Book: Хронолого-эзотерический анализ развития современной цивилизации. Книга 4. За семью печатями



Хронолого-эзотерический анализ развития современной цивилизации. Книга 4. За семью печатями

Г.А. Сидоров

Хронолого-эзотерический анализ развития современной цивилизации

Книга 4

За семью печатями

Хронолого-эзотерический анализ развития современной цивилизации. Книга 4. За семью печатями

Глава 1

Волки

Прошло не менее трёх лет, прежде чем мне удалось нанести на карту тот квадрат, где можно было смело искать Чердынцева. Старик оказался очень серьёзным. На телепатический вызов он не шёл. Дескать, тебя учили, с тобой работали. Вот и крутись, как знаешь! Внутренним взором я видел вытянутое озеро, зажатое между двумя поросшими лиственным лесом хребтами. Озеро немаленькое, слегка подёрнутое лёгким туманом. По берегу его виднелось несколько деревянных лодок, а на краю каменной осыпи стояла сгорбленная старая изба. На этом видение прерывалось. Сколько я не пытался увидеть нечто большее, все мои усилия были напрасны. Перед внутренним взором вставала одна и та же картина.

«Где это озеро? – терялся я в догадках. – Ясно, что в Восточной Сибири! Об этом красноречиво говорят и холмы, и лиственничный лес. Но таких озёр, на гигантской территории от Енисея до Охотского моря, должно быть, тысячи!»

Несколько раз я пытался выйти на загадочное озеро методом исключения. Работал с рамками и маятником. Но путь моему подсознанию преграждал какой-то запрет. Какая-то сила удерживала глубинное, внутреннее от контакта с моим сознанием.

«Что за чертовщина?! – думал я. – Железный непробиваемый блок! Несомненно, этот Чердынцев, или как его там, отлично знает, кто его ищет. Судя по тому, как я толкусь на одном месте, эзотерические возможности у него гигантские. Надо же, умудрился парализовать моё подсознание ещё до того, как я к нему обратился! Что же делать? – размышлял я над сложившейся ситуацией. – Ясно одно, что в таком сложном деле я смогу помочь себе только сам. И если не справлюсь, то на этом мой путь к знанию древних будет закончен».

От такой мысли меня бросало в жар. И я упорно искал выход. Наконец, мне пришла в голову идея снять код со своего инкарнационного глубинного с помощью стихии огня. Очищение я решил провести в дни весеннего равноденствия, в период, когда Солнце-Ярило набирает полную силу. Для этого я сложил во дворе дома довольно большой костёр. И, дождавшись, когда он прогорел, раскидал дышащие жаром угли по кругу. Потом войдя в изменённое состояние сознания, и обратившись к огню, как к партнёру и помощнику, я ступил голыми ногами в огненный круг. Пройдя по раскаленным углям несколько метров, я вышел на тротуар и взял в руки рамки. Но рамки и маятник мне не понадобились. Моему внутреннему взору открылась подробная карта Восточной Сибири, где красной огненной точкой светилось то место, которое я так долго искал.

«Ну, вот и всё! – поздравил я себя. – Дело сделано! Осталось туда добраться!»

Как я и предполагал, бывший куратор Курейки никуда с плато Путорана не исчезал. Он просто переехал на другое место. Поселившись у озера в пустынном труднодоступном месте, Чердынцев остался тем, кем он всегда был, – смотрителем севера, хранителем священных мест древних арктов. Только найти его стало намного сложнее.

– Теперь я знаю, где тебя искать! – обратился я мысленно к нему. – Так что, жди в гости.

– Ты примитивный балбес! – донеслось до меня из глубины бессознательного. – Придурок! Чтобы снять мою установку, додумался привлечь силу стихии!

– Ну и характер же у тебя! – покачал я головой. – Наверное, там, в горах ты скоро совсем озвереешь!

– Если до сих пор не озверел, значит, не озверею, – проскрипел тот же сварливый и неприятный голос. – Жду тебя в сентябре. И без хвостов. Разговор окончен.

– Почему в сентябре? – недоумевал я. – Там же у тебя, уважаемый, в августе холод собачий! Пока до озера доберусь, со здоровьем расстанусь! Там же двести километров сплошной тайги!

– Кретинам здоровье не надобно! – донеслось до меня еле слышным эхом.

«Ну и ну! – почесал я затылок. – Похоже этот Чердынцев, мужичонка серьёзный. А может, он спятил? С кем не бывает? Но делать нечего: «назвался груздем – полезай в кузов». Придётся готовиться в дорогу. Хотя бы для того, чтобы понять, что у него с головой, – успокаивал я себя. – Этот грубиян на Курейке четыре года общался со Сталиным. Уже потому Чердынцева надо непременно увидеть! Кто-кто, а он должен знать своего бывшего ученика. Мнение его имеет огромную важность. Если, конечно, он ещё в себе».

В середине августа я выехал в Красноярск. Ни чемоданов, ни большой поклажи у меня с собой не было. Весь мой скарб состоял из наполненного продуктами рюкзака, спального мешка, ножа, трёх десятков патронов и маленькой удобной «Сайги» четыреста десятого калибра. Чтобы не так бросаться в глаза, я сбрил бороду и надел тёмные старомодные очки. Добравшись до Красноярска на автобусе, я тут же поймал такси и через несколько минут оказался в Северном аэропорту. Когда-то из «Северного» я не раз летал в Байкит, Туру, Туру- ханск и Норильск. Здесь всё мне было знакомо. Поэтому, ни к кому не обращаясь, с видом человека бывалого, вразвалочку и не торопясь, я направился к кассам.

«Только бы меня никто здесь не узнал!» – думал я в тот момент. Бывшие попутчики, с которыми когда-то в этих стенах мне приходилось сутками дожидаться лётной погоды, сейчас были мне ни к чему. – Что я им скажу? Что продолжаю жить в Байкитском районе? Они, конечно, поймут, что это не так. Добрый десяток лет меня в «Северном» никто не видел. Сказать, что еду в гости к друзьям? Могут спросить, куда и напроситься в попутчики».

Мне не хотелось врать. И вообще, было такое желание, чтобы меня и не узнали, и не увидели. К моему удивлению в окружной центр билеты в кассе были.

– Вам один на Туру? – переспросила меня кассирша.

– Один, – кивнул я.

– Плохо, – вздохнула девушка. – Пассажиров совсем нет. Рейс могут отменить.

– Что ж, буду ждать, когда рейс всё-таки состоится, – улыбнулся я ей. – У меня нет выбора.

– В крайнем случае, у нас тут есть гостиница…

– Было время, мне приходилось жить в вашей гостинице неделями, – посмотрел я на кассиршу, забирая свой билет. – Так что не привыкать.

«Хуже всего, если рейс отменят! – заволновался я. – Торчать несколько дней в гостинице сейчас для меня самое последнее дело. Волей-неволей попадёшься кому-нибудь на глаза. А это плохо».

С тревожными мыслями я вышел на улицу и, зайдя в сквер, сел на лавочку. До объявления посадки оставалось целых шесть часов! Мне надо было как-то убить время. Наученный прошлым опытом эксплуатации воздушных северных дорог, я всегда клал в свой рюкзак пару нужных мне книг. С одной стороны, за чтением быстро летело время, с другой – была возможность спокойно, неторопливо и с удовольствием почитать. Но не успел я раскрыть книгу, как почувствовал в районе солнечного сплетения «ветер» тревоги. Отложив книгу, я огляделся. Вокруг того места, где я сидел, на расстоянии десяти метров не было ни души. Сунув книгу в рюкзак, я поднялся, но вдруг какая-то внутренняя сила меня резко развернула, и я оказался лицом к лицу с одетым в джинсы и камуфляжную куртку человеком. Лица неожиданного гостя я не разглядел, увидел только его глаза. Они излучали взгляд, полный ненависти и решимости. Доля секунды и обладатель злобных глаз оказался совсем рядом, а в руках его мелькнули две длинные спицы. Не встань и не повернись я вовремя, удара спицей в затылок мне бы не миновать. Теперь ситуация для нападающего несколько осложнилась. Я его видел и ждал нападения. Сделав несколько виртуозных, быстрых обманных движений, человек в камуфляжной куртке разразился серией практически невидимых ударов.

«Если попадёт, мне конец», – пронеслось где-то в сознании.

То, что передо мной был мастер воинского искусства, я понял по первым же его движениям. Уйти от такого шквала ударов было сложно. Особенную трудность представляло удержание противника на дистанции. Буквально улетев с линии атаки, я, наконец, сумел разглядеть лицо незнакомца. Передо мной был человек другой расы.

«Так ты, оказывается, китаец или кто-то в этом роде? – оценивая взглядом своего противника, удивился я. – Непонятно, откуда у тебя ко мне такая ненависть? Может, с кем-то перепутал?»

Сотую долю секунды кореец или монгол исподлобья вглядывался в меня, потом его тело мгновенно превратилось в крутящийся волчок. Удары рук и ног бешеным шквалом снова понеслись в мою сторону. Когда-то на занятиях воинским искусством мой наставник много раз повторял:

– Мы не пользуемся догматическими стойками, Гор, мы быстро двигаемся. Именно от скорости нашего движения зависит победа. Чем ты быстрее передвигаешься, тем ты сильнее. Помни это.

И хранитель гонял меня палкой, а иногда и кнутом до полного изнеможения. Заставляя уходить с линии атаки на немыслимых скоростях. И вот сейчас эта школа мне пригодилась. Не будь её, через секунду-две мне бы пришёл конец. Наконец, уловив начало новой атаки, я сделал «вход».

«Только бы тебя коснуться! – думал я в то мгновенье. – Провалишься – тебе конец».

И нападающий провалился. Провалился на тысячную долю секунды. Но этого было достаточно, чтобы моя левая рука, обойдя по кругу, обрушилась на его висок. Тем временем, правая, захватив руку клином ладони, ударила по кончику носа. Теперь можно было нанести сколько угодно ударов. Но я, отскочив в сторону, огляделся. Холодок в солнечном сплетении подсказывал, что противник не один, с ним еще кто-то есть. И я не ошибся. Из-за куста сирени на площадку перед скамейкой выпрыгнул ещё один представитель жёлтой расы. На вид он был старше первого, коренастый, крепкий, в такой же камуфляжной куртке, но без спиц или другого оружия. Мельком взглянув на меня, причём в его взгляде я не уловил никакой злобы, а напротив, уважительное удивление, он наклонился над лежащим на асфальте соплеменником и, поставив его на ноги, повёл к стоящей в ста шагах от нас иномарке. Вся эта сцена пронеслась секунд за двадцать, не больше. Поэтому, немногочисленные прохожие почти ничего и не увидели. Ещё раз, взглянув на удаляющихся странных монголов или китайцев, я поднял оставленную ими на асфальте острую спицу.

«Надо бы взять на память, – решил я. – На память о чём? Что не погиб, чудом остался жив? Кому-то я наступил на больную мозоль, но кому? Да ещё здесь, в Красноярске? То, что нападение случилось не просто так, мне было понятно. Но что я сделал иностранцам?»

Что эти двое не из России, а откуда-то с востока, я чувствовал, что называется, шкурой.

«Ну и дела», – размышлял я над случившимся.

Чтобы сделать из меня неплохого воина, старый кондинский ведун потратил два года. Потом я много лет занимался самостоятельно. И, видно, всё это было не напрасно.

«Но что за стиль был у нападающего? Я никогда ничего подобного не видел. Он проиграл только потому, что не понял принципа моего оружия. Будь на моём месте восточник, вряд ли он бы выжил».

Накинув на плечи рюкзак и, взяв другие свои вещи, я направился в здание аэропорта.

«На людях, скорее всего, снова не посмеют напасть, – рассуждал я. – Хорошо бы встретить кого-нибудь из старых знакомых, – подумал я прямо противоположное недавним мыслям. – Как-нибудь отговорюсь. Скажу, что еду по делам. На самом деле, ведь так оно и есть».

Но среди ожидающих свои рейсы пассажиров никого из старых знакомых не нашлось. Годы сделали своё дело: кто-то состарился, кто-то, как и я, с севера уехал. Все шесть часов я отсидел в одиночестве у стены, прикрывшись книгой. Интуиция подсказывала, что сегодня рейс на Туру обязательно будет и, что самое главное, за мной никто не следит. И она меня не обманула. В этот же день я оказался на берегах Нижней Тунгуски. В посёлке решил не светиться. Выйдя из самолёта и намеренно отстав от попутчиков, я свернул в сторону леса. И через несколько минут оказался под защитой молодых пушистых лиственниц.

«Наконец-то в своей стихии, – засмеялся я про себя. – Скорее надеть бы на ноги сапоги-скороходы, на пояс – охотничий нож, в руки – заряженную «Сайгу», и вперёд! Уже вечер, надо найти место для своего первого ночлега. Лучше где-нибудь у ручья или на берегу самой Тунгуски».

Через час между камней у небольшого ручья, в сотне метров от реки вспыхнул первый походный костёр.

«Сколько лет я не был в этих местах, а как будто бы и не уезжал. Эвенкия – прекрасный край! Горные бурные реки, лиственничные и сосновые леса, добрый, умный и талантливый народ. Когда-то я полюбил эту землю. И вот теперь я снова здесь и, похоже, до самой зимы, а может и до весны, как повезёт. Но теперь важно, чтобы обо мне никто здесь не знал. Так надо. Что ж, придётся оставаться инкогнито, – посмеялся я над перспективой отверженного бродяги. – Главное, чтобы не встретиться в тайге с людьми. Маршрут знаю, с дороги не собьюсь», – размышлял я о том, что ждёт меня в будущем.

Спустя некоторое время мои мысли снова перенеслись к тому, что я пережил в Северном аэропорту Красноярска. Нападение странных людей не укладывалось ни в какую логику.

«Что это были за люди? Откуда они? Как эти китайцы или корейцы меня вычислили? Кто за ними стоит? Интуиция подсказывала, что тут дело не в «богоизбранных». В ком-то другом. Значит, на Земле существует ещё одна неизвестная мне сила. Сила, которая предпочитает убивать не техникой, а банально руками».

Раздумывая над этим вопросом, я достал из рюкзака оброненную нападающими спицу и стал внимательно её изучать.

«Стальная, кованая со складной ручкой. В умелых руках страшное оружие! Хорошо, я увидел эти шпильки и удержал дистанцию… Спасибо тебе дедушка, что ты начал меня тренировать с двух лет! Спасибо и тебе, ведун, что на тренировках сгонял с меня по десять потов! Не будь вас, мне бы сегодня не жить. Вы как будто знали, что такое может случиться»,– поклонился я мысленно своим наставникам по воинскому искусству.

Радовало одно, что кроме масонов, иллюминатов и хабада, теперь мне известна на Земле ещё одна страшная сила. На этот раз не западная, а восточная. Сколько раз мне твердил мудрый еврей-отступник Солганик дядя Ёша, что Запад и Восток между собой связаны. И эта связь существует тысячи лет! И на Западе, и на Востоке тайные общества делают одно и то же дело. Служат одной сатанинской идее.

«Судя по тому, что я пережил, ты был абсолютно прав, незабвенный дядя Ёша! Вот и настал тот момент, когда мне пришлось с этой силой столкнуться. А кто она такая, можно выяснить только у Чердынцева. Он наверняка должен знать,– сделал я для себя заключение. – Следовательно, надо как можно скорее найти этого грубияна. Зачем-то он меня к себе позвал. Значит, моё образование далеко не окончено. Возможно, основной его этап ещё и не начинался, – почесал я себе затылок. – Прав был кондинский отшельник, когда утверждал, что накопление знаний – процесс бесконечный. Что он продолжается у нормального человека в течение всего его воплощения. Но если заниматься только получением знаний и ничего больше не делать, человечество погибнет! Оно будет развитым, очень умным, способным многое понять, но беззубым, не умеющим себя защитить. Значит, надо торопиться действовать. Для этого необходимо знать и понимать самое главное. Но судя по произошедшему, курс ликбеза я ещё не окончил. Не я нужен Чердынцеву, а он мне. И нужен он мне позарез! – заключил я, укладываясь на расстеленный спальник. – Плохо, что со мной нет собаки. Дорога дальняя, без четвероногого друга человеку в тайге всегда неуютно. Что ж, придётся поставить на страже своё подсознание. Оно может предупредить о приближении опасности. Плохо то, что оно не укажет, на каком расстоянии враг, кто он и в каком составе явился. Но это уже несущественно», – подумал я, засыпая.

Холодный северный ветер успел избавить тайгу от гнуса. Ни комаров, ни мошки в лесу не было. Поэтому я спокойно проспал почти до рассвета. Открыл я глаза от нестерпимого холода. Костёр мой давно погас, но вновь разводить огонь я не стал. Наскоро позавтракав, я накинул на плечи рюкзак, и, взяв в руки заряженную пулями «Сайгу», двинулся по намеченному маршруту. Судя по карте, мне надо было пройти около двухсот километров. В действительности же при движении по таёжным тропинкам расстояние могло удвоиться. Чтобы такого не произошло, важно было делать как можно меньше обходных манёвров. Но идти по горной тайге напрямик дело не из лёгких. На моём пути попадались бесконечные каменные осыпи, затяжные спуски и долгие изнурительные подъёмы. И всё это приходилось преодолевать. Кроме того, надо было идти между стволами сосен, по зарослям пихтового и кедрового стланика, по березнякам и бесконечным лиственничным борам. Но самым тяжёлым препятствием на пути становились так называемые харальгоны. На местном наречии – заросшие карликовой берёзкой длинные и, как назло, довольно широкие пади. Чтобы прорваться через харалъгон требуются и сноровка, и немалое время. Сплошную берёзовую поросль, где двигаться практически невозможно, стараются обходить и сохатые, и олени. Зарослей карликовой берёзки не боятся одни росомахи. Обладая недюжинной силой, они умудряются проламываться через неё подобно таранам. Мне же приходилось бороться с этой бедой часами, прорубаясь сквозь заросли охотничьим ножом, а иногда даже топором. Как правило, пройдя падь, заросшую карликовой берёзкой, я так выматывался, что буквально валился с ног. Добравшись, наконец, до лиственничного или соснового бора я сбрасывал с себя рюкзак и, чтобы поскорее остыть и обсохнуть, ложился на землю. В такие минуты сердце колотилось как бешеное. Казалось, что оно способно заглушить звуки окружающей природы. К концу второго дня пути, преодолев очередной харальгон, я лежал, положив голову на каменную плиту, и смотрел на синее безоблачное осеннее небо. Надо моей головой по лиственничному сухостою бегал поползень. Он с нескрываемым любопытством меня разглядывал. По его поведению было видно, что птица человека видит впервые, и она сгорает от любопытства. Через пару секунд бойкая, смелая птица приблизилась ко мне совсем близко. Ещё немного, и она оказалась на рюкзаке, и занялась изучением моей куртки.



– Вижу, ты совсем расхрабрился! – обратился я к бегающему ко мне поползню. – А вдруг я окажусь твоим врагом?

– Ты не враг, – пискнула птичка, отлетев на пару метров.

– Что же ты меня тогда боишься?

– Так, на всякий случай, – перелетел на соседнее дерево поползень.

– И правильно делаешь, – улыбнулся я ему. – Подобные мне тебе не враги, но есть другие люди, их надо бояться, они могут оказаться и врагами.

– Он знает наш язык! Знает язык птиц! – удивлённо запищал поползень.

Но тут его писк заглушил отдалённый волчий вой. Подняв голову, я прислушался. Матёрый волк оповещал стаю о том, что по тайге напрямик идёт вооруженный человек. И его надо бояться. Вся эта информация была упакована в интонацию одного непрерывного звука.

«Вот и хорошо, – подумал я про себя. – Со мной в этом походе нет собаки. Но её роль могут сыграть волки».

Поднявшись на ноги и набрав воздуха в лёгкие, я по-волчьи завыл.

«Не бойтесь, – обратился я к матёрому на его языке. – Не враг я, а такой же, как вы, только человек…»

Я ждал ответ, но его сразу не последовало. Очевидно, волки растерялись. Человек, свободно общающийся на их языке! Такое поведение, естественно, зверей шокировало. Прошло не меньше десяти минут, прежде чем я услышал новый вой. На этот раз он прозвучал ближе.

«Почему ты, человек, называешь себя волком?» – спросил меня матёрый.

«Потому, – ответил я ему, – что живу, как и вы, не по законам человеческой стаи, а по законам окружающего нас мира».

Волк не ответил. Я поднял свой рюкзак, взял в руки «Сайгу» и не торопясь пошёл по лиственничному бору. Теперь дорога моя лежала к берегу Туры.

«Тура! – думал я, – опять арийское название. Переводится как «солнечная река». А если читать наоборот, то выходит распространённое в Армении имя Арут. И там, и там чёткие бореальские рамки».

Через пару часов я вышел на впадающий в реку ручей и, идя вдоль него, вскоре оказался на берегу Туры. Здесь я решил сделать привал на ночь. Место было удобное. Рядом плескалась вода. С севера мой будущий бивак прикрывали огромные камни, а вокруг валялось множество сушняка. Сбросив рюкзак, я быстро натаскал дров и, на всякий случай, поставив над спальником брезентовый тент, занялся рыбной ловлей. В рюкзаке у меня хранился портативный разборный спиннинг. Собрать его – дело нескольких минут. Всего через полчаса под ногами у меня валялась дюжина крупных ленков. Когда я взялся за разведение костра, со стороны леса опять раздался волчий вой.

– Если тебе нужна помощь, странный человек-волк, мы готовы тебе помочь, – пробасил матёрый.

– Я, как и вы, опасаюсь двуногих из человеческой стаи, – ответил я ему на его языке. – Если появятся на моей тропе люди, предупредите, а после того как я уйду, заберите мою добычу.

Волки мне не ответили, но я знал, их молчание означает согласие.

«Теперь можно спать спокойно, – улыбнулся я про себя.– Эти лохматые парни не подведут. Они проводят меня до самых озёр. Из всех пойманных рыбин, мне не осилить и двух,– посмотрел я на свой улов. – Остальными пусть позавтракают мои новые друзья».

Я быстро поджарил на углях свой ужин и после крепкого чая забрался в спальник. Наконец, я спал не настороженно, а полностью расслабившись, точно так же, как дома. Поднял меня свет утренней зари. Выбравшись из спальника, я разобрал свой бивак. Сложил вещи и, отойдя с полсотни метров от своего ночлега, обернулся. Недалеко от того места, где я недавно спал, стоял огромный матёрый волк. Он спокойно, без страха изучал человека. В это же время рядом с ним три переярка, опустив головы, обнюхивали оставленных мною рыбин. На секунду наши глаза встретились.

– Удачи тебе, странник леса! – кивнул я ему.

Волк, в свою очередь, тоже наклонил лобастую голову.

«Вот и познакомились! – сказал я себе, подымаясь от реки в гору. – И действительно, среди дикой природы ближе, чем волк, у человека никого нет. Волк – единственный зверь, который способен понять нас, людей, и, наверное, благодаря этому он и выжил».

Наконец, привязавшись к местности, я достал карту и по ней рассчитал пройденное расстояние. Оказывается, за три дня я преодолел совсем немного – всего-навсего пятьдесят километров, а это меньше трети пути. Осознание этого подействовало удручающе.

«Горы есть горы, – успокаивал я себя. – По ним не разбежишься».

Но берегом реки идти мне не хотелось. По Туре, или поместному Туру, хоть и редко, но проносились лодки. Значит, рядом с ней можно натолкнуться на людей. Мне же хотелось добраться до скита Чердынцева незамеченным. По этой причине я снова двинулся напрямик, хотя прямой путь по заросшим тайгой горам оказывался в два раза длиннее, чем путь по берегу. В дороге незаметно пролетел ещё один день. На этот раз свой бивак я разбил не на реке, а на берегу небольшого горного ручейка. Я достал консервы и тут вспомнил про своих новых друзей – волков.

«Наверняка, они где-то рядом. К тому же я своей просьбой мог нарушить их планы, – размышлял я. – Может, сбегать на реку, натаскать ленков и хариусов? Тут, должно быть, не так далеко, километра три, не больше».

Взглянув на небо и прикинув, хватит ли у меня времени, я отправился на реку. До Туры оказалось ближе, чем я думал. Спустившись по ручью, я вскоре вышел на её берег.

«Фактически, весь день я шёл параллельно реке, – отметил я про себя. – Но не слышал ни одного мотора. Значит, эти места людьми почти не посещаются, – такое открытие меня порадовало. – Теперь можно особо и не прятаться, местных рыбаков в этих местах почти нет. Тем более, что сейчас ещё не сезон».

Но не успел я собрать свой спиннинг, как ниже по реке услышал еле различимый гул лодочного мотора.

«Несёт же кого-то нелёгкая, – подумал я про себя. – Почти сто километров от посёлка, а всё равно катаются».

Но, к моей радости, мотор вскоре заглох, и я о нём забыл. В этом месте река буквально кишела рыбой, за пятнадцать минут я натаскал кучу мясистых ленков и поймал даже одного небольшого тайменя! Рыбалка удалась на славу. Пора было возвращаться в лагерь. И тут я вспомнил о том самом моторе. Что-то в его звуке мне показалось «не таким». Проанализировав ситуацию, я понял, что его звук меня встревожил.

«Либо в одиночестве я совсем одичал, либо подсознание что-то хочет мне сказать. Что ж, время покажет, – сделал я философское заключение. – Волки конечно друзья, но как говорят: «на бога надейся, а сам не плошай».

Я развёл костёр, снова установил тент и задумался. Еда в рот не шла. Внутреннее чутьё меня никогда не обманывало. Появившийся холодок в области солнечного сплетения говорил об опасности. Без сомнения она связана с гулом лодочного мотора, теперь я знал это твёрдо.

«Но кто мог меня отследить? – думал я. – Неужели всё началось с Красноярска? Может мною заинтересовалась ФСБ? Рядом с Турой расположен большой, предназначенный для посадки военных самолётов, аэродром. И я, как новый человек, привлёк к себе внимание? Нет, тут дело не в аэродроме, – отогнал я нелепую мысль. – Что-то другое. Государственной конторы здесь быть не может. Похоже, меня пытаются отследить, и отследить аккуратно, только не учли моей интуиции. Но как им удалось выйти на след и вычислить мой маршрут? Ведь я шёл, не разбирая дороги, и по таким крепям?! Одни харальгоны чего стоят! Может, в моей амуниции спрятан «жучок»?»

Внутренним взором я осмотрел всю свою одежду, но ничего подозрительного не нашёл.

«Значит, не обошлось без охотника-следопыта, – сделал я заключение. – Может и без собаки не обошлось, только не охотничьей, а служебной. Если так, то получается, что те, кто идут за мной по следу, связаны с милицией? Но зачем моя персона нужна местной охранке? Я же не преступник. И как им удалось убедить начальника устроить за мной погоню? Это не просто слежка, здесь, явно, погоня, и мотор – тому подтверждение. Уловив направление моего маршрута, они прибегли к технике. Каким-то образом убедились, что я иду тем же путём, а теперь сокращают расстояние на лодке. Ладно, утро вечера мудренее, – отбросил я грустные мысли. – Они ещё далеко. Сейчас ночь, по тайге к моему биваку не пробраться, а завтра я что-нибудь придумаю».

Немного успокоившись, я вскипятил чай, поел и, дождавшись, когда погаснет костёр, забрался в свой спальник.

«Надо пораньше встать и в темноте добраться по ручью до Туры, а потом, держа на слуху реку, уйти по воде, как можно дальше, – обдумывал я план на завтра. – Эти ребята ушлые, они найдут мой след, но на это уйдёт время. Плохо то, что они поймут, что я догадался о преследовании. И поэтому станут ещё осторожнее», – подумал я, засыпая.

Проснулся я от унылого волчьего воя. Вой раздался совсем рядом от моего убежища. И я понял, что надо торопиться. Вскочив на ноги, я взглянул на часы. Было около двух ночи. Проспал я всего три часа.

– По твоему следу идут два человека и большая собака, торопись человек-волк! – раздался бас матёрого.

– Спасибо!» – отозвался я тихим воем.

Бросив в рюкзак две рыбины, я накинул его на плечи и взял в руки «Сайгу».

– Я оставил вам рыбу, братья, – подал я голос в темноту леса. – Она для вас, а не для наших врагов.

– Мы не голодны, – провыл матёрый. – Но рыбу собаке не оставим.

«Вот и хорошо, – подумал я про себя. – Пусть побегают за мной по тайге голодными. Это полезно! До чего же молодцы, серые братья! Вовремя они меня разбудили! Значит, преследователи направились к моему биваку ночью. А я считал, что на такое они не пойдут. Значит, догадка верна: по моим следам идёт охотник-следопыт. Дело крайне усложнилось. Но ничего. Сегодня им мой след не найти! Но что делать дальше? Они ведь не отстанут, – размышлял я, шагая по руслу маленькой речушки. – Не вести же их к озёрам. Может, как раз это им и надо? Понять, куда я направился. Знать бы, кто они? Наверняка, из красноярской масонской ложи, или из местного её филиала… Тогда я имею дело с непримиримыми врагами. Может, их всех перестрелять? Или устроить охоту на собаку и на местного проводника? Но ни собаку, ни, тем более, человека мне убивать не хотелось. Понятно, что проводнику внушили, что он преследует преступника. Вот он и старается, а собака – вообще подневольное животное. Что же делать?» – думал я над создавшимся положением.

Через четверть часа я оказался в тугих струях Туру.

«Куда теперь, вниз или вверх? Если идти вверх, значит, ещё раз подтвердить своё намерение добраться до озёр. Рано или поздно они найдут мой след, и это будет катастрофой. Значит, надо спуститься вниз, – сделал я заключение. – Хорошо бы найти их лодку и посмотреть, что это за люди. Но днём на реке я, как на ладони. Вывод один – надо добраться до лодки, пока темно. Благо, у меня есть время».

И я медленно и осторожно пошёл по воде туда, где должна была находиться лодка преследователей. Прошло не менее трёх часов, прежде чем в предутреннем мареве я заметил силуэт вытащенной на берег «Казанки». На лодке стоял обычный «Нептун». В носу её лежали какие-то вещи, а на берегу рядом с ней у каменной плиты стояли два больших рюкзака. Из одного выглядывали какие-то свёртки.

«Очевидно, продукты, – подумал я. – Похоже, собирались основательно».

Интуиция подсказывала, что хозяева ещё далеко, и я решил сделать в укромном месте засаду. Но тут мне пришла в голову идея: снять с мотора свечи и забрать из ящика с инструментами запасные. Через две минуты дело было сделано.

«Пусть теперь попробуют без свечей? По течению вниз они доплывут с ветерком! Но вверх по реке дорога им заказана!» – радовался я своей хитрости.

Разглядев в сорока-пятидесяти шагах от лодки пару удобных валунов, я снова спустился в воду и, дойдя до них, устроил свой пункт наблюдения. Уже светало. Мне были хорошо видны и река, и усыпанный камнями, поросший мелкой лиственницей берег.

«Терпение и труд всё перетрут», – вспомнил я любимую поговорку отца.

В данный момент от меня требовалось одно терпение. Прошло не менее двух часов, прежде чем я почувствовал, что на берегу, недалеко от меня, появились непрошеные гости. Они стояли в кустах и внимательно изучали берег.

«Поняли, что я их обнаружил, опытные», – оценил я поведение противников.

Спустя десять минут из прибрежных кустов к тому месту, где стояли рюкзаки, наперевес с двустволкой вышел один из преследователей. Я внимательно его рассмотрел. Это был человек лет пятидесяти, по виду эвенок. Одет он был в обычную походную куртку и резиновые сапоги.

«Этот – не враг, просто обманутый человек, – сделал я вывод. – Скорее всего, он и есть следопыт. Не будь его, никакого преследования бы и не было. Опасен только тот, второй, который в кустах. Стоит и наблюдает! А проводника своего подставил, – обдумывал я положение своих противников. – И собака со вторым. Ничего, скоро и он покажется, просто надо подождать».

Я не ошибся, минут через пять показался на берегу и второй. Это был худой, долговязый, одетый в камуфляжную форму человек. На груди у него висел бинокль, а в руках он сжимал израильский пистолет-пулемёт «Узи».

«Но где же собака? Без неё по следу, да ещё ночью идти невозможно». Тут я услышал визг привязанной на берегу собаки.

«Они тут все в сборе, – усмехнулся я про себя. – Узнать бы, что им от меня надо?»

Наверняка, оба преследователя чувствовали, что я за ними наблюдаю. Во всяком случае, вели они себя насторожено, то и дело, озираясь по сторонам и сжимая в руках оружие. Наконец, охотник-промысловик заметил, что с мотора исчезли свечи. Он жестом подозвал к себе долговязого и что-то тихим голосом стал ему говорить. И вдруг на берегу, среди кустов, в том месте, где осталась собака, раздались злобный лай и звуки яростной схватки. Проводник выстрелил из ружья в воздух, опрометью бросился на берег, за ним с такой же скоростью последовал и долговязый. Через пару секунд всё стихло. Потом среди кустов и камней загремели дробные звуки выстрелов «Узи». Когда они смолкли, раздался трёхэтажный мат долговязого. Потом он, обращаясь ко мне, закричал, что я всё равно труп. Что мне в жилуху всё равно не выйти, и что он со мной обязательно разберётся:

– Ты слышишь меня, вшивый ариец, я из тебя решето сделаю! Всё равно ты попадёшься мне на глаза!

«Что же у них там происходит? – недоумевал я. – Получается, что с этими парнями была не одна собака, а минимум две, ведь сама с собою затеять драку она не могла. Но откуда у долговязого ко мне такая злоба? И почему он назвал меня арийцем? – ломал я голову. – Получается, что он меня знает. Интересно, откуда? Какая сорока принесла на хвосте этому тощему и свирепому вести о том, кто я такой? Неужели, гад в камуфляже – агент ФСБ? Конторы, которая занята отслеживанием людей, работающих в области изучения нашей национальной истории и культуры? Нет, тут не ФСБ замешана. Такого отдела в охранке быть не может. Здесь другая разведка, не российская. Тогда какая?» – терялся я в догадках.

В это время оба моих врага подошли к берегу, но к лодке они не приблизились. И тот, и другой затаились в кустах за камнями и тоже стали изучать местность.

«Интересно, кто кого пересидит? – думал я. – Похоже, ребята тёртые, ждать они умеют. А что, если их спровоцировать на действие? Любопытно, как они себя поведут?» – пришла мне в голову авантюрная идея.

Понимая, что преследователи где-то рядом, и они ждут от меня первого хода, я, осмотревшись, куда можно скрыться от пуль, громко крикнул:

– Эй, на «галёрке»? Что вам от меня надо?

Но не успел я закончить свой монолог, как в двадцати шагах от меня из кустов вырос долговязый и по валуну, за которым я только что лежал, высекая искры, застучал град пуль.

«Ничего себе ответ! – мелькнуло в сознании. – Ладно, я вовремя успел ретироваться…»

Выпустив по месту, откуда раздался мой голос, длинную очередь, доходяга в камуфляже снова оказался под защитой леса.

«Он, оказывается, профессионал! – сделал я для себя вывод. – Замешкайся я на полсекунды, и – всё!» – от такой мысли по спине пробежал холодок. – Что же делать? Надо срочно уходить, иначе можно оказаться под перекрестным огнём. Наверняка, второй убийца делает сейчас обходной маневр».

С этими мыслями я быстро откатился за камень и, пригнувшись, неслышно заскользил между зарослей. Пройдя пару десятков метров, я остановился и прислушался. По-прежнему, всё вокруг было тихо. Но тут до моего слуха долетели обрывки человеческой речи. Разговор, явно, шёл на повышенных тонах.

«Что у них там происходит? – невольно подумал я. – Похоже, мои преследователи затеяли ссору! С чего это они? Может, обсуждают план, как лучше меня укокошить? – Но тут раздались два ружейных выстрела. – Ну и дела! Кто-то кого- то ухлопал. Скорее всего, промысловик доходягу. С чего бы это? Не поделили что-то? В таких случаях лучший советчик – время. Надо слушать и наблюдать. Главное, не быть обнаруженным. Если проводник убил долговязого, для меня ничего не изменилось. Я, по-прежнему, имею дело с серьёзным противником».

И я снова, крадучись и не создавая шума, направился к берегу. Спрятавшись за крупный валун, я стал наблюдать за лодкой. Примерно в течение часа всё было тихо. Потом кусты неслышно раздвинулись и совсем рядом в десяти метрах от меня, подняв кверху руки, появился безоружный человек. Это был знакомый уже мне проводник. Оглядываясь по сторонам, он срывающимся голосом закричал:



– Человек-волк, не стреляй, я тебе не враг. Тот, кто в тебя стрелял, убит. Верни мне свечи, и я уеду в посёлок. Ты слышишь, меня?! Он сказал, что ты преступник и представился агентом ФСБ. Он обманщик и плохой человек. Арест в его планы не входил. Сначала он бы убил тебя, потом и меня, я это понял. Ты слышишь меня, человек-волк?!

«Держи карман шире, – подумал я, рассматривая из своего убежища проводника-охотника. – Так я тебе и поверил. Не успею я открыть рот, как получу очередь из «Узи».

– Я знаю, ты мне не веришь! – снова закричал проводник.– Давай так, я на виду здесь у реки сяду, а ты сходи и сам убедись.

И он, опустив руки, уселся на рядом лежащий с ним валун.

«Что ж, предложение неплохое, – подумал я. – Но то, что он сказал, может, тоже оказаться ловушкой. Поэтому, торопиться я не буду. Лучше подожду. Отойду в лес и затаюсь. А он пусть сидит, отдыхает», – посмотрел я на сутулую спину сидящего у воды проводника.

Оказавшись среди лиственничной поросли, я лег плашмя и, приложив ухо к земле, стал прислушиваться. Сначала мне мешало биение моего сердца. Но вот, оно, наконец, успокоилось, и я стал различать звуки. Однако сколько я не слушал, человеческих шагов так и не услышал. Всё было тихо.

«Значит, как и я, затаился, и ждёт, когда я себя обнаружу. Не дождёшься!» – усмехнулся я.

И тут мне пришло в голову включить своё внутреннее зрение. Другими словами ту самую интуицию, которая столько раз меня выручала. Прислонившись к лиственнице, я снял с себя напряжение и, достигнув полного расслабления, стал внутренним взором изучать вокруг себя местность. Очень скоро я наткнулся на сидящего у воды охотника но, кроме него, ни одной живой души в радиусе двухсот метров вокруг меня не было.

«Неужели проводник сказал правду, и это не розыгрыш? – невольно пришло мне в голову. – Но где тогда свирепые псы? Этот абориген, что, заодно и собак пристрелил? Одним выстрелом сразу двух? Что-то тут не так. Неужели путь на самом деле открыт? И охотник не соврал».

Поднявшись со своего места и приложив к плечу готовую к стрельбе «Сайгу», я бесшумно двинулся к тому месту, откуда только что раздались два выстрела. Пройдя около сотни метров, я остановился и снова внутренним взором просканировал местность. Ни одной живой души! Так же всё тихо и спокойно. Постояв немного и прислушавшись, я снова двинулся вперёд. Пройдя ещё немного и перебравшись через валежину, я увидел привязанную к её корням крупную овчарку. Голова собаки лежала в крови, язык был высунут, а на шее зияла глубокая рваная рана!

«Кто её так?» – стал осматривать я следы вокруг мертвого животного.

Налицо виднелись последствия недавней борьбы. И тут я рассмотрел у валежины, где почти не было травы, крупный след волка.

«Так вот оно что?! Теперь мне всё стало ясно. Получается, охотник сказал правду!»

И в моём сознании запечатлелась картина произошедшего. Развязка началась в тот момент, когда матёрый напал на привязанную к валежнику овчарку. Через несколько секунд всё было кончено. Звуки этой драки я и услышал. Но мне и в голову не пришло, что волк может так близко подойти к людям.

«Вот что значит стать человеком-волком, другом этому четвероногому лесному зверю, – невольно подумал я. – Это не дружба современных торгашей, где каждый сам за себя. Волчья дружба куда выше! Услышав шум драки, проводник всё понял. Чтобы спасти собаку, он и выстрелил в воздух. Но люди не успели. Надо отдать должное проводнику: догадавшись о моей дружбе с волками, он понял, с кем имеет дело, потому и обратился ко мне, назвав меня «человек-волк». Очевидно, по этой причине он и заспорил с долговязым. Стал доказывать ему, что я не могу быть преступником. Так как, обычно, волки плохих людей чувствуют. Но этим он его только обозлил. Наверняка, охотника насторожила и озадачила попытка длинного меня ухлопать. Он понял, что перед ним не агент спецслужб, а обычный наёмный убийца. Это-то и сподвинуло проводника на решение его прикончить. Может, долговязый стал ему угрожать, и сам подтолкнул его к такому решению. Так или иначе, но произошло то, что произошло».

Через минуту я увидел и труп длинного в камуфляже. Он лежал на боку, правая рука его сжимала израильский автомат. Тут же, рядом с ним, стояла и тулка промысловика. Я взял ружьё охотника и, выйдя на реку, подошёл к сидящему на камне человеку.

– Забери – это твоё! – протянул я ему его оружие.

Но местный житель не пошевелился. Он всё так же сидел на камне, только его живые глаза меня пристально изучали. Я поставил рядом с ним его оружие, положил на каменную плиту вынутые из мотора свечи и, посмотрев на него, сказал:

– Ты, я вижу, на войне никогда не был?

– Не был, – качнул головой сидящий.

– Ну вот, теперь побывал. Тот, кого ты уложил, – враг. Но он всего лишь исполнитель. Добраться бы до тех, кто его послал! – сказал я.

– Но ведь он тоже человек, – вздохнул сидящий.

– Какой же он человек, если принял сторону врагов нашей Родины! Поверь, я не преступник. Моя вина лишь в том, что всю жизнь занимаюсь возрождением нашего утраченного культурного наследия.

– Да, я и так вижу, что ты – нормальный парень, можешь мне ничего и не рассказывать. Был бы ты подонком, то перестрелял бы нас ещё в лодке, – посмотрел он на мою «Сайгу».

– Тебя бы не тронул, – улыбнулся я. – А ему бы пулю всадил. Он этого заслуживает. Но ты проделал мою работу. За это спасибо!

– Всё-таки я убил человека, – вздохнул, подымаясь со своего места бывший враг, ставший волею судьбы другом.

– Никак ты не можешь понять, не человек это был, ты остановил своими пулями демоническую личность и этим спас сам себя, убей он меня, он бы и тебя ухлопал.

– Это я понимаю, – протянул мне свою крепкую руку охотник.

Мы познакомились. И когда промысловик, наконец, немного успокоился, я его спросил:

– Как получилось, что ты стал ему помогать?

– Он показал мне удостоверение ФСБ и потребовал, чтобы я его сопровождал. Эти места, – качнул головой мой собеседник, – мне знакомы. Так и получилось.

– А собака откуда?

– Он прилетел с ней из Красноярска, она не его. Но его, подонка, слушалась.

– Несчастный пёс! – искренне пожалел я собаку.– Красивый был овчар!

– Жалеешь? – посмотрел на меня с удивлением охотник.– Не предупреди тебя стая, она бы привела нас к твоему костру, когда ты был ещё в спальнике.

– Это так, – согласился я с промысловиком. – Кто-нибудь в Туре знает, с кем ты поехал на лодке?

– Точно сказать не могу. Наверняка, кто-то должен знать.

– Тогда тебе нужна легенда.

– Нужна, – согласился со мной новый друг. – Вот я и не знаю, что придумать?

– В этом деликатном деле тебе поможет собака, – стал размышлять я. – Она не застрелена, а это дело упрощает. Скажешь, что твой напарник ушёл разбираться с теми, кто убил его овчара, то бишь, с волками, и сгинул. А тебя близко не было. Мы же убийцу похороним так, что его никто никогда не сможет найти. Мы оба – старые таёжники, и подобное мероприятие нам под силу.

– То, что ты не лыком шит, я заметил, – слабо улыбнулся охотник.

Через пару часов всё было кончено. Демона в человеческом облике предали земле, точнее каменной россыпи, и настал момент прощания.

– Как закончишь дела, – посмотрел на меня повеселевшими глазами промысловик, – сразу ко мне. Лучше, чтобы тебя никто в Туре не видел. Я не знаю, чем ты занимаешься, и куда идёшь, но верю тебе. Вполне возможно, что тот, кого мы только что похоронили, прибыл из Красноярска не один. Наверняка, в Туре у него должны быть сообщники. Они могут оказаться в районной милиции.

– Хуже, если это так, – заметил я.

– Думаю, мне это скоро удастся выяснить, – вздохнул мой новый товарищ.

– Хорошо, – перевёл я разговор в иную плоскость. – Допустим, я доберусь до тебя незамеченным, а дальше что?

– Я тебе помогу добраться на лодке до Енисея. А там водная магистраль, сам понимаешь. Идёт? – протянул он мне свою руку на прощание.

– Конечно! – кивнул я ему.

Стоя на берегу реки, я долго смотрел вслед удаляющейся лодке.

«Вот так, нежданно-негаданно, нашёл я себе нового надёжного друга. Удачи тебе, славный человек! Наверняка, скоро опять встретимся».

Когда я подошёл к своему биваку, то увидел невдалеке от места, где горел мой костёр, лежащего на земле громадного волка. При моём появлении зверь встал и, нехотя, отошёл к соседним кустам. Я тоже остановился и, посмотрев ему в глаза, сказал:

– Ты настоящий друг, серый, век тебя не забуду. Благодаря тебе и твоим братьям я остался жив и встретил хорошего человека».

Вслушиваясь в интонации моих слов, волк наклонил голову и медленно скрылся в кустарнику. Уничтожив следы своего пребывания, я отправился дальше.

«Дорога только началась, а сколько всего уже пришлось пережить, – думал я. – Интересно, что ещё ждёт меня впереди?»

Глава 2

Легенда. Религия, как технология управления

В этот день я преодолел не более десяти километров. Так как река была пустынной, я решил далеко от неё не отходить.

«После случившегося, лучше не залезать в дебри, – рассуждал я. – На Туре-Туру масса стоянок. Не разобрать: мой костёр или чей-то ещё. Надежнее быть ближе к берегу».

Разбив свой лагерь так, чтобы его не было видно с другой стороны реки, и удобно устроившись у костра, я стал обдумывать недавно произошедшее.

До меня никак не доходило, зачем, ни с того, ни сего, на меня организовали настоящую охоту? Сначала в Красноярске, теперь здесь, на реке. Кому я нужен? И что я такого сделал, чтобы кому-то пришло в голову обязательно меня укокошить?

Поразмыслив, я пришел к выводу, что два этих события между собой не связаны. Они наверняка разные, если и есть связь, то оккультная.

«Первый случай загадочный и совершенно непонятный. Второй, наверное, можно как-то объяснить. Но как? Неужели он связан с какой-то тайной, которая скрыта в этих горах? Получается, что о таинственных подземных городах Таймыра, плато Путорана и Эвенкии знают не только хранители, но и их противники из Ордена. Но тогда выходит, что представителям тайных обществ о моей деятельности хорошо известно. И за мной внимательно наблюдают. Но как эти ребята нашли меня в тайге? Такое дело вряд ли под силу даже профессионалам из разведки. Был бы «хвост», я бы его сразу почувствовал.

Неужели в моей одежде или в рюкзаке спрятан «жучок»? Но когда и где его могли воткнуть? Может быть, в камере хранения?»

И я снова взялся за изучение всего, что у меня было.

«Стоп! – остановил я себя. – Не в одежде надо искать, а в паспорте. Я не так давно поменял паспорт. Если у них отлаженная сеть слежения, то в паспорт могут воткнуть всё что угодно».

Подсев поближе к свету, я стал внимательно изучать каждую страницу своего документа.

«Так вот, где тебя спрятали! – засмеялся я, разглядывая еле видимый стерженек, встроенный в корешок маленькой книжки. – Да ты оказывается не один! – нашёл я второй такой же. – У вас «друзья-приятели» дело идёт с размахом. И ещё с каким! Везде свои люди, даже в паспортном столе! Если ты проявляешь себя как-то не так, не вписываешься в струю, то получишь при обмене паспорта или другого документа такую штуку, благодаря которой тебя найдут и на том свете. Хорошо, что я сжёг документы убитого. Интуитивно почувствовал, что надо это сделать. Наверняка у него они были тоже с «жучками».

Ещё раз перелистав свой паспорт, я выдернул из него оба устройства и бросил их в горящий костёр.

– Передайте привет тем, кто ждёт от вас сигналов, – напутствовал я электронику на прощание.

Вечер был на редкость тёплым, лезть в спальник мне не хотелось. И я позволил себе пару часов поваляться на нём, как на матраце. Греясь у костра, я невольно вспомнил свои недавние странствия по Эвенкии. Прошло еще не так много времени, и эти воспоминания были яркими и красочными. Тогда я жил на фактории Суринда. В Байките её называли почему-то «штатом Техас». Хотя население посёлка было такое же, как и везде по Эвенкии. На фактории жили оленеводы и охотники. Люди, в основной своей массе, сердечные и добрые. У меня среди них появилось немало друзей. Это Володя Савин, Юра Гаюльский, его сестра Людмила, братья Харбоновы и другие славные ребята. Увидеть бы их сейчас!

Но для этого пришлось бы свернуть со своего маршрута, двинуться на юго-запад и через пару недель добраться до милой моему сердцу Суринды. Понятно, что в данный момент такое мероприятие представлялось невозможным. Передо мной плыли дорогие лица друзей-эвенков, и от тоски по утраченному защемило сердце. В Суринде у меня была особая школа. Школа не менее важная, чем те, которые я прошёл раньше. Не раз оленеводы показывали мне странные оплавленные чудовищной температурой скалы и говорили, что в незапамятные времена в этих местах злой дух Харги насмерть сражался с добрым хранителем жизни Хэвэки. В борьбе духи применили силу небесного огня. Звёздный огонь плавил гранитные скалы, и они текли как вода. Добрый дух одолел злого демона Бездны, но следы той великой битвы видны и в наше время. Как они были правы, мои учителя эвенки! Так оно и было. Только под образами духов скрыты могущественные цивилизации далёкого прошлого. Один и тот же миф по всей Евразии. Но на севере и в Сибири он более конкретен. Из рассказов оленеводов я узнал о разрушенных силой небесного огня древних городах, о поросших лесом грандиозных пирамидах. Великолепные охотники, следопыты и оленеводы показывали мне рукотворные каменные курганы, вросшие в землю циклопические базальтовые блоки и рассказывали, что очень давно, на заре времен, на этой земле жил звёздный народ. Он был союзником у доброго Хэвэки в его битве с Харги. После великой войны звёздные люди снова ушли на небо. Только некоторые из них остались на выжженной и разрушенной родине. Пришедшие через тысячи лет в северную тайгу эвенки назвали их потомков народом «эндри». Как я позднее понял, эвенкийское «эндри» означает «народ великого Индры».

«Всё предельно просто. Но кроме следов погибшей в этих местах допотопной цивилизации, есть здесь что-то такое, что привлекает к себе пристальное внимание тёмных. По всей вероятности из каких-то тайных источников о «нечто» они знают. Но, похоже, не представляют, как до него добраться, вот и отслеживают любую подозрительную личность. Как бы она вперёд них не натолкнулась на запретное. Местных они не опасаются. Они люди суеверные и умеют держать язык за зубами. Присматривают в основном за приезжими», – сделал я для себя вывод.

И тут мне вспомнился феномен Тунгусского дива. Почему гигантский взрыв произошёл именно здесь, в Эвенкии, а не в другом месте? И опять воздействие того же небесного огня, который описан в местных преданиях.

«Что это? Совпадение? Скорее всего, нет. Наверняка невидимая закономерность. Но как всё это доказать? – задумался я. – Значит, после той допотопной грандиозной битвы сил тьмы и света кое-что всё-таки уцелело. И это надо было срочно скрыть. От кого? От нас – потомков ариев, или от всего человечества? Вопросы и ещё раз вопросы, а ответов пока нет. Вот бы их отыскать», – думал я, поглядывая на огонь.

В это время где-то совсем близко раздался вой волка.

«Твоя тропа свободна, двуногий брат. Людей близко нет».

– Ещё раз благодарю, – ответил я воем. – Доброй охоты!

«До чего же молодцы мои лесные друзья! А я хорош, о них совсем забыл, не наловил для угощения рыбы! Ничего, завтра наверстаю, – успокоил я себя. – Сейчас лето. Они должны быть сыты. Волки в это время года не голодают».

И мысленно я перенёсся к Чердынцеву.

«Кто, как ни он, посвящен в тайну Таймыра и этого бескрайнего, обступившего меня со всех сторон плоскогорья? Интересно, в какие тайны он посвятил Иосифа Виссарионовича? Сталин прожил в предгорьях плато Путорана целых четыре года. Срок немалый. Как вынес горячий, легковозбудимый горец необычный нрав своего наставника? Или хранитель гор был тогда помоложе и характер имел иной? Так или иначе, молодой Джугашвили от него не сбежал. Наоборот, Иосиф Виссарионович месяцами жил с ним в тайге. Конечно, не на охоте, тем более страстным охотником он никогда не был. Coco Джугашвили находился с тем человеком, который был ему интересен. Может, и мне надо будет набраться терпения, – сделал я для себя вывод. – Другого пути нет».

Я подкинул в костёр несколько сушин и, усевшись на валун, мысленно общаясь с огнём, задумался о предстоящем.

«Наверняка Чердынцев устроит мне экзамен. Куда бы я ни приезжал, и с кем бы ни встречался, без экзаменов не обходилось. Интересно, что он придумает. Может, уже придумал?»

И я невольно снова перенёсся на далёкий русский север в маленькую общину псевдостарообрядцев. Людей, которые сохранили нашу древнюю культуру, и что самое ценное, не мистическое, а философско-научное отношение к Мирозданию.

«Сколько узнал и сколько понял я в той своей поездке!»


Всю ночь после удивительного звучания древнерусских музыкальных инструментов и потрясшего меня до глубины души необыкновенного танца девушек я не сомкнул глаз. В огромной северной избе все спали. Но я лежал, уставившись в темноту, и никак не мог придти в себя. Передо мной одна за другой проносились картины моего инкарнационного прошлого. Те яркие воспоминания, которые мне пришлось пережить благодаря волшебной музыке. Тогда для меня открылся мир далёкого, неведомого и забытого. Реальности, о которой я никогда и не подозревал.

Утром, приведя себя в порядок, я заглянул в горницу. Добран Глебыч, сидя в кресле, читал какую-то книгу. Поздоровавшись и извинившись за вторжение, я буквально с порога задал ему мучающий меня вопрос:

– Мне хочется понять, – посмотрел я на старейшину, – что вы до сих пор в своей среде храните? Древние ведийские представления или более поздние языческие? Про то, что молитесь колесу, я узнал ещё в Архангельске…

Услышав про колесо, Добран Глебыч поморщился. Потом вздохнул и, посмотрев куда-то вдаль, медленно отложил свою книгу.

– Ты задал самый сложный и щекотливый вопрос, Юра. Обстоятельно на него одним словом не ответить. Во-первых, для себя ты должен уяснить, что религиозное чувство у человека не природное, а приобретённое. Хотя, – засмеялся старейшина, – находятся такие умники из ортодоксов-учёных, которые считают, что как раз оно и отличает человека от животного. По их мнению, религиозное чувство является шагом вперёд в эволюции. Мы считаем, что всё наоборот. Чем глубже человек подвержен религиозному экстазу и мистике, тем дегенеративнее его психика. Чего требует от человека любая религия? Слепой веры и повиновения. О знании законов Мироздания речь не идёт. Так?

Я кивнул.

– Вот и подумай, прогресс это или регресс? Животные основные законы окружающего мира ощущают на чувственном уровне. Им не нужна мистика. В мистику может впасть только дегенеративное сознание человека.

– Ты хочешь сказать, что адепты любой религиозной концепции психически ущербны? – прямо спросил я старейшину.

– Так оно и есть, – кивнул головой Добран Глебыч. – Пора осознать, что мистическое восприятие строится не на знании, а на слепой вере. Что собой представляет голая не подкреплённая знанием вера? Это не что иное, как фанатизм. Теперь до тебя дошло, зачем нужно было тёмным навязать людям религиозное чувство, развить его до крайней формы фанатизма?

– Как-то смутно, – честно признался я.

– Всё просто, фанатиками легче управлять. Достаточно вбить им в голову идею, а там «всё идёт, как по маслу». Фанатик не умеет анализировать. Он слепо следует той догме, которую в него впихнули. Теперь тебе понятна глубинная суть религий?

– Понятна! – улыбнулся я.

– Но это ещё не всё, – посмотрел куда-то вдаль старейшина. – Религии созданы не только для того, чтобы управлять, но и для того, чтобы разделять и стравливать. Заставлять народы неизвестно за что уничтожать друг друга. Теперь пораскинь мозгами, похожи ли живущие здесь под видом старообрядцев люди на религиозных фанатиков?

Я промолчал.

– Ничего религиозного в окружающих тебя людях нет, – продолжил Добран Глебыч. – В этом легко убедиться. Ты видел, чтобы кто-нибудь из нас фанатично молился? Например, Сварогу или Дажбогу? Для нас антропоморфных образов богов не существует. Мы знаем их как информационно-силовые структуры. И не верим в них, а общаемся с ними. Это о чём-то говорит?

Я кивнул.

– С раннего детства мы учим своих детей целостному знанию. Где эзотерическое неотделимо от академического. Наши ребятишки с двух лет знакомятся с основными законами Мироздания. Главные из которых: закон единства всего сущего, закон действия, меры и закон свободы воли. А чему христиане учат своих детей? С рождения вкладывают в их сознание чувство вины и страха. И у мусульман почти то же самое. И те, и другие слепо верят в судьбу и не знают, что такое жизненное предназначение или рок? Про иудеев вообще говорить тошно: последние через свою традицию обрезания вообще теряют возможность стать полноценными. Их сознание с детства приковывается только к материальному. Об общих законах Мироздания рядовые евреи не имеют ни малейшего представления! Понимаешь теперь, откуда куча неизлечимых болезней, которыми болеют одни «богоизбранные»? По статистике, евреи в основной своей массе живут меньше, чем негры Анголы и Зимбабве…

– Значит, о вас правду говорят, что вы нехристи, и даже безбожники? – перевёл я разговор в иную плоскость.

– Поморы, живущие вокруг нас, чувствуют, что мы не исповедуем никакой религии. Это так! – кивнул головой старейшина. – В то же время они недоумевают, почему у нас столько праздников? Вот и придумали, что мы живём в лесу и молимся колесу. На самом деле так оно и есть. Только мы не молимся свастике, или, как раньше говорили, свастиасте. Просто она является для нас символом нашего светила, в контакт с которым подготовленное человеческое сознание легко может вступить. Для дурней всё, о чём я говорю, является настоящей мистикой. Но для эзотерически продвинутых людей ничего мистического здесь нет. Теперь ты меня понял? – улыбнулся своей завораживающей улыбкой Добран Глебыч.

– Давно! Просто сложно было осознать, что вы за многие тысячи лет так и не изменили орианской традиции.

– Нормальные люди истину не меняют, – сказал старейшина великую фразу. – Исковеркали её жрецы-лунники. Специально созданные системой. Тупоголовые неграмотные недолюдки, для которых ничего не было дороже обрядов и ритуалов, которые они зачастую не понимали и понимать не хотели, – вздохнул мой собеседник. – Отсюда и все беды поздних ариев! Мало этого, псевдохранители такое навыдумывали, что от их мистических ритуалов кровь в жилах стынет! Имею в виду идиотское жертвоприношение. Одно только сожжение забитого плетьми белого коня чего стоит! Надо ж додуматься – загонять по степи животное до такой степени, что оно само бросается в костёр! И живьём в нём сгорает! Нет ничего более чудовищного! А жертвоприношение быков, коз и молочных коров? И наконец, людей! Ты знаешь, сколько христиан в IX, X и XI веках было принесено жрецами в жертву той же Ходебю? Не один десяток!

– Но об этом нигде ничего не сказано, – засомневался я.

– Сказано и ещё как сказано, только не в наших летописях, а в других. Например, в датских, шведских, саксонских…

– Но ведь все они написаны христианами, – напомнил я.

– Это так, – согласился Добран Глебыч. – Но в них указаны конкретные факты. Имена тех людей, которые оказались в руках колдунов-изуверов.

Глава 3

Индустрия биороботов

Ты рассказываешь какие-то ужасы, – покачал я головой.

– Я напоминаю тебе факты, о которых никак нельзя забывать. Иначе, в будущем мы получим то же самое.

Слова Добрана Глебыча насторожили, и до меня, наконец, дошло, что многое, известное этому человеку, не является пока моим знанием.

– Что ты имеешь в виду? – посмотрел я на него. – О каком будущем ты только что сказал?

– О нашем, Юра, о будущем, с которым мы столкнёмся пусть не в XXI веке, но в XXII наверняка.

– Объясни толком! – попросил я старейшину.

– Толком тебе объяснит другой человек, – посмотрел на меня Добран Глебыч. – Я тебе могу рассказать только то, что мне доступно. Ты, я думаю, знаешь, что все без исключения реформы начинаются с намерения и представления конечной цели. Потом под всё это создаётся определённая идеология. Сила намерения относится к другому разряду, она связана с эгрегориальным воздействием, поэтому о ней говорить не будем. Нас интересует механизм проникновения идеологии в массы и захват его коллективного сознания.

– Мне когда-то доходчиво объяснили, что всё начинается с подмены жречества, – перебил я рассказчика.

– Но ты не знаешь главного, Юра, – откуда берутся жрецы – носители новой идеологии? Это очень серьёзный вопрос. И ответ на него на нашей планете знают совсем немногие.

При слове «на нашей планете» я опять насторожился. Было ясно, что старейшина мне хочет сказать что-то важное. А между тем Добран Глебыч продолжил:

– Несколько минут назад мы выяснили, что сутью всех религий мира является изменение сознания человека. Трансформация его психики от мыслящего, стремящегося познать законы Мироздания, сына Бога до тупого, способного только верить раба какого-либо религиозного эгрегора. Но фанатиками и идиотами надо умело управлять. Управлять так, чтобы они постоянно сами себя истребляли. Для этого на нашей планете некой негуманоидной цивилизацией ещё во времена допотопных империй и был создан институт биороботов-управленцев.

От слов старейшины на лбу у меня выступил холодный пот. В этот момент, очевидно, для того чтобы пригласить нас к завтраку, в горницу яркой райской птицей влетела Светлена, но услышав слова отца, девушка, не обронив ни слова тут же уселась на скамейку и вся превратилась во внимание.

– Такие вот биороботы, насколько я понимаю, и захватили власть в Атлантиде? – спросил я Добрана Глебыча.

– Мы не располагаем прямыми доказательствами захвата ими власти, но, по всей видимости, так оно и произошло, – улыбнулся отец-учитель, глядя на свою дочь. – Иначе бы они не взялись за претворение в жизнь идеи глобализации. Но дело не в жрецах Атлантиды. Мы говорим о механизме подмены современных элит.

– Неужели всё, что ты мне говоришь, имеет на Земле место? – невольно вырвалось у меня.

– В том-то и дело, что имеет, – вздохнул старейшина. – О создании биороботов наши предки знали тысячи лет назад. Но вернёмся снова к технологиям управления. Как ты уже догадался, на Земле сами люди никаких идеологий для себя не создают. За них это делают другие.

– Кто же они?

– Те, кто рядом с нами, но о них мы почти ничего не знаем, – сказал специалист по земным цивилизациям. – Всё лежит на поверхности. Надо просто открыть глаза. Как я уже упомянул, сначала создается намерение и образ конечного результата. Потом для осуществления намеченного создаётся специальная идеология. Но для внедрения её в массы в специальных лабораториях под землёй и в невидимом с Земли космосе клонируются особые человекоподобные управляемые создания.

Биологически те же люди, но программированные на геннополевом уровне. Посредством специальных технологий, где задействован метод телепортации и другие пока неведомые на Земле приёмы, в утробах некоторых женщин проводятся замены двухмесячных эмбрионов. Как видишь, программированные таким образом биороботы появляются на Земле из утробы наших же женщин, и никому в голову не приходит, что совершен подлог. Потом каждый такой вот человекоподобный экземпляр определёнными силами приводится к высшей власти. Теперь тебе понятен процесс, как в прошлом у тех же атлантов произошла подмена их жречества? Заодно и высшего руководства? Да и у нас произошло то же самое, я имею в виду X век. Вспомни поведение князя Владимира. Его попытку насадить кровавый культ Перуна, а потом резкий сдвиг в сторону христианства, словом, туда, куда надо. Всё по штампу! Так мог вести себя не человек, а биомех. Потому что христианство в Европе проросло из кровавой языческой крайности.

– Постой! – остановил я Добрана Глебыча. – Но ведь на Руси, да, и во всём остальном арийском мире существовала жёсткая система посвящений. Неужели она была настолько несовершенной и примитивной, что не смогла увидеть и отсеять биороботов?

– Могла и отсеивала, но именно за это со временем от неё и отказались.

– Ничего не понимаю, что за парадокс?

– Сейчас всё поймёшь, – погрустнел старейшина. – Ты слышал когда-нибудь понятие «пирамида власти»?

– Конечно, – удивился я вопросу.

– Так вот, чтобы пустить под откос общество, надо сначала забраться на его вершину, а потом постараться навязать людям мысли об изменении некоторых законов. Якобы традиционные правила устарели, и пора бы их заменить на новые. Понятно, что технология стара как мир. Но беда в том, что люди из века в век продолжают наступать на одни и те же грабли. Достаточно одному тёмному прорваться к власти, и общество обречено! Вот в чем беда, и до сих пор это остаётся слабостью людей-созидателей. Беда в их высоких духовных качествах. Им в голову не приходит, что над ними воцарился демон. И то, чего он требует, приведёт общество к гибели. Такова психология: мы всегда меряем по себе. Если сами не врем, значит, по нашему мнению, и другие врать не умеют. А тут у кормила многократно проверенный человек! Если он что-то предлагает, значит, так будет лучше. Как его не поддержать?

– Всё это и козе понятно! – остановил я рассказчика. – Мне не понятно, как такой вот гипотетический реформатор мог оказаться у власти в те времена, когда действовала система жёстких посвящений?

– Да элементарно, – улыбнулся моей наивности старейшина. – Ты забыл про древнейший институт подмены. Когда находят двойника, то им заменяют того, кто завоевал доверие у народа.

– Сатанизм какой-то! – процедил я сквозь зубы.

– Да, самый настоящий сатанизм! – согласился со мной Добран Глебыч. – По-другому и не назовёшь. Такие вот подставные жрецы фактически во всех без исключения племенных союзах наших предков со временем и исковеркали древний бореальский принцип посвящений.

– Как я понял, ими в значительной степени был упрощён переход из сословия управленцев в высшее?

– Чего никак нельзя было допускать! – сжал свои пудовые кулаки старейшина. – Вот, где корень зла! Когда переход стал более-менее прозрачным, были задействованы конвейерные биороботы. Те, о которых я уже тебе говорил. Фактически нелюди. Вот и весь механизм подмены высшего сословия. Понятно, что программированные эзотерики и «знатоки» культурных традиций всегда являлись и до сих пор являются той силой, которая способна воплотить в жизнь любую самую реакционную идеологию. Сначала ими на Земле были созданы кровавые лунные культы. Зачем, я думаю, тебе известно. Позднее они же, эти нелюди, насадили на Земле иудаизм, христианство и ислам.

– Языческие жрецы, пусть даже биороботы, и занялись новыми религиями? – не понял я своего учителя.

– Я не так выразился, – поморщился старейшина. – Биороботы всегда были и остаются проводниками. Никаких идеологий они не выдумывают. Ими занимаются другие. Зависимые, но не живые механизмы.

– Ты имеешь в виду жрецов Амона? – спросил я.

– И их тоже, – уклончиво ответил знаток всего таинственного. – Вспомни исход евреев из Египта, – снова повернулся ко мне Добран Глебыч. – Ты знаешь, кто его организовал? Наши знакомые – жрецы Амона. Ими был изобретён и иудаизм. А кто его провёл в массы? Биоробот Моше. Или по-современному Моисей. То, что он был биороботом, доказывает его рождение и особенно детство. Ты же знаешь, как малыша Мошу подсунули на воспитание дочери фараона.

– Не забыл, – кивнул я. – Сразу в карьер, к высшей власти! И помогали ему так, что он оказался сильнее приближённого к фараону жречества.

– Вот-вот, – усмехнулся старейшина. – Да и в свите Христа оказался биоробот.

– Ты имеешь в виду апостола Савла? – задал я вопрос.

– А ты молодец – догадался!

– Как тут не догадаться, когда Савл, или впоследствии Павел, занялся претворением в жизнь подсунутой ему новой религиозной идеологии. К тому же он получил приказ.

– Якобы от самого Христа, – добавил знаток святого писания.

– Получается, что и Заратуштра, что навязал персам зороастризм, не был человеком?

– А ты сам как думаешь? Десять томов Авесты по объёму превосходят Библию. По легенде она была написана на двенадцати тысячах воловьих шкур. Под силу одному человеку написать такую книгу? Просто взять и исписать при помощи кисточки и краски все эти шкуры?

– А если этот Заратуштра был законченным фанатиком? Как известно, фанатики могут многое.

– Ну и ушла бы у него на такую работу вся жизнь! – улыбнулся Добран Глебыч. – А так, если верить легендам он закончил свой труд менее чем за десять лет. Тридцать же лет его жизни ушло на то, чтобы навязать своё учение иранскому правящему сословию. Тут надо учесть ещё одну деталь: во время религиозной реформы вдруг ни с того, ни с сего «самоистребились» все противники новой идеологии. Кто-то могущественный и невидимый расчистил новоиспечённому пророку дорогу к успеху. Авестийские предания говорят, что это сделал Ахура-Мазда. Но подобным сказкам верить нельзя. Перед нами одна и та же избитая старая технология: с Заратуштрой первый такой случай. С Моисеем – уже второй. Ему, как ты знаешь, помог побороть оппозицию сам Яхве.

– Третий случай с Магометом? – невольно вырвалось у меня.

– Да третий случай с Магометом. Только не надо путать Магомета с Заратуштрой и Моисеем. Магомет не был биороботом. Он был всего лишь честным последователем учения

Христа. Своего рода реформатором христианства. Чтобы убедиться в этом, достаточно прочесть Коран.

– А зачем ему тогда помогли?

– Чтобы на Земле появилась ещё одна религиозная идеология. Что тут непонятного?

– У меня вопрос, – остановил я рассказчика. – Кто такой был Мани? И почему его учение не прижилось?

– Тут два вопроса, – на секунду задумался Добран Глебыч. – Но я попробую на них кратко ответить. Мне думается тебе понятно, что Мани никаким биороботом не был. Иначе бы его учение победило. На тёмных идеология этого подвижника свалилась как «снег на голову». И вот почему: дело в том, что Мани замахнулся на святая святых жрецов Амона и их покровителей. Последние в поте лица трудились, придумывая идеологию двуполярности, где на одном полюсе Ахура-Мазда – бог добра и света, на другом Ангра-Майнью – демон разрушения. Мани же своим учением все их далеко идущие планы разрушил. Что главное в его учении? То же самое, что и в северном гиперборейском или орианском, где зло всегда запряжено в повозку добра. Как бы оно не извращалось, всё равно в итоге зло служит не разрушению, а созиданию. Это та истина, которую мало кто сейчас на земле понимает. Тёмным нужна неодолимая сила зла, Мани же эту силу у них отнял. Если бы он победил, то все старания тёмных и в отношении зороастризма и в отношении иудо-христианства свелись бы к нулю. Этого допустить было нельзя. Потому Мани и погиб ужасной смертью, а его учение было запрещено и у зороастрийцев, и у иудеев, и у христиан. Фактически, Мани принёс на юг великую истину наших северных предков. Его учение явилось индикатором для всех искусственно созданных к тому времени религиозных идеологий. Пожертвовав собой, он показал, что являют из себя южные религии. Что они все происходят из одного корня, к тому же далеки от истины. Но кто это понял? – вздохнул старейшина.

– Наверное, кто-то должен бы понять? – посмотрела на отца своими огромными глазами Светлена.

– Жрецы и народ северной империи, родины великого Мани. Принято считать, что Мани родился в Иране, но это не так. Его родина – южный Урал. Но хватит о нём, слишком уж грустная эта тема, – поднялся с кресла специалист по манихейству. – Видишь, за нами пришли, не надо заставлять так долго ждать, – улыбнулся он дочери.

– Но у меня последний вопрос, – запротестовал я.

– Ты хочешь узнать, кто такой «Горби»?

– Не только он, но и Ельцин.

– «Горби» – типичный биоробот, и поэтому жить он будет долго. Запомни, это первый признак биороботов. На них не распространяется закон действия или кармы. Потому что они нелюди, – обнял за плечи Светлену отец-философ. – Как ты понимаешь, его создали, и ему расчистили дорогу к высшей власти. Та же старая технология, о которой мы только что говорили, правда, допустили серьёзный брак…

– Что ты имеешь в виду? – спросила отца Светлена.

– Его тёмное пятно на черепе. Для понимающих это знак смерти и разрушения. Народная мудрость гласит: «Бог шельму метит»! А в советниках у «Горби» был Яковлев. Тот биоробот рангом повыше. Но тоже бракованный. Если присмотреться к нему повнимательней, то его дегенеративный комплекс как на ладони. Что-то у «них» с технологией получения полукровок разладилось. Чубайс получился рыжим, Гайдар – типичный дебил, который двух слов связать не может…

– Неужели и тот, и другой – биороботы? – открыл я рот.

– Чубайс наверняка, Гайдар вряд ли, это я так, к слову.

– А Ельцин? Что ты можешь сказать про Ельцина?

– То, что он подлец, негодяй, типичный представитель номенклатуры. Такие как он биороботами не рождаются, они ими становятся. Подонку подсунули место в среде тех, кто считает себя мировой элитой. Вот и всё! Он и спёкся. Ты думаешь, наш борец с привилегиями просто так стал работать по ту сторону кулис? За «здорово живёшь» работают только люди-машины. Такие как «Горби» или тот же «Хрущ». Первый после крушения Советского Союза остался с большим «носом». Второй пока царствовал, что-то имел, но потом сидел на пенсии и «сосал лапу». Не находишь, что эти двое чем-то друг на друга похожи? Не только идиотскими реформами, но и своей судьбой? Складывается такое впечатление, что болтун Горби и пустобрёх Хрущ – мерзавцы идейные. Ни тот, ни другой от того, что творили, ничего серьёзного в материальном плане так и не получили. Вот оно доказательство, что наш народ имел дело не с людьми, а с биомехами! Но кто это понял? Единицы! И из того, и из другого пытаются вылепить идиотов. Наверное, для того, чтобы скрыть их истинную суть. Но в деле разрушения эти двое были просто гениями. Недаром Уинстон Черчилль на своём юбилее, когда его стали поздравлять, как великого борца с коммунизмом сказал, что подлинным борцом с СССР является не он, а Никита Хрущёв. Не знаю, догадывался ли старина Черчилль, кем на самом деле являлся его конкурент по борьбе с коммунизмом, или нет? Но сдаётся мне, что догадывался, потому что именно с Никитой он связывал смерть Сталина. Только с ним. А теперь вернёмся снова к подлецу Боре. Разве Ельцин похож на биоробота? Что в нём фанатичного и идейного? В настоящее время четверть народного богатства принадлежит его клану. Да и скопытится он скоро.

– Но ведь и Хрущёв долго не пожил? – заметил я.

– Потому, что ему помогли. Скорее всего, его же хозяева, чтобы никто не догадался, кто он на самом деле, – закончил разговор старейшина.

– Да-а… Невесёлые вещи ты мне рассказываешь!

– Пойдём завтракать, нас давно заждались, – улыбнулся Добран Глебыч. – После еды настроение у тебя повысится. Не всё ещё потеряно, Юра, не падай духом!

Разговор с хозяином дома оставил в душе тягостное чувство. Добран Глебыч прямо дал понять, что параллельная, крайне враждебная человечеству цивилизация негуманоидов воздействует на земной социум не только посредством карманного, прирученного жречества и масонских лож. Она использует против общества людей ещё и специально выращенных в утробах наших женщин биороботов! Для моей психики это было слишком!

«Неужели человечество проиграет? – думал я. – Беда, если на Земле нет противоядия против того, что творится в социуме. Ведь и дураку ясно, кем придумана и навязана людям либерально-демократическая идеология. Причём для того, чтобы они, люди, сами себя уничтожили. Своими же руками! Если точнее, активизацией против человечества сил самой природы. Существует закон, и многие его знают, – смотрел я тогда на умное лицо старейшины, – если биологический вид останавливается в своей эволюции и начинает деградировать, то природе он становится не нужен, и она от него избавляется. Либерально-демократическая идеология – идеология тотальной лжи, морально-психологического и нравственного падения. Она навязана человечеству не только для того, чтобы остановить естественный ход его эволюции, но и повернуть его вспять, поставить на рельсы вырождения. Какие ценности оно воспевает? Безумный эгоизм, даже не животный, а скорее эгоизм червей и насекомых. Патология больного эго породила крайний индивидуализм и, как следствие, его дегенеративное собственническое чувство. К чему же это всё привело? К борьбе всех против всех! Даже в обезьяньем стаде такой беды нет. Но люди из-за материальных благ и удовольствий рвут друг друга на части. Перед нами трагедия, но она оправдана и принята обществом под названием «здоровая конкуренция». Спрашивается, за какие такие ценности люди хватают друг друга за глотку, предают родных и близких… свой народ, а то и самого Творца? Конечно же, не за духовные, а за банальные примитивные ценности материального плана! За химеру и иллюзию, которую им умело навязали. Прежде всего, за нового своего бога, который зовётся деньгами. Обществу вбито в голову, что зелёные бумажки могут сделать человека счастливым! Слепо, фанатично. Им и в голову не приходит, что деньги – один из основных, если не самый главный, механизмов порабощения личности. Та невидимая петля, которая держит всё человечество за шею. Конец же этой мировой петли в руках тех, кто их выдумал, навязал человечеству и создал под них мировую кредитно-финансовую систему. Понятно, что всё это дело рук тёмного жречества, того самого, которое проросло из цивилизации погибшей Атлантиды. А кто стоит над ним? Конечно же, представители параллельной цивилизации нелюдей. Иначе не объяснить той ненависти, которую питает зомбированная мировая элита к своим же собственным гражданам».

– Что-то ты совсем у нас погрустнел! – оторвал меня тогда от размышлений голос хозяина. – Неужели своими рассуждениями я нагнал на тебя такую тоску?

Я поднял глаза и увидел, что все сидящие за столом участливо смотрят в мою сторону.

– Просто есть вещи, с которыми сознание никак не хочет смириться, – ответил я уклончиво.

– Давай, пей чай и пойдём в наш спортивный зал. К тому же ты его ещё не видел… Мне интересно, как ты его оценишь? А потом у нас с тобой есть работа: натаскать воды в баню и сложить наколотые дрова, – отвлёк меня от грустных мыслей старейшина.

Упоминание о бане мгновенно подняло моё настроение.

– Так выходит у нас сегодня снова парная?! – обрадовался я.

– Выходит, – кивнул своей красивой головой хозяин. – Такова традиция – купаемся каждую среду и субботу. Иногда, когда много работы, прихватываем ещё и вторник.

– Или четверг, – добавила улыбающаяся Светлада.

– Видишь, смеётся! – показал на свою дочь Добран Глебыч. – И вторая туда же… Наверное, вспомнили, как ты в бане свои трусы отстаивал?

– Нет! – запротестовал я. – Скорее всего, они вспомнили мою растерянную физиономию, когда я увидел их танец…

– Что ещё за танец? – посерьёзнел хозяин дома.

– Мы ему волчок продемонстрировали, – засмеялась Светлена.

– Что?! – не то, шутя, не то серьёзно сверкнул глазами Добран Глебыч. – Вы свихнулись, девоньки? А если бы у парня сердце остановилось?! Иногда и от волчка концы отдают! Ты должен знать, – повернулся ко мне отец семейства. – Люди – это ещё и определённые частоты колебаний. Вот они, надо же, сидят и ещё смеются! – показал он на своих дочерей. – Настоящие хулиганки!

– Не пойму, в чём их вина? – растерялся я.

– Да в том, что они свои частоты объединили в поле вращения! Здесь и без того, глядя на их лица и фигуры, голова кое у кого может пойти кругом, а тут ещё возникает сила, которая прошибает любую психическую защиту. Ты, я думаю, слышал о свойствах торсионных полей?

Я кивнул.

– Теперь понимаешь?

– Честное слово, не понимаю! – пожал я плечами.

От моих слов девушки и их мать за столом буквально покатились со смеху. Глядя на них, засмеялся и Добран Глебыч.

– Вот что, – вытирая салфеткой выступившие слёзы, обратился к сидящим за столом старейшина. – Я пойду в зал, а вы постарайтесь ему, – показал он на меня глазами, – всё объяснить.

Хозяин дома вышел из комнаты, а женщины поглядывая на мою невозмутимость ещё пару минут продолжали улыбаться.

– Так вы мне объясните или нет, в чём дело? – потребовал я, пододвигая поближе варенье.

От моего вопроса все трое снова покатились со смеху.

– Понимаешь, – пришла, наконец, в себя мать «хулиганок» Ярослава. – Добран убеждён, что «волчок» – один из элементов движения в наших танцах – обладает неотразимой магической силой. Особенно, если его исполняют такие вот как они, – посмотрела красавица-мать на своих дочерей.

– Потому он и заговорил о проникающих возможностях торсионных полей…

– Ну и что? – не понял я.

От моего нового вопроса все трое опять стали смеяться.

– Да чего вы все смеётесь и смеётесь? – не выдержал я.

– Замолчи, хватит! – умоляла Светлада. – Я больше не могу! Объясни ему мама!

– Да он же не даёт, – показывая на меня, попыталась успокоиться Светлена.

– По теории отца, – начала снова свои объяснения мама девушек, – после того, как эти двое, – погрозила она пальцем «хулиганкам», – подвергли твою психику интенсивному, голому волчку, или торсионному воздействию, ты должен был полностью сломаться.

– Это как?

– Я же прошу тебя, молчи, не смеши, – взмолилась мама девушек. – Ну, должен стать рабом вот этих соплюх! Короче, влюбиться в них до полусмерти. Теперь понял?!

– Дошло, – смутился я.

– Но ты остался непробиваемым. Получилось, что теория Добрана лопнула, как мыльный пузырь! Потому-то мы все и хохочем.

– А зачем ему надо было, чтобы я в вас, – посмотрел я на девушек, – влюбился?

– Да ему это не надо было. Он нас даже предупредил, чтобы мы не куролесили, – улыбнулась Светлена.

– Но мы решили проверить теорию папы, – добавила Светлада.

– Ну и как? – спросил я.

– Вот теперь мы все и смеёмся. До слёз!

– А почему вы решили, что я в вас не влюбился? – задал я каверзный вопрос. – Может, с ума схожу от любви, но этого не показываю.

От моих слов и мама, и её дочери посерьёзнели.

– Ты говоришь такое, от чего нам всем стыдно, – наконец, нашлась Ярослава. – Хочется верить, что ты шутишь.

– А если не шучу! – поднялся я из-за стола. – Что тогда?

– Тогда после окончания учёбы они приедут к тебе. Таков закон! Девушка не должна пробуждать чувств у мужчины, если понимает, что тот ей не нужен, – отчеканивая каждое слово, сухо сказала мать «хулиганок».

– Так-то! – хищным взглядом окинул я притихших девушек. – Думаю, сегодня в бане вы не будете вертушки крутить?

– Ещё как будем! – пробурчала Светлена.

– Нет, они неисправимы! – снова улыбнулась своей очаровательной улыбкой Ярослава Ивановна.

– Где же ваш спортивный зал? – перевёл я разговор на другую тему.

– За дверями справа, – ответила повеселевшая Светлада.

– Мы туда скоро придём, только сначала поможем матери.

– Только вот что. – перебила сестру Светлена, – Наш зал на веранде, там почти как на улице, поэтому надень либо куртку, либо пару свитеров. В твоей комнате лежит пуловер отца, это он тебе его оставил…

– Понял! – кивнул я девушкам. – До встречи!

Когда я нашёл веранду, Добран Глебыч занимался уборкой.

– Девчонки потренировались и всё бросили, – ворчал он, перетаскивая в угол очередную пару гантелей.

– Они что, занимаются ещё и с отягощениями? – удивился я.

– Не только они, все наши женщины занимаются. Даже старые. Вот посмотри: видишь, какие у них вериги? – показал старейшина на стоящие у стены странные кожаные мешки.

– Что-то я не пойму? В них что, песок?

– А что же ещё? Наши женщины не любят штанг и модных сейчас тренажёров. Им нравится всё старинное. Это их снаряды, некоторые мешочки весят до восьмидесяти килограммов!

– И кто с ними приседает? – удивился я.

– Да твои ненаглядные – Светлада со Светленой! Думаешь, почему у них такие красивые ноги и попки? На «большой земле» они тоже занимаются, но там баловство. Свои фигуры они отполировали в родном доме – здесь! Все эти снаряды я сделал для них своими руками, – показал отец с явной гордостью на какие-то скамейки, ящики и лесенки.

– Я что-то не пойму, что это такое?

– Скоро девчонки сюда подойдут, и ты сам увидишь.

– А с чего ты решил, что они мои ненаглядные? – поинтересовался я.

– Ну, ты и въедливый, за каждое слово цепляешься! – усмехнулся старейшина. – А потом, я ведь по тебе вижу, ты же с них глаз не сводишь.

– Не свожу, – согласился я. – Потому, что очень красивые, точнее, совершенные, но это ровным счётом ни о чём не говорит.

– Ладно, ладно! – хлопнул меня по плечу Добран Глебыч.

– Не бери в голову. Я не против, и над тобой не подтруниваю. Лучше посмотри вот сюда, – показал он на висящие на цепях брёвна.

– А что это?

– Ты видишь перед собой самую настоящую дыбу.

– Дыбу? – не поверил я своим глазам. – А зачем она здесь? Кого ты на неё подвешиваешь?

– Себя, мой друг, себя!

– Как это?

– А вот так!

С этими словами Добран Глебыч поднялся по лестнице к висящему под потолком бревну. После чего сунул свои сильные руки в закреплённые на нём кожаные петли, потом, дотянувшись до второго бревна ногами, накинул на них прибитые к бревну «сапоги». Не понимая, зачем новоиспечённому мазохисту всё это надо, я с интересом ждал, что будет дальше. А между тем, старейшина усилием ног и пресса снял нижнее бревно с крючьев и повис, подобно маятнику, между двумя брёвнами. Но на этом страшная экзекуция не закончилась. Через несколько секунд под воздействием ног самоистязателя нижнее бревно стало скручиваться то в одну, то в другую сторону. Осью вращения его был распятый таким образом человек!

– Ты что, решил утереть нос самому Иисусу Христу? – спросил я его. – Того насильно распяли, а ты сам себя да ещё и со своей «изюминкой». Не боишься перекрутить себе позвоночник?

На мои реплики Добран Глебыч не ответил. По всему было видно, что ему не до меня. Прошло не менее двух минут, прежде чем старейшине удалось остановить маятник бревна и усилием ног и пресса снова отправить бревно на место.

– Неужели ты не понял, зачем всё это? – спустившись с лестницы, посмотрел на меня «самоистязатель».

– Конечно, понял, но упражнение рискованное. На сухожилия нагрузка огромная, да и на позвоночник тоже! Когда бревно тебя стало скручивать, меня охватил страх. Этой штукой радикулит лечить!

– И лечим! – засмеялся седоголовый богатырь. – Только не у своих. Наши радикулитов и остеохондрозов не знают. Но соседи от этих болезней загибаются.

– А как твоя дыба, если без шуток, называется? – поинтересовался я.

– В народе её зовут «правило». Сейчас брёвна расположены по вертикали, но их можно устанавливать под любым углом. Самое трудное упражнение, когда оба бревна параллельны друг другу и их растаскивают в разные стороны специально подвешенные грузы. Те же мешки с песком, – показал он на спортивный арсенал женщин. – То, что я тебе сейчас показал, упражнение несложное. Оно под силу каждому. Хочешь попробовать?

– Конечно, хочу!

– Ну, тогда в чём дело? Вперёд! – подбодрил меня любитель острых ощущений. – Но сначала необходимо хорошенько разогреться и раскрутить позвоночник.

– Можно я познакомлюсь с другими тренажёрами твоего зала? – охладил я пыл седоголового спортсмена. – Тут у тебя столько интересного! Например, для чего висят на цепях вот эти брёвна, целых пять и все разные?

– А ты не догадываешься?

– Нет, – честно признался я.

– Тут всё просто, – засмеялся Добран Глебыч. – Я этот тренажёр «вывез» из Кореи.

– Как из Кореи?

– Там я немного воевал, точнее, числился в корпусе военных советников.

– Сколько же тебе лет?! – не поверил я услышанному.

– Много, но ты меня лучше об этом не спрашивай. Так вот, там, в Корее, я готовил разведчиков. Учил их работать с картами, ориентироваться на местности, заодно преподавал им и наше боевое самбо, точнее, систему «смерш». Кое-кому из корейцев нравилась «русская» техника, но некоторые предпочитали своё национальное карате. Хотя в боевых условиях оно было почти непригодно. Но это уже совсем другая тема. Те упёртые корейские каратисты и показали мне вот это, – кивнул бывший инструктор по «смершу» на висячие брёвна.– Смотри-смотри, сейчас всё поймёшь.

И Добран Глебыч стал их раскачивать и одновременно раскручивать в разные стороны.

– А теперь, – отошёл он от качающихся и вращающихся брёвен – попробуй через них пройти!

Нечто подобное висело в сарае когда-то у пасечника. Только там были не брёвна, а обычные мешки набитые торфом. И он, раскрутив и раскачав их, заставлял меня между ними бегать. Брёвна мало походили на мягкие торфяные груши. Удар такого бревна грозил сломать кости, а то и проломить череп. Но я, полностью расслабившись и поймав волну, шагнул к корейскому тренажёру.

– Ты что с ума сошёл? – попытался остановить меня бывший военный. – Это была шутка!

Но я его уже не слышал. Уклонившись от первого бревна, я нырнул под второе, потом каким-то чудом избежал столкновения с третьим. Как мне удалось «перехитрить» два последних бревна, я так и не понял. Но когда полоса препятствий осталась позади, до моего слуха долетел громкий голос одной из девушек:

– О твоих художествах сейчас узнает мама Ярослава, а потом, когда приедет, мы всё расскажем и маме Валентине!

Оглянувшись, я увидел растерявшегося Добрана Глебыча в окружении своих дочерей. Обе красавицы, одетые в чёрные вязаные костюмы, выглядели очень эффектно. Они смотрели на своего отца, как будто видели его впервые.

– Постойте! – махнул я девушкам. – Это была моя инициатива! Он не причём!

– Как это не причём! Предложил тебе костедробилку и наблюдал, чем всё это кончится!

– Добран Глебыч пытался меня остановить. Просто не успел, – подошёл я к разгорячённым девушкам.

– Не успел?! Не захотел! – окинула меня ледяным взглядом Светлада.

– У тебя, как я вижу, самый настоящий матриархат! – засмеялся я, глядя на сконфуженное лицо старейшины.

– Вообще-то нет, это они за тебя так перепугались!

Обняв обеих девчонок за талии и прижав их к себе, помор стал очень быстро кружиться.

– Я вам покажу, как отца запугивать! – хохотал он. – Вы у меня узнаете, «почём фунт лиха»! Смотрите-ка, растопырились, раскудахтались!!

– Отпусти! – взмолились девушки. – У нас голова кружится! Гера, спаси нас!

Услышав имя Гера, Добран Глебыч остановился:

– Вы что его не по-русски зовёте? Никакой он не Гера, а арий! Или Юрий! Уяснили?

– Уяснили-уяснили! – держась за импровизированную шведскую стенку, чтобы не упасть, засмеялись девушки. – Больше не будем!

– А потом, чего вы так перепугались? Для этого парня, – взглянул на меня старейшина, – дорога через костедробилку – лёгкая разминка! Вы же видели, как он её преодолел?! Как будто брёвен и вовсе не было!

– Видели-видели, как предпоследним бревном Георгию, то бишь Юрию, чуть было не снесло голову! – не сдавались сестры.

– Похоже, они в тебя влюблены, – подмигнул мне Добран Глебыч. – Готовы за тебя родного отца сжить со свету!

Услышав последние слова, девушки притихли.

– Что, стало стыдно? – повернулся к ним развеселившийся бывший военный инструктор. – Чем отца об стенку размазывать, лучше покажите Юрию, с какими весами вы работаете. А то я ему сказал, но он наверняка мне не поверил.

– Да верю я! Всему, что ты говоришь, верю!

– И тому, что они тебя почти любят, тоже? – оглядел сконфузившихся дочерей Добран Глебыч.

– В таких вопросах «почти» не считается, – поспешил я на выручку девчонкам. – Если почти – значит, разговоров на эту тему быть не может. А потом меня и любить-то не за что.

– Смотри-ка, он ещё и кокетничает? – показал на меня рукой старейшина. – Всё, по местам и за дело! – посерьёзнел глава семейства. – Мы сюда тренироваться пришли или балагурить?

Услышав команду отца, девушки тут же взялись за разминку. Каково было моё удивление, когда я увидел, что красавицы в быстром темпе выполняют движение из нашего национального воинского искусства!

– Что-то не так? – посмотрел на меня Добран Глебыч.

– Всё в норме, – показал я на девушек. – Это же «пять стихий»! Так называется в Сибири наша русская воинская традиция.

– Здесь боевое искусство принято назвать «живой», – улыбнулся бывший военный. – Или «коловратом». Видишь, девчонки вертятся в двойной свастике, её ещё называют кельтским крестом.

– Можно я с ними позанимаюсь? – взглянул я на старейшину.

– Валяй! Только для них это всего лишь разминка. Скоро они возьмутся за гантели и за свои любимые набитые песком мешки.

Но, не обращая внимания на слова Добрана Глебыча, через секунду я был уже рядом с девушками и, войдя в состояние волны, закружился вместе с ними. Видя, что мои движения так же точны и быстры, как и у них, красавицы разбежались в стороны и в знак того, что я двигаюсь так, как надо, удовлетворённо закивали мне своими изящными головками. Через пару минут наша общая разминка закончилась.

– Теперь вы понимаете, почему он так легко прошёл «полосу препятствий»? – подошёл к дочерям отец-тренер. – Потому что он один из нас! Скажи, неужели всё это дал тебе пасечник?

– У него я продолжил свои занятия. А началось всё с моего деда-казака. Он взялся меня тренировать с двухлетнего возраста.

– Значит, сначала «казачий спас», потом «пять стихий»! Вон какое сочетание! – задумчиво проговорил бывший инструктор по «смершу».

– Вообще-то принципиальной разницы я не вижу, конечно, «спас» намного проще, но и он способен…

– Знаю-знаю, – перебил меня старейшина. – «Спас» – система универсальная и, надо сказать, очень сильная. Самое главное, что простая и доступная. А как насчёт фехтования? – задал он вопрос.

– А в чём разница? – пожал я плечами. – Те же самые движения – ничего нового. Только за счёт клинков руки становятся несколько длиннее… Вот и всё.

– Мне бы хотелось посмотреть, как ты работаешь. Насколько я понял, у тебя и у нас есть различия, но это в другой раз. Сегодня у нас иная программа. Я хочу показать тебе кое-что ещё из нашего спортивного арсенала. Прежде всего, свои гантели и штанги, – перевёл моё внимание в иную плоскость старейшина. – Посмотри, видишь, какие отягощения держат в руках девчонки?

В это время обе прелестницы, поставив ноги чуть шире плеч и немного наклонившись, интенсивно занимались разводкой.

– Такое впечатление, что гантели, которые они держат, не железные, – сказал я, подумав. – Очень уж легко они с ними работают.

– Верно, не железные, – согласился Добран Глебыч. – Головки гантелей отлиты из цемента, потом покрашены. Ручки же я выстрогал из дерева. Во-первых, они тёплые, а во-вторых, очень удобные.

– Лихо! – восхитился я. – Только веса в них немного.

– Да нет, и вес хороший, – возразил изобретатель. – Я добавляю в цемент ещё и железные опилки…

– Как говорится, и дёшево, и здорово! – развёл я руками.

– Неужели всё железо у тебя цементное?

– Больше половины! – улыбнулся старейшина. – Две штанги и гантели с деревянными рукоятками.

В это время девушки закончили с разводкой и приступили к тяге в наклоне. Для этой цели они собрали самодельную штангу, и по очереди согнув ноги и удерживая прямо корпус стали отрывать её от пола.

– Ты не боишься, что твои дочери надорвутся? – повернулся я к отцу-тренеру.

– Не боюсь! С их спинами и прессом такого не случится. Да и штанга не так уж неподъёмна. Килограммов семьдесят, не больше.

– Семьдесят? Так ведь не всякий мужчина такую подымет!

– Родившийся и выросший в городе, который сам себя еле таскает, да. А для нормального парня эта вот штанга – пушинка! Он её завяжет в узел. Сколько у тебя становая тяга?

– Когда-то без особого напряга отрывал двести.

– Вот видишь! Женщина же в физическом плане должна быть наполовину слабее мужчины. Так что моим дочуркам до предела не хватает ещё тридцати. А ты – «надорвутся»! У вас, я вижу, началась круговая порука. Они за тебя чуть с отцом не разобрались, ты за них весь испереживался. А потом у них есть ещё и резерв.

– Интересно, что ты имеешь в виду?

– То, что они обе девственницы. Ты должен знать, что девственница в физическом плане намного сильнее мужней женщины. Помнишь, как Брунгильда своего будущего супруга Гюнтера в брачную ночь на стенку повесила? Потому я и спросил тебя, сколько ты от пола можешь оторвать! – покатился со смеху, глядя на меня, Добран Глебыч.

Услышав весёлый смех своего отца, девушки обернулись.

– Понимаете, – посмотрел на их удивленные лица седоголовый тренер, – Я представил Юрия висящим на гвозде под потолком, а вас двоих читающими ему лекцию о нравственности!

Поняв шутку отца, девушки тоже засмеялись. Со всеми вместе смеялся и я.

– Где мне только не приходилось бывать, но на гвозде и под потолком ни разу!

– Побываешь! – успокоил меня Добран Глебыч. – У Гюнтера была одна Брунгильда, у тебя же их две. Так что берись за гантели и штангу, иначе твоё дело – дрянь, парень! – показал на разложенный по полкам спортивный инвентарь Добран Глебыч.

Благо и отличных скамеек, и разного рода тренажёров, а также самодельных гантелей у старейшины хватало. Поэтому мы с ним друг другу не мешали. Средними весами, не торопясь, я ввёл в работу плечевой пояс и немного нагрузил спину. Сразу брать предельные веса было рискованно. Мой перерыв с занятиями длился больше месяца, и легко было травмироваться. Добран Глебыч занимался как обычно. На его штангу страшно было смотреть. Иногда от громадного веса её гриф гнулся в дугу.

– Смотрю, ты тоже себя не жалеешь, – заметил я. – Теперь понятно, в кого твои дочурки.

– Я себя не жалею?! – в очередной раз засмеялся бывший инструктор по «смершу». – Все эти железные и цементные блины для меня – лёгкая разминка! Разве это вес? – хлопнул ладонью по своей штанге Добран Глебыч. – Неужели ты думаешь, что я вот этим качаю силу? Отягощения укрепляют сердце и сосуды. Такие тренировки, брат, у меня для здоровья. Чтобы оставаться молодым. Не знаю, известно тебе или нет, но после сорока пяти количество тестостерона, мужского полового гормона, падает в крови у мужчин до 35 – 40%. К шестидесяти годам его становится ещё меньше. К чему это ведёт, ты я думаю, понимаешь. Медленно и верно начинают теряться репродуктивные функции, деградирует мышечная система мужчины, наступает процесс разрушения внутренних органов. Прежде всего, сердца и сосудов. Вместе с падением концентрации тестостерона в крови снижается и концентрация гормона роста. Теперь он вырабатывается только в экстренных случаях, да и то в небольшом количестве. Про гормон молодости и говорить не приходится, шишковидная железа его просто не вырабатывает. Что в таком случае прикажешь делать?

«Да ещё, если у тебя две молоденькие жены», – невольно подумал я про себя.

– Ты можешь тоже оказаться на моём месте, – усмехнулся в усы старейшина.

– Вот ты и стал читать мои мысли, уважаемый Добран Глебыч, так мы не договаривались! – заметил я.

– Читаю по твоей физиономии. На ней всё, как на бумаге,– буркнул седоголовый богатырь. – Но мы отвлеклись. Так вот, чтобы не стареть, надо заставить свой организм начать снова вырабатывать тестостерон и гормон роста. Как это сделать? Очень просто, взять в руки гантели и штангу. Динамические упражнения с отягощениями создают в мышцах множество микротравм. Чтобы их залечить, организм вырабатывает тестостерон и гормон роста. Вырабатывает больше, чем надо. Таков закон природы. Что происходит? Полностью восстанавливается гормональный фон. Значит, возвращается молодость.

– Но ведь существует ещё и гормон старения. Его-то куда денешь? – возразил я.

– С гормоном старения и с гормоном молодости надо работать через сознание. Точнее, через то, что в науке принято называть подсознанием. Двумя словами этого не объяснить. Лучше меня с принципом бессмертия тебя познакомит другой посвященный. А я всего лишь практик. Вон, полюбуйся, – показал старейшина на своих дочерей. – Со становой тягой они закончили и приступили к работе с ногами.

Я взглянул на девушек и увидел, как они вдвоём подняли продолговатый, килограммов на тридцать, мешок с песком и положили его на специальную полку. Мешок на ней держался только своими краями.

– Не понимаю, зачем этот вырез? – спросил я Добрана Глебыча.

– Сейчас увидишь, – подмигнул он мне с видом знатока.

В это время к полке подошла Светлена и чуть присев вошла своими точёными плечиками в вырез полки.

– Вот и всё! – констатировал отец девушки. – Мешок у Светы на плечиках, видишь, как просто.

– Действительно просто, – согласился я. – По твоему спортивному залу диссертацию писать можно.

Светлена, тем временем, отойдя от полки, занялась приседаниями.

– Это у них такая разминка, – взялся за объяснения Добран Глебыч. – Потом вес будут увеличивать и увеличивать. Пока не дойдут вон до того монстра, – показал старейшина на самый большой мешок. – Я тебе говорил, в нём по моим меркам килограммов восемьдесят, если не больше!

– Вот у тебя тут и скамейки, и полки, и гантели, и штанги, и чего только нет! Скажи мне, зачем тебе ещё и, как его там, рядило? – показал я на висячие на цепях брёвна. – Разве без них нельзя?

– Конечно, нет, – удивился моему вопросу богатырь. – Я же говорил – работа с отягощениями даёт здоровье и долголетие, а «дыба» дарит громадную силу и вытягивает не только позвоночник, но и суставы. Это в свою очередь укрепляет связки. Неужели ты никогда не слышал о рядило?

– Слышать-то я слышал, но вижу его впервые.

– Придётся тебе её осваивать, парень. С виду ты вроде крепкий, но если связки слабые, ты не воин. Смотри!

С этими словами Добран Глебыч взял лежащий на полке толстый стальной пруток и правой рукой намотал его на левую.

– Теперь попробуй, выправи? – предложил он мне.

– И пробовать не буду, – засмеялся я. – Перед твоими детьми не хочу позориться. Этот прут только кувалдой распрямить можно.

– Не кувалдой, а пальцами, обыкновенными пальцами, – начал выпрямлять свой прут силач. – Вот видишь, он и прямой, – положил арматуру на место старейшина. – Знаешь,– посмотрел он на меня весело, – один раз я влип в Питере. И влип сильно. А получилось так. Поехали мы к сыну с Валентиной. Валентина – вторая моя жена, она скоро подъедет, и ты её увидишь… Скажу тебе, Валя хоть и не здешняя, она сибирячка из Владивостока, но красавица, каких поискать надо! И на вид ей не больше тридцати.

– Да у тебя и Ярослава королева королевой! – заметил я.

– Но я был тогда с Валей. Так вот, зашли мы с ней в маршрутку, а в ней больше половины кавказцев, увидели нас «джигиты» и тут же с места в карьер, дескать, «пойдём с нами, мы тебя не обидим, будет всё честь по чести, у нас очередь, мы друг друга уважаем…» И так далее. Ты же знаешь, на Кавказе, кроме армян и грузин, нас, русских, за людей никто не считает. Лезут к ней, а меня как будто и нет вовсе. Короче, только притормозил автобус, я свою Валю за руку – и к дверям.

Но не тут-то было, двое здоровенных парней загородили нам путь, а третий сунул мне нож в бок и прошипел так, чтобы все в маршрутке слышали, чтобы я не трепыхался и оставил им свою жену на забаву. Что мне оставалось делать? Я поймал того, что был с ножом, за руку и тут же сломал ему кисть. Нож выпал из его руки и сразу «горные орлы» под его завывания заорали, что нож мой, и я им всем угрожаю! Представляешь, наши русские мужики, а их там было трое или четверо, даже не обернулись! За меня вступились только две женщины. Они стали стыдить кавказцев, говорить, что джигиты сами виноваты, и что никакого ножа у меня не было. Но тут открылась дверь маршрутки, и я, откинув «горных орлов» от неё, вывел свою Валю из автобуса. Но джигитам только это и было нужно. Они всей гурьбой вывалились на остановку и тут же меня окружили. Всего их было девять человек. Тот, что со сломанной кистью, выл что-то на своём, очевидно, требуя от соплеменников, чтобы они поскорее меня прибили. Двое других, схватив Валю за руки, попытались остановить проходящие мимо тачки. За жену я не боялся. Искренне было жаль этих двух придурков. Через несколько секунд на земле остался стоять один со сломанной кистью. Теперь он во всю мощь орал, что здесь, на остановке, русские убивают кавказцев. «Горный орёл» умолял стоящих на остановке людей, чтобы они поскорее вызвали милицию. И те, которые своими глазами видели, как на нас с Валей набросилось восемь джигитов, позвонили в органы! Представляешь, позвонили?! А когда через минуту подъехал наряд, они стали свидетельствовать в пользу этих подонков, то ли дагестанцев, то ли чеченов.

– Интересно, что это были за люди?

После слов Добрана Глебыча у меня от возмущения невольно сжались кулаки.

– С виду все трое – обыкновенные русские интеллигенты, каких в Питере больше половины.

– Ну, и что было дальше?

– Драка произошла на глазах у прохожих и у двух остановившихся таксистов. И прохожие, и таксисты нам с Валей только аплодировали. Особенно им понравилась Валя, один из её клиентов оказался в реанимации. Вместе с тремя моими…

– Здорово же ты их!

– Понимаешь, плохо бить не умею. В этом моя беда!

– Ну, и что было дальше? – меня буквально съедало любопытство.

– Сначала вызвали скорую. Потом, как обычно, сняли показания свидетелей, нашли маршрутку, с которой всё началось… Благо, водитель её оказался честным человеком. А меня увезли в отделение… – нехотя стал рассказывать продолжение своих приключений Добран Глебыч.

– А что потом?

– Потом? – засмеялся седоголовый богатырь. – Понимаешь, есть у кавказцев одна паскудная черта – врать и хвастать. Она их и подвела. Знаешь, что они продумали? Что их несчастных граждан России избивали двадцать русских националистов! А я их руководитель. Про Валю же ни слова. Очевидно, стало стыдно.

– Но ведь это надо было как-то доказать?! – возмутился я.

– В том-то и дело. Те, трое интеллигентов, о которых уже упомянуто, написали, что я был не один, но точную цифру они не назвали. Остальные же честные люди рассказали всё, как было на самом деле. И в органах растерялись. Так как были нанесены тяжкие телесные, волей-неволей приходилось разбираться. И вот меня привели на допрос. Естественно я им рассказал правду. Но следователь, узнав, сколько мне лет, никак не мог в неё поверить.

– Понимаете, по годам вы старик? – удивился он тогда.

– И вам удалось отправить в больницу пятерых из восьми нападавших? Молодых, сильных парней! Этого просто не может быть!

Парень-следователь был русский, и он не скрывал, что я ему нравлюсь. Что было делать? Тогда я протянул ему руки и попросил, чтобы он надел на них наручники.

– Зачем? – удивился милиционер. – Я намерен вас отпустить. С делом всё ясно. Вы защищались.

– Надевай-надевай, сынок, – попросил я его. – За то, что отпустишь меня, спасибо. Я хочу тебе кое-что показать. Когда наручники оказались на моих руках, я на его глазах их разорвал! У следователя глаза на лоб полезли. Знаешь, что он сделал? Собрал все бумаги, написанные против меня, и бросил их в урну! А меня лично проводил до выхода из отделения. И ещё на прощание рукой махнул! Вот, что такое статические упражнения. Сегодня мы тренировку пропустим. Нет времени! Банный день, да, и работы на дворе много. А с завтрашнего дня придется тебе осваивать «дыбу», Юра. И осваивать основательно. Девчонки отзанимаются и возьмутся за баню. А мы сейчас переоденемся и во двор. Надо что-то делать с дровами.

Когда мы с хозяином дома закончили работу, баня была уже готова.

– Ну, так что? – посмотрел на меня старейшина. – Сначала вас, молодёжь, отправить, или пойдём все вместе?

– Думаю, что по традиции, так будет правильнее. Места в бане более чем достаточно, – улыбнулся я. – К тому же в бане и поговорить можно. У меня к тебе уйма вопросов.

– Тогда иди, собирайся, и через минут десять встречаемся в парной! – сбросил с себя телогрейку Добран Глебыч.

Переоделся я быстро, но когда вошёл в предбанник, то увидел висящие халаты девушек.

«Они меня опередили, – отметил я про себя. – Не девчонки, а огонь!»

Но когда я открыл дверь в моечное помещение, то всё понял: оказывается, девушки из бани и не уходили. Они не только её натопили, но и установили в ней импровизированный бассейн. Посреди моечной стоял огромный, диаметром около трёх метров, ушат. Откуда он взялся, я сразу не понял. Было видно, что до половины он наполнен горячей водой, в которой юные ведьмы палками, наподобие вёсел, размешивали пучки каких-то трав. Рядом с ушатом на широкой скамейке лежали берёзовые и травяные веники, а также холщовые мешки с сухими листьями.

– Откуда вы взяли этот ушат? – невольно вырвались у меня. – Раньше я его здесь не видел.

– Видел, только не обратил на него внимания, – засмеялась Светлена.

– Всё на нас таращился, – поддержала её сестра. – Ты тогда ничего и никого, кроме двух голеньких девушек, перед собой не видел.

Заметив, что я смутился, девушки переглянулись и засмеялись.

– Место бадьи вот здесь – под этими полками, – показала на широкий сосновый настил, сжалившаяся надо мной Свет- лена. – Ты потому его и не приметил.

– А чем вы сейчас, если это не секрет, заняты? – посмотрел я на развеселившихся девушек. – Похоже, готовите какую-то народную знахарскую процедуру?

– Ты прав, так оно и есть, – подняла на меня глаза Свет- лада. – Раз в две недели мы устраиваем для себя такую вот травяную ванну, и все наши соседи делают то же самое. Иначе нельзя.

В это время открылась дверь, и в моечном помещении вместе со своей красавицей женой появился Добран Глебыч. Оба, он и его златовласая Ярослава, были абсолютно голыми. Но у меня сложилось впечатление, что их это нисколько не волнует. Мельком взглянув на Добрана и Ярославу, я невольно вздрогнул. Передо мной стояли два эталона удивительно правильных и красивых людей! Таких, каких я ни до, ни после никогда не видел. Среднего роста, седой, свитый из могучих мышц красавец-мужчина и высокая, изящная, удивительно пропорциональная женщина! Без одежды Ярослава ничем не отличалась от своих прекрасных дочерей. У неё сохранилась даже тугая девичья грудь! Ни лишней жиринки, ни складки! Женщина в абсолюте! Само совершенство, сочетание лёгкости и тяжести в одном теле!

«Что это? Древняя, уцелевшая до нашего времени генетика или результат постоянных тренировок? – невольно задал я себе вопрос. – Скорее, и то, и другое».

А между тем, вошедшие, окинув меня взглядом, повернулись к молоденьким ведьмам.

– Вижу у вас всё готово. Если так, то марш в парную! Пусть, пока мы будем греться, травы хорошенько настаиваются. Да и вода должна немного остыть. Горячий травяной состав может быть опасным для сердца, – скомандовал Добран Глебыч.

– Слушаемся, Ваша Светлость! – засмеялась Ярослава. – Мы уже в парной!

Через секунду женщин в моечной уже не было. Проводив их глазами, старейшина, повернувшись ко мне, показал на громадный ушат с травами:

– Перед тобой часть нашей северной, ныне забытой, традиции. Попробую тебя с ней познакомить. Ты должен знать, что тело человека состоит в основном из воды.

Я кивнул.

– И, наверное, догадываешься, что кожа человека не является для воды идеальным изолятором. Часть молекул воды она пропускает. На этом и основано явление разбухания человеческого тела от долгого пребывания в воде. Часть воды, которая проникает под кожу, захватывается капиллярами и уносится через сосуды к почкам. Другая же часть, с которой капилляры не справляются, заполняет собой соединительные ткани, проникает в межклеточное пространство мышц и связок, и так вплоть до суставов. Думаю, тебе известно, что в сосудах человека идёт процесс отложения холестерина, ненужных минеральных солей и молекул тяжёлых металлов. С суставами вообще беда. Ты наверняка слышал, что суставы якобы со временем изнашиваются. Отсюда возникают различного рода артриты.

– Слышал, – согласился я.

– Это на самом деле так. Только никому в голову не приходит мысль, объясняющая, почему такое происходит. Одним износом суставов артриты не объяснить. А ларчик открывается просто. С суставами происходит то же самое, что и с сосудами. Со временем они накапливают в себе и кристаллы оксалатов, и различные соли. Причём в таком количестве, что живая ткань начинает угнетаться и разрушаться. Вот почему и происходит так называемый износ тканей. Причина не в механическом воздействии, а в химическом. Ты догадываешься, куда я клоню?

– Догадываюсь! – улыбнулся я. – Надо быть дурнем, чтобы не догадаться! В бане, как я понял, настой трав, молекулы которых проникают с водой в тело человека, разрушают холестерин в сосудах и очищают суставы от накопившихся оксалатов. А также от минеральных солей и молекул тяжёлых металлов.

– Молодец! – похвалил меня старейшина. – Всё понимаешь с полуслова. Только надо добавить, что после такой процедуры необходимо сутки голодать. Иначе почки могут не справиться с потоком грязи. Можно пить только воду. Лучше речную или снеговую…

– И какие же травы там сейчас настаиваются? – показал я на своеобразный бассейн. – Если это, конечно, не секрет.

– Никакого секрета нет и не может быть. Тем более от тебя,– покосился в мою сторону хранитель древней традиции. – Ты все эти растения хорошо знаешь. Видишь, вон плавают веточки берёзы. Посмотри, какие на них маленькие листочки, – показал старейшина на воду в ушате. – Все эти ветки срезаны в мае. А вот пучок полыни. Её настой одинаково действует и на сосуды, и на суставы. Без полыни и без донника никак, и без листьев лопуха, без лютика и чистотела! Последние, хоть и ядовиты, но в настоях очень полезны. Вот что, – внезапно остановился Добран Глебыч. – Давай, все наши рецепты мы напишем тебе на бумаге. Сколько воды, какова пропорция трав… А сейчас забирай веники и пойдём в нашу парную. Нас там уже заждались.

Я взял в охапку со скамьи пять берёзовых веников и пошёл за старейшиной.

– Ничего подобного у хранителя на Конде я не видел, – поднялся я на самый верх к девушкам.

– Такие, как он, в знахарских рецептах, если и нуждаются, то редко. У волхвов совсем другая физиология. Эти люди в ладу с духами стихий, отсюда у них и с сосудами, и с суставами, и с внутренними органами всё в порядке. Вместо химии трав жрецы используют накопленную за годы силу, но в начале своего пути они тоже пользовались тем, что ты сейчас видел. – Услышал я с соседней полки бас Добрана Глебыча.

– Я не заметил, чтобы старик когда-нибудь баловался и «дыбой». В его спортивном зале чего только не было. Но всё традиционное: гантели, штанга. Какие-то гири…

– Подобных рядил старый имел штук пять, только не дома. У него же там был проходной двор… Хранитель их прятал в лесу, я это точно знаю, – донеслось с полки.

– Так ты у него, Добран Глебыч, оказывается, был в гостях?

– И не раз, – пробасил старейшина. – Думаешь, он бы послал тебя к незнакомым людям?

– Понятно! – невольно вздохнул я, припомнив бодрое лицо старика.

Через несколько минут Добран Глебыч плеснул настой с берёзовых веников на камни, и мы все, как по команде, преодолевая нестерпимый жар, приступили к основной процедуре. Сначала ему и мне пришлось парить наших женщин и только тогда, когда те гурьбой бросились кататься в сугробе, мы взялись за себя. Но в этот момент с весёлым смехом и кусками тающего снега на разгорячённом теле появились в парной сказочные красавицы. Они тут же вырвали из наших рук веники и взялись ими нас парить. Вся эта процедура была пронизана какой-то удивительной и неповторимой радостью, особым задорным весельем, и в то же время серьёзностью. Достаточно сказать, что не нанесено было ни одного лишнего удара, ни разу тело не вспыхнуло от излишне горячего пара. Пока мы с Добраном Глебычем остывали в сугробе, девушки вместе со своей мамой, забравшись на полки и поджидая нас, набирали жар, потом каждый взял себе по венику и уже парил себя сам так, как ему хотелось. В следующий раз мы купались в снегу все вместе. Не обошлось без традиционных снежков, выпущенных в адрес папы и мамы. Только я не знал, что мне делать. Присоединиться к девушкам или защищать Ярославу и Добрана Глебыча? Кончилось тем, что девчонки начали забрасывать снежками и меня.

– Это тебе в отместку, что не принял нашу сторону, – пояснила Светлада.

– Понял! – засмеялся я. – В следующий раз от нейтралитета откажусь, вступлю с вами в сговор.

– Это будет как раз кстати, к следующей бане вся наша семья соберётся вместе: прибудут и мама Валя, и брат, и Милонежка. Обычно они вчетвером, брат всегда за отца, – заметила Светлена. – С нами справляются, а так ещё посмотрим!

– Я вижу, вы против нас организовали заговор! – сощурил глаза Добран Глебыч. – Если за вас Юрий, нам будет нелегко. Но шутки в сторону, ещё раз греемся и в бассейн. Вода в нём как раз! – перешёл к делу старейшина.

Через десять минут всей толпой мы остывали в ушате. Вода в нём была чёрная от настоя и всё ещё тёплая.

– Минут двадцать и снова парная, а потом ополаскиваемся и на массаж, – осветил дальнейшую программу отец семейства.

– А потом что?

– Потом, как всегда, клюквенный морс с мёдом и постель. После такого купания и массажа надо хорошенько выспаться. Завтра сядем за стол только к ужину. Такова традиция! – ответил на мой вопрос Добран Глебыч.

Лёжа в постели, я никак не мог уснуть. От ванн и массажа тело буквально горело!

«Угораздило же меня попасть в иной мир?!» – думал я.

Перед моим сознанием с каждым днём открывались всё новые и новые страницы этой удивительной параллельной цивилизации. Цивилизации не инородцев, а нашего русского народа. Точнее, северных русичей. Тех, кого несколько веков назад пришедшие в эти края новгородцы назвали «чудью белоглазой».

«Как им удалось сохранить свои вековые культурные традиции? Почему до странных лесных людей не добрались ни попы, ни власть? Конечно, дремучие леса – неплохая защита, но не настолько она универсальна, чтобы в ней можно было скрыться целому маленькому народу. Добран Глебыч говорил, что были времена, когда его предкам приходилось подолгу скрываться, не показываясь на глаза христианам, особенно монахам Соловецкого и Валаамского монастырей. Чернецы из христиан были на Беломорье, пожалуй, самыми агрессивными. Их шпионы в поисках «язычников» рыскали по всем северным рекам. Монахи за приверженность к древней религиозной традиции преследовали и ненцев, и зырян, и саамов. Но более всего доставалось от христиан потомкам чуди. Коренному русскому населению европейского севера. И всё-таки эти удивительные люди каким-то образом уцелели! Не только уцелели, но и донесли до нас тайные знания своих далёких предков. Как им это удалось? К примеру, в их среде живо и до сих пор процветает орианское воинское наследие. Они его называют «коловратом». На мой взгляд, на Земле нет ничего более грозного и эффективного. По сравнению с «коловратом» или стилем «пяти стихий», всё, что изобретено на востоке: ушу, карате, дзю-дзютцу, айкидо и прочее, является всего лишь поздней попыткой людей осознать законы движения человеческого тела. Восточные боевые искусства делают ставку на необычность. Либо на каскад прыжков и различных трюков, либо на скоростные обманные движения, заимствованные у животных. Но ни там, ни там не учитываются законы движения человеческого тела. Человек в боевых искусствах востока фактически отсутствует. Вместо него выступает выдуманный философией буддизма человекоподобный фантом. Отсюда и сложность, и слабость восточных стилей. Для свободного движения человеческого тела они являются чем-то вроде пут. Восточные воинские искусства не раскрепощают человека в его естественных движениях, а, наоборот, загоняют его в такие рамки, в которых оно не способно проявить себя таковым, каким является по своей природе. Вот почему во время рукопашных схваток между самураями и казаками в период русско-японской войны, неизменно побеждали русские. А ведь в среде казаков сохранилась только малая часть древнего наследия предков. То, что называется у них «спасом» – всего лишь начальная ступень подлинного воинского искусства. Но вплоть до XXI века её было достаточно, чтобы успешно противостоять воинским стилям востока и запада».

Я невольно вспомнил, как мой прадед, донской казак с пятью своими друзьями, такими же казаками, чуть не попал в 1905 году в Японию. Из оккупированного японцами Артура казакам удалось уйти, но вскоре они нарвались на японский патруль и оказались в трюме идущего в Японию небольшого парохода. Через день или два одному казаку удалось вырваться на свободу. Ночью он освободил остальных и в рукопашной схватке шестеро русских парней выбросили за борт всю японскую команду. Не помогли японцам ни их хваленые «дзю-дзютцу», ни карате. Наверняка на пароходе были и самураи. Но никто из русских казаков не пострадал. Припомнилась мне и одна интересная статья, которую я прочитал лет десять назад в журнале «Советский воин». Статью написал один отставной генерал. Фамилию его я забыл. На страницах журнала он припомнил случай из его военной практики. В 1941 году, в начале июля, немцы захватили маленький островок недалеко от Мурманска и установили на нём сильную батарею шестидюймовых орудий. Эта батарея взяла под прицел подходы к Мурманскому порту. Фарватер к ней со стороны моря немцы заминировали, и с воздуха свои расчёты надёжно прикрыли авиацией. Командование фронтом дало приказ немецкую батарею срочно уничтожить. Этой операцией и занимался автор статьи. Тогда он был ещё подполковником. Несколько раз на остров высаживали десант, но всякий раз немцы его отбивали. Сложилась плачевная ситуация. Враг контролировал подступ к незамерзающему порту, и с ним нельзя было ничего поделать. Советский подполковник растерялся. Осталось только обратиться к кораблям северного флота. Но их на базе не было. Они ушли на Рыбачий и к берегам Норвегии. В этот критический момент к нему в штаб пришёл с предложением один из руководителей мурманского ополчения. Его фамилию к своему стыду бывший подполковник не запомнил. Это был человек лет семидесяти, но по виду здоровый и сильный. Он предложил командиру свой план по захвату острова. Сначала ополченец попросил подполковника отпустить его на несколько дней в Мурманск, чтобы он там нашёл необходимых ему людей. А потом дать ему обыкновенную рыбацкую лодку.

– Зачем вам лодка? – удивился подполковник.

– Чтобы доплыть до острова! – отчеканил ополченец.

– Так ведь немцы и из неё, и из вас решето сделают!

– Не сделают, – заверил его старик. – Мы к ним поедем с белым флагом. Поедем сдаваться.

– Сдаваться?! – оторопел начальник части.

– Да, сдаваться, Никаких автоматов и винтовок, возьмём с собой только ножи.

– Но ведь там немчуры сотни две, не меньше? – покачал головой подполковник. – И все вооружены, вы же поедете на верную смерть!

– Это мы ещё увидим, – улыбнулся ополченец.

Другого плана у подполковника всё равно не было. И он дал «добро» помору. Через три дня старик с теми, кто ему был необходим, прибыл в расположение части. К разочарованию подполковника среди ополченцев не было ни одного молодого парня. Прибывшие показались ему старыми и мало на что годными. Всего ополченцев вместе со своим командиром было десять человек.

– Цирк какой-то! – возмутился подполковник. – Я, боевой командир, должен отправить инвалидов в стан врага! Если вы спятили, то я-то тут причём?

– У тебя есть другой план? – спросили его старики. – Если есть, то мы пас. Если плана нет, то выдай нам по кинжалу, красный флаг и лодку.

Подполковнику делать было нечего. Махнув на ненормальных рукой, он приказал выдать им то, что они просят. Назавтра, ранним утром десять стариков, подняв белое полотнище, отправились на своей лодке к острову. Подполковник только покачал головой. Вся эта затея казалась ему несусветной глупостью. Но каково было его удивление, когда в десять вечера над островом поднялся красный флаг! Сначала он отказывался верить своим глазам. Думал, что немцы устраивают русским очередную ловушку. Но когда высланные разведчики сообщили, что кроме ополченцев на острове никого нет, он дал приказ десанту. Позже десантники ему рассказали, что весь остров был усеян трупами финнов и немцев. Причём фрицы сжимали в руках оружие. Они пытались сопротивляться. Но почему-то не смогли. А ополченцы с острова куда-то исчезли. Подполковник несколько раз пытался их найти, чтобы представить к наградам, но последующие события его отвлекли. И вот, по прошествии многих лет, он опять вспомнил тот случай. И попросил, чтобы ему, старому человеку и бойцу, объяснили, как такое могло произойти? Понятно, что генералу никто ничего толком не объяснил. Потому что простые люди забыли о своем воинском наследии. А те, кто его помнят и знают, предпочитают молчать. Вот и Добран Глебыч, отметелив кавказцев, ничего о своём умении побеждать в милиции не сказал. Просто продемонстрировал следователю громадную силу! Очевидно, здесь тоже заложен элемент традиции.

«Спросить бы его, может, он знает о тех героях, которые в рукопашной схватке освободили остров от финнов и немцев», – подумал я засыпая.

Когда я открыл глаза, в доме ещё спали, но мне почему-то спать не хотелось.

«Слишком много впечатлений! – думал я. – и ещё мучают вопросы, на которые ответов пока нет».

До меня никак не доходило упорное стремление этой маленькой группы людей сохранить наследие давно погибшей цивилизации.

«Что ими движет? – думал я. – Какая сила заставляет потомков «чуди белоглазой» упорно жить в традиции, которая вот уже тысячи лет на Земле никем не востребована? Да была бы у них жизнь гладкой и безоблачной? Но ведь она всегда отличалась неимоверными трудностями! Но эти люди каким-то образом себя сохранили! Соседи, потомки новгородцев, считают их странными, потому что перед ними фанатики – старообрядцы. Под такой личиной «выселковские» живут двести с лишним лет. Но под каким камуфляжем они существовали раньше? Например, во времена крещения зырян и Великой Перми, начиная с XIV века по XVII? В ту эпоху здесь, на севере, царила немалая смута. Христианские миссионеры наводнили весь Печорский край вплоть до Урала. Они проникли и далее, но с камня угры их тогда попросили. Не получилось наскоком с вогулами! Как христианские ищейки не нашли спрятавшийся в непроходимых лесах народ белоглазых, остаётся загадкой. Серьёзной загадкой для меня было и другое. По закону жизни веками преследуемый этнос непременно должен деградировать. Утратить свою культуру и накопленные знания. Но судя по тому, что я наблюдал, ничего такого с местными потомками ориан не приключилось. Социальные грозы прошлого их обошли. Да и современные невзгоды России, по моим наблюдениям, мнимых старообрядцев не коснулись. И в то же время никакой серьёзной видимой защиты от влияния больного, агонизирующего социума я у них не увидел. То, что держат себя от других поморов особняком? Но какая это защита? Так, одна видимость. Не пускают чужаков в свои дела? В таком поведении конечно резон есть. Но как им удаётся не попасть под влияние средств массовой дезинформации? Вот, где загадка! Было бы интересно её разгадать. Вопросы, одни вопросы, и нет ни одного вразумительного ответа?»

Дождавшись, когда в доме все встали, я привёл себя в порядок и, придя в библиотеку, стал изучать стоящие на полках книги. Но в это время на пороге появился хозяин дома. Поздоровавшись, он взглянул на книгу, которую я держал в руках и засмеялся:

– Неужели ты читаешь глаголицу?

– Нет, не читаю, – смутился я. – Но хотелось бы научиться.

– У тебя всё впереди, Юра. А эту книгу положи, она пока не для тебя. Лучше возьми вон ту. Книга написана на кириллице, кое-что ты из неё сможешь понять. Пока не всё, потому что не знаешь старинных забытых ныне слов, но это лучше, чем совсем ничего, – достал он из шкафа увесистый том.

– А что это за книга? – спросил я Добрана Глебыча.

– Возьми и прочти, – показал старейшина на обклеенную кожей толстую обложку книги.

– Ска-за-ния о Ма-мае-вом по-бо-и-ще, – по слогам прочитал я. – Это что, копия или подлинник? – посмотрел я на хозяина библиотеки.

– Конечно копия, но посмотри, какая?! Не книга, а произведение искусства! – стал перелистывать толстые жёлтые страницы Добран Глебыч. – Наверняка таким, как его нам оставил автор, ты этого произведения не читал.

– Читал на современном языке.

– Тогда возьми и прочти на старинном. У тебя сложится совсем другое впечатление, – положил передо мной Добран Глебыч рукописную книгу. – Думаю, пора нам заняться постижением забытого языка, Юра. Но начать надо со средневековых диалектов, так будет проще: ты сможешь познакомиться с сотнями забытых ныне слов. А затем перейдём к более древнему языку, – показал старейшина на шкаф с книгами.

– И так к самым истокам – к лексике севера, которая по-научному называется «бореальской»

– Но здесь книги только старообрядческие…

– Тайные свитки и книги ты увидишь в другом месте, – пристально посмотрел на меня хозяин дома.

– Большое спасибо тебе за предложение! Я как всегда – «за»! Но не знаю, хватит ли у меня талантов всё это постичь?

– Древний язык в тебе, он звучит в твоей крови. Ты ведь не негр? – улыбнулся Добран Глебыч. – Просто надо нам создать такие условия, чтобы знания из подсознания снова перетекли в сознание. Вот и всё. Это уже моя забота, но не твоя.

И посерьёзнев, старейшина меня вдруг спросил:

– Ты почему не спишь, сибиряк? Все в избе дрыхнут, а ты глаза в темноту таращишь?!

От такого вопроса я оторопел.

– А как ты узнал, что у меня бессонница? – задал я встречный вопрос.

– По всплеску ментального поля. Ты же сам владеешь такой техникой, и не стыдно меня спрашивать о том, что тебе хорошо известно?

– Я чувствую чужой ментал только тогда, когда не сплю, – стал оправдываться я. – Во сне ничего не ощущаю.

– А ты заставь своё глубинное «я» тебя будить. Как только в избе кто просыпается, или к ней кто подходит, твой внутренний сторож тебя тут же разбудит. Это совсем не трудно…

– Так выходит, я продрал глаза, и этим тебе не дал спать?

– Вообще-то да, – качнул головой Добран Глебыч.

– Тогда прошу прощения!

– Ты не прощения проси, а скажи, что тебя мучает? – нахмурился помор. – Если опять мои девоньки…

– Да они тут не причём! – перебил я его. – Меня буквально душит куча вопросов.

– А почему молчишь?

– Не молчу я, не молчу. Просто у нас пока ими заниматься нет времени.

– Как это нет? – искренне удивился хозяин. – Не важно, есть время или нет, и чем бы мы ни были заняты, ты обязан, если у тебя есть о чём спросить, задавать вопросы. И не только мне – всем окружающим. Думаю, что на них ответит тебе здесь каждый. Даже мои девчонки.

– Хорошо! – кивнул я. – Так в будущем и буду делать.

– То-то! – пробасил Добран Глебыч, усаживаясь в кресло напротив. – Давай, я тебя слушаю, – посмотрел он на меня своими умными, добрыми глазами…

– Не доходит до меня вот что, – начал я со своего главного вопроса. – Как вам удалось сохранить и себя, и древнюю культуру до нашего времени? Ведь для христианских миссионеров леса никогда не являлись серьёзной преградой. Таёжные дебри не спасли от них ни зырян, ни вогулов, ни хантов. Все их селения были найдены, а аборигенов заставили принять христианство.

– Ну, и стали они, эти финны и угры, ревностными почитателями новой религии? – задал мне с усмешкой вопрос старейшина.

– Но формально все они считаются христианами…

– В том то и дело, что формально. А на самом деле, как были они шаманистами, привязанными к своим духам, таковыми и остались, – засмеялся Добран Глебыч. – По сути ничего не изменилось. Христианство с его пытками и кострами – так, детская забава. Намного сложнее сохранить свои души сейчас, в наше время, – вздохнул он. – Когда из радио и телевидения созданы мощнейшие средства пропаганды и зомбирования. Ты знаешь, сколько от нас уходит молодёжи? Много! Духовно слабые, морально неустойчивые, живущие своим личным и нежелающие ничего вокруг себя видеть и знать!

Последние слова старейшина сказал с горечью в голосе.

– Судя по тому, что я сейчас услышал, и в вашем обществе не всё так гладко? – посмотрел я на него.

– Не только у нас, но и у старообрядцев – христиан. Ты думаешь, откуда все эти книги? – показал Добран Глебыч на свою шикарную библиотеку. – В основном от немощных, одиноких, покинутых своими же детьми стариков – раскольников. Они передают нам свои книги на сохранение, хотя хорошо знают, что все мы – нехристи. Отдают в надежде на будущее. Не на христианское будущее, вот в чём соль. Потому что на своём опыте осознали, что серьёзного противодействия наступающему на Земле сатанизму ни старообрядческое, ни никонианское христианство оказать не может. Несоответствие ценностей. Очень многое из нашей древней культуры было утрачено, благополучно забыто или подменено псевдо-знаниями. Христиан заставили въехать не туда. Вот, в чём трагедия принявших религию Савла. Идеологический тупик и бессилие. Отсюда и громадный отток старообрядческой молодёжи в современный социум. Где только этих молодых парней – старообрядцев сейчас не встретишь? Ладно, в армии, где-нибудь на стройке или во флоте, – такое нормально. Хотя и печалит, что они научились пить, сквернословить и лгать. Но ведь потомков наших скитских христиан можно встретить и в преступном бизнесе! Теперь без зазрения совести, подобно кавказцам или цыганам, они торгуют наркотиками, водкой или, что ещё ужаснее, своими же молоденькими сестрами по вере, дурами, которые покинули родные места и подались за ловлей призрачного счастья.

– Ты рассказываешь какие-то кошмары!

– Не кошмары, а горькую правду! – вздохнул помор. – Так всегда бывает! Без фундаментального знания и понимания происходящих на земле процессов, от фанатизма и веры в чудо маятник невежества бросает сознание человека в другую крайность. Это касается не только наших старообрядцев, но и всех христиан. Именно по этой причине их мир тонет в пороке, и нет у него будущего. Надо же было додуматься: единые общие законы Мироздания заменить на десять детских заповедей! Сознательно отказаться от жизни, поменять её на медленную, мучительную смерть!

– Постой, – прервал я рассказчика, – Но, насколько я помню, в заповедях Моисея ничего дурного нет!

– Есть, мой молодой друг. Ты должен знать, что частица «не» нашим глубинным сознанием не воспринимается. Следовательно, «не убий» в подсознательном закрепляется в противоположном значении, то же самое и с «не укради», и так далее. А потом, разве можно ставить в один ряд, тем более заменять вселенское на ловушку для психики частного, касающегося только земного человека? Это же идиотизм!

– Вот ты мне только что сказал, что происходит с молодым поколением старообрядцев, – перебил я разгоряченного рассказчика. – Но ведь и у вас должно происходить нечто подобное. Ты намекнул, что и в вашей среде не всё благополучно: часть людей, в основном слабых и дегенеративных, предпочитают остаться в социуме и жить, как все.

– Это так, но в отличие от старообрядцев, они не спиваются и не опускаются до преступлений. И, как правило, после неудачных попыток прижиться на чужеродной почве, через несколько лет, если остаются живы, – на пару секунд рассказчик, задумавшись, замолчал, – Возвращаются к своим гнёздам. Только община таких не принимает. Они селятся либо по деревням, либо отдельно.

– Да-а, невесёлые вещи ты мне рассказываешь, – посмотрел я на погрустневшего старейшину.

– Невесёлые, – согласился он. – А знаешь, почему наши приспособленцы и придурки всё-таки не превращаются ни в мерзавцев, ни в подонков? – пристально посмотрел мне в глаза Добран Глебыч.

– Откуда же мне знать? – пожал я плечами.

– Потому что мы, строго придерживаясь традиции, начинаем воспитание наших детей с утробы матери. К пяти годам они не просто знают основные законы Мироздания, но и понимают их. Конкретное знание – не слепая вера во что-то, здесь кое-что посерьёзнее. Как мы воспитываем своих детей, ты скоро узнаешь от наших женщин. Не обижайся, если они тебя тоже немного повоспитывают.

– Ты, наверное, имеешь в виду основные, единые законы Вселенной! Если да, то я их не только знаю, но и осознаю.

– По тебе это видно, речь не о том, – уклонился от прямого ответа старейшина. – Есть вещи, о которых хранитель ничего тебе не сказал. Очевидно, ему было не до мелочей. В скором времени весь это комплекс знаний тебе предстоит освоить. И учить тебя буду не я, а наши красавицы, у них это лучше получается.

– Согласен на всё, за тем и приехал! Но ты до сих пор не ответил мне на мой вопрос, – взглянул я на замолчавшего Добрана Глебыча.

– Не совсем так, Юра. В том, что я тебе рассказал, заложена и часть ответа. В прошлом было не так сложно, как сейчас. Из всех послепотопных времён наше – самое грозное. Просто ты этого ещё не осознал. Но чтобы понять, как мы выжили и донесли древнюю орианскую традицию до XXI века, ты должен набраться терпения и меня внимательно выслушать.

В это время на пороге библиотеки в красивых украшенных вышивками сарафанах показались обе девушки.

– Все накормлены и напоены, – отрапортовали они своему отцу. А убрать за скотом можно и вечером. Мы эту работу оставили вам, мужчинам. Таково распоряжение мамы Ярославы.

– Правильное решение! – кивнул головой отец. – Как раз для нас. А сейчас садитесь и составьте нам компанию, – показал он на стоящую у окна скамейку. – После небольшого занятия пойдём в спортивный зал. Там мы займёмся с Егорием, – назвал меня ещё одним моим именем Добран Глебыч,

– Освоением прутков, цепей и «дыбы», а вы нас будете подстраховывать. Идёт?

– Конечно! – засмеялись обе красавицы.

Глава 4

Энергетика древних

Сперва тебе надо понять, кто мы такие, – начал свою лекцию Добран Глебыч. – Потому что корень здесь. Иначе на твой вопрос, как нам удалось пережить тысячелетие и не раствориться в других пришедших на север этносах, ответить тебе я буду не в состоянии… О древней прародине ты наслышан. О том, что двенадцать тысяч лет назад уровень Мирового океана был на полторы сотни метров ниже нынешнего, ты тоже знаешь. Почему так было? Как известно, в Атлантике лежал материк Атлантиды, а в Тихом океане гигантский My. Во время великой войны и катастрофы оба материка, один за другим, опустились: сразу – Великая Атлантида, постепенно, в течение тысячелетий, – My. Это разрушение и подняло воды океанов на современный уровень. Наша прародина – легендарная Ориана – была в основном страной равнинной. Чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть на карту дна Северного ледовитого океана.

– Но там есть и горы, – напомнил я.

– Да, есть, три невысоких хребта. По возрасту такие же древние, как и Урал. Но какие это горы? Скорее одно название. Их было бы честнее назвать грядами холмов. Зачем я остановился на таких подробностях? Чтобы было понятно, почему наша прародина тоже оказалась на дне моря. С одной стороны Великая северная равнина ушла под воду из-за подъёма уровня Мирового океана, с другой, по причине воздействия на тектоническую платформу материка мощного сейсмического оружия. Более свирепого, чем любое атомное.

– Ты говорил, Добран Глебыч, о событиях прошлого, как будто сам в те времена жил и всё видел своими глазами, – засомневался я. – Откуда тебе известно, что древние обладали таким вот оружием? Я о нём слышал и от хранителя, и ещё кое от кого…

– От одного Кольского учёного? – уточнил помор.

– Да, и от него, – растерялся я.

– Все рассказывают, а доказательств нет, так?

«Вот оно что? – пронеслось в голове. – Оказывается, моего дядю Ёшу здесь хорошо знают? Ну, и дела!»

– Так вот я тебе сейчас расскажу, как действует такое оружие, – донеслись до меня слова Добрана Глебыча.

– Ты?! – открыл я рот. – Вы что меня здесь разыгрываете?!

– И не собирались, – видя моё растерянное лицо, улыбнулся старейшина.

Я взглянул на лица сидящих девушек. Они еле сдерживали смех.

– Если вы знаете, как устроено оружие, способное раскалывать и погружать на дно океана материки, то почему о нём ничего не знает наука? – задал я, как мне казалось, вполне логический вопрос.

– А с чего ты взял, что научным кругам о таком оружии ничего неизвестно? – прищурился специалист по древним технологиям.

– Если принципы его не являются тайной, значит, и нашу Цивилизацию ждёт то же самое.

– Да, да, ждёт то же самое! – подтвердил собеседник, – Потому что возглавляют её тупоголовые бездуховные кретины. Но это уже совсем другая тема, Юра, и её мы касаться пока не будем, – поднял свою руку Добран Глебыч.

– Получается, что всё может опять повториться?! – не унимался я.

– Может, ещё как может! Опять та же расстановка сил: древняя Атлантида возродилась в США. Её естественным союзником, как и двенадцать тысяч лет назад, может стать Западная Европа. Россия же, хотят того наши правящие круги или нет, является наследницей Орианы-Гипербореи. И в естественных союзниках у нас, как и тысячи лет назад, народ Ирана, Индии, Африки.

– А Китай? – задал я вопрос.

– А что Китай? Он наверняка в таком противостоянии примет выжидательную позицию. Применит восточную мудрость. Значит, его ждёт та же участь, что постигла тихоокеанский My.

– Имеешь в виду «буль-буль, привет?!»

– Не знаю, будет ли «буль-буль», но то, что «привет» – однозначно, – двумя фразами ответил на все мои вопросы новоявленный геополитик. – А теперь давай вернёмся к нашей теме, иначе я никогда не смогу ответить на твои вопросы. Примечательно то, что и сейсмическое, и климатическое оружия действуют по одному и тому же принципу, – вернулся к своим объяснениям Добран Глебыч.

– Ещё и климатическое! – ужаснулся я.

– Да, да, и климатическое, но больше не перебивай! – строго посмотрел на меня лектор. – Всё дело в ионном слое нашей стратосферы. Благодаря магнитному полю земли в ионосфере накапливается гигантское количество свободной энергии. Тех активных ионов, которые приходят к нам в виде солнечного ветра. Такой вот необозримый океан звёздной энергии. Её столько, сколько способно держать наше земное магнитное поле. Причём запас её неистощим, так как тут же пополняется солнечным ветром. Ты, наверное, слышал, что древние цивилизации обходились без проводов? Энергии у них было более, чем достаточно. Камень наши предки резали как масло, глыбы в сотни тонн передвигали без дорог на любые расстояния, не имея ни столбов, ни линий электропередач, ни электростанций!!! О чём это говорит? Да, о том, что электроэнергию древние черпали из ионосферы планеты. Это был путь развития их цивилизации, до которого нашему современному социуму очень далеко! Как видишь, всё просто, вот он источник неиссякаемой энергии – показал рукой в сторону неба новоявленный физик-энергетик. – О нём догадался один лишь Никола Тесла.

– Никола Тесла? – удивился я.

– Да, он, наш славянский гений! Кроме того, Тесла понял, что может натворить эта гигантская энергия, если попадёт в руки дегенератов-политиков. Возможно, до него дошло устройство климатического и тектонического оружия… Скорее всего, именно так, поэтому он после 1908 года и прекратил свои опыты. А перед смертью, которую ему организовали, он уничтожил весь свой огромный архив.

– Интересно, почему Тесла прекратил исследования именно после 1908 года? – задал я откуда-то взявшийся у меня вопрос.

– А ты внимательный юноша! – улыбнулся помор. – Тебя зацепил год? Ответь мне, почему?

– Не знаю, может, вспомнил, что в этом году упал тунгусский метеорит…

– Видишь, как одно за другое цепляется? – на несколько секунд Добран Глебыч замолчал.

Потом, посмотрев на своих дочерей и на меня, продолжил:

– В том году с использованием энергии ионосферы по Земле был нанесён невиданной силы удар. Расчёты некоторых учёных показывают, что сила его была равна по мощности пятистам атомным бомбам средней величины, – медленно, спокойно, даже торжественно проговорил специалист по взрыву на Тунгуске. – Бытует мнение, что феномен тунгусского дива организовал сам Тесла. Но это не так. Если бы он что-то подобное и пытался произвести, то это случилось бы где-нибудь в Антарктике или на Гренландии. Взрыв так называемого тунгусского метеорита – не его рук дело. И тому есть масса доказательств. Но на них мы останавливаться не будем. Здесь возникает иной вопрос. Те же, кто пытаются обвинить Николу Тесла во взрыве на Подкаменной, – это люди, которым хорошо известно, что произошло на самом деле.

– Ты опять заговорил загадками, – перебил я старейшину. – Какие люди? Что они такого знают?!

– Постой, постой! – остановил меня Добран Глебыч. – Скажу тебе прямо то, что известно не только мне, но и ещё кое-кому. В августе 1908 года в районе Подкаменной Тунгуски параллельной цивилизацией негуманоидов с использованием энергии земной ионосферы был уничтожен некий, чудом уцелевший от великой древней войны «богов» и «титанов», артефакт. То, что он там был, ещё недавно помнили старики эвенки. Я не говорю о наших хранителях. Те с ним работали, и частично он был ими спасён. Кстати, это ведь совсем недалеко от Вилюйской долины смерти. От места захоронения странных куполов… Ты слышал когда-нибудь о крае, где в земле зарыты неизвестные науке металлические сферы? Их местные называют «котлами»?

– Слышал, и не раз, – кивнул я рассказчику.

– Вышеназванная сила сработала под Николу Тесла. Другого объяснения тунгусского феномена на данном этапе в науке нет. Заодно она ему показала, чем могут закончиться и его опыты. Потому-то гений в спешном порядке и свернул свою работу. Были и другие факторы воздействия, например, финансовый… Но о них не стоит. Мы с тобой говорим о другом. О том, что используя силу ионосферы, можно не только утопить материки, но и расколоть пополам планету. Просто для этого необходимо активизировать электромагнитными колебаниями высокой частоты определённую часть плазменной оболочки ионосферы. Чтобы между ней и поверхностью Земли возникла разность потенциалов. Вследствие чего возмущённая часть ионосферы обрушит свой избыток энергии на Землю. Здесь всё зависит от силы заряда. Если он будет сравнительно небольшой, то его воздействие может создать в атмосфере ядро мощного рукотворного тайфуна. Такой тайфун, раскручиваясь по спирали и набирая силу из ионосферы и вышедших из равновесия средних и нижних слоев атмосферы, способен за пару часов стереть с лица Земли любой мегаполис, а то и небольшую страну. Но если заряд энергии, обрушившийся на Землю, окажется гигантским, то он легко проникнет к ядру планеты. В результате чего может развалиться на куски любая литосферная плита. Со временем вся эта груда мусора непременно опустится на дно океана. Давай теперь вспомним материк Атлантиды,– на секунду старейшина становил свой взгляд на шкафу с книгами. – Последние десять-двенадцать миллионов лет он держался, что называется, «на честном слове». Почему? Да потому, что образовался он от давления на земную кору с одной стороны сиалевой плиты двух Америк, с другой – плиты африканской и евро-азиатской. Континент Атлантиды появился примерно в Триасе в результате вспучивания дна Атлантики. Но, как ты знаешь, – окинул меня долгим немигающим взглядом специалист по древним цивилизациям. – Американский континент уплывает от Европы и Африки к Западу, примерно, как считают многие учёные, на 1,8 сантиметров в год. Следовательно, те силы, которые долгое время удерживали континент Атлантиды на плаву, по прошествии миллионов лет иссякли. Первая древняя Великая война атлантов с нашими предками и показала это. Тогда сорок тысяч лет назад под воздействием лучевого и термоядерного оружия, часть материка Атлантиды, в основном юго-западная, погрузилась на дно Атлантики. Вторая её часть ушла под воду сравнительно недавно, где-то 12-13 тысяч лет назад, но уже от другого оружия, от климатического и сейсмического. Туда же отправился и гигантский My. Наши продажные учёные придумывают версии различных комет и метеоритов. Обманывают сами себя и нас. Лучше бы они спросили о последней земной катастрофе у иллюминатов и масонов высшего посвящения. Эти ребята владеют подлинной информацией. Потому они её так тщательно и скрывают от общества. С их подачи было придумано, что уровень Мирового океана поднялся по причине таяния гигантских ледников, что якобы сейды – каменные столбы, указатели и письмена древних – сложены не руками человека, а тем же таявшим льдом. Что на Земле вообще не было никаких древних допотопных цивилизаций…

– Все эти откровения во главе с теорией Дарвина мне хорошо известны, – остановил я рассказчика. – Знаю и то, как до сих пор скрывают от общества ту же Атлантиду, хотя со спутников и даже с самолетов видны на дне океана и её погибшие города, и пирамиды. Но то, что ты сейчас рассказал, потрясает! Если ионосфера для древних являлась неиссякаемым источником энергии, единой сверхмощной всепланетарной энергостанцией, получается, что допотопная цивилизация развивалась совершенно по иным неведомым нам законам. И мы их пока не в состоянии понять!

– Потому, что на Земле есть силы, которые не дают человечеству это сделать, Ар. Они для того и были на нашей планете созданы, чтобы изменить ориентацию от биологической цивилизации жизни к техногенной цивилизации смерти. Подумай сам, на чём держится вся наша хваленая цивилизация? На нещадной эксплуатации природных ресурсов! Но пройдёт время, и на Земле иссякнут запасы нефти, газа, каменного и бурого угля, горных сланцев и торфа. Что тогда? Конечно, можно перевести в энергию уцелевшие леса и гумус почв. Подобным мероприятием, очевидно, попытаются продлить агонию человечества. Точнее, его элиты, потому что социума к тому времени на Земле не будет. Мировая элита избавится от него в попытке выжить. Она уже сейчас этим занята… Но перевод в энергию лесов и уничтожение почв будет завершающим аккордом в песне нашей больной цивилизации.

– Неужели ты думаешь, что люди так и не догадаются о технологиях древних? – посмотрел я в погрустневшие глаза старейшины.

– Многие, очень многие, ещё до эпохи Возрождения стали понимать, что материальные процессы тесно связаны с информационными, что сознание – свойство материального и нельзя отрывать одно от другого. И самое главное, что посредством сознания можно управлять материей. И что из этого получилось? По всей Европе вспыхнули тысячи костров инквизиции! Позитивное, до чего люди дошли посредством своего опыта, было объявлено ересью. Ты думаешь, в наше время нет святой инквизиции? – усмехнулся посвященный.

– Просто её функции частично переданы академической науке, частично масонам и подведомственным им спецслужбам. И те, и другие отслеживают и уничтожают всякого, кто пытается что-то изменить у нас на Земле к лучшему. Каждый год бесследно исчезают и в России, и на Западе тысячи гениальных учёных. Людей, чьи идеи могли бы изменить ход нашей обреченной цивилизации. Как правило, с людьми исчезают их дневники и разработки. Словом всё, что может оказаться опасным для мирового, крайне враждебного человечеству, закулисного пространства. Вот тебе ответ, догадается человечество о технологиях древних или нет.

На секунду знаток по погибшим цивилизациям замолчал, потом добавил:

– Мы опять с тобой отвлеклись от темы.

– Но ты посвятил меня в такое, о чём я и не подозревал. Прости, пожалуйста, но мне хочется ещё кое-что услышать о тех далёких временах и о технологиях наших предков. Вот ты, очевидно, опираясь на тайное знание и неизвестные мне источники, утверждаешь, что атланты и ориане уничтожая друг друга, использовали силу земной ионосферы. Но есть ли на нашей планете хоть какие-то доказательства этому? Пускай не прямые, а косвенные?

– Не косвенные, а самые что ни на есть прямые, – пробасил старейшина. – И ты их сейчас услышишь. Но сначала надо понять, почему древнейшие культы на Земле, неважно, на севере или на юге, были солнечными.

– Тут не трудно догадаться, – заметил я. – Если основным поставщиком энергии для лемурийцев, атлантов, ориан и жителей My являлся слой земной ионосферы, а ионосферу в свою очередь питает солнечный ветер, то кто здесь главный?

– Твоя догадка верна, Гор, – почему-то Добран Глебыч назвал меня любимым прозвищем хранителя. – Именно по этой причине на Земле после Великой допотопной войны и катастрофы сохранился единый планетарный солнечный культ. Тут множество факторов. Во-первых, через Солнце, как и через любое материальное образование, проходит гигантский вселенский информационный поток, идущий от Создателя. Надеюсь, ты понимаешь, кого я имею в виду под именем Создателя? Его можно назвать ещё и Родом.

– Если честно, не совсем, – растерялся я от вопроса, заданного в лоб. – Наверное, имеешь в виду уже известный науке физический вакуум?

– Можно сказать и так, только запомни, в природе ничего нет сложнее вакуума. В каждой его точке сосредоточена информация о миллионах вселенных, фактически обо всём Мироздании. Ты ещё должен знать, что активный вакуум, его и в обществе ориан и на Руси называли Сварогом, строит материю. Так вот. Если любую материальную структуру, какой бы маленькой она ни была, например, тот же нейтрино, или большой, возьмём в качестве другого примера гигантские Стожары пояса Ориона, пронизывает информационный поток, то в нём, в этом материальном образовании, возникают мыслеформы. Я озвучил один из законов природы, и ты его должен знать. К чему я всё это говорю? Чтобы у тебя не возникло сомнений, что наше родное Солнце имеет сознание, как и матушка-Земля, как и любая молекула или атом.

– Но ведь нейтрино не материально? – блеснул я своим знанием физики.

– Как известно, энергия тоже является частью материи. Разве не так? – укоризненно покачал своей головой, глядя на меня, рассказчик.

– Получается, что не только плотная материя, но и потоки энергии имеют какое-то сознание? – удивился я услышанному.

– Не какое-то, а вполне определённое. Но это опять другая тема. И на ней мы останавливаться пока не будем. Мы должны для себя уяснить, что древние воспринимали Солнце как живой организм, с которым можно войти в определенные отношения. То же самое касается и матушки сырой Земли. Здесь, как ты понимаешь, мистики никакой быть не может. Элементарная связь сознаний: человека, планеты и Солнца.

«Ничего себе элементарная! – подумал я про себя. – Кто же из людей на такую связь способен?»

А между тем старейшина продолжал:

– Ты должен знать, что любой земной этнос обладает своим коллективным сознанием. Сумма сознаний этносов и наций составляет единое сознание земного социума. С ним, с таким вот коллективным сознанием, всех людей планеты и связано сознание матушки-Земли и Солнца. Это очень важно, Юра. Я бы сказал, архиважно! Дело в том, что от тандема Земля-Солнце зависит, быть человечеству или не быть.

Всё, что рассказывал старейшина, я давно знал, но ожидая ещё чего-нибудь нового, терпеливо его слушал.

– Мне хочется поведать тебе частицу великого знания предков, – после небольшой паузы взглянул на меня знаток тайн прошлого. – То, что ты сейчас услышишь, тебе может показаться бредом. Но это далеко не бред, а информация, которую мы сохранили и пронесли через миллионы лет. Да-да, не удивляйся, через миллионы лет, с той эпохи, когда первые колонисты со звездной системы Стожар, нашей далёкой метрополии, воздвигли на планете Земля свои долгосрочные поселения.

– Ты меня, Добран Глебыч, заинтриговал! – заёрзал я в кресле.

– Вспомни геологическое время нашей планеты.

– Вроде бы помню, – не понял я, куда клонит рассказчик.

– Тогда назови его мне, пожалуйста!

– Сначала была космическая эра. Время возникновения Земли-матушки. Сколько она длилась, никто толком не знает. Потом её сменила так называемая эра Архея. Принято считать, что длилась она около полумиллиарда лет. Некоторые учёные считают, что несколько меньше, но это не существенно. На смену Архею пришёл Протерозой – время появления на Земле бактерий и водорослей. Он длился…

– Ничего он не длился! – перебил меня Добран Глебыч.

– Что-то тебя не понимаю? – посмотрел я на него.

– Дело в том, что ни Архея, ни всем известного протерозоя не было, дружище.

– Как не было?

– А так! Всё это выдумка учёных-эволюционистов.

– А что же тогда было? – поинтересовался я.

– Что было? – сощурил свои большие глаза старейшина.– Было синее бездонное голубое небо, по ночам на нём светили звёзды, на земле плескались неведомые ныне океаны и моря. Вся суша планеты была покрыта девственными лесами, в которых водились неизвестные нам разумные животные!

– Бред какой-то! – вскочил я с кресла.

– Совсем не бред, а ты сядь, не мельтеши, – показал мне на моё место помор. – Об этом далёком времени повествует одна из самых древних русских вед.

– И такое было в Архее?! – не мог успокоиться я.

– И в первой половине Протерозоя…

– Что же потом произошло?

– Тандем Солнца и Земли уничтожил на планете всё живое. Была разрушена даже древняя атмосфера! Только со второй половины Протерозоя жизнь на Земле снова начала набирать силу. Заново возникли сине-зелёные водоросли, бактерии и тому подобное.

– Но, может, жизнь на Земле уничтожил упавший на её поверхность гигантский астероид? – предположил я.

– Чтобы снести атмосферу и превратить континенты планеты в пустыню одного или даже двух крупных астероидов мало, – задумчиво сказал знаток древнейшей веды. – В космосе есть порядок. Большие астероиды скопом не летают. И потом, на месте их падения должны остаться колоссальной величины воронки…

– Но, может, шрамы от ударов гигантских метеоритов сейчас лежат на дне Мирового океана? – предположил я.

– Возможно, – согласился рассказчик. – Но почему в ту грозную эпоху на земле исчезла атмосфера? Она могла разрушиться только с возмущением земного магнитного поля. Точнее с его исчезновением. Как ни крути, получается, что во второй половине Архея тандем Земли и Солнца очистил планету от всего живого. Именно тандем. Другого объяснения нет. На Земле ни с того, ни с сего исчезло магнитное поле, из- за этого погибла её атмосфера, а солнечная радиация довела катаклизм до логического конца. Десятки, а может быть, и сотни миллионов лет наша планета напоминала собой современный Марс: по её поверхности разгуливал солнечный ветер, а вся вода превратилась в лёд. Так же, как на Марсе, было слабое магнитное поле, и свирепствовал космический холод. На её пыльных равнинах виднелись руины гигантских городов и никому не нужные пирамиды.

– Что ещё за города?! – удивился я. – Неужели ты считаешь...

– Не я считаю, а так оно на самом деле и было, – снова перебил меня рассказчик. – В те сверхдалёкие времена на Земле процветала цивилизация. Цивилизация весьма развитых существ. Если верить Веде, негуманоидов.

– Кого ты имеешь в виду? – не перестал удивляться я.

– Не я имею, это не моё мнение! Я всего лишь озвучиваю вывод, сделанный нашими с тобою предками. Их исследования показали, что два миллиарда лет назад нашу планету заселили разумные существа. Чем-то напоминающие сегодняшних земных насекомых. Только те существа по сравнению с современными хитиновыми малютками были огромными. И силой обладали не меньшей, чем мы, люди.

– Выходит, что фантазии Гурджиева и его ученика Успенского имеют под собой почву?! И тот, и другой были уверены, что на земле в незапамятные времена, многие сотни миллионов лет назад существовала цивилизация разумных насекомых, или инсектов? – снова задал я вопрос.

– Ты назвал выводы этих двух мистиков фантазиями? – усмехнулся специалист по Архею. – А, между прочим, знания о цивилизации инсектов Гурджиев получил от тибетских лам-хранителей. От особых людей, которые из поколения в поколение предают древнее знание, оставленное в Тибете нашими предками. Кроме того, на Земле до сих пор можно встретить не только следы той загадочной ранней архейской биосферы, но и хитиновые осколки панцирей разумных насекомых. Такие находки не редки в горах. Дело в том, что все современные складчатости значительно моложе Архея. Их образование и подняло из глубин Земли остатки той далёкой биосферы.

– А как можно доказать, если оставить в покое Веду, что архейские и протерозойские насекомые были вполне разумными тварями?

– Наверняка не все, но какая-то их часть, – поправил меня знаток архейской цивилизации. – Доказать же такое легко и просто: вспомни хотя бы про загадочные металлические шары, которые были найдены на юге Африки. По самым скромным подсчётам учёных, им около двух миллиардов лет. Есть и другие доказательства: нередко буры из отложений Протерозоя и Архея достают в кернах золотые и платиновые безделушки. Нам, людям, непонятные, но явно содержащие следы разумной обработки. Это уже серьезные факты. Подобных фактов множество. Беда в том, что большинство из них не воспринимаются современной наукой. Мне хочется снова вернуться к древнейшей Веде. Она утверждает, что от загадочной цивилизации нелюдей отказались и Земля, и Солнце: землетрясение раскололо материки, а солнечный огонь спалил всё, что на них уцелело.

– В Веде указана причина, почему всё это произошло? – задал я возникший у меня вопрос.

– Конечно, в том-то и дело, – грустно улыбнулся рассказчик. – А причина одна: научно-технический прогресс поглотил и растворил в себе самих носителей разума. Другими словами, когда вектор развития цивилизации смещается от носителя сознания к процессам сугубо технологичного характера, то коллективное сознание общества охватывает дегенеративное безумие. Социум перестает духовно расти и развиваться. Ему требуются теперь не знания о строении Мироздания и связи низшего «я» индивида с высшим, а сплошные развлечения, прежде всего чувственные. И чем они извращённее, тем более желанными становятся. Фактически, подобное общество проваливается в эволюционный коллапс, выбраться из которого довольно сложно. Это неизбежность любого социума, ступившего на путь сугубо техногенного развития. В данном случае был нарушен один из основных законов мироздания – закон меры. Я хочу сказать, что нарушение одного из универсальных законов автоматически приводит общество разумных существ к нарушению и других таких же важных общих законов Мироздания. Это правило гибельное, оно ведет обезумевших носителей сознания к смерти. Хорошо, если эти обречённые, как и мы, пока не вырвались в открытый космос. Хуже, если процесс дегенерации охватывает развитую космическую цивилизацию. Несколько минут назад мы выяснили: общее сознание нашей планеты и светила всегда связано с коллективным сознанием социума. Точнее, и Солнце, и Земля внимательно «наблюдают» за изменением эгрегора носителей высшего разума. Здесь тоже читается закон жизни вселенной. Планета-мать всегда отвечает за своих наделённых сознанием детей. Что из этого следует? Если осатанелые детки посходили с ума? Из созидателей превратились в банальных потребителей ресурсов планеты. От них надо просто избавиться. Как избавляется любой живой организм от гельминтов.

– Ты хочешь сказать, что по такой вот причине и погибла Архейская протоцивилизация?

– Я только хочу тебе показать, что подобное вполне могло быть. Во всяком случае, древнейшая из вед на это прямо указывает.

– Заинтриговал ты меня своей Ведой! – посмотрел я на разгорячённого рассказчика. – Хотелось бы на неё взглянуть! Хотя бы одним глазом.

– Почему одним, можешь посмотреть на неё и двумя глазами.

С этими словами старейшина подошел к шкафу и, открыв его, достал увесистый альбом.

– На, смотри, изучай! – протянул он мне толстую журналоподобную книгу.

Я открыл распечатку и растерялся: на её страницах ни рунического, ни написанного на санскрите текста не было. На толстых, пожелтевших от времени, листах александрийской бумаги виднелись тщательно выполненные тушью странные рисунки!

– Что это? – не понял я.

– Петрографический текст, – пояснил старейшина.

– Так ведь здесь ничего не написано?! Одни сплошные каракули!

– Просто ты не знаешь, как такие письмена читать, – улыбнулся, глядя на моё растерянное лицо, Добран Глебыч.

– Подожди немного, я тебе дам «ключ» и через неделю ты эту веду прочтёшь без моей помощи. Вот, посмотри, – показал старейшина на ряды выстроившихся кружочков. – Видишь, сколько их? Кружками занято целых двадцать страниц! Тут и точки и точки в овалах, и кельтские кресты, и кружочки в кружках, и что-то наподобие детских изображений солнца, и просто кресты, – пролистал несколько страниц старейшина.

– Здесь вот свастики четырёх- и восьмилучевые и даже что-то наподобие цветков. Видишь, их сколько?

– Вижу-то, я вижу, но что всё это значит? – тупо уставился я на рисунки.

– Значит? Всё, что здесь изображено, – Добран Глебыч положил свою сильную руку на одну из страниц альбома,

– Показывает различные фазы активности нашего Солнца. А всё вместе – сумма всех этих фаз, которая говорит о времени. Перед тобой лежит шкала жизни земного Солнца, длиною в миллионы лет. Тебе, конечно, неизвестно, но каждая звезда живёт и развивается в рамках определённых временных циклов. Всё эти звёздные циклы по своей продолжительности имеют примерно одно и то же время. Теперь ты меня понял?

– Конечно! Достаточно знать продолжительность одного солнечного цикла и можно посчитать время от возникновения до гибели всего живого в Архее, – скороговоркой выпалил я.

– Видите, этот парень – умница! – показал на меня своим улыбающимся дочерям специалист по петроглифам. – Только речь у нас не столько об Архейской эре, сколько о фазе нашего современного Солнца до той эпохи, когда тандем светила и планеты уничтожит на земле всё живое. Вот здесь, на этих страницах, точно указано, когда прогремела над нашей планетой та грандиозная Архейская катастрофа.

Масштаб услышанного подавлял. Я молча смотрел на исписанные знаками страницы и не верил ни своим ушам, ни глазам. Было такое ощущение, что я прикоснулся к мифическому сверхдалёкому прошлому и частицей своей души в нём завис. Сознание вместо того, чтобы бунтовать и не соглашаться, наоборот, не хочет расставаться с той далёкой эпохой. На сотую долю секунду перед моим внутренним взором сверкнуло бездонное сияющее небо, тёмно-зелёные волны неведомого ныне океана и стоящие на его берегу громады белокаменного города.

– Вот, посмотри, – показал на первую страницу альбома Добран Глебыч. – Здесь изображена физическая характеристика нашего Солнца. Его современная фаза. Здесь начало отсчёта. Заканчивается весь этот ряд различных активностей в середине Архея, тогда, когда всё живое на планете погибло. За исключением вирусов и бактерий…

– А сколько миллионов лет длится стабильная фаза нашего светила? Если, конечно, это не секрет?

– Никаких секретов от тебя нет! – засмеялся старейшина.

– Примерно пятьдесят, плюс-минус два миллиона лет. Потому на солнечные фазы и ушло столько бумаги, – показал лектор на страницы альбома. – Возьми, к примеру, кайнозой. Считается, что он длился шестьдесят миллионов лет. Отбрось его начало – стык с мезозоем и конец – время резкого похолодания – получим примерно то же число. О том, что физические характеристики нашего жёлтого карлика почти не менялись, указывает относительно стабильный климат, который сохранялся на Земле более пятидесяти миллионов лет.

– Понятно, – кивнул я. – Всё просто. Наука древних была не чета нашей.

– Не чета, – согласился специалист по петроглифам. – Вот, посмотри, – начал он перелистывать страницы альбома. – Видишь, эти твари чем-то напоминают муравьев или термитов. Скорее всего, они и являлись носителями высокого сознания. Потому что, кроме них, на рисунках никого другого нет. Вот они сидят в каких-то сферах. Очевидно, это их летательные аппараты, вот что-то несут на спинах, как и люди. А здесь их странные дворцы и пирамиды… Потом на досуге всё изучишь, тебе с этой Ведой работать не один день…

– Мне бы хотелось понять, во-первых, кто такую пиктографическую веду нам оставил? Ясно, что не разумные насекомые, и, во-вторых, где в ней указано, за что эти носители сознания были уничтожены? – показал я на рисунки не то муравьев, не то термитов.

– А ты пролистай альбом до конца, – усмехнулся лектор.

– Там всё и увидишь.

Я с интересом перелистнул несколько страниц и перед моим взором возникли рисунки совокупляющихся и, по всей видимости, дерущихся между собой насекомых.

– Это ещё не всё, – показал пальцем на рисунки петроглифов знаток цивилизации инсектов. – Видишь, они пожирают друг руга! Все тридцать три удовольствия, вплоть до каннибализма! А над всем бездуховным хаосом и безумием, вот, посмотри, – отлистнул он первые двадцать страниц альбома,– застыло сверхактивное Солнце середины Архея. То самое, которое здесь нарисовано последним.

– И действительно, петроглифы читать намного проще, чем что-либо! – заключил я. – Всё налицо, надо просто чуточку думать.

– В том-то и дело, что думать, – закрыл альбом старейшина. – Но шевелить мозгами у нас никто не хочет. И, прежде всего, те, кто обязан это делать!

Намёк был сделан явно в сторону нашей убогой земной исторической науки. С выводом старейшины спорить не хотелось. На несколько секунд в комнате воцарилось молчание.

– Знаешь, сколько оставили предки нам, дуракам, таких вот пиктографических книг? Тысячи и тысячи! – прервал затянувшееся молчание Добран Глебыч. – Но наши научные мужи ничего в них, кроме религиозных ритуалов, не видят. Или не хотят видеть. Называют рисунчатые послания шаманскими магическими рисунками. Короче, выдумывают, что в голову взбредёт. Нет, чтобы свои ленивые мозги немного напрячь и научиться читать такие вот письмена. Как видишь, это совсем нетрудно.

– Ты считаешь, что петрографическую Веду составили наши предки? – спросил я специалиста по петроглифам.

– Чтобы показать нам, что ждёт будущую земную цивилизацию, если она изменит вектор эволюционного развития носителей высшего сознания на технократическую химеру со всеми вытекающими отсюда последствиями. Переродится из созидательной, развивающей духовные качества человека цивилизации в массу людей-потребителей, членораздельно разговаривающих двуногих гельминтов, – задумавшись ответил на мой вопрос Добран Глебыч. – Планета от такой заразы постарается избавиться. И ей в этом благородном деле, безусловно, поможет Солнце, – добавил он, немного помолчав.

– Ты должен понимать, что материализацию сознания надо рассматривать как самую настоящую психическую болезнь. Конченые материалисты – люди ущербные! Для них человек – всего лишь тело, но не психика. То, о чём я тебе рассказываю, они никогда не поймут. Незнание закона не избавляет от его действия…

– Мне от того, что я сейчас слышу, становится не по себе. Такое впечатление, что ты подвёл меня к осознанию необратимой гибели нашей земной цивилизации.

– Если вся планета последует примеру Запада и пойдёт по его пути, то есть в никуда, – кивнул головой старейшина.

– Но до этого пока дело не дошло. На Земле кроме нас, нехристей, – показал вокруг себя рукой лектор, – живут ещё и саамы, вогулы, ханты, ненцы, нганасаны, на востоке большая часть якутов, эскимосы и чукчи. Кроме того, среди нас огромное количество русских, простых сельских тружеников, для которых деньги – всего лишь средство, но не цель. У большинства из них сохранились человеческие души. Как ни парадоксально, но основная масса наших российских тружеников всё ещё продолжает, пусть и неосознанно, сохранять традицию первого высшего сословия. Такие люди хоть и привязаны в миру к вещам, но не признают ненужную роскошь. В большинстве своём они не продажны. Среди них есть те, кого невозможно купить ни за какие деньги. К примеру, вот, мои «сороки», – показал кивком головы на своих красавиц дочерей Добран Глебыч. – Светлене один подонок из Питера предложил особняк и полмиллиона долларов в качестве жалования…

От слов отца девушка вся вспыхнула:

– Не надо, папа, не рассказывай! – взмолилась она. – И про сестру не надо! Лучше мы сами когда-нибудь свои истории Юре поведаем.

– Ладно, договорились, – засмеялся отец. – Не буду выдавать ваших тайн. Я к тому, что даже у нас в стране, где в течение тысячи с лишним лет целенаправленно идёт разрушение человеческого сознания, перевод его в плоскость духовного безумия, всё ещё остаётся немало людей, которые не признают деньги своим богом. Ты думаешь, что Земля-матушка этого не знает? Не только знает, но и осознаёт, что человечество, если и обезумело, то только с одной, с западной стороны. Той, которая со времени великого потопа контролируется тёмным атлантическим жречеством.

На несколько секунд Добран Глебыч снова замолчал. Потом, посмотрев за окно, добавил:

– Пока земной цивилизации ничего не грозит. Хотя катастрофа на Земле уже началась…

– Что-то я тебя не пойму! – посмотрел я на старейшину.

– Медленная, ползучая. Причём её организовали сами люди. Я имею в виду дегенерацию и вырождение. Этот процесс захлестнул все крупные города Земли. Более всего те, которые перестали интенсивно пополняться здоровым сельским населением. Ты читал Макса Нордау, его монографию «Вырождение»?

Я кивнул.

– Тогда тебе нечего объяснять. Этот законодатель сионизма многое приметил. Прежде всего, разрушение инфраструктурой современных мегаполисов человеческого генофонда. Но это далеко не всё, мой молодой друг. Есть ещё одна деталь, которая должна быть тебе известна. Я имею в виду изменение полюсов Земли, которое в науке называют инверсией. Наши материалистически настроенные учёные пытаются понять цикличность этого процесса. А цикличности-то и нет. И никогда не было. Что собой представляет переполюсовка? – начал свои объяснения специалист по инверсии. – Всего-навсего меняются местами полюса. Казалось, что тут особенного? Но дело в том, что в период переполюсации на некоторое время исчезает магнитное поле Земли. Атмосфера за короткий промежуток изменения разрушиться не успеет, это так.

– Но солнечная радиация своё дело делает, – вставил я.

– Ты прав, солнечный ветер может нанести чудовищный удар по поверхности Земли. Не дай Бог, если в тот критический момент времени озоновый слой атмосферы будет сильно нарушен и естественный щит Земли не сможет нейтрализовать часть солнечной радиации. Но, как правило, такого не происходит. Хотя вся поверхность планеты подвергается другому, не менее жесткому воздействию. Я имею в виду резкое падение температуры. Особенно в средних широтах. Например, в Европе и по всей Сибири температура может упасть до -100°С. Представь, если такая беда случится в разгар лета? Да и зимой будет не слаще. К чему это приведёт?

– Однозначно погибнет всё городское население Земли,– сделал я вывод. – Никакие коммунальные услуги перед сверхнизкими температурами не устоят. Города погибнут не только в средних широтах, но наверняка и в поясе экватора. Они там вообще не отапливаются!

– Не отапливаются, – кивнул головой Добран Глебыч.

– А температуры в южных широтах будут тоже минусовые. Значит, если подобное у нас произойдёт, то уцелеет в основном население сельское, да, и то не везде. И наши аборигены: лопари, угры, самодийцы, тунгусы и палеоазиаты, – грустно улыбнулся старейшина. – Все они, как и мы, русские, к низким температурам приспособлены.

– Так ты считаешь, что подобный катарсис периодически организовывается разумной Землёй-матушкой для очищения себя от части обезумевших носителей сознания? – прямо спросил я специалиста по мировым катастрофам.

– Не я считаю, а так оно и есть. Дело в том, что никакой периодичности инверсионных процессов нет и быть не может. Но в ведической литературе инверсионные процессы описаны. И обрушивались они на Землю именно тогда, когда было надо. В периоды полного духовного падения человечества, который как раз сейчас и надвигается.

– С Запада на Восток? – спросил я.

– Не только с Запада, но и с Дальнего Востока. Ты забываешь Японию и Китай. Там почти то же самое, что в Америке или в Европе… Держит на плаву Мировую цивилизацию Россия. Хотя население мегаполисов у неё тоже сгнило. Может быть. Иран, но только не Индия и не страны Юговосточной Азии. Там в духовном отношении то же самое, что и в Китае или в Японии. Мне не хочется тебе объяснять, думаю, что многое ты понимаешь и без моей помощи. Что собой представляет современный мегаполис? – продолжил свою лекцию Добран Глебыч. – Известное дело, социологи будут утверждать, что любой город является местом концентрации большого количества промышленных предприятий. В какой-то степени оно так и есть. Но правы они будут только частично. Большой город – это, прежде всего, громадный рынок различного рода услуг. Промышленность занимает в нём далеко не главное место. Отсюда следует, что современный мегаполис не столько производит нужных материальных благ, сколько их поглощает. Согласись со мной, что это своего рода раковая опухоль. Место, куда текут живые ресурсы планеты, и откуда на свалку вывозится огромное количество мёртвого, никому не нужного мусора. И потом, какую промышленную продукцию выпускают в городах? Прежде всего то, что необходимо человеку, но не разрушаемой им природе. Наши дороги можно сравнить с метастазами, на которых со временем возникнут новые города, часть которых обязательно превратится в мегаполисы. Огромные города, Ар, – болезнь любой планеты. Пора бы человечеству это, наконец, осознать. И если наша мать – Земля с помощью инверсии от них избавится, то её можно понять. Как ты считаешь? – посмотрел мне в глаза помор.

– То, что современные мегаполисы представляют собой опасность для биосферы и литосферы планеты, понимают многие, – уклончиво сказал я. – Но если планета от них избавится, то погибнут миллиарды!

– Погибнут! – согласился предсказатель будущей катастрофы. – Она, наша матушка-Земля, обязательно попытается излечиться. Раковая опухоль цивилизации мегаполисов толкнёт её со временем на экстренные меры…

– Что же делать? – спросил я старейшину.

– А ничего! Просто надо ко всему быть готовым. Животный мир и мир растений устоят, таков закон инверсии. Не погибнут и живущие в единстве с природой люди. Всего этого будет достаточно, чтобы начать всё сначала…

– Вот так перспективу ты предложил!

– Я ничего не предлагал. Просто озвучил то, что ты и без меня хорошо знаешь, только не хочешь сам себе в том признаться, – взглянул на настенные часы рассказчик. – Время идёт, но мы с тобою так и не приблизились к тем вопросам, которые ты мне сегодня задал. Всё вертимся вокруг да около, но не по теме.

– По теме, всё по теме, ты зря, Добран Глебыч! – перебил я старейшину. – То, что посчастливилось мне узнать о петрографических посланиях из прошлого – бесценно! Удивляет и ваше умение читать рисунчатые наскальные письмена. То, что вам известно о гибели цивилизации в Архее, просто потрясает! Здесь великое знание заложено. Такое, которое на дороге не валяется.

– И ещё я тебя, мой друг, обнадёжил скорой инверсией и началом нового каменного века. Так?

– Так! Но и эту точку зрения тоже надо знать. Так что разговор у нас получился очень интересный, Добран Глебыч. А на вопросы, я думаю, ты мне скоро ответишь. Как я понимаю, всё идет к этому. Чтобы нас опять не занесло, давай с самого главного: как вам удалось сохранить себя в период крещения Перми, зырян и ненцев?

– Давай всё-таки с начала, – улыбнулся рассказчик. – Прежде всего, кто мы такие?

Глава 5

Арии севера

Как кто? – удивился я. – Вы что, не русские? А совершенно иной народ?

– В какой-то степени и иной, может быть, поэтому такой упёртый.

От услышанного я открыл рот. До меня только сейчас дошёл смысл сказанного Добраном. А между тем старейшина задумчиво продолжал:

– Мы начали наш разговор именно с этого вопроса, и как видишь, пришли опять к нему. Но сначала разобрались с энергетикой древних, причиной гибели великих цивилизаций прошлого, коснулись работ Теслы и феномена тунгусского «метеорита».

– Ты познакомил меня с древнейшей петрографической Ведой, рассказывающей о гибели цивилизации разумных насекомых Архея, – добавил я.

– И уделил внимание инверсии, которая вполне может произойти, – кивнул головой лектор.

– Так кто же вы, наконец? – задал я прямой вопрос. – Если вы не русские и не русичи, то кто? Говорите вроде на нашем языке…

– Да, да, говорим на самом древнем языке планеты, так оно и есть! И всё же мы несколько иные, чем те, что живут вокруг нас. Я имею в виду потомков новгородских словен и псковских кривичей. В этом и вся загадка.

– Ничего не понимаю! Объясни толком! – посмотрел я на улыбающихся девушек.

Последние, глядя на моё растерянное лицо, еле сдерживались от смеха.

– Ты же знаешь, что нас, жителей севера, пришедшие с юга русичи назвали чудью белоглазой. Это случилось ещё в ІІІ-ІV веках, во времена великой войны с готами, – стал рассказывать историю своего маленького народа Добран Глебыч.

– Мне казалось, что чудью русские всегда назвали местных финнов, – вставил я.

– Ты говоришь о карелах, племенах веси, ижорянах, зырянах и перми?

– Не только о них, ещё и об эстах, муроме, мещере и мордве, да и о других, ныне забытых.

– Ты путаешь разные этносы, мой друг, – сделал знак рукой Добран Глебыч. – Ни мурома, ни мещера никогда не относились к финнам. Это были такие же, как мы, северные роды чуди белоглазой. Потому от них и не осталось следа. Ты былины русские знаешь?

Я кивнул.

– Тогда вспомни, разве Илья Муромец вышел из рода пастухов и охотников? А на каком языке говорило всё его племя? Неужто на финском? В былинах нет и намёка на то, что легендарный русский богатырь по своей природе был нерусью. Он до мозга костей являлся русичем, только русичем! И никаким не финном. Это ясно, как день.

– Но если Илья Муромец с одной стороны по своему происхождению относился к чуди белоглазой, а с другой был чистокровным русичем, значит, и вы, живущие здесь, тоже такие же, как он?

– В логике тебе не откажешь! – засмеялся старейшина. – Тут можно добавить, что Илья, а точнее Родосвет, и был так силён, что с детства прошёл нашу школу жизни, ту, которую ты сейчас наблюдаешь.

– А почему ты его назвал Родосветом? – не удержался я.

– Вот мы опять с тобой начинаем отклоняться от темы, – вздохнул рассказчик.

– И всё-таки?

– Ты не исправим! – улыбнулся Добран Глебыч своей солнечной улыбкой. – Тогда слушай: «Ил» означает то же, что и «Создатель», «Род». Он был единым высшим божеством в Ханаане. Ханаан же, как ты должен знать, является княжеством далёкой южной Руси. Еврейское имя Илья произошло из ханааского языка и означает «я часть бога», «ил – я». Отсюда и подлинный перевод: если Творец строит всё материальное посредством трансформации информационных полей в энергетические, то, что мы получаем, когда имя человека звучит, как «я часть бога»? А энергия – это ещё и кванты света…

– Не иначе как Родосвет.

– Вот мы и узнали подлинное имя величайшего из богатырей планеты.

– А почему ты назвал его величайшим? – не выдержал я.

– Он, что, более значителен, чем Рустам или Зигфрид?

– Ну и въедливый же ты, дружище! Эдак мы к теме нашего разговора никогда не приблизимся. До всего-то тебе надо сразу докопаться! – засмеялся Добран Глебыч. – Но на этот раз твой вопрос попал в точку, ответ на него тебе надо знать. В общем-то, он тоже в тему. Верно, и иранский Рустам, и скандинавский Сегурд или Зигфрид, и древнерусский витязь Ярослав или Геракл, и знаменитый Рам, и многие другие, подобные им, были величайшими витязями и героями. Но все они пали под ударами своих судеб. Судьбоборцев, скажу тебе прямо, среди них не было. Вспомни, как они погибли? Кто-нибудь из них преодолел предначертанное? Нет! Победителем своей судьбы из всей земной когорты сверхгероев оказался один лишь Илья или Родосвет. Это с ним судьба никак не могла сладить. Вспомни хотя бы его поединок с тем же зарвавшимся Добрыней. Тогда наш герой, – слово «наш» старейшина выделил интонацией, и я это заметил, – Находился на волоске от гибели, но Добрыня все же не победил его. Почему?

– Потому что Родосвет, или Илья, в судьбу просто не верил. Он шёл по жизни стезёю своего рока, но не судьбы, – блеснул я своим знанием психологии ведических русичей.

– Илья верил, что пока он не исполнит на Земле своего предназначения, ничего ему не грозит. Что его путь не по судьбе.

– Оказывается, ты всё прекрасно понимаешь, но строишь из себя «олуха царя небесного»! – возмутился Добран. – Зачем спрашиваешь то, что тебе самому известно?

– Мы просто друг друга не поняли, – стал оправдываться я. – Мне показалось, что ты о чём-то другом.

– Ладно, прощаю! – смягчился старейшина. – Теперь ты понимаешь, почему Родосвет-Илья является олицетворением русского рода-племени? Наш этнос всегда шёл путём своего предназначения. В этом заложен великий смысл будущего планеты. Правда, христианам удалось на какое-то время сбить русских с толку. Но запомни, Юра, религии на земле-матушке не вечны. Когда-нибудь слепая вера в Создателя сменится дорогой к нему, пониманием Творца и знанием его высших законов. Всё вернётся на круги своя. И потомки великих ариев-русичей снова обретут утерянный ими смысл. Как ты знаешь, ни мурома, ни мещера, ни меря не являлись финскими народами. Это историки их отнесли к финнам. Чтобы скрыть истинное. Все три племени представляют собой часть той самой чуди, которая сидит здесь перед тобой. – посмотрел на своих дочерей Добран Глебыч. – Потому от них и не осталось следа. Но ты можешь спросить, почему эти племена оказались так далеко на юге? Фактически рядом со степью. И я тебе отвечу: потому что они, если верить преданиям древних, войдя в лесостепь, отказались идти дальше и снова вернулись в родные леса. Другие же роды страх перед открытыми просторами не остановил. Они быстро адаптировались в новых условиях, тем более что в Сибири арийские племена освоили степь намного раньше европейских, значит, им было у кого поучиться иному жизненному укладу. Так в кубанских степях со временем появились загадочные меоты и синды. Другая же часть наших северных племён двинулась по бескрайней степи дальше. Не вслепую, а по дороге ранее ушедших на юго-восток соплеменников. Они и стали вместе с союзными ариями из Сибири той частью последней волны белых голубоглазых переселенцев, которые за полторы тысячи лет до рождения Христа ещё раз завоевали Иран и север Индии. Теперь-то ты догадываешься, родственниками какого арийского народа, вернее, племенного союза, мы являемся?

– Получается, что индов-иранцев! – не поверил я услышанному.

– Да, тех самых, которые в незапамятные времена перебрались из Беломорья и западных склонов Приполярного Урала сначала в степь, а потом и на северный Индостан, – кивнул головой старейшина. – И это не пустые слова, юноша. Поинтересуйся археологией. Вся наша библиотека в твоём распоряжении, – показал на шкафы с книгами новоиспечённый историк. – Поверь, никаких следов финно-угров, начиная с ІV тысячелетия вплоть до времени верхнего палеолита, ни в Восточной Европе, ни на Урале, ни в Сибири ты не найдёшь. Только следы и захоронения европеоидов. Никаких следов представителей так называемой уральской подрасы!

– Я, конечно, почитаю, но мне непривычно осознавать, что Илья-Муромец был чудином, точнее, потомком индов.

– Никаких индов, Юра, в те времена ни в Восточной Европе, ни в самой Индии не было. А были арии, которые называли военную ипостась Творца Индрой. Вот и всё. Другие же, те, что продвинулись в Восточную Европу из бескрайних степей Сибири, называли Индру ещё и Перуном, что на древнем языке означает «огненный». Из них впоследствии и сложился костяк славян-кривичей.

– Кривичей? – удивился я.

– Да-да, – кивнул головой рассказчик, – Кривичей. Потому что только у них имя Создателя Сварога – Брахмы имело более сотни разных имён. У других ариев ипостасей Всевышнего было значительно меньше. Потому этих любителей называть Творца разными именами другие арийские роды и прозвали кривичами. Немного не такими, как все остальные. Это наши учёные мужи выдумывают, что у смоленских и псковских кривичей был какой-то бог Кривела. До сих пор народы Западной Европы и не предполагают, что их далёкие предки в основной своей массе пришли из Сибири. Им вбили в голову, что Европа – колыбель европеоидной расы. А Азия – это дикость и варварство. У европейцев украли их историю и возвращать её не собираются. Из Восточной Европы была заселена только Скандинавия и прибалтийский север Германской равнины. Все же остальные территории западной Европы вплоть до Пиренеев в течение нескольких тысячелетий были заселены исключительно сибирскими ариями. Волна за волной, как Шумер, Ханаан, Малая Азия, Иран или Индия. Вот я, наконец, рассказал тебе, кто мы. Но прежде чем ответить на твой второй вопрос о том, как нам удалось выжить и сохранить свою культуру, я должен объяснить, почему нас, прямых потомков ориан-ариев, пришедшие с юга единокровники обозвали чудью белоглазой. Сейчас ты всё поймёшь, – продолжил рассказчик. – Просто для понимания этого феномена надо вспомнить, что двенадцать тысяч лет назад перед гибелью нашей прародины и в Европе, и на севере Азии был совершенно иной климат. Как показывают данные исследования ископаемой пыльцы, в те далёкие времена таёжная зона располагалась значительно южнее. Непроходимыми лесами была покрыта территория нынешнего Казахстана, Средней Азии, современного Гоби, территория пустыни Такла-Макан и весь север Китайской равнины. В Сибири же и в Европе в основном простирались холодные северные сухие степи. Леса на север уходили только по поймам рек, там, где хватало влаги. Учёные подобные степи назвали «мамонтовыми». Они образовались, по их мнению, с середины плейстоцена. Примерно миллион лет назад. Но, как я уже сказал, после великой катастрофы и гибели сразу трёх континентов (Орианы, Атлантиды и гигантского My) климат на Земле резко изменился. Он стал более влажным на севере и засушливым на юге. В результате чего в Центральной и Средней Азии стали образовываться степи. Со временем южные степи продвинулись и на территорию Сибири. Леса же, в свою очередь, распространились далеко на север. В Заполярье образовались заболоченные тундры. Ты должен знать, Юра, что основная масса переселенцев с гибнущей Орианы вынуждена была уходить на юг по Уральскому хребту и горным системам Восточной Сибири из-за грандиозного наводнения, затопившего часть Восточноевропейской равнины и огромные степные территории Западносибирской низменности.

– Мне это известно, – сказал я. – После погружения на дно океана северных шельфов, в результате очень низких температур, воды новообразовавшегося океана превратились в сплошную ледяную равнину. Из-за этого гигантские ледяные поля на некоторые время тормознули сток северных рек. По этой причине и возник тот локальный потоп – продолжение Великого потопа, который в недалёком прошлом поглотил три континента.

– Хорошо, что ты это представляешь, – кивнул головой лектор. – А теперь продолжим дальше: воды второго потопа, образовавшегося из-за ледяных пробок в устьях рек, затопили восточно-европейскую равнину в основном до северных увалов и Валдайской возвышенности. Западная же Сибирь оказалась под водой до Тургайской впадины, откуда вода хлынула в Арал. В результате этого локального, но довольно обширного наводнения обе группы переселенцев с Ора на некоторое время оказались оторванными друг от друга. Одна часть выжила на Уральской возвышенности, другая за Енисеем.

– Неужели никто из ориан не достиг берегов Западной Европы? – удивился я. – Одна Британия могла принять массу переселенцев!

– Британия оказалась слишком далеко. Куда ближе была Скандинавия. В основном её север. Туда и перебралась часть арктов. Тем более, что наш Кольский полуостров до первой войны атлантов и ориан, примерно 40-42 тысячи лет назад, являлся частью северной империи. Но на Скандинавии роды беженцев долго не задержались. В ту эпоху там был слишком суровый климат. Они двинулись через современную Карелию к югу после того, как схлынули воды запертых ледяной преградой северных рек. И очень скоро встретились со своими соплеменниками, которые пришли в бассейн текущих на юг рек, имею в виду Волгу, Днепр или Дон, со спасшего их от наводнения Урала. Вот и получилось, что одна группа эмигрантов с XI тысячелетия до нашей эры вместе с родами переселившихся много веков назад на просторы Азии бореалов начала осваивать горные системы Восточной Сибири, а другая стала расселяться по просторам Восточноевропейской равнины. Западная же Сибирь, после ухода высокой воды и изменения климата, быстро покрывалась движущейся на север тайгой. Таёжная зона стала завоёвывать и Сибирь Восточную, только в связи с суровостью климата скорость продвижения тайги к северу была значительно меньше, чем на Урале и в Восточной Европе. Именно по этой причине потомки ориан и слившиеся с ними бореалы долгое время не торопились на юг в открытые просторы. Первыми стали передвигаться в степь от наступающих с юга лесов потомки родов, которые освоили Урал и расселились по территории Восточной Европы, я имею в виду наших предков. Это произошло на рубеже X и VIII тысячелетий до н.э. Выйдя в продвигающуюся на север вслед за зоной тайги степь, западные арии частично ушли Европу, отапливаемую Гольфстримом после гибели Атлантиды. Там они столкнулись с представителями смешанных с неандертальцами бореалов и племенами северных европейских негроидов, особенно на территории современной Франции и Испании. Негроидные этносы, примерно 20-25 тысяч лет тому назад, продвинулись на востоке Европы где-то до Дона и Волги. Но впоследствии они были вытеснены на запад пришедшими с севера, Урала и Сибири бореалами. То, о чём я тебе рассказываю, подтверждается многочисленными археологическими находками. Например, в Сунгире, во Владимировской области, в 1955 г. были найдены захоронения князя бореала и двух подростков. Один из которых оказался негром.

– Я про это захоронение хорошо знаю. И про расселение по северу негроидной расы. И что у нас, в Абхазии, в горных аулах сохранились потомки тех самых европейских представителей чёрной расы.

– Хорошо, что это тебе известно, – улыбнулся рассказчик.

– Мне меньше хлопот. Ты наверняка знаешь и о тысячелетней войне, которую вели наши предки с архантропами, гибридными иберами, враждебными этносами из своих и примитивными негроидными племенами Европы.

Я кивнул.

– Поэтому на борьбе с «дасью» мы останавливаться не будем, – заключил старейшина. – Сразу перейдём ко второй многочисленной группе западных ариев, которая из степей северного Причерноморья в течение 2,5 тысяч лет продвигалась по югу. Сначала ушедшие с севера роды заселили Среднюю Азию, затем Иранское нагорье и потом из Средней Азии через горные хребты Гиндукуша прорвались в Индию. Это произошло примерно в VI тысячелетии до н.э. Может, на полтысячелетия раньше. Точной даты никто не знает. На Индостане, да и в Иране бореалы столкнулись с руинами более древней погибшей цивилизации. В Индии она известна как цивилизация Сарасвати. Обе эти цивилизации юга были разрушены в то же время, когда погибла прародина. Но здесь уже другая тема, на ней мы останавливаться не будем. Скажу тебе, что и цивилизация Сарасвати, и цивилизация Хараппы были построены в Индии выходцами с севера. То же самое можно смело сказать о Шумере и Египте. И ты, я думаю, это тоже должен хорошо знать.

– Мне многое известно…

– Вот и хорошо, значит, идём дальше, на наш русский, уральский и сибирский север, – поднялся со своего места старейшина. – Вот ты меня спросил, как мы, прямые потомки оставшихся на севере ариев или по научному арктов, смогли уцелеть во время повальной христианизации? Так вот я тебе отвечу: нас тогда ни в бассейне Двины, ни в бассейне Мезени, ни в бассейне Печоры не было.

– Как это, не было? – не понял я. – Вы что, жили тогда на Луне?

– Вроде того! – засмеялся Добран Глебыч. – Только Луна эта зовётся хребтами Урала. А теперь слушай самое главное: я несколько раз в своём рассказе обращал твоё внимание на то, что наш маленький народ во время великой катастрофы и последовавшего за ней потопа спасли хребты Приполярного и Среднего Урала. В горах нашим предкам ариям пришлось жить не одно столетие. Теперь, указывая на каменные фундаменты покинутых древних городов, вогулы говорят, что, дескать, здесь некогда жили бородатые великаны менквы. На самом же деле в городах обитали потомки ориан. Но города – это далеко не всё. Наши умницы-предки сразу после своего переселения на Урал, открыли в горах гигантские естественные пещеры и рукотворные, построенные предшествующей орианской цивилизации, странные подземные лабиринты, и целые города, скрытые на громадной глубине. Короче, неведомый современным людям потусторонний, никем не освоенный мир. В самое страшное время холодов наши предки ушли под землю. Это потом, выйдя из пещер и подземелий, они начали строить на поверхности земли какие-то жилища.

– Так вот откуда родился авестийский миф о подземной варе, в которой легендарный Имма спас свой народ от наводнения, – не выдержал я.

– Это не авестийский миф! – снисходительно улыбнулся специалист по Уралу. – Вара – несколько иное изобретение. Она представляла собой гигантскую каменную стену. Но ты прав, в некоторых переводах Авесты, прежде всего, зарубежных, вару считают пещерой. Тут, скорее всего, два мифа сложились в один. С одной стороны память о варе, с другой – воспоминания о подземельях Урала. Как ты знаешь, Авеста – более позднее произведение, чем веды, и родилась она на стыке двух мифологий: мифологии ариев Европы и преданий ариев Сибири.

– Интересно, а настоящая вара где-нибудь стоит? – поинтересовался я.

– Конечно, – невозмутимо сказал старейшина. – Только искать её надо не здесь, и не на Урале, а в горах плато Путорана. Собственно плато Путорана и есть та самая легендарная вара Иммы, но это опять другая тема… Чтобы ты понял, где жил мой народ вплоть до XVI века, я тебе кое-что сейчас покажу, – с этими словами Добран Глебыч повернулся к шкафу и, открыв его, вытащил ещё один альбом. – Здесь перевод некоторых летописей на современный язык, – пояснил он.

Потом, полистав свой альбом, он протянул его мне:

– На вот, почитай! думаю, ты всё поймёшь.

Я взял из его рук загадочный альбом и стал изучать страницы рукописи. На одной половине листа от руки был написан текст на древнерусском, на другой половине – перевод этого текста на современный. Я медленно, вдумываясь в каждое слово, стал читать предложенный мне текст. В летописи на первый взгляд вроде бы ничего неординарного не было. В ней рассказывалось, как некие новгородские чиновники, отправившиеся за сбором дани в Печорский край и в Югорскую землю, были там убиты. По этой причине граждане Новгорода в 1193 году послали туда свою дружину. Эта дружина, напав внезапно, взяла один город и двинулась к другому. Но местные заволочные люди оказали новгородцам упорное сопротивление. После нескольких кровопролитных боёв, новгородское войско приступило к долговременной осаде города. Прошло пять недель осады, город не сдавался. К своему ужасу новгородцы стали понимать, что у них на исходе продовольствие. Но и местным жителям надоела осада, они предложили новгородцам полную выплату дани и даже решили добавить к ней новую. Но новгородский воевода не согласился. Уж очень он хотел захватить строптивый город. Ему нужна была не столько дань, сколько сами люди и прежде всего – женщины. Но наступивший голод сделал своё дело: наконец, новгородский военачальник пошёл на уступки своим уставшим воинам. Он согласился взять в городе дань и свершить суд. Для этого решено было отправить в город восемьдесят дружинников, воеводу и двенадцать его телохранителей. Но как только новгородцы попали за стены крепости, их тут же всех перебили. После этого осаждённые вышли из города и разгромили всё новгородское войско. Спаслось менее сотни человек.

– Ну и что? – поднял я глаза на Добрана Глебыча. – Угры разгромили небольшое новгородское войско.

– Угры? – засмеялся старейшина. – Твои угры вплоть до XVII столетия жили в каменном веке. И железо, и бронзу они получали от татар и русских. И никаких городов, способных месяцами держать осаду, у них никогда не было. Все эти вогулы и ханты строили маленькие городки. Обычно на ярах по берегам рек. И никогда серьёзно ни с кем не воевали, тем более с новгородцами.

– У них иногда вспыхивали войны с самоедами, – вспомнил я исторические хроники.

– С такими же, как они сами, людьми каменного века, но не с теми, кто их намного сильнее.

– Ты хочешь сказать, что новгородцы пытались взять город чуди белоглазой? – прямо спросил я специалиста по Югре.

– Конечно! Мы тогда как раз и жили в предгорьях Урала.

– Интересно! И что же вы там делали?

– Строили крепости, учили вогулов выплавлять металл, тогда они ещё жили на земле теперешних коми-зырян, брали с них и оленных ненцев дань. Никаких тайн нет! Как только на Руси началась повальная христианизация, понимая, чем это грозит, мы снова подались на спасительный Урал. Кстати, потому новгородцы и не смогли взять наш город, что он стоял в таком подземелье, из которого галереи вели, куда угодно.

– Неужели тебе известны такие подробности? – искренне удивился я.

– Никаких особых подробностей мне неизвестно, – снова сел на своё место Добран Глебыч, – Просто я знаю правило. Все наши уральские крепости строились над подземными коммуникациями, пещерами и древними, неведомо кем построенными, подземными городами. Та древнейшая петрографическая Веда как раз и была найдена на стенах такого подземелья. Её срисовали в XI веке, – показал на лежащий альбом со старинными рисунками рассказчик. – Но это я так, к слову. На Урале мы жили более двух веков, Юра, – продолжил своё повествование Добран Глебыч. – В XII веке спасаясь от христианизации, через наши селения и крепости на восток в Сибирь подались вогулы. На их место через пару десятилетий с югов из Великой Перми прикочевали зыряне. Они заняли не только земли ушедших в Сибирь вогулов, но заодно и наши. Коми-зырян было немного, поэтому беды в их соседстве и захвате наших исконных земель мы не увидели. Так же как некогда вогулами, мы стали управлять и пришедшими в приуралье зырянами. Ты наверняка слышал, как в начале XII века на Печоре появились два хищника-норвежца Ториор-Хунд по прозвищу «собака» и некий Карли?

– Слышал! – кивнул я.

– Они хотели разграбить капище юмалы – золотой орианской Лады, которую перенесли на Печору из храма на Ладоге наши словенские волхвы. Помнишь, чем это кончилось?

– Помню. Этих бродяг викингов вдребезги разгромили.

– Во-первых, викинги были далеко не бродягами. Они выполняли заказ самого Ватикана. То был христианский поход, вроде крестового, для пленения языческого «золотого идола». И, во-вторых, не коми спасли храм и золотую Ладу от гибели, а наши предки. Коми никогда не охраняли капища золотой богини. Они тогда были шаманистами и кроме своих духов леса, воды и неба никаких богов не признавали.

– Ты высказал насчёт зырян довольно весомые факты, – заметил я. – Обычно язычники чужих богов особо не чтут.

– Наши люди и перенесли Золотую Ладу после той битвы с норвежцами на Урал, – продолжил своё рассказ помор.

– Некоторое время золотое изваяние Лады было скрыто в пещерах, потом его перенесли в Сибирь. Дальше, я думаю, ты знаешь судьбу Золотой Лады и без меня.

– Но я не уверен, что мои знания истинные.

– Ты опять пытаешься меня отвлечь, – проворчал знаток тайны Золотой Богини. – Скажу тебе кратко, что унесли её наши люди с Урала во второй, на этот раз сибирский, центр древней орианской эмиграции. Имею в виду гигантские подземелья – кладовые плато Путорана. Но после образования Дудинки и Норильска, Золотая Лада могла оказаться и дальше на востоке, например, в подземных хранилищах дельты Лены.

– На Лене! – открыл я рот.

– Всё может быть, – уклончиво ответил старейшина. – А разве ты не знал, что в дельте Лены стоит подземный город?

– Нет, первый раз слышу.

– О нём, об этот городе, знают даже местные якуты. Не понятно только, как они узнали? Теперь ты понимаешь, как нам удалось избежать насильственной христианизации? – снова вернулся к теме Добран Глебыч. – Во время удара по Руси ордынского войска и прекращения движения христиан на восток. Это произошло, как ты знаешь, в XIII веке. Часть нашего населения с Урала вернулась на прежние места: в бассейн Печоры, Мезени, Двины и других рек. Но с подвижничеством Стефана Пермского, который огнём и мёчом стал насаждать новую христианизацию в земле перми и зырян, переселившимся снова пришлось перебираться на Урал. Вторая беда прокатилась по нашим землям в конце XIV века, третья волна преследования была тоже серьёзной, но она обошла нас стороной. Я имею в виду старания местных монахов. Их в XVI веке отвлекли возможности, открывшиеся в Сибири. Туда и хлынули толпы соловецких, архангельских и вологодских миссионеров. Мы остались как бы в тылу.

– А когда вы совсем покинули спасительный Урал? – задал я мучающий меня вопрос.

– В начале XV века, сразу после крещения великой Перми. Потому мы и оказались у наступающих на восток христиан в глубоком тылу. А дальше ты уже знаешь: после Никонианской реформы мы начали выдавать себя за раскольников-старообрядцев. Тем более что последние стали селиться недалеко от нас. Вот я и ответил на все твои вопросы, Юра.

– Нет, не на все, – улыбнулся я. – Мне не понятно, почему племена мурома, мещера и другие, подобные им, на Руси стали называть чудью, да ещё и белоглазой.

– Здесь всё просто! – засмеялся над моим вопросом Добран Глебыч. – В начале нашего разговора я тебе поведал о двух центрах миграции с Орианы. Один центр образовался на Урале, другой, восточный, – за Енисеем. Так вот, после изменения климата и продвижения на север таёжной зоны, часть уральских потомков ориан сумели прижиться в лесу. Другая их группа ушла на юг в причерноморские степи и оттуда дальше, в Азию. В Сибири же произошло всё по-другому. Как я тебе рассказывал, так оно на самом деле и было: леса по горным хребтам двигались на север медленнее, чем по равнине. Вследствие этого люди, живущие в горах, к ним не адаптировались. Не продвижение тайги вынудило жителей горной страны уйти к югу, в степную зону, а резкое изменение климата. Помнишь, с чего начинается Велесова книга? С катастрофы и ужасных холодов, а потом в ней говорится о переселении на юг. В результате население северного горного края не превратилось в жителей лесов. Уйдя на юг, они сразу стали степным народом. И через сотни лет, когда их потомки из бескрайних азиатских степей пришли на южный Урал, на территорию Восточной Европы, первыми, кого они там встретили, были их же собственные соплеменники, перебравшиеся в южные степи с Урала. Я не говорю тебе о нашествии киммерийцев и не трогаю знаменитых трипольцев, те события произошли в шестом, а может, и седьмом тысячелетии до н.э. Но если культура жителей Европы была пришельцам близка и понятна, то быт обитателей лесов им был в диковинку. С лесными жителями прикочевавшим из сибирских степей ариям сталкиваться приходилось. Язык и представления о строении Мироздания и у тех, и у других были близки, но в остальном жители лесов немало удивляли степняков-пришельцев. Поражали их подсечное малоплощадное земледелие, отказ от разведения больших табунов коней и многое другое. Отсюда и стали степняки называть лесных жителей «чудными», т.е. непонятными. Но, в отличие от темноглазых угро-финнов, окрестили их белоглазыми. Посмотри, у нас у всех, кроме тебя, глаза серого цвета. В старину такие глаза называли белыми. Удовлетворён?! Ответил я на твой вопрос?

– Только наполовину, – не моргнув глазом, заявил я.

– Как это? – поморщился от моей наглости старейшина.

– Мне хочется узнать, откуда в этих вот лесах, да и по всей Восточной Европе появились угро-финны.

– Ты это должен спрашивать не у меня, а у наших прикормленных историков. Да и не только у них, ещё и у западных политиков. Прикормленные выдумали так называемую уральскую подрасу, а политики на эту расу дали заказ. Вот и всё.

– По-твоему уральской расы не существует?

– Раса-то существует, только никакая она не уральская, а другая. Её можно назвать восточно-тибетской или гибридной центрально-азиатской, только не алтайской или уральской. Я думаю, ты должен хорошо знать, тем более, если общался с профессиональным антропологом, таким, как дядя Ёша, что по всей территории Урала и Сибири вплоть до афанасьевского времени, то есть до третьего тысячелетия до н.э., никаких монголоидов не проживало. Первыми монголоидами на востоке Сибири оказались предки народа инуит, то бишь эскимосы, которые ушли на север с юга Китая вслед за откочевавшими в ту сторону немногочисленными родами краснокожих. Надо учесть, что и тех, и других пустили на север через свои земли сибирские арии. Позднее по тому же коридору они пропустили предков чукчей, камчадалов и юкагиров. Племена переселенцев были спасены нашими предками от полного истребления. Не дай им возможности перебраться в пустующие земли на север, всем этим палеоазиатам пришёл бы конец. Следы юкагиров можно встретить до Оленека, но дальше на запад этот маленький народ не проник. Учёные же придумали сказку о продвижении на восток северных монголоидов и о смешении их в районе Урала с местными европеоидными племенами. Якобы в результате такого вот смешения и возникла известная всему миру уральская раса. Надо сказать, неплохо придумано! Только такое вот генетическое смешение имело место не в Сибири и не на Урале, а далеко на юге, на Тибетском нагорье. Куда проникли в VI тысячелетии до н.э. некоторые роды наших предков. Там, на Тибете, и родилась смешанная раса тех, кого в учёном мире принято называть финно-уграми, самодийцами и кетами. И ни в татарское время – 700-800 лет до н.э., а значительно позднее. Скорее всего, в гуннское время, а это уже V век, первые угры появились на Енисее, Алтае и южном Урале. Вероятнее всего они являлись союзниками белых голубоглазых гуннов, у которых угры многому научились. Прежде всего, жизни в степи и войне.

– Но ведь финны появились в Восточной Европе намного раньше угров, – возразил я.

– Верно, намного раньше, – согласился со мной лектор.

– Они пришли в лесную зону Европы вместе с легендарными фатьяновцами. Возможно, они и являлись частью фатьяновцев. Пришли с юга со своим скотом и навыками ведения хозяйства. Но их было очень мало, буквально горстка. Поэтому наши предки и позволили им поселиться на пустующих землях. То событие произошло в четвертом тысячелетии до н.э. в трипольское время. Его неплохо изучили наши прикормленные. Даже они сделали вывод, что никакой войны с пришельцами у лесных племён не было. Всё обошлось мирно. Эти вот кочевники со временем и превратились в пермяков, веспов, ижорян, зырян, эстов, карелов и финнов. Их и сейчас немного, а в те далёкие времена было совсем мало.

– Но это не мешает финнам и эстонцам считать всю Восточно-европейскую равнину отобранной славянами финской территорией! – заметил я.

– Знали бы они правду, то так бы не считали, – улыбнулся специалист по финно-уграм. – Те же эстонцы живут себе и не подозревают, что все древние археологические находки примерно до III века на территории Эстонии – наши, чисто русские. То же самое можно сказать о Карелии и даже о самой Финляндии. Когда-то наш народ часть своей земли отдал несчастным, забитым финнам. Но эти несчастные и забитые благодаря западным политикам решили, что весь восток Европы принадлежал когда-то им!

– Ты ничего не сказал о мордве! – перебил я рассказчика.

– А зачем тебе вдруг понадобилась мордва? – усмехнулся старейшина. – По языку вроде бы финны, антропологически среди них попадаются лица с монголоидной примесью, а есть и чистейшие европеоиды. Среди них много рыжих, что говорит о межрасовом смешении. Один народ, а языка два. Язык эрзя и язык мокша, слыхал?

Я кивнул.

– Всё, с разговорами хватит! Пора в спортивный зал. На сегодня беседа окончена, – поднялся со своего места Добран Глебыч. – Я думаю, ты понял, как нам удалось пережить гибельное время.

– Вроде бы да, – согласился я с ним.

Глава 6

Тренировка

То, что услышал я от старейшины, было архи важно. Особенно удивило меня умение потомков чуди белоглазой читать древние, неведомо кем оставленные, петроглифы. Получается, что на Земле до сих пор живо единое универсальное знание древних. Чтобы им пользоваться, надо иметь к нему ключи. Похоже, местные этими ключами владеют, потому для них и нет никаких тайн. Благодаря этому они давным-давно знают о забытой ныне энергетике древних. О связи погибшей цивилизации с гигантской силой, заключенной в ионосфере планеты. Им известен в деталях и механизм возбуждения ионосферы. Добран Глебыч прямо сказал, что для такого воздействия требуется жёсткое высокочастотное электромагнитное поле.

«Может, Никола Тесла ничего сам не придумал? – пришло мне в голову. – Просто кто-то познакомил его со знанием древних? Тогда этот кто-то наверняка сделал ошибку. Рано было землянам давать такое знание».

Возник в моей голове и вопрос, связанный с тунгусским дивом. Старейшина намекнул, что враждебная земному человечеству сила, используя мощь ионосферы, разрушила в тунгусской тайге какой-то уцелевший от предыдущей цивилизации артефакт.

«Что это был за артефакт? И что это за сила?» – вертелось в моей голове.

Добрана Глебыча я об этом так и не спросил. Думал, он сам расскажет. Вот бы с чем разобраться. Не мало удивило меня и то, что хуторские считают себя прямыми родственниками ушедших в Иран и Индию ариев. Интересно, что старейшина не разделил потомков ориан на индов и иранцев? У него везде один и тот же народ. Он даже славян не выделил. Коснулся кривичей, что якобы у них возникла масса ипостасей единому. Отсюда и прозвище «кривичи» – какие-то не такие, с изъяном. И про кельтов он ничего не сказал, да и про германцев тоже. Надо бы у него об этом спросить.

«Интересно, что он расскажет?» – с такими мыслями я накинул на себя пару свитеров и подался на веранду.

В импровизированном спортивном зале Добрана Глебыча ещё не было.

– Добран занимается «меньшими братьями», – улыбнулась вошедшая на веранду Ярослава. – С ним и дочурки. Вы всё утро проболтали, он теперь и навёрстывает.

– А почему я в стороне от дел?

– С чего ты взял? – засмеялась хозяйка. – Я вот за тобой и пришла. Пойдём, отнесём нашим четвероногим друзьям воду. Надо напоить коров и коней. Это у нас называется утренней разминкой.

«Интересно, – подумал я. – Везде в деревнях домашних животных пренебрежительно называют скотиной, а здесь четвероногими друзьями?»

– Я только с радостью!

– Вот и пошли! – улыбнулась Ярослава. – Каждой коровке по два ведра, то же самое нашим лошадкам. Подогревается вода у нас всегда в бане. Видел вдоль стены бочки?

– Видел, – кивнул я хозяйке.

– Мы топим баню, как ты уже понял, два раза в неделю, бывает и три раза. Потому вода всегда тёплая. Как видишь, всё у нас связано.

– А как бочки наполняете? – спросил я женщину.

– Очень просто – из скважины.

Через четверть часа, когда мы с хозяйкой напоили животных, Добран Глебыч вычистил стойла, а девушки наполнили кормушки своих четвероногих друзей душистым сеном, мы все вместе собрались на веранде.

– Что же вы мне сразу не сказали, что пошли трудиться? – обратился я к хозяину семейства.

– Не трудиться, а разминаться и пообщаться со своими четвероногими, – засмеялся старейшина. – А потом, тебя же пригласили. Так что, давай без претензий. Лучше бери в руки гантели и давай разогревать мышцы. Иначе на наших снарядах можно легко травмироваться. С виду ты парень здоровый, – оглядел меня с ног до головы седоголовый тренер. – Мускулатура раскачена, но запомни, всё это бутафория. Истинная сила не в мышцах, а в нервах и сухожилиях. Вот, где она скрыта!

– Лёжа, я жму сто килограммов, стоя, одной рукой, – более пятидесяти! Разве это не сила? – засомневался я.

– Нет, конечно! – усмехнулся старейшина. – Когда окрепнут твои сухожилия, всё будет иначе. Ты сможешь брать вот такие стальные полосы, – потянулся он к стоящей у стены железяке в палец толщиной. – И сумеешь легко завязывать их в узел.

С этими словами Добран Глебыч запросто согнул толстенный стальной прут и подобно верёвке завязал его вокруг шеи своей жены Ярославы. От увиденного у меня волосы встали дыбом: никакого напряжения! Одними пальцами. Такого я никогда нигде ещё не видел.

– Видишь, какие у него шутки, – обратилась ко мне Ярослава. – С ним не соскучишься! А теперь заставит меня эту стальную верёвочку развязывать.

– Неужели ты сможешь это сделать? – вытаращился я на Ярославу.

Видя моё выражение лица, все четверо: и муж, и жена, и их красавицы дочери расхохотались.

– Мне такое пока не под силу. Он завязывает, он и снимает с меня подобные вериги, – показала жена на своего мужа. – Давай, развязывай!

– Пусть Юра попробует развязать, – показал на меня глазами мезенский богатырь.

– Нашёл, кому завязывать свой галстук! – засмеялась Ярослава. – Ты бы лучше Светлене и Светладе его повесил. У Юры наверняка бы сила утроилась.

– Потому я и нацепил на тебя железо, чтобы парня не позорить, – проворчал, снимая с изящной шеи жены стальную «верёвочку» Добран Глебыч. Ну как, понял, что такое сила? – посмотрел он на меня.

– Понял, – согласился я. – Такие фокусы я даже в цирке не видел!

– Чтобы укрепить сухожилия, необходимы статические упражнения. Причём под разными углами. Плюс ко всему растяжка всех без исключения мышц. Будет лучше, если этот процесс связать со статикой. Теперь понимаешь, зачем висят здесь эти брёвна? – показал мезенский силач на свои тяжёлые рядила. – Но мы с тобой начнём с малого – с цепей и стальных прутьев. С них надо начинать, иначе тебе не миновать серьёзных травм.

Добран Глебыч поднял лежащую в углу стальную цепь, намотал концы цепи себе на руки и став на середину напряг свои стальные мышцы.

– Это первый угол, – сказал старейшина через две-три секунды. – Он равен девяноста градусам, его надо считать основным. Начинается тренировка с такого угла. Потом, – сбросил тренер цепь с кистей своих рук, – угол у нас будет другой. Как видишь, он у нас где-то сто двадцать градусов.

Через мгновенье Добран Глебыч перешёл к углу в тридцать градусов.

– Вот они: три основных положения работы с кистью. Но напряжение должно продолжаться не более десяти секунд, иначе можешь получить травму. Не дай бог, потянешь или, чего доброго, порвёшь связки. Понятно, что напряжение мышц максимальное, иначе теряется всякий смысл.

Я взял из рук Добрана Глебыча цепь, намотал её на кисти рук и, встав на железные звенья ногами, попытался её порвать. От напряжения в глазах потемнело.

– Осторожнее! – предупредил седоголовый тренер. – Помни, что я тебе сказал. Не переусердствуй. И потом, ты не разогрелся. Давай-ка начни с гантелей.

Успокоив дыхание, я взял привычные для меня гантели и приступил к тренировке. Через полчаса, когда все группы моих мышц хорошо размялись и прогрелись, я снова взялся за цепь. Под руководством старейшины мне пришлось проделать с ней упражнения не только на бицепсы, но и на дельты, и даже на спинные.

– Всё, с железом пока хватит, – остановил мою тренировку Добран Глебыч. – Иди-ка к нашим барышням, помоги им с мешками. У нас сейчас началась основная тренировка. Вон как стараются! А я пока настрою нашу импровизированную дыбу.

Кивнув, я подошёл к девушкам, которые вместе с матерью взялись за установку своих любимых снарядов на полки с вырезами. Когда я вернулся к старейшине, у того всё было готово. Одно бревно раскачивалось под потолком, второе на цепях висело внизу.

– Ну что, попробуем? – посмотрел он на меня выжидающе.

– Давай! – храбро согласился я.

– Тогда становись на лавку и кисти рук закрепи в тех кожаных петлях, – показал поморский тренер на висящее под потолком бревно.

Я дотянулся до петель и сунул в них свои руки.

– А теперь, давай-ка сюда ноги, – поднёс ко мне на своих руках второе бревно Добран Глебыч. – Видишь прибитые к нему калоши? – калошами старейшина назвал нечто похожее на обрезанные сапоги. – Сунь туда ноги.

Я выполнил требование тренера. И тот стал медленно опускать бревно. Несколько секунд я висел на руках без груза, но потом, когда нижнее бревно потянуло меня к полу, от напряжения и натяжения из моих глаз посыпались искры, и я стал задыхаться.

– Всё! – донёсся до меня бас старейшины. – Хватит! Давай снова на лавку. Ты продержался целую минуту! Это очень много, парень! Если так дело пойдёт, то через месяц можно будет увеличивать груз.

После «дыбы» у меня кружилась голова, перед глазами плыли тёмные пятна. Я сидел на лавке и был искренне рад, что остался жив. Когда я поднял, наконец, голову, то увидел, что и женщины, и хозяин дома смотрят на меня с нескрываемым уважением.

– Повис и не звука! – восхищался моим поведением Добран Глебыч. – Взглянул, а у него глаза помутнели! Ты что, забыл русский язык? Если тяжело, надо тут же давать отбой!

– Сначала вроде терпимо было, – оправдывался я. – Это потом возник свет, а затем случился провал куда-то в темноту.

– Ты ведь чуть сознание не потерял! – положила мне руку на голову Ярослава. – Этот изверг, – посмотрела она с укором на мужа, – самого Кощея Бессмертного своей правилой со света сжить может. Только дай ему волю!

– Ничего! – засмеялся Добран Глебыч. – Посвящение, можно сказать, прошло на славу, это с непривычки так, потом ему понравится. Как почувствует прилив силы, то от моей дыбы его палкой будет не отогнать.

– Ты, папа, у нас увлечённая натура! Всё тебе нипочём! А вот Георгий от твоих экзекуций завтра соберётся и отчалит?– посмотрела на меня вопросительно Светлена.

– Никуда я не отчалю! – поднялся я с лавки. – Всё нормально! Давай продолжим.

Мои слова окружающих явно удивили. Растерялся даже Добран Глебыч.

– Тебе что, мало?! – покачал он головой. – Или ты мазохист? Ты же сегодня от боли в суставах спать не будешь. Я на самом деле перестарался. Теперь надо ждать, пока они у тебя пройдут.

– А с чего вы решили, что боли у меня будут? – хорохорился я. – Может, всё обойдётся.

– Есть опыт, – вздохнул неудачливый тренер. – Давай-ка лучше я тебе покажу тренажер для кистей рук, – перевёл Добран Глебыч разговор на другую тему. – Вот, посмотри, – снял он с гвоздя небольшой железный обруч с висящими на нём цепочками. – Видишь, на каждой цепочке кольцо? – показал помор на странный предмет.

– Заметил, но не понимаю, что это такое.

– А ты сунь пальцы в кольца, тогда всё и поймёшь.

Я сделал всё, что велел старейшина, и до меня дошло, что кисть моей руки оказалась в оригинальном тренажере.

– Теперь попробуй сжать руку в кулак! – улыбнулся мезенский тренер.

– Но такое не под силу никому! – удивился я.

– Под силу, под силу! Я могу согнуть всю эту чахлую конструкцию, просто не хочу. Берегу как память. Давай-ка попробуй ты.

Я изо всех сил напряг кисть. Стальной обруч даже не дрогнул.

– Тебе эти тренажеры как раз, – констатировал мои потуги Добран Глебыч. Давай-ка поработай с кистями. Пока ты будешь заниматься, я немного разомнусь правилом. Понимаешь, тело требует!

– Ещё как понимаю! – усмехнулся я, вспомнив свои тренировки в спортивных залах.

Когда я закончил знакомиться со всеми тренажерами, предназначенными для укрепления связок, Добран Глебыч уже закончил с тренировкой и помогал своим красавицам ставить на место мешки и импровизированные цементные гантели.

– Ну как? – изучающе взглянул он на меня. – Как себя чувствуешь?

– Нормально! – отозвался я. – Ты же сам сказал, что боли начнутся у меня только ночью.

– Тогда пойдём ужинать! Срок подошёл, ты наверняка сильно проголодался?

– Есть немного! – согласился я со словами своего тренера.

– Особенно после нашей интенсивной тренировки.

– Видишь, как быстро прошёл день за разговорами и здесь, в нашем зале? – подошла улыбающаяся Ярослава. – Ну-ка, девчонки, живее накрывайте на стол! – повернулась мать к своим дочерям, закончившим с уборкой. – К тому времени, как мы умоемся, чтобы всё на столе стояло!

– В одну секунду! – отозвались хором смеющиеся счастливые девушки.

Интересно было со стороны наблюдать за этой непонятной и странной семьёй поморов.

«Неужели все потомки чуди белоглазой такие же? – думал я, направляясь в столовую. Все они объединены мощнейшим полем любви. Настолько сильным, что я его ощущаю почти физически. Каждый член семьи буквально купается в этом поле. Не вещи и не деньги, а оно, это поле, делает этих людей счастливыми. Передо мной особый полевой организм, в нём, казалось бы, все люди разные, но по своей природе они воистину едины! Каждый человек излучает свет какого-то непостижимого знания и гигантский поток любви. Я начинал ощущать, что их поле превращает меня из закрытого и несколько замкнутого человека в такого же, как и они. Во мне рождалось какое-то неведомое доселе чувство. Чувство иной, незнакомой мне любви, направленной не только на моего друга Добрана Глебыча, его жену и двух милых девушек, но и на весь окружающий меня мир. Я по-другому начинаю смотреть на людей, на природу, даже на знакомые мне вещи. Здесь никто ни на кого не обижается, и не потому, что окружающие ставят своё «я» выше обид, а потому, что все недомолвки и недопонимания гаснут в поле великой любви людей друг к другу. Всё так просто! Надо друг друга любить, и всё. Больше ничего не надо. Вот она мудрость жизни! Но как мало осталось на Земле людей, которые это понимают».

От моих мыслей отвлёк меня голос Добрана Глебыча:

– Давай умывайся и к столу, Юра! За чаем я тебе расскажу случай, который произошёл после войны с моим отцом в Ленинграде. Ты поймёшь, что значат для мужчины сильные пальцы рук.

Слова старейшины меня заинтриговали и, сидя за столом, я с нетерпением ждал момента, когда Добран Глебыч вспомнит о своём обещании. Но вот на столе появились кружки с душистым травяным настоем, традиционные сметанные оладьи и мёд. Пришло время попить местный целительный чай и пообщаться. Заметив моё нетерпение и вопросительный взгляд на главу семейства, Ярослава, обратившись к мужу, сказала:

– Не тяни, расскажи парню приключение нашего деда. Видишь, он весь в ожидании. Просто стесняется тебе напомнить.

– Ты почему стесняешься? – повернулся ко мне старейшина. – Мы с тобой договорились. Или ты забыл наш уговор? А произошло вот что, – начал он своё повествование. – Сразу после войны мой отец был направлен из Архангельска в Ленинград на разборку разрушенных немецкими бомбами кварталов города. К этому времени из ополчения он давно демобилизовался, но работал в добровольческих бригадах по ликвидации военного наследия. В один воскресный день папа решил пойти за покупками на местную толкучку. Надо сказать, что после войны чего только на базарах наших городов не продавалось! От поношенной одежды и старого, ещё довоенного мыла, всяких булавок, иголок, деревянных ложек и бутыльков до трофейной германской и финской рухляди. Тогда в стране дефицит был буквально во всём. Государство, перешедшее на военные рельсы, понимая, что обеспечить народ оно не в состоянии, такую торговлю не преследовала. В те времена в центре спонтанно возникших базаров почему-то всегда оказывались цыгане. Это в наше время на рынках заправляют кавказцы, а после войны было несколько иначе. Цыгане одновременно и торговали, в основном краденным, и тут же успевали воровать. Что-то вроде бесперебойного конвейера. Понятно, что местные власти про их художества знали, но смотрели на цыганский синдром, как в наше время смотрят на кавказский или среднеазиатский. Ты же ведь знаешь, что нет никого продажнее нашего милиционера и чиновника. Сейчас местная милиция, кроме цыган, занимающихся продажей наркотиков, охраняет ещё и кавказцев. А тогда всё ограничивалось в основном одними цыганами. Но вернёмся к моему отцу. Идя по базару, он вдруг увидел, как у молодой, красивой русской женщины мальчишка цыган лет пятнадцати вырвал из рук кошелёк с деньгами и бросился в гущу стоящего на рынке цыганского табора. Женщина, отчаянно закричав, кинулась за грабителем, но через несколько секунд оказалась в окружении толпы молодых, здоровенных мужчин цыган, которые с криками: «Что ты тут делаешь, красавица?», стали швырять её по кругу, одновременно срывая с неё одежду. Кроме того, на шум прибежали ещё цыгане, мужчины и женщины, которые завизжали, что русская девица пришла совратить их мужей, что она известная шлюха, и что они, цыгане, от неё не могут отбиться. Когда на русской женщине почти не осталось одежды, цыгане мужчины выхватили из-за голенища сапог свои нагайки.

– Надо её проучить! – закричал их предводитель. В общем, за пару секунд цыганами была разыграна сцена, в которой виновницей происходящего оказалась полураздетая русская девушка. И её требовалось ещё и «хорошенько проучить», чтобы она не предложила свои услуги «целомудренным» цыганским парням! Окружившие цыган русские парни не понимали, что происходит. Об отобранном кошельке, понятное дело, все забыли. Теперь бедная женщина пыталась доказать, что она цыганам себя не предлагала.

– Шлюха! – визжали, показывая на неё пальцами, цыганки. – Видите, она вся голая! Мужикам свои телеса показывала! Она всё время к нашим парням пристаёт. Всё время за ними ходит!

И тут мой папа не выдержал. Видя, как один из цыган замахнулся нагайкой, чтобы ударить ею затравленную, упавшую на колени русскую женщину, он отшвырнул стоящих перед ним цыган, и, поймав занесённую над девушкой руку подонка, сжимавшую кнут, пальцами отделил от кости часть мышцы цыгана, заоравшего не своим голосом. На моего отца тут же бросились с кнутами и кулаками остальные цыгане, но он никого не ударил. Отец молниеносно ловил их за руки и пальцами отрывал от рук и ног куски мяса. Вот и всё. Цыгане от боли и ужаса выли, падали на землю и корчились от боли. Но никакой драки не было. Все окружающие видели, что мужик только защищался, он никого не бил. Тут как всегда в нужный момент появилась наша доблестная милиция. Понятно, старика моего арестовали. За нанесение тяжких повреждений. Он успел коснуться своими руками многих! «Пострадавших» было больше десятка. Хорошо, женщина, которую он спасал, оказалась настоящей. Она тут же потребовала от милиции, чтобы ей вернули отобранный цыганами кошелёк. Понятно, что он вскоре нашёлся. Здесь цыгане прошляпили, подвела жадность. Факт кражи был налицо. Этим честная женщина очистила и своё имя, и оправдала заступничество моего папы. Но увечья, которые нанёс мой отец, были признаны неадекватными. Некоторые мерзавцы на всю жизнь остались инвалидами. С другой стороны свидетели произошедшего в один голос утверждали, что бывший ополченец никого не ударил.

Все видели, что он только защищался. Как тут быть? Началось тщательное расследование. Надо сказать, что та женщина, а муж у неё оказался полковником, тоже участвовала в спасении моего родителя. Она вместе с мужем носила ему передачи, нашла хорошего адвоката. Но до суда дело всё-таки дошло. На суде на вопрос, как такое могло произойти, что он никого не ударил, а травмы оказались серьёзными, мой папа пожал плечами и ответил, что он так отделал цыган не специально. Всё это случайность. Что хватка у него такая. От природы. И чтобы доказать им сказанное, попросил у присутствующих пару пятикопеечных или каких-нибудь других монет. Когда монеты ему нашли, он на глазах у председателя суда, судей и присутствующих двумя пальцами надел их в виде колпачков на большой палец. Как будто они были сделаны из фольги. Вот так! – с этими словами Добран Глебыч сложил на глазах у всех двумя пальцами мельхиоровую чайную ложку.

– Без демонстрации было нельзя? – улыбнулась его жена.

– Ты лучше расскажи парню про иную мужскую силу. Она ему поважнее.

– Про другую силу мы расскажем ему втроём, когда приедет Валентина. Ждать осталось недолго, – невозмутимо сказал своей жене Добран Глебыч. – А с ложкой ничего не произошло, видишь, она опять какая была, – положил он перед собой выправленную чайную ложечку.

– А что с твоим отцом произошло потом? – спросил я старейшину.

– Что с ним могло произойти? Суд ему поверил. Отпустили, но три месяца под следствием он все-таки отсидел.

– У меня вопрос к тебе, Добран Глебыч! Я когда-то читал рассказ одного генерала, который в журнале «Советский воин» описывал, как десять архангельских ополченцев в рукопашной одними ножами освободили от немцев остров…

– И пистолетами ТЕ, – засмеялся старейшина. – У них ещё были и пистолеты. Иначе бы их немцы как куропаток. Мы этот случай знаем. Вот её дядька участвовал в этом деле, брат матери, – кивнул головой в сторону своей жены Ярославы старейшина.

– Мир тесен! – улыбнулся я, вставая.

– Тесен, – согласился со мной Добран Глебыч.

Поднявшись из-за стола, мы направились со старейшиной в его библиотеку. Мне хотелось ещё раз взглянуть на петрографическую веду Архея. Захватило непреодолимое желание разобраться, как она расшифровывается, и понять, почему её петроглифы были истолкованы именно так, как мне поведал помор.

Когда я углубился в изучение рисунчатого послания из бездны времени, Добран Глебыч, оторвавшись от какой-то своей книги,спросил:

– Как у тебя с сухожилиями? Они ещё не болят?

– Похоже, начинают, – отозвался я. – Но пока ничего страшного. Такая боль даже приятна.

– Хорошо, если так обойдётся, – вздохнул мой тренер. – Мы немного перебрали.

– Ты обещал мне объяснить участие мозга в накоплении силы. Почему вырабатывается тестостерон и гормон роста из твоей предыдущей лекции я понял, всё это связано с динамическими упражнениями, но как действуют на организм человека нагрузки статические, я не знаю.

– Видишь ли, тут связь, – отложил книгу мезенский философ. – Связь мозга человека, его сухожилий и мышц. Связь прямая: чем крепче жилы, тем сильнее мышцы. Мозг посылает мышцам такой энергетический импульс, какой способны выдержать сухожилия и мышечные волокна. Большего он послать не может. Иначе разорвутся и те, и другие. Статические же, да и предельные динамические упражнения заставляют мозг паниковать. Мозг осознаёт, что организм попал в экстремальные условия физических перегрузок. Значит, надо организму помочь. И мозг человека даёт команду на укрепление сухожилий и на усиление мышечных волокон. Не столько на их рост, сколько на изменение внутренних качеств. Именно поэтому у людей, занимающихся статическими упражнениями, мышцы огромными не бывают, но зато они стальные.

– Но у тебя мускулатура дай боже! – заметил я.

– Потому что, кроме статических упражнений, я ещё занимаюсь динамическими и упражнениями с предельными весами. Механизм тебе понятен? Всё идёт от мозга, он укрепляет тело, он же посылает к мышцам силовые импульсы. Это другая сторона медали. Именно от мозга и зависит наш гормональный фон. Мозг всему голова. Как видишь, всё предельно просто. Когда человек понимает, что всё идёт из его нервной системы, он правильно распределяет нагрузки. К сожалению, очень многие тренеры этот механизм недопонимают. Отсюда у спортсменов и травмы, и быстрый износ организма. Правильно меня женщины сегодня журили – во всём нужна мера!

– Думаю, со мной обойдётся, – попытался я успокоить своего седого друга. – Когда теперь пойдём на занятия?

– Тогда, когда у тебя перестанут болеть сухожилия и мышцы. А вообще, статическими упражнениями я балуюсь не более двух раз в неделю. Этого вполне достаточно. Иначе организм не успевает восстановиться.

В этот момент, закончив все дела на кухне, в библиотеку вошла Ярослава.

– Можно мне присоединиться к вашему разговору? – мягко сказала она. – Есть новости: из деревни сегодня утром приехал Болеслав, он сообщил, что Валя с детьми два дня, как будет в Архангельском, надо их скоро будет встретить.

– Ты снегоход водишь? – посмотрел на меня Добран Гле- быч.

– Конечно! – кивнул я.

– Тогда поедем на двух «Буранах» так будет сподручнее. И никого из нашенских приглашать не будем. Ты не против?

– Нет, конечно! – обрадовался я предложению хозяина.

«Скоро вся семья старейшины будет в сборе, – думал я. – Вот бы посмотреть на взаимоотношения его с женами, да и на их взаимоотношения. Как интересно они его между собой делят?»

А между тем Добран Глебыч, обратившись к своей жене Ярославе, попросил:

– Поищи, милая, нашему гостю распечатку с работами Ульяма Невена. Видишь, он силится разобраться с петрографической Ведой Архея. И не знает, что подобные петрографические письмена были найдены в Мексике.

Услышав просьбу своего мужа, Ярослава подошла к шкафу с книгами и начала что-то искать в стоящих на полках распечатках. Вскоре она положила передо мной три здоровенных тома.

– Там ещё пять, – кивнула она на шкаф. – Одна беда, петроглифы Невена не читаются. Потеряны ключи.

– Точнее, не найдены, – поправил её муж.

Я ошалело смотрел на три огромные, чем-то напоминающие Библию, явно самодельные книги и не мог понять, о чём они, эти два удивительных человека, рассказывают? Кто такой этот Ульям Невен? И где он нашёл столько петроглифов, чтобы ими заполнить стоящие в этом шкафу книги. Целых пять книг!

– Постой! – жестом руки остановил свою жену Добран Глебыч. – Похоже Юра не знает, о чём ты ему говоришь. Тут вот какое дело, Юра, – обратился ко мне специалист по неизвестным артефактам и петроглифам, – Ульям Невен не был профессиональным историком. Он являлся горным инженером, который в начале XX века занялся раскопками в долине Мехико. Если бы Невен оказался ортодоксом от науки, он бы сам уничтожил своё открытие. А так, его находки похоронили другие.

– Ты имеешь в виду историков-профессионалов? – спросил я рассказчика.

– Именно их, кого же ещё? Ульям Невен на глубине 9 метров откопал неизвестную науке, очень древнюю, скорее всего, допотопную цивилизацию. За несколько лет интенсивных раскопок он собрал 30 тысяч различных артефактов. Из них более 2,5 тысяч петрографических табличек с неизвестной письменностью. Нашим людям в Нью-Йорке правдами-неправдами удалось достать их копии, – положил руку на одну из книг Добран Глебыч. – Можешь их сравнить с петрографической Ведой, которой ты сейчас занят.

«У них, оказывается, есть свои люди и в Америке, а может, и по всему миру!» – удивился я.

– Интересно то, – продолжал специалист по петроглифам, – что рисунки на табличках Ульяма Невена очень походят на петроглифы, рассказывающие о трагедии Архея: Похоже, в глубокой древности информация передавалась таким вот универсальным способом, и она была доступна даже тупым неандертальцам.

– Неужели вы сумели прочесть и все эти таблички? – раскрыл я одну из книг.

– Не сумели, – улыбнулся старейшина.

– Мы оказались тупее неандертальцев, – уселась в кресло Ярослава.

– Я что-то не пойму ваше откровение! Вы что, меня разыгрываете?

– И не собирались, – заверил Добран Глебыч. – Просто в табличках отсутствуют ключи. Очевидно, древние их знали наизусть. В том числе и неандертальцы. Ключи же архейской Веды по петроглифам таблиц не работают. Древнейшей Ведой занимались наши жрецы ещё на заре времен, они смогли догадаться, что смысл её прямой. Не понять её может только идиот. Петроглифы таблиц намного сложнее. Без ключей к ним не подступиться.

– Возможно, ульям Невен нашёл и ключи к таблицам, – задумчиво сказала Ярослава. – Поэтому они его и убили.

– Убили? – удивился я.

– Официально этого никто не признал, но, похоже, что так. Потому что сразу после его смерти в 1937 году в спешном порядке была уничтожена вся его коллекция.

– Тридцать тысяч найденных артефактов! – не поверил я услышанному.

– Я несколько не так выразилась, – сконфузилась Ярослава. – Не в прямом смысле. Её растащили по различным музеям и похоронили в их хранилищах.

– Сложили найденное туда, где ортодоксы хранят опасные для их теории находки, – дополнил жену Добран Глебыч.

– По образованию я историк, Юра. Окончила когда-то ЛГУ и сразу ушла из науки, – посмотрела на мужа Ярослава.

– И знаешь, почему ушла? Потому что истории как науки не существует. Я ушла из того, чего нет.

– Но ведь что-то же есть! – запротестовал я.

– Если нечто остановилось в своём движении вперёд, то оно умирает. Как развиваются другие науки? Отжившая теория сменяется новой, более передовой и современной. Чего не скажешь о науке исторической. За всю эпоху её становления не возникло ни одной новой теории. Заметь, ни одной! Артефакты, которые можно успешно спрятать, прячутся в музеи и масонские хранилища. О том, что нельзя скрыть, умалчивается. Стоят на Китайской равнине десятки пирамид, причём, некоторые из них намного превышают Большую египетскую, но историкам до них нет дела. Стоят пирамиды на Урале, на севере западной Сибири, Сибири Восточной, в горах Таймыра, среди гор Якутии, на Чукотке и Камчатке, но их наши академики в упор не видят. Не видят они и сотни затерянных на севере развалин городов и гигантских, заросших лесом, курганов.

– И на руины крепостей, и на курганы я насмотрелся. Находил в поймах рек даже искусственно прорытые каналы.

– Вот она наша современная историческая наука, – посмотрела на меня жена Добрана Глебыча. – Замкнута на себе, точнее, на мифе, которым умело манипулируют иллюминаты и им подобные. Миф же – прямое продолжение библейских, только имеет обёртку наукообразия. Если наука занята охраной ментальных испражнений тайных обществ, то перед нами уже не наука, Юрий-Георгий. И пора бы нам это признать.

– Скажи мне, Добран Глебыч, – отложил я в сторону альбом с архейской Ведой. – Живёте вы вроде бы на краю земли, но у всех, кого ни копни, высшее образование. И дети ваши все учатся. Это что, тоже традиция?

– Конечно, – улыбнулся старейшина. – Заметил, мы говорим с тобой на чистом русском языке без местного диалекта. Но в общении с деревенскими неизменно переходим на северный говор. Так у нас заведено. Чтобы окружающие думали, что мы продолжаем лаптем щи хлебать. Не меняемся в зависимости от времени. На самом деле всё не так. Иначе за временем не поспеть. И потом, знания никогда не бывают лишними. Мы учим своих детей не для того, чтобы они деньги зарабатывали, а чтобы у них расширялся кругозор. Ты должен знать, что образование и образованность – разные вещи. Мы себя образовываем, именно поэтому своих детей теряем очень редко. В сумасшедшем доме, который у нас почему-то зовётся цивилизацией, они долго не выдерживают. Получают высшее и назад, поближе к своим корням, к тем, кто их понимает, и с кем интересно.

– А у тебя какое образование? – спросил я Добрана Глебыча.

– Высшее военное! – улыбнулся помор. – Я двадцать лет служил, объездил весь бывший Союз. И всё-таки вернулся на родину. В мир чистых рек и озёр, нашего студёного моря и в мир прекрасных людей с незамутнённой психикой.


От воспоминаний меня оторвал лютый холод. Мой костёр почти погас. И спустившийся с гор холод стал проникать под одежду. Я быстро подкинул на угли приготовленный сушняк и, посмотрев на звёздное небо, стал дожидаться, когда он разгорится. Через несколько минут костёр вспыхнул с новой силой. И тут я вспомнил про лежащий в моём рюкзаке трофейный пистолет-пулемёт.

«Зачем-то он мне понадобился? – подумал я про себя. – Игрушка неплохая, но и улика против меня серьёзная».

Я достал «Узи», вынул магазин и пересчитал патроны. Их оказалось всего четыре. Зато второй магазин был полным.

«Собрался, как на войну! – подумал я про долговязого. – Он бы ещё гранат с собой прихватил. Всё-таки зачем я взял эту приблуду? – осмотрел я ещё раз оружие убийцы. – Оружие это мне ни к чему, только лишняя тяжесть. Но зачем-то в свой рюкзак я себе его сунул? Наверное, так надо. Пусть лежит, только воткну в него полный магазин. Может, он мне где-нибудь и пригодится? Скорее всего, не мне, а кому-то другому, тому же Чердынцеву, например?»

Я снова затолкал перезаряженный пистолет-пулемёт в рюкзак и начал укладываться на ночь.

«Мне идти да идти, а холодные ночи уже начались, – думал я, поглядывая на яркие звёзды. – Скоро, после заката, установится стабильная минусовка. А у меня ни хорошей одежды, ни достаточно тёплого спальника. Надо поторапливаться. Туру, или по-местному Тура, скоро останется на юге. Я поверну от неё круто на север. Навстречу зиме. Значит, будет по ночам ещё холоднее, – рассуждал я, забираясь в свой спальник. – То, что доберусь, сомнений у меня не возникало. Но как выбраться в жилуху зимой? По снегам и по трескучему морозу? Бог не выдаст – свинья не съест. – Вспомнил я старинную русскую поговорку. – Что-нибудь придумаю. Главное, чтобы вконец одичавший и озверевший Чердынцев меня не слопал. Судя по тому, как он со мной общался, старик пострашнее моих волков. Такого укрощать – безрадостное занятие».

Проснулся я, как всегда, за час до рассвета. В быстром темпе развёл костёр и поставил на таган чай. Согреваясь у огня, я невольно вспомнил пережитое. Прошёл меньше половины пути, но уже наследил. Не хотел, но получилось так, что хуже некуда. Надо быть теперь вдвойне осторожнее. Каждый день идти до упора. Успех только в скорости. И стараться никому из местных на глаза не попадаться. Больше проколов не должно быть! – дал я себе установку на будущее. Теперь свернув влево, я целый день уходил от Туры или Туру на север. Сначала путь мой шёл вдоль безымянного горного ручья. Потом идти пришлось по каменной осыпи между мелких молодых лиственниц. Осыпь сбила скорость. Приходилось то и дело обходить крупные валуны и спотыкаться о сухостои. Местность становилась всё выше и выше, со временем справа и слева замаячили довольно высокие хребты. Теперь дорога моя шла по заросшему ерником распадку.

«Хорошего помаленьку, – думал я. – О рыбалке придётся на время забыть, пока не выйду на реку. Интересно, идут ли за мной мои проводники – волки? Что-то долго молчат».

В вершине распадка пришлось подниматься на перевал. Когда я, наконец, вскарабкался на горный кряж и огляделся по склонам, солнце уже стало склоняться к западу. Его низкие лучи равнодушно освещали гигантскую страну заросших чахлым лиственничным лесом гор и глубоких тёмных падий. Передо мной лежала суровая дикая красота горной северной тайги. Открыв рот от волнения, я наблюдал, как над всем этим хаосом скал и пожелтевшего лиственничного леса застыли на фоне голубого неба белые хлопья облаков, как где-то вдалеке под ними, тяжело взмахивая крыльями, парит орёл.

«Горы есть горы, – думал я. – Красивее их, наверное, ничего нет на свете! Сказочная страна. Не верится, что всё это я вижу. Интересно, какую тайну она скрывает? Судя по легендам эвенков, в этих местах предгорий плато Путорана когда- то жили загадочные нгомэндри, а рядом с ними обитали легендарные маленькие чури. Кто были эти нгомэндри и чури? Если верить эвенкийским преданиям, нгомэндри считали себя властелинами гор, они слыли богатырями, были высоки ростом, носили бороды и имели голубые, как это небо, глаза. И ещё они разводили в этой горной тайге огромных оленей, которых оставили эвенкам в наследство. Некоторые предания тунгусов рассказывают, что в древности северные, горные нгомэндри и их родственники на юге – эндри одомашнили даже зверей Индры – огромных мамонтов. Неужели всё это было правдой? – думал я. – Вот бы найти здесь, на этой земле, какие-нибудь артефакты, подтверждающие легенды? Чури – вообще загадка. Кто они такие? Может, горные родственники саамов? Легенды рассказывают, что они были маленькие и подчинялись белым богатырям. Но горы и тайга помалкивают. Куда-то исчезли нгомэндри, ушли ещё дальше на север чури. На их место подкочевали эвенки, а затем по рекам до этой дикой страны добрались и русские».

Я посмотрел туда, куда мне надо было идти.

«Пока солнце высоко, надо успеть добраться до воды. Иначе дело – дрянь. Без чая не отдохнуть».

И я начал медленно спускаться в вершину нового распадка. Эвенкийские легенды гласят, что нгомэндри ушли под землю. Сделали то же самое, что квели селькупов и чудь белоглазая у поморов.

«Как это понимать? Правда о квелях западной Сибири в некоторых селькупских преданиях говорится, что их сожрал мифический демон – кволикожар. Есть легенды, что квели исчезли из-за прихода откуда-то с востока злых людей – зверей маденкуп. Но селькупы и реликтового гоминоида называют таким же именем – человек-зверь. Может, это память о войне квелей-людей былой расы с архантропами? – думал я. – Эвенки тоже имеют массу преданий о войне белых богатырей эндри с дикими лесными чулуканами. Короче, одни вопросы.

А ответов нет. Их надо как-то найти. Но как? Правда одна из эвенкийских легенд, которую я десять лет назад записал в Мирюге, рассказывает, что нгомэндри под землю не уходили, а после появления на Лене якутов подались со своими оленями куда-то на северо-запад. Якобы с тунгусами у них отношения были хорошие, но с якутами не сложилось. Все предания о родах нгомэндри и эндри очень конкретны, но как понимать «ушли под землю»? Может, просто от какой-то неизлечимой болезни основная масса вымерла? И уход с Лены и Вилюя белых богатырей после продвижения туда якутов был обусловлен не войной с ними, а страхом заразиться от пришельцев чем-то таким, от чего нет спасения? Первых якутов на Лене была лишь горстка, и их никто не боялся. Страх был в чём-то другом, – размышлял я, шагая по мелкому лиственничному редколесью. – И действительно, якуты двинулись на север из Центральной Азии из-за рассадника заболеваний. В Прибайкалье они долго не задержались. Вытесненные оттуда предками бурят в пойму Лены, забитые и обескровленные, якутские роды в военном отношении были не опасны. Но именно с их приездом начинается повальное вымирание эвенов, эвенков и юкагиров. О совпадении речи идти не может. В хрониках прямо сказано, что северные инородцы от якутов переняли смертельные хвори и массово вымирали. Скорее всего, легендарные нгомэндри по этой причине и двинулись к Енисею. А там куда?» – задал невольно я себе вопрос.

И тут я вспомнил о загадочных мангазеях, о народе, про который рассказывают многие русские летописи, но следы которого до сих пор не найдены. Кто они были, эти воинственные властелины Лукоморья? Известно, что одевались мангазеи, не как самоеды. Одежда у них была иной, наподобие эвенкийской. Носились по тайге и тундре они на лыжах, подшитых соболиным мехом.

«Здесь, скорее всего, летописцы присвистнули, – подумал я. – Соболий мех на лыжи не годится. Наверное, лыжи мангазеев были подшиты шкурой выдры. Но самое главное – то, что все летописи о землях Лукоморья рассказывают, что мангазеи были высоки ростом, голубоглазы и светловолосы. И что самое интересное, говорили на понятном казакам языке».

От пришедшей в голову догадки я даже остановился.

«Неужели тазовские мангазеи и путоранские нгомэндри – один и тот же народ? Постой-постой! – рассуждал я про себя.– Мангазеи… На что походит это слово? На название реки Алазеи! А как перевести?»

Выйдя к небольшому ручейку, я сбросил рюкзак и взялся за разбивку лагеря. За час до полной темноты и первых звёзд у меня всё было готово. Усевшись на валун и глядя на языки пламени костра, я снова вспомнил о реке Алазеи и мангазеях.

«Как же перевести имя властелинов Лукоморья?» – задумался я.

То, что я имею дело с пракритом или языком бореалов, сомнения не было.

«Ман», понятно, – муж или мужи, «га» – движение, но что обозначает «зея»? – ломал я голову. – На востоке есть приток Амура, река Зея, – вспомнил я. – То же самое слово. Чтобы оно не означало, слово «мангазеи» можно перевести, как мужи, пришедшие с того места, что именуется зеей. Значит, пуровские и тазовские мангазеи были пришельцами,– сделал я вывод. – Пришли они в западную Сибирь… Уж не с Алазеи ли? – пришла в голову догадка. – А там, на восток от Индигирки, на Алазее в основном, у местных эвенов-юкагиров бытует мнение, что в Момских горах на гигантской территории северных отрогов Черского до сих пор живут загадочные шелаги или омоки».

От того, что воскресло в памяти, на лбу у меня выступил пот. Несколько лет назад во втором номере журнала «Северная Азия» подшивки за 1928 я прочитал, как на съезд малых народов севера в 1927 году в Якутск прибыл некий К.Катаев, который назвал себя омоком или представителем народа аладжи. И К.Катаев, и прибывшие с ним люди говорили на языке, который не походил ни на эвенкийский, ни на якутский, ни на юкагирский, но был похож на русский. После того, что услышали эти люди на съезде, а разговоры шли о создании на севере оленеводческих колхозов, они в спешном порядке покинули Якутск и исчезли. До сих пор все попытки их обнаружить не увенчались успехом. Припомнились мне и индигиркские записанные А.Л.Биркингофом сказки. В одной из них говорилось, что до прихода на север юкагиров, эвенов и якутов, на Яне, Индигирке, Колыме, Омолоне и других реках жили огненные люди. Они обитали в больших посёлках, мылись в банях, потому и имели название огненные. И ещё у них было пристрастие – охотиться на лосей. Якобы они всех лосей в горной тайге и перебили. А потом куда-то исчезли…

«Неужели моя догадка верна? – спрашивал я себя. – Часть белых голубоглазых людей, говорящих на древнерусском языке, когда-то ушла с северо-востока на плато Путорана, а потом перебралась за Енисей на Таз и Пур. Иначе как объяснить их название?»

Припомнились мне и предания русско-устьинцев, в которых говорится, что их предки пришли ни Индигирку с Анадыря.

«Как это понимать? Почему с востока на Запад, а не наоборот? Может, вообще часть людей белой расы пришла на северо-восток Азии с американского континента? – думал я. – Сколько найдено на Американо-канадском севере и на территории Центральной Америки мумий и захоронений европеоидов? Их кости, по утверждению канадского исследователя, историка Томаса Ли, можно встретить на всех северных островах».

И невольно перед моими глазами возникла летопись, где говорилось о походе молодого князя Мирона Шаховского в страну мангазеи. Именно в страну. На территорию, которую они контролировали. Это случилось в 1600 году. Войско двинулось на четырёх кочах и двух лодках-коломенках. В Обской губе флотилию застигла буря. Волны выбросили корабли на пустынный берег. Но русским повезло. Люди все спаслись. Спасли казаки и стрельцы и свои припасы. В это время к берегу прикочевали самоеды. Целовальник, поверенный князя Шаховского, Семён Новосёлов раньше имел с ними дело. Он определил их как мирных ненцев. Целовальник выменял у самоедов на муку оленей и нарты. И экспедиция двинулась в Лукоморье сушей. «На Пур и Таз! – скомандовал Мирон Шаховский. – Вперёд!» Проводниками согласились быть ненцы. Вся тундра знала, что на мангазеев идёт князь Шаховский. Идёт с войском ставить крепость. Простодушные ненцы хорошо встречали русских. Они радовались хлебу и тканям. И ещё больше железным лезвиям ножей. Но однажды проводники самоеды покинули лагерь Шаховского. А на следующий день тоболяне были окружены голубоглазыми и бородатыми мангазеями. Копья и стрелы полетели в русских. Летопись говорит, что ратные люди защищались храбро и упорно. Но больше половины отряда погибло. Раненного князя Мирона спасли олени. Русское маленькое войско погибло. Но удивительное дело. Ни раненных, ни сдавшихся на милость победителя казаков мангазеи не тронули. Мало того, он собрали разбежавшийся отряд Шаховского и помогли ему добраться до Таза. Помогли Мирону Шаховскому срубить стены крепости.

«Как такое объяснить? – ломал я голову. – Победили, но в тоже время стали союзниками? Почему? А не потому ли, что поняли, с кем имеют дело? С такими же, как они сами, голубоглазыми и светловолосыми, говорящими на понятном языке?» – другого объяснения этому феномену я не нашёл.

И когда в 1601 году к стенам Мангазеи подошли одиннадцать кораблей воеводы Рубца, их встречали как гостей и уцелевшие казаки, и местные жители, которые от казаков отличались только одеждой. Примечательно, что земли Пура и Таза англичане называли эллинской Гипербореей.

«Уж не потому ли, что жители этих мест были яркими европеоидами? – размышлял я. – Оказывается, тайна мангазеев – не такая уж тайна. Она легко разгадывается. Было бы желание. Но может, на меня так действуют горы? – огляделся я на утонувшие во мраке вершины. – Что-то вроде просветления. Или я научился считывать информацию напрямую из поля? Так или иначе, но пора ужинать и на боковую».

Когда я лежал в своём спальнике, внезапно раздался волчий вой.

«Мы рядом, спи спокойно».

«Молодцы, что не бросили! – ответил я матёрому, уже засыпая.

До обеда я двигался вдоль заросшего ерником распадка, между двумя невысокими каменными грядами. Можно было пересечь харальгон, той стороной дорога обещала быть получше, но ломиться сквозь сплошную заросль не хотелось. В этих местах следов зверья было ещё больше, чем на Туру. То и дело я пересекал оленьи тропы, шёл по лосиным жировкам и обходил кучи медвежьего помёта. Медведи ходили голимой брусникой.

«Очевидно, где-то близко от моей тропы проходят обширные брусничники, просто мне на эти плантации ещё не посчастливилось натолкнуться», – думал я, обходя очередную «мину», оставленную медведем. Но через пару километров я оказался на склоне холма, который от спелых ягод брусники казался красным.

«Ничего себе, сколько здесь ягод!» – невольно остановился я, поражаясь увиденному.

В это время, при виде человека, из брусничника, громко хлопая крыльями, поднялся выводок глухарей. Птицы отлетели в сторону и уселись на близстоящие кряжистые сосны. Мне хотелось набрать себе ягод, но для этого надо было тормознуться, потому я ограничился сбором брусники на ходу. Когда ягодная плантация, наконец, закончилась, я даже обрадовался. Теперь ничто не отвлекало меня от сосредоточения на дороге. Как я ни старался, но по моим подсчётам в сутки я проходил меньше двадцати километров. Тормозили частые обходные маневры, непроходимые заросли ерника и долгие, изнурительные спуски и подъёмы. К вечеру я буквально выбивался из сил, а результата не было.

«Вот, что значит – ломиться через горную тайгу напрямик, – раздумывал я. – Сейчас занимаюсь фактически топтанием на месте, что характерно либо для сумасшедшего, либо для отчаявшегося в жизни человека. Может, я уже свихнулся? – спрашивал я себя перед новым препятствием, возникшим на пути. – Посмотрел бы кто на меня со стороны! Одежда превратилась в сплошные дыры, надоело зашивать. Не лучше и с обувью. Ещё неделя такой вот дороги, и тайга меня разденет. Чтобы выжить, мне придётся спешно обрастать шерстью, – смеялся я над своим положением. – Может, все эти йети, тунгу, мангики, чулуканы[1] так в тайге и появились? Одичали, окончательно озверели и остались жить среди природы. Может, и меня ждет то же самое?»

Любопытно, что моё тело стало привыкать к холоду. По ночам, хотя температура стабильно опускалась ниже нуля, я не мёрз! Не ощущал холода и на пронизывающем северном ветру.

«Вот они, первые признаки озверения, – думал я, – ещё немного, и одежда мне станет не нужна, тело покроется толстой, как у дикого вепря, шкурой и такой же жёсткой колючей щетиной».

От подобной перспективы где-то в глубине души становилось жутко, хоть я и понимал, что мне это не грозит. Раздумывая над своим положением, я вышел по ручью к небольшому таёжному озеру. Оно образовалось в результате оползня и было в диаметре около ста метров. Место оказалось необыкновенно живописным: вокруг воды стояли золотые, в осеннем наряде, лиственницы, над ними застыло синее, без единого облачка, небо, а вокруг виднелись в дымке тумана горные вершины! Невольно залюбовавшись пейзажем, я подошёл поближе к воде, чтобы напиться. Но когда наклонился над зеркальной поверхностью и увидел, как мне показалось, своё отражение, то чуть не закричал от ужаса, осознав, в кого я превратился. На меня в упор смотрела страшенная буро-чёрного цвета звериная морда, вся в шерсти, с толстым носом и торчащими во всем стороны жесткими усами. На какую-то долю секунды сознание приняло кошмар, глядящий на меня из-под воды, за моё отражение.

«Всё! – подумал я. – Моя песенка спета. – Озверел!»

Но вдруг на глазах рожа поднялась из-под воды и превратилась в громадную выдру, которая, извернувшись змеёй, медленно поплыла вдоль берега.

«Так вот, кто глядел на меня из-под воды, – наконец, дошло до моего сознания. – Значит, есть надежда, что озверение откладывается».

Напившись чистой ледяной воды, я двинулся к лесу. В конце его мелькнул табунок оленей. Рогатые красавцы убегали в гору под защиту леса.

«Хоть места и пустынные, но звери человека знают, – отметил я про себя. – Значит, надо быть начеку».

Встреча с человеком в этих местах не сулила ничего хорошего. Поздно вечером, когда я таскал сушняк к своему костру, из распадка раздался волчий вой.

«На твою тропу вышел большой медведь, будь осторожен».

«Не было печали, так черти накачали, – вспомнил я пословицу. – Не хватало ещё войны с местным шатуном!»

Невольно перед моими глазами промелькнули прошлые встречи с косолапыми.

«Хорошо, если зверь идёт по моим следам из любопытства, а если моя персона для него – объект охоты? – размышлял я, гладя в огонь. – Что тогда? Короче, не спать мне сегодня ночью».

И я спешно занялся изготовлением из подручного материала самодельного экрана.

«Со стороны костра зверь не опасен, – я это хорошо знал.

– Плохо, если он подойдёт со спины, особенно, когда человек спит или дремлет».

Соорудив со стороны леса из срубленного молодого лиственничника нечто, вроде загородки, я уселся на свёрнутый спальник и, положив рядом взведенную «сайгу», отключил внутренний диалог.

Через несколько секунд эхолот моего глубинного бессознательного стал внимательно изучать окружающую местность.

На расстоянии сотни шагов от моего лагеря ничего подозрительного не было. Но тут я почувствовал на себе внимательный взгляд какого-то неведомого мне существа. Но что удивило, взгляд, разглядывающий меня, не излучал злобы. Холодка в солнечном сплетении не ощущалось. Через секунду я понял, что мой маленький лагерь с расстояния двухсот с лишним шагов изучает косолапый.

«Шёл бы ты своей дорогой! – послал я ему телепатическую реплику. – Человек у костра – тебе не враг, у нас разные дороги».

Моё послание привело зверя в замешательство. Вскочив со своей лёжки, он стремительно бросился к ближайшему лесу. Мне хорошо было слышно, как из-под его лап полетели камни. Но отбежав метров 50-60, зверь вдруг остановился. Он снова повернулся в мою сторону и тихо зарычал. В еле слышном мною рычании косолапого было удивление и вопрос:

«Почему я понимаю тебя, человек? Кто ты?»

«Такой же бродяга-охотник, как ты.» – ответил я мысленно зверю.

Поняв, что ничего ему не угрожает, косолапый стал медленно приближаться к тому месту, откуда убежал.

«А мне с охотой не везёт, – услышал я его рычание. – Думал, что-нибудь от человека мне может достаться…»

«Вот оно что? У тебя, оказывается, проблемы, Потапыч! Скоро в берлогу, и жир вроде бы набрал, но не можешь добыть мяса. Перед лежкой на зиму тебе обязательно надо его поесть. Иначе дело – дрянь. Что мне с тобой делать? – размышлял я. – Ты не враг, а обыкновенный поберушка-неудачник. Может, заняться и мне охотой? Запасы мои подходят к концу. Рюкзак почти пуст. Раньше я постоянно рыбачил, но сейчас реки поблизости нет. Иди моей тропой, – обратился я к наблюдавшему за мной медведю. Может, мне повезёт, завтра я буду охотиться.

«Ты, наверное, не человек, – донёсся рык зверя. – Такими люди не бывают. Я пойду за тобой».

«Вот и все переговоры. Теперь можно и поспать», – улыбнулся я сам про себя.

В порядочности медведя я не сомневался. Это люди могут говорить одно, а делать прямо противоположное. Звери не знают, что такое подлость, они прямодушны, и если можно так сказать о животных, честны. Проснулся я, как всегда, затемно. Наскоро позавтракав, я двинулся в сторону очередного перевала. Поднявшись на небольшое поросшее карликовой берёзой и редкими лиственницами плато, я остановился. В том месте ягельник был явно поеден оленями.

«Значит, где-то рядом и стадо», – стал я осматривать склоны соседних сопок.

Но сколько я не вглядывался, увидеть мне так ничего и не удалось. В то же время я чувствовал, что дикари далеко уйти не могли. Надо их поискать, дал я себе установку. И стал не спеша разбирать следы недавно пасшегося на этом плато стада. Через пару часов поиска я увидел отдыхающих оленей. Стадо не более 50-60 голов лежало среди камней на таком месте, что подойти к нему на выстрел было практически невозможно. Со всех сторон лежащих на отдыхе оленей ограждала такая крепь, что продраться через неё без шума не представлялось возможным.

«Что же делать?» – думал я, разглядывая в бинокль лежащих на отдыхе рогачей.

Хотелось не просто добыть зверя, но добыть такого, от которого в стаде больше вреда, чем пользы. Или одинокую старую самку или что ещё лучше, старого рогача, у которого большой гарем, но оплодотворить своих самок он уже не в состоянии.

«Как же выкурить оленей с их лёжки? – раздумывал я над сложившейся ситуацией. – Ни с какой стороны к ним не подобраться. Если опуститься в распадок и попробовать подойти к ним снизу, они убегут в гору. Со стороны склона тоже не подойдёт – обязательно услышат».

И я решил ждать. Должны же они когда-нибудь сами покинуть свою «крепость». Я уселся на валежину и, прислонившись спиной к лиственнице, стал наблюдать за стадом. Таким образом мне пришлось отсидеть около часа. Олени спокойно лежали на своём склоне, некоторые из них вставали и медленно бродили между лежащими.

«Это караульные! Молодцы, знают своё дело, – любовался я рогачами.

Но вдруг всё стадо разом поднялось и, потоптавшись на месте, двинулось к вершине гряды под защиту леса. Как ошпаренный я вскочил со своего места и кинулся в ту сторону, куда двинулись олени.

«Только бы успеть!» – думал я.

Но тут мои глаза заметили, что часть стада начинает смещаться в мою сторону. Я сбросил рюкзак и, став за деревом, стал ждать. Дикари шли не торопясь, спокойно, уверенные, что никакой опасности рядом с ними нет. Через несколько секунд я стал различать самцов от самок. Впереди шла старая важенка.

«Её трогать нельзя, – сделал я для себя заключение. – Она самая опытная и умная. За ней шли самки помоложе. Позади них двигались быки. Моё внимание привлёк огромный, окружённый важенками бычина. Он был на голову выше всех остальных самцов, казалось, вместо рогов на голове у него вырос целый лес.

«Вот ты-то мне и нужен, – снял я «сайгу» с предохранителя. – Как производитель ты уже никакой, но молодых самцов будешь гонять ещё долго».

Расстояние между мной и оленями сокращалось. Я поднял ружьё и стал ждать момента, удобного для выстрела. Наконец, бычина оказался в пределах досягаемости моего оружия. Но в этот момент его закрыли от меня другие олени. Я продолжал ждать. И мне, наконец, повезло. Бок рогача появился в моём прицеле. Взяв точно под лопатку, я нажал спуск. Услышав резкий хлопок выстрела, олени, задрав хвосты, галопом бросились через заросли ерника к лесу. Когда стадо исчезло, я подошёл к лежащему на земле быку. Олень был мёртв.

«Прости, – сказал я ему. – Без тебя и стаду будет лучше, и мне ты нужен. Через два-три дня у меня не останется даже крупы. Будет только чай. А на одном чае долго не протянуть».

Через несколько минут я снял с оленя камусы, потом занялся вплотную его разделкой.

«Ну и здоров же ты! – смотрел я на него. – Тебя переворачивать – целая проблема. Сколько же тебе лет?»

Я посчитал отростки рогов оленя, получилось восемнадцать.

«Ты должен мне сказать «спасибо», – поднял я голову зверя. – Век твой уже прошёл, умер ты легко, не успев испытать страха. И не от волчьих зубов. Так что давай на меня без обид. «Отдыхай» и возвращайся в своё любимое стадо».

Себе я решил взять задние ноги. Срезать с них мясо, нарубить шашлыков, испечь всё сразу на углях и с таким запасом провизии идти дальше.

«И всё-таки, кого олени испугались? Кто-то их потревожил? – размышлял я над случившимся. – И самое главное – вовремя! Кто бы это мог быть?»

Но разбираться с этим вопросом времени у меня не было. Почувствовав скорую поживу рядом со мной, на сухую лиственницу уселся ворон. Он важно ходил из стороны в сторону по толстому сучку, и было видно, что изнемогал от нетерпения.

«Ты, братец, что-то совсем оголодал! – посмотрел я на него.

– Подожди немного. Скоро наешься вдоволь. Всё, что здесь лежит, я не унесу. Да и медведь, который скоро сюда придёт, целиком оленя не осилит».

«Буду ждать», – прокричал ворон, нисколько не удивившись, что человек с ним запросто общается.

«Наверное, с такими, как я, ты уже здесь встречался, – отметил я про себя поведение птицы. – И всё-таки, какой бес спугнул оленей с их лёжки? Кто-то ведь их поднял?»

И тут я опять почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Подняв голову, я увидел бесшумно вышедшего из-за деревьев знакомого медведя. Зверь появился с того места, откуда сбежало недавно потревоженное стадо.

«Так это ты организовал среди оленей тревогу? – мысленно обратился я к косолапому. – Не будь тебя, никого бы я не добыл».

Услышав мою реплику, лохматый громадина остановился и, опустив лобастую голову к земле, стал мотать ею из стороны в сторону.

«Просишь себе заслуженный кусочек? – понял я его жест.

– Не торопи, я скоро пойду, а ты – молодец! Загон организовал по всем правилам!

«Не молодой я, потому и умный, – прорычал Топтыгин. – Видишь, и тебе верю, потому тебя не боюсь».

«Подобных мне немного, – взвалил я на плечо свою ношу, – потому с другими людьми будь осторожен. Они с тобой разговаривать станут языком выстрелов».

«Их я очень боюсь», – посмотрел на меня косолапый своими маленькими наивными глазами.

«Вот и хорошо! – махнул я ему на прощание. – Удачи тебе и будь осторожен!»

Отойдя от туши добытого оленя с сотню шагов, я обернулся. Медведь был уже около мяса. Он поднял на меня свою красивую голову, и в его морде мелькнуло выражение благодарности.

«Звери, что люди, – думал я, перешагивая через валежины.– Они, как и мы, умеют переживать и, возможно, по-своему испытывают чувство товарищества. Дожил! – улыбался я сам себе. – Завёл дружбу с волками, в приятельских отношениях с медведем… Интересно, что ждёт меня впереди?»

Ощущение единства с окружающим миром пьянило. Удивительное, небывалое чувство какой-то особой полноты жизни. Раньше ничего подобного я не ощущал.

«Расту или деградирую? – спрашивал я себя. – Впрочем, какие могут быть сомнения? Конечно, расту! Скоро дойдёт до того, что не захочется возвращаться в жилуху. Построю где-нибудь здесь у реки или озера избушку и заведу дружбу с четвероногими. По крайне мере, звери честнее и надёжнее людей. В их простых отношениях нет понятия о продажности, зависти, лицемерии и предательстве».

Рассуждая таким образом, я занялся своим лагерем и приготовлением оленьего мяса. Чтобы испечь на углях шашлыки, требовалось нарезать побольше берёзовых прутиков. Когда такая операция была завершена, я посолил и поперчил кусочки нарезанного мяса и надел их на берёзовые шампуры. Дело осталось за костром. Сушняка вокруг хватало. Поэтому через пару часов угли были готовы. И я приступил к последнему этапу задуманного. Мяса было много, поэтому печь его пришлось почти до рассвета. Естественно, после бессонной ночи надо было хорошенько отдохнуть. И я решил устроить себе однодневный отпуск. Тем более что запас моих продуктов пополнился, а минусовые ночные температуры позволяли за него не беспокоиться. Первое, чем я решил заняться, была стирка, а потом на повестке дня стояло штопанье дыр на одежде. Без этого было нельзя. Иначе мой вид любого нормального человека может привести в ужас. То, что Чердынцев вменяем, я, откровенно говоря, сомневался. Но всё равно пугать его не хотелось. Начал я приведение себя в порядок с бритья, закончил с иголкой в руках, когда на дворе стояла глубокая ночь.

«Ну, вот и всё, – поздравил я себя. – Теперь можно и на боковую!»

Но продремав пару часов, я проснулся. Внутренний сторож говорил, что всё в порядке, никого подозрительного поблизости нет, но спать почему-то не хотелось. Подкинув в костёр сушняку и улегшись поудобнее, я опять погрузился в свои воспоминания. Мысленно оказавшись снова на русском севере, я увидел себя сидящим в библиотеке Добрана Глебыча. Передо мной лежала петрографическая Веда, рядом сидел хозяин дома, и со мной о чём-то говорила его жена:

– Ты понимаешь, Юра, почему наши дочери не выходят замуж за кого попало? И сыновья наши очень редко женятся на девушках из системы. Если такое и происходит, – взглянула Ярослава на своего улыбающегося мужа, – то это случается, если есть надежда такую девицу привести в чувства. Научить её любить и ценить своего мужа, правильно относиться к своей матери и, что очень важно, к будущим детям. Вот он, – кивнула Ярослава на Глебыча. – С такой красоткой горюшка хлебнул. Не будь меня, неизвестно, чем бы его затея кончилась.

– Ты имеешь в виду Валентину? – спросил я.

– Конечно, её. Сейчас она другая. Родилась заново, стала более продвинутой, чем я. Теперь я у неё учусь… Но какая она была, когда из мира нелюдей оказалась под этой крышей! Ужас! В ней всё бунтовало, каждая её клетка бесилась. Ломка стереотипов – тяжёлый процесс. Я бы сказала сверхтяжёлый.

Глава 7

Город и деревня

Но тут в библиотеку вошли обе девушки, и вся семья опять оказалась в сборе. Они сообщили, что дела все.сделаны, и что им одним, без нас, скучно.

– Садитесь, сороки, – улыбнулся отец. – Как говорится, в ногах правды нет. Пришли послушать, какие у нас здесь разговоры? Что ж, слушайте, это касается и вас.

– Чтобы понять нас и разобраться в сути происходящего. Помнишь, – посмотрела на меня Ярослава. – Ты чуть ли не с порога задал такой вопрос Добрану? Надо разобраться с некоторыми неизвестными простому обывателю технологиями. С тем, казалось бы, ненавязчивым влиянием определенных сил, которые подвели земную цивилизацию людей фактически к социальной катастрофе. Некоторые вещи о цивилизации мегаполисов Добран тебе говорил. Но далеко не всё, мне бы хотелось кое-что добавить, – села Ярослава рядом с мужем. – И вот что, – на секунду женщина-философ задумалась, потом сказала: – Не надо считать, Юра, что города на Земле являются следствием процесса урбанизации. Урбанизация – не причина. Это всего лишь ширма, за которой спрятана суть происходящего. Своего рода фиговый листок. И неверно считать города явлением естественным, дескать, без них земной цивилизации не обойтись. Надо же, в мегаполисах – средоточие и культуры, и науки, и промышленности! Только, какой культуры? Искусственно созданной, оторванной от реальности, массовой, извращённой и по своей сути рабской. То же самое можно сказать и о науке. Накапливанию знаний об окружающем мире город только мешает. Слишком много помех: нет ни чистой воды, ни воздуха, ни пространства. К тому же на научные опыты постоянно влияют искусственные электромагнитные поля. Последний фактор пагубно влияет и на психику. Как стало известно из многочисленных исследований, электромагнитные поля разрушают нейроны. Какая уж тут наука, когда нервная система человека подавлена и работает во враждебных условиях. Теряется память и ощущается постоянный недостаток энергии. Все серьёзные открытия, как правило, делаются в специальных лабораториях за городом, на природе. Так что о серьёзной науке в мегаполисах говорить не приходится. Это хорошо поставленная комедия. Остались только промышленные предприятия, где отупевшие от суеты различных житейских проблем, пагубного влияния сотовых станций и других видов электромагнитного воздействия современные рабы, находясь в постоянном стрессе, продают за деньги свои силу и время, отпущенное им Создателем для жизни. Я сказала «рабы», и это не гипербола, а печальный факт. Города нашей хвалёной цивилизации были созданы, прежде всего, как гигантские вместилища потерявших своё высшее предназначение человекоподобных двуногих созданий.

– Не сильно ли это сказано? – засомневался я.

– Не сильно, – вздохнула Ярослава. – Тёмные ещё на заре времён поняли, что независимыми, живущими на земле своим трудом людьми управлять практически невозможно. Они самодостаточны. Сами себя кормят, одевают, живут в согласии с природой. И что самое неприятное, не по их надуманным, а по её универсальным законам. И тёмные начали действовать. Ты должен знать, что всё начинается с идеологии, которую сами люди не придумывают. Им её обычно подсовывают.

– И в весьма красочной упаковке, – пробасил Добран Глебыч. – Вспомни, когда это началось? Чуть ли не с раннего Средневековья.

– Что-то не припоминаю, – растерялся я.

– А ты былины когда-нибудь читал?

– Знаю почти наизусть.

– Тогда начнём со встречи Ильи и Добрыни. Как назвал боярин Добрыня Муромца?

– Деревенщиной, – припомнил я.

– Он насмехался над Ильёй, и деревенщина у него звучало, как оскорбление, и выражало презрение, – посмотрела на Своего мужа Ярослава. – Так я говорю, Добран?

– Так, – кивнул головой её муж. – Добавь, что и Чурило Пленкович над Ильёй при встрече смеялся. Он тоже у него был и деревенщиной, и смердом, которого надо проучить.

– Теперь ты понял, о чём я? – повернулась Ярослава ко мне. – На Руси, да и не только на ней, и по всей Европе, и даже в Византии ценности были полностью изменены. Зависимый от деревни город получил более высокий статус, чем источник, благодаря которому он жив. Паразитическая система стала более уважаемой, чем та, которая её кормит. Что собой представляли средневековые города? Прежде всего, место, где производился товарообмен. Конечно, были в городах и ремесленники, но редко кто из них жил только своим делом. Обычно за городскими стенами они имели возделанные поля, а в городах рядом с домом ещё и скот. В развитии города нуждалось, прежде всего, купечество. Это и понятно, чем больше людей, тем шире возможность что-то продать. Именно купцы перевели простой товарообмен на денежные рельсы. Первыми деньгами было что? Слитки серебра и золота. Пока в ходу были драгоценные металлы, большой беды никто не видел. Хотя ростовщики в таких городах свои гнёзда свили. Для себя ты должен уяснить: всё началось с того момента, как прекратился арийский бартерный товарообмен. Появились первые деньги, появились и их хозяева. Кто они такие ты, я думаю, знаешь.

– Конечно, – сделал я умную физиономию. – Представители богоизбранного народа.

– Верно! – улыбнулась Ярослава. – Теперь ты понимаешь, почему по Талмуду богоизбранным запрещено обрабатывать землю в изгнании?

– Неужели для того, чтобы они всегда концентрировались по городам и не пытались уйти к земле?

– Ты догадлив, Юра. Именно по этой причине, другого объяснения нет. Но не надо считать богоизбранных основным фактором возникновения городов в Средневековье, тем более там, где их не было. Ты должен знать, что ещё в VII веке Русь называли Гардарикой, т.е. страной городов. И городов на Руси действительно было много. Но интересно то, что население русских городов, несмотря на то, что они стояли сотни лет, никогда не превышало отметку семи-восьми тысяч. Долгое время учёные не могли понять причину этого. Во всём мире города разрастались, а на Руси нет. Их становилось больше, факт, но численность жителей в русских городах всегда была ограниченной. Наконец, научные мужи догадались, в чём дело. Оказывается, жители русских городов, кем бы они ни были: кузнецами, гончарами, сапожниками, никогда не теряли связь с землёй. Живя в городах, они оставались наполовину крестьянами. То же самое можно сказать о боярах и даже о князьях. На ведической Руси работа в поле считалась священной и самой престижной. На Руси в те времена бытовала поговорка «Вторая мать – земля наша…» У каждого русского было две матери: одна давала жизнь, вторая помогала стать полноценным человеком. Если ты знаешь былины, вспомни, какой из русских богатырей был самым знаменитым?

– Конечно, Микула Селянинович, – выпалил я. – Труженик-пахарь. По силе он оказался мощнее самого Светогора.

– Молодец, помнишь. В его суме лежала тяга земная. Другими словами, он мог без труда нести гравитационное поле планеты! В ведические времена это был самый уважаемый на Руси человек. О чём-то это говорит? Но в христианскую эпоху возникла та самая идеология презрения ко всему деревенскому и природному, которую мы наблюдаем и в наше время. В Христианизированных городах оратаев с X века стали называть смердами. Значит, смердящими – грязными. До сих пор можно услышать: «Эй ты, деревня!» Слово «колхозник» стало синонимом слова «придурок». Но это только фон, то поле, на котором развернулась трагедия, которую мы сейчас наблюдаем. Когда на Руси, да и во всём мире, стали стремительно расти города, тёмные приступили ко второму этапу создания городского стада. Ты, я думаю, должен помнить механизм роста городов на Западе?

– Помню, – улыбнулся я. – Каждый крепостной, попав в город и прожив в нём год, получал свободу.

– Видишь, как у них было всё устроено: город незаметно превращался для крестьян в ловушку. Сначала придавили людей феодальной зависимостью, а потом открыли ворота, дескать, давай сюда. Но без всякой собственности. В качестве кого? Наемного рабочего. Точнее, самого настоящего раба! Только вместо надсмотрщика и кнута стала выступать зависимость от денег. Теперь о деньгах. Не будем говорить, кто их изобрёл. Некоторые исследователи доказывают, что богоизбранные, другие – что появились они якобы сами по себе. И те, и другие не правы. Деньги на Земле были созданы теми, кто написал Тору или Библию. Но сначала они представляли собой золото, серебро и драгоценные камни. Для первого этапа концентрации власти у немногих, у кого этого было достаточно. Ты, я думаю, догадываешься, о ком идет речь… В одном лице купцы-ростовщики за семь столетий, торгуя рабами, мехами, китайским шёлком и прочим, распределили между собой всю основную массу металлических денег. И не только на западе, но и на востоке: в Индии, Бирме, Таиланде, Китае, Корее и Японии. После этого по всей планете начался переход к бумажным фальшивкам. Вот их-то и создали банкиры. Это правда. И хозяева богоизбранных. Как это было проделано? Очень просто: бумажные деньги появились как векселя-расписки за вложенные в банки какие-то ценности. Но дело в том, что банкиры, понимая, что всё золото вкладов у них сразу никто не заберёт, к тому же они располагали ещё и своим запасом золота, стали выписывать такое количество бумажных векселей, которое в несколько раз превышало хранящиеся у них в подвалах запасы драгоценного металла. Фальшивки? Да, безусловно, и в огромном количестве! Ничем не обеспеченные. Но, отдавая их под проценты, они получали уже реальный возврат. Меняли воздух на золото и драгоценности. К сожалению, этот процесс действует и в нашу эпоху. Ничего не изменилось. Правда, на некоторое время роль частных банков взяли на себя госбанки. По закону чеканить золотые и выпускать бумажные деньги могли только они. Но это продолжалось совсем недолго. После 1913 года выпуск мировой валюты – доллара снова перешёл в руки частников. Я имею в виду федеральный резервный фонд.

– Мне всё это хорошо известно, – остановил я Ярославу.

– Не пойму, зачем ты мне про такое мошенничество рассказываешь?

– Чтобы ты понял, откуда на Земле взялась огромная масса по сути фальшивых денег. И чтобы до тебя дошло, что фальшивки напрямую связаны с количеством городского населения.

– Как это? – не понял я.

– А так: ограниченное количество золотых и серебряных денег в какой-то момент остановило приток в городе сельского населения. Без денег в городе не прожить. Сколько его не рекламируй, если деньги у малой части его населения, в основном у богачей, то побежишь ни в город, а наоборот, из города, на вольные хлеба. Этот процесс по всей Европе и начался. Одна часть городской бедноты стала возвращаться в деревню, другая же взялась вместе с банкирами и мелкой буржуазией за уничтожение феодальных порядков. Безденежье подняло массы на буржуазные революции. Это тоже было планом. Только в России всё складывалось иначе. И на востоке. Российский крестьянин, даже крепостной, не очень-то стремился в город. Тем более, город, в отличие от западноевропейской практики, его не освобождал от крепостной зависимости. Вместо сладкой городской жизни он стремился в Сибирь, подальше от власти помещиков. На волю. Вот почему Россия вплоть до первой половины XX столетия, несмотря на действия пропаганды против деревни, оставалась страной аграрной. Она превратилась в государство мегаполисов только после проведённой Сталиным индустриализации. Запад заставил её это сделать, иначе бы она погибла. Но вернёмся к фальшивым бумажным деньгам. Теперь, благодаря им, можно было содержать в городах любое количество рабов. Бумажки – не золото. Их можно печатать сколько угодно. Вот в чём секрет. Но под фальшивые деньги стал нужен такой же фальшивый человек. Фактически, гоминоид иной расы и совершенно другой культуры. Не способный прокормить себя своим трудом, целиком зависящий и не представляющий свою жизнь без бумажек, которые называются деньгами. Я не оговорилась, Юра, про расу. Именно иной расы.

– Ты сказала «не способный прокормить себя», как это понимать? Ведь горожане успешно себя не только кормят, но и накапливают немалые материальные ценности!? – не понял я.

– Кормятся из магазинов – супермаркетов, благодаря бумажкам, которые позволяют им это сделать. Так сказать, разрешительного характера универсальным документам, выданным их хозяевами… А ты лиши наших горожан спасительных магазинов, отбери коммунальные услуги: электричество, отопление и горячую воду зимой или, что ещё проще, лиши их денег! Знаешь, что получится? Вся эта огромная масса псевдоцивилизованных недолюдков сразу же превратится в дикое озверевшее обезьянье стадо. Начнётся повальное мародёрство. Брат у брата будет вырывать изо рта кусок хлеба. Не задумываясь, убивать за тёплое одеяло. И никому в голову не придёт уйти из города на природу, к Земле-матушке. Заняться рыбалкой, сбором дикоросов, разведением скота и, наконец, земледелием. Им будет проще душить подобных себе, чем взять лопату и накопать съедобных кореньев или сделать фитиль для ловли рыбы. Я уж не говорю о постройке примитивного жилища и простой русской печи. Знаешь, почему так будет? С одной стороны, потому, что ничего подобного городской житель делать не умеет. С другой – просто не захочет. Он давным-давно отучен по-настоящему трудиться. Узкоспециализированная психика, сформированная городским образом жизни, ему этого не позволит. Горожанину проще заняться грабежом, чем попытаться спасти себя трудом. Городское население, или скопище рабов, настолько зависимо от получаемых от хозяев бумажек, которые называются деньгами, что они, эти фальшивки, стали для горожан богом. Их единственной реальной ценностью, которая позволяет рабам духа получать от жизни удовольствия. Такая вот псевдоценность и сформировала под- расу городских жителей. То, что это своего рода подраса, заметили многие исследователи. И не только наши российские, но и западные. Так каков же механизм формирования в городах расы рабов? Он, как и всё гениальное, очень прост. Известно, что всё внешнее у человека связано с внутренним, это закон природы. Ты должен знать, что сверхконцентрация на каком-то аспекте или образе тормозит в сознании развитие других качеств. Сбалансированная психика начинает давать сбой в ту сторону, куда её нацелило человеческое эго… К чему это ведёт? Только к одному – к закреплению подобного качества в глубинах подсознательного. Вот тебе и механизм построения дегенеративной человеческой психики, такой, для которой духовные ценности перестают существовать как таковые. Для неё реальна только ценность денег, позволяющая приобретать в торговой сети различные материальные блага. Вульгарный материализм родился не в деревне, Юра, он является порождением мегаполисов. Он сформировался в результате сверхконцентрации людей на добыче денежных средств. То, что я тебе сейчас рассказала, очень серьёзный фактор. Океан бумажных фальшивок, которыми система загоняет в города простодушное сельское население одновременно превращает нормальных людей в психически ущербных. В таких, для которых погоня за материальными ценностями становится смыслом жизни. За деньги подобные недолюдки готовы на любые преступления. Потому что кроме меркантильных интересов их сознание ничего другого не воспринимает. Не деревенские, а как раз городские жители со сдвинутой психикой легко продаются и запросто покупаются.

– Постой! – остановил я монолог Ярославы. – Один мой знакомый из Томского института оптики атмосферы однажды мне рассказал, как в эпоху царя Бориса Николаевича к ним в лабораторию явился полковник местной охранки с каким-то американцем, для того чтобы её работники всю документацию по секретным разработкам передали его заокеанскому компаньону. Так вот, наши русские парни на подлое дело не пошли. Что смогли, то спрятали, часть документов уничтожили.

– А им деньги предлагали? – прервала меня жена помора. – Мы же говорим о продажности. Вот если бы твоим героям была предложена кругленькая сумма, и они бы от неё отказались, тогда другое дело. Западные проходимцы купили верхушку российских спецслужб, наверняка взятки дали и вашим томским «держимордам», на этом дело и остановилось. Так что пример твой не подходит. Данные же статистики говорят, что на первом месте по продажности были и остаются наши чиновники. За ними по традиции следует жалкая, ненавидящая свой народ интеллигенция. Вкупе с ней русская православная церковь. В основном её верхушка. Потом идут различного рода торгаши-спекулянты и подобные им. То, что городские рабочие менее всего подвержены такой вот заразе, говорит не об их убеждениях, а о том, что у них пока сохранился здоровый генофонд, так как их деды, а то и отцы, вышли из сельской местности. Ты должен знать, Юра, что легко управлять можно только шудрами или рабами, людьми с рабской психикой. Таких людей и куёт цивилизации мегаполисов. И, надо сказать, успешно. Нам долгое время, особенно в школе, внушали, что раб – это тот, кого гонят кнутом на работу, плохо кормят и в любой момент могут убить. Если раб осознаёт, что его обратили в рабство, то по духу он уже свободный. Настоящим же рабом является тот, кто и не подозревает, что он, его родные и все окружающие его люди являются рабами. Тот, кому и в голову не приходит, что, по сути, он полностью бесправен. Что его хозяева с помощью специально созданных законов, силовых структур, коммунальных услуг и, прежде всего, с помощью денег могут заставить его сделать всё, что им от него потребуется. Современное рабство, Юра, не рабство прошлого. Оно другое. И строится оно не на силовом принуждении, а на коренном изменении сознания. Когда из гордого и свободного человека под воздействием определённых технологий, посредством влияния идеологии, власти денег, страха и циничной лжи получается психически неполноценный, легко управляемый, продажный дегенерат. Раб духа, который с удовольствием наслаждается своими цепями. Его у нас принято называть обывателем. Чиновники, хорошо понимающие, с кем они имеют дело, называют подобное скопище городских рабов ёмким словом «быдло». Что собой представляют мегаполисы планеты? Конечно же, гигантские концлагеря. Вместилища психически сломленных, искалеченных и абсолютно бесправных обывателей-шудр. Чтобы жить в условиях города, как я уже говорила, нужны только деньги. К чёрту таланты, призвания. Да здравствует то место, где больше платят! Вот он – простой и действенный механизм смерти того, ради чего пришли мы в этот мир. Всё меняется на деньги. Даже сама жизнь. Об этом аспекте поговорим отдельно. Не секрет, что в современных городах выхлопными газами автолюбителей отравлен воздух. В центрах таких городов вообще нечем дышать. Летом в жару становится особенно невыносимо. Во время пробок можно потерять сознание. Отравленный воздух разрушает здоровье детей, убивает пожилых. В безветрие города становятся особо опасными. Но парадокс вот в чём: в центральной части мегаполисов продается самая дорогая земля и самые дорогие квартиры! Как подобное понимать? Безумие, но это факт! Такое поведение людей не в состоянии объяснить ни одна наука. Престиж меняется на здоровье? Но только ли престижем можно объяснить подобный феномен? Все грамотные люди понимают, что в любом, даже маленьком, городке вода отравлена, и не только хлором, который вызывает раковые заболевания. Она ещё и деструктурирована, что ещё хуже. И вдобавок ко всему вода отравлена информационно. Давай вспомним, откуда поступает вода в водопроводные сети города? Из очистительных сооружений. А в очистительную систему откуда она поступает? Правильно, из канализации. В городах вода движется по кругу. Из туалетов, ванн, больниц, со всех видов производств заразная, грязная, отравленная и мёртвая вода поступает на очистку. После прохождения очистных сооружений она снова направляется в водопроводную систему. Потери воды восполняются либо из артезианских скважин, либо из полуотравленных отбросами рек. Такая вот водичка течёт из кранов в так называемых благоустроенных квартирах.

– За которые городские безумцы платят огромные деньги, – вставил я.

– Да, платят сумасшедшие деньги. И платят фактически за свою медленную смерть. Потому что отработанную воду, как бы её не очищали, очистить невозможно. И вот почему: вода запоминает информацию. Информацию кала, крови, гноя, моющих порошков, словом, любой заразы… Но это ещё не всё. Вода в современных городах подаётся потребителю посредством насосов. Действие насосов и труб разрушает её естественные кристаллы. К чему это приводит? К тому, что такая вода на 50% утрачивает свойства как растворителя. В организме человека и животных она не справляется со своими обязанностями растворять и выводить токсины. К чему это приводит? К зашлакованности организмов, и как следствие этого, к их раннему разрушению. Но и это ещё не всё: такая бесструктурная полупластмасса-полувода, проходя по трубам города и через квартиры домов, впитывает в себя всю попавшую на её пути информацию. Она и так является информационной заразой, а тут поступает еще добавка. В подобной воде нельзя мыться, тем более опасно её пить. И не надо думать, что люди всего того, что я сейчас перечислила, не знают. Знают. Но ничего в их программированных мозгах не меняется. Воздух – смерть, вода – смерть! Стены домов – тоже медленная смерть.

– Но ведь смерть приходит не сразу, – пробасил Добран Глебыч. – А постепенно. Какой здесь действует закон? Закон постепенности и последовательности. Его ещё называют «законом варёной лягушки».

– А причём здесь лягушка? – не сообразил я.

– Если лягушку в воде медленно подогревать, она не соображает, что с ней происходит, – начала объяснять Ярослава.

– Так ничего не поняв, она и сварится, – закончил за Ярославу её муж.

– Грустная история, – вздохнул я, представив бедную лягушку.

– Грустнее некуда, – отозвалась жена старейшины. – Если добавить ко всему прочему ещё и материал, из которого лепятся городские многоэтажки. Наукой давно доказано, что современный цемент далеко не нейтрален. Мелкая цементная пыль вызывает рак лёгких, самую распространённую на цементных заводах болезнь. Но беда не в этом. В квартирах такой пыли не много. Трагедия в другом: цемент, кирпич, стекло и металл относятся к разряду мёртвой материи. Такая материя имеет свойства отбирать у живых существ часть их жизненной энергии и поглощать ее. Вот почему в каменных домах, по сравнению с деревянными, так неуютно и даже душно. Дело не в воздухе, а в оттоке из человека его жизненной силы. В городах можно найти немало примеров, когда люди, сменив своё деревянное жильё на благоустроенное каменное, в скором времени умирают. Почему это происходит, наука догадывается, но предпочитает помалкивать. По какой причине, разберёмся позднее. Есть ещё один очень серьёзный фактор в железобетонных конструкциях. Это наличие железа. Само по себе железо по отношению к здоровью человека нейтрально. Оно менее опасно, чем известь, цемент или тот же асбест. На атомарном уровне оно входит в состав нашей крови. Но в условиях города железо превращается в убийцу. Ты знаком с физикой, – посмотрела на меня Ярослава, – значит, легко меня поймёшь. Современные города живут за счёт огромного потребления электроэнергии. Без неё в наше время никак. И под землёй, и по проводам между столбов течёт огромное её количество. Над городами проходят мощные ЛЭП. А сколько проводов накручено в жилых домах? Несметное количество! И по всем ним идёт ток. А теперь вспомни, что происходит, если по проводнику течёт заряд?

– Вокруг него возникает электромагнитное поле, – припомнил я.

– Верно, электромагнитное поле, – кивнул головой прислушивающийся к нашему разговору старейшина.

– А если поместить в это поле проводник?

– В нём возникнет разность потенциалов, – сказал я, превращаясь в физика.

– Значит, потечёт ток, и он породит новое электромагнитное поле. Что и требовалось доказать. Вывод какой? Весь городской железобетон, точнее его арматура, излучает электромагнитные поля. Это уже страшно. Почему? Да потому что они разрушают человека и всё живое на клеточном уровне. Давно замечено, что под линиями ЛЭП не гнездятся птицы, не живут зайцы, их избегают даже мыши. Намного медленнее растут многие растения и травы. Исследования биофизиков показали, что электромагнитные поля негативно воздействуют на мембраны клеток, подавляют работу митохондрий и разрушают генетический материал хромосом. Но это то, что известно науке. Есть аспекты, которые современным исследователям пока недоступны. Но влияние их ощущается, и оно весьма серьёзное. Концентрация громадного количества электроэнергии, теле-радиосигналы, сотовые станции в современных мегаполисах создают над ними мощный электромагнитный купол. Своеобразное подобие энергетического щита. Такой вот щит не только разрушает клетки живых организмов, которые находятся под ним, но и деформирует приходящие в мегаполис души новых поколений.

– Как это? – не понял я.

– Сейчас поясню, – подняла свою изящную руку Ярослава. – Ты должен знать, что после слияния в утробе будущей матери мужской и женской клеток образуется материальный якорь, который привязывает к себе пришедшую душу. Но чтобы душе прийти, ей надо преодолеть мощный электромагнитный щит города. Человеческая душа – субстанция энергоёмкая, её частоты совершенно иные, чем любые, созданные искусственно. Но проходя через грубую энергию, она всё равно подвергается деформации. В результате дети, зачатые в мегаполисах, психически не дотягивают до своих сверстников, зачатых на природе в деревне. Обыватель такой разницы естественно не видит, потому что он является, как мы уже говорили, программированным недоумком, но для специалистов она налицо. Первыми заметили разницу в способностях детей городских и сельских учителя школ. По старой идеологии нам пытаются вбить в голову, что якобы городские дети более развиты, чем деревенские. Смотря, что понимать под термином «развиты». Более материалистичны, да. Более наглы, эгоистичны, бессовестны – бесспорно! Но по интеллектуальным способностям, по потенциалу памяти, образного и абстрактного мышления, по способности общаться и делать выводы, дети, рождённые на природе, в своём большинстве превосходят детей, появившихся в бетонных коробках мегаполисов. Так работает технология дебилизации молодого населения. Даже талантливые сильные и способные души, прорвавшись сквозь щит электромагнитного воздействия, теряют и психически, и морально. Теряют столько, что их родители порой приходят в ужас. Если учесть, что и сами они, эти мамы и папы, далеки от совершенства, то представь масштаб трагедии? Но кто понимает происходящее? Только такие, как мы, – Ярослава окинула глазами сидящих в библиотеке. – И те, кто создал всю эту трагедию. Теперь до тебя доходит, Юра, почему в США, да и на всём Западе, введено особое, отупляющее детей, образование? Оно целиком и полностью построено на запоминании фактов, но не на способности человека к самостоятельному мышлению. Людей с детства превращают в ходячие компьютеры. Западное образование не расширяет сознание человека, а сужает его до психических рамок минимума, который предоставляется ему хозяевами. В России образование хоть и ущербно, но по сравнению с западным не идёт ни в какое сравнение. Это пока. Скоро и нам посредством реформ навяжут такое же образование, как в Америке. И мы очень скоро перестанем смеяться над тупостью американцев, потому что сами станем такими же жалкими полуидиотами. Какая установка: раб должен быть дебилом и знать только то, что ему пригодится для выполнения своих обязанностей. Мировой элите нужны не люди, а самовоспроизводящиеся безропотные биороботы. Система городов как раз их и производит. Но я коснулась только внешней стороны дебилизации, – на секунду перевела дыхание Ярослава. – Есть ещё одна деталь, которая связана с электромагнитными полями. На ней надо остановиться подробнее. Она касается генетики. Не только наследственного кода человека, но и всего живого. Современная наука не любит распространяться на тему последних открытий в этой области. И знаешь, почему? Потому что последние опыты доказали несостоятельность принятых представлений о функции хромосом в целом. Долгое время считалось, что в генах заложена информация о построении всех без исключения белковых структур организма. Что они являются информационной матрицей всего живого. Многими учёными был проведён такой опыт: исследователи поместили головастика лягушки под мощное экранизирующее устройство. И что в результате получилось, как ты думаешь? – спросила жена Добрана Глебыча.

– Честно говоря, не знаю, – пожал я плечами.

– Лягушки не получилось, вместо неё под колпаком экрана развилась бесформенная живая биомасса, – сказала Ярослава. – Какой из этого можно сделать вывод? Только один: генная структура хромосом представляет собой особо устроенную систему антенн. Информация, поступающая на такие вот антенны, и строит живые организмы. Ты понимаешь, что это значит?

– Понимаю, что ты привела в пример прямое доказательство наличия Создателя.

– Который является мощной информационной матрицей всему материальному, – улыбнулся Добран Глебыч.

– Я не о Создателе, а о жизни, точнее о выживании человека в условиях мегаполиса, – напомнила Ярослава о нашем разговоре. – Если современные каменные и железобетонные здания держатся за счёт стальной арматуры и сварных металлических каркасов, то разве это не импровизированный экран?

– К тому же, по всему этому железу, из-за его пребывания в постоянно действующем электромагнитном поле бегут заряды, которые строят свои локальные электромагнитные поля,- отозвался со своего места старейшина.

– С полями это уже не экран, а экранище! – дошло, наконец, до меня.

– То-то и оно! – поднялась со своего места женщина-философ. – Теперь-то ты понимаешь трагедию людей мегаполисов? Чем выше небоскрёб, тем толще над головами людей слой сварного железа. Тем труднее прорваться к их генофонду сигналам на построение аминокислот и белков. Откуда они приходят в экранированные квартиры? Через окна, мусоропроводы, вентиляцию… Да и то не всегда. Вот почему дети, растущие в благоустроенных квартирах, резко отличаются от детей, которые родились в частном секторе. У последних крепче здоровье, они быстрее растут, и среди них намного меньше дебилов. Именно по этой причине при Иосифе Виссарионовиче Сталине в городах СССР бурно развивался частный сектор и не строились железобетонные небоскребы. Высота каменных домов в городах, как правило, не превышала пяти этажей.

На несколько секунду Ярослава замолчала. То, что я сейчас услышал, было ново.

– Неужели Сталин знал, как работают гены? Что, прежде всего, они являются своеобразной системой улавливания внешних сигналов? – спросил я женщину-философа.

– Получается, что знал, – посмотрела она на меня, – другого объяснения тому, что при нём делалось, нет. О Сталине мы поговорим позднее. Вспомним и о феномене коммуналок. Это очень интересная тема. Но сейчас надо закончить с технологией городов. Как она формирует рабскую психику и отнимает у людей здоровье. Мы пока не коснулись воздействия радио- телебашен, работающих в мегаполисах ведомственных радиостанций, голубых экранов телевизоров и компьютеров в квартирах, сотовых станций и телефонов на здоровье людей. Теперь эта сотовая зараза с Запада перекинулась и к нам.

Глава 8

Компьютеры

На несколько секунд Ярослава замолчала, потом, взглянув на меня с грустной улыбкой, произнесла:

– Скажу только то, что телевизионный экран сосёт жизненные силы не только у человека, но и у стоящих с ним рядом растений. Они перестают расти и начинают медленно умирать. Компьютеры разрушают человека ещё более изощрённо. Ты видел когда-нибудь профессиональных компьютерщиков?

– Да нет, пока не довелось, – улыбнулся я вопросу.

– А нам в Питере посчастливилось, с такими вот столкнуться, – взглянула на дочерей Ярослава.

Девушки, переглянувшись с матерью, заулыбались. Видя их веселье, я насторожился.

– Тут не смеяться надо, а плакать! – сверкнула своими огромными глазами их мама. – Они вот хохочут, знаешь почему? – обернулась она ко мне.

– Откуда же мне знать? – растерялся я.

– Потому что впервые в жизни они увидели людей без мышц.

– Без мышц?! – открыл я рот от удивления.

– Да-да, без мышц.

– У них вогнутые бицепсы, вогнутые мускулы ног, шишки на суставах, а всё остальное – кости и кожа, – вздохнул Добран Глебыч. – Страшно смотреть.

– Как это вогнутые? – недоумевал я. – Разве такое может быть?

– Может-может, я одного такого видел, в майке и в трусах… Зашёл на квартиру к знакомому, а у него сын – компьютерщик, профессионал-программист. У того парня как раз такое сложение. Мышцы от суставов прогнуты к костям. Страшно смотреть! Парень еле передвигает ноги. Сил у него кое-как хватает двигаться по квартире, от её дверей до лифта и от подъезда до легковушки… На большее его тело не годится.

Слушая отца, Светлада вдруг вся покраснела и, закрыв лицо ладонями, попыталась сдержать невольный приступ смеха.

– Ты чего раскудахталась? – с напускной строгостью посмотрел на неё Добран Глебыч. – Знаешь, почему это с ней?– повернулся он ко мне. – Дело в том, что в гостях мы были вместе. Но и это не причина. Получилось вот как: тот несчастный компьютерщик, увидев Свету, воспылал к ней нежным чувством. Ради неё он, представь, выключил свой домашний компьютер и предложил ей отправиться с ним на прогулку в город. Естественно, на его «тойоте». И эта просмешница согласилась! – показал отец глазами на давившуюся от смеха дочь.

– Но предложила ему пешую прогулку часа на три: пройти парк и на своих «двоих» посетить набережную Невского! Эта садистка так ухайдакала парня, что он потом три дня провалялся на «больничном». Отказали и спина, и ноги. Отец жаловался, что его непутёвый до туалета доползти не может.

– Да, любовь на самом деле бывает зла, – констатировал я услышанное.

– Какая уж тут любовь! – вздохнула Ярослава. – Ей вот смешно! И вторая туда же! – погрозила она девочкам. – А на самом деле перед нами трагедия человека. Беда нашего времени. Кроме постоянного, стоящего над городами, электромагнитного поля. Кроме сварных железных экранов современных каменных коробок, в каждой квартире стоят разрушающие и без того слабое здоровье телеящики, а скоро рядом с ними появятся ещё и компьютеры.

– Компьютер – это трехсотваттное электромагнитное поле,– вставил Добран Глебыч. – Можно подумать, что программисты-компьютерщики потому и дистрофики, что все время сиднем сидят, и это у них от гиподинамии. В какой-то степени истина здесь есть. Но главная причина дистрофии и дебилизации сознания – влияние компьютерного силового поля. Мало того, что оно блокирует проникновение информационных полей к хромосомам ядер, оно, как и любое электромагнитное поле, разрушает мембраны клеток. В компьютерном силовом поле организм человека медленно умирает. Во время ночного отдыха, правда, идёт его восстановление, но времени на это не хватает. С утра организм опять подвергается тому же самому воздействию.

Хорошо, если только на работе, а то ещё и дома. Потому что настоящие компьютерщики без своего «убийцы» не мыслят себя и минуты. Он для них является наркотиком. И не только для них, но и для любого человека, который увлечён компьютерными играми. Для этой цели все эти игры и создаются. Чтобы привязать человека к беде, которая, в конце концов, высосет из него всю жизненную энергию. На молекулярном уровне механизм разрушения человека таков: в жёстком электромагнитном поле в первую очередь разрушаются клетки нервной системы, сосудов, сердца и других внутренних органов. Чтобы восстановить потери, мозг человека даёт организму команду брать аминокислоты из белка мышц. Вот почему, у сидящих день и ночь перед компьютером, мускулатура тает намного быстрее, чем у простых лентяев. Есть и другая крайность: защищаясь от воздействия электромагнитного поля, организм, одновременно с потерей мышечного белка, начинает накапливать жир. Тоже ничего хорошего. Такие люди на тот свет уходят ещё раньше первых.

– Ты, Ярослава, сказала, что компьютер превращает человека в дебила, это что, тоже зависит от электромагнитного воздействия? – задал я вопрос.

– Отчасти да, если разрушается нервная система, то хорошего не жди. Но есть ещё одна деталь, я имею в виду воздействие на образное мышление. Компьютер его в человеке не развивает, а заменяет своими виртуальными конструкциями. В результате нервная система человека теряет способность построения образов. Происходит с одной стороны утрата способностей, с другой – самое настоящее зомбирование…

– Есть ещё момент, о котором ты забыла, – прервал жену Добран Глебыч. – Это явление резонанса. Естественное электромагнитное поле Земли и тысячи искусственных электромагнитных полей в наших городах не вступают в резонанс с клетками организма человека. Они воздействуют на отдельные органоиды клеток, но в целом клетки не разрушаются. А электромагнитное поле компьютера работает как раз в таком диапазоне частот, в каком живут наши клетки. В пределах от 40 до 60 Гц организм способен сопротивляться влиянию силового поля компьютера. Но не долго. Это надо знать каждому. Во всем нужна мера. Беда в том, что современное человечество не знает универсальных законов Мироздания. Один из которых – закон меры. Вот, кажется, с влиянием электромагнитных полей в современных мегаполисах мы кое-как разобрались. Теперь займёмся психологическими процессами в городе. Их знать необходимо.

Глава 9

Технология стресса

Ты должен осознать, Юра, вот что, – продолжила Ярослава. – Современный город создан не только для того, чтобы на генетическом уровне сформировать психологию невольников. Это только одна сторона медали. Другая, не менее важная, – это контроль над здоровьем подопечных. Чтобы рабы не задерживались долго на этом свете. По замыслу хозяев цивилизации, лучшие из них должны уходить из жизни сразу же после выхода на пенсию. Отработал своё биомех и на слом – ты уже не нужен. Твоё место займёт другой, помоложе. Поэтому наши города выглядят так: насыщенная углекислым газом и парами свинца атмосфера, несущая смерть водопроводная вода, постоянно действующее мощное электромагнитное поле и в дополнение к нему всевозможные бытовые, создающие локальные электромагнитные поля приборы и ставшие вдруг необходимыми сотовые телефоны, телевизоры, видеомагнитофоны, компьютеры и микроволновые печи. Кстати, насчёт микроволновок: современные исследования показали, что пища, приготовленная в них, пострашнее некоторых ядов. Она разрушает иммунную систему, выжигает нервную. Где только микроволновых печей нет? В больших городах стоят в каждой забегаловке, я уже не говорю о ресторанах! Но хозяевам нашей цивилизации, оказывается, этого мало. Экранированное выращивание молодых поколений, отравленные воздух, вода, воздействие электромагнитных полей – всё это только часть программы. Оказывается, основными факторами, которые разрушают здоровье людей, являются стресс и пища, которую употребляют городские жители. Остановимся подробнее на стрессе.

На несколько секунд Ярослава замолчала, потом, окинув взглядом маленькую аудиторию, продолжила:

– Чтобы понять воздействие стресса, я приведу один пример. Лет двадцать назад британцы решили развести на Гебридских островах диких пятнистых оленей. Эксперимент удался. Оленей на островах через некоторое время развелось великое множество. Но внезапно звери стали катастрофически вымирать. Сначала думали, что им не хватает кормов. Но вскоре выяснили, что травы на островах более чем достаточно. Потом решили, что среди оленей началась какая-то эпидемия. Но сколько учёные ветеринары не искали следы эпидемии, её так и не нашли. И, наконец, все пришли к выводу, что оленей на островах истребил стресс. Оказывается, стресс у зверей возникает при встрече со своими сородичами. Если в условиях острова такие вот встречи становятся слишком частыми, то это приводит к постоянному стрессу. К постоянной дозе адреналина в крови. Организм оленей к таким стрессовым нагрузкам приспособлен не был. Результат не заставил себя ждать. Но дело в том, что и человек устроен точно так же, как и олень. Просто его нервная система более крепкая. Но для стойкой нервной системы существуют и специальные технологии. Считается, что люди, особенно у нас, в России, больше живут по понятиям, а не по законам. Но никто не спросит, что же такое «понятие»? А «понятие» – это такая установка поведения, которая складывалась в течение веков на основе общих законов Мироздания, чувства справедливости и человеческой совести. Понятия всегда первичны, законы же, придуманные царями или парламентами, – вторичны. Именно по этой причине и средневековые удельные русские князья, и цари династии так называемых Рюриковичей старались своими законами не менять древние жизненные установки своего народа, а дополнять их. Поэтому долгое время Русь не знала крепостного права, хотя на Западе оно вовсю процветало. Бытует вполне обоснованное предположение, что именно по причине разрушения в народе старинных жизненных установок, того, что сейчас зовётся понятиями, и была уничтожена на Руси династия Рюриковичей. Запад был недоволен: на русской земле необходимо было создать условия для воздействия искусственно созданного, постоянно действующего стресса. А он создаётся просто, когда законы правителей идут вразрез с жизненными установками, по которым привык жить народ. Люди в силу свойственного им отрицания чужих требований, продолжают жить по-старому, но уже под прессом постоянного страха. Если же они всё-таки выполняют требования закона, то делают это через такие психологические ломки, от которых начинает разрушаться здоровье. Вот две технологии, созданные для постоянного действия в нервной системе человека перегрузок, которые по-научному называются стрессом. Большинство людей о них и не подозревают. Но это ничего не меняет. Чиновникам вдалбливается в голову, что управлять надо не через концепцию здравого смысла, а через страх. И другого механизма управления социумом не существует. Лучше всего создать в государстве такие нелепые законы, которые бы превратили в преступников всех без исключения его граждан. И подобные законы парламентами, особенно в странах Запада, успешно придумываются. Попробуй в Америке на порезанный палец наложить лист подорожника? Хорошо, если только схлопочешь штраф. А то можешь попасть и за решётку. Тебе будут внушать, что ты мог сам себя отравить, что государство о тебе заботится. Если у тебя порез, то ты должен бежать к врачу. От него в аптеку. Короче, раскошеливаться и там, и там. Подобных примеров можно привести тысячи. Эту изуверскую технологию превращения своих граждан в преступников через дурацкие, подлые законы взяли на вооружение и наши демократы. В Советском Союзе по сравнению с тем, что происходит у нас сейчас, подобное выглядит баловством. Думаешь, для чего нужна Западу и его хозяевам демократия? Для того чтобы в парламентах заседали продажные временщики. Такая публика, на совести которой были бы античеловеческие, противоестественные законы. Конкретно виноватых в них найти было бы невозможно. Но я несколько отвлеклась от темы.

– Грустные вещи ты говоришь, Ярослава, – заметил я. – Слушаешь тебя, и в душе возникает паника.

– Паники не должно быть, – пробасил Добран Глебыч. – Нужно знать противника. Его сильные и слабые стороны. Моя жена коснулась лишь видимой стороны айсберга. Невидимая сторона куда страшнее.

– Не знаю, осознаешь ты это или нет? Но я тебе скажу, что клан чиновников, тот самый, который приводит в жизнь в основной своей массе дурацкие, антигражданские законы,- прервала своего мужа Ярослава, – создается в недрах криминального государства с особой тщательностью. Как правило, туда подбираются нелюди без понятия о совести, стыде, не знающие, что такое честь и не имеющие понятия о справедливости. Фактически отбросы, полный, на современном городском жаргоне, отстой. Потому что другие, более-менее порядочные люди в среде чиновников становятся только обузой. Что является главной обязанностью чиновника? Умение отказать. Отказать даже там, где, казалось бы, всякий отказ бессмысленней. Настоящий чиновник должен уметь стоять над законом. Он не на страже закона – нет, он тот, который умеет использовать закон как оружие, как средство достижения своих личных меркантильных интересов. Вот почему демонические личности и рвутся к власти, потому что они изнутри казнокрады и взяточники. Им для того и нужна власть, чтобы ею эффективно торговать. Превратить её в своего рода товар. Можешь себе представить, какое стрессовое поле создаёт вокруг себя такой вот «слуга народа»? Чем больше у него власти, тем шире поле стресса. Но не только крупные чиновники способны глумиться над своими жертвами. Не менее опасны и мелкие. Последние работают конкретно с личностями. Взять, к примеру, наших гаишников. Сколько один такой может попортить крови у автолюбителей? За малейшее нарушение. И даже если его нет. Или чиновник из рыбинспекции? И те, и другие придумывают законы на ходу. Ты нарушитель уже потому, что у тебя есть колёса или сидишь на берегу с удочкой. А что порой вытворяет охотинспекция или работники ГИМСа? Последним дали задание сверху зарегистрировать все дюралевые лодки и все моторы на реке. Для регистрации естественно необходимы паспорта и того, и другого. Но какие паспорта, если лодки и моторы приобретались в советское время? Кто их сохранил? Вот и получилось, что на Мезене, да и на Печоре, и на Пинеге, и на других реках появилась масса незаконных плавсредств. Понятно, что ГИМСовские стали их отнимать. Чтобы перепродать или отправить на цветмет. Представляешь, какие волны стресса прокатились по нашим рекам?

– Не только по вашим, но и по нашим, – вздохнул я, припоминая ситуацию, которая сложилась в результате действия начальника томского ГИМСа Н. Коволенко на Томи и Среднем Приобье. – Наш областной гимсовский подонок на своём ведомственном катере с баржей и краном прошёл по всей Томи и Томской Оби вплоть до Колпашево. Дюральками без номеров забили всю баржу. По рассказам их набралось более шестисот. Потом весь этот флот поставили на штрафстоянку. Причём цену за время простоя назначил сам Н. Коволенко. И такую, что через пару суток она стала превышать стоимость лодки. Естественно, с паспортами за дюральками никто не приехал. Понятно, что все лодки чиновник отправил в цветмет. А деньги за металл оказались у него в кармане. Таким образом, практически процентов на девяносто был уничтожен наш областной маломерный флот, – рассказал я своим друзьям о событиях, произошедших у меня на родине.

После моих слов на несколько секунд в комнате воцарилось молчание. Его нарушил Добран Глебыч:

– Везде одинаково. То же самое произошло и на наших реках. Значит, таков был план. Подонки-чиновники всего лишь исполнители. По-другому они поступить не могли. Понятно, что значит правильный подбор кадров в аппарат управления? Недочеловек с определёнными качествами получает власть и делает так, как умеет, вот и всё. Мы коллективно, параллельно с беседой о влиянии стресса, коснулись и основного механизма управления современной цивилизацией. Его формула такова: биоробот или индивидуум с определённым психическим расстройством должен оказаться на своём месте. Вот и вся тонкость. Вспомните феномен Горбачёва или Ельцина!

– Из твоих слов получается, что тайные силы, которые продвигают к рычагам власти генетически созданных биороботов или морально-нравственных уродов, в нашем обществе несокрушимы. Так это надо понимать? – прямо спросил я старейшину.

– Да, именно так и надо меня понимать, – сказал Добран Глебыч спокойно. – Пока на Земле царствует власть шудр или рабов духа, ничего не изменишь. На короткий промежуток времени, всего на тридцать лет, власть в нашей империи оказалась у представителя высшего сословия. Вспомни, как шудры всего мира на него ополчились? Чтобы уничтожить новое общество – Советский Союз и его лидера, они пошли на колоссальные жертвы. Хозяева западной цивилизации создали в Германии национал-социализм. Поставили во главе его ненавидящего Россию биоробота.

– Неужели Гитлер тоже был генетическим бредом? – невольно вырвалось у меня.

– По всей вероятности да, другого объяснения его поведению нет. К тому же он, как и Горби, был меченый, и протолкнули его к высшей власти те же силы.

– Кого ты имеешь в виду?

– Видимые: сионисты, иллюминаты, масоны и еврейские банкиры… Невидимые – те, кто всем этим скопищем дегенератов управляет. Именно их я и имею в виду, первые не так важны. Они, скорее, ширма, что-то вроде рабочего фона. Такому вот демону тёмные вручили промышленность почти всей Европы. Мало этого, все её лучшие вооружённые силы. С нами не воевала только Греция, Югославия и Британия, остальные вместе с немцами топтали нашу землю… Видишь, как они перепугались? Миссия Сталина поставила на грань катастрофы весь их проект. Такого допустить было нельзя. Но мы опять отвлеклись, Юра, Ярослава показывала тебе оборотную сторону аппарата управления. То, о чём многие люди и не подозревают.

– Есть одна закономерность, – начала дальше свою лекцию женщина-историк. – Чем больше в обществе чиновников, тем меньше в нём порядка. И это давным-давно доказано. У царя-батюшки было всего-навсего 60 тысяч чиновников. И империя нормально управлялась… у нас их 18 миллионов! Но Россию захлестнул хаос.

– Управляемый! – поднял руку Добран Глебыч. – Это очень важно. Любой хаос – парализация власти, которую мы сейчас и наблюдаем. И организован он посредством тотальной коррупции. Как видишь, российские чиновники – люди на своих местах не случайные. Любой из них, где ни копни, – ярко выраженный шудра! Который за деньги продаст с потрохами не только Россию, но если будет возможность, то и всю планету. Тем же лунатикам. Что собственно и происходит.

– Как это? – не понял я. – Причём здесь лунатики?

– О них поговорим позднее, вопрос в генерации посредством управляемого хаоса мощнейшего поля психического дискомфорта. Обратная сторона государственной машины управления – это, как сказал Добран, генерация в обычном человеке стресса, – наконец, закончила свою мысль Ярослава. – Вот чем «ценен» чиновник. Потому он и бездуховен. Предельно материализован и продажен. Фактически незаметный тихий убийца. Мы коснулись двух случаев возникновения стрессового состояния в человеке. Первый, из-за чрезмерного общения с окружающими. Второй – влияние на психику государственного аппарата. Есть ещё третий случай, я имею в виду столкновение с криминалом, и четвёртый, когда у мужчины жена-стерва или, наоборот, у женщины стервец-муж. Может, и война с собственными отпрысками. Словом, семейные отношения. Вообще-то в мегаполисе стрессовых ситуаций может быть бесконечное множество. Всех их не перечесть. Важно то, что мегаполис их концентрирует и опутывает человека стрессовыми ситуациями так плотно, что вырваться из подобной клети ему просто невозможно. До последних дней жизни, которые приходят к нему из-за стрессового состояния на несколько десятилетий быстрее обычного.

– Для чего ты мне всё это рассказываешь? – наконец, решился я на мучающий меня вопрос. – То, что ты мне повествуешь, я ведь знаю. Пусть несколько не так, как это видишь ты, но…

– Я тебя не учу, поэтому не оскорбляйся, – перебила меня Ярослава. – Просто напоминаю и хочу, чтобы всё, что знаешь и понимаешь, ты ещё и осознал. И понял, из какого мира к нам пришла

Валя – его вторая жена, моя лучшая подруга, – посмотрела Ярослава на Добрана Глебыча. – А потом есть вещи, которые тебе вряд ли известны. Поэтому наберись, молодой человек, терпения. Тебе может показаться, что города – это лагеря для генетического воспроизводства полулюдей и контроля за количеством лет их жизни: отравленный воздух, такая же вода, плюс тотальное электромагнитное воздействие и мощнейший пресс стресса. Но всё это, о чём мы говорили выше, – только наиболее заметная часть. Та, которая сразу бросается в глаза. Мне хочется поговорить о вещах скрытых, но чудовищных по своему воздействию. Сначала надо кое-что вспомнить: в Советском Союзе, во времена индустриализации, когда миллионы сельских жителей хлынули в города, государство нашло средства на создание в промышленных целях так называемых зеленостроев. Их обязанностью было превратить улицы растущих городов в зелёный сад. Ежегодно на улицах Советских городов и посёлков высаживались миллионы молодых канадских клёнов, быстрорастущих тополей, на юге – чинар, ясеней, вязов и т.д. В те времена бытовал лозунг: «Превратим свой город в цветущий сад». Как ты думаешь, зачем это делалось? Чтобы хоть как-то очистить городскую атмосферу. Чтобы она не разрушала здоровье граждан. О Сталине у нас принято говорить, что он убийца миллионов. Деспот и самодур. Но при нём наши города, особенно индустриальные, оказались в лесу. Деревья, как ты знаешь, поглощают углекислый газ и выделяют кислород. Но некоторые из них, например, тот же канадский клён или тополь умудряются очищать воздух и от пыли, и от распыленного в нём свинца. Мало этого в 30-е и 40-е года вокруг городов стали возникать искусственные лесные массивы. В некоторых местах они и сейчас ещё сохранились. Это целые дремучие леса. Благодаря им зона лесов продвинулась в степь. Их раньше называли «лёгкими городов». Советское государство прилагало титанические усилия для создания в наших городах атмосферы жизни, а не смерти. Зеленстрои были угроблены в эпоху лысого негодяя. Но ни при нём, ни при Брежневе деревья в городах не вырубались. Даже при Горбачёве зелёные лёгкие в мегаполисах всё ещё как-то сохранились. Хотя, начиная с Хрущёва, новые насаждения в городах уже не возникали.

– Просто Горбачёв до них не добрался, – отозвался со своего места старейшина. – Времени у него не хватило… За него эту операцию успешно претворяет в жизнь Ельцин. В настоящее время российские мегаполисы превращаются в мёртвые каменные джунгли. Точно такие же, как на Западе или на Востоке. Ты видел когда-нибудь снимки улиц Нью-Йорка, Гонконга или Токио? – спросил меня Добран Глебыч.

Я кивнул.

– Вот он, идеал наших будущих городов. Сплошной бетон и асфальт! Океан углекислого газа и распылённых в нём молекул тяжёлых металлов. И они не деспоты. Сталин у них деспот и тиран! Скоро по улицам таких городов полумёртвые люди начнут передвигаться с кислородными масками.

– Которые им будут продавать фирмы доброжелателей, – закончила за мужа Ярослава.

– А как насчёт питьевой воды в эпоху первых пятилеток?– спросил я жену старейшины. – Бабушка мне говорила, что в городских водокачках вода была очень чистой, что в небольших городах рыли ещё и колодцы.

– Не только в небольших городах, но и в больших, таких как Москва и Питер. Считалось, что это делается на случай отказа водоснабжения.

– В сталинских квартирах ставились ещё и печи, – припомнил Добран Глебыч, – на случай аварий в системе теплоснабжения. С водой же в те времена было иначе, замкнутый цикл действовал только для производственных нужд. Людям же шла очищенная вода из рек. Или чистая вода из артезианских колодцев. Правда, она хлорировалась, но это лучше, чем моча из туалета или вонючая мыльная зараза канализаций. Если бы такую, пусть даже сто раз очищенную воду, в 30-е и 40-е годы кто-то предложил населению, его бы тут же признали врагом народа и без суда и следствия расстреляли.

– А потомки такого урода, через пару десятков лет доказали бы, что дедушку поставили к стенке ни за что, – усмехнулась Светлена.

– И аппарат управления при Иосифе Виссарионовиче был иным. С чиновника жёстко спрашивали результат. И не дай бог, если он попадался на взятке или на использовании в личном плане своего положения! При Сталине в стрессе жили подонки и различного рода денегераты, но не честные труженики, как это происходит в наше время.

Слушая Ярославу, я невольно вспомнил рассказ своего деда о том, за что в 1939 году был расстрелян первый секретарь горкома партии города Прокопьевска некий Ашкинадзе. По приказу негодяя-чиновника, из соседних колхозов к нему на квартиру во флягах возили молоко затем, чтобы его жена в нём купалась. Потом этот продукт снова отправлялся в торговую сеть.

«Спрашивается, за дело расстрелян этот чиновник или нет? За талмудическое представление о гоях, за свои убеждения… Значит, всё-таки за дело», – сделал я для себя вывод.

– Извини, что мы немного отвлеклись, Юра, просто мне хотелось, чтобы ты знал, что при Сталине наши советские города концлагерями для рабов не были. При нём в нашей стране было создано самое мощное в мире среднее и высшее образование. Такое, какое не отупляло сознание человека, а наоборот, его расширяло. И массовая культура Запада при Сталине в города СССР доступа не имела. Вот что такое «железный занавес», тут дело не в экономике, а в отсечении идеологии порабощения и разрушения. Но сталинский социализм был только первыми шагами нового общества… Его, как и всё оставленное, надо было развивать. Они же только что родившегося «младенца» стали убивать сразу после смерти жреца. Вот в чём сила тайного правительства. Чтобы оно ни делало, оно всегда действует посредством предательства – их основного оружия, чудовищного и подлого. И пока существуют на земле деньги, оружия очень эффективного. Знаешь, что по поводу предательства сказал в своё время Цицерон? – и Ярослава без запинки наизусть процитировала его знаменитое изречение. – «Глупцы и даже властолюбцы не погубят государства. Измена – вот что непоправимо. Враг у ворот города не так страшен, потому что он известен и открыто несёт свои знамёна. Но предатель таится в рядах защитников, его шёпот гуляет по улицам, достигая даже покоев правителей города. Можно распознать предателя по его облику? У него такой же выговор, как и у его жертв, такое же лицо, такие же одежды. Он обращается к глубинам сердца каждого человека. Он отравляет душу народа. Он работает тайно, под покровом ночи подрывая устои государства. Он заражает государство, лишая его сил к сопротивлению, убийца не так страшен, как заговорщик».

После слов женщины-историка в комнате на несколько минут воцарилось молчание. Говорить ни о чём не хотелось. На душе было тягостно и горько.

«Как она сказала? – думал я. – Пока на земле существуют деньги, предательство как оружие всегда будет эффективным. Но деньги не действенны только с одной разновидностью предателей, с теми, которые предают свой народ, своих близких не за них. Это идейные мерзавцы. Как я понял из бесед с Добраном Глебычем, таких создают специально. Причём на генетическом уровне. Так сказать, современное применение генной инженерии… Понятно, что подобными делами занят неземной разум. Земные технологии этого пока не позволяют. Налицо связка: тайное правительство, состоящее из недобитков-атлантов, низший его пласт составляют жрецы Амона, а всей их «малиной» заправляют ящероголовые и их то ли компаньоны, то ли биороботы,- серые. Наверняка такая же омерзительная разношерстная компания 20 тысяч лет назад заправляла и империей атлантов. Только не понятно, почему люди вступили в союз с тварями из бездны? Почему они предали свою планету, что их заставило это сделать? А потом, какая же это власть, когда понимаешь, что по сути играешь роль марионетки? И если не понравишься, тебя прихлопнут как муху? Тут что- то другое?» – размышлял я, вглядываясь в грустное лицо Ярославы.

– Не заморачивайся, Юра, – вдруг услышал я бас старейшины. – Люди для негуманоидов – нечто вроде ширмы.

– Ты хочешь сказать, что тайный жреческий клан или тайное планетарное правительство – тоже биороботы? – повернулся я к Добрану Глебычу.

– Безусловно, ты просто многого пока не знаешь. Но скоро постигнешь все их связи. Подожди немного.

– А мировое правительство, состоящее из протестантских и иудейских банкиров?

– Это они себя возомнили правителями. На видимом уровне так и есть. Это тоже группа невольников. Степень их свободы пока ограничена. Их обязанностью является концентрация и создание на земле фальшивых денег, и той политики, которую они в силу своего положения должны представлять в рамках проекта.

– Но мы свой разговор пока ещё не закончили. Наше маленькое отступление явно затянулось, – улыбнулась своему мужу Ярослава. – Мне хочется познакомить Юрия с психологическим воздействием мегаполиса на личность. Вопрос ар- хиважный.

– Меня?! – удивился я.

– А почему нет? Ты же не деревенский. И родился, и вырос в городе.

– Тогда я слушаю.

– Нас интересует вот какой вопрос, – посмотрела на своего мужа и дочерей Ярослава. – Почему тебя не раздавил пресс города?

После её слов все четверо уставились на меня, ожидая ответа.

– Честно говоря, я и сам не знаю. А почему собственно он должен был меня раздавить?

– Потому что ты всегда был «белой вороной». Разве не так? – усмехнулся Добран Глебыч.

– Так-то так, но я всегда мог за себя постоять.

– Каким образом? – спросила меня Ярослава.

– Обыкновенно, всегда оказывался сильнее своих сверстников, и даже тех, кто был на несколько лет старше.

– Выходит, что боролся за жизнь кулаками?

– И головой, – засмеялся я, – приходилось учиться лучше других.

– Понятно, – пробасил старейшина. – И детство, и юность, и дальнейшая жизнь в состоянии войны с системой.

Сначала на кулаках, а сейчас на ином, более эффективном уровне. Не зря тебя дед с двух лет заставил заниматься воинским искусством, не зря.

– Думаю, что так, – улыбнулся я. – За драку меня выгнали из старшей группы детского сада.

– Детки стали тебя заклёвывать, и ты показал зубы?

– Вдвоём мы отколотили всех мальчишек в группе. Потом за драку выгнали меня из второго класса. Пришлось уйти в другую школу.

– А после? – продолжил свой допрос старейшина.

– В той школе, куда я перевёлся, долгое время меня никто не замечал. Происхождение моё было обычным, не элитарным, класс же состоял в основном из таких мальчиков и девочек, перед которыми заискивали даже некоторые учителя. К тому же я хорошо учился. Лучше местной «золотой молодёжи». Правда, когда я был уже в восьмом классе, на меня парни-одноклассники натравили местного блатного. Тот бугай был старше меня лет на пять. Он подкараулил меня после школы и, если б не прохожие, я бы его наверняка изуродовал. После того случая меня стали сторониться как чрезвычайно жестокого и чуждого обществу человека. Правда, держались от моей персоны подальше главным образом парни, девчонки относились ко мне неплохо.

– У тебя был великий дед. Он понял своего внука с рождения и сделал всё возможное, чтобы общество тебя не заклевало, – улыбнулся своей солнечной улыбкой Добран Глебыч.

– Но ты исключение из правила. Не у каждой белой вороны найдётся такой дед, как у тебя.

– Тема нашего разговора о психологической атмосфере мегаполисов. Даже не только мегаполисов, но и малых городов, – продолжила свою лекцию Ярослава. – Думаю, ты догадываешься, что психологическим климатом земных городов манипулируют те же самые силы. В условиях крайней скученности населения это сделать совсем не трудно. Есть такое понятие у психологов – коллективное сознание. Вот им-то и управляют специалисты по очковтирательству. Делается это посредством печати, радио и телевидения. В экстренных случаях, например, во время выборов президента, психика масс подвергается обработке психотронными генераторами. Их во время выборов устанавливают на чердаках домов наши доблестные спецслужбы.

– Психотронные генераторы? – удивился я услышанному. – Я о них ничего не знаю.

– Теперь узнаешь, – с горькой усмешкой посмотрел на меня Добран Глебыч. – Одни из них действуют как мощные излучатели электромагнитных полей, другие как генераторы полей торсионных. Последние – самые опасные, от них психика человека защититься практически не в состоянии. Тем более в городских условиях.

– Коллективное сознание населения страны складывается, прежде всего, из коллективного сознания жителей мегаполисов. Коллективное же сознание городов строится посредством воздействия на психику людей средств массовой дезинформации. С помощью специально созданной, хорошо продуманной лжи и, конечно же, технологии умалчивания, – дополнила сказанное мужем Ярослава. – Существует в мире одна закономерность: везде, во всех без исключения развитых странах, исключением не является даже Китай, средства массовой дезинформации возглавляют не представители коренного населения, а инородцы, прежде всего, евреи или люди с еврейской кровью. Как, например, в Китае, Японии или Австралии. Не кажется тебе это странным?

– Мне не кажется, потому что я знаю, для чего был создан на Земле искусственный агрессивный этнос. Хорошо знаю его миссию. Какую роль он выполняет и для кого.

– Это и есть мировой информационный общий знаменатель. Через такой вот рупор и происходит манипуляция сознанием населения не только наших российских лагерей для содержания рабов, но и лагерей для биоавтоматов всего мира. Парадокс в том, что сами евреи живут в городах. Они изначально были выведены не как сельские жители. И страдают они не меньше нашего от всех вышеназванных городских прелестей, а мрут, если верить статистике, ещё быстрее, чем те, кому они вешают лапшу на уши. Это говорит об их полной биороботизации. Смертники не осознают ни своей миссии, ни того, что являются по своей сути группой человекоподобных, стоящих намного ниже, чем те, кому они так старательно навязывают вбитые в их рабские головы либерально-демократические ценности. Среди гоев, особенно у нас в России, да и на Западе, найдётся не много фанатов, которые бы слепо верили в навязываемые человечеству перспективы. Среди евреев подобные фанаты находятся сплошь и рядом. Жалкий, несчастный народец!

Этнос-смертник, народ-безумец. Своим поведением евреи чем-то напоминают потревоженных пчёл. В их сознание вбита идея атаковать, а то, что такая атака убьёт и их самих, они просто не понимают. Очевидно, такова вложенная в их подсознание программа. Генетические камикадзе. По-другому ортодоксальных иудеев не назовёшь. Через иудейские мировые средства массовой дезинформации навязывается человечеству всё, что угодно, начиная от моды на тряпки, кончая модой на образ мышления и как его следствие – образ жизни. Из средств тотальной суггестии прорастают корни так называемого общественного мнения. Что такое общественное мнение? Мнение тех, кто командует каналами телевидения и радио, у кого в руках психотронное оружие и психотропные вещества.

– Ты хочешь сказать, что СМИ и спецслужбы занимаются общим делом? – остановил я Ярославу.

– Безусловно! Это традиционный тандем, причём не только у нас в России, но и во всём мире. Думаешь, кто занят уничтожением неудобных журналистов? По приказу хозяев СМИ занимаются этим, прежде всего, агенты спецслужб. Здесь рука руку моет.

– По-твоему получается, что и спецслужбами заправляет иудейская мафия?

– Конечно! – Ярослава подошла к шкафу с книгами, достала из него какую-то распечатку и, подав её мне, добавила: – Вот высказывание по этому поводу одного американского сенатора. Он, как политик, метил одно время в президенты США. Так что верить ему можно. То, что евреи всегда рвались на высшие должности в ЦРУ и в наш КГБ – ни от кого не секрет. Но это только одна сторона медали. Вторая, невидимая, – банальный подкуп. Понимаешь, Юра, если доллары с 1913 года с подачи президента Вильсона печатаются в частных еврейских банках, я имею в виду национальный федеральный резерв США, что из этого следует? Только то, что пустых, ничем не обеспеченных бумажек у иудейской мафии может быть любое количество. Ими можно запросто купить не только наш КГБ, что было проделано в годы перестройки, но и любые другие спецслужбы. Может быть, нельзя купить израильский Моссад. Потому что у него к этим деньгам неограниченный доступ. Через Моссад и идёт подкуп разного рода чиновников, вплоть до президентов.

– В основном он служит надёжным прикрытием, деньги на подкуп должностных лиц поступают по иным каналам, – поправил жену бывший военный.

– Это не принципиально, нам важна суть, – улыбнулась мужу Ярослава. – Мне хочется, чтобы Юра знал главное: что сознанием жителей Земли не просто управляют. Его по особому плану деформируют. Влияние не только через технологию массового суггестивного зомбирования, но и посредством изменения генетического кода. С одной стороны такое происходит посредством прессинга мощных электромагнитных полей. В том числе и специальных высокочастотных или низкочастотных псигенераторов. Кстати, при их работе в резонанс действия частот вступают линии электропередач, трубы теплотрасс, водопроводов и стальная арматура железобетонных конструкций. На нервные клетки человека со всех сторон обрушивается такой шквал искусственных электромагнитных колебаний, что хромосомы в ядрах начинают распадаться на части. И собираются после окончания воздействия далеко не в прежнем порядке. Именно поэтому в мегаполисах много псигенераторов не требуется. Их немного, но при работе электромагнитное воздействие накрывает любой мегаполис. Высокочастотные колебания вызывают агрессию и тотальное отупление. Низкочастотные, в пределах 10 Гц, вызывают животный необъяснимый ужас. Если частота ниже, то наступает смерть.

– Смерть? Неужели наши кремлёвские мракобесы имеют в своих руках невидимое оружие, которое в случае необходимости способно умертвить миллионы своих же собственных граждан?! – ужаснулся я.

– Имеются и давно. Но акт массового убийства своих рабов пока не входит в планы нашего, американского, либо какого-то другого правительства. Об уничтожении миллиардов мечтает тайное невидимое правительство и его видимый филиал – правительство мировое. Естественно, иллюминаты и их подельники – масоны, хасиды и хабад. Процесс этот давно идёт, но пока без низкочастотных, рассчитанных на смерть воздействий. Что касается современных рабов, то они обязаны, прежде всего, быть тупыми. Тупыми настолько, чтобы не могли понять, как их уничтожают. Для такой цели разработано специальное отупляющее образование, – среднее и высшее. Человека подобная школа полностью отучает мыслить. Его мозг настраивается на одно безумное запоминание отдельных фактов. Это хорошо заметно на примере исторической науки.

– Расскажи ему свои наблюдения относительно закордонных учёных, – попросил жену Добран Глебыч.

– Мне не раз приходилось встречаться с историками из Германии, Венгрии, и Франции, – погрустнела Ярослава. – Действительно, фактологией, которую в них вложили, они владеют. Но выводов из неё сделать не в состоянии. Аппарат обобщения в их сознании просто отсутствует. Не учёные, а какие-то попугаи. Я затронула научную элиту! Представь же, что представляют собой на Западе обычные граждане? Говорящие двуногие животные! У них там введён так называемый единый государственный экзамен. Что-то вроде теста. Чтобы его сдать мыслить не обязательно. Достаточно владеть фактологией и терминами. Скоро и к нам придёт такая беда. Наши реформаторы этим уже заняты…

– Команда из-за бугра? – спросил я.

– Приказ нашим кремлёвским от подлинных хозяев земной невольничьей цивилизации. По их замыслу современный отупевший недочеловек должен жить в виртуальной реальности городского бытия и искренне верить всему, что ему плетут по телевидению или радио. Особенно различного рода рекламе. С другой стороны влияние на наследственный аппарат жителей земли происходит не только посредством электромагнитного воздействия. Задействована не менее серьёзная химическая обработка. Она проводится с помощью внедрения всевозможных вкусовых добавок и, что самое серьезное,- генномодифицированных продуктов. Параллельно с этим через пищу идёт ещё и информационное воздействие. Но начнём всё по порядку. Ты должен знать, Юра, распространенный миф, чтобы фтор якобы необходим эмали наших зубов.

– Разве это миф?

– В том-то и дело, что миф. Посмотри, какие у нас у всех зубы. Абсолютно здоровые. Воду же мы пьём из колодцев и из реки. Понятно, что она без добавок фтора. И посмотри, какие зубы у тех, кто живёт в Архангельске? В советское время несколько лет им в воду добавляли фтор, так же, как и во многие другие водопроводы советских городов. До фторовых добавок зубы у архангельцев, по крайней мере, у детей были вполне нормальными. После эксперимента началось тотальное их разрушение.

– Нам ещё в школе внушали, что фтор для зубов полезен,- припомнил я.

– Вот-вот. На Западе придумали, а наши придурки…

– Скорее мерзавцы, – пробасил со своего места Добран Глебыч.

– Не проверив, внедрили, а когда спохватились, было уже поздно! Но если бы дело было только в эмали зубов. Как известно, фтор крайне ядовит. И на молекулярном, и на атомарном, и на информационном уровне. И он не только разрушает зубы, он травит весь организм человека. Фтор влияет на сердце и вызывает несколько разновидностей рака. Европейцы разобрались, что фтор – самый настоящий убийца. Кстати, помогли им в этом наши советские химики. Но в Америке 80% Воды подаётся населению со фтором. Ещё один не менее распространённый миф гласит, что на здоровье людей не влияют всевозможные краски, мастики, клеи и т.д. Слышал когда-нибудь ныне модное слово «евроремонт»? Ремонт квартиры по европейскому стандарту. Что это значит? Вдобавок к бетону, железу и кирпичу дома наводняют крайне ядовитые краски, ещё более опасные растворители, всевозможные ядовитые шпаклёвки, мастики, клеи, линолеумы, убивающий сердечнососудистую систему пенопласт. После подобного ремонта квартира на десятилетия превращается в душегубку. Потому что на молекулярном уровне она наполнена молекулами всех этих отравляющих организм человека ядами. Но беда не столько в прямом воздействии, сколько во влиянии всей этой химии на генетический аппарат. Вот где заложена мина замедленного действия. Люди, проживающие в квартире после евроремонта хотя бы полгода, либо превращаются в бесплодных, либо рожают генетически нездоровое потомство. Бесплодие и дегенерация молодого поколения десятилетия назад захлестнула Европу. В настоящее время эта беда пришла и к нам. Богатые придурки бредят евроремонтом. Надо же, какое счастье, что квартира становится непригодной для жизни! И в офисах после него находиться опасно. Но человеческая глупость не имеет границ. Раз на Западе принято, то это должно быть и у нас. И ещё радуются, что после евроремонта в их квартирах не выживают ни клопы, ни тараканы, и дохнут даже случайно залетевшие мухи. Если насекомые протягивают лапки, то человеческому организму-то каково!

А врачи ломают головы, никак не могут понять, почему каждый второй в Европе и в Америке умирает от рака. Злокачественная напасть добралась уже до детей. Полвека назад считалось, что рак – болезнь пожилых. Но теперь опухоль разрывает на куски даже младенцев.

– Ты заметил, – прервал жену старейшина. – Что в наших избах даже полы не крашены! Хотя их можно красить охрой на натуральной олифе. Охра – та же глина, она не ядовита. Ею тысячу лет назад красили наших мёртвых, но мы всё равно считаем, что живое дерево создаёт особый уют. И потом, посмотри, какое оно красивое! – показал старейшина на широкие строганные плахи пола.

– Мне хочется на красках и лаках остановиться особо, – прервала мужа Ярослава. – Заметь, буквально все растворители и химически изготовленные краски, клеи и мастики в той или иной степени ядовиты. Но про их ядовитость и вредность говорить не принято. Каждый год химическая промышленность, прежде всего, в Америке и в Европе выпускает новые виды универсальных растворителей и сверхстойких сногсшибательных красок.

– Это в прямом смысле, – буркнул со своего места Добран Глебыч.

– Но на то, что все они ядовиты, никто не обращает внимания. Как будто такого фактора не существует. Предупреждают, что все они легко воспламеняются. А насчёт ядовитости и того, чтобы от неё избавиться сообщают только то, что достаточно дать краскам просохнуть и потом проветрить помещение. Как всё просто! И на самом деле есть краски, которые полностью высыхают и перестают быть токсичными. Но беда в том, что с каждым годом на прилавках магазинов появляется всё больше и больше красок, которые до конца практически никогда не высыхают. И поэтому всегда, особенно при нагревании, выделяют ядовитые молекулы. Какое нам вбито в голову представление об отравлении? Съел что, подышал какой-нибудь дрянью и через пару часов завернул ласты. Так?

Я кивнул.

– Но если человек умирает постепенно, не сразу, здесь уже не отравление. Медленно уходить из жизни можно десятилетиями, что с людьми и происходит. И, прежде всего, в городах, где здоровье человека разрушается не только от ядовитого воздуха, ядовитой воды, ядовитых красок и лаков в квартирах, но и от самих каменных и железобетонных стен домов, высасывающих жизненные силы человека электромагнитными полями различных ЛЭП, бытовыми приборами, главные из которых – телевизор и компьютеры. В городских супермаркетах человека ждёт ядовитая пища в красивой обёртке. Пища, которую употреблять ни в коем случае нельзя, так как она несёт всё ту же популярную в наше время медленную смерть. Но другой еды у городских жителей нет. И им приходится питаться тем, что лежит на прилавках магазинов. Вот он, контроль над жизнью обывателей. Над самым дорогим, что у них есть. Над временем, отпущенным создателем для внутренней эволюции и для понимания истинного.

– Неужели так всё плохо? – посмотрел я на жену старейшины.

– Хуже некуда. И ты скоро это поймёшь.

Глава 10

Действие микроволновых полей

Об энергетическом влиянии компьютеров мы поговорили, – после непродолжительной паузы сказала Ярослава. – И о телевизоре вспомнили, хотя главная его роль не в том, чтобы откачивать жизненные силы. Он был создан для передачи образной информации, но служит тёмным в качестве зомби-устройства. Так у нас заведено: что бы не придумали научные круги для человека, всё оборачивается против него. Это отдельная тема. Она касается всего, что нас окружает.

«Только не вас, – подумал я про себя. – Ваша параллельная цивилизация живёт по своим законам».

– Мы говорим не о себе, Юра, – прочёл мои мысли Добран Глебыч. – Речь идёт о земном социуме.

– Разве так можно? – покачал я головой, глядя на старейшину. – Мы же договаривались!

– Никакого нарушения договора не было. Мыслей твоих не читал. Посмотрел на твою физиономию и догадался, о чём ты думаешь. На тебе же всё написано! – заулыбался помор.

– Ты как чистый лист бумаги. Потому моим домочадцам и нравишься, – скользнул своими глазами по смутившимся девушкам Добран Глебыч.

– Хватит девчонок в краску вводить! – оборвала его Ярослава. – Мне хочется поведать нашему гостю ещё об одном сногсшибательном изобретении современных учёных. Я имею в виду микроволновую печь. Мы коснулись проблемы вскользь. Хотелось бы на микроволновке остановиться отдельно.

– Всё-всё, молчу! – улыбнулся жене старейшина. – Рассказывай.

– Тебе, Юра, наверное, известно, что собой представляет микроволновка. В городах их сейчас пруд пруди, – начала новую тему Ярослава. – Везут их из Европы и из США. Скоро в магазинах появятся и наши, отечественные.

– Они уже появились, – перебил я жену Добрана Глебыча. – Вы немного отстали от жизни.

– Наверное, потому, что нас эта зараза не интересует, – вставила Светлада. – Ты же маму не перебивай.

– Не буду, простите, пожалуйста! – улыбнулся я девушке.

– Так вот, – начала снова свой рассказ Ярослава. – Ещё в 1989 году учёные университета Миннесоты по радио предупредили, что в микроволновках нельзя подогревать молоко с детским питанием, и тем более с грудным молоком. Исследователи сообщили, что действие микроволновой печи уничтожает в молоке некоторые витамины и разрушает иммунные качества грудного молока. Это объявление заинтересовало многих журналистов, которые занялись собственным расследованием. Вскоре ими были привлечены некоторые учёные, которые пришли к ещё более удручающим выводам… Самым смелым из исследователей оказался швейцарец немецкого происхождения, Ганс Гертель. Этот человек опубликовал свои исследования в 1992 году. В них он прямо сказал, что пища, приготовленная в микроволновой печи, ядовита и не годится в качестве питания. Она медленно, но верно разрушает человека. Сначала дегенерирует кровь, за ней ткани внутренних органов. Гертель доказал, что микроволновое тепло разрушает водяные молекулы, они превращаются в нечто иное, чем вода, что для организма человека является смертельным ядом. По его мнению, пища, прошедшая через микроволновую печь, аналогична пище, подвергшейся мощному радиационному облучению. Под воздействием микроволн клетки пищевых продуктов: мяса, рыбы и овощей изменяются. Прежде всего, нейтрализуется электрический потенциал между внутренними и внешними сторонами мембран. Такие клетки, употребляемые в качестве пищи, для человека и животных становятся очень опасными. Гертель и его группа провели тесты и в результате своих исследований доказали, что облученная микроволнами пища вызывает в организме массу патологий, главные из которых – лейкоцитоз и патологический рост холестерина в крови.

– Это же разрушение сосудов и сердца, – не выдержал я.

– Да, разрушение сердечнососудистой системы, – кивнула головой Ярослава. – Причём тотальное. Здесь и закупорка капилляров, и венозные тромбы, и многое другое. А теперь давай вместе припомним, где у нас самые тонкие капилляры?

– В головном мозге, – почесал я затылок.

– А теперь ответь, что происходит с центральной нервной системой, если капилляры, питающие её кровью, не в порядке?

– Наступает угнетение и гибель нейронов. Сначала возникает стадия дебилизации, а потом и полного идиотизма.

– Вот-вот, прямо в точку, – пробасил со своего места Добран Глебыч. – Только до полного идиотизма не дойдёт. Человек завернёт ласты от сердечной недостаточности намного раньше. Но то, что отупляет, – это факт. Так сказать, перед смертью…

– А ты у нас «оптимист»… – обернулась к мужу Ярослава.

– Оптимизм – не оптимизм, какая разница? Я же говорю правду!

– Только грустную, – кивнула своей головкой Светлена.

– Но это не всё, – посмотрела на меня жена Глебыча. – Есть ещё один фактор. И он не менее страшен, чем вышеизложенное. Дело в том, что употребление микроволновой пищи приводит к раковым заболеваниям. Вот такая вот «вилка». Если не умрёшь от инфаркта, то от рака точно.

В комнате на пару минут воцарилась тишина. Все молчали и смотрели друг на друга.

«Вот это подарок, – размышлял я. – Нашему тупоголовому обывателю. С одной стороны прибыльно, с другой – эффективно! Третьего не дано. На тот свет либо от инфаркта, либо от рака».

– Неужели «хозяева» не всполошились, позволили обнародовать Гансу Гертеля такой убийственный материал? – прервал я затянувшуюся паузу.

– Конечно, всполошились, – пробурчал старейшина. – И корпорации и олигархи, все кому не лень. Швейцарская организация дилеров, известная как FFA, тут же подала на учёного в суд. Кроме того, началось прямое запугивание и шантаж. Часть учёных, поддерживающих Гертеля, чтобы выжить, отреклись от своих взглядов. Не сломался один Ганс Гертель. Он уехал из Швейцарии на свою историческую родину и продолжил борьбу. Гертель потребовал от суда провести объективную научную экспертизу. Однако суд ему в этом отказал…

– Это и понятно, их суды обслуживают систему, для того они и созданы, – отозвалась со своего места Ярослава.

– Чем же всё-таки всё закончилось?

– Тем, что Гертель ещё раз потребовал публичной экспертизы. Понятно, что ему опять отказали. Но его исследования, проведённые в Германии, снова подтвердили старые выводы.

– Что толку! Всё равно миллионы микроволновок поступают в продажу по всему свету, и производство такого средства для уничтожения человека расширяется, – закончил за жену старейшина.

– Надо отдать должное этому Гансу Гертелю. Ничего не скажешь, и молодец, и гражданин! Гражданин не только европейского союза, но и всего мира. Вот какое должно быть сознание у настоящего человека – глобальное! – посмотрела на меня Светлада.

– Ты что на него косишься? – улыбнулся Добран Глебыч.

– Сомневаешься, что у нашего героя оно другое?

– Да нет, – сконфузилась девушка. – Просто у меня так получилось…

– У неё так получилось! В следующий раз, когда будешь произносить пожелания, на людей не таращись. Они могут твои высказывания принять на свой счёт.

– Хватит вам! – посмотрела на дочь и на мужа Ярослава.

– Нашли тему любезничать. Всё это не всерьёз, – повернулась она ко мне. – Так, пустословие.

– Мне вот что не ясно, – перевёл я разговор в иное русло.

– Неужели все эти демоны, возомнившие себя хозяевами планеты, всерьёз собираются покончить с человечеством?

– Не только собираются, но, как видишь, и действуют в этом направлении, – посерьёзнел отец семейства.

– Не понятно, зачем?

– Тебе потому непонятно, что ты пока не ведаешь, кто они такие. Когда узнаешь, с кем люди Земли имеют дело, до тебя дойдёт.

– То, что за ними стоит инопланетный разум, мне известно. Но ведь они же люди!

– Люди, говоришь? Да, по виду они на людей похожи, ты прав. Но, человечество имеет дело не с людьми…

– Ты забегаешь вперёд, – остановила мужа Ярослава. – Ему об обществе «земных богов» расскажет другой. Кто, тебе известно. Мне бы хотелось успеть поведать Юрию о том, чем нас потчуют наши западные друзья-приятели.

Глава 11

Промышленность повторного цикла

Я расскажу тебе то, о чём ты ни здесь, в России, ни в остальном СНГ не прочтёшь, Юра, – начала освещать новую тему Ярослава. – То, что ты сейчас услышишь, мало кто знает и на Западе. Речь пойдёт о технологиях повторного цикла.

– О чём? – не понял я.

– О самом гнусном явлении современности, – вздохнула Ярослава. – Но, давай, всё по порядку. Ты слышал когда-нибудь выражение: «Что мы едим, тем мы и являемся»?…

– Слышал, – кивнул я.

– Конечно, полностью согласиться с таким утверждением нельзя. Но в какой-то степени это так. Потому что мы питаемся не только белками, жирами и углеводами, но ещё и информацией, которой наполнены все эти белки, жиры и углеводы. Она в пище главная… Приведу тебе один пример: лет десять назад мы с Добраном оказались в одном санатории. Санаторий как санаторий. Всё стандартное. И питание тоже. Точно такое же, как и везде в подобных заведениях. Только смутил нас странный факт: в один день все постояльцы чувствовали себя прекрасно: хорошее настроение, отменное пищеварение и т.д. На другой день – все раздражены, подавлены и почти у всех проблемы с пищеварением. И так через день. Добран сразу не обратил на это внимание, а я, как женщина, обратила. И что же мы выяснили? В санатории работали два шеф-повара. Менялись они каждый день. Так вот один был добрый, весёлый, любил петь песни. Словом, свой парень. Другой злобный, недоброжелательный. Он презирал тех, кому готовит. На работе иногда высказывал: «Всё жрут, жрут и нажраться не могут». Вот и весь секрет разного состояния отдыхающих. С одной стороны, информация жизнеутверждающая, с другой – наоборот.

Мне рассказ жены старейшины показался приведенным не к месту. Я всегда считал, что знаю об информационном воздействии пищевых продуктов, и не понимал, зачем Ярослава мне всё это рассказывает. Встряхнул меня вопрос Добрана Глебыча.

– Мне хочется знать твоё мнение, Ар, почему у всех, без исключения, северных народов, начиная от Кольского полуострова и кончая Чукоткой, бытует правило отстреливать собак-каннибалов? Какой бы хорошей охотничья собака ни была, если она начинает поедать себе подобных, её тут же приговаривают.

О таком обычае я знал, но никогда не задумывался над его сутью.

– Наверное, из нравственных соображений, – заёрзал я на стуле. – Или просто так у всех принято…

– Нравственность и мораль здесь ни при чём. Здесь другое. Но сначала ответь мне ещё на один вопрос: почему ненцев, энцев, селькупов и нганасанов русские казаки в XVII веке называли самоедами?

– Я слышал, что у этих племён был распространён обычай ритуального поедания умерших родственников, – припомнил я. – И что из этого? – я пожал плечами.

– Не знаешь? Придётся тебе напомнить. Дело в том, что как только у самодийцев был введён этот обычай, они стали катастрофически вымирать. И от сравнительно больших племён почти ничего не осталось. Когда русские появились в Сибири, они тут же запретили ритуальное людоедство и этим спасли от полного исчезновения вышеназванные этносы.

– Интересно, кому пришло в голову пришедшим на север племенам навязывать такой изуверский обычай? – возник у меня естественный вопрос.

– Наверняка это проделали свои же шаманы, но не в тундре, где пищи было в те времена более, чем достаточно, а в таёжной зоне, по которой не одно столетие двигались с Саянского нагорья на север племена самодийцев. В тайге прокормиться большому количеству людей было сложно, вот для сокращения их численности и был принят обычай поедать ближнего… А теперь перенесёмся в Мезоамерику. Ты когда-нибудь задумывался, зачем нужно было Кетцалькоатлю, этому бородатому культуртрегеру, запрещать тольтекам людоедство?

– Признаться, нет, – растерялся я от нового вопроса. – Но если людоедство или каннибализм ведёт к вымиранию и вырождению, то, наверное, для того, чтобы спасти от исчезновения племена тольтеков.

– Ну, и как ты думаешь, спас он их или нет? – прищурился старейшина.

– Похоже, нет. В наше время тольтеки считаются мёртвым этносом. Но вины Пернатого Змея в гибели племён тольтеков я не вижу. Кетцалькоатль сделал всё, что мог. Просто ему помешали.

– Кто? – безжалостно посмотрел на меня старейшина. – Скажи нам, кто?

– Бог подземного мира, впоследствии Бог ветра, некий чёрный Тескатлипока, – вытащил я из своей памяти имя злого Бога.

– Какой из всего этого можно сделать вывод?

– Только один, если Тескатлипока возродил у тольтеков людоедство, то он намеренно запустил в их среде механизм гибели, – отчеканил я.

– Верно! Был запущен механизм гибели целого народа. Когда в долину озера Тескоко пришли с севера ацтеки, с тольтеками было уже покончено. Практически, все они вымерли…

– Мне хочется понять механизм заболевания! – прервал я старейшину. – Как он работает? Какая разница, что ест человек или другое высшее млекопитающее? Почему заболевают только каннибалы?

– Не всё сразу! – поднял руку Добран Глебыч. – Нам ещё надо побывать в стране майя. Как тебе объяснил гибель этого народа Кольский антрополог?

– Дядя Ёша считает, и не без основания, что весь народ майя был отправлен на жертвенные алтари. Что этим процессом занимались люди жреца-негуманоида Пакаля, гробница которого была найдена в Паленке.

– Но он не сказал тебе, куда делись сотни тысяч трупов?

– Каких трупов? – не понял я.

– Тех самых, у которых на алтарях храмов безжалостно вырвали сердца…

– Ты хочешь сказать, что майя тысячами пожирали своих же соплеменников?!

– А куда они их девали? Никаких следов массовых захоронений.

– Может, кремировали? – высказал я предположение.

– Может! – кивнул головой помор. – Но не всех, основная масса трупов однозначно съедалась.

– Значит, народ майя уничтожил массовый каннибализм.

– Точнее, его последствия, – поправила Ярослава. – Принесение людей в жертву – это всего лишь спусковой механизм. Главное то, что за всем этим обрядом стояло.

– Так, выходит, и людоеды-ацтеки были на пути к своей гибели? Через пару веков от них бы ничего не осталось.

– Да, ацтеки вполне могли повторить судьбу тольтеков и майя, – растягивая слова, сказал Добран Глебыч. – В какой- то степени им повезло, что на их земли пришли испанцы. Так хоть что-то уцелело от ацтецкого этноса… А теперь представь, Юра, что может произойти, если на земной социум обрушится глобальная катастрофа?

– Не важно какая, природная или техногенная, – раздался голос Светлены. – Рухнут товарно-денежные отношения, не станет промышленности, транспорта. Как человечество будет выкарабкиваться? Те, кто окажется в сельской местности, посредством своего личного подсобного хозяйства… А в городах? Через две недели в мегаполисах будут съедены даже крысы и, начнётся повальный каннибализм. И даже те сильные и решительные, которые перейдут на питание человеческим мясом, и которых не отправит на тот свет оружие врагов…

– Или эпидемии, – вставила Светлада.

– Всё равно обречены. Они умрут, потому что занялись каннибализмом, – сделал я вывод. – Но мне не терпится узнать механизм заболевания. Вы его знаете, а я пока нет!

– О том, что поедание себе подобных у высокоорганизованных млекопитающих вызывает смертельные заболевания, было известно со времён великой Лемурии, – подняла свои красивые глаза на мужа Ярослава.

– Наверное, ещё раньше, – улыбнулся он ей.

– Давным-давно известно такое заболевание у дикарей, занимающихся людоедством или поеданием различных обезьян. Зовётся оно зловеще – «куру». Сначала болезнь проявляет себя как безумие, потом начинают отказывать жизненно важные органы. Заканчивается куру мучительной смертью. Учёными давно установлена связь между употреблением человеческого или обезьяньего мяса и развитием болезни. В Африке, где было запрещено людоедство, страшная болезнь прекратилась. Теперь ты понимаешь, почему во всех мировых религиях запрещено есть себе подобных. Исследования многих учёных показали, что куру неизлечима и всегда приводит к летальному исходу. Зараза же является молекулой. В науке её назвали прионом. Масса полезных прионов всегда находится в организме. При поедании себе подобного, чужие прионы входят в обмен веществ и начинают в организме работать. Но, в силу своей чужеродности, они не находят себе полезного занятия. Из-за этого приобретают патогенные свойства и вызывают инфекцию. Весь ужас в том, что чужеродные прионы передают свои свойства здоровым. Тем, которые живут в организме. Возникает необратимый процесс. Начинается же куру с поражения мозга. В нём прионы накапливаются и затем расходятся по всему организму. Они поражают печень, почки, селезёнку и всю пищеварительную систему. Печально то, что скрытый период заболевания для людей составляет от 10 до 30 лет, – закончила своё повествование Ярослава.

– То, что сейчас вы мне рассказали, просто ужасно! – поёжился я. – Но, честное слово, до меня не доходит, какое отношение всё это имеет к питанию современного человека? Вы считаете, что социум на самом деле готов проглотить самого себя?

– Он это делает. Человечество через посредников уже сейчас поедает то, чем ему питаться смертельно опасно, – посмотрел мне в глаза Добран Глебыч.

– Как это? – не понял я. – Вы что, из меня хотите сделать заику?! Не говорите загадками, объясните толком. Что это ещё за посредники? И вообще, о чём речь?

– Речь идёт о промышленности так называемого повторного цикла. О ней у нас в России мало кто знает. А между тем, в этом направлении работают целые заводы. Как ты знаешь, недалеко от наших деревень всегда расположены скотомогильники. Туда отвозили погибших коров, лошадей, свиней, собак и других четвероногих. В Британии и США таких скотомогильников нет. Все павшие от болезней животные идут на заводы вторичной переработки.

От услышанного я открыл рот. Воистину, жажда наживы может свести человека с ума!

– Что за вторичная переработка? Ведь дохлые животные – сплошная зараза. Их не перерабатывать надо, а сжигать и закапывать!

– Всё верно, сжигать и закапывать, лучше сжигать, – согласилась со мной Ярослава. – Потому что трупы таких животных – это сплошные токсины, болезнетворные бактерии, запёкшийся гной, кишащая вирусами кровь, вонючие, гниющие, заполненные глистами внутренности, шерсть, перо.

– И потом, вместе с коровами, свиньями, овцами, конями в одну кучу попадают собаки, кошки, дохлые дикие звери и крысы, – добавил от себя Добран Глебыч.

– Как это в одну кучу?

– В прямом смысле слова, в один чан.

– А дальше что?

– Вся сваленная в одно место дохлятина варится в течение одного часа, при температуре 130°.

– Ну, сварится, а что потом?

– Из жидкого месива делаются пищевые гранулы, а из костей получают костную муку. Потом и то, и другое скармливают тем же коровам, свиньям, птице и всему остальному.

– Получается, что коров, свиней, кур насильно превращают в каннибалов?

– Так оно и есть, в каннибалов, – лицо Добрана Глебыча стало мрачным. – Беда в том, что прионы от температуры не гибнут. В результате, возникает болезнь, которая известна в науке как «коровье бешенство».

– Бешенство оттого, что прионы разрушают у крупного рогатого скота мозг. То же самое происходит и у свиней. Просто об этом меньше пишут. Фактически, куру четвероногих… Но весь ужас состоит в том, что прионы коров и, особенно, свиней близки к человеческим, – Ярослава посмотрела на меня долгим выжидающим взглядом.

От услышанного меня бросило в жар.

– Вы хотите сказать, что все люди, поевшие мяса заражённой скотины, обречены?

– Именно это мы и утверждаем, металлическим голосом произнёс Добран Глебыч. – Но, насколько мне известно, и Британия, и США экспортируют свою говядину, свинину и мясо птицы в десятки стран мира. В том числе и в Европу. В ту же Испанию, Бельгию, Германию, Польшу и, конечно же, в разорённую войной Югославию…

– Почему ты забыл о России? Тысячи тонн такого вот отравленного мяса каждый год поступает в Москву, Петербург, Смоленск, Волгоград, да и к вам, в Сибирь, везут тот же смертельный продукт. В Новосибирск, Красноярск или

Хабаровск… Но беда не только в самом инфицированном мясе. Имеется ещё одно обстоятельство: продукты такой вторичной переработки «мясной промышленности» начинают охотно приобретать некоторые наши сельскохозяйственные акционерные общества и отдельные тупые фермеры. И тех, и других интересует только прибыль. То же самое происходит по всей Европе. Ещё немного и промышленность вторичной переработки будет запущена в Германии, Австрии и Польше. Во Франции это процесс уже пошёл…

– Что же получается, что в настоящее время и в Европе, и Азии, и у нас в России разгуливают миллионы людей, нервная система которых поражена хищными прионами. Пройдёт десять, двенадцать лет высчитанного периода и все они в страшных муках отправятся на кладбище.

– Хорошо хоть на кладбище, а не на вторичную переработку, – откликнулась со своего места Светлена.

– А что, может быть и такое? – посмотрел я в её сторону.

– Вполне, – кивнул головой её отец. – На Западе давно отмечен факт, что далеко не все погибшие и не опознанные родными люди попадают в морги. Спрашивается, куда они деваются?

От последних слов старейшины я вздрогнул.

– Неужели может быть и такое?

– А почему бы и нет? Я не удивлюсь, если через пару десятилетий в некоторых странах Запада будет издан закон, предписывающий хоронить только заслуженных деятелей. А простых людей пускать на вторичную переработку. Всё идёт к этому, – сказала Ярослава.

– Значит, оставшееся население будет жить ровно столько, сколько времени займёт вегетационный период болезни?

– Если человечество не остановит такую вот беду, то, очевидно, так, – согласилась со мной Светлада.

– Но мы не коснулись самого главного. Я имею в виду информационное воздействие, – продолжила обсуждение Ярослава. – Начали мы свой разговор с информации. Как ты думаешь, Юра, если животное, пусть не по своей воле, – каннибал и питается дохлятиной, какую оно впитывает в себя информацию?

– Понятно, что информацию самую что ни на есть деструктивную.

– А потом такое животное кто-то употребит в пищу?

– Значит, этот кто-то получит информационный импульс смерти… Долго он не протянет. Если не куру, то другая болезнь сделает своё дело.

– Какой из всего, что ты услышал, можно сделать вывод?

– Единственный: если ничего не изменится, то человечество обречено. Могут уцелеть разве что вегетарианцы?

– И они не уцелеют, для них система припасла генномодифицированные растения, ароматизаторы и вкусовые пищевые добавки. Будь уверен, всё продумано до мелочей. Фактически спасения нет! – почти шепотом проговорил старейшина. – Куда ни кинь, везде смерть… Онкологи называют куру раком мозга. Такова установка… На самом деле всё гораздо страшнее. Но об этом запрещено говорить.

– Выходит, что развязка уже началась? – спросил я своих информаторов.

– Малый вегетационный период уже заканчивается, Юра, к тому же идет мощное информационное воздействие. Вот и вся арифметика.

– Значит, рак головного мозга?

– Пока разговоры идут о раке.

– Возможно, когда-нибудь найдутся смелые люди и скажут правду. Но не в наше время.

Глава 12

Трансгенная технология

Ты должен уяснить для себя, Юра, раз и навсегда одну истину, – поднялся со своего места Добран Глебыч.– у тёмных всё продумано. Всё до мелочей. Они ребята тёртые, знающие, что куда ни кинь, везде всё поставлено с ног на голову.

– Я это заметил.

– Тут не замечать надо, а уяснить. С трансгенными растениями то же самое. Интересно то, что их активно создают, но никто толком не может объяснить, зачем? К тому же многочисленные эксперименты показали, что генномодифицированные культуры в плане урожайности не превосходят обычные.

– А некоторые и уступают известным урожайным сортам,– добавила Ярослава. – Пропагандисты не без основания утверждают, что трансгенные растения более устойчивы к колебанию температур и их не едят вредители. Всё это так. Но плюсы этих растений ни в какое сравнение не идут с минусами. Засухи и заморозки случаются не часто, а насчёт вредителей тут бабушка надвое сказала. Если не ест, к примеру, тля, то это не значит, что данную трансгенную культуру не будут поедать другие паразиты. Те же гусеницы или жуки наподобие колорадского. Именно так всё и происходит, но для производителей генномодифицированных растений весомым аргументом это не является.

– Ими придумываются другие уловки, например, что трансгенные растения более устойчивы к химической прополке. Пусть даже и так, но сколько ядов попадает в их плоды и листья? Никто этого никогда не подсчитывал и подсчитывать не будет. Не дадут! – Добран Глебыч нервно заходил по комнате. – Потому что ГМО создаются не для получения сногсшибательных урожаев, а совсем для другого.

– Чтобы и у вегетарианцев не осталось шансов? – спросил я.

– Причём здесь вегетарианцы? – задумчиво посмотрел на меня старейшина. – Разве мясоеды не едят хлеб или овощи? Растительную пищу все употребляют.

– Если можно расскажи, как влияют ГМО на наше здоровье? – опередила меня с вопросом Светлада.

– На наше никак! – улыбнулся её отец. – Потому что в рационе жителей севера никаких трансгенных растений нет! У хуторских тем более. Потому что хлеб у нас и то свой, не говоря уж об остальном. А насчёт влияния ГМО на здоровье человека и животных простым людям никто не докладывает. Но это не значит, что узнать нельзя. Есть работы многих учёных, естественно, они пока не обнародованы, но познакомить тебя с ними можно. Опыты проводились в России, Германии и в Британии. В основном в закрытых лабораториях. Результаты оказались одни и те же. И у нас, и за рубежом кормили трансгенными растениями крыс. В России взяли для опыта генномодифицированную сою. Надо сказать, что и обычная соя опасна для здоровья.

– Это для меня ново. Чем же? – прервал я рассказчика.

– Тем, что её белки близки по строению к женскому половому гормону. В частности, к прогестерону. Представь, что происходит, когда мужчина в сосисках или колбасе получает такой вот продукт в избытке?

– Это и излишек подкожного жира, и гарантия слабости половых функций, – вставила Ярослава. – Как видишь, соя сама по себе опасна, а ею на 50-70% набивают сосиски, колбасы, магазинные пельмени, котлеты и т.д.

– Получается, что почти все современные колбасные изделия – брак?!

– Не почти, а на сто процентов! Ты забыл про химические ароматизаторы, про вкусовые усилители и добавки – глутамат натрия, калия, аммония, кальция, про красители! Всю эту дрянь наше население ест в поразительных количествах.

– И не только наше, в Европе и Америке происходит то же самое, – отозвалась со своего места Светлена.

Я посмотрел на сидящих рядом со мной девушек и мне стало за себя стыдно. Перестройка полностью развалила советскую систему контроля над качеством питания. С рыночными отношениями в Россию пришло то, что допускать было никак нельзя, – хищное отношение к человеку. Но рынок есть рынок. Для него главное – прибыль. Причём получить прибыль важно любой ценой, пускай даже за счёт разрушения здоровья соотечественников. И эти живущие вне системы люди умудряются отслеживать происходящее, а я, приехавший сюда с «большой земли», оказался «чайником». Не им у меня, а мне у них приходится учиться. Всё наоборот.

– О чём задумался, детина? – словами из песни возвратил меня к действительности помор. – Хватит мечтать, я тебе серьёзные вещи рассказываю. Как видишь, обычная соя опасна для здоровья, а её сделали ещё и генномодифицированной. Не продукт, а именины для сердца! Так вот, у нас в России, как я уже сказал, проводились опыты над крысами. Им в течение двух недель скармливали генномодифицированную сою. Всего две недели. И этого хватило, чтобы самки крыс утратили материнский инстинкт. Часть зверьков бросила на произвол своё родившееся потомство. Другая часть им закусила. Но это ещё не всё. Уцелевшие крысята выросли в два раза меньше, чем их родители и оказались стерильными.

В комнате воцарилось молчание.

– Если такое происходит с крысами…

– Именно поэтому никто и не запрещает трансгенные продукты питания, – перебил меня старейшина.

– Чтобы питаясь ими, наши женщины утратили желание рожать, а чудом родившиеся дети стали стерильными, к тому же недомерками… – дополнила своего отца Светлана.

– Да-а-а! – протянул я. – Признаться, о подобных опытах я не слышал. Что-то попадалось, в основном негативное. Но не на таком уровне.

– Мы можем тебе показать распечатки документов, и ты своими глазами прочтёшь то, что сейчас услышал, – заметила Светлена.

– Не надо мне ваших распечаток, скажите, где вы их взяли, и я найду всё сам.

– Конечно, найдёшь, но сначала увидишь то, о чём я рассказал, – улыбнулся Добран Глебыч. – Понимаешь, Юра, фактически против человечества идёт необъявленная война. Она давным-давно приняла характер мировой. Самое печальное то, что эта война одновременно и радиационная, и химическая, и бактериологическая, а теперь ещё и генетическая. Страшно то, что фронт войны фактически не видим. В ней каждый сам себе враг и работает на своего противника. Как она ведётся? С помощью индустриализации пищевого производства – раз, с помощью искусственной пищи – два, с помощью внедрения генномодифицированного производства ингредиентов продуктов питания – три, с помощью генетически модифицированных растений и животных… Что я забыл? – повернулся Добран Глебыч к своим родственникам.

– Ты забыл рафинированную пищу и американо-британское мясо, инфицированное болезнью куру, – дополнила мужа Ярослава.

– Верно, это я забыл. Но ничего, всё поправимо, вы же мне подсказали.

– Всё началось с 1979 года, – улыбнулась мужу жена-красавица. – В Кельнском университете удалось выделить ген, ответственный за синтез инсулина у человека. Потом этот ген «вставили» в геном бактерии кишечной палочки. После чего она начала синтезировать инсулин. Так появилась технология искусственного внесения новых генов в организмы, которые назвали трансгенными. Отсюда и название «ГМО».

– Ярослава тебе сказала, что эра генномодифицированных растений и животных началась со второй половины XX века, – прервал Ярославу старейшина. – Но это не совсем так, если уж касаться этой темы, то надо говорить правду. А правда в том, что все без исключения домашние растения и животные являются производными генномодифицированных.

– Как это? – не понял я.

– Вот так! Правду я говорю или нет? – повернулся к сидящим Добран Глебыч.

– Этот грубиян говорит правду, – кивнула головой Ярослава. – Так оно и есть.

– Так выходит, что во время так называемой неолитической революции 7-8 тысяч лет назад кто-то на Земле занимался генной инженерией? – блеснул я своим знанием прошлого.

– Не семь-восемь, а добрых десять миллионов лет назад, а возможно и раньше, – покосился в мою сторону старейшина,– появились на Земле первые домашние животные и культурные растения. Точнее трансгенные матрицы, из которых путём дальнейшей селекции были выведены различные сорта и породы.

– Ты хочешь сказать, что первый шаг к созданию домашних животных и культурных растений наши предки сделали с помощью генной инженерии?

– Безусловно. Другого пути просто нет. Доказательством тому может служить тот факт, что за всю послепотопную историю человечества, сколько люди не старались, так и не смогли одомашнить ни одного нового вида животного или растения. Дикие животные привыкают к человеку, это так, но на генном уровне они всё равно остаются дикими. Стоит «дикарям» попасть на природу, и они очень скоро о своём хозяине забывают. Попробуй погладить месячного волчонка, и он тут же в тебя вцепится! А погладь маленького щенка собаки! Собачонок, никогда не видевший человека, сразу же начинает вилять хвостиком. Это гены, Юра. Всё дело в них.

Слушая объяснения помора, я вспомнил, как наши советские учёные попытались одомашнить лося. Для этого в Печоро-Ильичском заповеднике была создана целая лосеферма. Но сколько учёные не старались, их усилия оказались тщетными. Генетика лосей так и не изменилась. Раньше я не придавал этому значения, но теперь, слушая старейшину, понял, в чём дело. А между тем Добран Глебыч продолжил:

– Мне хочется тебя познакомить с одной тонкостью, Ар. Генная инженерия наших предков не шла ни в какое сравнение с той, которая процветает в наше время, – слова старейшины меня насторожили. – Понимаешь, – на секунду рассказчик задумался. – Древние, создавая шедевры генной инженерии или матрицы, делали их с таким расчётом, что они полностью вписывались в окружающую природу. Пыльца ГМО не вредила флоре, а генномодифицированные животные не вредили генетике дикой фауны. Такой уровень генной инженерии в наше время никому и не снился. Это высший пилотаж. Наши предки в совершенстве владели знанием связи генофонда и основ поведения. Они знали свойства не только каждого генного блока, но и действие каждого гена. И генная замена, которую они проводили, делалась не по принципу «пальцем в небо», как у нас, а так, как должно быть. Именно поэтому их древние генные матрицы, как животных, так и растений оказались не агрессивными по отношению к дикой природе, а наоборот. Без человека многим из них очень сложно выжить. Это не просто умно, это гениально! Вдумайся, со временем не станет человека, не станет всех известных нам домашних животных и растений. Полное очищение! Дикая природа как царствовала, так и будет царствовать… А что делают наши горе-генетики?! Ничего не понимая ни в хромосомах, ни в генных блоках, ни в самих генах, производят подмену одних свойств другими. Как я уже говорил, «пальцем в небо», лишь бы воткнуть нужный ген. А куда, не важно. В настоящее время таким образом изуродовано около сотни нормальных, вполне пригодных сортов культурных растений и несколько видов рыб…

– Почему изуродовано? – задал я пришедший в голову вопрос.

– Да потому, что все эти растения сродни вышеописанной трансгенной сое. Ни одно из них есть нельзя. Один вызывает рак, другие цирроз печени, третьи расстройство кишечника, четвёртые разрушают иммунную систему. Есть такие, которые делают всё сразу, вызывая ко всему прочему ещё и бесплодие у женщин. Самое любопытное то, что компаниям, которые производят трансгенные растения, весь этот ужас известен, но своё производство при этом они только наращивают. И чуть ли не силой навязывают такую продукцию своим и европейским фермерам. То, что современные трансгенные растения вдребезги рушат здоровье человека, – только одна сторона медали. Вторая сторона её выглядит не менее зловеще: питаясь трансгенными растениями, заболевает скот, гибнут птицы и дикие звери, от ядовитой пыльцы и такого же нектара вымирают многие насекомые. Например, шмели и пчёлы.

– По современным данным, – перебила отца Светлена, – в США вымерло более 80% домашних пчёл.

– Но и это ещё не всё, – остановил свою дочь старейшина.

– Трансгенные растения, переопыляя нормальные, превращают их в себе подобных. Если учесть, что сами они живут одно, два, от силы три поколения, а некоторые вообще бесплодны и потом вымирают, то понимаешь, что происходит?

– Что-то наподобие пустыни.

– Вот-вот, получается мёртвый ландшафт. Где не слышно насекомых, нет никаких животных. Ничего – одна голая земля.

– И все эти опыты проводят над американцами?

– Так же, как когда-то проводили над древними римлянами,– сел на своё место Добран Глебыч. – Американцы для того и созданы, чтобы над ними вот так издевались. Жаль, что среди них мало кто это понимает. У нас сейчас много разговоров идёт о происхождении различных аллергий. Но не многие знают, что впервые аллергия появилась там, где испытывали трансгенные продукты. Известно, что сначала аллергические реакции проявили себя в Британии и Америке. Потом аллергия вместе с онкологическими заболеваниями и бесплодием завоевала Европу и постепенно проникла к нам, в Россию. Всё просто, но наши врачи никак не могут догадаться, откуда эта напасть.

– Ты хочешь сказать, что продуктами ГМО кормят и Россию? Насколько мне известно, у нас трансгенные растения не выращивают.

– Не выращивают, это так, – согласился помор. – Но Российское сельское хозяйство, как ты знаешь, угроблено. Думаю, понимаешь, что не просто так.

Я кивнул.

– Вот и везут нам западную трансгенную отраву. Начиная с окорочков, кончая кукурузой, соей, рапсом, бананами и сухим молоком.

– А причем здесь американские окорочка и сухое молоко?

– Как причём? – удивился старейшина. – Американцы и свою птицу, и рогатый скот кормят не только вторичной переработкой мяса, о которой мы уже говорили, но и трансгенным зерном.

– К тому же каждой птичке и корове ставят массу прививок, – добавила Ярослава. – А они в организме человека глушат иммунную систему.

– Почему? – удивился я.

– Да потому что ставят антибиотики. И сильные.

– Но я не договорил, – посмотрел на Ярославу Добран Глебыч. – Всё дело в том, что если животные или птица питается трансгенным зерном, то его мясо содержит неполноценные белки. С одной стороны они плохо усваиваются, с другой – вызывают аллергию и опухолевые заболевания.

– Плюс ко всему болезнь куру и разрушение иммунной системы остаточным воздействием прививок с антибиотиками, – закончил я за старейшину.

– Всё правильно, – кивнул он мне головой. – Никаких шансов! Только вопрос времени и везения.

В комнате в который раз воцарилось молчание.

– Теперь ты понимаешь, Юра, почему у нас, да и у наших соседей, потомков новгородцев, вся пища, вплоть до хлеба, только своя? Мяса мы едим немного. В основном колем ненужных быков, иногда тёлок, но рыбы употребляем достаточно. Поэтому, когда снова попадёшь на большую землю, постарайся жить, как мы. С огорода, и вместо мяса питайся рыбой.

Услышав слова своего отца, обе девушки как-то сразу напряглись.

– Посмотри, как напряглись, – засмеялся помор, вглядываясь в их лица. – Не хотят тебя отпускать.

Видя, как смутились обе красавицы, я перевёл разговор на другую тему.

– Интересно, как современные генетики вколачивают чужеродные гены в хромосомы клеток? Ты говорил, Добран Глебыч, что пальцем в небо. Можешь пояснить, как это?

– Конечно, могу, никакого секрета здесь нет. В одной из статей я читал, что используется специальная пушка, стреляющая микрочастицами золота, с которыми сцеплены нужные гены. Этой пушкой атакуют ядра клеток той или иной культуры. И не важно, куда чужие гены попадут. Вот почему «пальцем в небо».

– Да…, техника на грани фантастики, – удивился я услышанному.

– В том-то и дело. Есть правда ещё технологии внедрения генов с помощью вирусов, плазмид, бактериофагов. Но точность, к сожалению, такая же. Куда кривая выведет.

– Но эта кривая всегда выводит туда, куда надо – к неминуемой смерти, – заметила Светлада.

– Если вспомнить ароматизаторы, вкусовые добавки и красители, то получается, что в наших магазинах полным-полно продуктов, а есть нечего.

– Практически так, разве что пока съедобна морская рыба,– вздохнул старейшина. – Да и то, пока свежая.

– Может, ещё хлеб, – подымаясь со своего места, сказала Ярослава. – Он у нас пока свой и семян Россия не покупает. Но есть опасность, что транснациональные компании, те самые, которые заняты превращением пищи для человечества в долгоиграющий, но надёжный яд, постепенно скупят наши лучшие сельхозугодия. И на этих землях начнут выращивать трансгенные злаки. Тогда, кроме рыбы, в наших магазинах уже ничего не купишь. Да и то, как ты говоришь, – взглянула на своего мужа Ярослава, – если она свежая…

Я понял, что наш разговор закончен, и пора всем заняться дедами. Но, поднявшись со своего места, я вспомнил, что так и не узнал названий корпораций и компаний, которые заняты производством трансгенной продукции.

– Извините меня, – посмотрел я на Ярославу с мужем. – Мне бы хотелось узнать название компаний, которые заняты созданием всей этой генномодифицированной отравы.

– Которой кормят планету? – пробасил Добран Глебыч.

– Именно.

– Их несколько, – опередила отца Светлена. – Главная – та самая «Монсанта», которая во время Вьетнамской войны занималась производством отравляющих боевых веществ. Есть ещё одна, она называется «Санжента» и её дочернее отделение – «Эрицит». Запомнить не сложно.

– Действительно, – согласился я. – сначала производили отравляющие вещества, а теперь занялись производством ГМО. Так сказать, всё по традиции.

Целый день я находился под впечатлением от услышанного. Отошёл только к вечеру. Когда после ужина вся семья помора собралась в горнице, я решил продолжить начатый разговор.

Глава 13

Оккультная технология смерти

Меня вот что удивляет, почему и тёмное жречество, и созданное им мировое правительство испытывают все свои новшества прежде всего на тех, кто им верой и правдой служит: на своих любимых американцах и европейцах?

– С чего ты взял, что американцы у этих демонов в любимчиках? – пробасил старейшина. – Кто ближе, с теми они и работают. Ближе всего США и наши западные соседи. Но мне кажется, что твоё представление об убийцах социума несколько упрощено. Дай-ка я ему кое-что на эту тему поясню, – обратился Добран Глебыч к Ярославе.

– Я не против, – улыбнулась она мужу. – Мне как раз надо поискать список пищевых добавок, красителей и статьи о ГМО. Чтобы для Юрия сказанное нами не было голословным.

С этими словами женщина направилась к одному из стоящих в комнате шкафов.

– Начнём с самого начала, – повернулся ко мне знаток всего тайного. – С негуманоидного разума. Кто они такие И откуда? Уфологи выделили несколько видов негуманоидов. Это очень похожие на нас люди, в основном русые или блондины, и маленькие, серые, большеголовые и покрытые чешуёй рептилоиды, обнаруживающие себя довольно редко. Имеются ещё и другие виды неземных существ, но о них пока говорить не будем. По сравнению с серыми они на Земле редкие гости. Не надо думать, что инопланетный разум появился на Земле недавно. Он присутствует на нашей планете многие миллионы лет.

– Я это знаю, хранитель мне рассказал о приходе из космоса на Землю разумных рас и превращение их под воздействием определенных технологий в некое подобие обезьяны.

– Тебя познакомили с общим ходом событий, – перебил меня старейшина. – В целом так оно и есть. Только силы, которые разрушают и опускают сознание, не столько внешние, сколько внутренние. Даже на богатой ресурсами планете истинное богатство – не материальное. Но речь не об этом. Здесь другая тема. Мне хочется тебе напомнить, что в Мироздании действуют общие законы, которых придерживаются и гуманоиды, и твари в чешуе. Один из них – закон свободы воли. О нём и пойдёт речь. Ты наверняка слышал о похищении инопланетянами людей, об опытах над ними и о расчленении домашних и диких животных на составляющие? Началась такая беда лет сорок назад. Раньше ничего подобного не наблюдалось. Знаешь, почему всё это началось?

– Откуда же мне знать? – пожал я плечами.

– Правительство Соединённых Штатов, являющееся филиалом мирового правительства, которое в свою очередь подчиняется тайному правительству, дало инопланетному разуму «добро» на подобные действия. Улавливаешь юмор?

– Юмора я не вижу! Ты говоришь прямым текстом, что называется в лоб. Тайное правительство, как я понимаю, – это тёмное жречество, хранители древнего допотопного знания. Мировое правительство – те, что на виду, еврейские банкиры, которые считают себя потомками колена Левия. Правительство Соединённых Штатов, филиал двух первых, диктует свою волю, точнее, волю тех, кто им управляет, всем другим правительством. Или всему демократическому альянсу и странам развивающегося мира.

– Есть один элемент, про который ты забыл, Юра.

– Что это ещё за заноза?

– Она торчит между мировым правительством и британо-американским. Я имею в виду правительство Израиля.

– А мне показалось, что ты про хабад.

– Роль хабада несколько иная. Он буфер между правительством тайным и мировым. Через него тайное правительство манипулирует транснациональными корпорациями. Вот она, демократическая схема, так сказать, схема субординации планетарной власти… Теперь ты понимаешь, что происходит?

– Смутно, – признался я.

– Сейчас поймёшь на примере. Вот я могу дать «добро» серым или змееголовым, чтобы тебя умыкнули? – спросил меня старейшина.

– Разумеется, нет, потому что у тебя нет на это права.

– Верно, права такого у меня нет. А если я стану твоим хозяином и отниму у тебя статус свободного человека? Ты станешь всего лишь говорящим животным. Причём с твоего же согласия. Следовательно, будет соблюдён закон свободы воли? Что тогда?

– Тогда со мной можно будет делать всё, что угодно.

– Теперь до тебя дошло, кем мы являемся для нашей элиты?

– Для какой? Для кремлёвской, вашингтонской, мировой или тайной?

– Для всей их хищной демократической стаи. По сути это всего лишь различные уровни одного и того же.

– Получается, что нелюдью, – сделал я вполне логичный вывод.

– Печально то, что ни одни наши правители виновны в такой трагедии. Разве можно винить волка за то, что он волк? Мы же сами в результате демократического голосования дали им право распоряжаться нами как скотом! Присвоить себе то, что было дано людям Творцом Сварогом. Вот в чём беда! И до нас никак не доходит, что мы наделали и продолжаем над собою творить. В отличие от нас, людей, инопланетный разум общих законов Мироздания не нарушает. И не потому, что он такой благородный и продвинутый. Просто он хорошо осознаёт, что подобное нарушение ведёт к неминуемой гибели. Поэтому всё, чтобы он ни творил, он делает в рамках общих законов.

– Даже если уничтожает население целой планеты? – не понял я. – Как это происходит у нас на Земле.

– Даже если идёт зачистка целой планеты, – кивнул головой старейшина.

– Ничего не понимаю, как такое может быть?

– Потому что не знаешь принципов действия эзотерических законов, в простонародье – магии. Когда-то человечество Земли, как и любая инопланетная цивилизация, жило, свято соблюдая единые во всей вселенной законы жизни. Раньше их называли так. Думаю, ты их знаешь не хуже меня: закон единства противоположностей, закон высшего сознания, закон действия или равновесия силы, закон параллельных миров, закон многомерности, закон высшего взаимодействия (закон Лады), закон времени, закон свободы воли, закон меры, закон равенств и т.д. Раньше эти законы были хорошо известны. Не только в допотопное время, но и в послепотопное. Пока на Земле была жива орианская звёздная традиция. Её ещё называют ведийской. Не ведической или языческой, а именно ведийской. В классическом язычестве эти законы были уже наполовину забыты. Потому что люди своё знание передали антропоморфным мистическим образом. Понятно, что не без помощи добрых пучеглазых дяденек из космоса.

– Ты имеешь в виду рождение кровавых лунных культов? – спросил я.

– Их самых. Но это была только первая ступень отказа от понимания сути сознания высшего. Второй ступенью явилось создание на Земле того безумия, которое называется религиями. Началось всё с Заратуштры, закончилось Магометом. Теперь ты понимаешь, для чего были организованы на Земле религии и замена знания на слепую фанатичную веру? Не только чтобы стравить между собой народы. Прежде всего, чтобы люди забыли, точнее, отказались от общих законов Мироздания. Представь, евреев на Синае вынудили заменить законы, позволяющие понимать и общаться с Творцом, на десять жалких первобытных заповедей, которые все укладываются в один единственный общий закон действия или кармы. А тех, которые были против и попытались восстать, сожгли заживо в земляных ямах.

– Хранитель мне об этом горе еврейского народа рассказал.

– Тора искажает истину, но теперь ты до конца понимаешь, за что боролись ведические еврейские жрецы?

– За знание, точнее, за надежду возрождения, – вздохнул я, представляя разыгравшуюся трагедию.

– Да, за надежду на спасение и возрождение. Потому что поняли, какого Бога им подсовывают жрецы Амона. Как известно, христианство проросло из иудаизма. Иисус попытался вернуть евреям древние звёздные законы связи человека с Создателем. В своих проповедях он их озвучил. Но кто его понял? Ученики? Они его не поняли. И понять Христа иудеи не могли. Даже если и хотели. До фарисеев так и не дошло, почему Иисус назвал их бога Дьяволом! Невдомек было, что речь идёт не о боге, а всего лишь об искусственно созданном эгрегоре. Такого уровня программирования новозаветный пророк не учёл. Потому и проиграл. С Магометом ещё проще. Ислам родился из христианства, поэтому общие законы Мироздания в нём представлены, как и в религии Савла. Очень слабо, да и то благодаря влиянию суфиев. В исламе, так же как и в христианстве, всякая власть – от бога. Следовательно закон свободы воли отсутствует. Через него как раз и идёт порабощение человечества.

– Я что-то не пойму механизма.

– Всё гениальное просто, Юра. Эзотерические законы работают в рамках общих законов Мироздания. Если человек отказывается от своего права выбора. Заметь, сам, по своей воле, отказывается и передаёт своё священное, данное Создателем право «дяде Васе». В результате этот дяденька может с ним, с человеком, сделать всё, что угодно. И общий закон не будет нарушен. Всё пройдёт в его рамках и никакого преступления с эзотерической точки зрения не будет. Поэтому земные демократы ничего и не боятся. Потому что мы сами им дали право распоряжаться нами как безропотными животными посредством подсунутого нам неземным разумом института демократического голосования. Иерархия такова: тайное жреческое правительство, мировое, потом филиал первых двух – британо-американское и, наконец, наше, кремлёвское. Заметь, инопланетяне воруют людей для своих опытов и издеваются над домашними животными в основном в странах демократически настроенных, т.е. подчинённых мировому правительству. Не трогают они олигархические режимы, племена негров, папуасов, даже наших ненцев или эвенков, словом, людей, которые ни разу не видели урн для голосования.

– Но насколько я знаю, инопланетная цивилизация не касается и японцев, – припомнил я. – Не похищают ни людей, ни животных и никаких рисунков на полях, как в Англии или Франции. Бытует мнение, что японцы у инопланетян в любимчиках.

– Это придумали уфологии, – усмехнулся рассказчик.

– Будь у них кругозор немного пошире, они бы такое не сочинили. Во-первых, Япония является конституционной монархией. Власть в стране осуществляет не «народ», как в чисто демократическом обществе, а император. Он делегирует её и парламенту, и министрам. И, во-вторых, японцы выбирают не власть над собой, а людей, которые должны стоять на страже конституции. Выборами они обязывают личностей служить обществу. Власть же, как уже было сказано, эти люди получают от микадо. Так что ни мировое правительство, ни тайное японцами не распоряжаются и передать их на растерзание инопланетному разуму не могут. У японцев с правом свободы воли всё в порядке. Это право у них охраняется институтом дзэн и синто. Япония до сих пор живёт в ведической традиции. Будь она христианской, всё было бы иначе. В ведийское время на Руси тоже проводились выборы. Выбирали, как правило, светских правителей. Но из воинского сословия такие люди выдвигались жрецами. А народ имел право либо утвердить, либо отвергнуть, либо выдвинуть своего кандидата. И выбирали светских людей суда или князей-сударей не для того, чтобы они выдумывали под себя законы, а для того, чтобы «светлости» стояли на страже общих законов Мироздания. В те времена их называли законами Сварога. И если такой государь вынужден был принять какой-то нужный обществу закон, он, этот закон, выступал, как дополнение к одному из универсальных законов, но ни в коем случае не извращал и не отвергал последний. Но чтобы такой закон принять, требовалось обратиться к народу. И только народ имел право решать, быть этому закону или нет. Поздних князей и древних ведийских царей выбирали сроком на 12 лет. Отсюда произошло слово «дюжить». Но через каждые два года правитель был обязан отчитаться перед общинниками за свои действия. Фактически через два года он полностью терял власть. И народ решал, оставаться ему дальше хранителем законов жизни или нет. Через 12 лет, как правило, царя или князя меняли… Если нарушения были серьёзные, его всем народом судили. Так погиб брат царя Скифии Анахарсис, позднее царь Скил. Ты, я полагаю, это знаешь.

– Знаю, – кивнул я. – Только теперь начинаю понимать, для чего демократию навязывают даже африканским пигмеям.

– Совершенно верно! Ее насаждают с тем, чтобы лишившихся права свободы воли людей передать в качестве законных рабов в лапы тайного правительства, которое подарит их своим инопланетным кураторам. Как ты уже понял, вся соль в технологии так называемых демократических выборов. Их система построена на передаче права свободы воли личности разрекламированному подставному депутату. И так до самой макушки – до представленного обществу резидента или кратко: президента. Демократические выборы не выдвигают людей на стражу универсальных законов бытия, а дают им право придумывать какие угодно законы. Такие, которые в большинстве своём полностью противоречат общим законам Мироздания. Законы пишутся под себя, помогая дегенератам удерживать захваченную обманом власть. Ты понимаешь, к чему это ведёт? Если общество разумных существ перестанет следовать единым универсальным законам Вселенной, оно обречено на вымирание. Как раз проблемой вымирания земного социума сейчас и занят инопланетный разум. Придурки из тайного и мирового правительства думают несколько иначе. Они надеются сохранить на земле пятьсот миллионов человек. Но если всё человечество выпадает из рамок общего, оно обречено. Все до единого человека! Возможно, на Земле появятся новые виды человекообразных. Такое на нашей планете за её долгую историю было не раз. И современные человекообразные обезьяны тому подтверждение.

– Вот так демократия! – развёл я руками.

– Старая надёжная технология. О либерализме поговорим отдельно. Его поле деятельности не столько психологическое, сколько генетическое. Это ещё один вид технологии. Но о нём не сейчас. В другой раз. Теперь ты понимаешь, почему человечество цинично, нагло и бессовестно уничтожается. Оно само дало «добро» на это! Так что никаких претензий быть не может. Всё происходит в рамках общих универсальных законов. А если травятся негры, папуасы, маланезийцы, были уничтожены тасманийцы и американские индейцы, то это не на совести серых или рептилоидов. Всё на совести людей и их правителей. За такие дела они, конечно, в ответе… А инопланетный разум ни при чём.

– От того, что ты мне рассказываешь, у меня волос на голове встаёт дыбом! Кто же на Земле выживет?

– Ты хоть раз за кого-нибудь голосовал?

– Нет, – признался я.

– Значит, тебя не достанут. И нас тоже. Мы не потеряли своего права выбора.

– Но ведь право распоряжаться собой потеряно и у наших кремлёвских идиотов, и у придурков из Белого дома.

– И у британского парламента, и у французского, и у немецкого, – равнодушно стал перечислять старейшина. – Скажу больше, у мирового правительства. Потому что банкиры тоже голосуют. Например, за президента Соединённых штатов. Не передают своё право свободы выбора только члены жреческого тайного правительства.

– Получается, что на планете в скором времени останутся только мы и они? – почесал я затылок.

– Если нас вместе с папуасами, неграми, индейцами Амазонии, хантами, ненцами, нганасанами и чукчами не перебьют люди.

– Инопланетный разум нас не тронет это однозначно.

– Ты меня успокоил, – покосился я на подошедшую к столу Ярославу.

– Теперь ты понял, Юра, эзотерическую суть рабства. Раб не тот, на кого насильно надели цепи и погнали выполнять каторжные работы, а тот, кто дал право системе распоряжаться собой. Пусть даже неосознанно. Какое любимое изречение у наших чиновников? Незнание закона – не освобождает от ответственности. Так?

– Так, – кивнул я. – Но то что я узнал хуже всяких кошмаров. Получается, что перед инопланетным разумом у нас, у людей, нет никакой защиты? Верно, нет никакой защиты! Наши подонки правители, построив на Земле демократическое общество, тем самым, обратили в рабство больше половины её населения.

– Почему ты не спросишь меня, как обстоят дела с коммунистами? Или ты сам догадался, что их выборы точно такие же, как и у демократов? Отказ от права свободы воли, передача этого права депутатам верховного совета… Верховный совет в свою очередь подчиняется ЦК, а ЦК управляется членами Политбюро.

– А что с теми, кто заседал в Политбюро? – спросил я. – Какие у них были отношения с Западом?

– Всякие, – на секунду задумался специалист по общим законам. – При Сталине Политбюро работало только на империю. Предложил Молотов передать евреям Крым, тут же из Политбюро вылетел. То же самое было и с Микояном. Но при Хрущёве всё резко изменилось.

– Неужели Никита Сергеевич дал своему Политбюро продать СССР с потрохами?

– Он сам себя продал. В настоящее время есть сведения, не будем говорить, откуда они поступили, что лысый мерзавец всегда был связан с британской разведкой. Некоторые бывшие американские сенаторы о его деятельности хорошо знали. Поэтому во время Карибского кризиса угрозы Хрущёва в адрес Америки и НАТО всерьёз не принимались. Ничего не знал о художествах Никиты Джон Кеннеди. Потому и был так удивлён сговорчивостью последнего. Не надо считать Хрущёва придурком. Он ловко играл роль «человека из народа», на самом же деле это был один из самых серьёзных врагов империи. На его совести смерть Coco Джугашвили, смерть удивительного человека и гениального руководителя – Лаврентия Берии. Всё, что о нём придумано, – сказка, Юра! Подлая сказка, – вздохнул старейшина. – Будь он жив, не свалились бы мы все в эту яму! В пропасть, которую начал рыть ещё Никита.

Высказанное Добраном Глебычем о Берия меня шокировало. Но я не стал задавать ненужных тогда вопросов. Оставил их на потом. Меня больше интересовало, как гнилой Запад смог привлечь на службу Хрущёва? Первого секретаря ЦК, фактически императора величайшей из Земных империй? И й задал старейшине на эту тему вопрос.

– Думаю, что деньгами, – посмотрел на меня специалист по заговорам. – Насколько я знаю, западные спецслужбы потратили на убийство Сталина четыре миллиарда долларов. Как известно, деньги никуда не исчезают. И потом, «Хрущ» их заработал. Но деньги только часть гонорара за предательство. Второй его частью является обещание членства в мировом правительстве. Потому Хрущёв после своей отставки так за бугор и рвался.

– Получается, что по одному из общих законов Мироздания Запад получил право распоряжаться нашими жизнями?

– Выходит, что так. Если лидер – предатель, а народ отдал ему полномочия действовать от его имени. Перед тобой чисто демократический институт власти. Но при коммунистах такой институт может давать сбой. Не каждого первого секретаря можно купить. Среди них могут оказаться и люди идейные. Типа Сталина, Брежнего или того же Черненко. Потому тёмные и привели к власти второго Хрущёва. Для надёжности им стал биоробот.

– Ты имеешь в виду Горбачёва?

– Кого же ещё? И его усилиями реформировали всё, что осталось от социализма во времена первобытного капитализма, то бишь в рыночное демократическое общество. Другими словами через демократический институт власти нас всех встроили в систему, о которой мы говорили выше. Чего греха таить, демократических правителей намного проще купить, чем идейных коммунистических, хотя последние тоже продаются, как, например, в Китае. А традиционный подкуп осуществляется посредством фальшивых бумажек и обещания места в мировом правительстве. Технология стара, как мир, но с дегенератами и подонками она работает. Честные и неподкупные в демократические правительства не попадают. Такова технология отбора. Чем человек паскуднее, тем выше он взбирается по иерархической лестнице.

Глава 14

Непогода

В этот момент сильный порыв ветра вернул меня к действительности. Над костром поднялся вихрь искр, и во все стороны разлетелись мелкие головешки.

«Надо срочно укрепить палатку, – подумал я, подымаясь со своего места. – Такой ветер может очень скоро нагнать дождь».

Включив фонарик, я подтащил к своему биваку несколько каменных плит и придавил ими углы своего укрытия.

«Надо было разбить лагерь в ложбине! – ругал я себя. – Тут слишком высоко. Залить не зальёт, но с ветром придётся повоевать».

Собрав свои вещи, я бросил их в палатку и, забравшись в спальник, стал ждать приближения непогоды. Через несколько минут по тонкому брезенту моего укрытия забарабанили крупные капли дождя. Потом дождь превратился в настоящий ливень, крыша палатки прогнулась от тяжести воды, а ветер только усиливался.

«Выстоят каменные плиты или нет? – раздумывал я над происходящим. – Не дай бог, понесёт вниз по склону вместе с палаткой! Хорошо, если где зацеплюсь, а если нашашлычит на сухую лиственницу? Что тогда?»

А между тем порывы ветра всё больше усиливались. Палатку трепало из стороны в сторону, как тряпку. Но, удивительное дело, и шнуры, и каменные плиты держались.

«Сколько же продлится этот ураган? – думал я, лежа в своём спальнике. – Если палатку не разнесёт в клочья до утра, это будет для меня великим счастьем. Ведь мог же разбить свой лагерь в лесу! Под прикрытием больших деревьев, где никакой ветер не страшен! Но зачем-то полез на бугор в мелколесье?!» – спрашивал я себя, вслушиваясь в рёв бури.

И в этот момент я услышал посторонний звук. Он с каждой секундой приближался.

«Что ещё за напасть?» – вылез я из своего спальника.

Ничего подобного я никогда не слышал. Но вот, шум стал ближе и обойдя стороной мой лагерь понёсся куда-то вниз в распадок.

«Так ведь это сель!» – догадался я.

Вода, мелкие камни, ветки деревьев и стволы упавшего сушняка. Всё вместе. От такой догадки на голове зашевелились волосы.

«Не дай бог, если бы моя палатка оказалась не на бугре, а как я мечтал, в лощине? В эти минуты меня бы уже встречали предки! Значит, интуиция сработала чётко, – отметил я про себя, снова забираясь в тёплый спальник. – Ветер с дождём – не беда, как-нибудь до утра дотяну, а там, когда станет светло, приведу лагерь в порядок».

Через пару часов я услышал шум второй приближающейся сели. На этот раз она пронеслась от моей палатки справа.

«До чего же ты, Жора, молодец! – восхитился я сам собою.

– Лагерь сейчас, как на острове! Со всех сторон беда, а у меня рай божий! Живи, не хочу! Можно даже песни попеть».

И я под аккомпанемент ветра и дождя стал распевать свои любимые песни.

«Со стороны, наверное, картина не для слабонервных, – думал я про своё положение. – Кругом дикие безлюдные горы, ветер, как из пушки, и дождь не как из ведра, а словно из цистерны! И ночь, хоть выколи глаза! И посреди такой дали и дикости, сквозь рёв урагана из-под куска брезента звучат русские народные песни! Кто может их распевать? Конечно, только фанатик, который за свою жизнь так и не научился сгибаться ни перед чем, будь то ночной ураган, или катящееся в никуда общество».

Действительно, оставалось только петь песни и ждать рассвета. Через некоторое время в палатку стал проникать лютый холод.

«Не было печали, так черти накачали, – думал я. – Не хватало ещё снега!»

Последний не заставил себя долго ждать. Сначала по брезенту палатки ударила ледяная крупа, потом пошёл снег, и началась свирепая метель.

«Хуже некуда, – думал я над тем, что творилось в природе.

– Начало сентября, и вот оно, дыхание зимы! Когда кончится эта буря? Такая непогода может стоять неделю, а то и дольше. Похоже, я застрял. – То, что снег растает, у меня сомнений не вызывало. – Но когда? Придётся некоторое время идти по снегу в резиновых сапогах. Хорошо, если не стукнет за минус десять».

И накинув куртку на свой спальник, я попытался уснуть. Согреться мне удалось. Но сон под вой пурги так и не пришёл.

Когда более-менее рассвело, мне пришло в голову развести огонь. Выйдя из палатки, я не узнал местность: вокруг была самая настоящая зима! Метель бушевала всё с той же силой. Куда-то идти было бессмысленно. Оставалось только ждать и надеяться.

«Что же делать? – оглядел я свою присыпанную снегом палатку. – Была бы хоть какая-то печурка, можно было бы особо не беспокоиться. А что, если её сложить из камня? – пришла мне в голову идея. – Его тут под снегом, сколько угодно. И земля ещё не промёрзла. Но как смастерить подобие трубы? А что, если поискать в окрестности трухлявый ствол дерева? Изнутри его выскоблить и обмазать глиной? Какое-то время он наверняка послужит».

И я стал выкапывать из-под снега подходящие плоские куски щебня.

«Что, если посадить все эти камни на глиняный раствор? – вспомнил я про промчавшуюся рядом сель. Глины здесь сколько угодно, и искать её не надо».

Решение было принято. Ветер со снегом пронизывал до самых костей, но я упорно таскал в палатку мокрые куски щебня и голыми руками переносил туда смешанную со снегом глину. Через пару часов мне удалось сложить у входа в своё укрытие нечто похожее на каменный ящик. Теперь дело было за трубой. Надо было поискать кусок трухлявого дерева. Кое-как отогрев руки, я взял топор, сайгу и отправился в соседний лиственничный сухостой. Ветер буквально валил с ног, снег слепил глаза, но я упрямо продвигался вперед, к лиственичнику. Зайдя под защиту деревьев, я остановился: сушняка вокруг хватало, но ни одного пня с гнилой древесиной я так и не встретил. Так, бредя от дерева к дереву, я пересёк редколесье и незаметно для себя вошёл в массив старого сосняка. Зелёная хвоя сосен раскачивалась под порывами ветра, и на секунду мне показалось, что я не в горах Эвенкии, а у себя на Родине – среди бескрайних сосновых лесов Западной Сибири. От волнения я даже остановился.

«Голос Родины! Он звучит в каждой моей клетке, – отметил я. – И никуда от него не деться».

Но тут я почувствовал, что меня кто-то с интересом изучает. Резко повернувшись, я увидел в прогалине среди деревьев трёх лосей. Было видно, что ещё недавно звери лежали, потому что их спины и загривки были покрыты снегом.

«Значит, я вас спугнул, – пронеслось в сознании. – Что ж, простите! Не хотел», – сделал я попытку отойти в сторону.

Но к моему удивлению, огромный бык, вместо того, чтобы пойти за важенками двинулся прямо на меня.

«Ты что с ума сошёл? – обратился я к нему мысленно. – Я же тебе не соперник. Твои коровы мне не нужны, как и ты сам, ступай себе за ними!»

Но бык, медленно переступая через валежины, продолжал идти в мою сторону. И я невольно скинул с плеча свою «Сайгу».

«Ты точно бешеный! – посмотрел я ему в глаза. – Что не видишь, что у меня нет на голове рогов, и я хожу на двух, а не на четырёх ногах? Понимаю, у тебя вот-вот гон. Время драк. Но разве я похож на лося?

– Неужели ты думаешь, что я до того озверел, что у меня проявится интерес к твоим красавицам? – последние слова я сказал вслух.

Услышав мою речь, гигантский лось остановился. И я, наконец, увидел, что у зверя не прижаты уши и не поднята, как положено при драке, грива.

– Э-э, да ты не ссориться, а познакомиться? Тогда привет! Меня звать диким человеком Жорой! Есть такой вид двуногих. А тебя как?

К моему великому удивлению, из глотки лося раздался короткий стонущий звук.

– Значит, такое у тебя имя? Мне понравилось, красивое! – закинул я своё ружьё на плечо. – Бывай, удачи тебе, рогатый!

И я опять направился в сторону сухостоев.

«Ну и дела! – оглянулся я на стоящего и рассматривающего меня зверя. – Они что, читают мои мысли? Никакого страха! На этого хоть верхом садись.

Когда я ещё раз оглянулся, лося на прежнем месте уже не было. Наконец, мне повезло. Пень, на который я наткнулся, оказался и пустым, и довольно длинным. Теперь надо было как-то вымазать его изнутри глиной. Для этой цели я намотал на палку свой шарф и, обмакнув его в жидкую глину сели, стал действовать подобным инструментом, как шомполом. Через полчаса труба была готова. Установить её на импровизированную печь особого труда не представляло. Наконец, я застегнул палатку и развёл долгожданный огонь в своём изобретении. Печь заработала отлично! Длинная труба, выходящая через клапан, дымила как паровоз.

«Всё! – радовался я. – Теперь выживу! Мяса у меня на месяц, дров вообще немерено. То, что они мокрые, не беда. Ветер их скоро высушит».

Через несколько минут в палатке было уже тепло. А когда разогрелись камни, стало жарко. Наконец-то пришло время скинуть с себя мокрую одежду и заняться её просушкой.

«Пусть бесится пурга, – отогревал я свои руки у печки. – Пускай хоть месяц с ума сходит! Теперь мне ничего не страшно. Беда позади! Ещё два, три перехода, и я у цели. Но лось… – вспомнил я про зверя. – Как объяснить его поведение? Всё- таки я изменился. Интересно, в какую сторону?»

Спать не хотелось. Я лежал на спальнике в одной рубахе. Рядом горела печь. Отблески пламени освещали дергающиеся на ветру стены моего убежища, и я ловил языки пламени глазами. Приятно было смотреть на огонь. Он спаситель, он друг. Не будь его, не было бы и человека. Постепенно мои мысли стали снова уноситься в недалёкое прошлое. Туда, где осталась часть моего сердца. Передо мною снова возникли стены библиотеки и милые добрые лица дорогих мне людей!

Глава 15

Точка над «и»

Я слышала твои объяснения, Добран, – обратилась к мужу садящаяся в кресло Ярослава. – Из всего, что ты пытался поведать Юрию, я поняла, что демократия – это плохо. Почему, до меня так и не дошло.

– Как так?! – удивился Добран Глебыч. – Растолковал я ему вполне доступно.

– Не надо спорить, до меня дошло, – попытался я успокоить старейшину.

– Он лукавит, – кивнула в мою сторону женщина-философ. – Если Юра что и понял, то только в общих чертах. Ты забыл, – снова подступила жена к мужу, – что перед тобой человек, у которого пока не сформировано многомерное мышление. Надо было о сути, а ты вокруг да около, а про корень забыл. Так в голове может возникнуть мешанина. Магические практики требуют ясности. Поэтому мне хочется кое-что пояснить, – повернулась Ярослава в мою сторону. – Ты, конечно, знаешь термины понимания Мироздания древних: Навь, Явь и Правь. Что такое Правь? Это свод общих космических законов, по которым развивается Мироздание. Отсюда понятие «Православие». «Славление» обозначает связь, а не хвалебные оды. Славить Правь – значит быть с ней связанным, точнее, жить по её законам. Понятно?

– Конечно, – кивнул я. – Мне это известно чуть ли не с рождения.

– Теперь ты понимаешь, зачем нужны были на Земле зороастризм, иудаизм, христианство и ислам? Об индуизме и буддизме пока говорить не будем. И в той, и в другой религии кое-что от древнего понимания Прави сохранилось. Плохо, что в индуизме всё утонуло в мистике, а в буддизме в излишнем философском прагматизме.

– Как я понимаю, мировые религии были изобретены для того, чтобы отнять у человечества осознание сути общих законов Мироздания.

– Ты попал в точку. Так оно и есть. Религиозное воззрение на природу можно обвинять в чём угодно: и в мистицизме, и в стремлении управлять социумом, и во многом другом, но никто не обвиняет религии в том, что они отняли у людей понимание сути Создателя. Никому такое в голову не приходит. А между тем, высшие законы развития Бытия были аккуратно заменены пресловутыми заповедями, Добран назвал их первобытными. Таковыми они и являются, потому что входят в рамки одного общего закона Действия, на востоке называемого законом Кармы. Но это был первый этап оккультного порабощения человечества. Теперь ты понимаешь, почему на Земле так яростно насаждалось христианство. Даже в среде пигмеев и папуасов?

– Как не понять!

– В настоящее время так же яростно насаждается демократия. Её насильно навязывают и в Азии, и в Африке, а был бы Марс земной колонией, и там бы её, голубушку, внедрили посредством бомбардировок и обстрелов. Вопрос только, почему? Какая разница, какой в той или иной стране общественный строй? В конце концов, это дело её народа, а не заморских доброжелателей. Ан нет! Лезут! И нам не мытьём, так катанием навязали своё «счастье». Впрочем, наш поздний социализм по своей сути мало чем отличался от западной схемы. Только экономика была другая. Спрашивается, кому на Земле нужна демократия? Людям однозначно нет. И американцев, и европейцев от неё давно тошнит. Даже Черчилль признал, что хуже демократии на Земле общественного строя нет. Уинстон был человеком продвинутым, и, очевидно, понимал, что демократия нужна не землянам, а инопланетной нечисти. Так же, как пару тысяч лет назад понадобились иудаизм и христианство, а позднее ислам. Теперь разберёмся почему. Дело в том, что в отличие от нас, землян, которые с некоторых пор стали жить по религиозным мистическим представлениям, инопланетный разум свято продолжает блюсти общие законы Мироздания, т.е. жить, как когда-то жили наши предки, по законам Прави.

– Получается, что все эти серые и рептилоиды – православные… Любопытно… – посмотрел я на внимательно слушающих мать девушек.

Последние, не роняя ни слова, переводили глаза то на Добрана Глебыча, то на меня, то на свою мать.

– Да, эти космические твари, которые присутствуют на нашей планете многие миллионы лет, – православные. И в отличие от нас, людей, они хорошо понимают, что нарушение одного из общих законов Мироустройства автоматически ведёт к нарушению других.

– Но ведь я ему то же самое говорил, – перебил жену старейшина.

– Да, ты ему это говорил, – согласилась Ярослава, – но как человеку с многомерным сознанием. Зачем его к нам послали? Чтобы мы изменили Юре взгляд на вещи. Дело здесь не в знании. Знание он и без нас получит, оно кругом! – сделала женщина-философ многозначительный жест. – Теперь ты понимаешь, почему человечество уничтожается его же собственными руками? – перевела на меня свой взгляд Ярослава. – Ему подсовываются спецтехнологии: например, чтобы разрушить связь с Творцом, были созданы религии. О них я уже сказала. А чтобы превратить человечество в своих рабов, отнять у него право распоряжаться своей волей и жизнью, была изобретена так называемая демократия и на подхват ей идеология либерализма. О законе свободы воли ты уже слышал. Так вот, этот закон у человечества Земли отняли дважды. Первый раз через религию, когда все высшие законы Мироздания и закон свободы воли в их числе были объявлены языческими. Второй раз через институт демократических выборов. На них мы остановимся подробнее. Что собой представляют выборы? Это всего лишь инструмент. Вопрос в том, как им пользоваться. Если тобой управляют законы общества, причём такие, которые не противоречат единым, высшим законам Мироздания, то ты своё право свободы воли, данное тебе Создателем, не теряешь. Следовательно, ты человек абсолютно свободный и всякое насилие над тобою – великий грех. По закону действия или кармы, энергия, отнятая у тебя посредством высшего банка силы, тебе будет возвращена, а твой обидчик наказан. Но, если ты посредством хитро подсунутых тебе выборов передал своё право свободы воли, как сказал Добран, «дяде Васе», то с точки зрения того же самого закона ты передал право решать за себя кому-то. И этот кто-то, пользуясь твоим правом, либо сам управляет тобой, либо действует через институт законотворчества, который и слыхом не слыхивал о единых высших законах. Это всё сказки про сговор с Дьяволом, согласно которому продажу души надо подписать своей кровью. Достаточно сказать «да». Дать «добро». Вот в чём тонкость закона свободы воли. Нарушив его, ты автоматически нарушаешь все остальные высшие законы и становишься в оппозицию Творцу. Ты нужен ему такой? Конечно же нет. Теперь ты понимаешь, почему мы ядами дышим, пьём их с водой, употребляем наркотики, живём в каменных гробах, загибаемся, как тараканы, под электромагнитными полями и едим отравленную пищу, которой уставлены наши столы?

– Но мне Добран Глебыч всё это хорошо растолковал.

– Повторение – мать учения, юноша! – строго посмотрела на меня женщина-философ, – я хочу, чтобы ты понял, что нас убивают по закону.

– Вас-то здесь никто не убивает! – засмеялся я.

– Да, нас не убивают. У инопланетной гвардии права на наше истребление нет. Но это не значит, что нас как еретиков не могут ухлопать христиане или как опасных личностей – масоны. Ни те, ни другие греха не боятся. Все они живут одним днём. Древние тоже выбирали, но они выбирали людей, на которых можно было возложить ответственность за сохранение в обществе общих высших законов. Выбирали ответственных, но не законодателей и правителей. Вот один такой перед тобой! Полюбуйся!

И Ярослава кивнула в сторону своего мужа.

– Знаешь, кто это?

– Вроде бы Добран Глебыч… – растерялся я.

– Да, это он! Но на самом деле перед нами выбранный нашим обществом на 12 лет – князь, или сударь! Как тебе больше нравится?

– Князь? – открыл я рот. – Значит, ваша светлость? – посмотрел я на Добрана Глебыча.

– Ты знаешь это старинное обращение? – смутился старейшина. – В наше время так не надо, к тому же я не светлость…

– Светлость, светлость! – улыбнулась Ярослава. – Так, как он может любить, никто не умеет.

– Получается, что я гощу в семье второго высшего сословия?

– А первого у нас и нет, – пробасил Глебыч. – Так сложилось. Все труженики и все по духу бояре.

– Тогда, наверное, я у вас буду за первое, это как раз моё место. Я не завистливый, не жадный и не продажный…

– Мы это знаем, не рассказывай, – остановил меня помор.

– Потом, ты прошёл инициацию…

– В бане! – засмеялись девушки.

– И в бане тоже, – улыбнулась Ярослава. – Так что хочешь или нет, но в первом сословии тебе делать нечего. Оно давно у тебя позади. Потому и разговоры у нас идут не о хлебе насущном, а о силовых полях и эзотерических законах. Теперь-то тебе всё понятно?

– Конечно, я понял суть ещё с объяснений князя.

– Вот и хорошо! – поднялся со своего места Добран Глебыч. – Юра умница, – хлопнул он меня по плечу. – И я в нём не ошибся. А теперь пора на боковую. Завтра трудный день, надо всё успеть, потому что через пару суток нам ехать за своими…

Как Добран Глебыч и предполагал, ночью я почувствовал боли в мышцах. Особенно давали о себе знать грудные и мышцы спины. Пока я лежал спокойно, сильной боли не ощущалось, но стоило мне пошевелиться, как тут же просыпался. Так, засыпая и через некоторое время просыпаясь, я проворочался несколько часов. Отдохнуть немного всё равно удалось, и поэтому я принял решение больше не засыпать, а лежать, не шевелясь, до утра, пока все не встанут. К тому же было о чём подумать: то, что я услышал от Ярославы о медленном убийстве жителей городов, для меня было не ново. Правда, кое-чего я не знал, например, об экранизации железом генетического кода клеток. Не имел я представления и о резонансном воздействии труб, проводов и арматуры. Также о влиянии на здоровье продуктов вторичной переработки мяса и ГМО. Но более всего угнетал тот факт, что город, целиком и полностью зависимый от деревни, не только презирает последнюю, но и качает из неё людские ресурсы.

«Вот, что значит грамотно управлять сознанием! Из атмосферы жизни в мир замедленной смерти люди едут не просто добровольно, но ещё и с радостью! Видите ли, в деревне у них нет никакой работы. А земля? Испокон веков люди жили, прежде всего, землёй. Но обработка земли требует реального приложения сил. В городе же можно, если у тебя есть достаточное образование, получать хорошие деньги, не отрывая своего зада от кресла, и вместо работы с лопатой и косой жать на клавиши компьютера. Можно, если ты молодой и здоровый, кантоваться в охране, наконец, пристроиться в торговле: в магазине, или на рынке. Огромное количество денежной массы – вот он, основной магнит! Денег в городе хоть отбавляй, всем хватит! Они давным-давно стали у обывателей богом. В погоне за «баблом» люди стремятся в ловушку города. Проще некуда! С феноменом мегаполисов вроде бы всё ясно: деньги на первом месте, за ними идут развлечения и идиотский престиж. Слово-то какое! Кто-то его придумал? Надо же: «я живу в Новосибе, значит, я особенный, я выше тебя, если ты из Томска или из Кемерово. Новосибирск считается столицей Сибири, а все остальные города – провинция! Ну, а если я проживаю, точнее, травлю своё организм ядами самой Москвы, то круче меня в России уже никого нет. По отношению ко мне все вокруг – глухая провинция!» Что это, как не безумие? Казалось бы, надо жалеть людей, вынужденных кантоваться в мегаполисах. У них в два, а то и в три раза быстрее идёт процесс старения: жители городов не живут, а медленно умирают. Особенно жаль женщин: после тридцати они превращаются в насквозь больных, жалких, ранних старушек. Но на самом деле всё наоборот. Городские полутрупы жалеют тех, кто продолжает сохранять себя на природе, тех, кто здоров, молод и красив! Программа, что в железобетонном концлагере жить намного комфортнее, чем рядом с живой природой, так прочно вбита в голову, что о своём здоровье люди не думают. Им в голову не приходят такие «мелочи», что в мегаполисе практически невозможно быть здоровым и родить полноценное потомство. Неужели обыватель стал настолько тупым и эгоистичным, что всерьёз верит в возможность выжить в атмосфере смерти? – размышлял я. – Теперь понятно, почему система развивает в людях крайне эгоистичные качества? Чтобы каждый считал себя особым, дескать, то, что распространяется на всех, меня не коснётся, потому что я уникум! Эгоистами и дураками намного легче управлять. Если ты просто дурак – это уже хорошо! Но если дурень ещё и эгоистичен, ему вообще цены нет! Неплохо придумано! Для хозяев жизни плебеи земных городов всё равно, что насекомые. Их можно травить, как тараканов или клопов. С той лишь разницей, что последние мрут сразу, а люди должны немного пожить и послужить системе. Только потом, когда пик ресурса будет пройден, протянуть ножки. Воистину человек для системы – всего лишь батарейка! Отдал свою энергию и можешь идти на свалку».

Смысл цивилизации городов был более чем понятен. Меня удивила технология отнятия у людей права свободы воли. Много лет назад седоголовый кондинский волхв несколько раз мне говорил: «Помни, отрок, главным оружием у тёмных является скрытность и ложь». Чтобы тёмные ни делали, они творят это незаметно и обосновывают свои дела изощрённой ложью. Старик был прав. Подтверждением этому служил институт нашей хвалёной западной демократии. Потому простые люди и называют демократию демонократией. Это у них из подсознательного. Неосознанно, но точно. Ни одно псевдодемократическое общество никогда общим законам развития Мироздания не следовало. Это просто не входит в его правило. Цель такого общества – посредством голосования отнять у своих граждан право свободы выбора, а потом навязать им такие антизаконы, по которым все граждане превратятся в преступников не только по отношению хозяевам, но и по отношению к самому Создателю.

«Лихо! Аж похлопать в ладоши хочется такой «вилке». На вид всё «шито-крыто – комар носа не подточит»! Просто человек отдаёт во время голосования своё право решать за себя кому-то. Так сказать – доверяет. А этот доверенный придумывает, пользуясь полученным правом, такие законы, от которых тошно и людям, и Богу! Вот почему древние выбирали хранителей закона, но не законопридумщиков, и с них, с таких вот ответственных, жестоко спрашивали. Даже во время войны гражданин не терял данное ему Создателем право свободы воли. Просто он произносил клятву повиновения старшим по званию. Вот и всё».

Шло время. Лёжа в кровати, боясь пошевелиться, я обдумывал недавно услышанное. На интуитивном уровне многое до меня доходило и раньше. Но в общих чертах. Сейчас мне, наконец, удалось уловить суть.

«Надо же, с обеих сторон выборы, но какие разные. Одни демократические ведут к могиле, другие сохраняют жизнь общества!»

В этот момент я услышал в соседней комнате чей-то тихий смех.

«Наконец-то пришло утро, пора вставать!»

Преодолевая боль в мышцах, я сел на кровати и попытался в темноте нащупать свою одежду. Но тут отворилась дверь и с керосинкой в руках ко мне подошёл Добран Глебыч.

– Доброе утро, сынок! – вдруг обратился он ко мне по-отечески. – Не спишь! Вот я устроил тебе ночку! Давай потихоньку на пол, сюда на ковёр, – приказал он мне. – И ни о чём не думай, полностью расслабься, я буду делать тебе специальный массаж. Иначе твои мышцы не скоро поправятся. Вчера думал, что обойдёмся без массажа, но вижу, что без него никак.

Я сполз с кровати и растянулся, как меня попросил старейшина на полу.

– Ты всё-таки кто: старейшина или князь? – спросил я его, закрывая глаза.

– И то, и другое, – буркнул Добран Глебыч. – Не болтай. Иногда бываю старейшиной, иногда князем.

– А в чём разница? – снова я задал вопрос.

– Старейшина – это учитель, а князь – судья. Вот и всё.

– Значит, тебя можно назвать сударем?

– Ты опять за своё! Давай, полностью расслабься. Тело – кисель, иначе будет больно.

Я максимально расслабился, и старейшина взялся за своё дело. Сначала он перевернул меня на живот и стал растирать плечи и трапециевидную мышцу. Когда мышцы разогрелись, он взялся их мять, как будто они состояли из теста. В первый момент мне было больно, но со временем боль стала стихать. Постепенно пальцы старейшины перешли на мышцы широчайших и на позвоночник. Через некоторое время он заставил меня перевернуться и взял за воспалённые грудные мышцы.

– У тебя не болит только пресс, – усмехнулся он. – Но ничего, к обеду станет легче.

Когда процедура закончилась, Добран Глебыч показал мне на одежду и напомнил, что нас ждут в столовой. Изо всех сил делая бодрый здоровый вид, поздоровавшись, я уселся на своё место. Девушки и их мать, видя, что я как ни в чём не бывало сел, переглянулись.

– У тебя что, есть опыт? – спросила меня Ярослава.

– Вы о чём? – не дошло до меня.

– Так быстро восстанавливаться после пыток?

– Да не пытал я его! – возмутился князь-старейшина. – Ну, немного перебрали, но это не смертельно. Через пару дней он будет как огурчик! А после поездки в деревню, мы там к Ивану завернём, он вообще петухом ходить станет!

– Причём здесь Иван, он что, местный знахарь? – недоумевал я.

От моих слов женщины рассмеялись.

– У него дочь-красавица, учится в Питере. Сейчас она дома. Он на Дашу намекает, – покосилась Ярослава на мужа.

– Неужели на свете могут быть женщины красивее, чем вы? – оглядел я сидящих за столом красавиц.

– Это тебе кажется, что они эдакие-разэдакие! – улыбнулся Добран Глебыч. – На самом деле и моя жена, и дочери – самые обыкновенные. Таких, как они, в Питере или в Москве несметное количество!

– Да я таких красавиц, как твои дочери, среди молодых девчонок нигде никогда не видел! – возмутился я такой несправедливости.

– Ты просто не видел Дашуньки. Когда её увидишь, мнение твоё изменится.

Старейшина говорил что-то невероятное. И я решил больше не спорить.

«Что это за Даша такая? Интересно было бы на неё взглянуть», – думал я, приступая к завтраку.

Когда с едой было покончено, Ярослава, поднимаясь из-за стола, сказала:

– Вчера я кое-что тебе рассказал о жизни в городах. Пыталась донести до тебя, зачем нужны хозяевам планеты мегаполисы. Добран популярно объяснил магию демократических выборов. Мне бы хотелось сегодня закончить начатый разговор. Займись пока своими книгами. Через час я подойду и кое-что такое расскажу, о чём ты пока не догадываешься.

Глава 16

Институт стерв, как часть общего

Интересно, что я сегодня услышу?» – думал я, усаживаясь за свой столик.

Кое с чем, что мне вчера рассказала Ярослава, я был так или иначе знаком. Удивило меня повествование старейшины о глубинной сути так называемой демократии. К таким тонкостям понимания я ещё не был готов. Правильно заметила жена князя – у меня пока одномерное мышление. Но что собой представляет многомерность, я ещё не понимал. В голову ничего не приходило, кроме слов Ярославы, что я должен узнать то, о чём пока не догадываюсь. Слова женщины-философа меня заинтриговали.

«Ничего себе жёны у Добрана! – восхищался я мысленно Ярославой. – Если и Валентина под стать ей, то вместе с мужем и понимающими суть происходящего детьми здесь настоящая кафедра. Только непонятно, какой науки и тем более ВУЗа?»

В этот момент мои мысли прервали вошедшие в библиотеку девушки.

– Мы свои дела закончили, и у нас есть немного времени,- хором отрапортовали они.

– Мне-то вы зачем отчитываетесь? – усмехнулся я.

– Традиция, – уселась напротив Светлена. – Дань уважения мужчине. Нас так воспитали. Женщин-стерв учат вас, мужчин, тихо презирать и использовать. Учат с детства не говорить мужчине правду. Внушают, что вы недолюдки, думающие только о сексе, а раз так, то вашей сексуальностью можно пользоваться против вас как оружием.

– Ты забыла о главном, – перебила сестру Светлада. – В институте стерв девчонкам вбивают в голову, что мужчины по своей природе намного тупее женщины. Поэтому женщина и должна управлять своим мужчиной и доить его, как корову… Нас же, как сказала сестра, воспитали иначе. В нашем параллельном мире умный, образованный, широко мыслящий мужчина своего рода бог. Но в тоже время мы должны помнить, что любящие женщины – фактически ипостаси Лады. Значит, тоже богини.

– Так вот она где, ваша мудрость?! – изумился я услышанному. – Живые земные боги! Я попал в клан богов… Вот почему вы не принижаете себя ни завистью, ни жадностью, ни изменой, ни ревностью? Вы всегда помните, кто вы.

– Помним и знаем, кто перед нами, – просто сказала Свет- лена.

– А где вы постигли премудрости стерв? – спросил я.

– Ходили в их сборище на занятия, – ответили девушки.

– На занятия?! – открыл я рот. – Неужели тому, о чём вы только что рассказали, где-то учат?

– Учат и в Питере, и в Москве, и в других городах. Просто такое поветрие пока не докатилось до Сибири. Потому ты и не знаешь об этом феномене, – посмотрела на меня своими огромными глазами-озёрами Светлена.

– Но ведь это институт феминизма! – возмутился я.

– Не совсем. На наш взгляд ещё хуже.

– Хуже?! Что может быть хуже лютой ненависти одного пола к другому? – не переставал удивляться я.

– Феминистки просто ненавидят мужчин и предпочитают с ними не связываться, – начала объяснения Светлена. – В этом есть элемент порядочности. Стервы же презирают мужчин тайно, не показывая им этого. Главной их целью является заставить мужчину раскошелиться. Они высасывают из него всё, что только можно. Как пиявки или миноги! Таким приёмам в институте стерв и учат. Подлость неимоверная! Так что западные феминистки против наших стерв – безобидные простушки.

– А вы-то зачем пошли учиться на стерв? – спросил я девушек. – Неужели решили переквалифицироваться в них из богинь?!

– Конечно! – встала со своего места Светлада.

– Ты угадал, – поднялась вслед за сестрой Светлена.

И вдруг девушки сразу преобразились: их совершенные лица исказились масками эгоизма и запредельного высокомерия. Они стали ходить по комнате одна за другой закидывая ноги верёвочкой и вихляя бедрами. Тонкие талии девушек, изгибаясь в своеобразном маятнике, выглядели вызывающе.

– Видишь, как мы умеем рекламировать свои прелести? – почти басом процедила сквозь зубы Светлена. – Нас не камуфлируют даже национальные сарафаны. Сейчас перед тобой продающие себя стервы. Рынок, он должен быть везде…

– Но мы продаём себя дорого, очень дорого! – изменившимся, каким-то сухим трескучим голосом добавила Светлада.

– Я вам покажу, проказницы вы эдакие! – внезапно раздался в дверях голос Ярославы. – Надо же! Очередное представление устроили! Вы что, хотите, чтобы Юру от вас стошнило? – показала она на меня. – Хватит дурачиться, ну-ка объясните, что происходит?

Услышав голос матери, девушки снова превратились в милых небесных созданий. Поглядывая на моё расстроенное лицо и улыбаясь, они уселись на лавку, и стали рассказывать Матери о том, чему их научили в школе питерских стерв.

– Мне про ваши художества рассказывать не надо, – остановила их мать. – Зачем вы ему устроили этот спектакль? – показала она на меня глазами. – Он ведь вас ещё не знает. И с интуицией у него не очень. Чего доброго поверит…

– Что мы такие, каких он только что видел? – удивилась Светлена.

– Это у тебя, мама, интуиция хромает, – возмутилась Светлада. – Георгию же, точнее, Юрию, наша комедия как развлечение! Мы показали ему типичную повадку женщины-вампа. Он у себя в Сибири такого ещё не наблюдал.

– Да видел я и похуже, просто не знал, что всему этому учат! – подал я голос.

– Ты их извини, Юра.

– За что? – не понял я.

– За то, что они испортили тебе настроение. Когда я вошла, на тебе лица не было, потому я и возмутилась, – улыбнулась своим дочерям Ярослава.

– Не за что мне их прощать! – смутился я. – Просто они прекрасные актрисы. Я пришёл в ужас не от них, а от образа, который они мне представили.

– Тогда всё понятно, – успокоилась женщина-философ.

– Знаешь, почему они пошли на курсы стерв? Потому что мы с Добраном их попросили. Захотелось понять, чему там учат. Надо сказать, что девчонки ходили не зря. То, что ты сейчас «имел счастье» наблюдать, – внешнее и самое безобидное. О главном калибре они тебе, я думаю, не рассказывали.

От слов матери лица обеих девушек сразу же покраснели.

– Мама, может об этом не надо, – взмолилась Светлада.

– Как не надо? А если он влипнет?

– Он не влипнет, мы не позволим…

– Вот оно что?! – покачала головой Ярослава. – Значит, вы не позволите? Ты видишь, они готовы за тобой на край света! Две берегини… – повернулась ко мне мать девушек.

– Может, мы никуда и не поедем.

– Думаете, ваш Георгий останется в нашем обществе, а если и останется, то выберет непременно вас?

– Давайте не будем на эту тему, – попросил я женщин.

– Время само поставит всё на своё место. Мне хочется узнать, чему ещё учат в школе стерв.

– Сексу! Изощрённому, противотанковому, нечеловеческому сексу! – спокойно сказала Ярослава. – Такому сексу, после которого мужчина становится рабом женщины. Безвольной жалкой тварью на побегушках. Учат сексу каббалистическому, с определёнными мыслеформами и перебросом энергии. Близость с прошедшей такое обучение женщиной для мужчины становится наркотиком. Причём таким сильным, что противиться ему практически, как утверждают учителя-маги, невозможно.

– Неужели и вправду невозможно? – засомневался я.

– По настоящему сильному человеку такая беда не страшна, – задумчиво сказала Ярослава. – Но для слабого это трагедия. Особенно, если этот слабак сексуально озабочен.

– И вы постигли всю их сатанинскую премудрость? – повернулся я к девушкам.

От моих слов лица красавиц стали пунцовыми. Светлена закрыла лицо ладонями и прошептала:

– Мама, скажи ему.

– И скажу, если тебе так хочется, чтобы я раскрыла вашу тайну.

– Какую тайну?! – возмутилась Светлада. – У нас нет никаких тайн!

– Есть, есть! – заверила меня Ярослава. – Они учились каббалистической сексуальной магии целый год. Постигли все её тонкости.

Услышав последние слова матери, девушки как по команде вскочили и бросились к выходу.

– Куда же вы? – закрыла собою проход их мама. – Давайте вместе расскажем любимому вашему Георгию о том, как вы постигли 365 поз близости…

– Мама, что с тобой? Ты же знаешь, мы этим не занимались! – повысила голос Светлада.

– А ты на меня не кричи! – осадила её Ярослава. – Вам можно Юрия разыгрывать, а мне нет?

– Простите меня за идиотский вопрос, – дошло до меня, наконец, в чём дело. – Я слишком поздно вспомнил, что магическим премудростям учатся не теоретически, а на практике. Наверное, правы наставники по стервозности, что мы, мужчины, немного с придурью.

– Неправы! – успокоилась Ярослава. – Просто у мужчины несколько иной способ мышления, особенно у таких, как ты. Тебе подавай суть и как можно скорее. Ну что, простим его? – кивнула мать в мою сторону, обнимая своих дочерей.

– Простим… – прошептала Светлена, снова усаживаясь.

– Девчонок хотели использовать и по крупному, – вздохнула Ярослава. – Но сначала им надо было вогнать в подсознание программу – превратить в зомби. Для таких целей у наставников школы даже оказался высокочастотный псигенератор… Ладно, мои дочери его сразу почувствовали и вовремя ретировались. Хотя им пытались помешать…

– Вы говорите что-то невероятное. Неужели психотронку освоили энтузиасты-частники?

– Ты имеешь в виду сатанистов? – переспросила Ярослава. – Если они заправляют на планете, то удивляться тут нечему. Школа стерв – это один из их восточно-европейских филиалов, так сказать, «ноу хау», для русских. Они изо всех сил стараются дегенератизировать нашу женщину, превратить её из нежной, любящей и добродетельной в паразитирующую на мужчине тварь. А насчёт психотронки все не так сложно, как кажется. Здесь используется портативный электромагнитный высокочастотный генератор, но с пониженной энергией. Когда он работает, у человека начинаются галлюцинации и т.д. Но самое главное, в этот момент его сознание не способно отсечь команды, идущие в подсознание. На этом и построен принцип зомбирования. Человек под воздействием высокочастотного низкоэнергетического излучения способен заново переродиться. Забыть, кто он есть, всю свою прошлую жизнь, даже своё имя. Всё зависит от того, что они от него хотят. И какие в его подсознание поступают команды.

– Выходит, джинн вырвался из бутылки?

– Да он в ней никогда не сидел, Юра. Его создали не для бутылки, а для дела!

Последние слова Ярослава сказала с горечью.

– Этой беде как-то можно противиться? – посмотрел я женщине-философу в глаза.

– Можно, если почувствуешь начало воздействия, но это нелегко. Им вот, моим сорокам, удалось, – кивнула она головой в сторону дочерей. – Против девочек пытались применить двойное насилие.

– Как это? – не сразу понял я.

– Задержать и изощрённо изнасиловать в высокочастотном поле. В таком случае человек, каким бы он сильным не был, ломается полностью. Помогает этому крайний стресс.

– И как вы уцелели?! – забыв обо всём, я подошёл к девушкам и, не думая о Ярославе, поцеловал каждую в щёчку…

«Вот, что пережили девчонки!» – вертелось у меня в голове.

– Да, мы с Добраном по своей дури чуть было их не скормили, – донёсся до меня голос их матери. – Называется, послали в тыл врага… Хорошо, они с детства умеют за себя постоять. Светлена обоим своим клиентам высадила глаза, а вот эта крошка, – обняла Ярослава Светладу, – устроила такое, о чём и не хочется говорить. Язык не поворачивается. Короче, пришлось нашим мужчинам девчонок охранять больше года. Пока, наконец, школа стерв не перебралась в другое место. По неосторожности они задели кого-то из верхушек, вот и погорели.

На минуту в комнате воцарилось молчание. О том, что мне рассказали женщины, я слышал впервые. На секунду мне представился ужас, который пришлось пережить девушкам, и у меня до боли сжалось сердце.

– Да ты, оказывается, эмоциональный, Гера, – мягко сказала Ярослава. – Кристальная жёсткость в шёлковой упаковке. Сразу два полюса… Это неплохо. Полный эмоциональный арсенал.

– Вот вы, – вспомнил я эпизод, когда первый раз оказался в бане с девушками, – показали мне волчок. Он что, тоже из арсенала сатанистов?

– Нет, конечно, мы же тебе говорили, – улыбнулась Свет- лена, – это один из элементов наших традиционных танцев. Просто тогда решили проверить тебя на вшивость. Извини, если что-то не так.

– Да всё так, просто образ сочетания красоты танца с совершенством вашим фигур до сих пор стоит у меня перед глазами. И где-то внутри звучит музыка…

– Музыка? Увиденные образы у тебя вызывают звуковые ассоциации? Ты чувствуешь то, что пока по нашим представлениям не должен чувствовать, – удивилась Ярослава.

В это время на пороге появился старейшина:

– Докладываю, женщины: князь вычистил коровник и конюшню, всем дал сена и теперь свободен! – скороговоркой выпалил он.

От слов Добрана Глебыча мне стало стыдно, что сегодня хозяин дома обошёлся без моей помощи. Увидев мою сконфуженную физиономию, старейшина погрозил мне пальцем и добавил:

– Тебе пока сидеть и лежать. И ещё слушать!

– Ты знаешь, – перебила мужа Ярослава, – оказывается у Юрия включен звуковой информационный ряд.

– Что? – удивился отец семейства. – А как ты выяснила?

– Да он только что сам сказал об этом. Когда наши детки,– показала глазами женщина-философ на сидящих девушек,– устроили ему в бане спектакль, Юрий услышал музыку.

– Да я её всё время слышу, что бы ни видел. Только не предаю ей особого значения. Для меня это просто дополнительный фон.

– Ты хочешь сказать информационный фон? – перебил меня помор.

– Что-то в этом роде.

– А бывает так, что картина одна, а музыка совсем другая?

– Бывает и довольно часто.

– Вот это новость! – посмотрел на жену Добран Глебыч.

– А что тут особенного?

– Чтобы развить дар астрального информационного сканирования реальности требуются годы специальной подготовки. Значит, это генетически, от природы. Кто у тебя предки? – переспросила Ярослава.

– По матери – род князей Вяземских, по отцу – все потомственные донские казаки.

– Значит, с одной стороны корни наши, с другой – родственников с Урала… – перевёл сказанное мною в свою плоскость понимания Добран Глебыч.

– Ты ему обязательно должен поведать о звёздной природе человечества. Для этого мы здесь и собрались, только сначала надо закончить с сатанизмом. «Сороки» его коснулись, а нам заканчивать. Они Юрию немного рассказали о своём стервозном прошлом…

– Ну что ж, тогда я присоединяюсь к вашему разговору, – улыбнулся отец семейства.

«Вот опять тайна, – мелькнуло в голове. – Что ещё за звёздная природа, и как связана с ней моя способность слышать звуки всего окружающего? И причём здесь мои генетические корни? Похоже, что я услышу что-то важное и интересное. Значит, надо набраться терпения».

А между тем Ярослава, дождавшись, когда я сконцентрирую своё внимание на разговоре, продолжила:

– Сатанизм, Юра, явление далеко не новое. Оно родилось на Земле в незапамятные времена и имеет массу различных форм. Порою его формы отрицают сам сатанизм. В этом и сложность явления. Попробуй, докажи христианину, что он, по своей сути отрицая общие законы Мироздания, служит силам разрушения. Не докажешь этого и иудею. Иисус попробовал. И что? Разве его услышали? Нет и нет! Почему? Потому что никто не знает точного определения сатанизма, а оно очень простое: отрицание общих единых законов эволюции Вселенной. Замена их на какие-то иные, выдуманные человеческим сознанием. К чему это ведёт, известно.

– Получается, что вся наша земная цивилизация – цивилизация сатанистов! По-другому не назовёшь, – сказал я.

– Так оно и есть, и не надо удивляться, – развела руками Ярослава. – И она обречена. Потому что всё, что выпадает из контекста общего направления эволюции Мироздания, для последнего – ненужный мусор. Носители сознания, в нашем случае люди, которые всё больше ориентируют вектор своего ложного «я» на накопление материального, фактически подписали себе смертный приговор. Процесс инволюции на Земле уже идёт и не одну тысячу лет. Хорошо, если на планете появятся новые виды человекообразных. Может быть и похуже. Вот они – плоды сатанизма. Воздействие всех его форм на сознание. Институт стерв – это всего лишь одно из проявлений глобальной энтропии и не самое опасное. Есть кое-что и пострашнее. А насчёт эгрегориальных систем, я тебе скажу вот что: Амон, Иегова или Яхве – не совсем эгрегор. Скорее всего, конгломерат энергоцентралей, что-то наподобие антидрева мира, но всё усыпанное плодами. Каждый плод отвечает за своё поле деятельности, но зависит от ствола, ствол же произрастает из корней, которые уходят в прошлую цивилизацию – цивилизацию Атлантиды. Всю эту конструкцию можно назвать эгрегориалъной системой дегенерации и разрушения. Она включает в себя все формы порока и энергетически их питает. Внешнее её проявление, которого надо всегда опасаться, – это, как я уже говорил, скрытность и ложь. Чудовищные преступления столетиями, иногда даже тысячелетиями, готовятся скрытно и всегда защищены изощрённой ложью. Вернёмся к одному из плодов эгрегора смерти – школе стерв. Ты думаешь, зачем женщин учат не любить мужчин, а обдирать их, как липку, управлять ими? Чтобы за счёт последних построить своё счастье? Отнюдь нет. Так врут глупым женщинам. Это легенда-камуфляж. Суть в другом, но она как всегда скрыта. Знаешь, в чём?

– Чтобы мужчин просто-напросто убивать, уничтожать так, как на бойне забивают скотину. Только не электричеством и ножом, а постоянно действующим искусственно созданным стрессом.

– Ты абсолютно прав, Юра! Суть именно в этом. Вот тебе и скрытность, и ложь. Ложь проявляется даже в том, что женщина-вамп якобы обретает в современной жизни счастье. Она добивается высот в обществе и оказывается при деньгах. Но на самом деле духовно она умирает раньше своих жертв-мужчин. Когда до неё, наконец, доходит, какой ценой приобретено её мнимое благополучие, бывает уже поздно. Такая красотка не нужна даже уличным бомжам. А слово стерва! Что оно означает? Кусок гнилого, обсиженного мухами мяса. Ему место на скотомогильнике, но не среди людей. Чтобы заманить в свои сети простофиль, сатанисты распространяют ложь посредством радио, телевидения и печатных изданий. Я не удивлюсь, если через несколько лет на полках книжных магазинов появятся книги: «Как стать стервой», «Сексуальная магия стервы» или что-то в этом роде. Всё идёт к этому. Ты видел, каких женщин рекламируют популярные западные, да и наши журналы? Не женщин, а женоподобных тварей, тех самых, которые прошли какую-либо из школ сатанизма. Нормального, умного, любящего женского лица ни на экране, ни в глянце уже не увидеть! Мощный информационный удар по подсознанию. Подумай, как с такой бедой бороться? Что ей можно противопоставить?

– Твоё лицо и лица твоих дочерей! – не задумываясь, выпалил я. – Стоит один раз увидеть истинную красоту и ощутить её внутренний мир, и вся их сатанинская магия разлетится в пух и прах!

– Может, оно и так, – пробасил Добран Глебыч, – но попробуй её кому-то показать. Средства массовой дезинформации всегда находились в руках сатанинских кланов. Потому там и свили гнёзда иудеи. Не только у нас в России, но и во всём мире. Возможно, на радио папуасов все не так, но есть ли у них вообще радио?

– Сатанизм очень многогранен, под какой личиной он только ни действует… Но чаще всего волк прячется в овечью шкуру. Это его излюбленный прием. Роль овечьей шкуры естественно выполняет ложь, – продолжала свою лекцию Ярослава. – Ложью он пользуется тогда, когда скрыть свою деятельность становится невозможно. Вообще-то он всегда предпочитает действовать скрытно, такова его стратегия.

Глава 17

Основные технологии сатанизма

Как таковой идеологии сатанизма нет. Точнее, она пока никем не озвучена. Вопрос: почему? Да потому, что со многими его формами человечество давно свыклось, а без некоторых и жить не может. Например, заставь кого-нибудь в наше время отказаться от денег? И ненцы, и нганасаны от них не откажутся. Они деньги меняют на сети, патроны, ружья, словом, на блага, которые им предоставляет цивилизация. То же самое можно сказать о чукчах, эскимосах и других малых народах севера. Возможно, деньги пока не нужны пигмеям, живущим на берегах Конго и индейцам Амазонии. Пока. Что будет потом – неизвестно. Рынок вездесущ, он скоро проникнет и туда. Я уже говорила, что величайшим изобретением сатанизма является институт денег. Вопрос в том, кто их изобрёл? Исследователи делают вид, что имя и адрес изобретателя неизвестны. На самом же деле в высших масонских кругах хорошо знают, что деньги пришли на Землю из иной реальности. Человечеству их умело подсунули враждебные ему братья по разуму. Была применена технология постепенности и последовательности. Сначала обменной валютой на Земле был скот. Вспомни Илиаду. Осада Трои когда была? В XII веке до н.э. Вместо денег там фигурировали быки. Но это в Европе. В Азии же ещё со времён Шумера деньгами стали служить слитки золота, серебра и меди. А теперь давай вспомним, откуда взялся патриарх Авраам? Тот самый, от которого, если верить Торе, произошли арабы, евреи и которого считает своим предком наша продажная европейская элита?

– Его пинками выгнали из Ура.

– Верно, из небесного города, потому что слово «ур» на пракрите или староарийском означает небесные сферы. Отсюда и древний бог космоса – Уран, – кивнула своей красивой головой Ярослава. – Теперь сразу два вопроса. Первый: почему именно в Шумере впервые в качестве денег стали использовать слитки серебра и золота? Ответ лежит на поверхности. Стоит только раскинуть немного мозгами. Вспомни культуру убайд, которая предшествовала Шумеру? В её границы входили Шумер, современный Ирак и Курдистан. Всё пошло оттуда. Почему? Да потому что убайд курировала инопланетная негуманоидная цивилизация, которая, возможно, её и построила. Это легко можно доказать по археологическим памятникам. Я имею в виду статуэтки нелюдей-рептилоидов. Их во множестве находят по всей территории культуры Убайд. К тому же не надо забывать, где по Торе лежал знаменитый Эдем. Он располагался как раз в границах культуры Убайд на Евфрате и других, ныне высохших реках. Можно сказать, что Убайд и Эдем – одно и то же. Понятно, какой Яхве его организовал? Покрытый чешуёй с ящероподобной мордой. Пришедшие с севера европейцы-арии, предки шумеров, разрушили убайд. Но унаследовали часть его культуры. Прежде всего, металлические деньги. Ты видишь, всё исходит из одного центра, который долго, не одну сотню лет, курировали ящероголовые. Теперь вопрос второй: почему именно из Ура – одного из шумерских центров, как ты говоришь, выгнали взашей Авраама?

– Я не говорил, что взашей.

– Извини за неточность, мне важна суть.

– Не знаю, – честно признался я.

– Может, за воровство? – задумалась женщина-философ, – может, за распространение какой-то болезни… А может, за то, что Авраам – знаменитость, к которой кто только не примазывается, никогда не мылся и никто из его слуг и пастухов не знал, что такое вода. Представляешь, какое зловоние стояло над их табором? Чистоплотные горожане могли его и не вынести.

– С чего ты решила, что семитские пастухи всю жизнь не мылись?

– Бедуины-кочевники и в наше просвещённое цивилизованное время шарахаются от воды, как чёрт от ладана. Моют в основном только то место, которое требует мыть Коран, реже лицо. А про тело и говорить не приходиться.

Услышав слова матери, девушки покраснели.

– Постарайся без образов, – попросил Ярославу Добран Глебыч. – Меня и то ввела в краску.

– Я и так без образов. Просто во всём нужна точность.

– Понимаю, – усмехнулся старейшина. – Чтобы Юрий понял, что вони от табора отца Авраама было намного больше, чем могут себе позволить современные арабы, потому что Корана они тогда не знали.

– Самый главный вопрос заключается в другом, – продолжила Ярослава. – Не в том, за что Авраама выгнали, а в том, почему он оказался в Уре?

– И почему же? – поинтересовался я.

– Потому что шумерам были кем-то навязаны либерально-демократические законы. Собственно, законы нашего времени. С тех далёких времён они по своей сути не изменились. В чём заключается либерализм? В уравнивании! Его идеология настаивает, что все люди между собой равны. Всё в мире едино, и нет никаких различий. Такая вот идеология и открыла доступ семитским ордам в цветущие города Шумера. Что, в конце концов, их и погубило. То, что был выгнан патриарх Авраам, всего лишь частный случай. Скорее всего, его специально спровоцировали.

– Чтобы идея металлических денег перешла евреям. Тому избранному Иеговой народу, который должен, воспользовавшись магической силой денег, подчинить своему влиянию весь мир людей.

– Как видишь, деньги в форме слитков драгоценных металлов были созданы. Надо сказать, удобные деньги. Их и хранить просто, и есть они, как коровы, не просят. Теперь осталось со временем превратить их в бумажки. В ложную валюту, которой на самом деле не будет, но в то же время в плане влияния на сознание она станет вполне реальной.

– Пойми, Юра, – вмешался в разговор князь-старейшина, – то, что называется в наше время деньгами, на 90% виртуальная реальность. Миф, в который все верят и который правит миром. Избранные купились, думая, что это они, благодаря деньгам, придут к власти над миром. На самом же деле не они распоряжаются деньгами, а деньги используют иудеев. Всё наоборот. Правят миром не богоизбранные, а та виртуальная реальность, которая влияет на сознание масс, т.е. деньги. Иудейские неграмотные жрецы купились на умело подсунутую им ложь. Они не поняли, что деньги имеют свой эгрегор. Причём такой, который влияет на сознание человека. Деньгами нельзя управлять. Управляют они! Иудейские банкиры Сити округа Колумбия по своей недалекости считают, что их командам подчиняются денежные потоки. И на первый взгляд это так. Только денежные потоки подчиняются не людям, а невменяемым маньякам, которые сошли с ума благодаря влиянию на их сознание мощного эгрегора денег.

– Ты хочешь сказать, что финансовые короли Сити и Колумбии, такие, как советник Британской королевы барон Ротшильд и его коллеги из США – Сорас, Рокфеллер, Морган и другие, – психопаты? – удивился я.

– В некотором роде да. По-другому просто не может быть. Таково следствие воздействия эгрегориальной силы денег на человеческую психику.

– Ты немного не точна, – подал голос Добран Глебыч. – Не всякую психику ломает финансовый эгрегор. В основном он действует на богоизбранных. Как раз под деньги у них генетика и слеплена. Отсюда и анекдоты про евреев и их отношение к деньгам. Эгрегориальная система денег разрушает психику христиан и мусульман, психику христианских и исламских атеистов. В меньшей степени он действует на психику индуистов и последователей Будды. Потому что и у тех, и у других иная идеология. Но и она от влияния финансового эгрегора в полной мере не спасает. Но здесь его пресс продавливает сознание людей через их гибридную генетику.

– Как это? – не понял я.

– Очень просто, – прервала мужа Ярослава. – В Индии чистокровных ариев даже среди высших каст не осталось. На Индостане наши предки в течение тысячелетий смешивались с лемурийскими чёрными гибридами. Гены архантропов, как болезнь, поразили все слои общества. Как известно, полуобезьяне высшие материи недоступны. Она живёт только материальным. Через гены неандертальцев и других архантропов энергия эгрегора денег и пробивается к сознанию получеловека. Гены архантропа – своего рода врата, и об этом не надо забывать. То же самое можно сказать о представителях монголоидной расы: о тибетцах, китайцах, монголах и других, у последних ярко выражено наследие от синантропа. Отсюда идеология, призывающая к духовным ценностям, постоянно находится в конфликтных отношениях с природой монголоидов. Вот откуда и частые в их обществе срывы. Особенно у элиты. Примером тому Цинь Ши Хуанди, который попрал конфуцианство, даосизм и буддизм. Как только этот изувер объединил под своей властью Китай, так сразу же утопил его в человеческой крови. Он уничтожил китайскую историю, древнюю литературу, перевешал и закопал живьём всех китайских учёных и объявил всю национальную собственность и землю Китая своим личным достоянием. Если бы у него была власть на всю планету, представь, что могло бы произойти?

– Мне думается, точно такие же Цинь Ши Хуанди, только с примесью крови неандертальцев и европейских питекантропов давным-давно пришли к власти над всем западным миром. Следствием этого стали две мировые войны и другие локальные войны…

– Это так, но в формировании европейской элиты приняли участие не только северные неандертальцы и питекантропы, но и южные – африканские, гены которых попали в Европу посредством переселения на Балканский, Апенинский и Пиренейский полуострова семитов, – поправил меня Добран Глебыч. – Именно эта ограниченная природой, ориентированная только на материальное полуобезьянья стая генетических шудр и бредит глобализацией. Им её подавай! Чтобы прибрать в собственность всё, что принадлежит человечеству. Теперь ты понимаешь, почему евреи так стараются в плане глобализации? Им в Талмуде пообещали, что вся собственность гоев-акумов будет их еврейской собственностью. Работают гены архантропов-охотников. Полулюдей, которые всю свою звериную бытность занимались присваиванием готового.

– Меня пугает вот что, – перебил я князя-помора, – если победят глобалисты, и власть на планете окажется у недолюдков, точнее, у людей, в жилах которых течёт кровь «великого» полунеандертальца – отца Авраама, то в информационном плане человечеству придёт конец. Они постараются очистить мозги своих подданных до полной стерильности.

– Чтобы вложить в них религиозный фанатизм по отношению к себе, – помогла мне кратко выразить свои мысли Светлена.

– Недолюдки по примеру того же Цинь Ши Людоеда уничтожат на Земле все книги! Сожгут все видеохроники. Это непременно произойдет. Примером тому может служить не только Китай, но и гитлеровская Германия… Человечество окажется в духовном плане на уровне каменного века!

– В этом и заключается суть идеального рабства. Не земного, скорее, инопланетного. Потому, что за спиною у мирового правительства, которое вполне просматривается, стоит невидимое тайное, а над ним зловещий волевой тучей навис негуманоидный разум, – закончила мою мысль Ярослава. – Но нас опять занесло. Давайте вернёмся к разговору о деньгах. Теперь ты понимаешь, Георгий-Юрий, почему деньги в корне меняют человека?

– Не каждого! – пробасил старейшина.

– Да, не каждого, – согласилась Ярослава со своим мужем.

– Психика 1% русских людей несокрушима. Это так. Значит, в России нормальных почти 1,5 миллиона! Это колоссальное количество. На Западе подобных людей единицы, то же самое и на Востоке. Но речь идёт не о тех, у кого действуют звёздные гены, а о различного рода гибридах.

– Ты хочешь сказать, – посмотрел я на женщину-философа, – что в основной своей массе русские люди тоже смешаны с архантропом? Волхв-хранитель говорил мне другое.

– Кондинский одиночка тебе рассказывал правду, – вмешался в разговор Добран Глебыч. – Совершенно верно, русичи в основной своей массе остались в плане генетики звёздным этносом. Несут в себе гены архантропов русские, т.е. люди, говорящие на русском языке, использующие русскую культурную традицию, но с примесью монголоидности или генетически смешанные с кавказцами и семитами. В первом случае в них застряли гены синантропов, во втором неандертальцев. Русичей или русских по языку и культуре, но гибридных по генетике, в России не так много. Миллионов девять-двенадцать с генетикой хазарской, значит, почти русских евреев, и миллионов шесть-семь с генами тюрок и кавказцев. Да и то кровь тюркской или угорской считается только на бумаге. На самом деле она такая же русская. Потому что слишком много было смешений. Взять тех же казанских татар. Они больше арии, чем угры или тюрки.

– Но тогда почему один, всего один процент представителей русского этноса или русичей способен противостоять влиянию эгрегора денег на психику?

– Потому что мы имеем дело с мощной оккультной технологией программирования, действующей на генетическом уровне, – отчеканивая каждое слово, сказал князь- старейшина. – Магия – лишь наиболее заметная часть от общего эзотерического знания. Как переводится с древнего праязыка это слово на язык современный русский?

– Кажется, оно означает «могущество», – припомнил я.

– Не совсем точно, но сойдёт, смысл правильный. Как ты думаешь, Арий, о каком могуществе идёт речь?

– Думаю, о технологии влияния ментального поля человека на окружающую реальность.

– И на самого человека! – поправил меня Добран Глебыч.

– Но внешнее влияние, тем более негативное, всегда наказуемо. Закон действия! И никуда от него не денешься. Поэтому нас обработали так, что мы сами стали ментально ломать свою природу. Намерение при построении за ним мыслеформ, как ты знаешь, всегда материализуется.

– Что же такого тёмные придумали, что наш народ стал презирать свою собственную природу?

– Как сейчас презирает родную страну, национальную культуру и даже свой собственный язык, – вставила Светлада. – Во всех средствах массовой дезинформации поносится всё русское. Причём делаем мы это в основном сами…

– Да, сами, – согласился отец девушки. – Спрашивается, почему? И что нас заставляет ненавидеть народ, который представляет собой основное ядро белой расы, самый древний на земле этнос, презирать людей своей крови? Как ты думаешь, что? – задал мне вопрос помор-эзотерик.

– Думаю, что тёмным удалось провести в коллективном сознании русичей и русских полную подмену ценностей, – подумав, сказал я. – Такую перестановку, при которой природные высокие духовные качества превратились в сознании людей в ненужный комплекс неполноценности. Отсюда и борьба ложного человеческого «я» со своей совестью, честью, благородством и чувством справедливости. Тёмным каким-то образом удалось переориентировать коллективное сознание нашего народа в плоскость одних материальных ценностей…

– Всё верно, – взглянул куда-то вдаль князь-старейшина. – Потому удалось такое, что у русичей властью были отобраны и уничтожены ценности духовные. Всё это проделал наш русский Цинь Ши, как ты его назвал?

– Вы имеете в виду князя «Красное Солнышко»?

– Да, Владимира. Он был умной полуобезьяной. Владимир не только конфисковал и сжег все древние книги, но сумел сократить число хранителей закона на две трети. Не справился только с их верхушкой. Но и этого оказалось достаточно, чтобы русичи утратили свои духовные ориентиры. С того рокового времени всё и началось. Мешает приросту денег или, к примеру, зерна совесть – долой её! Такое чувство должно быть искоренено. Мешает с выгодой для себя наказывать невинных благородство? Его тоже надо на помойку. Видишь, всё очень просто? Вспомни Платона! Как он описал поздние времена Атлантиды? Великий философ сообщил, что со временем цари великой державы утратили свою божественную природу и всё больше стали походить на людей. Я не ошибся? Если раньше в их сознании на первом месте была добродетель и знание, т.е. духовные ценности, а всё материальное являлось средством для постижения истинного, чем-то вроде необходимого фона, то со временем ценности поменялись. То, что было второстепенным, оказалось на первом месте и наоборот, высшее стало ненужным и даже вредным. Совсем как и у потомков арктов, то есть у нас, у русских. Некоторые исследователи атлантологии, например, Жиров и Донели были уверены, что подобное могло произойти при смешении расы атлантов и переселившихся в Атлантиду с материка примитивных гибридных земных рас. Вполне возможно, так оно в какой-то степени и было. Но это не самый главный фактор. Генетика может изменить идеологию, но не у всего народа. В основном у той его части, которая изолирована от влияния общества. Если переворот ценностей произошёл у элиты, то гены здесь ни при чём. Тут, конечно же, сделала своё дело умело подсунутая идеология, – сделал заключение Добран Глебыч.

– Внедренная в сознание нации посредством подмены жречества, – дополнил я сказанное старейшиной.

– Нечто подобное произошло и у нас, на Руси, в X веке.

– И не только на нашей земле, но и в Дании, Норвегии, Германии, Швейцарии и на территории Польши шла процедура по изменению сознания, – подала голос Ярослава.

– Христианство везде отменяло язычество, точнее, общие законы развития Вселенной, по которым всё вокруг живёт и эволюционирует, заменяя их на десять, как сказал Добран, первобытных заповедей.

– Из твоих слов получается, что в Атлантиде тоже было нечто подобное иудо-христианству, на это обратил моё внимание ещё хранитель.

– Безусловно! – повернулся ко мне Добран Глебыч. – Идеология всегда проходит посредством специально созданной для её навязывания религией. То, что произошло в Атлантиде, то есть отказ от духовных ценностей и переход на рельсы материального, и то, о чём написал Платон, просто так случиться не могло. Атланты приняли перед своим концом какую-то новую религию, а через неё и идеологию. Доказательством тому служит миссия Еноха. Допотопного пророка, который перенёс в наш мир наследие своих хозяев. Оно дало всходы сначала в Шумере, я имею в виду культуру убайд, позднее в стране Кеми. Вот она – скрытая оккультная миссия всех трёх авраамических религий: иудаизма, христианства и ислама. Отмена общих законов эволюции и внедрение в сознание земного социума крайнего воинствующего материализма.

– Посмотри, как тонко проделано, – обратилась ко мне Ярослава. – Материальное пообещали только примитивным пастухам – предкам евреев. Чтобы их заинтересовать. Христианам ничего подобного не обещали. Это было бы слишком наивно и могло продвинутых людей насторожить. Просто запретили знание законов развития Вселенной как языческое. Вот и всё. Дальше пошло на автомате. Ведийская культура была заменена христианской. Что в ней ещё примечательного, кроме концентрации внимания человека на материальном? Конечно же, прощение церковью грехов. Творец и тот подчиняется общим законам эволюции. Потому что благодаря им идёт и его развитие. Христианская же церковь подняла себя выше Создателя, убедила дураков, что у неё есть право отменить высшие законы. Понятно, что холопы на такое сразу клюнули. Теперь можно грешить сколько угодно, церковь грехи отпустит. А духовная эволюция – просто никому не нужный бред. Химера, про которую надо как можно скорее забыть. Если есть на Земле ценности, то они только материальные, других не может быть. Теперь ты понимаешь, почему раннее христианство стало популярным в основном среди людей с рабской психикой, в среде холопов-рабов-нелюдей, ориентированных только на материальные ценности?

– Мне это популярно объяснил кондинский отшельник много лет назад. Заодно обратил моё внимание на то, как материальные ценности привели холопов-шудр к власти над обществом. Причём в короткий срок. Если Светослав был равнодушен к богатству, то князь Владимир и всего его отпрыски стали поклоняться золоту, как самому Богу. Вот что значит сатанинская материалистичная идеология.

– И сделали свою власть наследственной, – пробасил Добран Глебыч. – С приходом к потомкам ориан-арктов мистико-материалистического мировосприятия произошло то, что должно было случиться. В новом перевёрнутом вверх дном обществе проще всего было тем, которые более всего к нему приспособлены. Легко стало бывшим холопам и неприкасаемым – недолюдкам без совести, чести, благородства, чувства любви и справедливости. Для полуобезьян наступили райские времена. С помощью эгрегора Амона-Яхве и эгрего-ра денег они, наконец-то, оказались у власти. Теперь можно было вволю покуражиться над теми, кто их раньше презирал, кто тысячи лет держал полуживотных в «чёрном теле». Что теперь осталось трём высшим сословиям, чтобы суметь как- то выжить? Первое самое большое сословие тружеников стало пытаться как можно быстрее приспособиться. И оно в этом деле, в общем-то, вполне преуспевает.

– Почему ты говоришь в настоящем времени? – не понял я старейшину.

– Потому что процесс приспособления до сих пор всё ещё не завершён.

– Тогда мне не понятны твои слова о том, что представители первого сословия преуспевают…

– Да, у них всё получается.

– Но ведь прошло столько лет! Что-то не пойму?

– Тут и понимать-то нечего: дело в том, что звёздная генетика не так-то легко ломается. Она рушится только посредством гибридизации. Смешения с кавказцами, азиатами или африканцами. Ментальное воздействие «намерения», на которое рассчитывал клан тёмных, звёздный генный комплекс рассеять не в состоянии. Такова природа русичей и одновременно наша беда.

– Почему беда?! Наоборот, в том, что ты говоришь, есть надежда.

– Беда в том, что тёмные давно поняли: даже представителей первого высшего сословия ментально перестроить невозможно. Люди сами рады измениться, но их звёздная природа сильнее их намерения. Единственное, что им удаётся, так это заставить свои гены на какое-то время впасть в летаргический сон. Пока звёздная природа спит, с точки зрения «хозяев» социума всё вроде бы идёт, как надо. Но последних пугает тот фактор, что летаргический сон русского психотипа не может быть вечным. Очень часто, казалось бы, навек уснувший генный комплекс взрывает его носителя – русскую психику. И тогда держись, Запад, и держись, Восток! Пружина оказывается настолько сжата, что остановить её практически невозможно. Вспомни 1612 год. Фактически Русь была завоёвана. Католический Запад праздновал победу. На Московии не было ни армии, ни оружия, даже кузницы поляки запретили. И народ, чтобы спасти отечество пошёл на невиданное: он отдал всё, чем владел, делу спасения Родины! Совершил то, что Западу и не снилось. Понимаешь, даже купцы вложили свои состояния, чтобы приобрети оружие.

– Прежде всего купцы! – добавила Ярослава. – Но это не всё. Вооружить удалось всего десятитысячный конный корпус. К нему присоединилось шесть тысяч казаков. В общей сложности русского войска набралось не более двадцати тысяч. И эти вот двадцать тысяч воинов освободили Москву и повернули назад мощное восьмидесятитысячное польское войско Ходкевича. Мало того, ополченцы разгромили заодно и шведов. Вот что значит, среди спасителей отечества не было предателей! То, что не смогла в Ливонской войне сделать мощная, сильная, огромная армия Ивана Грозного, сделали ополченцы! Вопрос: в чём же секрет? Просто развернулась сжатая до предела генетическая пружина. Проснулись звёздные гены. Вот и всё. А год 1905 помнишь? Мы тогда проиграли войну Японии. Потеряли порт-Артур, пол-Сахалина и часть Курил. Во время Гражданской войны Япония отхватила у нас всё приморье. Она держала на нашей земле трёхсоттысячный корпус и не собиралась убираться. И чем всё это для Японской империи кончилось? Совсем небольшие формирования партизан и части Красной армии за три месяца разнесли в пух и прах весь японский экспедиционный корпус… Опять та же самая генетическая пружина! Подобных примеров в нашем прошлом сколько угодно. Теперь тебе понятно, почему нас боится Запад? Именно по этой причине русских вот уже тысячи лет пытаются искоренить как народ. Этим Запад занят и в настоящее время. Всё, о чём мы говорили выше, касается только первого сословия тружеников, у его представителей до сих пор рождаются высокодуховные дети, которых матери и отцы путём воспитания приспосабливают к сложившимся на Земле реалиям. Другими словами, усыпляют у своих ребятишек звёздный природный комплекс. Если дети слушают своих мам и пап, то такое удаётся. Но попадают и такие дети, как ты, – тут князь старейшина сделал паузу. – Что тогда происходит?

– Несломленные дети покидают свой дом, – сказал я.

– Да, покидают свой дом, – опустил свою голову Добран Глебыч. – Чтобы открыть для себя целый мир света и радости познания! – улыбнулся он своей очаровательной улыбкой. – Теперь ты понимаешь, откуда взялся на русской земле один единственный процент людей, на которых не действует эгрегор денег?

– Из таких детей и из потомков воинского и жреческого сословий.

– Вот мы и разобрались с одной из форм сатанизма, – сказал старейшина, подымаясь со своего места. – Время! Пора на тренировку. Вечером беседу продолжим.

– Я пойду с вами. Просто посмотрю, – попросился я.

– Мы не против, – обняла меня за плечи Ярослава. – Только сегодня ты не тренируешься!

– Договорились, – кивнул я.

Через полчаса все мы оказались в импровизированном спортивном зале. Женщины после интенсивной разминки преступили к своей обычной тренировке, а Добран Глебыч, разогрев мускулатуру отягощениями, взялся за цепи, стальные пруты и специальные статические тренажеры для пальцев.

– Сегодня у меня одна силовая, – пояснил он мне. – Раз в неделю. Этого вполне хватает. После статики мышцам нужен продолжительный отдых. А сухожилиям тем более. Как только ты восстановишься, я тебе покажу все свои премудрости. Дыбу ты уже попробовал. Она одновременно и растяжка, и статика. Сегодня мне на ней висеть долго.

Глядя на тренировку буквально за несколько дней ставших мне родными людей, я уселся на лавку и стал перебирать в мыслях всё от них услышанное.

«И Ярослава, и Добран Глебыч пытаются показать мне тайные механизмы воздействия на социум. Такие технологии, которые обычному человеку практически недоступны. Коснулись лишь так называемых демократических выборов. Но сколько за ними стоит! Иудеи, христиане и мусульмане сделали проще. Они взяли и отменили общие законы эволюции. Назвали их языческим бредом. Но истинное лживыми трюками не отменятся. Оно продолжает работать помимо воли фанатиков. И в иудейском, и в христианском, и в исламистском мире на людей, неважно, хотят они этого или нет, продолжают действовать все отменённые искусственными религиями законы. Это, конечно же, с точки зрения хозяев земной цивилизации, непорядок. В личном плане люди остаются защищенными законом свободы воли. Поэтому появилась необходимость в особой пситехнологии, которая бы заставила земное человечество отказаться от своего права решать за себя. И её нашли, эту технологию. Сразу в двух вариантах: в коммунистическом и либерально-демократическом. В обоих случаях через старые добрые надежные выборы. С той лишь разницей, что в ведийские времена люди посредством голосования назначали ответственных за сохранение закона – судей и полководцев, то же самое в эпоху более позднюю, языческую. В настоящее же время через так называемые демократические выборы, они делегируют своё право распоряжаться собой, как сказал князь-старейшина, некоему «дяде Васе», который, не зная общих законов Мироздания, придумывает свои собственные, как правило, противоречащие высшим, и этим переводит тех, кто его выбрал, в оппозицию творцу. Надо же, как всё просто! Теперь негуманоидный разум может творить с демократическим человечеством всё, что ему заблагорассудится. Для этих вот целей и было запущено на земле то, что мы называем сатанизмом, основной движущей силой которого является мировая финансовая система. То, что деньги имеют свою подчинённую эгрегору Амона полевую силовую структуру, я давно знал. Но не предполагал, что она способна в корне менять сознание, даже, казалось бы, у весьма сильных людей. А ведь народная мудрость это давно заметила. Она гласит: деньги меняют человека. Стал богатым – сошёл с ума! Сколько сложено сказок на эту тему?! Всё без толку! Вот она – русская загадочная душа. Только ничего в ней загадочного нет. Какие мы, современные русские, в своём большинстве? Жадные? Конечно! Завистливые? Безусловно! Эгоистичные? Можно и с таким «комплементом» согласиться. Ладно, хоть не ленивые, хотя приписывают нам заодно и лень. И, похоже, всё-таки не жестокие, хотя в жестокости тоже обвиняют. Но все эти вышеназванные «замечательные» качества, оказывается, не являются нашим природным комплексом. Генетически в основной своей массе мы другие. Но ради того, чтобы приспособиться к современным условиям жизни, сами ломаем себя с детства, ломаем с пристрастием, что называется от души. И всё-таки, все наши старания тщетны. Наша «варварская» природа остаётся незыблемой. И хотя она проявляет себя в годины испытаний, но этого оказывается достаточно, чтобы на Западе и на Востоке знали: иногда жадные, завистливые, звероподобные русские теряют всякий интерес к деньгам, их становится невозможно купить, а значит, и управлять ими. И тогда берегитесь, все те, кто посягает на независимость и богатство России! Перешедшие на автопилот своей генетики эти, казалось бы, конченые скряги, завистники и лентяи превращаются в неподкупных самоотверженных героев, которым ничего не надо, кроме свободы и справедливости. Вот таких русских смертельно боится Запад! Ярослава много раз говорила о каких-то звёздных генах. Надо её спросить, что она имеет в виду? – решил я про себя. – Наверняка это важно. И ещё она собиралась что-то мне рассказать о либерализме. Но разговор потёк по другому руслу. Надо бы ей напомнить».

С этими мыслями я отправился помогать девушкам грузить их тяжёлые мешки на импровизированные скамейки.

– Тебе же было сказано только наблюдать? – проворчала Светлена.

– Ничего со мною не станет! – забрал я у неё мешок. – Я бы мог даже тренироваться, сухожилия не болят, а мышцы – ерунда.

– Ты должен сегодня отдохнуть, – улыбнулась Ярослава своей очаровательной улыбкой. – Хотя бы для того, чтобы вон тому здоровому парню, – кивнула она головой в сторону мужа, – было немного стыдно.

Глава 18

Закон равенств и живой термитник

Вечером после ужина Ярослава отправила меня в библиотеку. И наказала, чтобы я, пока она будет занята, достал альбом по термитам.

– С тобой пойдёт Светлена, она знает, где лежит этот альбом, – мягко обняла мать свою немного покрасневшую дочь.

– Света вторая побудет пока со мною.

– Зачем мне термиты, что мне с ними делать?

– В альбоме дана схема их жизнеустройства. Света первая тебе её покажет и всё объяснит.

– Мне известны телепатические связи королевы этих насекомых со своими подчинёнными. Ты, наверное, хочешь рассказать про телепатическое управление богоизбранными?

– Не совсем. Об устройстве их полевого, точнее волнового генетического кода. То, о чём тебе вряд ли кто-нибудь рассказывал. Иначе ты не поймёшь устройство нашей несокрушимой генетики, которая, в общем-то, сокрушима…

Последние слова Ярославы меня немало озадачили и, раздумывая над ними, я отправился вслед за Светленой в семейную библиотеку. Девушка очень скоро нашла альбом о жизни термитов и положила его передо мной.

– Это что, перевод с какого-то западного издания? – удивился я его красочности.

– С немецкого. Перевели и напечатали его ещё до перестройки в Архангельске, – улыбнулась она мне.

Я быстро нашёл схему телепатического манипулирования царицы термитов своими подданными и вопросительно посмотрел на Светлену.

– В общих чертах, как я вижу, ты с предметом нашего разговора знаком, – положила свою изящную ручку на раскрытые страницы издания девушка. – Тебе наверняка известна телепатическая способность царицы и роль, которую выполняют окружающие её солдаты эскорта. Последние являются своего рода ретрансляторами её сигналов. Усилителями и концентраторами волновых команд в той или иной точке пространства.

– Ты не ошиблась, Светлена, мне это известно, – невольно залюбовался я огромными умными глазами красавицы.

– Но ты наверняка не знаешь принцип действия генетического приёмного устройства простых термитов. Тех же рабочих или солдат. Вся соль в нём.

– Повторение – мать учения! – раздался бас, вошедшего в комнату Добрана Глебыча. – Мы снова занимаемся тайным знанием, невидимыми простым людям технологиями. Тебе это ещё не надоело? – посмотрел он на меня.

– Нет, конечно! – засмеялся я вопросу помора. – Разве могут знания кому-то надоесть?

– Могут, ещё как могут! Полно людей, которые шевелить мозгами вообще разучились.

– Папа, не мешай, я только собралась Юрию кое-что объяснить, ты тут как тут!

– Молчу дочка, прости! – уселся на своё место старейшина. – Думал, вы просто болтали.

– Я хочу обратить внимание нашего гостя на генетический приёмный комплекс информационного воздействия у простых термитов, – обратилась к отцу Светлена.

– А ты спросила своего Георгия-Юрия, нужны ему твои термиты или нет? Ты его посвятила в тему сегодняшней беседы?

– Нет, – сконфузилась девушка. – Просто я выполняю просьбу мамы.

– И мама туда же! – хлопнул себя по колену хозяин семейства. – Они хотели тебя посвятить в тайну за семью печатями. В то, что называется постоянно действующей природной волновой константой.

– Что? – не понял я.

– Речь пойдёт о полевой генетике, про которую ты, мил человек, не слышал! В природе есть один закон, – начал свои объяснения Добран Глебыч. – Он тоже из когорты забытых общих законов Мироздания. Я имею в виду закон равенств. О чём он говорит? О том, что в природе всё материальное имеет ещё и волновые свойства. Любая молекула, атом или отдельный электрон колеблются в определенных частотах. Чем тоньше материя, тем выше частота колебания. И наоборот. Тебе это понятно?

– Конечно, – кивнул я.

– Так вот, – перевёл дыхание рассказчик. – Информационные связи между какими-то материальными и даже волновыми объектами могут осуществляться только в том случае, если частоты с обеих сторон идентичны. Частоты могут быть близки, но не совпадать, тогда идёт информационное искажение. Теперь тебе понятно, почему ясновидящие, яснослышащие и прочие часто несут галиматью? Не могут настроиться на нужную частоту.

– На частоту того, от кого хотят что-то узнать.

– Верно, отсюда и вывод: не всех ясновидящих надо принимать всерьёз. Особенно религиозных, так как любая религия ~- это, прежде всего, служение своему эгрегору. Именно его частоты и искажают поток информации, идущей от Создателя. Но давай не будем отвлекаться. Вернёмся к нашему исследованию телепатических связей в термитнике. Вопрос: зачем? Тебе этого Светлена не объяснила. Для того чтобы разобраться в частотно-полевом управлении нашим обществом и понять, как действует волновая генетика несмешанных представителей белой расы. Вот, посмотри, – обратил моё внимание на схему управления термитником лектор. – Царица окружена воинами. Но это не охрана и не живые усилители сигналов царицы. Их задача – создать вокруг королевы эгрегор. Полевую структуру, которая намного более гибкая, чем сознание самих насекомых. И не охранники, а именно она, принимая сигналы королевы, переводит их в частоты, которые легко улавливаются различными группами термитов. Это своего рода силовой полевой коммутатор. Теперь обратим внимание на обычных термитов. Чтобы понять, как они воспринимают сигналы, надо кое-что знать из того, что пока официальной наукой не признаётся. Прежде всего то, что каждая цепь ДНК окружена четырьмя волновыми системами. Каждая такая система имеет свою частоту, которая связана с частью генов материальной ДНК. Именно так устроен наследственный аппарат у любого живого организма. Теперь вопрос: для чего нужны эти четыре волновые системы? На самом деле их больше, но это уже другой вопрос. И сути он не касается. Всё просто! Они нужны для связи с Создателем. Это своего рода маленький эгрегор, который своим полевым влиянием удерживает каждый ген ДНК в нужной частоте, в той, какая поступает от Создателя… Когда мы рассматривали влияние городской инфраструктуры на природу и здоровье человека, то касались темы программирования генетики не только человека, но и всего живого. Пример тому – феномен мушки дрозофилы. Но о нём поговорим ниже. Наши термиты не исключение. Их развитие из яиц до взрослых особей идёт, как и у всего живого, посредством программирования генофонда информационным полем Создателя. Но как только термиты взрослеют, управление ими оказывается не у них или того, кто их создал, а у королевы. Это касается, прежде всего, поведения термитов. Происходит подключение к эгрегору королевы. Тому самому, который создан ближайшим эскортом. Эта гибкая полевая система, получая сигналы от царицы, переводит их в частоты любой группы термитов. Кстати, сама хозяйка термитника связь с Творцом не теряет. На что это похоже, не догадываешься? Теперь ты понимаешь, зачем был создан на Земле гигантский эгрегор Амона или Иеговы? Его роль точно такая же, как у карманного эгрегора царицы термитов. Управление на глубинном, фактически генетическом, уровне иудеями, христианами и мусульманами. Всё идёт из одного центра, ветви же разные. Что объединяет адептов всех трёх религий? У людей с развитым религиозным чувством проявляется крайний патологический фанатизм. Как у насекомых… Но люди всё-таки остаются людьми. На них, как мы уже говорили, кроме закона равенств действуют ещё и другие общие законы Мироздания. Например, хорошо известный нам закон свободы воли. Теперь тебе понятно, почему иудеев пристегивают к эгрегору Амона на восьмой день после рождения, христианских детей крестят грудными, и только мусульманских ребятишек на третьем году. Заметь, везде детей крестят насильно, не спрашивая, хотят они этого или не хотят. Иисус когда принял крещение? Только тогда, когда у него открылся высший центр сознания. На тридцать третьем году жизни. Когда в плане ответственности он полностью сформировался и смог сам выбрать свой дальнейший путь. Кстати, он себя связал не с эгрегором Амона.

– Получается, что сплошь и рядом нарушается закон свободы воли?

– Те, кто это делают, несут ответственность, но не те, кто стоит над эгрегором Амона. Жар загребается чужими руками. Как и всё, что у нас делается. Но есть одно «но». И христиане-фанатики, и фанатики-исламисты сами выбирают свой путь. Их хоть и пристегнули к эгрегору Яхве, но сделали это помимо их воли в детстве, следовательно, они не лишены права выбора. Лишены этого права одни только евреи. Генетика этого несчастного народа напоминает генетику наших рабочих термитов. Для того семитских беженцев из Египта и держали в пустыне целых сорок два года. Над предками евреев проводился чудовищный эксперимент изменения волновой составляющей их генофонда. Тёмным жречеством были использованы те же технологии, которые когда-то, на заре истории, позволили нашему жречеству изменить генофонд у диких животных с целью получения домашних. Мне не хочется останавливаться на таком изуверстве, устроенном над людьми. Это грустная история. Сначала от предков евреев добились согласия. Понятно, зачем?

– Чтобы не был нарушен закон свободы воли, – вставил я. – Для этого в земляных печах сожгли оппозицию.

– Ты, я вижу, всё это и без меня знаешь.

– Кое-что.

– И теперь у евреев, не важно, иудеи они или нет, совершенно иная частотная составляющая генофонда. Она привязана к молекулярным структурам ДНК генов. Причём по наследству этот комплекс переходит в основном по женской линии, хотя бывает, что и по мужской. Пусть это грубо, но верно: евреи кровью связаны со своим «богом». Вот она – кровавая роспись, которую требует Сатана. То, о чём я тебе рассказал, передает и легенда. Это не пустая болтовня и выдумка… Теперь ты понимаешь, какую роль играет мировое еврейство в плане продвижения идей хозяев эгрегора? – посмотрел на меня философ-помор.

– Мне такие тонкости никто не рассказывал. Я считал, что главное в генофонде богоизбранных – передача будущим поколениям евреев хищного комплекса.

– Передача комплекса – само собой. Без него истинного еврея не получится. Но главное не в нём и не в его наследии, а в несокрушимой связи сознания еврея со своим грозным богом. Чтобы их хозяева через эгрегориальную систему могли легко перезагружать свой живой биокомпьютер – мировое еврейство так, как требуют обстоятельства. Тебе нужны примеры? Их сколько угодно. Давай вспомним конец XIX века. Чем он ознаменован? Тем, что Маркс озвучил подсунутую ему идею коммунизма. Озвучил, не понимая её, не зная должным образом истории. Но всё равно озвучил. Спрашивается, зачем? Кому нужна была на Земле идея Мирового коммунизма? Тем более извращённая, игнорирующая общие законы Мироздания? Взять дурацкий постулат: «От каждого по способности – каждому по потребности». И это в материальном плане?! А если кто-то захочет Луну? Где закон меры?? То же самое с историей: Маркс придумал, что только классовое общество может построить государство. Как бы не так?! Выходит, что у Чингисхана государства по Марксу не было? Потому что сибирские скифы не знали классов… Или вот ещё: Маркс выдумал рабовладельческую общественную формацию, которая имела место только в Иудее, Греции и Риме. Только там и больше нигде. Сейчас это всем известно. И в XIX веке опусы Маркса были на виду. Но они не остановили мировое еврейство. Их евреи просто не заметили. Через эгрегор им была дана команда, и иудеи бросились строить на Земле коммунистическое общество. Они изо всех сил старались. Ради идеи шли насмерть. Их расстреливали, а они пели интернационал, вешали, жгли живьём, но они перед смертью кричали, что счастливое общество на Земле будет построено. Идея перманентной революции крепко сидела в их мозгах. Вдохновителем её был не только Лейба Троцкий. Но и кое-кто покрупнее… Всё просто: хозяева хотели посредством мирового коммунистического движения придти к власти над земным социумом. Но не получилось. Сталин не отдал Россию в руки троцкистов. Не захотел сделать из русского народа пушечное мясо. Бросить его в бой за идеалы мировой революции. Точнее, русской кровью завоевать на планете власть для мирового еврейского правительства и для тех, кто им управляет. И что же? Тут же была дана команда всему еврейскому миру разделаться со сталинской империей и, конечно же, с ним самим. Вот почему иудеи и в Америке, и в Европе, и в России буквально осатанели. Они сразу же забыли коммунистические идеалы и взялись лихорадочно готовить Германию к войне с Советским Союзом. Многие удивляются, почему Гитлер так легко и просто сменил добрые отношения к России на агрессивные? Да потому что в нём текла еврейская кровь. Благодаря ей он и пришёл к власти над рейхом. Через свой генофонд фюрер получил команду «фас»! Давай вспомним, сколько в его окружении было людей с еврейской кровью? Их масса! Только один Геринг был чистым немцем. Один Геринг! Это о чём-то говорит? Не вызывает сомнения, что вся их сволочная свора управлялась посредством эгрегора. Через полевую структуру ДНК. Всё, как у термитов. Многие возразят, скажут: «но ведь Гитлер расстреливал евреев?» Вопрос: каких? Прежде всего советских, которые научились сопротивляться влиянию своего бога. За это они и получили. Немецких евреев он не расстреливал. Он их готовил к переброске в Израиль. Что собственно и сделал. Но хозяевам богоизбранных не повезло. Советская Россия перемолола армии Европы и смогла сокрушить Германию. Началась эпоха холодной войны. Прямая борьба с коммунизмом за либерально-демократические идеи. Теперь мировое еврейство получило новую команду. Раньше все евреи были за коммунистов, теперь стали с пеной у рта отстаивать либерально-демократические ценности. А что за ними, за этими либерально-демократическими ценностями маячит? То же самое, что и за коммунистическими, – приход мирового еврейского правительства к власти над земным социумом… Та же самая идея нового мирового порядка. Через коммунизм не прошло, через сионизм тоже, теперь вся надежда на либерал-демократию. Теперь тебе понятно, почему вся европейская чёрная элита – их короли, герцоги, графы, бароны – генетически смешаны с евреями и считают себя потомками отца Авраама?

– Как не понять? Чтобы можно было ими легко управлять. Они тоже часть мирового говорящего компьютера.

– Верно, так и есть. И последнее: когда царица термитов захочет избавиться от подчинённого, она тоже делает это через свой портативный семейный эгрегор. Для гибели насекомого достаточно отключения связи с маткой. То же самое можно проделать и с любым носителем крови отца Авраама, и с европейским аристократом, и с простым евреем. Тоже через эгрегор. С применением установки на смерть. Слышал про заговор «Пульса Денура»? Заговор, которым запугивают хабадники людей с еврейской кровью?

– И проталкивают их к власти в масонских ложах, над экономикой и над обществом, – подала голос Светлена.

– Да, именно так оно и есть! – кивнул головой Добран Глебыч. – Ты когда-нибудь задумывался, почему народы всей Земли так ненавидят евреев? – спросил он меня.

– Возможно, за их заносчивость, за то, что они считают себя богоизбранными, а значит, самыми умными и талантливыми. Может быть, за то, что Талмуд требует от евреев относиться к гоям как к скотам. Наверное, и за то, что они крайне привязаны к материальному, в частности, к деньгам, – высказал я своё мнение.

– И за это тоже, мой друг, но главным источником ненависти к иудеям является их сплочённость. Евреи всегда действуют как единый организм. Примеры я уже приводил. Больше всего и европейцев, и азиатов раздражает именно это. Люди чувствуют, что перед ними особый управляемый народ. Но не поймут, кем управляемый? И самое главное, как? Именно эти качества вызывают у гоев мистическое чувство к евреям. А мистика всегда сопряжена со страхом и отчуждением. Тут ещё вот какой момент: известно, что все еврейские погромы, как правило, организуются самими же евреями. Этот факт неоднократно доказывался не только в России, но и в Европе. Взять того же Гитлера и его окружение. Они почти все с еврейской кровью, но сживали наших советских евреев со свету тысячами. Один только Бабий яр под Киевом чего стоит. Заметь, на расстрел туда привели евреев раввины. Немцев была горстка, но евреи и не подумали взбунтоваться и разбежаться. Пришли стадом, как обколотые, и стадом безропотно стали под пули. Исследователи не понимают причин произошедшего. А тут и понимать-то нечего. Просто люди-термиты получили приказ от своего хозяина умереть. Очевидно, у них начались генетические изменения. Говорящие биороботы стали перерождаться в нормальных людей. Естественно, ущербные непригодные к дальнейшей деятельности должны отсеяться. И погромы, и отстрелы – всё это обрезка ненужных побегов. Ликвидация «заболевших» ветвей, чтобы не «заразился» ствол. А теперь перейдём к нашей теме, Юра. К самому главному. За что устраиваются кровопускания среди евреев, ты знаешь. За то, что перестали быть теми, для чего их создали. Начала меняться генетика – отправляйся-ка на тот свет! Такой ты уже нам не нужен. Теперь вопрос: какие факторы заставляют её меняться? Если ты общался с кондинским волхвом, то должен знать: постоянное воздействие ментального поля – это, прежде всего, намерение и потом уже контроль своего высшего «я» над голосом инстинктов, точнее, над «я» первого порядка. Два фактора! Как говорят в народе: «Главное – надо захотеть». Зная этот древний эзотерический закон, Иосиф Сталин организовал советское еврейство таким образом, что у него возникла потребность к внутреннему изменению. К отказу от талмудического иудаизма и соединению с другими народами России. Живя в новом ключе, иудеи стали меняться генетически. Развертывание такого процесса всегда начинается с волновых коконов хромосом. Тех частотных составляющих ДНК, которые связывают гены, отвечающие за поведение с эгрегором Амона или Иеговы. Эти полевые структуры наиболее гибкие. И, конечно же, контролируются ментальным полем ауры человека. Ты понимаешь, о чём я тебе талдычу?

– Пока вроде бы да.

– Тогда пойдём дальше. Раз на полевые структуры хромосом влияет ментальное поле, то что происходит?

– Они должны изменить свои частоты в направлении поля, – сказал я, подумав.

– Так оно и есть. Происходит переключение с Иеговы на более высокий уровень, на те силы, которые не разрушают, а наоборот, созидают. Человек может всё, даже способен перестроить свою генетику. Было бы желание.

– Стоит захотеть, – напомнил я.

– Вот здесь самого главного захотеть может далеко не каждый. Большинство предпочитают оставаться теми, кто они есть…

– Скажи мне, – задал я возникший у меня вопрос. – Неужели евреи не понимают свою миссию? То, что все вместе во главе со своим божком они похожи на рой термитов?

– Иудеи не просто похожи, они таковым роем и являются. Беда в том, что очень немногие из них осознают это. Тут дело не в особенности их менталитета. Проблема совсем в другом. В спонтанных командах через энергоцентральную систему на структуры подсознательного. Попробуй, докажи термиту, что он полностью зависим от своей царицы? То же самое и с богоизбранными. Кроме того, их внимание отвлечено изучением Талмуда. В талмудическом учении заключена в целом та же программа, что и в эгрегориальном воздействии. Поэтому своё поведение евреи связывают, прежде всего, с воспитанием и убеждениями. А не с энергией полевого воздействия. Но давай оставим наших несчастных недалёких богоизбранных. Они на Земле не один народ с исковерканной телепатическим воздействием психикой. В мире, кроме иудейской породы двуногих, есть ещё и другая. Вреда от нее нам, не смешанным с гибридными расами европеоидам, тоже немало.

– Кого ты имеешь в виду? – не понял я.

– Галицких закарпатских русичей, кого же ещё? Их, к счастью, мало. Но следов от жизнедеятельности этой компании на всю Европу много.

– Кое-что мне приходилось слышать.

– Значит, ты должен знать этногенез Закарпатской Руси. Да и не только Закарпатской, но и всей Южной или, как её сейчас называют, – Украины.

– В общих чертах.

– Но давай кое-что всё-таки вспомним. Есть одна деталь, на которой учёные медики и биологи останавливаться не любят. Это распространение в основном по правобережью Украины и в Закарпатье загадочной четвёртой группы крови. Четвёртая группа крови в равной степени встречается у всех больших рас. Но, удивительное дело, как раз в Закарпатье, где свило гнездо люто ненавидящее своих восточных братьев общество, носителей четвёртой группы крови больше всего. Странное совпадение? Оно кажется более странным ещё и оттого, что карпатские русины четвёртой группы крови имеют столько же, сколько восточные немцы, словаки или мы – «москали». Как известно, русины, а их миллион, ненависти к русским не питают. Они даже украинцами себя не называют, а по старинке – русинами. Как в русско-литовском княжестве. А теперь попробуем разобраться, откуда взялась на Земле четвёртая группа крови. Многие учёные склонны считать, что это своего рода атавизм – наследие какой-то древней расы. Той, которая в стародавние времена равномерно заселяла всю планету. Интересна ещё одна деталь: четвёртая группа крови очень часто встречается на юге Англии. Концентрация её на Британских островах в целом больше, чем на континенте. Только в одном месте на территории Германии встречается такая же концентрация четвёртой группы крови, как в Англии и у нас в Закарпатье. Я имею в виду Баварию. Вот три места, где четвёртая группа крови встречается в Европе наиболее часто. А теперь давай сравним поведение людей всех трёх областей. В чём сходства, и в чём различия? Прежде всего, заметен мощный волевой потенциал. И баварцы, и англичане, и западные русские крайне напористы и патологически упрямы. Чтобы убедиться в этом, достаточно перелистать страницы истории. Это раз. Во-вторых, и те, и другие, и третьи отличаются крайней беспринципностью. И в Закарпатье, и на Британских островах, и в Баварии кого-то предать или продать не является великим позором. Если это выгодно, то такой поступок считается вполне нормальным… Британцам весь мир не верит. Коренным баварским немцам не доверяют в Германии. Для нас же, русских, образцом классического предателя стал западный хохол. Разве не так?

Я опустил голову, сразу вспомнились мои поездки по Закарпатью, и те неприятности, которые я там встретил…

– И последнее, – продолжил помор.- Процент крайне жестоких людей велик в Баварии, Англии и зашкаливает у нас в Закарпатье. Вспомни, как издевались бендеровцы над русскими пленными? Точно так же, как и горцы-чечены. О чём это говорит? Да о том, что и в Баварии, и в Британии, и в Закарпатье в процессе этногенеза пришлым населением были поглощены какие-то группы местных нелюдей с кровью архантропов. И эти вот нелюди посредством генетики сумели передать своим далёким потомкам, пусть и совсем небольшой группе, определённый стереотип поведения.

– Получается, что тысячи лет назад, придя в Европу, некоторые племена ариев нарушили закон отношения к «дасью». Вместо того чтобы зверолюдей истребить, они оставили их в живых и даже стали с ними смешиваться, – сделал я вывод.

– В Западной Европе это так называемые тунгры и неметы. В Баварии о них до сих пор помнят. Только считают их людьми. Но о тунграх поговорим позднее. Я вот о чём: недавно моя жена тебе рассказала, почему нас, русских, так боится Запад. Оказывается, во всём виновата наша несокрушимая генетика. Сколько бы мы себя не перекраивали, не приспосабливали для восприятия современных псевдоценностей, она у нас остаётся такой, какая должна быть. Вопрос: почему? Почему намерение и последующая ментальная работа со своей природой евреев перекраивает, причём на генетическом уровне, а нас, русских, ничто не берёт? Даже водка и наркотики!

– Я только что хотел задать тебе этот вопрос.

– Потому, что их связь с Высшим проходит через эгрегор Иеговы. А мы связаны с Творцом напрямую. И не важно, во что верим. Разница есть? Ты должен знать, что в древности русские язычники считали Сварога своим далёким родственником и предком. Так знай же, это не пустые слова. Сварог на самом деле наш родственник. Потому, что только ему под силу легко и просто ставить на место то, что мы по своей глупости пытаемся в себе разрушить. Мы свою природу корёжим с маниакальным постоянством, пытаемся ментально блокировать её действия. И что же? Она у нас всегда как новенькая! Те же самые связи с Высшим, те же глубины, что и у предков! Наверное, отсюда и родилась знаменитая игрушка «Ванька-встанька». Только валим мы нашего Ваньку своими же руками. Творим, подчиняем низшему «я», и всё сами! Вот наша трагедия: нормальные, умные евреи, пусть их и немного, стремятся вверх. Мы же, наоборот, пытаемся себя опустить как можно ниже, стать такими же, как западные гибридные недолюдки. Можно, конечно, обвинить в катастрофе, влиянии на психику нашего народа эгрегора денег, но это было бы слишком просто и примитивно. Последнюю тысячу лет мы, русичи, не живём, мы всё приспосабливаемся и никак не можем приспособиться. Почему? Потому что у нашего народа потерян вектор цели. Нам заменили знание Бога, на веру в него, осознание законов Мироздания на детские заповеди. Гигантский кругозор и понимание бытия на страсть к вещам и деньгам. И мы всё это позволили с собой проделать! А теперь пытаемся добровольно сойти с ума, потому что в сумасшедшем доме иначе не выжить. Но всё это относится только к чистопородным русичам. Гибридные же чувствуют себя в современном лживом и фальшивом рае, как рыба в воде. У них и с мировоззрением, и с образом мышления всё в порядке. Ни голос совести, ни благородство, ни любовь они в себе периодически не хоронят. Для ущербных достаточно сделать это всего лишь раз. Потом живи – не хочу! Всё гладко, и всё прекрасно! Спят подобные люди всегда спокойно. Единственное, что их беспокоит, так это природная неприязнь к людям, которые духовно их выше: к честным, совестливым, благородным и т.д. Скажем так: к полноценным. Тут действует закон, согласно которому холопы никогда не любят соплеменников из высших сословий. Всегда им завидуют. Такова психология недолюдков, рабов по духу.

– Ты хочешь сказать, что от расовой чистоты зависит связь с Высшим? – спросил я мезенского философа.

– Не совсем, от наличия в генетике звериных примитивных генов. Если такие гены присутствуют, то автоматически рвётся связь с тем, кто нас ведёт по спирали высшей эволюции. Полуобезьяна ему не интересна, потому что её психика зациклена в основном на бананах. На материальном. Для неё эволюционный путь начинается сызнова. От нуля. Для Высшего это регресс, а для носителя генов архантропа, наоборот, прогресс. Но это уже другой разговор. Теперь ты понимаешь, кто в основном попадал в холопы и неприкасаемые?

– Гибриды, смешанные с архантропами, негативно проявившие себя нелюди. Признаться всё, что ты рассказываешь, я давно знаю.

– Повторение – мать учения! – улыбнулся Добран Глебыч. – А теперь ответь мне, если тебе всё ясно и понятно, по какой причине так ненавидят москалей Галицкие русские?

– Тут много причин, – почесал я затылок. – С одной стороны, может быть виною гибридная генетика. Была бы она иной, всё было бы иначе. С другой стороны, отколол Галицкую Русь от Руси восточной знаменитый князь Даниил Романович. Были у него амбиции сделаться на всей Руси единым правителем. В таком деле он стал искать поддержку у Ватикана. Как объясняют наши историки? Якобы для того, чтобы сокрушить орду. Но это чушь: Орда в 1241-1242 годах чуть было всю Европу не поставила на колени. И папство ей в этом нисколько не помешало. Чтобы стать королём, Даниил Галицкий пошёл с папой на унию: подчинил галицкую православную церковь Ватикану, сам же принял католицизм. Отсюда и амбиции у западников. Они считают, что законным королём всех русских земель был Даниил Галицкий, их князь-герой, который подписал с Ватиканом договор. Законно всё, что от папы, и незаконно, что родилось в недрах нашего народа. Такие амбиции нашли отклик в среде местного населения. Вот и всё. Кстати, насколько я знаю, матёрых ненавистников Московии в Закарпатье не так много. Этих больных западным, психозом на Украине горстка.

– Но вони от них, как я уже сказал, много, Юра. Очень много, потому что движение националистов хорошо оплачивается. Вот в чём беда.

В это время на пороге комнаты появилась Ярослава.

– Вы тут без меня, я вижу, кое-что обсудили. Так что думаю, я как раз вовремя.

– Вовремя, вовремя! – засмеялся Добран Глебыч. – Давай за меня закончи о наших друзьях из Львовщины. Я ему успел рассказать немного об их этногенезе.

– А про кельтский пласт вы вспомнили? – спросила женщина-историк.

– Признаться, нет, – сконфузился её муж. – Мы говорили о четвёртой группе крови. И о её носителях.

– Предположительно питекантропах?

– На таких частностях мы не останавливались, – совсем погрустнел князь-старейшина.

– Тут вот какое дело, – повернулась ко мне Ярослава. – В Баварии в 70-е годы были найдены странные черепа. Черепа матерых монголоидов. Датируются черепа четвертым тысячелетием до н.э. Как раз в то время в Европу с востока продвинулась очередная волна ариев. Но бореалы почему-то плосколицых «дасью» не истребили. Загадка?! Конечно! Второй вопрос: откуда могли взяться в Европе плосколицые? Не могли же они придти туда с Дальнего Востока? К тому же в окружении племён европеоидов. Вывод один: плосколицые являлись автохтонами Европы. Тогда кто они? Ответ напрашивается сам собой: они могли быть гибридами первой волны ариев и, как ни странно, не с неандертальцами, а с европейскими питекантропами. Потому что монголоидные признаки прослеживаются не у неандертальцев, а у питекантропов. Это глупость, что якобы только восточный питекантроп или синантроп был монголоидным. И западный питекантроп имел точно такие же признаки, да и южный, гены которого унаследовали бушмены и готтентоты Африки. Скорее всего, потомки европейских питекантропов и являются носителями четвёртой группы крови. Вообще этногенез европейских племён складывался довольно сложно, – продолжила женщина-историк. – Первые ряды европейских кроманьонцев появились в Западной Европе около 40 тысяч лет назад. Возможно и раньше. Но их отношения с местными неандертальцами и питекантропами были иными, чем на Урале или на просторах Сибири. И на Восточно-европейской равнине, вплоть до Карпат и Балкан, «дасью» тоже безжалостно истреблялись. Об этом свидетельствуют ведические предания и многочисленные находки костей неандертальцев со следами насилия. Западнее же Балкан закон борьбы с нелюдью на племена кроманьонцев не распространялся. Возможно, локальные стычки и были, но в основном пришельцы и питекантропов, и неандертальцев ассимилировали. Возникает вопрос: почему бореалы западной Европы отступили от своего главного закона – непримиримой борьбы с «дасью»?

– Скорее всего, они не являлись бореалами, – высказал я своё мнение. – Западные кроманьонцы могли придти в Европу не с севера, а из Атлантики. С другого центра.

– Похоже, ты прав, Юра, наверняка так и было. Есть немало легенд о генетической связи богов-извращенцев не только с людьми, но и с обезьянами. Позднее с полуобезьянами… Об этом феномене написано даже у бабушки Блаватской. Но, как известно, в Европе обезьяны не живут. Так родилась древнейшая европейская гибридная раса. Очевидно, это был особый проект. И тот, кто его организовал, смотрел далеко в будущее. В послепотопное время европеоидная предраса около 8-6 тысяч лет до н.э. расселилась на севере от Атлантики до Балкан и Карпат, на юге же она продвинулась до Индостана и Китайской равнины. Теперь бореалы были вынуждены сражаться не столько с последними архантропами, сколько с их гибридами. В пятом тысячелетии древние русы-арии снова двинулись на враждебный Запад. То была волна бореалов-предкельтов. Европеоиды вытеснили габридную палеоевропейскую расу с германской равнины, перешли Рейн и добрались до Пиренеев. Но на территории будущей Галлии и, заметь, – обратила Ярослава моё внимание, – на землях современной Баварии и Швейцарии борьба с архантропами и гибридной европеоидной предрасой опять прекратилась. И на Западе, и в Предгорьях Альп бореалы почему-то стали интенсивно смешиваться с местными автохтонами. Почему такое произошло, не ясно. Скорее всего, кто-то очень талантливо провёл реформу замены жречества и навязал новую идеологию. Многие учёные историки и даже антропологи пытаются нам внушить, что, дескать, кельты материковой Европы и Британии – чистокровные европеоиды. Но тогда почему по описанию современников они не русые, как германцы или славяне, а ярко-рыжие? Рыжий цвет волос, как известно, возникает в основном при межрасовом генетическом смешении. На межрасовое смешение с палеоевропейской расой указывают и черепа кельтов. Они напоминают черепа балкано-кавказцев. Такие же массивные, с выступающими носовыми костями и сдвинутым назад затылком. И потом, надо вспомнить поведение кельтов: импульсивное, чересчур эмоциональное, иногда далёкое от здравого смысла. Каждый этнос, как и человек, имеет свой характер. Именно он и не дал кельтским племенам объединиться и создать единое государство. Кельтские роды продолжали воевать между собой даже тогда, когда в Галлию пришли легионы Цезаря, и началась война с Римом. Казалось бы, тут, перед лицом общей опасности, можно было не резать друг другу глотки. Но вражда всё равно продолжалась. Спрашивается, почему? Да потому, что здравый смысл в сознании кельтских вождей не мог побороть их животные страсти. Тот звериный эгоизм, где личное, как правило, выступает над общественным.

– Так ведь нас как раз этому и учат! Насильно вбивают в сознание крайний эгоцентризм. Пропагандируют, что надо жить прежде всего для себя и для своих близких. Что личностные интересы стоят выше интересов общества, – перебил я Ярославу.

– Верно! Точно заметил! А чему ты удивляешься? По СМИ идёт циничное программирование нашего сознания таким образом, чтобы нами можно было легко управлять. А ты хотел чего-то другого? Хозяевами учтён кельтский феномен, вот и всё. И теперь его пытаются навязать нам – потомкам бреалов. Патологическое противостояние всех против всех для тёмных просто бесценно. Вспомни, как Цезарь завоевал Галлию? Ему там испортил настроение один человек, один единственный вождь, который всё понимал и изо всех сил пытался объединить племена в одно целое. Имя его было «Повелитель великих воинов». И на короткий срок он объединил несколько племён воедино. И тут же нанёс Цезарю поражение. Легионы последнего спас укреплённый лагерь. Что же произошло потом? Казалось бы вот он, пример единства помноженный на гений полководца. Но где там! Сколько ни объяснял кельтский полководец своим князьям-болванам, что не надо идти на штурм лагеря римлян, что римляне в нём, как в ловушке, и со временем обречены умереть с голоду, – не подействовало! Каждый из них думал только о своей личной славе. И в душе ни во что не ставил того, кто уже нанёс поражение римлянам. Они посмеялись над своим вождём. Лишили его власти и пошли на штурм засевших в лагере римлян. Так была уничтожена объединённая армия кельтов. Заметь, руководители племён о Родине не думали. Ими двигали личные амбиции. И зависть к тому, кто выиграл битву у Рима. Чисто животный эгоизм; Животным чуждо чувство единства и Родины. О чём всё это говорит? Да о том, что кельты являлись гибридными этносом, в жилах которого текла кровь палеоевропейцев, смешанных с архантропом. То, что кельтский этнос был генетически связан с палеоевропейской расой, говорит и их религия. Кровавая, жестокая, требующая человеческих жертвоприношений. У кельтов родилась религия, когда другие потомки ориан продолжали жить ещё в дорелигиозном времени. Ты должен знать, что институт друидов не изобретение ариев, он был заимствован кельтами у палеоевропейцев. Вот ещё что удивляет: высшая прослойка друидов, судя по всему, знала общие законы Мироздания, но скрывала их и от своих коллег рангом пониже, и от народных масс. Спрашивается, почему? А не потому ли, что друиды высшей касты друидами не являлись. Скорее всего, они были хранителями древнего орианского знания. И понимали, что для сознания гибридного этноса, на который всё больше и больше походили их соплеменники, знания общих законов Бытия уже недоступны. Но мы опять, как всегда, отвлеклись. Я хочу вот что сказать: что экспансия гибридных кельтов или галатов назад на восток коснулась и нашей западной Украины. Это произошло во II веке до н.э., во время Пунических войн. Судя по всему, не все пришедшие кельты ушли из Закарпатья. Часть их осталась там. Со временем они смешались с местным населением и назвались гуцулами. Тем более язык позволял. Позволял и уровень культуры. Как видишь, гены европейских архантропов перебрались вместе с галатами и на будущую Галицкую землю. Не надо забывать ещё один фактор: я имею в виду близость Балкан. И на Балканах, и на Кавказе так же, как на Пиренеях, нашли себе укрытия от нашествия бореалов роды палеоевропейцев, предположительно по языку картвелов. Со временем началось их расселение и смешение с европеоидами. Такие вот гибридные балканские горцы во II тысячелетии до н.э., вытеснив пеласгов, организовали свои города-государства в Ахейской Греции. Подобные им в то же самое время стали расселяться на запад и на северо-запад Европы. Наверняка представители балкано-кавказской расы двигались ещё и на север. А потом, через века, в Закарпатье пришли те, о ком мы уже говорили,- гибридные галаты. Но на этом этногенез в Закарпатье и на правобережье не окончился. Почти одновременно с приходом на будущие Галицкие земли кельтов с востока к Карпатам хлынули разгромленные сарматами на Дону и в Причерноморье скифы. В короткий срок они подчинили местные племена и попытались создать за Карпатами своё царство. Но этому помешали их родственники, пришедшие с востока, и враги – сарматы. Последние объединили вокруг себя все живущие между Дунаем и Днепром племена и во Фракии вместе с гетами создали своё царство. Для чего я так подробно рассказываю о всех этапах этногенеза на территории бывшей Малороссии? Чтобы у тебя сложилось правильное представление о последующих волнах переселенцев с востока. За сарматами шли готы, за готами – русоволосые гунны. Да, да – гунны! Они когда-то тоже владели этими землями. За гуннским союзом с севера на берега Чёрного моря пришли анты. Это было в V веке, в начале VI появились авары, потом болгары. Всё это были волны чистокровных европеоидов. Только в IX веке в Закарпатье появились венгры-угры. Представители уральской расы. Первые с III века до н.э. носители генов восточных ар- хантропов. Но долго они не процарствовали. Венгров через полгода вытеснили на Запад пришедшие по их следам европеоиды-печенеги. Потом появились половцы, тоже скифский народ. С голубыми глазами и золотым русым волосом. Если учесть, что ордынцы были теми же половцами, то картина, я думаю, тебе ясна.

– Не хочешь ли ты мне сказать, что древние гены архантропов, как питекантропа, так и неандертальца, у местного населения Украины практически, как я понял, почти исчезли? – задал я вопрос Ярославе.

– Именно это я тебе и хочу сказать. Четвёртая группа крови всего лишь атавизм не более, так же как и заносчивый эмоциональный кельтский характер.

– Но тогда зачем ты мне так подробно рассказала про этногенез западных русичей?

– Чтобы ты понял трагедию этого народа.

– Трагедию? – не дошло до меня.

– Да, трагедию. Потому что он следует не за своими природными качествами, а тащится за поводырями из той же когорты богоизбранных. За людьми, которые без зазрения совести рассказывают ему мифы о его западном происхождении. О том, что предки «великих украинцев» пришли на берега Днестра, Буга и Днепра с благословенных равнин Галлии и гор Иллирии. Что самое интересное – всё это правда! Так оно и было. Часть предков украинцев оттуда и прибыла, только рассказчики не уточняют, какая именно? И когда? Совершенно верно, кое-что от тех западных гибридов в форме атавизма осталось. Например, та же четвёртая группа крови, у некоторых излишнее пристрастие к материальным благам, кое у кого жестокость.

– А как насчёт склонности к предательству? – напомнил я.

– И это тоже, но не так часто, как принято считать. В остальном они мало чем отличаются от ненавистных им москалей. Потому что как минимум на 90% и у тех, и у других одни и те же гены. Даже людей с кровью богоизбранных среди западников совсем немного. Я имею в виду не евреев, а тех хохлов, которые и не догадываются, что, по сути, они евреи, которые считают себя высшей расой – элитными, так сказать, украинцами. Им вот и поступают волновые команды посредством эгрегора Амона-Иеговы. Потому что, являясь носителями еврейских генов, они составляют часть мирового термитника. Здесь та же беда, что и у Гитлера, Геббельса, Гейдриха и других воротил третьего Рейха. Даже требование к ним предъявляется то же самое, что и к гибридным немцам.

– Интересно, какое?

– Ненависть к русским. Лютая, патологическая ненависть. Ненависть слепая, непонятная им самим. Непонятная потому, что это программирование.

– Откуда же взялась у заправил украинского националистического движения кровь богоизбранных? Причём так, что они сами об этом не подозревают?

– Это технология, Юра. Умная и надёжная. Вспомни средневековое право первой ночи. Вспомни, что на Украине вместо польских магнатов хозяйничали в поместьях, как правило, евреи. И они пользовались правом первой ночи. Тут действовал не только закон телегонии. Хотя последствия его были на первом месте. Иногда рождались и дети. А от тех детей – другие. За такие дела Богдан Хмельницкий и убрал подчистую всех евреев на левобережье. На правобережье же подобное продолжалось ещё долго. Почти столетие.

– Но это же было давно. Сама говоришь – средние века!

– Потому патологически программированных украинцев даже на земле бывшей Галиции, где богоизбранные действовали и при словаках и при венграх, не так много. Если бы их было больше, ненависть к русским захлестнула бы всю Украину. А так бесится небольшая группа, да и то в основном на правобережье. Если же учесть их влияние, то на Украине может произойти раскол, потому что здравомыслящих среди южнорусских очень много.

– Мне хочется обратить твоё внимание ещё на одну любопытную деталь, – подал голос Добран Глебыч. – Программирование извне просто так человеку не обходится. Вторжение чужеродного волнового псикода в его психику ведёт сознание человека к разрушению. Причём более глубокому, чем от наркотиков. Науке это давным-давно известно. Откуда берутся фанатики? Слабые люди, программированные, как говорят военные, «до железки». Но вторжение чужой воли вызывает в нервной системе человека отторжение через стресс. Стресс, который человек не ощущает, но который в нём постоянно присутствует.

– Чужая программа – что-то вроде занозы в мозгу, это я для сравнения, – перебила жена своего мужа.

– Повторяю, – покосился он на неё. – Этот постоянно действующий стресс от внедрения пси-«занозы» разрушает гиппокамп мозга. Со временем человек становится полным дебилом. В психиатрии подобные изменения в нервной системе называются болезнью Альцгеймера.

От услышанного меня подбросило с кресла.

– Получается, что нами управляют в основном ущербные люди? Потому что политиков либо покупают, либо программируют!

– Не только нами, мой друг, но и американцами, и французами, и другими. У власти не должно быть ни фанатиков, ни подонков. Если они там появились, значит, действует технология программирования. К чему это ведёт? К постепенному усыханию гиппокампов. Значит, к дебилизму и деградации. Примером тому может служить всё тот же Гитлер. Нашли человека с еврейскими генами, привели его к власти, завалили деньгами, положили к его ногам всю Европу. Но вот беда: по своей воле воевать с СССР он не торопился. Что оставалось его хозяевам? Подтолкнуть фюрера к реализации их планов через полевое и суггестивное воздействие. Это и было проделано. Немецкий «термит» получил программу от своей царицы и превратился в люто ненавидящего русских фанатика. Сначала всё было хорошо. Но потом разрушение гиппокампа дало о себе знать. Гитлер из нормального человека превратился в «бесноватого фюрера». Понятно, что в условии войны эффективно управлять Рейхом он уже не мог. Отсюда и его безумные приказы. В мирное время умалишенный Гитлер просидел бы у власти сколько угодно. Им бы через советников управляли его хозяева. И его дури никто бы не заметил… Я хочу что сказать: это в термитнике матка управляет своими подчинёнными непрерывно и всеми сразу, в людском же термитнике такое не проходит. Здесь программирование идёт выборочно и поэтапно. Потому что искусственно вызванная болезнь Альцгеймера не шутка. Кое-кому из простых людей может броситься в глаза, что всех властителей трясёт и колотит. И они фактически напоминают полупомешанных. Теперь тебе понятно, кто стоит во главе националистического движения на Украине?

– Из твоих слов получается, что фанатики – дебилы. Больные люди. Именно больные. Были бы здоровыми, они бы стремились к объединению суперэтноса, а не к его разъединению и сдаче на растерзание Западу. Но как объяснить братьям на Украине, кто ими управляет?

– Кто стоит за дебилами националистами? – подала голос Светлена.

– Ответьте мне вот на какой вопрос, – обратился я к Ярославе и старейшине. – Боря Ельцин генетически был тоже из богоизбранных?

– А ты как считаешь? – спросил меня в свою очередь Добран Глебыч.

– Если у него сорвало крышу, то думаю, что с кровью богоизбранных у него всё в порядке.

– Вот ты и ответил на свой вопрос. Как показали исследования, к болезни Альцгеймера приводит даже элементарный самодеятельный фанатизм. Впервые её симптомы были замечены у ортодоксальных иудеев. В частности, у хасидов, ха- бадников, у фанатиков-христиан, и у фанатиков-мусульман. Всё просто: фанатизм приводит к дебилизму и дегенерации. Фанатику не обязательно быть «богоизбранным». Фанатик сам себя программирует. Сам себе вставляет «занозу» в гиппокамп. Понимаешь, к чему это ведёт? – посмотрела на меня Ярослава.

– Понимаю. Это путь к дебилизации всего населения планеты.

– Как известно, дебилами намного легче управлять, – сказала с порога вошедшая в библиотеку Светлада.

– Наконец-то, мы собрались все вместе, – пробасил Добран Глебыч. – Расскажи-ка нам тайну звёздных генов, родная, – обратился он к своей жене. – Знание об истинном предназначении человека более ярко покажет всем нам, куда стремительно несется земной социум. Наша тема – различные формы сатанизма. Контраст только усилит понимание. Тем более Георгий-Юрий очень хочет разобраться, что означает звёздная наследственность. Так ведь? – посмотрел он в мою сторону.

– Как ты узнал? – удивился я.

– Просто прочёл твои мысли, – сказал старейшина.

Глава 19

Звёздные гены

– А ты прочёл, что я обо всём, что вы сейчас мне рассказали, думаю? – спросил я Добрана Глебыча.

– И о чём же ты думаешь? – прищурилась Ярослава.

– Соврать или сказать правду?

– Конечно же, соври, вранье мы как-то лучше воспринимаем, – взъерошилась Светлада.

– Нам нужна правда, Юра, как сказал классик: «Лучше горькая правда, чем сладкая ложь», – встал со своего места князь-старейшина.

– Что же, тогда слушайте и не обижайтесь: всё, что я узнал, захватывает. И, кажется, что вы близки к истине, но, по сути, это ведь эзотерический, точнее, психофизический базис махрового расизма. Да-да, расизма! Иначе не назовёшь. Причём не эмоционального, как у немцев эпохи Рейха или у современных фанатиков-сионистов, а такого, который довольно сложно опровергнуть. Мне про земной термитник кратко рассказывали и кондинский философ, и Кольский всезнайка дядя Ёша. Но у них всё это выглядело как-то иначе. Не по-расистски. У вас же всё не так. Я даже загордился, что несу в себе несокрушимые гены русичей.

– Вот оно что, – посмотрела мне в глаза Ярослава. – Да ты у нас, оказывается, в душе либерал.

– И самоед, – добавила Светлада. – Не обижайся, самоедство – типичная черта. Нет, не русичей, но русских…

– Вот, опять расистское высказывание, – перебил я Светладу.

– Да, расистское, – спокойно сказал Добран Глебыч. – Мы, потомки чуди белоглазой, старообрядцы по легенде, русичи, хранители орианской традиции, все как один расисты. Ты что сразу это не заметил?

– Да нет, – улыбнулся я.

– Понимаю, сначала эйфория, а потом разулись глаза, – снова на меня начала наступать Светлада.

– До чего же у тебя въедливый характер, дочка, – положила ей на колено руку Ярослава. – Знаешь, если они тебя выберут, – посмотрела она на меня своими красивыми глазами, переведя их потом на своих дочерей, – этой красавице спуску не давай. Заводится всегда с пол-оборота.

Услышав слова матери, Светлада покраснела.

– Тут беда в том, что Юра пока не владеет тем знанием, с которым мы рождаемся, – пробасил Добран Глебыч. – Вспомни Валентину, когда я её привёз из Владивостока, – повернулся он к Ярославе. – Она нас всех и фашистами клеймила, и психически больными. С детства вложенные в подсознание программы так просто не ломаются. Вот и с нашим гостем такая беда.

– Можно мне слово, – посмотрела на свою сестру Светле- на. – Светлада не с того края начала. То, что для неё азбука, для Георгия пока тёмный лес. И ты тоже, – повернулась девушка к матери. – Сразу окрестила Юру либералом!

– Честное слово, она в тебя по уши влюбилась! – засмеялась Ярослава.

Но Светлена нисколько не смущаясь, продолжила:

– Ты должен знать, Юра, что хороший поэт всегда ясновидец. Потому что он пользуется информацией своего, как сейчас принято говорить, подсознательного или даже бессознательного, что ещё глубже. Следовательно, он не ошибается. Именно поэтому Пушкина и других, подобных ему, называют пророками. Если мы обратимся сейчас к поэту, к его строкам, родившимся в глубинах подсознательного, ты поверишь, что мы говорим о русском народе правду?

– Торговаться не буду, но постараюсь, – пожал я плечами.

– Ты когда-нибудь видел замечательный советский фильм «Офицеры»?

– Ещё бы, это один из самых моих любимых фильмов, – удивился я вопросу.

– Тогда ты должен знать слова песни из этого фильма.

– Я их знаю.

– Будь любезен, напомни нам строки из первых куплетов.

Растерянно оглядев вокруг меня сидящих, я стал медленно читать:

От героев былых времён

Не осталось порой имён.

Те, кто приняли смертный бой,

Стали просто землёй и травой…

Только грозная доблесть их

Поселилась в сердцах живых.

Этот вечный огонь, нам завещанный одним,

Мы в груди храним.

И только тут до меня дошло, что я прочёл. Посмотрев в огромные, умные глаза Светлены, я невольно сказал:

– Тебя можно безумно любить не за красоту, за твоё внутреннее совершенство, за твой потрясающий ум!

– Смотри, что делается! – засмеялся Добран Глебыч. – Они совсем распоясались, на глазах у честной компании друг другу в любви объясняются!

– Вот просмешник! – улыбнулась Ярослава – Вы на него не обижайтесь. Давайте вернёмся к песне. Как сказал поэт: «Только грозная доблесть их поселилась в сердцах живых…» О чём здесь речь? Конечно же, о наследственности. О наших генах.

– Тут вот какое доказательство, что природа высокого качества, – вступил в разговор князь-старейшина. – Дело в том, что хищник, каким бы он не был злым и кровожадным, доблестью обладать не может. Хищник храбр только в борьбе со слабым и сражается не за идею, а за трофеи. Доблесть – дитя идеи. Это надо всегда помнить.

– Теперь, про «вечный огонь». Что поэт хотел показать через его образ? – спросила меня Ярослава.

– Во-первых, «вечный». Слово говорит само за себя. Думаю, что речь идёт о несокрушимой генетической основе ядра белой земной расы или русских. Дальнейшие слова это только подтверждают: «Нам завещанный одним».

– «Мы в груди храним», – закончила за меня Ярослава.

– А теперь давай разберём, что собой представляет такая вот генетическая структура? Но для этого надо вспомнить космическое предназначение носителей высшего сознания. Не только нас, людей, но и других его материальных проявлений, которых в космосе великое множество. Во всех религиях бытует мнение, что если материя создана Богом, то она и развивается по Божьей указке. Это примитивное, упрощённое, далёкое от истины представление. Да, Творец, или по-древнерусски Сварог, создаёт условия физического вакуума в космическом океане для перехода его в волновую фазу самой тонкой в природе материи. Второе сознание Творца, которое у наших предков называется Самарглом, или самоорганизующим, упорядочивает и структурирует первичную предматерию. Строит из неё все формы изначальных плазменных образований. Поэтому Самаргла и называли наши предки Огнебогом. Создателем небесного огня, по-ведийски Агни. Но имя Агни не отражает той сути, что древнее его название. Третья форма сознания Сварога, известная как Стребог, или стремительный распределитель надплазменных полей. Своей деятельностью он выстраивает созданные волновые образования в такой последовательности, какая позволяет создавать плазменные образования второго порядка. Здесь и проявляет себя четвёртая форма сознания Создателя. Она действует в любой точке спектра, но основной вектор её приложения приходится после распределительных функций Стребога. Как называется этот центр, ты, я думаю, догадываешься. Он объединительный.

– Ты говоришь о проявлении женской энергии?

– Это в нашем понимании женской. На самом деле я говорю о проявлении силы связи и единства противоположностей. Именно центр Лады выстраивает ту полноценную плазму, которая посредством пятой формы сознания Создателя строит хемосинтезные печи-галактики – звёзды. Именно звёздные системы под воздействием шестого центра высшего сознания заняты тем, что строят в своих недрах то вещество, из которого рождаются планеты. Здесь задействован творческий центр Создателя и последний – гравитационный. Как их называли древние? Дажбог, Велес, Перун. Все эти идущие один за другим этапы рождения материи следуют по законам высшего небесного творчества. Сознанию человека они пока недоступны. Можно только предположить, что они порождают те законы, которые действуют в проявленном, что мы называем общими законами Мироздания. Вот мы и подошли к материальному миру. А теперь к тебе вопрос: как ты считаешь, материя обладает своими свойствами, или ей они переданы свыше?

– Думаю, что чем тоньше материя, тем больше она зависит от высшего сознания. И наоборот, чем она плотнее, тем больше проявляет свои, только ей присущие свойства.

– Смотри-ка, да ты, я вижу, неплохо подкован?

– Но ведь это элементарно, – улыбнулся я. – Взять, например, кирпич, какие у него свойства? Он твёрдый. Так? Создатель его таким сделал? Нет ведь, просто таково свойство плотной материи. Тонкий план тоже имеет свои свойства. Но ментальное поле в нём проявляет себя намного сильнее. На этом и строится психофизика.

– Наука, которой практически ещё нет, – заметил старейшина.

– Не важно, думаю, она скоро появится.

– Вот мы и подошли к главному нашему вопросу. Предназначение высших носителей сознания. Не только людей, но и других наших космических собратьев. А теперь надо вспомнить главное свойство разума. Он развивается только в одном случае, если познаёт для себя неведомое. Если разум всё постиг, ты, я думаю, понимаешь, что я абстрагирую, и такого в природе быть не может, что с ним должно произойти?

– Тогда он самому себе становится не нужен. Происходит процесс его самоуничтожения.

– Верно, по закону развития и существования во Вселенной сознания, так оно и должно быть. О чём это говорит? Да о том, что и сам Создатель находится в непрерывном эволюционном развитии. Он постигает суть им же созданного материального мира. Постигает посредством населяющих его носителей высшего сознания. Нас, людей, или кого-то ещё. Всё просто, в каждом из нас, кроме нашего личного локального развивающегося сознания, заключена ещё и частица Его самого. Что мы называем духом. По сути, человек – это построенный Творцом зонд в материальный мир. Но этот зонд обладает ещё и своим индивидуальным или субъективным взглядом на окружающее. Этот-то взгляд, или наше индивидуальное восприятие материального, особенно дорог Творцу. Потому что наш высший субъективный потенциал – в материальном…

– И ещё в социуме, – добавил со своей стороны Добран Глебыч.

– Высший субъективный потенциал не просто считывается и изучается, но является тем строительным материалом, который Творца строит. Вот почему силовым полям Создателя нужны не полуживотные, думающие, как бы помоднее одеться, повкуснее поесть и получить всевозможные удовольствия, а носители индивидуального сознания самой высокой пробы, которых бы интересовал Он сам. Неважно, люди это будут или нет. Главное, чтобы они стремились познать через окружающий их материальный мир Его самого. Рвались своим индивидуальным сознанием на его высоты, а не валились вниз, в мир рефлексов и инстинктов. Такие носители индивидуального сознания силами Творца и были созданы. Это произошло очень давно. Во времена, когда во Вселенной стали разворачиваться первые материальные структуры. Как видишь, с одной стороны человек имеет индивидуальное сознание, с другой он несёт в себе качества самого Создателя. Именно они не дают ему в материальном плане опуститься до уровня животного. Что это за качества каждый из нас знает. Первое и основное – способность по-настоящему любить, второе не менее важное – чувство совести, благородства, чести и т.д. Не будем все их перечислять. Важно знать то, что все они были закреплены у космических носителей высшего сознания в их генофонде. Гены, которые отвечают за эти качества, и называются звёздными. А теперь чтобы понять, потомками какого народа являются не смешанные с архантропом представители белой европеоидной расы, вернёмся к Платону. Великий русский философ в своих диалогах «Тимей и Критий», рассказывающих об Атлантиде, что нам, своим далёким потомкам, поведал?

– Ты знаешь, что подлинные труды Платона написаны на древнерусском? Иезуиты перевели их на древнегреческий только в XV веке? – спросил меня князь-старейшина.

– Знаю, – кивнул я головой. – Знаю и то, что основные его работы процентов на восемьдесят до сих пор не переведены и остаются недоступными обществу.

– Не перебивай, – повернулась к мужу Ярослава. – Ты же видишь, такие пустяки ему известны.

– Всё, больше не буду! – смутился Добран Глебыч. – Просто захотелось узнать, известно Юрию или нет, что греческая элита вплоть до V века н.э. помнила свой старый язык.

– Теперь удовлетворён?

– Да!

– Тогда переходим к платоновской Атлантиде. Что написал философ о последних веках островного государства? Что у атлантов, фактически полубогов, стала теряться их божественная природа. В древности они ценили добродетель и знание, к роскоши же относились равнодушно. Но со временем человеческая природа восторжествовала: была забыта добродетель, атланты перестали заниматься постижением законов природы. Всё их внимание сосредоточилось на богатстве и роскоши, на развлечениях. Я об этом в одном из разговоров упоминала. Но там мы говорили о либерально-демократической идеологии. Чтобы объяснить полный переворот в сознании, одной её недостаточно. Есть ещё один скрытый рычаг разворота сознания. Я имею в виду генетику. Тем более Платон, говоря о божественной природе атлантов, указал именно на неё. Без генетического подспорья ни одна идеология полностью не побеждает. Генетика – это своего рода почва, куда попадает зерно идеологии. Возьмём как пример нас, русичей. Какую только идеологию нам не навязывают? Вот уже тысячу лет идёт программирование нашего сознания. И что? Стали мы в полном смысле христианами? Конечно же, нет! На Западе нас до сих пор считают язычниками. До сих пор мы празднуем древние ведические праздники. И в христианские времена в наших лесах живут лешие, в реках русалки, в домах домовые… Разве не так? Навязали нам идеологию коммунизма. Мы её приняли? Как старались жить по понятиям, так живём до сих пор. Из коммунистической идеологии прижилось только то, что не противоречило нашей природе. Всё остальное было отброшено. В наше время насильно навязывают нам идеологию либерал-демократизма. Разве можно сказать, что мы стали фанатиками новой идеологии? В основной своей массе – нет. Искренне клюнули на все эти идеологические приманки только гибридные, те, у кого застряли гены архантропов. Для таких любая идеология, где проповедуется насилие низшего над высоким, – родная стихия. Платон делит общество Атлантиды на полубогов и просто людей. На что это указывает? Да на то, что атланты пустили на свою благодатную землю племена переселенцев с материка… Гибридные роды недолюдков. Вот откуда могли взяться в Атлантиде «люди» со всеми их недостатками. Другого объяснения нет и быть не может. Как племена гибридных рас могли оказаться на земле Атлантиды, можно только гадать. Может, это были гастарбайтеры, может рабы. Сейчас однозначно сказать трудно. Факт, что они оказалась. И со временем получили гражданство. А через несколько лет генетического смешения звёздная природа потомков людей-богов превратилась в ничто. О чём красочно и доходчиво написано у Платона. Но свидетельство Платона о потере своей божественной природы некой группой полубогов-полулюдей далеко не единственное. Упоминание о том, что сыны богов увидели, что «дочери людей красивы», и поэтому они стали брать их себе в жёны, можно найти и в Библии. Очевидно, в иудейскую священную книгу просочилась информация о времени второго переселения атлантов в Европу. Оно произошло после гибели их империи. В ту эпоху архантропов вытеснили в дремучие леса и горы. И оставалось их совсем немного. К тому же красавцами они не были. Значит, пришельцы из Атлантиды смешивались с дочерьми гибридной палеоевропейской расы. Что это доказывает? Ещё раз то, что люди-боги, предположительно из Атлантиды, традиционно с дикими «дасью» не воевали… Таким вот образом, западноевропейский ореньяк стал очень похож на северного бореала, но в его жилах нашла себе место ещё и кровь архантропа. Возможно, именно по этой причине большинство западноевропейских прагматиков нас, русских, не понимают. Для них мы загадочный дикий полуязыческий народ, от которого можно ждать всего, что угодно. По психологии ближе всего к нам наши браться по крови – поляки, может быть, часть чехов, словаков, сербов, центральные и восточные немцы. Те, которые произошли от славян-венетов, и, конечно же, скандинавы: шведы, норвежцы, в меньшей степени, датчане. Потому англо-саксонский мир и относит германцев, не говоря уж о славянах, к людям второго сорта. Хочется несколько слов сказать о скандинавах. Вопреки своей звёздной природе они загнали себя в чисто материальное стойло. В XX веке им это удалось. И началась трагедия нации. И в Швеции, и в Норвегии самый высокий процент суицида. Вполне обеспеченные люди, казалось бы, безо всяких видимых причин отправляют себя на тот свет. А психологи никак не могут понять, что же происходит? Ответ надо искать в генетике. Она первична, психология уже вторична.

– Ты хочешь сказать, что звёздные гены тому причина?

– В общем-то, да. Только убивают людей не они, а взбунтовавшееся подсознание. То высшее я, которое дано человеку не для того, чтобы он обслуживал своё тело, а для чего-то более серьёзного, – ответил за жену Добран Глебыч.

– Но о расизме мы ещё не закончили, Юра. У нас как? Если придерживаешься расистских взглядов, то ты – хуже подонка. Тебе тут же приклеят ярлык фашиста, и ты окажешься вне закона. Что это, как не попытка через страх отвлечь людей от проблемы своей расы? Вывод прост: белая земная раса должна исчезнуть. Полностью раствориться в тёмных, гибридных, генетически смешанных с архантропом южной и дальневосточной расах. Пропаганда, которая контролируется богоизбранными, опережает время. И на Западе, и у нас постоянно слышны разглагольствования, что русоволосые и голубоглазые люди по своей природе ущербны. Они менее пассионарны, не так напористы в достижении цели, а чистые представители белой расы тупее темноволосых и темноглазых гибридов. Особенно это относится к блондинкам. Об их тупости даже анекдоты придумывают. А между тем данные статистики говорят противоположное. Голубоглазые и русоволосые, в своём большинстве, талантливее и интеллектуальнее брюнетов. А женщины-блондинки не только умнее темноволосых, но ещё и мягче последних в отношениях. Они более терпеливы и менее упрямы. По нашим СМИ можно услышать, что через двести лет белой расы на Земле не будет. Что она полностью растворится в южных расах. Что это, как ни установка, адресованная нашему подсознанию? Программирование на вымирание. Да, да, на вымирание! Потому что растворение в другом народе или расе представляет собой одну из форм гибели. Вот где расизм! Самый что ни на есть циничный. Его щупальца ползут в подсознание представителей белой расы, пытаются включить психические механизмы чувства неполноценности и самоуничтожения. Кроме того, навязывается установка на безысходность. Дескать, всё предрешено! И любая борьба бесполезна. «Вы, неуважаемые нами представители белой расы должны смириться». Пропаганда махрового расизма идёт открыто. Никто её не замечает. Как будто её и нет. Но попробуй, скажи или напиши что-нибудь в защиту белой расы? От тебя мокрого места не останется! Ты со мной согласен?

– Вполне! – кивнул я.

– Какой можно сделать вывод из того, что у нас на Земле происходит? Только один: расизм, нацеленный на уничтожение белой расы, всё больше набирает силу. Проводником ему служит либерально-демократическая идеология. Теперь вопрос: почему? На него можно легко ответить. Для системы представляют огромную опасность люди, в хромосомах которых всё ещё сохраняются звёздные гены. Пока они живы, власть, захваченная хищниками, остаётся непрочной.

– Но ведь если всё человечество превратится в стадо прагматичных полуобезьян, Создателю оно станет ненужным, – прервал я Ярославу.

– Это го-то как раз от нас и хотят инопланетные пучеглазые твари. По их проекту человечество должно само себя уничтожить. Своими же руками. Но пока на Земле существуют потомки людей-богов, с проектом приходится подождать. Благодаря представителям белой, не смешанной с гибридными народами расе высший эволюционный процесс на Земле пока не свёрнут. Это вселяет надежду. Теперь ты понимаешь базис нашего расизма? – посмотрела мне в глаза женщина-философ. – Есть расизм ради амбиций и получения материальных благ. А есть расизм ради спасения человечества. Причём всего, и гибридного тоже. Первый расизм, а к нему можно смело отнести талмудический и немецкий, времён Гитлера, мы называем «расизмом со знаком минус». Это скорее шовинизм, потому что в его основе заложена ненависть к другим народам. Наш же расизм иного характера. Он несёт в себе любовь людей к своей расе, но сохраняет в людях уважение к другим расам. Тебя не удивляет, что речь у нас идёт не о национализме, а о расизме?

– Не удивляет! То, что я от вас сейчас узнал, касается не только нас, русских, но и других представителей белой расы. Тех же поляков, шведов или немцев. Получается, что звёздные божественные гены нас всех объединяют в одно целое.

– Не всех, – вздохнул старейшина. – А только тех, у кого они сохранились. Таких на Земле остается всё меньше и меньше. Ни немцы, ни шведы, ни норвежцы, ни поляки, ни мы, русские, в большинстве не знаем, своей звёздной природы. Нам вбито в голову посредством линейной эволюционной теории дяденьки Дарвина, что наши далёкие предки произошли от какого-то продвинутого вида обезьяны, что предком всех земных рас является кроманьонец. Учёные мужи пошли дальше: они придумали, что цвет кожи у кроманьонцев был не белый, а буро-коричневый. Хотя доказательство иного лежит под носом. Я имею в виду Канарских гуанчи. Они были чистокровными кроманьонцами, это доказано антропологически, но кожа у них была, как у нас, и глаза голубые.

– Наука должна быть политкорректной, а вдруг негры обидятся. До них, наконец, дойдёт, что кроманьонцы предками чёрной расы не являлись, – перебила мужа Ярослава.

– Пока белая раса спит, убаюканная теорией Дарвина, либерально-демократической идеологией, обманутая продажной исторической наукой, но должно наступить время, когда она проснётся. Это будет золотая эпоха, в течение которой её разрозненных представителей объединит их звездная природа. Когда-нибудь люди докопаются до своего инопланетного происхождения и поймут, кто они на самом деле. И тогда держитесь, пучеглазые и змееголовые манипуляторы. Повторится то, что уже когда-то на Земле было.

– Ты о чём? – не понял я.

– О забытом в наше бурное время Золотом веке человечества. Это время ещё вернётся.

Ночью, перед тем как заснуть, я ещё раз воскресил в памяти всё, что от своих друзей мне удалось услышать.

«Удивительные люди! – думал я. – Мечтают о возвращении на Землю Золотого века. Значит, всерьёз верят в возможность прихода к власти на планете людей из высших сословий. Откуда эта вера? Может, я многого ещё не знаю? Наверняка то, что они мне рассказали, тоже примитивный упрощённый вариант. Всё намного сложнее. Но моему сознанию оно пока недоступно. Который раз я слышу об управляемом человеческом термитнике и каждый раз на ином, более глубоком уровне. Похоже, это ещё не предел. Самого главного я пока не постиг. Но что толку даже от таких знаний? Всё равно они бесполезны. Их бы не мне внушать, а живому, говорящему, распылённому по всей планете человеческому компьютеру!»

На секунду я представил себя понимающим происходящее евреем, и от безысходности у меня всё внутри похолодело.

«А ведь есть среди них такие, которых ничто не сломало! Они силой своего высшего «я» разрушили связь с энергоинформационным диктатором и наблюдают манипуляции над своими соплеменниками со стороны. Не дай бог оказаться на их месте! Многое понимать, знать и чувствовать полное своё бессилие… Куда приткнуться таким вот, отказавшимся от своей богоизбранности, индивидуумам? Наверное, только к нам, русским. К народу, у которого нет понятия – плохой этнос или хороший. Русские рассматривают людей не по национальному признаку, а по поведению. Будь ты хоть марсианином. Если от тебя нет никому вреда, то тебя примут за своего. Может, как раз такие евреи и едут из-за бугра в разрушенную очередной революцией Россию! Устраиваются на стройки, заводы, нефтепромыслы, лишь бы подальше от соплеменников и поближе к простому народу. Подобных единицы! И никто «свихнувшихся» не понимает, ни свои, ни чужие. Но наверняка понимают хозяева. И если в стране начнётся очередная смута, отступников, вырвавшихся на свободу, разорвавших отношения со своим божком, сразу же поставят к стенке. Бывшие богоизбранные это, конечно же, осознают. И всё-таки предпочитают быть вне человеческого термитника. Но как они одиноки, эти люди! Всю жизнь висеть между небом и землёй – невесёлая перспектива! Но вырвавшиеся на свободу на неё всё-таки идут. Кто они, герои или безумцы? Скорее всего, и не то, и не другое. Просто сильные и честные представители нового еврейства. Так сказать, первые ласточки. Э-э, да у вас, господа хозяева человеческого компьютера, с подопечными не всё ладно, – до меня стала доходить ситуация. – Может случиться, что они вас вообще пошлют! Что тогда без своих рабов будете делать? Не потому ли вы так заторопились с глобализацией? – задумался я над теорией звёздных генов. – Действительно, такие качества, как любовь, совесть, чувство справедливости, благородства и многие другие проявления духовности, в условиях земного материального быта закрепиться в генофонде не могли. Таков закон плотного мира: чем меньше у тебя совести, стыда, справедливости и т.д., тем больше ты получаешь материальных благ. Обратно пропорциональная зависимость. Какой из всего этого можно сделать вывод? Только один. Люди, обладающие закреплёнными в генофонде высокодуховными качествами, являются потомками некогда пришедшей на Землю звёздной расы. Той самой, которая в древних хрониках названа расой богов. Многие предания рассказывают, как белые бородатые боги помогли земным предрасам ступить на путь эволюции. В древнем Перу это были легендарные виракочи, в Мезоамерике оставили свой след некий Бочика и великий Кетцалькоатль, в Китае законодатель Хуанди организовал первое царство. И везде белые боги требовали от людей одного и того же: чтобы люди прежде всего ценили знания, а не богатства, чтобы они не были жестокими ни к животным, ни к подобным себе, чтобы жили они в согласии с окружающей природой. И что же, земное человечество пошло вслед за своими учителями? Ни в Перу, ни в Мезоамерике этого не произошло. И там, и там белые боги были изгнаны. В Китае же потомки культуртрегера Хуанди растворились в массе своих подданных. Только в одном Египте голубоглазые Шемсу-Гор смогли создать более-менее счастливое общество. Но и оно в 1720 году до н.э. было уничтожено фиванским жречеством. И всё-таки империя белых богов после гибели своей северной метрополии, великой Орианы, на Земле состоялась. Это была абсолютно закрытая, замкнутая на себе, конфедерация мощных северных лесостепных и степных племён. Почему она превратилась в закрытую со всех сторон осажденную крепость, мне было понятно. Чтобы не повторить глупость, допущенную правителями белой расы в Атлантиде, Египте и Китае. Надо было как-то сохранить звёздное генетическое наследие. И наши предки его хранили. Как могли, так и берегли тысячи долгих лет, не смешиваясь ни с одной гибридной расой. И сейчас ещё мы, прямые потомки той великой северной державы, сохраняем в себе бесценный дар своих далёких предков, ту звёздную природу, с которой они несколько миллионов лет назад пришли с девятой планеты голубых Стожар в нашу солнечную систему. Выходит, что население северной империи тоже было расистским. По-другому поведение её царей не объяснить. Но какой это был расизм? С точки зрения гибридных недолюдков, конечно же, отрицательный. Потому что он не давал им никакой власти над белыми голубоглазыми хозяевами севера, отнимал возможность проникнуть к ним в общество и, получив гражданство и со временем организовав институт торговли и накопления, подобрать под себя их экономический потенциал, и что самое главное – свои гаремы наполнить их золотоволосыми синеглазыми дочерями. Что это, как не расизм? Причём самый что ни на есть омерзительный! Дикие северные варвары не воспринимали даже своих южных родственников. Великий Кир нёс им цивилизацию, но они его разгромили. Нёс цивилизацию дикарям Скифского царства и персидский Дарий – опять тот же результат! И с Александром Македонским эти дикари не нашли общего языка. Он был свирепее и Кира, и Дария. На восток этот царь-полководец нёс демократический дух эллинского мира, великую западную цивилизацию! Но северная империя-крепость ощетинилась и против живого бога! Часть непобедимой армии была разгромлена, а сам полководец попал к варварам в плен. После этого живому богу пришлось подписать со скифами документ о разделе всего тогдашнего мира. Непорядок! Со стороны варваров никакой толерантности и никакой политкорректности. Им на блюдечке несут, можно сказать, бесценные дары: великую западную демократию и цивилизацию, а они её принимают ударами стрел, копий и мечей!»

И тут я вспомнил, как однажды седоголовый ведун мне рассказывал сказку. Было видно, что он придумывает её на ходу. Но смысл сказки от этого не изменился.

– Хочешь, я тебе расскажу одну историю, про одного портного? – начал он разговор.

– Я всегда с удовольствием слушаю всё, о чём ты мне рассказываешь.

– Тогда слушай, – и я увидел, как в глазах старого засветились искорки. – Этот портной был бедным евреем.

«Это уже не история, а настоящая сказка», – подумал я про себя.

– По фамилии Толерант.

– Постой, но с французского толерантность означает терпение, – перебил я рассказчика.

– Да, в том-то и дело, что означает, – кивнул головой хранитель. – Он и был терпелив, этот еврей Толерант. Жил бедно, ни на кого не жаловался. Словом, полностью соответствовал своей фамилии. Зная его характер, к нему часто наведывались грабители. Грабили подчистую, а он только руками разводил и даже помогал себя грабить. Дескать, вот это вы, ребята, забрать забыли и это. у меня тут есть похоронка, не забудьте и её прихватить… Полностью входил в положение грабителей и был во время ограблений не на своей, а на стороне насильников. Слава о таком странном поведении портного разнеслась по всему городку. И некие люди решили его всё-таки заставить выразить хоть какой-то протест. Грабить еврея они не стали. Это мероприятие было бесполезным. Он к нему привык. Они решили его хорошенько побить. И вот, встретив беднягу в темном углу, двое экспериментаторов начали его дубасить. Били от всей души, стараясь только не убить. И каждый раз спрашивали:

– Знаешь, за что мы тебя так?

– Не знаю, – лепетал Толерант. – Но если бьёте, значит, так надо…

– Как это надо! – озверели хулиганы. – Ты же ни в чём не виноват! Мы тебя просто так колотим, ублюдок!

– Что же, если вам нравится меня избивать, то не стесняйтесь, бейте сильнее! Я вас понимаю, я полностью на вашей стороне… – выплёвывая кровь, говорил им бедный Толерант.

Услышав его слова, парни опешили. Они перестали пинать еврея и переглянулись

– Как пронять такого? – вертелось у них в сознании.

– Ты знаешь, кто мы такие? – наклонился над лежащим один из экспериментаторов. – Мы ещё и извращенцы, и ты нам как раз подходишь!

– Ну что же, я только «за»! – донесся до них голос Толеранта. – Главное, чтобы вам хорошо было.

Почесали затылки, ещё по паре раз пнули ненормального и пошли восвояси.

– Он же конченый псих! – сказал один другому. – Настоящий мазохист, вот и вся его загадка.

– Теперь понимаешь, что такое толерантность? – улыбнулся старик.

– Одна из форм безумия, которую на Западе возвели в ранг нормальности и навязали всему миру.

«Действительно, с точки зрения современных либералов наши далёкие предки, – перенёсся я в прошлое, – были и расистами, и абсолютно не толерантными субъектами. Но с точки зрения здравого смысла они являлись вполне вменяемыми хранителями своего звёздного наследия. Интересное совпадение, – размышлял я. – При Сталине Советская Россия представляла собой такую же со всех сторон закрытую империю, что и в древности. На враждебном Западе этот защитный барьер назван «железным занавесом». Какое точное определение! Но только ли с целью остановить опасное тлетворное влияние западной идеологии был построен «железный занавес»? Наверняка нет. Идеология – только одна сторона медали. Вторая сторона у нее была, конечно же, экономическая. Чтобы наши ресурсы не питали сырьём западную промышленность. Но, может, есть ещё и скрытая сторона. Тогда, какая? Неужели сохранение генофонда русского этноса? То, что Иосиф Сталин не был интернационалистом, секретом для меня не являлось. Знал я и то, что Иосиф Виссарионович, будучи полугрузином, нисколько не стеснялся исповедовать настоящий русский национализм. Одна его речь о значении русского народа, которую он произнёс на своем юбилее семидесятилетия, чего стоит! Но, с другой стороны, СССР заселен был не только русскими! Как можно было сохранить чистоту суперэтноса, да и чистоту других этносов в таких условиях?»

И тут до меня дошло:

«Конечно же, развитием национальных культур! Не внедрением западной массовой псевдокультуры и сломом всего национального, а наоборот. Что в СССР, в эпоху Сталина, и делалось! Как всё оказывается просто! – думал я. – Сколько же этот гений Джугашвили знал и понимал? И как он был одинок в своём подвижничестве?!»

На миг я представил себя на месте Сталина и у меня внутри что-то сжалось.

«Что значит максимально создать условия для развития национальных культур? Без национализма такое дело просто завалится! Но какого национализма? Только положительного! Как сказал Добран Глебыч, под знаком плюс. Когда человек по-настоящему любит свой народ и свою культуру, он волей-неволей понимает людей другого этноса и воспринимает их культурное наследие с большим уважением. Это один из законов психологии. И Сталин этим законом великолепно пользовался. При нём был полностью растоптан шовинизм. Но положительный национализм только окреп. Так что же получается? Выходит, Советский Союз при Coco Джугашвили являлся империей умеющих дружить между собой националистов? Другого объяснения такому явлению я не нашёл. Просто национализм был иного качества. Он являлся положительным, не эгоистичным, не подавляющим вокруг себя другие этносы и культуры. И тут мне пришли в голову воспоминания о жизни великого русского художника Сурикова в Казани. Описывая жизнь русских и татар в столице бывшего ханства, Суриков прямо указывает на уважительное отношение и тех, и других друг к другу. Описал художник, как сообща, и татарами, и русскими, справлялись в Казани все без исключения татарские и русские праздники. Удивляет, что русские чествовали своих соседей мусульман, а татары с удовольствием посещали христианские празднества. И те, и другие каждый год собирались на осенний сабантуй. И татары, и русские в национальных одеждах, красивые и нарядные. И если побеждали на соревнованиях русские, татар это сильно не расстраивало. Главное, что выявились победители, и их тут же награждали подарками. Если же побеждали татары, то русские от всей души поздравляли победителей! Описывает Суриков и кулачные бои между татарскими и русскими богатырями. Но бои не злые, до первой крови, которые заканчивались непременно общей весёлой пирушкой. Такова была вся Российская империя. Самое настоящее националистское государство, где каждый народ хранил свою национальную культуру, и в этом ему помогало российское государство. Культурные барьеры не разделяли людей по этническим признакам. Конечно, смешанные браки происходили, но случались очень редко. И дети от таких браков оказывались в незавидном положении. Им приходилось делать выбор, в какую сторону податься. Выбрать отцовскую или матери