждая пытается вырваться и продолжить свой путь вокруг центра галактической системы. Но, поскольку эти громады сближаются, цепи, которые их связывают, становятся все сильнее, и огромная сила притяжения одного гигантского шара вызывает титанические приливы пламени на другом. Большие массы газового вещества выстреливают в космическое пространство между пылающими солнцами. Воздействие силы тяжести становится все более интенсивным, притягивая потоки с огненного шара, который за все время своего существования, не знал иного движения, кроме как крутиться вокруг своей оси, но теперь начинает приобретать все большую и большую осевую скорость, поскольку приливная волна подгоняет его… Пламя начинает подниматься выше и выше, под действием центробежной силы образует невозможной величины гребень и пытается вырваться на свободу. Этот пылающий язык газа тянется все дальше и дальше и превращается в могучий язык огня, столб длиной в три-четыре десятка миллионов миль пространства, и наконец две звезды как будто соединяются, словно через два выросших друг против друга сталактита и сталагмита. Пылающая лента соединяет их, эти две колоссальные звезды, как будто величественная огненная нить, — и одновременно намного более могущественные цепи сил тяжести пытаются удержать их вместе… Но теперь их скорость снова заявляет о себе, и они опять удаляются друг от друга, и никто не может сказать, когда они еще снова встретятся. Миллион лет кажется более вероятным ответом, но это почти ничто в жизни звезд. Светила расходятся и пылающий столб растягивается, становится все тоньше, пока, наконец, обе звезды не разделятся окончательно. Но теперь газ никогда не вернется обратно на Солнце. Столб огня, напоминающий пылающее веретено, растягивается в космосе, ибо ему задана такая скорость, которая необходима, чтобы сформировать орбиту. Гигантская масса газа слишком холодна, чтобы продолжать извлекать энергию из материи, как это происходит на поверхности звезды, и остывает. По мере того как она охлаждается, появляются определенные сгустки, дающие начало планетам. Большая нить, которая простиралась от звезды до звезды, имеет веретенообразную форму, то есть более утолщена в центре, где и образуются более крупные планеты. Таким образом, Юпитер и Сатурн намного крупнее любых других планет. Сужение к концам объясняет, почему Земля более крупная, чем Венера, а последняя является более крупной, чем Меркурий, Уран и Нептун оба меньше, чем Сатурн, а Плутон еще меньше… Марс и астероиды труднее объяснить. Возможно, их появление легче понять, если мы вспомним, что таким образом сформированные планеты обязательно должны были вращаться в эксцентричных орбитах, когда они только зародились, и эти планеты периодически слишком близко подходили к солнцу, в результате чего все еще газообразный Марс потерял значительную часть своего вещества, а другая планета, которая в настоящее время существует как пояс астероидов, распалась… Та чужая пылающая звезда окончательно отправилась блуждать в пространстве. Она оставила после себя следы своего пребывания, планеты, никогда еще не существовавшие прежде. Но стоит помнить, что и у нее тоже должны быть теперь планеты… Все это случилось приблизительно два миллиарда лет назад… Но для того, чтобы это могло произойти, требовалось, чтобы две звезды прошли на относительно небольшом расстоянии, в нескольких миллиардах миль друг от друга. Космос, как вы знаете, не заполнен материей. Представьте, что мы имеем сферу размером в 8000 миль, то есть примерно с Землю — а это порядка 270 миллиардов кубических миль пространства, и по ней летают двадцать теннисных мячей. Теперь представьте, что два из этих теннисных мячей в столь огромном пространстве пролетят в нескольких ярдах друг от друга. Шансы точно такие же, как вероятность того, что две звезды пройдут друг мимо друга, чтобы создать планеты… Теперь рассмотрим еще одну возможность… У черной звезды есть планеты. Это означает, что в свое время она точно так же проходила мимо другой звезды. Таким образом, у нас есть две звезды, пострадавшие друг от друга. Шансы, что это произойдет, непостижимо малы. Один на миллиард, что сформируются планеты. Две звезды должны пройти близко друг к другу, когда у них есть несоизмеримо большее пространство для путешествий. Но вдобавок одна из них затем снова проходит рядом с другой звездой, которая когда-то была таким же образом повреждена с тем же шансом один на миллиард — то есть, в общем получается один шанс на миллиард миллиардов… Таким образом, мою теорию назвали невозможной. Я же другого объяснения не вижу. Кроме того, я думал об аргументе, на который другие ученые не смогли возразить. Я удивлен, что они этого не сделали — это касательно объяснения странного химического строения этих людей. Более чем вероятно, что они живут на планете, вращающейся вокруг звезды, которая, тем не менее, является планетой другой звезды. Еще я допускаю, что химический состав Нептуна и Плутона, когда он будет определен, окажется весьма отличным от остальной части наших планет. Две нити, вытянутые от солнц, могли не смешаться. Думаю, что подобное вполне возможно, и перед тем как разойтись с другой звездой, наше солнце могло украсть у другой звезды две или три планеты. Это может объяснить существование странных существ… С остальными моими идеями научное собрание согласилось. Одобрен план относительно расщепления энергии и источника мощности…

Аркот запыхтел трубкой и просидел в задумчивости несколько минут, затем встал и потянулся.

— Эх, как жаль, что они не позволили мне отправиться в действующий космический флот! Научный авторитет иногда может быть ужасным препятствием, — усмехнулся он.

Желание Аркота завербоваться было отвергнуто решительно. Межпланетное собрание категорически заявило, что он слишком важен как ученый, чтобы рисковать своей жизнью в качестве пилота космического корабля. Огромные строительные верфи обоих миров кипели деятельностью. Гражданское производство любых кораблей, кроме самых необходимых, было отложено на время чрезвычайной ситуации. Космические корабли выпускались с максимальной производительностью, получая топливо от «стекла» разрушенных крейсеров захватчиков. Каждый корабль нуждался лишь в небольшом количестве светового металла, поскольку содержащаяся в нем энергия была колоссальной. Да и корабли захватчиков были не маленькими. Там, в космосе, уже был построен флот скоростных катеров и их носителей, и с каждым часом все новые и новые корабли покидали родные планеты, присоединяясь к той силе, которая должна была отразить нападение из глубокого космоса, чтобы ни один корабль не мог прорваться и уничтожить города Земли или Венеры. Сборочные линии теперь выпускали корабли так быстро, что наступила другая проблема — с подготовкой экипажей. Эта трудность, наконец, была решена сокращенным учебным курсом в реальных условиях родной планеты и последующим обучением в процессе полета подразделений к границам охраняемого пространства.

Вскоре было принято решение о необходимости еще одного типа кораблей. Был построен завод по сборке огромных межзвездных лайнеров. Эти гиганты производились на Венере и имели размеры почти четверть мили длиной, и хотя уступали в размерах кораблям ни-гран, все же были несомненно большими. Двенадцать из них предстояло закончить в течение следующего месяца, один из кораблей предназначался в качестве штаба. Было понятно, что командующий состав должен был находиться не дальше нескольких тысяч миль от места предполагаемых действий, а решения требовали кратчайшего времени на их исполнение.

В то же время, корабль не должен был находиться в непосредственной близости к передовой, чтобы не подвергать опасности командование, в противном случае можно было бы лишиться управления войсками. Окончательное решение заключалось в том, чтобы создать огромный корабль централизованного штаба.

Остальные большие корабли предназначались для хранения продуктов и прочих запасов. Они должны были избегать зоны боевых действий, поскольку огромный размер делал их уязвимыми для небольших судов, так же как корабли нигран оказались беспомощными перед судами Межпланетного патруля. Маленькие корабли не могли хранить припасы больше чем на неделю, но время от времени могли пополнить недостаток на космических складах и снова возвращаться в строй.

На протяжении долгого времени вооруженные силы Солнечной системы вели патрулирование на пределах своих возможностей, стараясь взять под контроль любое вероятное направление атаки. Космическое пространство было отрисовано на большой трехмерной карте, и на каждом корабле имелась ее точная копия, со всеми движениями планет по их орбитам. Пространство между планетами было разделено на сектора в декартовских координатах, с Солнцем, как центром пересечения осей, и плоскостью эллиптических орбит, как плоскости X-Y.

Линия 0X проводилась, указывая на одну из самых ярких из неподвижных звезд, которая находилась в эллиптической плоскости. Таким образом, вся солнечная система была переведена, как раньше планеты, в систему трехмерных широт и долгот. Это было важно, чтобы гарантировать легкое нахождение точки первой атаки и чтобы можно было оперативно собрать флот в этом месте. Рассредоточенные патрули должны были передвигаться свободно, чтобы избежать ложных атак и слишком позднего обнаружения точки атаки врагов в многомиллиономильном пространстве. Земля и Венера были снабжены гигантскими орбитальными лучевыми пушками, могущественным оружием, способным разрушать любые космические объекты и тела, даже такого размера как Луна, с расстояния десяти тысяч миль. Ведь все-таки, если вражеский корабль со смертоносным лучом прорвется, — какая страшная дань может быть взыскана с огромного города, например, как Чикаго, с его тридцатью миллионами жителей! Или Кароса на Венере с его населением в пятнадцать с половиной миллионов!

Напряженность возрастала с каждым днем. Население двух миров ждало сообщений от далеких патрулей. Главная часть флота была сконцентрирована в едином центре, напоминая собой гигантскую сферическую оболочку из кораблей. Они могли только ждать. И готовиться! Патрули разделяли сотни миль друг от друга, но этого было достаточно, чтобы флот, быть может кроме одного небольшого корабля, не мог проскочить незамеченным. Но позади первой линии наблюдения находились корабли с еще более точной аппаратурой, которые способны были обнаружить инородное тело любого размера в пределах ста тысяч миль.

Солнечная система была готова отразить пиратов из бескрайнего космического моря!

Глава 6

Тадж Ламор пристально смотрел вниз на огромное поле, раскинувшееся перед ним. Оно было заполнено рядами огромных кораблей, настоящих титанов космоса, дредноутов, которые вскоре должны победить — не нацию, не отдельный мир, но покорить целую солнечную систему и завоевать для своих хозяев новое солнце — звезду, которая осветит и согреет их народ и их потомков на долгие века.

На мгновение взгляд Тадж Ламора скользнул за удаляющейся фигурой Тордоса Гара. Старейшина шел, ссутулившись и опустив голову. Тихие, и все же яркие напутственные слова старца до сих пор звучали в ушах:

— Тадж Ламор, запомни, что я тебе скажу. Если ты выиграешь эту ужасную войну — ты проиграешь. Это ждет и нашу расу. Только если вы проиграете, вы сможете победить.

С хмурым взглядом Тадж Ламор повернулся к бесконечным металлическим корпусам, слабо мерцающим в тусклом свете далеких звезд, среди которых самой яркой сияла та, что была их целью. Отовсюду доносился грохот и гул рабочих машин, заканчивающих подготовку великих кораблей.

Завоеватель поднял глаза к далекому горизонту, где большая желтая звезда своим ярким светом будто иглой пронзала черный бархат космоса. Он думал о той планете, где небо имело синий оттенок такой интенсивности, будто по нему разлили краску!

Задумчиво он смотрел на пылающую желтую точку.

У него было достаточно времени, чтобы все обдумать. Они встретили новую расу варваров, но те не отступили и сумели преподать урок. Между его расой людей вечности и их новым домом стояли эти странные существа — раса столь молодая, что ее возраст едва ли насчитывал тысячелетия; но в то же время это была сильная, разумная форма жизни. И для народа, который не знал войн на протяжении стольких неисчислимых поколений, казалось немыслимым, что они должны убить других живых разумных существ, чтобы продолжать свой род.

«Нет необходимости в переселении», — утверждали Тордос Гар и многие другие. Они могли оставаться здесь, где жили всегда, и никогда не искать потребности в том, чтобы покинуть свою планету. «Это — голос упадка», — твердил себе Тадж Ламор. Он возненавидел этот голос.

Были и другие люди, те из них, которые побывали в той далекой солнечной системе; люди, которые видели обширные океаны сверкающей влаги, видели текущую беспокойную поверхность вод, отражающих свет большого яркого солнца. Они видели высокие массивы гор, которые упирались в синее небо естественной атмосферы, а их величественные склоны, были полны зеленью — буйным покровом настоящей растительности.

И лучшие из всех готовы были бороться и доказать действием невозможность даже помыслить об исчезновении их древней расы. Они испытывали жажду приключений и душевный подъем, им ведомы были знания, недоступные представителям их расы на протяжении тысячелетий. Они обрели смысл в гонке за зеленой планетой, в них был свежий задор, новая сила, незнакомые ранее эмоции, чтобы повести за собой всех и заразить этим других. Энтузиазм мог быть заразным, но он так же быстро мог смениться духовным упадком. У них был шанс, и другого не будет — они обязаны воспользоваться им!

Они потеряли многих людей в том сражении в этом необычном мире, но их раса извлекла урок из ошибки. Маленькие суда были слишком недоступной целью, в то время как их титанические корабли оказались слишком уязвимыми. Они должны иметь флот небольших кораблей, а огромные использовать для транспортировки. Маленькие корабли, флаеры, не могли обладать необходимой быстротой. Конечно, требуемую скорость было легко поддерживать при бесконечно малых силах сопротивления в космосе, но нельзя было разместить в небольшом судне достаточного количества топлива и энергетического оборудования, которое позволило бы разогнаться до этой самой необходимой скорости. И потому мелкие суденышки были упакованы в трюмы кораблей огромных, словно длинные блестящие обоймы небольших металлических снарядов. Они были крошечными, но могли вертеться и крутиться так же стремительно, как и те кораблики которые нападали с такой скоростью, что невозможно было в них попасть. Их новые флаеры будут достойными соперниками для москитов с Желтой звезды. Теперь большим транспортным кораблям оставалось только доставить смертоносный груз, и новый мир падет к их ногам!

К этому моменту они обзавелись и новым оружием. Это было одно из тех старых изобретений, забытых в течение бесчисленных поколений. Модель его долгое время пылилась в забытом музее на пустынной планете. Невидимость теперь была их оружием, которое могло бы оказаться чрезвычайно эффективным!

И это было не все. Они разработали еще одно новое оружие! Они узнали о нем не из книг, это было их собственное изобретение. Они не сомневались, что еще могли бы найти в хранилищах массу всего, но идея казалась оригинальной. Это был луч электрических пульсирующих волн, которые поглощались любым проводником. Такой луч мог расплавить корабль!.. И вот теперь огромное взлетное поле было заполнено гигантами космоса. В каждом из этих тысяч огромных военных кораблей располагалось по три тысячи одиночных крошечных флаеров.

Это было зрелище, способное вдохновить на настоящую борьбу! Тадж Ламор наблюдал, как последняя из рабочих машин покидает большой корабль. Флот был готов! Люди уже сидели на своих местах, ожидая приказа начать, и все они кипели энтузиазмом и активностью, не виданными прежде, каждый из них желал скорее закончить это путешествие и оказаться там, в той другой звездной системе!

Тадж Ламор сел в свой небольшой специальный флаер и помчался вниз к гигантским крейсерам. Посадив свою летающую машину, он вышел и направился к соединяющей трубе, готовой доставить его к носу большого корабля. Служители за ним быстро поместили его суденышко в длинный ряд аналогичных транспортных средств. Некоторое время спустя те, кто остался на темной планете, видели, как первые из космических монстров начали медленно отрываться от поля космодрома, а затем стремительно прыгать в небо; один за другим, как будто выпущенные автоматической машиной, они проносились через полмира до космического шлюза, который позволял им выйти в космос. Длинной колонной они двигались вперед. Оказавшись в величественном океане космического пространства, они замедляли движение, формируя единый строй. Закончив построение, они двинулись в путь.

Как будто по волшебству, с других сторон, присоединяясь к ним, слева, справа, над ними, внезапно появлялись флоты точно таких же гигантских кораблей с соседних планет. Быстро они образовали большой конус вокруг флагмана, как будто создавая над ним защитный панцирь и одновременно — наступательное формирование.

Казалось, они летели сквозь тьму бесконечно. После того как желтая звезда стала достаточно яркой, они снизили скорость своих кораблей, чтобы мелкие флаеры могли выйти в космос.

Словно тучи насекомых, роящихся вокруг гигантских космических птиц, маленькие корабли летали вокруг могучих корпусов боевых крейсеров. Те были столь огромными, что совокупной массой флота создавали гравитационное притяжение, достаточное, чтобы заставить маленькие флаеры сформировать вокруг них орбиты. И таким образом они снова понеслись сквозь пустоту, невероятного размера конусом с медленно кружащимся вокруг них поясом мелких кораблей. Флотилия, подобную которой еще не видела Солнечная система…

Это случилось далеко за орбитой Плутона. Первый из разведчиков Солнечной системы обнаружил приближающуюся армаду захватчиков. Напряженное ожидание, которое долго испытывали народы Земли и Венеры, и экипажи космических кораблей-защитников, завершилось. И словно огромный маховик, или гигантский валун, начинающий движение по склону вниз, грозя врагу своей неудержимой разрушительной силой, флот вступил в действие.

Первым был небольшой разведчик, крейсер с десятью людьми экипажа, который послал сообщение о нападении и сразу после разрешения командования вступил в бой. Некоторые тактики хотели собрать весь флот, прежде чем отвечать на вторжение, но другим казалось, что этим вряд ли можно добиться успеха. Самое главное, считали они — возможность узнать, есть ли у захватчиков какое-либо новое оружие.

Для нигран нападение флота Солнечной системы стало неожиданным, поскольку десятиместный патрульный корабль долго оставался невидимым, хотя обширная громада их собственных кораблей не скрывалась, освещенная пылающим солнцем. Никто из них и не думал прятаться. Скорее Солнце остановится в своем извечном беге, чем они проиграют битву! Ничто не меняется во все времена! Первым предупреждением об атаке для нигран стал внезапный сокрушительный взрыв головного корабля. Затем, прежде чем они успели понять, что происходит, еще тридцать пять пучков разрушительных лучей молекулярного движения пронзили пространство, чтобы найти свои цели! Небольшой десятиместный крейсер обрушился на эскадру захватчиков! Двадцать один гигантский корабль взорвался бесшумно в пустоте, извергая в космос языки пламени горящих газов, затмивших собой свет Солнца.

Не способные разглядеть своего крошечного врага, экипаж которого действовал с невероятной, отчаянной стремительностью, зная, что их ожидает неизбежная смерть, и потому старавшийся уничтожить как можно большее количество врагов, нигране посылали свои ответные лучи смерти, чудом не задевая собственные корабли. Еще один корабль беззвучно взорвался, а за ним и другой внезапно остановил свой полет, когда все его молекулы были полностью реверсированны. Корабли, летевшие позади, не смогли остановиться так быстро и влетели в хаос обломков! Громадный ореол светящегося газа разлетелся вокруг на пятьдесят тысяч миль, ослепляя другие корабли в цепи нападавших, лишая их своим сверкающим сиянием возможности разглядеть врага. Теперь множество солярианских кораблей стремительно прибывало к месту сражения. Быстрой совместной атакой трех десятиместных крейсеров был сокрушен один из кораблей-титанов. За этой беззвучной катастрофой, оставившей после себя массу обломков, последовала новая волна лучей, превратившаяся в очередной огненный шар высвобожденной энергии. Но теперь маленькие корабли захватчиков вступили в сражение. Отчаянная попытка дредноутов уничтожить своих врагов лучами смерти только отсрочила их появление, поскольку мелкие корабли захватчиков вынуждены были держаться на удалении. Когда сражение рассредоточено в огромном пространстве — на тысячи миллиардов кубических миль — никакая машина не может пересечь его мгновенно.

Уже почти сто пятьдесят гигантских линкоров превратились в колоссальную массу обломков. Они должны защитить остающиеся крейсера! И оказалось так, что маленькие флаеры были действительно способны на это. Многие из кораблей защитников Солнечной системы оказались уничтожены их смертоносными лучами. Тепловые лучи были чрезвычайно эффективными, но, с другой стороны, не обладали достаточной дальностью, и если суда, выпускающие их, обнаруживались локаторами кораблей Солнечной системы, то их уничтожали незамедлительно, поскольку в исходную точку теплового луча мгновенно посылался ответный молекулярный луч.

Основная часть флота Солнечной системы была все еще в пути, с каждым мгновением приближаясь к месту сражения, а между тем, гигантские корабли нигран продолжали входить на большой скорости в пределы Солнечной системы. И вот, бой между двумя флотами разгорелся в полную силу. Защитники, невидимые из-за их крошечных размеров, поначалу имели преимущество над противником, но теперь, когда в дело вступили маломерные флаеры завоевателей, ситуация стала уже не столь однозначной. Могли пройти часы до прибытия основной силы, но корабли Солнечной системы продолжали яростно атаковать врага. Они не имели права отступить или дожидаться поддержки — им необходимо было задержать флот нигран. Что будет, даже если один из этих гигантских кораблей благополучно прорвется к двум обитаемым планетам? Но в течение получаса после сигнала к первой атаке в сражение вступила «Ракетная команда», с таким пылом и неудержимостью, которые навеки вписали имя этого подразделения в список героев.

К тому моменту маленькие флаеры нигран нанесли сильный урон редеющим рядам защитников. И появление «ракетчиков» оказалось как раз вовремя! Они стремительно бросились на врага. Их скоростные катера было сложнее обнаружить, нежели десятиместные или тридцатиместные корабли. Спидстеры — так окрестили малышек во флоте, — были еще меньше, чем аналогичные флаеры нигран, и сумели нанести захватчикам серьезные потери. Против десятиместных кораблей тепловой луч оказался неэффективен, даже при работе на полную мощность, поскольку небольшие генераторы флаеров нигран просто не могли выдать требуемую мощность. Крейсера успевали поглощать тепло и превращать его в энергию быстрее, чем излучение могло их уничтожить. Конечно, этого нельзя было сказать о лучах гигантских кораблей, чудовищ межзвездного пространства.

Но у экипажей одноместных спидстеров был свой план нападения на гигантов. План этот не был официально одобрен ввиду большой опасности для пилотов. И все же пилоты рисковали, направляя свои катера на какой-либо из больших кораблей, прямо на блоки его двигателей. Оказавшись как можно ближе к цели, человек катапультировался с катера, разумеется, будучи одетым в герметичный костюм, оборудованный приемопередатчиком…

Смертоносные лучи оказались бесполезными и против спидстеров, настолько быстрых. Даже расплавленный высокотемпературным лучом, снаряд весом в двадцать две тонны, движущийся на скорости сто миль в секунду, мог легко уничтожить то, что создавалось целой планетой! Сама скорость спидстеров делала невозможными попытки уклониться от них, и обычно они всегда находили свою цель. Что касается риска, то пилоты шли на него осознанно, понимая, что если защитники Солнечной системы одержат победу, их подберут позже, лишь бы только не прошло слишком много времени! В самый разгар сражения, защитники вдруг обнаружили, что флот нигран тает на глазах, при том, что они не могли расправиться с врагом так быстро! И вдруг они нашли ответ. Один из кораблей защитников стал жертвой бледно-красного луча, который внезапно вырвался из пустоты! Корабли захватчиков переходили в режим невидимости! Детекторы невидимости потребовали перезагрузки, и охота усложнилась, в то время как нигране скользили мимо защитников и спокойно уничтожали их корабли! Но и лучи молекулярного движения действовали весьма эффективно — как только обнаруживали невидимку, его мгновенно уничтожали. Но некоторым из них удавалось улизнуть! Тогда в действие вступили пули и бомбы со светящейся краской. Все вражеские корабли были обстреляны этими зарядами и лишены невидимости.

В конце концов, подступила темная масса основного флота Солнечной системы, с туманным облаком крошечных металлических судов. Сражение перешло в новую фазу. Огромные корабли нигран были вынуждены прекратить атаку и, выпустив последние флаеры, отступить назад, под защиту экрана малых кораблей, поскольку уже показали свою беспомощность против спидстеров. Бесполезной стала и невидимость, особенно теперь, когда корабли защитников все прибывали, а корабли нигран стали даже еще более заметными, чем раньше. Во флоте нигран воцарились хаос и неуверенность, которые возникли от отчаяния. С другой стороны, защитники были в таком положении, что противник мог видеть только их «ночную», затененную сторону, — а поскольку вокруг отсутствовал воздух, рассеивающий свет, их было чрезвычайно трудно обнаружить. В придачу, радиевая краска сделала жизнь нигран и вовсе ничего не стоящей!

Захватчики заплатили ужасную дань. Им не хватало мощности установок, чтобы поразить смертоносными лучами весь флот защитиков, их тепловое оружие действовало неэффективно. Помимо прочего, большие корабли не могли толком использовать оружие, без опасения навредить своим мелким судам, занявшим позицию между ними и их противником. Несмотря на это, в численном отношении нигране все еще значительно превосходили силы Земли и Венеры, что давало все основания считать, что эта битва затянется надолго и будет стоить огромных жертв.

Наконец, полководцы Солнечной системы попробовали одну уловку, хитрость, которой они надеялись переломить ход сражения. Никогда прежде они не вели войну в космосе, и не были уверены, что их противник не имеет опыта в данной области. Правда, нигране не показали этого, и в действительности допустили некоторые непростительные грубые ошибки, но все же полной уверенности у защитников не было. Однако у них был серьезный опыт собственных планетарных войн, и они попытались использовать его и в космосе. И в настоящий момент он должен был сослужить им хорошую службу.

Нигране быстро собрали свои силы в кулак. К их удивлению, силы противника стремительно таяли, и независимо от того, как отчаянно боролись остатки флота, они не могли устоять перед армией флаеров нигран. Наконец, у врага появилась уверенность, что их корабли смогут полностью уничтожить флот врага! Мгновенно гигантские крейсеры сформировали большой плотный конус для атаки. По сигналу, флаеры освободили проход в своем импровизированном дискообразном щите для того, чтобы пропустить гигантов к остаткам флота защитников. Все без исключения боевые корабли проникли через образовавшееся отверстие и устремились к врагу на скорости близкой к четыремстам милям в секунду. Они прорвались — и теперь были на пути к незащищенным планетам!

Корабли защитников в свою очередь сомкнули разрыв, одновременно успев уничтожить мощными пучками лучей восемнадцать гигантов, но по большей части остатки сил защитников были слишком заняты флаерами, чтобы атаковать большие корабли. Теперь гиганты разрушения, оставив далеко позади себя флаеры, на полном ходу мчались к планетам, до которых оставалось всего около двух миллиардов миль. Они бросили мелкие суда, ради того, чтобы те добили остатки защитников, в то время как сами могли свободно устремиться вперед! И вдруг, из ниоткуда, ударила контратака! Почти пять тысяч тридцатиместных кораблей Земли и Венеры, невидимых в черноте пространства, внезапно выскочили из пустоты, как только дредноуты промчались мимо. Их лучи разрушения играючи расправлялись с беспомощными гигантами, преследуя их и обращая в обломки. Совершенно лишившись защиты, космические голиафы стали легкой добычей для нападавших. Армада гигантов таяла прямо на глазах! Уловка сработала отлично! Почти все десятиместные и одноместные корабли оставались на прежнем месте, в то время как все тридцатиместные легкие крейсеры, и несколько сотен более мелких кораблей поддержки отступили, чтобы сформировать большое кольцо в двадцати тысячах миль. И флот нигран слепо угодил в эту засаду. У них был единственный выход. Они потерпели поражение. Они должны вернуться на свою далекую черную звезду и оставить в покое Солнечную систему. Большая часть их великого флота оказалась уничтожена. Только флаеры еще оставались в строю, но они уже не могли быть погружены в остаток больших линкоров. К тому же те стремительно отступали, снова пройдя сквозь щит и потеряв еще тридцать кораблей, после чего бросились в бегство, подальше от флота врагов. Однако защитники на этом не успокоились. Их корабли сформировали гигантский полый цилиндр, догоняя отступающий рой нигран, играя смертоносными лучами. Потом цилиндр раздвинул свои границы, окружил завоевателей, и вместе они помчались к далекой, лишенной света звезде. Концы цилиндра закрылись, заблокировав группу огромных судов, которые теперь не оказали никакого сопротивления. Нигране прекратили использовать свои лучи, а защитники Солнечной системы сопровождали их в полной готовности, не досаждая, пока не досаждали им.

Много дней продолжался этот странный полет, пока, наконец, великое желтое светило, Солнце, не поблекло до непривычно яркой звезды. Тогда, внезапно показался из черноты, странный темный мир, и корабли ни-гран устремились к нему. Через шлюзы огромные корабли вернулись на свои планеты. Никаких действий не было предпринято. Корабли Солнечной системы не демонстрировали никакой угрозы, но в течение восьми долгих месяцев, висели над четырьмя шарами обитаемых миров нигры. И вот, наконец, астрономы Земли и Венеры направили через миллиарды миль эфира сообщение о мире. Гвардия может вернуться домой к Солнцу, прекратить нести службу вдали от Земли и Венеры, поскольку, судя по всему, нового нападения не будет. И все же, в течение многих последующих лет флоту предстояло охранять границы Солнечной системы.

Странная вещь произошла во время прохождения звезд. Плутон больше не кружил вокруг Солнца, он был захвачен Нигрой! Великий флот вернулся в изменившуюся Солнечную систему. Солнце по прежнему по праву находилось в центре, но теперь вокруг него кружилось десять планет, включая две новые, которое оно захватило у Нигры взамен Плутона. И все планеты немного сместили свои орбиты.

Как это сказалось на планетах, мы не можем еще пока сказать. Изменения к настоящему времени не очень велики, хотя на Земле климат стал несколько теплее, а на Венере стало немного прохладнее. Жители Солнечной системы получили опыт, который, возможно, был самым уникальным во всей истории человечества. Вероятность того, что одна звезда, окруженная системой планет, могла со своей свитой пройти в пределах ста миллиардов миль от другой звезды, составляла один шанс на миллиард миллиардов. А если взять во внимание тот факт, что обе системы были заселены разумными расами — легко понять, почему ученые не могли поверить теории Аркота о нападении с планет другой звезды, пока фактически не убедились в существовании этих других миров.

Во время этой войны между двумя системами мы многому научились и многое потеряли. Тем не менее, по всей вероятности, мы приобрели больше, чем проиграли, поскольку две новые, пусть даже старые планеты многое значат для нас. Ученые уже работают в обширных залах музеев и древних лабораторий, которые обнаружены в этих мирах, и каждый день новые знания становятся нашим достоянием. Мы потеряли много людей, но мы спасли наши миры, и мы узнали множество бесценных секретов от захватчиков. Кроме того, мы получили доступ к сокровищнице науки, возраст которой, по крайней мере, на тысячу миллионов лет старше нашей цивилизации.

Эпилог

Тадж Ламор смотрел на увядшую точку желтого света далеко в небе. Их разделяло невероятно огромное расстояние, и каждую секунду она удалялась от него на множество миль. «Мы проиграли возможность изменить свою жизнь и потеряли новое солнце», — думал он, когда возвращался побежденным с той далекой звезды. Но время принесло новые чаяния.

Они потеряли множество людей в этой борьбе, и их истощающиеся ресурсы были сведены к минимуму, но теперь появилась надежда, поскольку новый дух зародился в их расе. Они боролись и проиграли, но приобрели страсть приключений, которая дремала в течение миллионов лет. Теперь Тадж Ламор знал, что под ним, в лабораториях под городом, кипит работа. Природа вновь открывала свои тайны, находя для старых вещей новое применение, и повседневная жизнь темной планеты менялась. Сама раса Тадж Ламора проснулась, помолодела!

Когда удалялось великое море желтого огня, которое он видел во время бегства к собственным мертвым планетам и мертвому солнцу, он думал, что их последний шанс утерян навсегда. Но надежда пробудилась с рождением новых идей, новых способов ведения дел.

Тордос Гар был прав! Они проиграли, но проиграв — выиграли!

Тадж Ламор перевел взгляд на другую пылающую точку света, где титаническое море огня горело с удивительным блеском и силой, и, несмотря на гигантское расстояние, заставляло верить, что далекая сине-белая звезда намного ярче, чем та, с которой они только что разошлись. Вскоре эта звезда стала самой яркой на их небесах. На древних картах звездного неба она числилась как синий гигант, названный Тонгсил-239, имевший пятую величину — очень далекая звезда. Но с тех давних веков, когда этот объект был классифицирован, он превратился в величественную звезду.

Могли ли они ее достичь? Восемь с половиной световых лет разделяло их!.. Поиск силы, способной сдвинуть мир Тадж Ламора со своей орбиты, наконец, увенчался успехом. Однако знание пришло слишком поздно, чтобы помочь им в борьбе за желтое солнце, но вымирающая раса еще могла бы использовать его, сорвав планеты со своих орбит и повести как свободные тела через пустоту. Потребуются века и поколения, чтобы достичь цели, но ведь многие века их темная звезда летит через пустоту. Что изменится, если планеты продолжат путь сами, а не вместе с черной звездой?

Правда, синяя звезда, которая стала их новой целью, оказалась двойной звездой. Их планеты не смогли бы найти себе там подходящую орбиту, но раса космических скитальцев могла бы исправить и это — оторвать одну из звезд и зашвырнуть ее в космос, сделав звездную систему подходящей для себя…

Но прежде они должны сбежать от мертвой звезды.

Развилка

Путь черной звезды. Развилка

Джон Грантленд пристально и с грустью смотрел на посетителя. Дуайт Эдвардс был сыном старого друга, и потому разговор Джону предстоял нелегкий. Грантленд тяжело вздохнул и, откинувшись на спинку кресла, задумчиво раскурил трубку. Проследил, как к потолку поднялось облачко дыма.


Путь черной звезды. Развилка

— Я патентный поверенный, Дуайт, — сказал он наконец, — и, разумеется, готов оказать вам услуги по оформлению заявки и охране патента. Кроме того, я эксперт по гражданскому и торговому праву, что также имеет определенное отношение к вашей работе. Я могу заняться вашим предложением. В нем есть новизна, и оно может быть запатентовано. Однако прежде я хочу дать вам один совет.

В глазах молодого человека блеснуло любопытство, и Грантленд воодушевился.

— У вас впереди целая жизнь, — продолжал он, — и ваши научные способности еще принесут пользу миру. А это изобретение пользы миру не принесет. Будь вы бедным человеком, я бы без колебаний оформил заявку на патент, поскольку нашлись бы умные люди, у которых много денег и которые могли бы купить патент для того, чтобы уничтожить изобретение. Но вы не бедны, и я бы посоветовал вам отказаться от вашего желания.

— Подождите, мистер Грантленд! — воскликнул Дуайт Эдвардс. — В моем предложении нуждается весь мир! Ведь запасы каменного угля, нефти и газа не бесконечны. Нам нужен новый источник энергии. Мое предложение помогло бы сохранить истощающиеся природные ресурсы. Оно обеспечит энергией автомобили, самолеты, даже небольшие фабрики…

— Сначала оно уничтожит финансовую структуру нации, Дуайт. Ресурсы становятся ресурсами, когда обретают доступность, а доступными их делает наличие определенной экономической системы. Для счастья человечества эта система ценнее и важнее любых ресурсов. Я понимаю ваше желание разработать и дать миру свою систему, обеспечивающую всех бесплатной электроэнергией. Это великое изобретение. Но…

— Но, по вашему мнению, любое по-настоящему великое, любое важное изобретение должно быть уничтожено, — с горечью сказал молодой человек. — По вашему мнению, перевороты в технике излишни. Достаточно небольших улучшений. Никому не нужны фарадеи, открывающие основные законы науки, — достаточно сэмов браунов, изобретающих новые консервные ножи и более надежные мышеловки.

Грантленд положил трубку и молча откинулся на спинку кресла. Молодой человек начал с мрачным видом собирать свои бумаги. И тогда Грантленд решился:

— Дуайт, я хочу рассказать вам об одном изобретении, которое хранится в моей картотеке. Эти бумаги видел до вас лишь один человек. Волей судьбы это был ваш отец.

— Мой отец? — Эдвардс поднял голову. — Но он не был изобретателем, он был психиатр, и его совершенно не интересовало…

— На этот раз он был крайне заинтересован. Он видел камеру, которую создали Хью Керри и Роберт Дарнелл, и помог мне втайне от всех уничтожить ее. Случилось это двадцать два года назад, и тогда, в тридцать шесть, сделанное этими двумя парнями показалось мне чудом. — Грантленд вытащил из ящика стола ершик и принялся чистить трубку. — Я намерен рассказать вам о весьма опасном прецеденте, поскольку считаю вас умным человеком. Знакомя вас с этой историей, я рискую, и потому у меня есть условие. Вы должны обещать мне две вещи. Во-первых, вы не станете продолжать работу Керри и Дарнелла. Я мало понимаю в этой области, но даже мне ясно, что ваших способностей вполне хватило бы. А во-вторых, естественно, вы никому не станете пересказывать услышанное.

Молодой человек отложил бумаги, и во взгляде его вновь мелькнуло любопытство.

— Согласен, мистер Грантленд.

Грантленд задумчиво набил трубку.

— Хью Керри и Боб Дарнелл оказались одним из тех чудесных случаев, когда двое людей полностью дополняют друг друга. В свои тридцать два Хью Керри был величайшим математиком, какого знал мир.

— Я слышал о нем, — воскликнул Эдвардс. — Я использовал его методы анализа. Он ведь умер в тридцать три?..

— Да, — сказал Грантленд. — Суть в том, что его методами пользовался и Боб Дарнелл. А Боб Дарнелл был вроде Эдисона, только в другой области. Эдисон мог воплотить теорию в металл и стекло. Дарнелл обладал такими же способностями, но он работал не со сталью, медью или стеклом. Он работал с атомами, электронами и радиацией. И основой его работы была математика. — Грантленд раскурил трубку и продолжал: — Невероятное стечение обстоятельств свело эту пару в одной точке пространства и времени, а затем разделило их. Вы никогда не слышали о Дарнелле, поскольку он создал всего лишь одну вещь, и она находится здесь, в этом стальном сейфе. В виде документов, разумеется… Кроме того, записи сделаны шифром, ключ к которому хранится только в моей памяти. К тому же все уравнения искажены так, что расшифровать их смог бы только Керри, и нет никаких ссылок на источники.

Грантленд замолк и некоторое время попыхивал своей трубкой, глядя мимо молодого человека. Тот негромко кашлянул, и патентный поверенный вернулся в настоящее.

— Эти двое пришли ко мне в контору, поскольку жили неподалеку и знали меня еще со школьных времен. В ту пору у меня, конечно, еще не было нынешней репутации, но репутация их и не интересовала. Они принесли с собой прибор, который назвали камерой ВВВ — Вероятностных Волн Времени. Честно говоря, изначально они пытались сделать устройство, позволяющее видеть сквозь стены, но пошли по неверному пути: попытались использовать четырехмерный метод и проникли в измерение более высокого порядка. Судя по их утверждениям, старик Эйнштейн просто фантазер. Не знаю, я не специалист… — Грантленд встал и прошел по кабинету. — Вы тут что-то говорили насчет фарадеев и сэмов браунов, Дуайт… Так вот устройство, которому я не дал хода, оказалось настолько чудовищным, что все прошлые и все будущие изобретения — пустяк по сравнению с ним. Оно превосходило все прочее подобно тому, как Солнце превосходит Землю. Его можно назвать величайшим изобретением всех времен и народов, поскольку оно включало в себя все открытия, которые когда-либо будут сделаны.

— Подождите, мистер Грантленд! — вскричал Эдвардс. — Что же способно быть столь великим изобретением? Энергия атома?..

— В числе прочих оно включало в себя и ее. А также тайны гравитации, межзвездных перелетов, победы над старостью и вечной жизни. Оно включало в себя все, что вы можете вообразить себе, Дуайт, и все, о чем когда-либо мечтало человечество.

Эдвардс недоверчиво ухмыльнулся, но Грантленд не обратил на его ухмылку ни малейшего внимания.

— Когда мы встретились, они это уже понимали. Они мне все объяснили, а поскольку я не поверил — показали… Вы не в состоянии представить себе, о чем идет речь? Ничего удивительного!.. Они выложили мне то, что я говорю вам, и поначалу я тоже счел их типами, которые, подобно упомянутому вами Сэму Брауну, скрывают за безудержным хвастовством нечто вроде новой мышеловки. — Грантленд вздохнул. — Только впоследствии я понял, насколько правдивым было каждое их заявление. Они полагали, что их камера каким-то образом проникла в некое измерение более высокого порядка, оказалась за пределами пространства и времени и начала демонстрировать величественную картину мировой истории — того, что уже произошло, и того, что еще произойдет.

Эдвардс снова недоверчиво ухмыльнулся:

— Возможно ли это?

— Возможно, возможно!.. Видите ли, радиус действия их прибора был абсолютно не ограничен во времени. ВВВ-камера показывала все, что случилось в прошлом, от сотворения мира до наших дней… Впрочем, это были цветочки. Ягодки начались, когда камера заглянула в будущее… Дело в том, что, начиная с сегодняшнего дня и вплоть до самого отдаленного грядущего, ни одно событие не может быть зафиксировано в стабильном виде. Прибор Керри и Дарнелла отображал каждую возможность. И где-то в этом широком вероятностном поле существовало любое возможное событие, включая самые фантастические мечты самых безумных фантазеров. Я видел на экране, как рождается и умирает Солнце. Я видел, как перемещаются старые и появляются новые планеты. Я видел, как зарождается жизнь в природе и как она синтезируется в лабораториях. Я наблюдал за возникновением человечества и восхищался мужчинами и женщинами, намного более совершенными, чем мечта Праксителя. Ибо где-то среди вероятностных миров становились явью любые мечты ученых, а вместе с ними и несуществующие мечты еще несуществующих разумов.

Патентный поверенный подошел к окну и некоторое время смотрел в небо, словно видел там некие сияющие вершины. Эдвардс терпеливо ждал. Наконец Грантленд отвернулся от окна, чмокнул погасшей трубкой и продолжил:

— Хью Керри и Боб Дарнелл пришли ко мне сразу, как только создали свой прибор. Это случилось в ноябре тысяча девятьсот пятидесятого. Через пять дней мир, узнав об этом, оказался бы у их ног, если бы не три закавыки. Во-первых, их прибор был несовершенным, а возможности его — ограниченными. И парни об этом знали. Во-вторых, они начали прослеживать свои собственные судьбы и уже тогда забеспокоились. Я заметил это их беспокойство и наотрез отказался пронаблюдать мое собственное будущее. В-третьих, они быстро богатели, пользуясь информацией, которую давала им машина. — Грантленд улыбнулся. — Вы могли бы стать крезом, Дуайт, если бы знали с вероятностью восемьдесят пять процентов, что принесет послезавтрашний день. Дарнеллу и Керри это удалось. Сначала их возненавидели букмекеры и отказались принимать у них любые ставки. Потом на них стали косо посматривать и на бирже. — Улыбка сползла с лица поверенного. — Но затем они бросили эти игры и занялись выяснением своего будущего… Я уже сказал, что возможности машины были ограничены. В частности, у нее оказалась очень низкая избирательность. Трудно увидеть весь лес, когда стоишь среди деревьев. Парни же находились в лесу. Они не могли отчетливо видеть относительно близкое будущее, не могли различить отдельные фигуры, лишь сплошную массу, убегающую в бесконечность. На расстоянии года все начинало сливаться, и по мере того, как устанавливалась определенная тенденция, отдельные отклонения исчезали. Но на расстоянии в два дня или в две недели экран показывал расплывчатую картину, состоящую из накладывавшихся друг на друга изображений, каждое из которых жило своей жизнью. Только представьте себе… Камера, заглянув в будущее всего на десять минут, покажет меня в тысячах вариантов. Их два уже изначально: я могу быть жив или мертв. Но ведь я могу умереть через секунду или в любое более позднее мгновение. Я могу умереть от того, что обрушится дом или остановится сердце, от пули грабителя или от ножа рассерженного изобретателя. Подобные исходы маловероятны, и на экране ВВВ-камеры эти картины будут выглядеть туманными и призрачными. Более того, через десять минут может наступить конец света. Подобная картина тоже должна быть там, поскольку и такое возможно, но она будет едва различима… Если же я останусь в живых, открываются новые варианты: я могу сидеть здесь и мирно курить трубку; может зазвонить телефон; может начаться пожар. Вероятнее всего, я буду сидеть и курить, так что мы должны были бы увидеть четкое изображение — Грантленд сидит и курит. Однако оно будет спрятано среди теней, от серых до почти невидимых, каждая из которых соответствует одной из иных возможностей. Это сбивало с толку и затрудняло работу. Поэтому, чтобы с гарантией получить полезную информацию, Хью и Боб решили каждый день класть на стол деловую газету. Чтобы получить сведения о состоянии рынка, им необходимо было быть абсолютно уверенными в том, что на следующий день газета окажется на столе, развернутая на нужной странице. Даже если наступит потоп, газета должна лежать именно там. Лишь тогда изображение станет абсолютно достоверным, призрачные тени на экране почти исчезнут, а парни смогут прочитать содержащуюся в газете информацию… Была и еще одна проблема. Я знаю ее причины, но предпочел бы о них не распространяться. Просто примите как факт, что сущность пространства-времени невозможно покорить. Можно с абсолютной точностью определить место или время конкретного события, но никогда — и то и другое вместе. — Грантленд снова раскурил трубку. — Итак, как я уже сказал, Хью и Боб попытались проследить собственные судьбы. Ближайшее будущее представляло собой мешанину картинок, но я был с ними, когда они заглянули сквозь время достаточно далеко, чтобы мешанина исчезла. Они решили уйти сразу на сто лет вперед, и Боб Дарнелл со смехом сказал: «У меня окажется длинная белая борода, а на ней, как на подтяжках, будут держаться штаны!» Они включили камеру и установили порог вероятности очень низким, поскольку шансы на то, что Боб Дарнелл будет жив в возрасте ста тридцати трех лет, были крайне малы. В камере имелось устройство, которое автоматически сканировало будущее, пока не находило ту картину, на которой Боб Дарнелл был все еще жив. Это требовало времени, поскольку за каждую секунду машина просматривала всего лишь пятьсот тысяч вариантов. Молодой человек усмехнулся:

— Скорость реакции фотоэлемента… Понятно!

— Дуайт, постарайтесь этого не понимать, — умоляюще сказал Грантленд. — Я не намерен давать вам излишнюю информацию, важно только то, что необходимо для понимания сути.

— Если вы скажете «дважды два», неужели в моих мыслях не возникнет тут же «четыре»? — возразил Эдвардс. — Пятьсот тысяч в секунду — это скорость реакции фотоэлемента. Почему я должен об этом забыть?

— Потому что это — одна из частей изобретения.

— Машина просматривает пятьсот тысяч вариантов в секунду, — сказал Дарнелл. — Придется немного подождать.

«Немного» вылилось в час, затем в два, и Дарнелл рассмеялся:

— Похоже, мне не суждена долгая счастливая жизнь. В этот момент машина щелкнула, и все трое уставились на экран. Потом Грантленд сказал:

— Вы неверно задали время. Этот Дарнелл выглядит более здоровым и сильным, чем ты, Боб.

Действительно, Дарнелл на экране был загорелым и стройным, черные как смоль волосы, руки мускулистые и крепкие. Он выглядел на тридцать, а не на сто тридцать. Однако глаза его были глазами старика и, казалось, проницательно смотрели прямо на незваных зрителей. Он улыбнулся, и между его губами появились ровные, белые зубы. Дарнелл тихо присвистнул.

— Они победили старость — прошептал он. — Открыли секрет долголетия…

— Видимо, да, — сказал Керри. — Вероятно, они нашли его где-то в будущем, с помощью этой машины… Ты будешь молодым стариком, Боб.

— Однако шансов на подобный исход у меня мало, — возразил Дарнелл. — Интересно, как отыскать путь, который приведет к нему?

— Веди здоровый образ жизни, не пей ничего крепче воды! — Керри ухмыльнулся. — Это много от чего зависит. Давай посмотрим, что у нас есть еще.

Дарнелл снова запустил машину, и она почти тут же остановилась. Появился очередной вариант будущего. На этот раз Дарнелл на экране выглядел ужасно.

— Да-а-а… — с отвращением сказал его реальный прототип. — Предыдущий путь мне понравился больше. Это лицо… Убери его, Хью!

Болезненное, со слезящимися глазами, невероятно морщинистое лицо исчезло; экран потемнел. Да так и остался темным. Других возможностей существования Боба Дарнелла в данном возрасте не было.

— Неплохо, — сказал тот. — Не думал, что у меня вообще есть хоть какие-то шансы.

— Давай посмотрим, что будет через десять лет, — предложил Керри. — От этого больше пользы.

— Конечно, — согласился Дарнелл. — Поставим порог вероятности семьдесят процентов. Вряд ли я умру в ближайшие десять лет, так что этого должно быть достаточно.

Они снова запустили камеру и принялись ждать. Прошел час, затем другой. Дарнелл перестал смеяться — ему совсем не понравилось то, что у него крайне мало шансов прожить еще десятилетие. Прошло два с половиной часа. Дарнеллу стало и вовсе не по себе.

— Похоже, мы забрались далековато, — сказал он.

Еще через пять минут машина щелкнула. На экране появился Дарнелл. Он лежал на резиновом полу, одетый лишь в трусы, и бессмысленно улыбался санитару, который кормил его какой-то кашей. В широко открытых глазах Боба не было ни капли разума. Экспериментаторам потребовалось секунд десять, чтобы осознать, что они увидели.

— Слабоумие, dementia praecox. — Голос Дарнелла стал хриплым и сдавленным. — Проклятая машина ошиблась, поскольку со мной такого никогда не будет. Скорее я умру. Это самая отвратительная форма душевного расстройства, какую только можно себе представить. Запускай дальше, Хью!

Пустой экран мерцал полчаса. Эти полчаса прошли в абсолютной тишине, лишь гудела машина. Керри и Грантленд не могли придумать, что сказать Дарнеллу, а тот был слишком занят собственными мыслями. Наконец машина снова остановилась. Им не потребовалось много времени, чтобы понять, что изображено на экране. Хью снова запустил машину. За следующий час она обнаружила еще семь подобных вариантов. Затем нашла более или менее нормальный. Они увидели Боба Дарнелла, пережившего душевную болезнь. Он выглядел здоровым.

— Видимо, ты выздоровеешь, — с надеждой сказал Грантленд.

Дарнелл неприятно улыбнулся и покачал головой:

— Если так, то это не dementia praecox. Эта болезнь представляет собой постепенную деградацию интеллекта. Разум, уставший от переживаний и проблем, обращается к детским воспоминаниям, где не должно быть никаких переживаний. Однако он обнаруживает проблемы, которые есть у детей, и идет все дальше и дальше, в поисках того момента, когда никаких проблем еще не было. Обычно его останавливает пневмония, туберкулез или кровоизлияние в мозг. Это самая страшная форма душевного расстройства, поскольку она превращает сильного, здорового человека в беспомощного неразумного младенца. Это не идиотизм, поскольку идиот никогда не становится взрослым. А тут взрослый человек деградирует ниже любого возможного уровня. — Дарнелл задумчиво посмотрел на друзей. — Есть единственный вариант, где я пережил нервное расстройство и выздоровел. Что ж, он может быть началом того пути длиной в сто тридцать три года. Впрочем, продолжай, Хью!

Хью продолжил, и они нашли еще три нормальных пути. Потом они задали промежуток в пять лет, и появилось еще несколько вариантов. На промежутке в два года нашлось уже восемнадцать, из которых одиннадцать вели к безумию, а семь были обнадеживающими. Изобретатели обозначили эти возможности буквами греческого алфавита.

Вариант, который хотел найти Дарнелл, назывался «тау». Это был путь, уводивший его в будущее на сто тридцать три года и дальше, прямо туда, где он мог влиться в ряды шагающих в бесконечность. Варианты «альфа», «бета», «гамма» и далее по алфавиту вели к ужасному безумию. Пока получалось, что вероятность неблагоприятного развития событий была выше.

— Хью, полагаю, теперь твоя очередь, — сказал наконец Дарнелл. — Если, конечно, хочешь попробовать… Что касается меня, потом нужно будет все проверить более тщательно.

Керри кивнул:

— Я бы хотел попробовать. Но, может быть, Джон…

— Нет уж, благодарю покорно! — сказал Грантленд. — Я не хочу знать своего будущего!.. Боб, думаю, лучший способ попасть на путь «тау» — это немедленно уничтожить машину.

Боб уставился на него как на помешанного, затем криво улыбнулся:

— Не могу, Джон. Во-первых, я не имею на это права — она слишком много значит для человечества. А во-вторых, я должен выяснить, как мне себя вести. Чего бы мне ни стоило, я должен знать, каким образом можно дожить до увиденных нами благословенных времен!

— Боб, мне кажется, что, если эта машина будет существовать, тебе это попросту не удастся.

Боб улыбнулся и покачал головой.

— Не могу, Джон, — коротко сказал он.

Керри снова запустил машину, на этот раз для поиска вариантов собственного будущего. Был задан изначальный промежуток в сто лет, с несколько более высоким порогом, чем тот, что соответствовал тау-пути Боба. Камера довольно быстро нашла Хью, и он тоже выглядел вполне здоровым. Однако второго варианта не оказалось — у Керри был единственный шанс добраться до ста тридцати трех лет.

— У меня тоже есть вероятность прожить долгую жизнь, Боб, — сказал он, — но, боюсь, без твоей помощи мне это не удастся.

— Мне и самому неинтересно жить столько времени без друга, — ответил Дарнелл. — Этот вариант ничем не отличается от тех вариантов, что мы уже видели. Давай заглянем поближе.

Они попробовали заглянуть вперед на десять лет. В поисках Хью Керри машина гудела минуту за минутой, а тот все больше и больше бледнел, глядя на мерцающий экран, поскольку шансы остаться живым все уменьшались и уменьшались.

— Ладно, — сказал он наконец. — Сейчас восемь часов, и я голоден как волк. Вернемся после ужина.

Они вернулись в десять. Машина все еще гудела.

— Оставим ее на ночь, — предложил Дарнелл, и они разошлись по домам.

Наутро Грантленд явился в лабораторию к десяти и обнаружил Боба и Хью, которые молча сидели, дымя сигаретами. Машина все еще гудела, и экран был пуст.

— Похоже, мне не суждена долгая жизнь. — Керри попытался улыбнуться. — Я тут с семи. Она ничего не… Слава Богу!

Машина внезапно остановилась. На экране был Хью, с чуть поседевшими волосами, чуть более запавшими глазами, с несколькими морщинами на лице, но живой и в здравом уме.

— Долго же она искала, — сказал Дарнелл.

— Да, — тихо сказал Керри. — Судя по всему, у меня неизмеримо меньше шансов прожить десять лет, чем сто. Ну а что она скажет насчет пяти?

Новая проверка тоже заняла немало времени. В конце концов они выяснили, что у Керри есть три нормальных и один ведущий к безумию путь длиной в пять лет и одиннадцать вариантов длиной в два года, три из которых также заканчивались безумием. И вероятность всех этих путей была крайне мала.

Что нужно спешить, изобретатели поняли, когда вернулись к двухлетним путям Дарнелла — два его нормальных и пять безумных путей теперь пропали! Они исчезли вследствие событий, происшедших прошлым вечером. Каким-то образом то, что Боб решил взглянуть на судьбу Хью, сократило его собственные шансы оказаться на верном пути, но, слава Богу, тау-вариант все еще продолжал существовать.

— Похоже, это была развилка, — сказал Керри. — Думаю, надо постепенно уменьшать промежуток и отыскать последующие ключевые моменты.

У Грантленда хватало своих дел, и ему пришлось на время покинуть двух друзей. Он не видел их пять дней, поскольку ему пришлось уехать в Сент-Луис, а затем задержаться в Вашингтоне. Вернувшись, он сразу же отправился в лабораторию. Хотя стукнуло уже одиннадцать вечера, оба изобретателя были там.

— Есть кое-какие успехи, — сказал Керри. — Мы тщательно проследили наши пути, пока они не исчезли в тумане ближайшего будущего. Мы легко нашли цепочку, выводящую на долгий путь Боба, но, боюсь, с моим ничего не выйдет… — В голосе Хью прозвучала откровенная грусть.

— Что, твой длинный путь исчез вследствие происшедших событий? — спросил Грантленд.

— Хм… в некотором смысле. Я случайно обнаружил одну из развилок. Она отстоит от сегодняшнего дня не далее чем на месяц. Может быть, и меньше, но точно сказать нельзя. Мой длинный путь — это двадцать семь лет безнадежного паралича. Я четыре раза буду безуспешно просить об эвтаназии. Поскольку я знаю, куда ведет этот путь, он мне не слишком нравится. Но проблема на самом деле в том, что та развилка, которую я случайно обнаружил, — это автомобильная авария.

Грантленд с трудом сдержал восклицание.

— Мы пытались сделать моментальные снимки ближайшего будущего, — продолжал Керри, — чтобы получить четкое изображение. Это возможно, если использовать размытое изображение для получения пространственных координат. Но при этом становится невозможно снять показания датчика времени, и мы лишь сумели определить, что развилка находится в пределах месяца, но завтра или через четыре недели, нам неизвестно.

— А что за авария?

— Возможно, я останусь в живых… Если за рулем будет Том Филипс. Если за рулем буду я, мне конец. Так что моя судьба в его руках, и я не могу заставить себя принять ее.

— Ты сказал об этом Тому?

— Еще нет, но жду его. Я послал ему письмо, которое он должен получить сегодня или завтра. Я…

Зазвонил телефон. Керри снял трубку. Это был Том Филипс. К счастью, он получил письмо до того, как собрался уехать в Бостон. Он хотел, чтобы Хью пришел и рассказал обо всем. Естественно, для этого ему надо было показать ВВВ-камеру, так что после пятнадцатиминутного препирательства Керри уговорил его приехать в лабораторию.

— Если бы я не боялся ехать назад с Томом, я бы пошел к нему. — Керри взъерошил шевелюру. — Когда ему что-то забьется в башку, он становится крайне упрямым. Надеюсь, я смогу…

Послышался громкий возглас Дарнелла.

— Что такое, Боб? — спросил Керри.

— Боже мой! Твой длинный путь только что исчез! Значит, опять минула развилка!

Все трое уставились в экран. Путь действительно исчез.

— Боб, я боюсь, — задрожал прошептал Керри. — Мне чертовски страшно!.. А вдруг, когда я решил не ехать к Тому, это и была развилка.

Он побежал звонить Филипсу. Но опоздал. Том не заметил грузовика с гравием, выскочившего из боковой улицы и скрытого от него остановившимся трамваем.

— Я должен был поехать к нему, — сказал Керри, когда они вернулись из морга. — Но откуда мне было знать? Если бы мы могли определить точное время развилки…

Однако до самого дня своей смерти он так и не мог избавиться от ощущения, что Том Филипс погиб из-за него.

Неделю спустя изобретатели проследили свои будущие судьбы и отметили все ключевые точки; они знали каждый поступок, который должен был привести их к максимально долгой жизни. Им был известен каждый поворот, каждая развилка дороги, протянувшейся к счастью и успеху, — за исключением тех, что относились к ближайшему месяцу.

Стоя на вершине холма, они могли видеть путь, который вел через широкие поля к далекому городу жизни. Однако разглядеть окружавшие холм кустарники и перелески парни были бессильны.

— Думаю, мы разберемся и с этим, — сказал Керри Грантленду. — Постепенно дело двигается. Мы нашли систему, которая должна сработать. Через неделю мы должны решить проблему. Лишь одно не перестает меня беспокоить — любой день может оказаться решающим, а я об этом не знаю. Боб все время работает, пытаясь найти мои развилки, поскольку у меня осталось слишком мало линий, ведущих дальше декабря. У него же достаточно хороших линий, которые ведут в будущий год и дальше. Поэтому мой путь представляется более важным… Черт, как не хочется умирать, когда впереди еще вся жизнь! — Керри стиснул кулаки. — Но варианты путаются и ветвятся. Может оказаться, что основная развилка находится где-то в декабре, а может — и в завтра. Однако теперь мы начнем продвигаться быстрее. Помнишь наши манипуляции с газетой?

— Конечно!

Керри кивнул в сторону висящей на стене школьной доски:

— Мы решили постоянно записывать на этой доске отчет за прошедший день. Таким образом, корректируя работу, нам удастся быстрее усовершенствовать камеру и добиться четкого изображения ближайшего будущего. А тогда любые развилки перестанут быть тайной.

Решение казалось изобретателям верным и логичным. Раз они сумели стать свидетелями открытий, сделанных миллионы лет спустя, так почему бы не узнать о своих собственных достижениях ближайших дней?

Однако когда они отыскали завтрашнее изображение доски, та оказалась покрытой сероватым туманом. Ведь на ней были записаны тысячи вариантов работы, выполненной завтра. И уже в первый день возникало две возможности: они расшифровали записи и воспользовались ими; или же им не удалось расшифровать информацию о сделанном на следующий день и пришлось выполнять работу безо всяких подсказок.

Трижды они провели свой поиск. И каждый раз среди тумана было написано: «Выполнена работа, о которой прочли вчера». Это была единственная доступная информация. Они посчитали, что хитроумное решение поможет им избежать тупиков. Однако собственные усилия и завели их в тупик. На третий день Керри встретил Грантленда кривой улыбкой:

— Кажется, Джон, мы нашли одну из моих развилок…

— Что, получили четкую картину ближайшего будущего?

— Нет, — сказал Дарнелл. — Новое сообщение. Иди сюда, увидишь!

Грантленд подошел к доске. Обычно надпись о том, что работа выполнена, была сделана рукой Керри, отличавшегося аккуратным ровным почерком. Однако на этот раз поперек доски шли размашистые буквы, написанные Дарнеллом: «Сегодня погиб Хью Керри. Да смилуется надо мной Бог!»

Грантленд судорожно сглотнул:

— Существуют ведь и другие варианты, Хью.

— Да, но это развилка. Боб пять минут назад поклялся, что, если со мной случится непоправимое, он опишет на доске все подробности. Однако все осталось по-прежнему, никаких других фраз не появилось. Это развилка, Джон, и да смилуется Бог и надо мной, поскольку я представления не имею, что мне теперь делать. Я даже не знаю, оставаться ли мне в помещении или можно выйти на улицу.

Грантленд понимающе кивнул. Время давило на изобретателей все сильнее. Это была древняя китайская пытка водой, и каждый день оказывался падающей каплей. Они приковали себя к колесу времени, которое не могло остановиться и которое никто не мог остановить. Они могли увидеть, что произойдет в другой день и в другом веке — но не в силах были замедлить движение времени. И солнце в этот день должно было зайти точно так же, как миллиарды раз до и миллиарды раз после. Никакая сила, никакая воля, никакое желание не могли остановить движение времени; следующий день не мог не наступить. И Керри не мог знать, каким образом решится его судьба.

Грантленд не хотел оставлять их. Однако ему пришлось уйти — дела не терпели отлагательства. Вернулся он в половине пятого. У дверей его встретил Боб Дарнелл.

— А где Хью? — спросил Грантленд.

— Поехал в «Техно-Продактс» за оборудованием, — спокойно сказал Дарнелл. — Он не позволил мне ехать вместе с ним. Скоро должен вернуться. Идем! Я слежу за его линией.

Они прошли в лабораторию. Машина знакомо гудела, а мерцающий зеленоватый свет делал помещение похожим на пещеру колдуна. Дарнелл взглянул на экран и побледнел.

— Его нет, Джон! — Грантленд бросился к камере.

— Здесь только что был Хью, каким он станет через год! — простонал Дарнелл.

Экран был девственно чист. Дарнелл словно сомнамбула обошел лабораторию. Взял в руку кусок мела. Потом вытер мокрой губкой доску и размашисто написал: «Сегодня погиб Хью Керри. Да смилуется надо мной Бог!»

— Боб! — крикнул Грантленд. — Ведь ты поклялся Хью, что никогда этого не напишешь. Сотри надпись, подожди, пока мы не узнаем, что с ним случилось, и опиши все подробности. Сообщение может…

— Спасти его? — горько спросил Дарнелл. — Какое это теперь имеет значение? Он мертв. Если хочешь, мы можем выяснить подробности. Но это ему не поможет, поскольку он уже мертв. Иначе он был бы жив… Какой смысл менять надпись? Он уже пошел по неверному пути, Джон, и достиг его конца. Впрочем, я выясню…

Он позвонил в полицию и спросил, известно ли там, как погиб Хью Керри. Динамик в телефонной трубке всегда звучал достаточно громко, и Грантленд услышал ответ.

— Хью Керри? У нас нет сведений о ком-либо с таким именем. Почему вы решили, что он погиб?

— Сейчас он должен быть мертв, — сказал Дарнелл. — Узнайте, пожалуйста, у ваших людей. Я…

— Минутку! — оборвал его полицейский.

Некоторое время в трубке царила тишина, а потом вновь раздался голос:

— Нам только что сообщили… Парня по имени Хью Керри сбила машина на углу Четырнадцатой и Седьмой. За рулем была девушка. Он вышел из-за припаркованной машины прямо… Послушайте, кто это говорит?

— Спасибо, офицер! Говорит Роберт Дарнелл, Восемьдесят седьмая Восточная, дом сто сорок три. Я сейчас приеду…

Они сели в машину Грантленда и довольно быстро добрались к месту происшествия, но «скорая» уже забрала Хью Керри и сбившую его девушку. Позднее они узнали от нее, что именно произошло. Хью попросту шагнул прямо под колеса. Девушка попала в больницу в состоянии нервного потрясения. Она повторяла, что у погибшего было крайне странное выражение лица — словно его только что осенило. Боб Дарнелл попытался забрать свою машину, на которой Хью поехал в «Техно-Продактс», но полиция задержала его. Грантленд не специализировался по криминальным делам, и ему пришлось попросить о помощи своего школьного товарища Билла Пула.

Помощь пришлась как нельзя кстати. Выяснилось, что три недели назад Хью Керри оформил страховой полис на сто тысяч долларов, с двойным возмещением в случае внезапной смерти. Страховая компания боролась за свои двести тысяч, а полиция настаивала на обвинении в убийстве. Ведь Боб Дарнелл сказал по телефону: «Сейчас он должен быть мертв. Естественно, они никому не могли показать ВВВ-камеру. Однако в конце концов Боба отпустили, поскольку невероятно трудно доказать убийство, когда человек погиб под колесами автомобиля в одном конце города, а подозреваемый звонит в полицию с другого. Когда Боба Дарнелла отпустили, Грантленд поехал в лабораторию вместе с ним. Дарнелл запустил машину и обнаружил, что у него осталось только пять вариантов, так как вплетавшиеся в его судьбу линии Хью Керри теперь исчезли. Длинный путь был на месте, еще один обрывался через три года. Остальные три варианта заканчивались безумием.

Боб с новыми силами взялся за работу. Пока он сидел за решеткой, у Грантленда тоже накопились дела. Ему удалось снова заглянуть в лабораторию лишь через три недели.

Дверь была закрыта на цепочку, и Дарнелл снял ее только тогда, когда проверил, кто пришел.

— Эти страховые агенты продолжают донимать меня, — пояснил он. — Хотят знать, чем я тут занимаюсь. Однако им это не удастся.

В его глазах были беспокойство и страх.

— Джон, — продолжал он, — ты знаешь, что случилось?.. Я установил в машину блок, за которым тогда ездил Хью, и оказалось, что он работает неправильно. Да, он улучшает картины ближайшего будущего, но напрочь отсекает дальние пути. Машина теперь их вообще не показывает.

Голос его звучал раздраженно и обиженно.

— Не показывает? — переспросил Грантленд. — Дай посмотреть.

— Нет. Сейчас она их не покажет. Всего их пять. Я сам видел. Но эта штука работает неправильно. Она отсекает четыре и показывает лишь один, короткий. Что-то тут не так. Как-то раз мне удалось сообразить, что именно, но теперь я не помню. Однако «Техно» мне не нравится, и я ничего не буду у них покупать. Я потребую, чтобы они забрали свой блок обратно. — Дарнелл вдруг подбежал к двери, прислушался, потом вернулся обратно. — Поможешь мне отсоединить эту ерундовину, Джон? Ты ведь помнишь, как работает машина… С тех пор как вставил неисправный блок, никак не могу найти соединения. Я так беспокоюсь, Джон, а тут еще эта страховая компания, и ко всему прочему машина работает неверно.

Грантленд сразу все понял.

— Говоришь, неверно работает? — спросил он. — И остался только один путь? Что ж, Боб, все меняется.

— Нет, Джон! — решительно заявил Дарнелл. — Должно быть пять путей. Я знаю, поскольку сам их видел.

Грантленд снова раскурил свою трубку, выпустил к потолку клуб дыма и посмотрел на Дуайта Эдвардса.

— Я вошел в лабораторию вместе с Бобом и взглянул на экран, — сказал он. — Там действительно оставался только один путь. Именно этого я и ожидал. Я сказал Бобу, что ничем не могу ему помочь, но у меня есть друг, который сможет. Затем я ушел и вернулся с вашим отцом, Дуайт. Он и стал единственным посторонним человеком, кто видел ВВВ-камеру. Он помог мне разобрать ее и уничтожить детали. — Джон Грантленд с минуту помолчал, опустив подбородок на грудь. Затем поднял голову и задумчиво добавил: — Мы были рады, что этот путь был столь короток. Если бы он оказался намного длиннее…

Дуайт Эдвардс медленно встал, уронив свои бумаги на стол Грантленда, и со вздохом сказал:

— Мир не нуждается в фарадеях, не так ли? — и добавил, направляясь к двери: — Распорядитесь моими бумагами по своему усмотрению…


Путь черной звезды. Развилка

Примечания

1

Сванте Аррениус (1859–1924) — шведский ученый. Лауреат Нобелевской премии по химии (1903). Аррениус считал, что земная жизнь не уникальна, однако она может существовать не всюду, а только там, где складываются соответствующие условия. Аррениус выдвинул теорию панспермии, основывавшуюся на известных тогда естественно-научных фактах.


home | my bookshelf | | Путь черной звезды. Развилка |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу