Book: Открой свое сердце



Открой свое сердце

Дженнифер Эшли

Открой свое сердце

Пролог

Письмо от великого князя

Игану Макдоналду

Замок Макдоналд, Аллапул, Шотландия


«Иган, друг мой, посылаю тебе драгоценный груз. Нвенгария снова кишит заговорщиками, и я призвал на помощь эрцгерцога Александра, чтобы дать им бой. Я не очень уж тревожусь – у Александра самый изобретательный ум, который мне когда-либо доводилось знать. Вдвоем мы покончим с мятежниками. Великому князю Нвенгарии не привыкать к тому, что мятежи здесь происходят не реже, чем раз в десятилетие. Это любимое развлечение нвенгарцев.

Дело, однако, касается моей двоюродной сестры Зарабет. Как я уже сообщал тебе, она вышла замуж за Себастьяна – одного из членов герцогского совета. А он затеял заговор против меня. Он хитер и требует безоговорочной покорности. Его угрозы нужно принимать всерьез. Зарабет пошла на смертельный риск, сбежав из-под стражи, чтобы рассказать о предательстве мужа.

Разумеется, преступная клика немедленно объявила ее вне закона и назначила награду тому, кто вернет ее Себастьяну живой или мертвой. Но тебя это не должно тревожить: уж я сумею разыскать и покарать преступников. Как только Себастьяну придет конец, Зарабет окажется в безопасности. Однако я не могу отправить ее к отцу. И у нас ей нельзя оставаться, потому что дворец, как обычно, кишит предателями.

Я вспомнил, как незадолго до смерти отца гостил в замке Макдоналд. И что мне помнится лучше всего, так это не впечатляющие виды и не превосходная рыбалка, а тот факт, что до замка исключительно трудно добраться. Полагаю, это – отличное место, чтобы спрятать мою сестричку, и она не может пожелать лучшей охраны, чем ты и твои горцы.

К тому же с ней я отправляю стража – барона Валентайна. Это добрый малый, преданный мне и княгине Пенелопе.

Сбереги мне кузину, друг мой. Когда мы с Александром расправимся с мятежниками, ты вернешь ее в Нвенгарию. Пенелопа будет счастлива тебя видеть. Обрадуется еще одна твоя добрая знакомая – эрцгерцогиня Меган, которой однажды удалось растопить ледяную глыбу по имени Александр.

Береги Зарабет хорошенько.

Написано собственноручно двадцатого сентября 1820 года

Деймиен, великий князь Нвенгарии.

Постскриптум: Пенелопа шлет тебе сердечный привет».

Глава 1

Зубы Дьявола

Октябрь 1820 года

Аллапул, Западная Горная Шотландия


Иган выскочил из таверны на пристань. Какая новость! Конечно, это ошибка.

Деревянный пирс и каменные здания тонули в завесе дождя. Во влажном воздухе сильнее чувствовались запахи рыбы и соленых брызг, которыми несло из бухты. Сквозь дождь и туман пробивались шлюпки. На носу одной из них стоял капитан в синем плаще. С запада вход в бухту закрывали невысокие скалы, оставлявшие узкий проход в открытое море, где бились подгоняемые ветром огромные волны.

Иган напряженно всматривался в туман, пытаясь разглядеть Зарабет среди пассажиров шлюпок. Ему сказали, что ее корабль потерпел крушение недалеко от берега, но он отказывался верить, что она погибла. Он отчаянно надеялся, что Зарабет на одной из этих шлюпок, что приближаются к причалу. Она, наверное, смеется, потому что вымокла до нитки, и это самое страшное, что с ней случилось.

Он не видел Зарабет уже пять лет, но не забыл ни блестящих черных волос, ни темно-синих глаз, ни милого личика, слегка заостренного к подбородку. Когда он видел ее в последний раз, она была прекрасной молодой женщиной, готовой силой вырвать у жизни то, что ей причитается.

Она была так хороша, что ему стоило немалых трудов тогда уйти прочь.

Из шлюпок на пирс выскакивали матросы, помогая выбраться промокшим пассажирам. В той, где стоял капитан, находились трое мужчин в одеждах далекой Нвенгарии. Зарабет там не было.

Кровь застыла в жилах Игана, когда капитан подошел к нему, устало щуря глаза сквозь пелену дождя.

– Это вы?

– Я Иган Макдоналд. Что случилось, капитан? Говорите же, не тяните.

– У нас сломалась мачта, и корпус корабля треснул. Я думал, что мы сможем дотянуть до бухты, но корабль разбился прямо у входа. Старший помощник усадил молодую леди в шлюпку, но…

Капитан закашлялся.

– Мы потеряли шлюпку в тумане. Мы искали… Тяжелые струи дождя падали на непокрытую голову Игана, но он их не замечал.

– Где? – закричал он капитану в лицо. – Где вы затонули?

– Возле Зубов Дьявола.

Сердце Игана сжалось. «Зубами Дьявола» называли острые как бритва скалы у подножия горы Бен-Дункрейг. Стоило кораблю или рыбачьей лодке наскочить на Зубы Дьявола – и судно превращалось в груду щепок.

Иган бросился прочь, свистом подзывая лошадь. Капитан попытался его остановить:

– Бесполезно, парень! Шлюпку давно унесло в открытое море.

– Я бы знал, если бы она погибла. – Иган схватил узду коня, которого подвел к нему конюх, и взлетел в седло.

Чья-то рука ухватила его за лодыжку. Он глянул вниз – прямо в мрачные глаза одного из нвенгарцев, черноволосого, с изборожденным морщинами лицом и твердой пинией рта.

– Я поеду с вами, – сказал он по-английски с чудовищным акцентом. – Меня отправили с ней, чтобы ее беречь.

– Один я смогу двигаться быстрее, – сказал Иган, выдерживая тяжелый взгляд нвенгарца. – Однажды она спасла мне жизнь. Теперь я не дам ей умереть.

Не дожидаясь ответа, Иган пришпорил коня и поскакал по дороге вдоль берега.


«Я здесь, прошу, помогите!»

Уцепившись за черные скалы, Зарабет молча призывала на помощь, а бурное море ежеминутно грозило утащить ее в свои пучины. Ее шлюпка раскололась пополам, и ледяные волны унесли обломки далеко к северу от входа в бухту.

Она держалась за первую попавшуюся под руку доску, пока не увидела в тумане надвигавшуюся на нее скалу, поплыла к скале и повисла на ней. Старший помощник капитана ушел под воду и не всплыл, по крайней мере Зарабет не могла разглядеть его сквозь дождь и туман. Так или иначе она больше не слышала его исполненных муки мыслей. Значит, он погиб.

Зарабет была в ярости и в то же время смертельно напугана. Она покинула крошечное государство на Балканах, проехала через всю Европу, через немецкие княжества и добралась до Северного моря, где пустилась в опасное плавание, чтобы высадиться здесь, на западном побережье Шотландии. Она почти добралась до цели, была вот-вот готова снова увидеть Игана Макдоналда. Неужели ей пришел конец?

Какой теперь прок от магии? Один из амулетов, кусок золотой проволоки, намотанной на камень, все еще висел у нее на шее. Его назначением было защищать владелицу от насилия – что ж, в буквальном смысле амулет ей помог.

Старший помощник поскользнулся, стоило ему попытаться схватить ее за шею. В следующий миг корабль затрещал под их ногами.

Жаль, что амулет не мог защитить корабль от острых скал, а ее саму от смерти в волнах.

«В следующий раз мне придется наложить дополнительные заклятия».

Зарабет чувствовала, что замерзает. Даже если ей не суждено утонуть, она умрет от холода. Но она не жалела, что отправилась в опасное путешествие. Себастьян оказался сушим чудовищем и сделал ее жизнь невыносимой. Когда несколько месяцев назад Зарабет узнала о его предательстве, она больше не пыталась притворяться верной женой.

Она сбежала среди ночи и бросилась к Деймиену, своему двоюродному брату, великому князю Нвенгарии. Кузен принял ее, начал бракоразводный процесс. Когда дело приняло совсем уж опасный оборот, он отправил Зарабет в Шотландию ради ее спокойствия и безопасности.

Только вот спокойствия ей не видать. И Игану тоже. Она хотела просить его извинить ее за то, что была такой дурой в ту ночь пять лет назад. Жизнь научила ее, что между мечтами и действительностью лежит пропасть. И это она тоже хотела ему сказать.

Единственное, о чем она сейчас жалела, так это о том, что никогда больше ей не увидеть его лица. Не увидеть, как суровое выражение внезапно сменяется теплой улыбкой. Никогда больше не услышит она его громовой и мягкий голос, которым он так умел ее успокоить!

Иган Макдоналд. Из всех людей, кого она знала, он был единственным, чьи мысли она не могла прочесть. Однажды она спасла ему жизнь, он жил в ее семье, пока не поправился. Прошло несколько лет, и он приехал их навестить. Он показался ей рыцарем в сияющих доспехах, словно из старинной легенды. Правда, на нем была шотландская юбка-килт и грубые кожаные сапоги. И он дал ей понять, что по-прежнему смотрит на нее, как на маленькую девочку, которая когда-то помогла ему выбраться из сточной канавы. Пусть так, но она-то ждала встречи с ним все эти годы.

Похоже, они так и не увидятся. Она погибнет и не сможет выбранить его за это.

«Иган, помоги мне».

Ей показалось, что сквозь шум разбивающихся о скалы волн она слышит стук копыт. Зарабет подняла голову, но не увидела ничего, кроме брызг, дождя и тумана.

Потом из темноты вынырнул рыцарь, с головы до ног закованный в сверкающие доспехи. Могучий боевой конь бил копытами о землю, выбивая искры.

Рыцарь соскочил с коня и стал пробираться к ней вниз по скалам. Теперь она видела, что это шотландец в темно-синем и зеленом одеянии. Потом вдруг все расплылось перед глазами, и рыцарь исчез.

«Мечта», – успела подумать она, и мир потонул во мраке.


Иган схватил обмякшее тело и начал карабкаться наверх на дорогу. Чертов дождь не прекращался ни на минуту. Кожа Зарабет была липкой, влажной и холодной.

Ее черные волосы спутались, руки были исцарапаны и кровоточили, потому что ей пришлось цепляться за скалы. Сквозь разорванное платье он видел ее белую грудь. На бледной коже золотом блеснуло странное украшение.

«Согрей ее». Эта мысль билась в мозгу. Иган завернул ее в свой плащ, но она была слишком холодной, без признаков жизни. Ему ни за что не довезти ее до замка Макдоналд. Слишком далеко, и ночь наступает – Зарабет замерзнет насмерть.

Он уложил ее поперек седла перед собой и повернул коня на дорогу в Аллапул. Недалеко отсюда, на перекрестке, должен быть постоялый двор – довольно убогий, но там он сможет согреть Зарабет и переодеть в сухое.

Когда он добрался до постоялого двора, хозяин и его жена мигом бросились исполнять его приказания – они ни в чем не могли отказать одному из Макдоналдов. Иган и Зарабет получили в свое распоряжение отдельную спальню, где в камине горел жаркий огонь.

Иган помог жене хозяина снять с Зарабет мокрую одежду. Ему стало не по себе, когда он увидел синяки, покрывавшие ее бледное тело. Она дрожала от холода и по-прежнему была в глубоком обмороке.

Женщина энергично растерла Зарабет полотенцем и шерстяными пледами. Потом Иган уложил ее на кровать и укрыл ворохом стеганых одеял. Хозяйка развесила ее мокрое платье и нижнее белье перед огнем, качая головой при виде дыр, зияющих в тонкой хлопковой ткани.

Когда она закончила свое дело и ушла, Иган сел на постель рядом с Зарабет. Проклятие, она все еще холодна как лед! Комната уже наполнялась теплом, но, казалось, огню было не под силу согреть замерзшее тело.

Иган сбросил куртку и килт, стянул мокрую рубашку. Его тело было горячим, несмотря на то, что он весь промок. Он развесил одежду перед камином, чтобы просушить, и забрался под одеяла. Иган прижался к холодному, обмякшему телу Зарабет – она лежала, словно неживая.

– Возьми мое тепло, любимая, – шепнул он. – Возьми все, что тебе нужно.

Если она и слышала, то не подала виду. Иган дотронулся губами до ее волос, вспоминая, как Зарабет целовала его в отцовском доме пять лет назад. Какие это были сладкие поцелуи! Теплые губы, многообещающая улыбка.

Он был тогда пьян и очарован. Он был готов взять ее прямо на полу. В ту ночь он понял – двенадцатилетний сорванец Зарабет, которая водила его на рыбалку и без конца дразнила, превратилась в женщину, прекрасную, восхитительную женщину, и он всем сердцем жаждал обладать ею.

Ее дыхание обдавало теплом и пахло пряностями, а его руки гладили округлости ее бедер. На ней было платье, открывавшее взгляду большую часть груди, в ложбинке – кулон, похожий на тот, что висел сейчас. Ему хотелось поймать кулон зубами, слизать соль с ее кожи. Пальцы сводило от желания сорвать это платье, чтобы увидеть загадочные темные соски.

Он сдержал себя и покинул ее, и, видит Бог, как же ему было нелегко. Это было самое трудное дело в его жизни. С тех пор он не говорил с ней, не видел ее, не получил ни одного письма, до сегодняшнего дня. А теперь он очутился в одной с ней постели.

«Я останусь, пока она не согреется, а потом уйду».

Он понимал это умом. А тело знало, что ему пришлось долго скакать под дождем, чтобы спасти Зарабет. Холод и тревога истощили его силы.

Он заснул.


Зарабет проснулась от невероятной жары. С трудом разлепила глаза и сразу же закрыла. Даже веки нестерпимо болели.

Она лежала под грудой тяжелых одеял в колючей постели на тощей подушке. Было трудно дышать, но ей почему-то было очень удобно, и от лихорадки не осталось и следа.

Вдруг она поняла, что не цепляется больше за острые скаты в штормящем море. Она чуть не разрыдалась от радости. Пусть матрас колется, а подушка очень жесткая! Она жива! Зарабет лежала неподвижно, закрыв глаза и наслаждаясь теплом.

Через некоторое время в мозгу Зарабет кое-что забрезжило. Во-первых, где она находится? Во-вторых, в постели она была не одна. Рядом лежало что-то огромное и теплое, могучее, надежное, словно стена. Оно храпело.

Она снова попыталась открыть глаза. На сей раз было не так больно, и ей удалось разглядеть рядом с собой Игана Макдоналда. Его голова покоилась на сгибе локтя.

Она замерла, почти не дыша. Этот мужчина снился ей по ночам все пять лет в жарких любовных снах, и вот теперь он лежал рядом с ней под одеялом. В их последнюю встречу он был головокружительно красив – взъерошенные волосы, полузакрытые карие глаза, когда он с ленивой улыбкой прошептал ей: «Что вы хотите сказать мне, девочка?»

Сейчас он выглядел сильнее и старше, кожа потемнела от солнца и ветра. Сейчас он не улыбался, а хмурился во сне. Глаза закрыты, тень от ресниц ложится на щеку.

Могучая рука выпросталась из-под одеяла, как будто тянулась к чему-то, да упала, сраженная сном. Смутный солнечный лучик, проникавший в окно, выхватывал золотые пряди в его темных волосах.

Ей всегда нравились его непокорные волосы, эта игра цвета – светло-русый и темно-каштановый, и сейчас она дала себе волю провести пальцем по волнистой пряди, упавшей ему на щеку.

Рука на пледе пошевелилась, губы изогнулись в полуулыбке. Он не проснулся, но повернул голову и уткнулся лицом в ее ладонь.

Зарабет проводила большим пальцем по его скуле вверх и вниз, и небритая щетина щекотала ей кожу. Его улыбка погасла, он глубоко вздохнул. Лежащая на ее бедре рука отяжелела. Иган погрузился в глубокий сон.

Зарабет поглаживала его висок, пока ее собственные веки не сомкнулись. Она забылась в счастливой дреме без сновидений.

Она проснулась окончательно, лежа лицом к краю постели. Ее спина упиралась в грудь Игана, его сильная рука покоилась на ее талии. На сей раз она осознала, что оба они обнажены.

Между ними была складка шерстяного пледа, но она могла почувствовать все изгибы его тела, тесно прижатого к ее собственному, и понять, как сильно он возбужден. Серебряный обруч охватывал его бицепс, металл на ощупь казался холодным.

Она по-прежнему не знала, где находится. Комната была крошечной, с беленными известкой стенами. Кровать заполняла почти все пространство комнаты. В маленьком очаге пылал огонь. Лучи рассветного солнца пробивались через полуприкрытое ставнями окно.

Она попыталась выскользнуть из-под руки Игана, но он пробормотал что-то во сне и прижал ее крепче к себе. Одна рука легла ей на грудь, погладила ее округлость поверх одеяла. Зарабет прошептала:

– Иган!

Промычав что-то в ответ, он уткнулся носом в ее ухо. Затем его губы коснулись ее волос.

– Тише, любимая.

«Любимая?» На мгновение ей показалось, что он действительно обращается к ней. Она с удовольствием принялась мечтать – как бы он целовал ее, называя любимой?

– Иган, это я, Зарабет.

Еще миг он оставался неподвижен, затем рывком пробудился. С невероятной поспешностью отодвинулся от нее подальше, соскочил с постели, прикрывая пледом бедра и ноги.

Зарабет села, натянув одеяло по самые плечи. Иган представлял собой поразительное зрелище – бедра спрятаны под пледом, упавший уголок ткани открывает взгляду темные волоски ниже пупка. Смуглая кожа загорела на солнце еще со времен войны. На руках тонкие белые шрамы, возле плеча поблескивает изукрашенный прихотливым узором обруч.

Темные волосы кольцами падают на плечи, та же непокорная грива, как и раньше. Щетина покрывает щеки и подбородок. Рельефные мускулы груди – такие же могучие, как на всем теле – припорошены темными волосками. Плоские соски цвета меди сжались до крошечных бугорков. Он рассматривал ее почти со злостью.

Кровь Зарабет закипела в жилах. Ее горец, мужчина до мозга костей!

– Это лишь, чтобы согреть вас, девочка, – хрипло сказал он. – Ничего больше.

Зарабет не могла отвести от него глаз.



– Кажется, мне было очень тепло.

– Я хотел уйти, да заснул.

Но почему у него такой вид, словно ему было неприятно проснуться рядом, тесно прижавшись к ней?

Она по привычке заговорила оживленным тоном хозяйки светского приема:

– Очень хорошо, мы можем сделать вид, что вы ушли, пока я спала, а утром пришли.

Никому не перещеголять утонченной и разумной Зарабет Нвенгарской!

Он прищурил глаза. Ей никогда не удавалось его одурачить, и он это знал. Иган умел видеть ее насквозь, а вот она никогда не знала, что скрывается за этим твердым взглядом.

Перегнувшись через кровать, он положил ладонь ей на лоб.

– Никакого жара. Отлично. Я вовремя нашел вас.

Воспоминание было подобно вспышке молнии. Шторм, треск гибнущего корабля, мятущиеся мысли охваченных ужасом моряков. Отчаяние старшего помощника, когда волны унесли его прочь от нее, и его последняя смутная мысль – «простите!» Жадное ледяное море, которое так хотело оторвать ее от скалы и увлечь к погибели.

Иган дотронулся до ее щеки:

– С вами все в порядке?

Зарабет сделала судорожный вдох и посмотрела ему в лицо – оно было так близко! И она просто обожала его глаза, темно-карие с золотыми искорками.

Ей вспомнилось, как он в самый первый раз открыл глаза и посмотрел на нее. Это случилось после того, как она нашла его в придорожной канаве полумертвого от холода. Ее отец взял его к себе в дом, вылечил. Когда Иган очнулся, возле его постели сидела Зарабет и читала вслух сказки по-нвенгарски. Он смотрел на нее в полном замешательстве, а потом спросил с милым шотландским акцентом: «Где находится?»

Теперь отвечала она, стараясь, чтобы голос не дрожал:

– Все нормально.

Он снова встал, придерживая плед кулаком.

– Хорошо. Скажу хозяину, чтобы приготовил вам завтрак.

– Где мы?

– На постоялом дворе, к северу по побережью от Аллапула. Ближайший постоялый двор от того места, где я вас нашел. Не мог я рисковать и сразу везти вас в замок Макдоналд. Вы слишком замерзли и промокли.

Она снова поежилась, но только от нахлынувших воспоминаний о кораблекрушении.

– Теперь мы с вами квиты. Я вытащила вас из канавы, а вы меня из моря.

Иган слегка приподнял брови:

– Нет, девочка, мы никогда не будем квиты.

Что он имел в виду? Она пристально посмотрела ему в глаза, но, как обычно, ничего не поняла. Единственный мужчина, которого она любила в своей жизни, и его-то мыслей ей не прочесть.

Иган отвернулся, чтобы поворошить угли в камине. Одной рукой подбросил в огонь полено. Зарабет не могла отвести взгляда от его бедер, соблазнительно двигавшихся под пледом.

– Как вы меня нашли? – спросила она.

– Услышал, как вы зовете на помощь. Даже сквозь бурю было слышно, как вы кричите там, внизу, на скалах. Какое счастье, что я услышал! Спустился к воде и увидел, как вы цепляетесь за Зубы Дьявола, в глубоком обмороке.

Он схватил изрядно помятое платье с крючка возле очага и бросил на кровать.

– Оденьтесь, а я прикажу принести вам чего-нибудь поесть.

В ногах постели лежали шерстяные чулки и просторная льняная рубашка.

– Оденьтесь потеплее, – посоветовал он, судорожно прижимая к себе плед. Затем вышел, хлопнув дверью.

Зарабет нырнула под одеяло, подтянув колени к груди. Из глаз выкатились несколько слезинок, и она поспешно их утерла. Она привыкла быть все время на виду и научилась сдерживать чувства. Слишком много людей не спускали с нее глаз, и у всех были на то свои причины.

Одна мысль особенно не давала покоя ее смятенному уму. Иган сказал, что услышал ее крик. Но она ведь не кричала, по крайней мере голосом и словами. У нее просто не было сил – они ушли на то, чтобы цепляться за скалу.

Она кричала мысленно, напрягая ум. И Иган ее услышал.

Глава 2

Замок Макдоналд

«Я попаду прямиком в ад». Думая так, Иган направил коня по узкой тропке, что вилась по вершине холма, прямо над тем местом, где он отыскал Зарабет. Она сидела впереди него в седле, ее прекрасные бедра уютно устроились между его ног и покачивались в такт неторопливому бегу лошади. Хозяйка постоялого двора одолжила им широкую накидку, в которую завернулась Зарабет. В таком виде ее легко можно было принять за тюк шерсти.

Иган прижимал ее очень крепко – «для ее же безопасности», повторял он себе. Однако близость Зарабет пробуждала в нем те плотские желания, какие он втайне питал к этой женщине долгие годы. Он ничего не мог с собой поделать, хотя бесчисленное множество раз твердил себе, что подобное недопустимо. Дело не только в том, что Зарабет все еще считалась замужней женщиной, пусть даже ее муж оказался предателем. Но она была дочерью близкого друга, человека, без которого Иган умер бы много лет назад.

Итак, вот он едет, держа в седле перед собой единственного ребенка своего дорогого друга, и думает, как чудесно чувствовать ее попку, так ловко поместившуюся между его бедер. И это после того как он проснулся и увидел, что она спит, тесно прижавшись к нему, а его рука покоится у нее на груди, и твердый бугорок соска упирается ему в ладонь. Он помнил точный размер и форму ее груди, и то, как легко она легла ему в руку. Даже пронизывающий ветер с гор не мог остудить его пылающую воспоминаниями голову.

«Прямиком в ад!»

Они оставили деревню далеко позади, направляясь к озеру Лох-Аргонн и замку Макдоналд. Дорога по-прежнему шла вдоль побережья, но скоро должна была повернуть в глубь суши, стоило обогнуть гору Бен-Дункрейг.

– Просто дух захватывает, – сказала Зарабет, чуть не задыхаясь от дующего в лицо ветра. Ее голос звучал как музыка.

– Знаю, чертовски холодно.

– Нет, я хотела сказать, очень красиво. – Она показала на вздымающиеся горные вершины, пронзительно-голубое небо, плещущееся у их ног море. – Должно быть, вы очень любите свой край.

За миг до того, как окончательно пробудиться этим утром и увидеть, что он сжимает в объятиях женщину, которую поклялся защищать, Иган испытал прилив настоящего счастья. Ее теплое тело прижимается к нему, а волосы щекочут губы. Ее чудесный аромат… Вот бы лежать так всю жизнь.

Но совесть норовила уколоть побольнее, точно кинжал.

– Не к добру такая любовь, – сказал он, чтобы отвлечься от грустных раздумий. – Зимней ночью тут может быть чертовски холодно, и ветер пронизывает до костей.

– Для этого есть огонь в камине, да еще когда вокруг ваши родные… Деймиен говорил, что у вас большая семья, и вы все живете в замке.

– О да, вас ожидает целая толпа. Прошлой ночью я отправил мальчишку с постоялого двора с сообщением, что нашел вас и вскоре привезу в целости и сохранности.

Она встревожено взглянула на Игана:

– А барон Валентайн и мои слуги, с ними точно все хорошо?

– Они все опечалены, но совершенно здоровы. Я отправил их в замок. Должно быть, будущая супруга кузена Ангуса суетится вокруг них, точно курица, рискуя довести бедняг до умопомешательства.

Зарабет снова обернулась к нему и с вызовом сказала:

– Я по-прежнему считаю, что здесь очень красиво.

– Что ж, продолжайте так думать.

– Непременно. С вашего позволения или без него.

Она поерзала немного в седле, потерлась об Игана так, что он невольно застонал. Неужели она делает это нарочно? Юная Зарабет обожала мучить его, но с тех пор ей столько довелось пережить…

Что ему нужно, так это страстная бабенка, которую можно уложить под себя и погрузиться в ее лоно. Тогда наваждение уйдет. Но в мечтах он представлял себе, что у любовницы кукольное личико Зарабет, ее нвенгарские синие глаза, длинные ресницы, ее милая улыбка. Она протягивает к нему руки, щедро предлагая свое тело. То самое, которое на один жаркий миг сегодня утром запечатлелось на его коже, словно печать.

Зарабет молча любовалась пейзажем, не ведая, как он страдает под своим пледом, боясь свалиться замертво на полдороге к замку Макдоналд.

Однако ничего страшного с ним не случилось, и он благополучно повернул лошадь на дорогу, ведущую к дому предков. Озеро Лох-Аргонн лежало, словно широкий лист серебра между гор, прекрасное и предательское. На утесе, что высился над озером, возвышался замок Макдоналд, неприступная крепость, выстроенная восемь веков назад. Подъехать к замку можно было по единственной дороге, петляющей вверх по горе.

За сторожкой у ворот начинался двор, а дальше виднелись широко распахнутые ворота замка. При их приближении из замка высыпала целая толпа горцев. Они окружили Зарабет, болтая все разом, – двоюродные братья Ангус и Хэмиш, племянники Джейми и Дугал, соседи Адам и Пирс Россы, а также Джемма Маклейн, нареченная Ангуса.

За спиной Джеммы спешили слуги-нвенгарцы, взволнованные не меньше, ссорящиеся из-за чести держать лошадь и помочь Зарабет спешиться. За ними медленно шел нвенгарец с суровым лицом, тот самый, что говорил с Иганом в порту, и он внимательно глядел то на госпожу, то на Игана. Должно быть, барон Валентайн, которого Деймиен упоминал в письме.

– Бедная девочка, она здорова? – закричала Джемма Маклейн, локтями прокладывая себе дорогу в толпе и протягивая загребущие руки к Зарабет.

Прежде чем Джемма успела стащить с лошади Зарабет, светловолосый и голубоглазый Адам Росс обхватил сильными руками ее талию, легко поднял Зарабет и поставил на землю.

– Вот так, – заметил он, сверкнув белоснежной улыбкой.

«Черт, чего он лезет не в свое дело?»

– Я чувствую себя прекрасно, – ответила Зарабет по-английски. – Иган быстро нашел меня, и я вскоре обсушилась и согрелась.

Она говорила с такой уверенностью и улыбалась так радостно, что все успокоились. Ангус шумно вздохнул с облегчением.

– Возблагодарим за это Господа! – загрохотал его могучий голос.

Нвенгарцы заспорили, кто разведет огонь в комнате госпожи. Иган пристально взглянул на Зарабет – она стояла с невозмутимым видом и ждала. Лицо у нее было измученное, но она улыбалась, словно хозяйка роскошного бала.

– Ей нужно отдохнуть! – раздраженно крикнул он домочадцам, жужжащим вокруг нее, словно пчелиный рой. – У вас что, своих дел нет?

– Есть, слава Богу. – Джемма взмахнула юбками. – Ты что, забыл? Сегодня день моей свадьбы, и я хочу, чтобы все было безупречно.

Ангус и Хэмиш обменялись виноватыми взглядами и ринулись в дом, за ними по пятам Джейми и Дугал.

– День вашей свадьбы? – изумленно спросила Зарабет у Джеммы.

– Да, но не тревожьтесь, милая. Что бы ни случилось, я заставлю Ангуса Макдоналда принести сегодня брачный обет. В бурю или в ясный день, в церкви или на вершине скалы, но он женится на мне, вот и весь сказ.

Зарабет очень понравилась брачная церемония в маленькой каменной церкви. Простота обряда, словно бальзам, исцелила ее головную боль. Вернувшись в замок, Джемма принялась носиться туда-сюда, готовясь к свадебному ужину, отдавая приказания новоиспеченному мужу, который, в свою очередь, орал на брата Хэмиша. Когда Зарабет предложила свою помощь, Джемма, дочь одного из слуг вождя клана, казалось, пришла в ужас при мысли, что столь высокородная дама запачкает руки. Но Зарабет настаивала. Как супруга герцога, она видела немало увеселений, задуманных так, чтобы поразить тысячу избалованных гостей. К тому же она бы занялась чем угодно, лишь бы не вспоминать, как утром она проснулась в одной постели с Иганом.

Впрочем, ей не пришлось так уж стараться, чтобы избегать его общества. Он исчез сразу после окончания свадебного обряда, когда начали прибывать новые гости – потанцевать и принять участие в пиршестве.

Ужин, накрытый в огромном зале первого этажа почти отвесной башни замка Макдоналд, прошел шумно и весело. Потолок высокого, в два этажа, зала был сложен из толстых балок. Там были высокие окна и беленые стены, на которых красовалась коллекция оружия, начинавшаяся с устрашающего вида топоров и заканчивавшаяся старинными палашами и копьями. Кабанья голова висела над огромным, сложенным из камня камином, в котором полыхал сильный огонь, чтобы согреть каждый уголок зала. У женщин, прислуживавших гостям, были загорелые лица. Мажордом замка Уильямс отдавал им краткие приказания.

Как не похоже на приемы в доме ее мужа Себастьяна, пышные, обязательно в сопровождении оркестра. Горцы кричали на служанок, а те шумно отвечали пирующим. Каждые пять минут кто-нибудь отпускал громогласную шутку, и все разражались хохотом.

Потом столы унесли, чтобы освободить место для танцев. Чету новобрачных тотчас же вытащили в центр зала, и гости принялись водить вокруг них хоровод.

В углу барабанщик и скрипач играли веселую мелодию, а дополнительным аккомпанементом для танцоров были шуршание шерстяных одеяний и смех. Кое-кто из мужчин надел вместо килта клетчатые спортивные бриджи по колено или брюки, но женщины в основном были в клетчатых платьях. Лишь некоторые щеголяли модными нарядами, явно привезенными из Лондона.

Барону Валентайну удалось спасти кое-что из багажа, но все наряды Зарабет пропали, а платье, в котором ее нашел Иган, было безнадежно испорчено. Барон нарядился в синюю военную форму с зеленой перевязью, которая свисала с плеча на бедро. Зарабет пришлось довольствоваться наспех подогнанным по ее фигуре платьем Мэри, отсутствующей сестры Игана.

Зарабет нравились клановые цвета Макдоналдов – темно-синий с зеленым и с вкраплениями красного и черного. Она была очарована легкой и мягкой тканью юбки, гладила, пропускала меж пальцев. Ее особенно взволновала мысль, что этот узор достался Игану Макдоналду от далеких предков.

В зале было полно народу, и Зарабет было труднее заслониться от витавших вокруг мыслей: «Ох, выходишь за горца – выходишь и за всю его родню» – это Джемма. Мысли Ангуса были несколько спутаны, но, в общем, он был счастлив, смущен и предвкушал удовольствия брачной постели. Зал наполняла какофония радостных мыслей, а Иган…

Иган стоял в одиночестве возле камина, опираясь о каминную полку, потягивая виски и наблюдая за танцорами.

Непокорные волосы он забрал в косицу, но несколько кудрявых прядей выбились – он никогда не умел управляться с собственной гривой. Истинный горец в килте, полоса клетчатой ткани наброшена на плечо. Зарабет попыталась отключиться от шума свадебной вечеринки, чтобы услышать его мысли. Как и всегда, она не услышала ничего. Только молчание.

С момента прибытия в замок Макдоналд Иган с ней почти не разговаривал, однако теперь, поймав ее взгляд, он покинул свое место возле камина.

– Как вы, девочка? – спросил он, подойдя ближе.

Зарабет заставила себя ослепительно улыбнуться:

– Теперь, когда я не тону, не цепляюсь за скалу и не замерзаю насмерть, мне просто расчудесно!

Все прекрасно за исключением того, что Иган стоит рядом, и она ощущает тепло и запах его тела – очень мужской запах, а еще от него пахло шерстью и виски. Обручальное кольцо на пальце Зарабет начало вибрировать, казалось, вот-вот соскочит.

– Вам нужно бы отдохнуть, – проворчал он. – Уже поздно, и этим бездельникам пора по домам.

– Нет-нет, мне очень интересно. У нас в Нвенгарии совсем не так.

Иган уставился на нее немигающим взглядом:

– Вы что-то уж слишком веселы для женщины, которая едва не погибла при кораблекрушении.

– Что ж, ведь не погибла же, вот и причина радоваться. – Зарабет проглотила стоящий в горле ком, не пытаясь больше улыбаться. – А вот старшему помощнику повезло меньше. Он…

Она вспомнила, как его руки тянулись к ее шее, а потом он закричал, когда доски палубы разошлись под его ногами и он упал в море. Ее амулет-оберег сделался совсем горячим.

– Не слишком убивайтесь из-за старшего помощника, – мрачно произнес Иган. – После бракосочетания Ангуса и Джеммы я снова поехал в Аллапул и кое-что разузнал.

«Значит, вот куда он исчез»

– Капитану корабля удалось спасти его рундук,[1] и он показал мне его содержимое – чертовы бумаги, письма. Старший помощник был подкуплен. Он должен был посадить корабль на скалы, а потом увезти вас в шлюпке. Ему щедро заплатили, чтобы он доставил вас на берег и передал в руки того, кому надлежало посадить вас на другой корабль. Утешает лишь то, что золото предателя на дне моря с ним вместе.

Зарабет вспомнила, как уловила обрывки мыслей старшего помощника – очень немного, потому что барон Валентайн настоял, чтобы она сидела взаперти во время плавания. Она медленно произнесла:

– Я подозревала – что-то не так. А когда он толкнул меня в шлюпку, у меня возникло такое чувство… Он очень хорошо скрывал свои мысли до самого конца.

– Я отправил моих людей выследить того, на кого он работал, – сказал Иган. – Они проследили его до одной таверны в Инвернессе. Но когда они туда добрались, его уже и след простыл.

– Это был нвенгарец?

– Шотландец, но его никто не знает. Судя по акценту, он из Глазго, вероятно, там его и наняли. Я отправил людей в Глазго, но без особой надежды. Однако даже если мы его не найдем, ему придется затаиться, так что вас он больше не побеспокоит.

– Будем надеяться, – с чувством сказала Зарабет.

– Люди, которые живут на моих землях, мне преданы. Если в округе миль на двадцать заведется чужак, я очень скоро об этом узнаю.



– Уверяю, в вашем замке я чувствую себя в безопасности.

Иган одарил ее пристальным взглядом сощуренных глаз.

– В самом деле?

Она тоже прищурилась, глядя ему в глаза:

– Именно. Ваш замок – настоящая крепость.

– Он как решето. Слишком много окон, да еще подземные ходы, ведущие за его стены к холмам.

Зарабет чувствовала, что он вызывает ее на дерзость, но не понимала почему. Она пропустила его замечание мимо ушей и кокетливо взмахнула веером.

– Как мило, что вы меня спасли.

– Разве я мог сказать вашему отцу, что бросил вас умирать?

Разумеется, не мог. Иган пошел бы на все ради ее отца. Спустился бы с отвесной скалы, чтобы выудить из моря его дочь!

Вот если бы еще он не был столь привлекателен! Он стал еще красивее с тех пор, как она видела его в последний раз. Сейчас ему было тридцать шесть. Почему он не отрастил живот, не полысел, и щеки его не обвисли? Почему ей по-прежнему хотелось выпить его до дна, смакуя каждую каплю, словно любовный напиток?

Пытаясь справиться с нахлынувшим на нее раздражением и смущением, Зарабет принялась наблюдать за танцующими. Сегодня, в праздничной суете, она познакомилась со всеми шотландцами – обитателями замка Макдоналд. Теперь, как ей казалось, она способна различить в толпе их всех. Вон там Ангус Макдоналд, двоюродный брат Игана, сегодня ставший мужем Джеммы. Крупный мужчина примерно одних лет с Иганом, с рыжеватыми волосами и темно-карими глазами.

Рядом с ним Хэмиш, «маленький братик» Ангуса, почти такой же крупный и могучий, как сам Ангус. Парни помладше – это Дугал Камерон и Джейми Макдоналд. Семнадцатилетний Дугал приходился сыном Мэри, сестре Игана, которая сейчас была в отъезде, в Эдинбурге.

Зарабет наблюдала, как Джейми, пятнадцатилетний племянник и наследник Игана, скачет в танце по залу и его килт развевается как парус. Как ей уже было известно, отца Джейми убили на войне в Португалии. Как раз после смерти Чарли Иган пустился в странствия по Европе, предаваясь горю. В конце концов он чуть не утонул в ледяной канаве в Нвенгарии.

Красивый светловолосый горец, который помог ей спуститься с лошади сегодня утром, – это Адам Росс, ближайший сосед Игана. Он и его брат Пирс были частыми гостями в замке, хотя когда-то их семьи отчаянно враждовали. Их килты были красно-зеленые с синим, тогда как Макдоналды носили темно-синий и зеленый с красным и черным.

Адам Росс заметил, что Зарабет с Иганом не танцуют со всеми, и двинулся к ним, очаровательно улыбаясь.

– Надеюсь, вы останетесь довольны нашим горским гостеприимством, дорогая леди, – сказал он.

Зарабет ответила любезной улыбкой.

– Действительно, я нахожу замок Макдоналд чудесным. Такой необычный, все дышит историей.

– Только вот сквозняков много, – проворчал Иган. – Да и холодно тут. Замок – всего лишь скопище полуразрушенных стен. Мы стараемся содержать его в порядке, но ничто не вечно.

Зарабет обвела глазами зал. Стены выглядели обветшалыми, но огонь в камине согревал их теплым, приветливым сиянием. Этот зал, должно быть, повидал немало – свадьбы, похороны и рождения, ссоры и праздники.

– Все дело в том, что наш род проклят, – сообщил Джейми, выскочив из хоровода танцующих и остановившись перед ними. У Джейми были длинные тощие ноги и руки. Парень только набирал вес, становясь мужчиной. – Проклятие Макдоналдов! Вот почему все здесь приходит в упадок.

– Проклятие? – заинтересовалась Зарабет.

Иган сурово глянул на племянника:

– Парень, нет никакого проклятия.

– Разумеется, есть. Триста лет назад одна ведьма имела зуб на Йена Макдоналда и прокляла его. – Джейми вытянул руку, скрючив пальцы, и запричитал высоким фальцетом: – Проклинаю Макдоналдов! И теперь идет все вкривь и вкось. В замке полно привидений и домовых.

– Чепуха, – сказал Адам, подмигнув Зарабет. – Все это сказки, которые тебе рассказывала нянюшка, чтобы ты не бегал по замку посреди ночи.

– Няня Грэм – мудрая старая женщина, – возмущенно заявил Джейми.

– Няня Грэм обезумела, как хорек в ловушке, – рассмеялся Адам. – Однажды она приняла свою подставку для шляп за герцога Камберленда и пыталась ее застрелить.

Джейми сморщился:

– Она пыталась проделать это несколько раз. – Он повернулся к Зарабет. – Видите вон тот меч?

Он указал на меч, одиноко висевший сбоку от огромного камина. Мощное лезвие и простая рукоять – скорее боевое оружие, нежели предмет бахвальства.

– Это палаш Йена Макдоналда. Легенда гласит, что проклятие будет снято, как только лэрд возьмет меч и совершит подвиг. Потом лэрд и его жена – она обязательно должна знать толк в магии – споют заклинание и вместе сломают лезвие. Только тогда проклятие потеряет силу. – Джейми вдруг помрачнел. – Но времена подвигов давно миновали. Вот разве что засчитать за подвиг, когда мы с Дугалом запустили овцу в спальню дяди Игана. Это дело не для трусов, к тому же он устроил нам такую трепку! Но мы не знаем заклинания. Мне так и не удалось его разузнать.

– Как интересно, – сказала Зарабет. Еще больше ее заинтриговало то, что на протяжении рассказа Иган мрачнел все больше и был явно смущен. Он насупился, словно медведь, которого потревожили в собственной берлоге.

– Парень, хватит молоть чепуху насчет проклятия.

– Но, дядя, мне кажется, Зарабет должна знать, что ей предстоит обитать в проклятом замке!

Брови Игана хмурились все сильнее, у него был вид человека, которого довели до крайности. Джейми все еще отважно хорохорился, и Зарабет начала опасаться, что Иган выведет его из зала за ухо.

Но Джейми спасла Джемма, которая пролетала мимо в танце, увлекая за собой раскрасневшегося Ангуса.

– Джейми Макдоналд! – крикнула она. – Сегодня моя свадьба, и ты должен танцевать со мной. Сейчас же!

Свободной рукой она ухватила Джейми и повлекла его в колышущееся море клетчатых тканей. Скрипач заиграл новый мотив, еще громче предыдущего, и барабанщик подхватил. Зал наполнили звуки бравурной музыки.

Иган не сводил с племянника пристального взгляда, и на его лице застыло встревоженное выражение.

– Черт бы побрал этого Джейми и его язык. Парню стоит научиться более серьезным делам – например, как управлять замком и поместьем. Тогда всякая чепуха насчет проклятий вылетит у него из головы. Ведь однажды он станет лэрдом.

– Но ему нравятся предания старины, – возразил Адам. – Быть лэрдом – это не только разбираться в севообороте и чинить крыши. Нужно знать своих людей и истории, которые они рассказывают.

– Да, ему известны все сказки, которые рассказывают местные старухи, но он ничего не знает про скот или про то, как собирать налоги, не разоряя при этом арендаторов.

Адам похлопал Игана по плечу.

– Хватит на сегодня нравоучений, друг мой. Пусть парень повеселится. – Он взглянул на Джейми, который весело скакал, и полы его килта развевались вокруг колен. – Сегодня не только день свадьбы Джеммы и Ангуса. Сегодня к нам прибыла Зарабет в целости и сохранности! – Улыбнувшись, он протянул Зарабет руку. – Окажите мне честь, леди! Иган, ты не станешь возражать?

Иган пожал плечами, не сводя взгляда с племянника.

Зарабет вскинула подбородок:

– Буду рада, мистер Росс.

– Отлично. Зовите меня Адам.

Зарабет осторожно прощупала мысли Адама, но не обнаружила ничего, кроме радостного предвкушения танца с привлекательной женщиной. И он гордился собой, – хотя для того, чтобы это понять, ей не нужно было читать его мысли. Другими словами, он был просто красивым молодым человеком, жаждущим знакомства с дамой.

Она одарила его очаровательнейшей из улыбок.

– Значит, Адам. Я благодарю вас, Адам.

– Прекрасно. – Он подал ей руку, чтобы вести в хоровод.

Разумеется, мыслей Игана она прочесть не могла, но выражение его лица выдавало его с головой.

Глава 3

Проклятие Макдоналдов

Адам Росс времени зря не теряет, думал Иган, наблюдая, как он и Зарабет берут за руки других танцующих. Хоровод проносился за хороводом, поднимались руки и хлопали в ладоши. Скрипка играла все быстрее, и хлопки сотрясали стены, словно гром. В центре зала танцевала Зарабет, ее черные волосы блестели, а синие глаза сверкали от восторга.

А как мило она смотрелась в клетчатом платье узора Макдоналдов! Узкая юбка обрисовывала стройные ноги и округлые линии бедер, облегающий лиф подчеркивал чудесную грудь. На Зарабет были цвета его клана – Игану только и оставалось, что предъявить на нее права.

Руки Игана сами собой сжимались в кулаки. Прошла целая вечность с тех пор, как он видел ее в последний раз. Она так изменилась! К его несчастью, она сделалась еще прекраснее! Блестящие волосы стали пышнее, губы краснее, а глаза так и горели. Она держала себя с достоинством и изяществом.

Но она изменилась и в другом смысле, и это его будоражило. Он чувствовал в ней мрачную тайну, за которой скрывалось нечто большее, чем побег из Нвенгарии и опасности, которых едва удалось избежать. Она улыбалась по-прежнему радостно, но не к месту, учитывая, через что ей пришлось пройти. У Игана кровь вскипела в жилах, когда он вспомнил письмо Деймиена, где он описывал мужа Зарабет, это исчадие ада.

«Я узнаю твою тайну, Зарабет. Я сниму мрачные покровы с твоей души. Я не остановлюсь, пока не открою правду».

– Кажется, вы не на шутку задумались.

К Игану подошел барон Валентайн.

Сразу видно – нвенгарец. Черные волосы, синие глаза, смуглая кожа. Нвенгарцы происходили от цыган и венгров, унаследовав внешность и темперамент обоих народов. Они были необузданными, непредсказуемыми людьми и верили в колдовство. Впрочем, после всего, что ему довелось повидать, Иган поверил в колдовство тоже.

В Валентайне цыганская кровь чувствовалась особенно сильно. Иган дал бы ему лет тридцать. Он держался прямо, как палка, и ростом был почти с Игана – это с его-то шестью футами пятью дюймами. На бароне был вечерний наряд синего цвета и короткие брюки, заправленные в черные сапоги. На зеленой с золотом перевязи висело несколько ножей.

Баронский титул Валентайна был третьим по старшинству в Нвенгарии, после герцогов и графов. У него был пристальный взгляд, свойственный большинству нвенгарцев, и еще от него исходило ощущение опасности.

Иган начал на беглом нвенгарском:

– Почему Деймиен отправил вас охранять Зарабет в пути? Если Валентайна и удивили языковые познания Игана, виду он не подал.

– Он мне доверяет. А почему он выбрал ваш замок в качестве убежища?

– Он и мне доверяет тоже.

Валентайн бросил на него оценивающий взгляд.

– Сегодня я обошел весь замок, снаружи и изнутри. У подножия скалы и в воротах он укреплен очень хорошо. Однако стоит попасть внутрь – и найдешь множество закоулков и щелей. Это небезопасно.

Иган знал, что барон прав, но почему-то вдруг разозлился:

– Он защищает Макдоналдов от врагов вот уже восемь сотен лет.

– От диких шотландцев с мечами и топорами, но не от нвенгарских убийц, которые крадутся бесшумно, держа наготове отравленные стрелы.

Иган понимал – барон прав, его это тоже тревожило.

– Приставим к Зарабет кого-нибудь, чтобы глаз не сводил с нее день и ночь, да еще стража возле дверей спальни. Она не будет покидать стен замка без надежной охраны.

– А эти Россы? Я все разузнал про Макдоналдов. Люди из клана Россов были вашими заклятыми врагами. Не предадут ли они Зарабет, чтобы отомстить?

– Адам Росс – отличный парень, – возразил Иган. – Жажда крови больше не в моде. Сорок пятый год[2] положил ей конец. А уж «огораживания»,[3] кажется, для того и проводятся, чтобы мы никогда больше не смели поднять голову.

Он видел, что Валентайн все еще сомневается, и понимал почему. Нвенгарцы могли вынашивать месть сотни лет, завещая из поколения в поколение. А вот горцам пришлось усвоить урок: чтобы выжить, нужно покончить с прошлым.

Горцы лишь недавно опомнились после трагедии Куллоденской битвы,[4] хотя Иган знал – мир для них изменился навсегда. Те, кто мог бы попытаться отомстить англичанам, надрываются на фабриках в Глазго. Пусто и тихо в Горной Шотландии.


Даже расцветки тартанов – клетчатых тканей, которые носили в его клане и клане Россов, были недавним приобретением. После Куллоденской битвы горцам запретили носить шотландку и говорить на родном языке. И лишь после того как в армии появились регулярные шотландские полки, запрет отменили, и любовь к тартанам возродилась. Шотландия, ее жители были воспеты в романтических произведениях Вальтера Скотта и других писателей и поэтов. Появились общества, посвятившие себя возрождению клановых узоров. Образцы клетчатых тканей клана Игана были уничтожены. Не осталось даже обрывка материи, относившейся к эпохе «до Куллоденской битвы»!

Валентайн заявил:

– Я буду следить за этим Адамом Россом.

– Ваше право. А он будет следить за вами.

Валентайн кивнул:

– Разумно.

Иган вновь осмотрел барона с головы до пят. Валентайн так и не объяснил, отчего Деймиен проникся к нему таким доверием. Он держал себя ровно и осторожно, как и следовало нвенгарцу, но Иган вдруг заметил, что у него не совсем обычные глаза. Темно-синие, а зрачки несколько больше, чем полагается.

– О Боже, – проворчал он. – Так вы из этих оборотней логошей, так ведь?

Логошами звали людей одного из горских племен в Нвенгарии, которые умели принимать облик другого существа – человека или животного – по собственному выбору. Друг Игана, эрцгерцог Александр, как оказалось, тоже из них. Он выбрал в качестве формы для перевоплощения пантеру.

Брови Валентайна поползли вверх.

– А вы наблюдательны. Но я всего лишь полукровка. Моя мать была наполовину логош, и я унаследовал кое-что к из ее магических умений.

Это «кое-что» объясняло ощущение исходившей от него опасности. Логоши были жестоки и не знали пощады. Но, если дело касалось охраны Зарабет, Иган не возражал.

Танец завершился, и раздалась буря аплодисментов и приветственных криков. Покинув Игана, Валентайн пошел вокруг зала, словно волк, обходящий дозором свои владения.

Начался следующий танец, но Иган увидел, как Зарабет любезно улыбнулась Адаму, извиняясь. Адам повел ее к стулу, словно джентльмен в бальном зале Лондона. Усевшись, Зарабет принялась обмахиваться веером, сияя счастливой улыбкой.

Слишком счастливой. Она казалась такой хрупкой, почти сломленной. Что случилось с девчонкой, которая бегала с ним на рыбалку к реке, протекающей за домом ее отца? С кокеткой, которая однажды с озорной улыбкой спросила, правда ли, что шотландцы ничего не носят под килтом? Подойдя к ней, Иган сказал:

– Все поймут вас правильно и не удивятся, если вы отправитесь наверх. Сегодня вам изрядно досталось.

Она улыбалась по-прежнему, однако в ее голосе зазвучал металл:

– Я прекрасно себя чувствую, благодарю вас, Иган.

Под глазами у нее залегли темные круги, и рука, державшая веер, дрожала. Если Адам и заметил это, виду он не подал. Он одарил Игана ленивой улыбкой, словно хотел сказать: «Иди себе, приятель, не стой на дороге».

Иган протянул Зарабет руку.

– Тогда, может быть, потанцуете со мной?

Ее брови поползли вверх:

– Очень любезно с вашей стороны, но я действительно устала с дороги. Думаю, мне лучше посидеть и послушать музыку.

– Иган, оставь леди в покое, – вмешался Адам. – Иди, тебя ждут обязанности лэрда или что там еще…

Иган пропустил его слова мимо ушей и продолжал в преувеличенно почтительном тоне:

– Тогда, может быть, ее светлости будет угодно выйти на террасу, чтобы освежиться? Оттуда прекрасно видно луну.

Адам фыркнул:

– У тебя же нет террасы.

– Мэри устроила террасу. Зарабет там понравится.

Наконец он увидел искорку в ее глазах, напомнившую ему юную Зарабет, всегда готовую принять его вызов.

Она подала Игану затянутую в перчатку руку и позволила помочь ей подняться. Холодно посмотрев на спутника, одарила приветливой улыбкой Адама.

– Мне будет хорошо в обществе моего старинного друга. Благодарю, мистер Росс, что согласились присмотреть за мной.

– Был счастлив услужить, миледи. – Адам отвесил изящный поклон и подмигнул Игану.

Иган быстро повел Зарабет прочь.


Терраса представляла собой не более чем выступ в стене главной башни, снабженный амбразурами, который, вероятно, в военное время служил наблюдательным постом, чтобы враг не мог незамеченным пробраться через долину. Огромная полная луна светила молочно-белым светом. Дул сильный ветер, впрочем, не слишком холодный.

Зарабет отошла подальше от Игана. Ей было тягостно его молчание, и стоять рядом с ним она тоже не могла. Он был слишком большой, слишком исполненный мужской притягательности – настоящий мужчина. Она мечтала о нем пять лет. Но одно дело представлять его в мечтах, и совсем другое – стоять рядом, чувствуя тепло и надежность его тела.

В ее мечтах он принадлежал ей, но она знала – настоящий Иган не принадлежит никому. Женщины всей Европы сохли по нему, не стесняясь рассказывать об этом Зарабет.

Затянувшееся молчание становилось невыносимым. Если ему так нужно было с ней поговорить, тогда какого черта он молчит?

– Очень красиво, – промямлила Зарабет и подумала, что сейчас она напоминает дебютантку с заплетающимся языком. – Необычно.

Он схватил ее за плечи и развернул лицом к себе. Его пальцы, казалось, жгли замерзшую кожу.

– Что с вами? Корабль разбился, вы чуть не утонули, да еще ваш человек пытался вас похитить. Вы бы погибли, да, к счастью, я вас услышал. Любая другая на вашем месте закатила бы истерику и отправилась бы в постель. А вы улыбаетесь и танцуете, словно мир безмятежно прекрасен. Вы улыбаетесь изо всех сил – лицо не заболит?

Все ее тело того и гляди заболит, если он будет держать ее так крепко.

– Наверное, вам бы больше понравилось, если бы я каталась с рыданиями по полу и рвала волосы? Отличный способ отпраздновать свадьбу.

Он сказал, смягчив голос до ворчания, которое всегда заставляло ее сердце биться сильнее:

– Это же я, Зарабет. Или мы больше не друзья?

Ее фальшивая улыбка померкла.

– Друзья?

– Я всегда думал, что мы друзья.

Ее лицо запылало от смущения. Она вспомнила ночь, когда ей было восемнадцать и они виделись в последний раз. Оставалось лишь надеяться, что он забыл, какой идиоткой она тогда была.

Он провел тот вечер в деревенской таверне и вернулся очень поздно, когда все в доме уже отправились спать. От него несло крепкой нвенгарской водкой-ракией, которая ему так нравилась. Пока его не было, Зарабет не теряла времени даром – она колдовала над любовным амулетом, с помощью которого собиралась вскружить Игану голову.

Зарабет вспомнила, с какой серьезностью сидела за столом, уставленным свечами, и выводила руны любви и преданности на кристалле, не сомневаясь – сегодня ночью она получит Игана.

Она повесила амулет на шею и села дожидаться его в пустой гостиной. Когда Иган вошел в дом, она тихо его окликнула. Ей до сих пор помнился теплый уют комнаты, запах воска от догоравших свечей, глубокие тени по углам, которые скорее успокаивали, чем пугали.

Иган вошел, сияя своей неотразимой шотландской улыбкой, и спросил: «Что вы хотите, девочка?» И тогда она положила руки на его широкую грудь и попросила поцеловать ее.

Сначала он не решался, а потом наклонился к ней и коснулся ее губ осторожным поцелуем. Зарабет поцеловала его в ответ, и он, застонав, прижал ее к стене. Раскрыл губы и поцеловал ее, как мужчина, как любовник. Язык скользнул в ее рот, горячий и настойчивый, и у нее задрожали колени.

Она отчетливо помнила ту стену, такую прохладную за спиной, выпуклый бордюр больно впивался в ее бедра. Мужские губы были тверды и горячи, она чувствовала запах спиртного и аромат самого Игана. У нее заныл низ живота, и она испугалась, что сейчас стечет на пол жаркой лужицей.

Прошептав ее имя, Иган завел руку ей за спину и снова поцеловал. Поцелуй вышел горячим, а его язык был само наслаждение – посасывал, пробовал, предъявлял на нее права. Она ждала, что сейчас Иган скажет слова, которые ей так хотелось услышать: «Я люблю тебя, Зарабет!»

Но вместо того он вдруг отскочил, точно охваченный ужасом. Он выглядел тогда почти так же, как сегодня утром, выскочив из постели в комнатке на постоялом дворе. Вытянул вперед руки, не давая ей подойти ближе, и прошептал: – Вы не для меня, девочка!

Она пыталась спорить, втолковать ему. Навязчивая дурочка! Отмахнувшись от нее, Иган выскочил из дома словно ошпаренный.

Зарабет вернулась к себе в комнату, глотая слезы. Она была в ярости. Вдребезги разбила кристалл – вот глупая игрушка! Ей бы следовало помнить, что ее волшебство не действует на Игана. Когда она увидит его в следующий раз, решила Зарабет, она будет держаться холодно и высокомерно. Притворится, что ей все равно.

Вот только назад он так и не вернулся. И вот теперь она взглянула на него снизу вверх, задержавшись взглядом на его губах. В углах его рта собрались морщинки, но губы были по-прежнему твердые, гладкие, точно атлас.

Ей снова захотелось его поцеловать.

Зарабет быстро отступила назад – жажда поцелуя затопила ее существо. Что с ней происходит? Неужели она плохо усвоила тот урок?

– Вероятно, нам следует вернуться в зал, – поспешно сказала она.

– Погодите. Я хочу, чтобы вы рассказали мне, Зарабет, что с вами было. Что сделал ваш муж, чтобы вы стали такой?

– Какой?

«Уязвимой? Испуганной?»

– Словно неживой. Или вы притворяетесь?

Она вспыхнула:

– Я не притворяюсь.

Его чудесные губы изогнулись в слабой улыбке.

– Что ж, уже лучше.

– Я не хочу об этом говорить. Не сейчас, Иган. Это было так недавно, так страшно и так глубоко ранило меня.

Зарабет знала: стоит ей начать вываливать на него свои беды и тревоги, как она снова бросится ему на грудь, плача и умоляя утешить ее. Иган опять увидит перед собой навязчивую дурочку, от которой бежал пять лет назад.

– Деймиен писал, что вы разводитесь с мужем, – сказал Иган.

– Да, Деймиен занимается моим разводом. Очень удобно иметь двоюродного брата – правителя страны.

Он пристально взглянул на Зарабет, и она поняла, что повторяет старую ошибку – говорит легко о серьезных вещах.

– Я знаю законы Нвенгарии, – сказал Иган. – Развод не причинит вреда вашей репутации, однако думаю, не стоит сообщать о нем моей сестре.

– Я умею держать язык за зубами.

Его глаза, казалось, пылают в темных провалах глазниц.

– Это не вызывает сомнений, девочка.

Он наклонился к Зарабет, его огромное тело нависло нал ней, как скала. Она знала, что ей следует отойти прочь, но в то же время так хотелось прижаться к нему, насладиться его близостью.

– Какие загадочные глаза, – сказал тихо Иган. – Придет день, и я узнаю ваши тайны, все, до единой.

– Вот как.

Он положил руки ей на плечи, и ей захотелось раствориться в тепле этих ладоней.

– Обязательно, девочка, клянусь.

Он делает это намеренно? Сводит ее с ума в отместку за то, что когда-то она была юна и глупа? Или ему доставляет удовольствие мучить ее?

По крайней мере замужество за Себастьяном сделало ее сильнее. Она лишилась былой робости и былых страхов. Она не отступит, если прекрасный горец бросит ей вызов.

Зарабет вздернула подбородок.

– Очень хорошо, на том и порешим. А теперь давайте вернемся к остальным. Хочу, чтобы вы показали мне настоящий горский танец. А если вы думаете, что мне следует быть хрупкой и слабой, тогда я сяду в кресло и стану за вами наблюдать.

Зарабет повернулась, чтобы уйти, но Иган остановил ее.

– Нет, дорогая, мы еще не договорились. Его глаза были непроницаемо-темными, губы слегка раскрылись. Она снова отчетливо вспомнила, какими твердыми и гладкими были когда-то эти губы и какими сильными пыли руки.

А еще она помнила, что Иган, каким бы легкомысленным и очаровательным ни казался, не потерпит глупости.

Исключений не будет ни для кого. Немного нервничая, она спросила:

– Что вы хотите сказать?

– Скоро узнаете, моя дорогая.

Зловещее предостережение. Зарабет молчала, и тогда Иган взял ее руку и зажал в сгибе своего локтя. Ее рука была в перчатке, а на нем была куртка, но под шерстяной тканью угадывались твердые, как камень, мускулы, и это зажигало пожар в ее сердце. Боже правый, как трудно будет жить под одной крышей с Иганом, если она таяла, стоило ему до нее дотронуться.

Иган, казалось, не замечал, какая буря бушует в ее душе, и решительно повел ее в танцевальный зал.

Зря она попросила Игана станцевать.

Адам снова сел рядом с ней, не иначе как для того, чтобы ее охранять. Зарабет никак не могла отдышаться, даже Адам это заметил, и ей пришлось сказать, что на террасе было слишком уж ветрено.

– Ему не следовало водить вас туда, – возмущенно сказал Адам. – Вас отправили к нам в надежде, что вы будете в безопасности, а вовсе не для того, чтобы вы умерли от простуды.

Он вскочил со стула, чтобы принести ей теплого вина.

Зарабет было тяжело дышать вовсе не из-за холода, и она это знала. Все из-за Игана, черт бы его побрал.

Толпа в центре зала расступилась, и скрипач начал новую мелодию. Все глаза были устремлены на Игана. Она слышала возгласы: «Дайте лэрду место!» Или: «Эй, братец, покажи им, как надо плясать!» Иган оказался в центре круга. Зарабет встала, чтобы лучше видеть.

На пол положили две сабли, скрещенные под прямым углом. Осторожно переступая между лезвиями, уперев руки в бока и держась совершенно прямо, Иган начал танцевать медленную джигу. Темп музыки ускорялся, ускорялся и Иган, не сводя глаз с сабель под ногами. Потом он поднял одну руку над головой, чтоб удержать равновесие. Другая рука по-прежнему была на талии.

Он ни разу не сбился с такта, его бедра колыхались под складками килта. Огромный мужчина двигался с невероятной грацией, и многие женщины в зале не сводили с него восхищенных глаз. Зарабет слышала их мысли – они гадали, будет ли такой умелый танцор столь же неутомимым в постели.

Та же мысль занимала и Зарабет.

Зрители громко хлопали, ритм танца все время ускорялся, и Зарабет вдруг поняла, что и сама от души хлопает, даже ладони заболели. Ее захватила музыка, заставила забыть обо всем на свете, кроме одетого в килт искусного танцора в центре круга.

Наконец Иган, резко выбросив руки вверх, выскочил за пределы скрещенных сабель.

– Хватит!

Раздался гром аплодисментов, оркестр заиграл туш.

– Да здравствует наш прекрасный Макдоналд! – закричали в толпе, и вверх поднялись руки со стаканами виски. Кое-кто из молодых людей стал упрашивать Игана поучить танцу на саблях. Оглянувшись, он заметил Зарабет, которая не сводила с него глаз.

Иган улыбнулся, и она поежилась. В его улыбке ей чудился вызов, приправленный изрядной дозой самодовольства.

Ей следует быть очень, очень осторожной.


Утром одна из рыжеволосых улыбчивых горничных помогла Зарабет надеть платье в клетку, сообщив, что в большом зале ее ждет завтрак. От Джеммы Зарабет уже успела узнать, что горничные в большинстве своем происходили из семьи Грэм, в которой было семеро дочек и три сына. Все работали в доме Игана. Зарабет вспомнила, что Джейми упоминал няню Грэм. Неужели все эти молодые женщины – ее потомки?

Лакеи ждали снаружи, за дверью ее спальни. Каждый занял пост по свою сторону двери, как часовые. Красивые молодые люди, отличные образчики нвенгарской нации. Айван чуть повыше брата Констанца, оба мускулистые, черноволосые и голубоглазые, с наивными, но серьезными лицами. Оба впервые оказались вдали от дома.

– Доброе утро, – приветствовала их Зарабет.

Они ударили кулаками в грудь и поклонились, затем пошли за ней, держась на шаг сзади. Зарабет направилась вниз по лестнице в большой зал.

Здесь уже навели порядок после вчерашнего пиршества. Огромный стол, уставленный блюдами, снова занимал центр зала. За едой сидели двое: Джейми Макдоналд и Иган собственной персоной.

При ее появлении оба вскочили. Джейми, который только что намеревался отправить в рот огромную порцию колбасок, да промахнулся, поспешно вытер губы. Айван бросился к столу, чтобы помочь сесть своей госпоже, но его опередил Иган. Он выдвинул из-за стола стул с высокой спинкой, стоявший рядом с его собственным.

Усаживаясь, Джейми приветствовал Зарабет:

– Вы сегодня просто прекрасны, Зарабет. Ночной отдых пошел вам на пользу.

– Да, я хорошо выспалась, мне было очень удобно, благодарю вас.

Она опустилась на стул, чувствуя на себе настороженный взгляд Игана. Похоже, ему кажется подозрительным все, что она бы ни сказала.

Иган легко придвинул ее тяжелый стул к столу, затем сел сам. Стол ломился от еды – колбаски, вареные яйца, ветчина, а еще какие-то плоские лепешки, которых ей не доводилось видеть. Она разглядывала еду, приятно удивленная тем обстоятельством, что впервые за многие месяцы у нее проснулся аппетит.

– А овсянка тоже будет? – весело спросила Зарабет. – Иган, когда был в Нвенгарии, все время ее вспоминал. Поэтому мне ужасно хотелось бы попробовать!

Джейми фыркнул. Иган продолжал смотреть на нее по-прежнему недоверчиво.

– Уильямс! – взревел Джейми при появлении слуги, который принес очередную сковородку колбасок. – Неужели твоя жена не приготовила сегодня овсянки? Вели ей прислать нам миску для нашей гостьи.

Уильямс выглядел озадаченно.

– Овсянка? Тут хорошие лепешки и свежие яйца. Удивительно, как это куры еще несутся при таком столпотворении народа.

Он был совсем сбит с толку. Зарабет даже покраснела:

– Угощение просто чудесное, Уильямс. Прошу, поблагодари жену от моего имени. Овсянку я попробую как-нибудь потом.

Удивленный до глубины души, Уильямс заковылял прочь.

Джейми со смехом положил себе на тарелку целую гору лепешек, как выяснилось, из овсяной муки.

Иган сказал:

– Шотландские слуги имеют обыкновение говорить то, что думают. Наверное, вы к этому не привыкли?

Зарабет посмотрела на него с искренним изумлением. Ее лакеи принялись наперебой накладывать еду ей на тарелку.

– Вам прекрасно известно, Иган Макдоналд, что слуги в Нвенгарии, вероятно, самые простодушные в мире.

Он слабо улыбнулся, как будто довольный ее ответом.

– Да, мне это известно.

Тогда зачем он спросил?

Совсем расстроившись, Зарабет поспешно принялась за еду и удивилась – как вкусно! Она так и заявила во всеуслышание, получив в ответ равнодушный кивок Джейми, который затем заметил, что здесь так готовят всегда. Иган вдруг выпалил:

– Чудесное утро!

Джейми удивленно взглянул в сторону высокого окна:

– Но там дождь, дядя!

– И хорошо. Рыба лучше всего ловится, когда идет легкий дождичек. – Он взглянул на Зарабет. – Ну как, девочка? Половим рыбку в одной из лучших рек Шотландии? Разумеется, будет грязно. Развлечение не для неженок.

Неженка – вот как!

Зарабет смотрела ему прямо в глаза.

– Конечно. Припоминаю, как мы сто раз выходили в погоду куда худшую, чем сегодня. Не упущу случая порыбачить в вашей славной реке.

Джейми снова взглянул на мокрые стекла окон.

– Вы оба сошли с ума.

– Ты отправишься с нами, – сказал ему Иган. – Тебе необходимо получше узнать землю, на которой тебе быть хозяином, лэрдом.

– Я тебе уже говорил: не хочу я быть лэрдом.

Теперь Игану было совсем не смешно.

– Ты единственный наследник. Быть тебе лэрдом, и говорить тут нечего.

– А если ты женишься и у тебя будут сыновья?

– Это вряд ли произойдет, парень, несмотря на твои старания найти мне невесту. Так что ты станешь лэрдом, и хватит об этом.

Джейми фыркнул, а Зарабет стало любопытно. Она спросила Джейми:

– Вы подыскиваете ему невесту?

– Точно, – ответил Джейми, просияв. – Мы с тетей Мэри пытаемся женить дядю Игана. Продумали определенные требования к невесте и все такое.

– Требования?

– Заткнись, Джейми, – предостерегающе сказал Иган.

– Нет, – возразила Зарабет. – Я хочу послушать. Мне нравится эта мысль.

Конечно, ей эта мысль совсем не нравилась. Представить себе, как Иган стоит в маленькой каменной церкви, как вчера Ангус, и дает брачный обет счастливой розовощекой невесте! У нее защемило сердце. Но она сумела лучезарно улыбнуться – эту улыбку она уже опробовала на Джейми.

Джейми тем временем загибал пальцы.

– Это должна быть шотландская девушка хорошего рода, красивая, с ровным характером, которая умеет колдовать сама или числит в предках колдуна. Ох, а еще она будет богата. Чертовски богата!

Зарабет приподняла бровь:

– Зачем ей умение колдовать?

– Из-за проклятия, конечно. Лэрд должен жениться на волшебнице без страха и упрека, и они вместе произнесут заклинание, которое сломает меч.

– Джейми! – снова сказал Иган, и на сей раз в его голосе звучали громовые раскаты.

– Вот зачем тетя Мэри отправилась в Эдинбург, – торопливо добавил Джейми. – Она привезет с собой девушек, чтобы познакомить их с дядей.

Иган проворчал:

– Я должен защищать Зарабет. Ни к чему мне наводнять дом толпой дебютанток.

– Не беспокойся, дядя. Они будут жить в Росс-Холле. Не стоит приводить сюда девушку до свадьбы. Иначе она сбежит, увидев руины вместо дома.

– Ты их сюда вообще не приведешь. Можешь сразу отправить девиц назад в Эдинбург.

Джейми откусил огромный кусок колбасы.

– Подумай сам, дядя. Тебе необходимо жениться, да побыстрей, пока ты не состарился. Богатая невеста принесет нам деньги, чтобы залатать крышу, и она будет достаточно молода, чтобы народить дюжину детишек.

– Хватит. Дурацкая затея, и я не допущу ничего подобного.

– Дурацкая затея сделать меня лэрдом. Я этого не допущу. – парировал Джейми. – Ты только и думаешь, как сделать меня лэрдом и передать мне проклятие Макдоналдов.

Иган вскочил на ноги и закричал:


– В последний раз говорю – нет никакого проклятия!

Раздался треск. Зарабет посмотрела вверх – как раз вовремя, чтобы увидеть, как в потолке над ее головой оторвался кусок балки и полетел вниз.

Вскрикнув, она бросилась на пол в сторону от стула. В тот же миг Иган схватил ее за руку и оттащил прочь. Балка рухнула на стол. Полетели щепки и осколки фарфора. Джейми успел отскочить от стола.

Зарабет стояла, вжимаясь спиной в стену, а Иган навалился на нее всем телом. Сквозь тонкую материю взятого взаймы фабричного платья она ощущала грубую шерстяную ткань его килта. Он больно сжимал ее руки.

Его мужской запах кружил ей голову – и без того она была сама не своя. Будь они сейчас наедине, она бы обняла его голову, взъерошила бы волосы и притянула бы его рот к своим губам.

Ей чуть не удалось добиться желаемого. Ее голова покоилась на его груди, и она погладила большим пальцем смуглую кожу в раскрытом вороте его рубахи. Он посмотрел на нее сверху вниз, его глаза потемнели. Пульс жарко забился под ее пальцем. Он тихо спросил:

– Вы в порядке, девочка?

Кивнув, Зарабет ответила, стараясь, чтобы голос звучал весело:

– Я привыкла к покушениям. Я ведь из Нвенгарии, знаете ли.

Она не удержалась – снова погладила пальцем его шею, наслаждаясь ощущением горячей кожи, и с горечью призналась самой себе, что по-прежнему хочет его, даже сильнее, чем прежде.

Джейми стоял руки в боки и обозревал картину разгрома. Айван и Констанц тоже оглядывались по сторонам, делая знаки против дурного глаза. Решили, что без нечистой силы тут не обошлось.

– Никакого покушения не было, – заявил Джейми. – Всего-навсего сгнила и отошла балка – гвозди расшатались и не держат. Как-никак, столько веков прошло.

Иган отскочил от Зарабет, отпуская ее на свободу. Мужское тело больше не грело ее, и она поежилась.

– Да, – сказал Иган. – Замок Макдоналд – просто куча развалин, держится на молитве да на честном слове.

– Все дело в проклятии, – проворчал Джейми. Затем, поймав взгляд Игана, повернулся к разгромленному столу. – Ну, полагаю, самое время для овсянки, – быстро проговорил он. – Уильямс, скажи своей жене.


К тому времени, как Зарабет оказалась возле реки, дождь перешел в мелкую морось. Она шла по тропинке вслед за Иганом. Он выглядел просто чудесно в льняной рубахе, темном килте и сапогах. Кудрявые волосы заплетены в косицу. Похожий костюм был и на Джейми, только парень выглядел мрачновато. Он бормотал себе под нос, что лишь нечистой силе было под силу внушить им мысль идти рыбачить в дождь.

Джемма одолжила Зарабет крепкие сапоги и плащ. Она упрашивала Игана поменьше утомлять гостью. Джемма послала за деревенской портнихой, чтобы нашить Зарабет новые наряды взамен тех, что пропали. Так что ей сегодня предстояли многочисленные примерки.

Бросив взгляд на Зарабет, Иган просто сказал: – Она сильная: ее хватит и на то, и на другое.

Зарабет стиснула зубы и поклялась себе – он еще убедится, насколько она действительно сильна.

Помня об опасности, Иган прихватил отряд своих людей, а также барона Валентайна, чтобы сопровождали их вылазку в холмы и леса. Разумеется, оба лакея Зарабет тоже отправились с ними. Зарабет, побывав замужем за мятежным и непредсказуемым герцогом в Нвенгарии, привыкла находиться под охраной и умела терпеливо сносить присутствие телохранителей. Иган также не обращал на них внимания, а вот Джейми был далеко не в восторге. Он всю дорогу бурчал под нос, что такая толпа распугает всю рыбу и он схватит простуду зазря.

Они перевалили через вершину невысокой гряды холмов и начали спуск к реке. Местами на холмы уже лег снег, вершины тонули в тумане. Тропа обрывалась на берегу реки, глубина которой в этом месте достигала четырех футов. Вода неслась через отмели, бурлила в заводях, изрезавших берега.

Иган пошел вдоль берега сквозь мокрую траву и грязь, не снижая темпа, словно все еще спускался по тропе с холма. Приподняв юбки, Зарабет решительно двинулась вслед.

Он остановился на скале, которая выдавалась в реку. С одного боку ее обдавали холодные брызги дождя. С другой стороны водоворот, обтекая скалу, заканчивался спокойной заводью, полной рыбы. То и дело раздавался всплеск, блестела чешуя.

Иган стоял, опираясь о скалу обутой в сапог ногой, килт свисал, прикрывая колени. Ветер играл его волосами, трепал рубаху, и он сам выглядел совсем как горский воин в стародавние времена. Ему бы сейчас меч вместо удочки, и он вполне мог бы затянуть молитву древним богам, прежде чем ринуться в битву на помощь товарищам.

Обернувшись, Иган загадочно посмотрел на Зарабет:

– Отличное место, в самый раз.

– Отличное, – согласилась Зарабет. – Холодновато, но, думаю, рыбе нравится.

Прибыв на место, Джейми перестал бурчать. Оценив изобилие рыбы, он послюнявил палец, чтобы определить направление ветра, а затем принялся наживлять крючок. Лакей Айван хотел было насадить наживку для Зарабет, но она забрала у него удочку.

– Сама справлюсь, – сказала она по-нвенгарски. – Отправляйся к Констанцу, да глядите в оба. Со мной все будет хорошо.

Глаза Айвана налились слезами. Зарабет знала, что они с Констанцем винили себя за все – за кораблекрушение и упавшую сегодня утром балку. Можно подумать, они голыми руками могли бы удержать корабль на плаву, а балку на своем месте в потолке! Она похлопала слугу по плечу:

– Вы отлично справляетесь, Айван. Спасибо тебе и Констанцу за все, что вы сделали для меня.

У Айвана был печальный вид.

– Но мы подвели вас! Вам следует бросить нас в темницу да кормить объедками, которыми брезгуют даже свиньи!

– У Игана нет темницы. Кроме того, вы с братом нужны мне. Ведь вы моя защита в этом мире.

– Мы вас больше не подведем! Никогда, ни за что не допустим, чтобы вам грозила беда! Клянусь прахом моей матери!

– Твоя мать пока жива, – терпеливо напомнила Зарабет. – Иди, да смотри получше по сторонам.

Айван низко поклонился.

– Как угодно вашей светлости. – Лихо развернувшись на каблуках, он решительно зашагал к остальным стражам.

– О чем вы тут говорили? – поинтересовался Джейми.

Зарабет насадила червя на крючок и вытерла перчатку.

– Он думает, что его следует запереть в подземелье за то, что допустил кораблекрушение. Я сказала ему, что у Игана нет подземелья.

– Как раз есть, – возразил Джейми. – Мы храним там запас виски и эля, но раньше там была темница. До сих пор на стенах висят кандалы и прочие штуки. Миссис Уильямс уверена, что там есть привидения – она даже боится туда спускаться. Говорит, что она все время слышит там стоны и завывания несчастных, которых замучили до смерти.

– Она все придумала, – откликнулся Иган. – Там держали пленников во время войны, но сразу отпускали, как только за них давали выкуп. Пыток в замке Макдоналд отродясь не было.

Подмигнув Зарабет, Джейми отвернулся и забросил удочку.

– Непочтительный щенок, – пробормотал Иган. – Стойте здесь, Зарабет. Это отличное место.

– Я знаю, как надо ловить рыбу.

Зарабет отошла немного дальше, прекрасно понимая: не сможет она ничего поймать, пока он рядом. Ей бы лечь с ним на речном берегу, пусть даже в самую грязь, и он завернул бы их обоих в пледы. Вот было бы прекрасное зрелище: высокородная дама из Нвенгарии катается в мокрой траве в объятиях горца!

Зарабет едва смогла унять нервную дрожь. Все равно, как бы это выглядело! Неужели нельзя просто помечтать? Как восхитительно было бы дать волю чувствам!

Иган отвернулся.

Изящным броском Зарабет отправила наживку в воду, заслужив восхищенный взгляд Джейми. Некоторое время они молчали. Только плеск воды да шелест ветра в кронах высоких деревьев у подножия холмов.

Ветер приносил прохладный аромат сосен, дождя и воды, целебным бальзамом ложившийся ей на душу.

Уже много лет Зарабет не рыбачила, но ей вмиг вспомнилось все: молчаливое ожидание, тихий всплеск падающей в воду приманки, восхитительное подрагивание лески и разочарование, когда добыча соскальзывает с крючка. Через некоторое время Джейми отошел немного вниз по течению, время от времени останавливаясь, чтобы попробовать новое место. Иган и Зарабет остались, где были. На крючок попалось несколько рыбин. Иган бросил их в сетку, которая болталась в воде у берега. Рыба барахталась в тесном пространстве, пытаясь найти дыру и улизнуть.

«Совсем как я, – думала Зарабет. – Я тоже ищу путь к свободе».

Закрепив удилище камнями на берегу, Иган разлегся на плоском камне. Зарабет пришла в восхищение от его длинного, сильного тела в поношенных сапогах, старом килте и льняной рубахе, распахнутой на груди. Могучая сила дремала в его теле. Может, его расслабленная поза ввела бы сейчас кого-нибудь в заблуждение, позволив счесть Игана лентяем. Роковая ошибка! Он был как хищный зверь, дремлющий на солнышке, готовый в любую минуту вскочить со всей свирепостью, на какую способен.

Она тоже воткнула свое удилище в землю и села на скалу рядом с ним.

– Иган, я вижу вас насквозь.

– И сейчас тоже? – спокойно спросил он.

– Я знаю, зачем вы привели меня сюда. Думаете, я стала утонченной светской дамой, которая боится запачкать ноги? Так вот, я не настолько высокомерна, чтобы испугаться дождя.

Иган приподнялся на локте, скрестив лодыжки.

– Никогда не думал, что вы станете настолько утонченны, что не сможете ловить рыбу.

– Но вы дразнили меня, пока я не вышла на дождь, чтобы доказать, что все еще могу. Бога ради, зачем?

Он пожал плечами, мышцы заиграли в распахнутом вороте рубахи.

– Мне показалось, это может вас позабавить.

Она совсем пала духом.

– Вам обязательно быть таким несносным?

Он ухмыльнулся:

– Мне показалось, это может вас позабавить.

Иган, мужчина, мысли которого ей никогда не удавалось прочесть! Он смотрел на нее, полузакрыв глаза, настороженно блестевшие из-под ресниц.

– Что я, по-вашему, должна сказать? – раздраженно спросила она.

– Хм. – Он пошевелился, словно пытаясь улечься поудобнее. – Помните, девочка, что вы спросили меня в один прекрасный день вроде сегодняшнего, когда я был в Нвенгарии в первый раз? Вы лукаво поглядели на меня и потребовали к ответу – что шотландец носит под килтом?

Зарабет чувствовала, как горит ее лицо. Так он не забыл той глупой ребяческой выходки! Иган был тогда уже взрослым мужчиной, ему было двадцать пять. А ей всего двенадцать, когда она обнаружила его раненым и мертвецки пьяным, да к тому же замерзшим чуть ли не до смерти. Он служил офицером в шотландском полку, который сражался при Талавере,[5] где погиб его брат Чарли. Чувствуя себя виновным в смерти брата, Иган потерял смысл жизни. Вернув тело Чарли домой, в Шотландию, он отправился скитаться по Европе. Виски и пьяные драки помогали забыть боль и чувство вины. Некоторое время Иган прожил в ее семье, а потом вернулся во вновь сформированный полк. Он приехал навестить Зарабет и ее отца в тысяча восемьсот пятнадцатом году, прямо после битвы при Ватерлоо, и показался ей еще прекраснее, чем раньше.

Что ни говори, он стал чертовски привлекателен. На лице выступили морщины – отпечатки прожитых лет и сражений, и ей хотелось провести губами вдоль каждой из них.

– Я была совсем ребенком, когда это сказала, – поспешно возразила она.

– Но вопрос был в самую точку. Я вам об этом, кажется, не говорил?

– Нет, вы так смеялись, что вообще не могли разговаривать.

Иган фыркнул:

– Да, я помню.

Он тогда ревел от смеха, упав на спину на заросший травой берег, под жарким солнцем, обхватив руками живот. Малышка Зарабет смотрела на Игана и вдруг поняла, что любит его.

Сейчас он встал, нависая над Зарабет, словно скала. Она взглянула на потрепанный подол его килта, на смуглые колени.

– Что ж, девочка, – мягко прогрохотал его голос. – Думаю, пришло время вознаградить вас за долгое терпение.

Глава 4

Что у шотландца под килтом

– Иган! – Зарабет вскочила на ноги. Ее лицо пылало, а сердце билось как сумасшедшее.

Он посмотрел на нее с видом насмешливого удивления:

– Женщина, вы полагаете, я забыл стыд? Джейми!

Рыбачивший ниже по течению Джейми обернулся.

– Что?

– Что ты носишь под килтом?

Джейми недоверчиво уставился на Игана, словно не веря собственным ушам.

– Чего-о?

Иган приложил ладони ко рту.

– Я спрашиваю, парень, что ты носишь под килтом?

– Кожаные штаны до колена, что ж еще? В наших краях чертовски холодно.

Иган махнул ему рукой в знак благодарности, и Джейми отвернулся, недоуменно мотая головой.

Зарабет сложила руки на груди.

– Интересно, зачем вы это сделали?

– Так вы же сами хотели знать.

– Вы просто смешны.

Иган понимающе закивал:

– Вот теперь мне ясно. Вы хотели знать, что под килтом у меня, а не у шотландца вообще. Хорошо, девочка, я вам скажу. – Он шагнул к ней, нагнулся, глядя на нее сверху вниз, как накануне на балу. – Скажу. Когда-нибудь. Обещаю.

Он сделал шаг в сторону и наклонился, чтобы взять удочку. Килт потянулся вверх, обнажая сильные бедра, вообще ничем не прикрытые. Затем выпрямился и разразился смехом, поймав ее изумленный взгляд.

– Пытаетесь рассмотреть?

Она отшатнулась.

– Разумеется, нет!

Она оступилась на гладкой скале и чуть не шлепнулась навзничь. Иган успел подхватить ее на руки, и целую минуту она была в его могучих объятиях.

Его огромные ладони легли ей на талию, сильные и теплые. Она смотрела в его глаза, такие темные, а распахнутый ворот рубахи позволял ей видеть его грудь, поросшую темными волосками.

Кажется, Иган собирался ее поцеловать. Он, не отрываясь, смотрел на ее губы, разглядывая сначала верхнюю, потом нижнюю. Она ждала этого поцелуя с замиранием сердца, прекрасно сознавая, что не будет его останавливать.

Она потеряла стыд. Себастьян разрушил ее веру и смертельно оскорбил. Зарабет чувствовала себя опустошенной и раздавленной. Но тут был горец, готовый излечить раны ее сердца.

Она не противилась, когда он провел влажным языком по ее нижней губе. Его грудь вздымалась и опадала в такт участившемуся дыханию, а потом он придвинулся чуть ближе, по-прежнему не сводя взгляда с ее губ.

Зарабет хотела его с бешеной яростью – не думала даже, что на такое способна. Пусть уложит ее в грязь и овладеет ею прямо здесь! Или перебросит через плечо и потащит в замок. Она не станет сопротивляться.

Он оторвал взгляд от ее губ и посмотрел ей в глаза.

– Иган, – шепнула она.

– Нам пора возвращаться, – сказал он тихо. – Слишком холодно. Зря я привел вас сюда.

– Не сейчас! – Зарабет попыталась улыбнуться, старательно делая вид, что вовсе не жаждала его поцелуя. – Я устала вечно скрываться, устала жить в золотой клетке.

– Золота в замке Макдоналд, прямо скажем, с огнем не сыскать, – сказал Иган. – Там лишь чертова прорва шотландцев.

Он говорил по-прежнему тихо, словно боясь ее напугать:

– Они мне не мешают.

Набравшись храбрости, Зарабет подняла руку и коснулась его щеки. Он стоял неподвижно, позволяя гладить себя по лицу, как вчера в бальном зале, не отшатываясь в страхе, как в тот раз, когда до него дошло, что он заснул рядом с ней на постоялом дворе.

Она заставила себя опустить руку и отступить, освобождаясь из его объятий. Иган не стал ее удерживать. Пальцы ухватили ее за локоть, помогая устоять на ногах. Он был прав – действительно похолодало. Пора возвращаться домой.

Она пошла взять свою удочку, а Иган скользнул мимо нее, чтобы вытащить сеть с пойманной рыбой. Сеть оказалась пуста. Зарабет грустно заметила:

– В ней дыра.

Иган опустил сеть. Он тоже был расстроен.

– Вся рыба ушла назад, на свободу.

Он прошел мимо нее, схватил удочку и пошел по тропе, крикнув на ходу Джейми, чтобы тоже возвращался.


Джейми наловил порядочно рыбы и теперь размахивал связкой, взбираясь вверх по холму. За ним шла Зарабет, слушая шаги Игана за спиной. На некотором расстоянии за ними следовали лакеи.

Она все еще чувствовала на себе его ладони. Ей все еще было до смерти обидно, что он предпочел не целовать ее. А она так хотела, чтобы он ее поцеловал. Ей хотелось почувствовать прикосновение его губ, уколы его языка, головокружительный восторг оттого, что снова была в его объятиях.

Но Иган оказался человеком чести. Она всегда это знала, да и отец не раз напоминал ей, когда пять лет назад Иган покинул Нвенгарию. Сейчас она двадцатитрехлетняя женщина, но в его глазах она навсегда будет малышкой Зарабет, дочерью человека, которого он глубоко почитал. Для Игана честь превыше всего, а ей только и остается, что с досады проглотить собственный язык.

Во дворе замка стояла блестевшая черным лаком карета с вызолоченными спицами. Кучер в красной ливрее торопливо счищал грязь, налипшую на расписные борта по дороге. Зарабет и двое ее спутников застыли в воротах.

– Вот черт, – пробормотал Иган.

– Что такое?

Зарабет инстинктивно придвинулась к нему, ища защиты. По бокам встали ее лакеи, готовые схватиться за оружие. Она привыкла всегда быть начеку и не полагала себя в безопасности даже здесь, в глуши. Тем не менее она была уверена – никто не следил за ними на реке. Она не уловила ничьих враждебных мыслей. Там были только Джейми да охрана.

– Сестра!.. – простонал Иган. – Помоги нам Бог…

В холле уже стояла дама в вычурном синем дорожном платье, с прической, ощетинившейся многочисленными страусовыми перьями. Мэри Камерон была похожа на брата: те же карие глаза и непокорные темные кудри. Вокруг сновали слуги, спешившие отнести наверх многочисленные сундуки и коробки.

Зарабет читала в уме Мэри – та мысленно пробегала список дел, которые предстояло сделать, ничего не упустив. Она была взволнована. Но было и еще кое-что, запрятанное поглубже: одиночество, настороженность, обида. Ей казалось, что ею пренебрегают! Похоже, Мэри старалась занять себя делами по горло, лишь бы не думать о других, очень неприятных для нее вещах.

Мэри нетерпеливо стянула перчатки и, не замечая, что за спиной брата стоит Зарабет, заявила:

– Иган, как ты мог! У нас важная гостья, а ты даже не позаботился о том, чтобы послать мне записку, когда ее ждать. Что я узнаю, не успев выйти из кареты? Что она уже здесь!

– Вряд ли я мог предупредить о ее прибытии, если предполагалось, что ее приезд сюда – тайна, – проворчал Иган.

– Но не для меня, твоей родной сестры. Пришлось Дугалу сказать мне. Хоть он любит свою мамочку. – Она покосилась на Джейми, который не выпускал из рук связку с рыбой. – Отнеси это на кухню, Джейми. От них невыносимая вонь – что подумает принцесса?

– Привет, тетя, – смиренно ответил Джейми и пошел к лестнице, ведущей на кухню.

Мэри круто обернулась и наконец заметила Зарабет. Слова застыли на ее губах, а выражение лица быстро менялось – тревога, гнев и, наконец, смущение.

– Ваше высочество.

Она низко, слишком чопорно присела.

– Прошу прощения, меня не было дома, чтобы приветствовать вас надлежащим образом.

Зарабет сняла грязные перчатки и подошла к хозяйке дома, протянув ей руку:

– Я не принцесса, миссис Камерон. Не нужно так ко мне обращаться.

Мэри поспешно выпрямилась:

– Но Иган сказал мне…

– Меня титуловали принцессой, но я не из королевской семьи – мы дальняя родня правящей династии. Это как в русских семьях: дети князей – князья и княжны. Проходит немного времени – и у всех княжеские титулы. – Зарабет улыбнулась, чтобы показать, что вовсе не обижена.

Мэри смягчилась:

– Простите. Мой брат ничего не смыслит в этикете. Как же вы позволите мне к вам обращаться?

– Думаю, мы отлично поладим, если вы будете называть меня по имени – Зарабет.

Мэри снова покраснела.

– Для меня истинное счастье приветствовать вас в своем доме, Зарабет.

За ее спиной Иган закатил глаза к небу.

– Мэри, ты в замке Макдоналд, а не в светском салоне.

Взглянув на брата, Мэри чуть не закричала:

– В каком ты виде? И пахнет от тебя рекой да рыбой. Что подумают о тебе наши гостьи из Эдинбурга? Да им одного взгляда хватит, чтобы пуститься без оглядки назад в Эдинбург, так что иди и приведи себя в порядок. Будь умником, братик.

– По мне так пусть уезжают сию же минуту. Не участвую я в твоих затеях.

Не обращая на него внимания, Мэри улыбнулась Зарабет.

– Я так рада, что мы наконец встретились. Позвольте мне сначала разобрать вещи с дороги, и я велю Уильямсу подать нам чай. – Она протянула руку Зарабет, и та пожала ее, радуясь по крайней мере, что знает, как себя вести в такой ситуации.

Они двинулись к лестнице, чтобы подняться в свои комнаты. И в этот момент в замке появился барон Валентайн, вернувшийся с рыбалки. Мэри замедлила шаг. Валентайн даже в человеческом обличье имел зловещий вид, словно хищный зверь, которого не удержать оковами цивилизации.

Мэри широко раскрыла глаза, наблюдая, как барон идет к Игану. Валентайн не остановился, не стал дожидаться, когда его представят. То ли ему уже сообщили, что прибыла хозяйка дома, то ли сам догадался. Обежал Мэри глазами, и Зарабет вдруг уловила острый всплеск его интереса. На миг Валентайн встретился глазами с Мэри, на один напряженный миг.

Иган и Валентайн вышли, а Мэри осталась стоять с застывшим взглядом на то место, где только что стоял Валентайн.

– Кто?..

– Барон Валентайн, – сказала Зарабет, взяв ее за руку. – Его отрядили меня охранять. Вы привыкнете к нему.

Она не стала говорить всякие ободряющие банальности – что он вполне мил, когда узнаешь его получше. Ведь и сама Зарабет не знала, может ли Валентайн быть милым. Она очень мало знала об этих загадочных существах – логошах. Во время их странствий Валентайн держался особняком, несмотря на ее попытки вызвать его на разговор. Да и мысли его прочесть получалось плохо – его секреты так и остались для нее секретами. Зарабет даже удивилась, почувствовав его интерес, когда он смотрел на Мэри.

А Мэри шла вверх по лестнице в сопровождении Зарабет, но ее взгляд то и дело возвращался туда, где стоял Валентайн. Лицо у нее было встревоженным.


По настоянию Мэри Зарабет приняла горячую ванну после «пытки рыбалкой».

– Как смел мой брат тащить вас в грязь и сырость, – возмущалась она. – Это переходит всякие границы.

Зарабет настаивала, что сама хотела пойти на рыбалку, но Мэри, которая никак не могла прийти в себя после встречи с бароном Валентайном, продолжала нервно повторять об Игане:

– Я слышала, как о нем рассказывали, что он умудрился явиться в драном килте в один из венских дворцов. Как неприлично!

Зарабет знала – Иган нарочно играл в игру под названием Чокнутый Горец, притворялся невежественным обитателем шотландского захолустья с невообразимым акцентом, и его причуды веселили всех. А ему хотелось, с одной стороны, расположить к себе людей, а с другой – в случае нужды скрыть свой изощренный ум.

Пока Зарабет купалась, Мэри прислала ей чистые платья – богато расшитые одеяния из батиста, украшенные оборками по подолу. Но Зарабет выбрала платье в клетку, одно из тех, что накануне переделала для нее Джемма. Перепуганной горничной Зарабет объяснила, что выбирает его, потому что оно ей в новинку.

По правде говоря, ей не хотелось снова возвращаться в образ высокородной дамы. В платье из шотландки она могла легко себе представить, что ей удалось ускользнуть, что она в безопасности в этой чужой далекой стране.

Одевшись, Зарабет отослала горничную и вышла из комнаты, направившись в галерею, окружавшую главную лестницу. На верхней площадке огромные часы принялись звучно и медленно отбивать время.

У Зарабет не было случая изучить замок, ведь с момента приезда сюда у нее не было ни минутки свободной. Теперь она с интересом смотрела вокруг. Замок Макдоналд, высокий и массивный, вырастал прямо из скалы горой острых камней. По центру башни шла винтовая лестница полированного дерева, явно построенная много позже самого здания. Галерея с деревянными перилами была на площадках каждого этажа. Замок строили для битв. Когда война перестала быть смыслом жизни, добавили немного роскоши: полированные перила, обшитые деревянными панелями двери и ковровые дорожки в залах.

Каменные стены каждого этажа украшали портреты Макдоналдов с седой древности до новейшего времени. В конце галереи, возле часов, она обнаружила портрет отца Игана – широкоплечего мужчины с суровым лицом, а в глазах его сверкали золотистые крапинки, как у Игана. Рядом висел портрет женщины с ласковой улыбкой и темно-русыми кудрями. Очертанием лица она так напоминала Игана и Мэри, что у Зарабет не было сомнений – это их мать.

Нашла она здесь и портрет самой Мэри. Она стояла, высокая, вытянувшись в струнку, с гордо поднятым подбородком, положив руку на спинку стула, где сидел малыш Дугал, держа на руках щенка. Мэри на портрете взирая высокомерно, словно бросая миру вызов – смотрите, я прекрасно справляюсь сама, благодарю покорно.

Затем Зарабет подошла к портрету, висевшему по другую сторону от портрета отца. Сначала ей показалось, что это Иган, но, приглядевшись, поняла, что ошиблась. Молодой человек казался открытым и искренним, как Иган, на его лице играла улыбка, глаза лукаво блестели. На нем была военная форма – килт и красная куртка, высокую шапку он зажал локтем. Взволнованное молодое лицо воина, рвущегося в битву.

Наверняка это Чарли, младший брат Игана. Его портрет висел на почетном месте, в начале галереи, рядом с отцовским. Иган воевал в том же шотландском полку, однако, как ни старалась Зарабет, его портрета найти ей не удалось.

Она пошла на следующий этаж. Но и здесь не было портрета Игана, только виды озера Лох-Аргонна да поблекшие от времени изображения мужчин и женщин рода Макдоналд, глядевших на нее из далекого прошлого. На верхних этажах комнат было меньше, двери были обшарпанные и поблекшие, как и картины.

Дверь комнаты, расположенной по центру тремя этажами выше ее спальни, была приоткрыта, и оттуда раздавался баритон Игана. Она замерла, прислушиваясь, и вдруг с изумлением догадалась – он поет.

Зарабет и раньше доводилось слышать пение Игана. Как правило, он во весь голос и невероятно фальшивя, исполнял шотландские баллады. Чокнутый Горец развлекал публику в элегантных салонах. Теперь же он пел тихо и на удивление красиво.

Она разобрала слова – там было что-то о том, как славно лежать на мягком вереске, на пледе, обнимая красивую девчонку. Предательское воображение заработало. Зарабет представила, как лежит на пледе вместе с Иганом, придавленная тяжестью его тела, и пурпурное вересковое поле простирается до самого горизонта. Он ерошит ей волосы, прижавшись губами к ее губам, и его тело покоится между ее ног.

Стоя в пустом холле, закрыв глаза, Зарабет раскачивались в такт песне. Чувственная и сладкая мелодия о любви горца к его красивой подружке. Если бы только…

Она услышала тихий плеск воды и открыла глаза, возвращаясь к действительности. Иган принимал ванну!

Благовоспитанной молодой леди, хозяйке великосветского салона, какой была Зарабет, следовало немедленно удалиться, тихонько уйти вниз по лестнице. Ей и в голову не пришло бы подкрасться на цыпочках и заглянуть в приоткрытую дверь.

Едва дыша, она прижалась лицом к щели, устраиваясь так, чтобы видеть комнату. Иган лежал в ванне, спиной к двери. Голова откинута назад, мокрые волосы падают гривой спутанных кудрей, тихая песня летит в потолок. Руки покоятся по бокам ванны, смуглая кожа лоснится от воды.

Зарабет представила – вот она тихо подходит сзади и гладит его руки и плечи. Прижимает его голову к своей груди, и ей все равно, что платье намокает. Иган открывает глаза и улыбается ей, а потом увлекает ее к себе, и его поцелуй смешивается с горячей водой.

Не ее дело мечтать о подобном, а уж тем более подглядывать в щель, как влюбленная горничная. Но, как ни пыталась она заставить себя уйти, ничего не получалось. Ее туфли, казалось, приросли к полу.

Песня закончилась. Иган тихо напевал мелодию, и его голос обволакивал, как шелк. Так бы и слушать его всю жизнь.

Ей почти удалось убедить себя в том, что самым благоразумным было бы уйти, когда Иган вдруг схватился за края ванны и встал. Теперь целой армии было бы не под силу увести Зарабет прочь. Он встал, как бог из морской пены, и вода стекала с его тела, образуя лужицы на полу по бокам ванны. Она замерла, пораженная зрелищем его великолепно вылепленной спины, сильных бедер и ягодиц.

Он весь был смуглый от солнца. Там, где его обычно прикрывал килт, кожа была немного светлее, как будто летом он ничего больше не носил. От мысли о его наготе, открытой солнцу и ветру, у нее пересохло в горле.

Волосы свисали вниз, наполовину закрывая спину, тяжелые от воды. Ручейки стекали по спине и ягодицам. Мускулы играли в такт движениям рук, когда он вытирал воду с лица.

Добряк Иган Макдоналд был красивым мужчиной, и Зарабет всегда об этом знала. В Нвенгарии он очаровывал каждую встреченную даму, и малышка Зарабет сгорала от ревности. Зарабет-женщина могла только смотреть в благоговейном восторге. Теперь ей было понятно, отчего дамы так старались заманить его в свои сети.

Насвистывая, Иган потянулся за халатом. Над камином висело зеркало, слегка наклоненное вниз. Оно вдруг отразило его тело – вид спереди, – ничего не скрывая, прежде чем он успел набросить халат.

У Зарабет подкосились ноги. Когда в комнате на постоялом дворе Иган стоял возле постели, он был завернут в плед. Теперь все было открыто взгляду – плоский живот и свисающий могучий ствол, основание которого таилось в густой поросли темных волос.

Созерцание чувственной красоты его тела зажгло огонь в се жилах, пульс участился. Ей хотелось только одного – пойти к нему, просунуть руки под полы просторного халата. Его тело было бы влажным и теплым, и его глаза туманились бы желанием.

Должно быть, она ахнула или неосторожно пошевелилась, потому что Иган вдруг обернулся – не тревожно, а, скорее, лениво, словно ему было безразлично, кто мог бы за ним подсматривать. Его взгляд задержался на приоткрытой двери, но Зарабет он не заметил или сделал вид, что не заметил.

Зарабет бесшумно отступила назад, а потом повернулась и быстро пошла по галерее прочь, прислушиваясь к бешеному стуку собственного сердца.


На вторую половину дня Джемма договорилась о портнихе, и Зарабет была очень занята – с нее снимали мерки. Разумеется, готовых нарядов придется дожидаться не один день, будут еще и примерки. Но она была рада этому – выбирать фасоны вместе с Мэри, вертеться в руках портнихи – лишь бы не думать об Игане. Не помогло!

Снова и снова воскрешала она в памяти миг, когда Иган встал из ванны. Фантазия рисовала заманчивые картины – вот он приглашает ее войти, и на его губах играет распутная улыбка. Она в его объятиях, и платье намокает, а потом они вместе опускаются в горячую воду.

Она грезила об этом ночь напролет, просыпаясь в поту, с рукой, прижатой к низу живота. Зарабет стонала, пытаясь изгнать непристойные видения, но стоило ей закрыть глаза, как они возвращались опять.

На следующий день, облачившись в одно из платьев Мэри, Зарабет приготовилась нанести визит Россам – Адаму и Пирсу.

Игана в конце концов уговорили тоже отправиться в Росс-Холл, хотя он упрямо отказывался участвовать в матримониальной затее Мэри. Он решительно не захотел сесть в экипаж вместе с сестрой и Зарабет, заявив, что приедет попозже. У него, видите ли, важное дело – ведь Мэри не забыла, что жизнь Зарабет в опасности?

– Тогда, думаю, тебе лучше бы поехать с нами, – сказала Мэри, – если ты хочешь ее охранять.

– С вами барон Валентайн и куча сопровождающих. А мне с Хэмишем надо кое-кого повидать.

– Что ж, очень хорошо, – сердито ответила Мэри.

А Зарабет даже обрадовалась, что Игана с ними не будет. Сидеть напротив него в тесном пространстве экипажа – нет, спасибо. Его ноги будут в дюйме от нее, а могучее тело займет слишком много места. Она не удержится и сделает глупость, например, упадет на него. Пусть лучше он присоединится к ним позже, а она поедет с Мэри. Никакого соблазна.

Росс-Холл лежал в пяти милях от замка Макдоналд. Предстояло переправиться через реку, потом ехать по извилистой дороге. Путешествие заняло немногим более часа и закончилось в зеленом парке с украшенными резьбой воротами.

Ухоженная дорога вела к просторному дому современной постройки, с дорическими колоннами и сверкающими окнами. Деревья, которыми была обсажена подъездная аллея, образовали над дорогой низкую арку. Осень уже окрасила их кроны золотом и багрянцем; ветви царапали крышу кареты. День выдался тихий и свежий. От вчерашней непогоды не осталось и следа.

Все казалось таким обычным! Карета несла Зарабет в гости к соседям, слуги, облаченные в штаны до колен, толпились у парадного входа, чтобы встретить прибывших. Но карету сопровождал эскорт горцев с револьверами, и Зарабет видела всадников, мелькающих за деревьями и кустами. Вместе с горцами ехал и барон Валентайн, который куда-то пропал, стоило им прибыть в Росс-Холл.

Они вошли в огромный холл со сводчатым потолком, эхом отражавшим звуки шагов и голосов. Стены были увешаны картинами. Зарабет узнала работы знаменитого шотландского художника Рэмзи, а также картины кисти Гейнсборо, Рейнолдса и Стаббса.

Их встретил Адам Росс – с головы до пят хозяин дома. На нем был клановый килт длиной до колена, однако батистовая рубашка, муаровый жилет и темный фрак могли бы запросто принадлежать завсегдатаю какого-нибудь фешенебельного лондонского клуба.

Зарабет улыбнулась:

– У вас очень красивый дом.

– Мой отец разбирался в архитектуре, – скромно ответил Адам. – Он в основном и спроектировал дом.

Слуги забрали у них плащи, и Адам повел их в просторную гостиную, обставленную изысканной мебелью. Там стояло также пианино, на стенах висели картины. Каждый уголок этой гостиной так и кричал о богатстве хозяев. Никаких тебе сквозняков или падающих с потолка балок!

С кресел поднялись двое мужчин лет примерно пятидесяти и встали рядом с двумя почтенными леди того же возраста. Обе женщины полные, разряженные по последней моде. Различались они только цветом волос и глаз, а без этого их можно было бы принять за зеркальные отражения друг друга.

Из-за пианино вскочили две молодые леди, обе в целомудренных нарядах из бледного муслина. У обеих волосы на лбу были уложены кольцами, почти закрывавшими глаза, что придавало им вид школьниц, смотревших на мир из-под длинной челки. Одна из девушек была блондинкой; у другой волосы были темные, как у Зарабет. У обеих ярко блестели глаза, и еще ослепительнее сияли улыбки. Они присели в глубоком реверансе.

– Ваше высочество, – сказали они хором, а затем недовольно уставились друг на друга.

Мэри взяла на себя обязанность представить присутствующих друг другу. Девушки стояли молча, дожидаясь, пока гостье представляли их родителей. Но мысли девиц, колкие и сердитые, пробивались сквозь защиту Зарабет.

«Мой реверанс был лучше. Почему принцесса не кивнула мне полюбезнее, если мой реверанс был лучше?»

«Значит, вот как одевается нвенгарская принцесса? Так же безвкусно, как Мэри Камерон».

«Я сяду играть первой. Принцессе захочется, чтобы я сыграла первой».

И обе лихорадочно размышляли: «Где же мистер Макдоналд? Отчего он не приехал?»

Зарабет с трудом смогла сосредоточиться на беседе с их родителями, бросая нужные реплики в нужное время. Одно из семейств называлось Бартон, другое Темплтон. Все были шотландцами по рождению, но говорили по-английски без малейшего намека на акцент, столь милый сердцу Зарабет. Она не уловила от них никакого ощущения опасности. Только банальности насчет того, как богат Адам, и хорошо бы, чтобы Иган тоже оказался богатым. Вот была бы партия для дочек, не грех и похвастать.

Дочерей звали Фейт и Олимпия. Златовласая Фейт представляла семью Бартон. Темноволосая Олимпия носила фамилию Темплтон.

– Какое милое платье, – сказала Олимпия.

Именно она в мыслях назвала наряд Зарабет безвкусным.

Затем на плохом французском девушка добавила:

– Должно быть, для официальных приемов.

– Вы очень добры, – любезно ответила Зарабет.

– Я прочла все о Нвенгарии, – вступила в разговор Фейт и в мыслях продолжила, что считает такую тему для беседы слишком скучной. – Никогда там не была. Лучше я поеду в Париж.

Зарабет согласилась:

– Париж – чудесный город.

Наконец все уселись. Адам по-прежнему играл роль хозяина дома, но лицо у него было слегка мученическим: «О чем думала Мэри?» Его мысли неслись куда-то прочь.

Но, несмотря на недовольство девушек, ни одна не изъявляла ни малейшего намерения уехать, пока не поймает в брачные сети знаменитого Игана Макдоналда, прекрасного лэрда.

Леди даже не представляли себе, как он красив! Из их болтовни Зарабет поняла, что они с ним ни разу не встречались. Она надеялась, что никто не прочтет ее собственные мысли, которые то и дело возвращались к чудесному видению – Иган встает из ванны, блестящий от воды, а зеркало позволяет ей видеть каждый уголок его тела.

«Каждый!»

Ей нужно владеть собой, а то застынет на месте с глупой улыбкой. Но ее самообладание давно разлетелось на куски…

Мэри завела оживленный разговор с эдинбургскими гостями. Адам попивал чай и мечтал – убрались бы подальше эти Бартоны вместе с Темплтонами. Его брат Пирс сбежал в Глазго. – «Трус».

Наступило время сыграть на пианино. Удивительно, но Олимпия с легкостью предоставила Фейт играть первой. Миссис Темплтон была довольна: этот жест свидетельствовал о щедрой натуре Олимпии. А сама Олимпия думала:

«Я играю намного лучше, чем она. Моя игра покажется еще лучше после ее какофонии».

Фейт начала играть избитую вариацию мелодии Моцарта. Мэри слушала ее игру, блестя глазами и наливаясь восторженным румянцем. Адам спрятал за чашкой чая кривую ухмылку. Бартонов распирало от гордости. Темплтоны презрительно улыбались.

Фейт закончила и поклонилась. Все зааплодировали. К пианино поплыла Олимпия, задрав нос. Раскрыла ноты, заиграла.

Играла она действительно чуть получше, чем Фейт, но петь ей точно не стоило бы. Слабеньким дискантом она выводила трели, то и дело фальшивя и пытаясь взять ноты, которые не всегда удаются даже оперным сопрано. Адам вдруг вскочил и бросился к окну.

«Не может сдержать слез восторга», – радостно подумала миссис Темплтон.

За дверями гостиной послышался странный звук. Вскочив, Мэри чуть не пролила чай себе на платье. Адам застыл на месте, его мысли звучали, подобно колокольному звону: «Ох нет! Только не это!»

Звук раздался снова, как будто заревел медведь. Олимпия прекратила игру, но затем решительно продолжала.

Двустворчатая дверь гостиной внезапно распахнулась настежь. Появился Хэмиш Макдоналд. На нем красовались килт для верховой езды и грязные сапоги. Он остановился, оценил произведенный эффект и провозгласил:

– Да здравствует Иган, лэрд замка Макдоналд!

Глава 5

Чокнутый Горец

Олимпия резко оборвала игру. Мэри вскочила, сжав ладонями горло. Остальные гости с интересом взирали на происходящее.

Хэмиш отошел в сторону, и в гостиную ворвался Иган, размахивая мечом Йена Макдоналда, который он снял со стены парадного зала в своем замке. Зарабет упала на диван, зажав рот руками. Но никто не заметил, что она смеется – все взгляды были прикованы к Игану.

На нем был охотничий килт неопределенного цвета, грубая льняная рубаха и сапоги, покрытые коркой грязи. Растрепанные волосы падали на плечи. К тому же он раскрасил лицо и шею тускло-голубой краской.

«Нет, – мысленно простонала Мэри. Не может быть».

Иган отшвырнул меч, и он с грохотом упал на пол, чудом минуя чудесный китайский ковер.

– Никак я припозднился, Мэри? – От голоса Игана загремели оконные стекла. – Мы тут гонялись за разбойниками по холмам да запамятовали про время.

Иган говорил с ужасным акцентом, почти неразборчиво. Резко развернулся, взмахнув пледами, и направился к гостям.

– Ну и чегой-то у нас тут?

Он уставился сначала на Фейт, которая испуганно таращила глаза, стоя возле матери, затем на Олимпию, застывшую за пианино.

– Песенку играете, милашка? Валяйте дальше. Люблю веселые песенки, от которых ноги сами в пляс идут.

– Иган, – простонала Мэри.

– Валяйте же, – велел Иган Олимпии, приблизив свое раскрашенное лицо к ее бледному, как мел, личику. – Это баллада, чтоб я пустил слезу, или добрый шотландский рил, чтоб я мог поплясать?

– Это Гендель, – запинаясь, пробормотала Олимпия.

С озадаченным видом Иган выпрямился.

– Он шотландец?

– Немец, – прошептала Олимпия. – Кажется.

Мэри быстро встала между Иганом и пианино.

– Мой брат любит немного пошутить. – Она натянуто рассмеялась. – Иди и приведи себя в порядок, Иган. Ты нас достаточно повеселил.

Не обращая на сестру внимания, Иган бросился к чайному столу.

– Тут старый добрый эль? – Он взял чайник, приподнял крышечку и принюхался. – Ох, да тут чай! Адам Росс, с чего это тебе взбрело в голову наливать сюда чай? У тебя что, солод закончился?

Адам ничего не ответил, лишь кашлянул в носовой платок.

Иган схватил со стола тарелку, положил огромный кусок торта и пошел к дивану, на ходу весело подмигнув Зарабет. Уселся на спинку дивана, положил ноги в грязных сапогах на подушку и принялся набивать рот тортом.

– Гляди, Мэри, – с гордостью заявил он. – Сегодня я пользуюсь тарелкой!

Мэри бросилась к стеклянным дверям в сад и распахнула створку.

– Не прогуляться ли нам по саду, миссис Темплтон, миссис Бартон? Сады мистера Адама Росса – одни из красивейших в Шотландии.

– Но мы их уже видели, – начала было Фейт. Она не сводила с Игана глаз и против ожидания не выглядела очень уж напуганной.

– Разумеется, миссис Камерон, – засуетилась миссис Темплтон. – Идем, Олимпия.

– Да, матушка, – покорно согласилась дочь. Впрочем, в мыслях она была далека от покорности.

Иган сунул в рот последнюю порцию торта.

– Точно, Мэри. Денек что надо. Пойду с вами да поучу вас, как метать шест. Знаете эту игру?

Отшвырнув тарелку, он бросился к стеклянным дверям, на ходу чуть не сбив с ног миссис Бартон.

– Извиняюсь, мэм!

Он преувеличенно любезно поклонился почтенной леди, и она пулей вылетела в сад. Иган следовал за ней по пятам.

За ними медленно вышел Хэмиш, заложив руки за спину. В гостиной остались только Адам Росс и Зарабет. Как только гости вышли, Адам бросился на стул и залился хохотом.

Зарабет не стала больше сдерживать себя и тоже рассмеялась. Она так веселилась, что у нее заболел живот.

– Где он раздобыл эту ужасную голубую краску?

– Мой садовник красит сарай, – ответил Адам, вытирая глаза. – И представить себе не мог, что Иган выкинет такой номер. Мэри ему не простит.

– Вы знали, как он оденется?

– Он обещал что-то такое вчера вечером. Сказал, если Мэри угодно устраивать парад дебютанток, так он вырядится, как дикий горец, чтобы хорошенько их напугать.

– Жаль, что она не привезла молодых леди… поумнее, – сказала Зарабет. – И постарше к тому же.

– Да, Игану нужна смелая женщина. Такая, что примирилась бы с ним и его горцами, да согласилась бы жить в замке Макдоналд. Замок-то совсем развалился.

Зарабет налила себе и Адаму еще чаю. Ей хотелось выступить в защиту замка Макдоналд. Как смеет Адам, живущий в таком красивом доме, насмехаться над старым замком?

– Мне там нравится, к тому же Иган скоро все починит, раз он вернулся домой. Полагаю, он человек состоятельный.

– Он не всегда был богат. Макдоналды много потеряли после Куллоденской битвы, и у них ушло немало времени, чтобы зализать раны. Впрочем, как и многим шотландским семействам, включая мое собственное. Иган вкладывал деньги, которые заработал на службе, – призы и все такое, да еще продал свой офицерский чин. И он был достаточно благоразумен, чтобы не наделать ошибок. Но замку Макдоналд уже восемь сотен лет! Арендаторы Игана живут в крепких домах под новыми крышами – он следит за этим, – а по всему замку стоят ведра, чтобы собирать дождевую воду. На все денег не хватает, но никто из Макдоналдов не покинет замок, чтобы поселиться в обычном доме.

Адам обежал глазами свою удобную гостиную.

– А почему вы живете не в замке? – поинтересовалась Зарабет, поднося к губам чашку с чаем. – У вас чудесный дом, но его построили совсем недавно, не так ли?

– Ах, был когда-то и у нас замок. Недалеко отсюда, вон туда, в гору. – Он махнул рукой в сторону окна, где вздымался крутой холм с неровной скалистой вершиной. – Его разрушили камень за камнем. Снесли даже основание. Ни одному лэрду не жить больше в замке Росс.

– Почему же? – Зарабет чувствовала боль в смятенных мыслях собеседника. – Что же произошло?

Опустив чашку на блюдце, он задумчиво посмотрел на нее своими честными голубыми глазами. Адам Росс, несомненно, был красив и из тех, кто ценит комфорт. Но она понимала и видела – в нем таится та же яростная сила, что и в Игане, что во всех Макдоналдах.

– В Куллоденской битве мой прадедушка убил сына одной знатной английской семьи. Они стали мстить. Прадедушку убили в той же битве, но войска пришли в замок Росс и выгнали его жену и всех обитателей среди зимы под открытое небо. Мой дедушка был тогда совсем крошкой, но им не позволили даже одеяла взять с собой. Англичане стерли замок с лица земли. Ради забавы стреляли по нему из пушек. После этого от замка не осталось камня на камне.

Раздражение Зарабет улеглось, уступив место сочувствию и смятению.

– Простите. Что случилось с вашим дедушкой и его матерью? Куда они пошли?

– Их приняла семья Игана. Так впервые Россы и Макдоналды пришли друг другу на выручку. Прабабка осталась жить у них, и дедушка вырос в замке Макдоналд. Потом род, который нам мстил, угас сам по себе. Мой отец получил образование в Эдинбурге и стал первоклассным инженером. Он изобрел новый тип клапана и заработал немало денег на своем изобретении. Я тоже изучал инженерное дело. Теперь Россы из воинов превратились в ученых.

Он снова обвел глазами гостиную, удобную и элегантную. Оштукатуренные стены, украшенные картинами и зеркалами, составляли полную противоположность замку Макдоналд с его серым камнем, побелкой и падающими балками. В гостиной было тепло, не то что в продуваемом всеми ветрами замке.

И тем не менее у Адама был печальный, тоскующий взгляд. Наверное, он, ни минуты не сомневаясь, отдал бы всю новомодную роскошь за дом предков.

– Вы смелый человек, – сказала Зарабет.

Адам перевел на нее грустный взгляд и улыбнулся. Его мысли были чисты и прозрачны: «Я ей нравлюсь». Его глаза потеплели.

– Вы очень добры. Люди в большинстве своем говорят, как я, должно быть, счастлив, что живу в таком доме.

– Вы и есть счастливый человек. Но я знаю, что раззолоченный дворец не излечит всех ран, что нам наносят в этом жестоком мире. Он всего лишь помещение, набитое вещами.

Адам задумчиво взглянул на Зарабет.

– Скажите, как вы, иностранка, умеете понять то, о чем не догадываются мои соседи-шотландцы?

– Может быть, оттого, что я жила в раззолоченном дворце и поняла, что счастливым можно быть и в хижине.

Он снова улыбнулся:

– Думаю, мы с вами подружимся, миледи. А теперь не пойти ли нам к остальным? И обещайте, что не будете смеяться. – Он подошел к ней, протянул руку и помог подняться.

– Бедняга Иган, – сказала Зарабет. Она взяла Адама под руку, и он повел ее к выходу в сад. – Мы должны его спасти.

– От судьбы худшей, чем смерть. – Адам ухмыльнулся, и они вышли в сад.


Вода в ведре была холодна как лед. Стоя во дворе своего замка, Иган лил воду на лицо и руки. Синяя краска упрямо не желала сходить с кожи, хотя он тер изо всех сил.

Хэмиш протянул ему щетку.

– Хватит надо мной издеваться! – прорычал Иган.

– Но представление вышло хоть куда, братец. О нем будут говорить долгие годы.

– Разумеется, но на что я рассчитывал? Проклятые девицы не уехали. Смотрят на меня, словно я аппетитный окорок в лавке мясника.

– Это из-за танца в саду. Девушкам нравятся мужчины, которые умеют танцевать.

Проворчав что-то себе под нос, Иган продолжал оттирать краску. Тем временем подъехала карета Мэри, прогрохотала по булыжникам в воротах и стала не более чем в трех футах от Игана. Не обращая на карету внимания, Иган плеснул воды на руки.

Подол синей атласной юбки, отороченной зеленым, и две элегантные туфельки остановились прямо за пределами круга мокрой почвы. Туфельки, однако, не могли принадлежать Мэри. Иган поднял голову, с которой стекала вода, и посмотрел на Зарабет – такую прекрасную, что дух захватывало. Ее лицо разрумянилось от ветра, кудри слегка спутались, но она как-то ухитрилась остаться чистой и аккуратной. А какой вид был у него! Распахнутая до талии рубаха, руки по локоть в мыльной воде.

Ему захотелось языком проложить путь от острых носков расшитых бисером туфелек до завитков на ее лбу. Снять с нее все эти элегантные одежды, прижать к себе, измочить в мыльной воде.

Хорошо, что килт, слишком свободный, скрывает то, что могло бы его выдать. Зарабет достаточно было встать перед ним вот так, чтобы лишить его остатков рассудка.

– Где Мэри? – поинтересовался он.

На щеках Зарабет заиграли ямочки.

– Осталась, чтобы успокоить своих гостей.

– Наверное, они уже на пути в Эдинбург? – спросил он с надеждой.

Зарабет покачала головой:

– Вы заинтриговали молодых леди, и они упросили родителей остаться. Боюсь, никто никуда не уехал.

– Им нравятся мужчины, которые раскрашивают лица в синий цвет и ведут себя, как дикари?

– Прекрасный дикарь с замком и деньгами. Они находят вас романтичным.

– Вот черт! – Иган скреб лицо, сдирая полосы голубой краски. – В следующий раз я вообще пройду мимо, словно их и нет.

– Тогда они из кожи вон вылезут, чтобы привлечь ваше внимание. Мисс Фейт и мисс Олимпия твердо решили заманить вас в капкан хотя бы ради соперничества – кому вы достанетесь.

– Боже правый, легче было сражаться с французами.

Зарабет ехидно улыбнулась словно маленький бесенок, каким она была в детстве.

– Готова спорить, что на брачном рынке вас подстерегает куда больше опасностей, чем в любом из сражений па Пиренеях. Советую ни на минуту не оставаться наедине ни с одной из девиц ни днем, ни ночью: иначе они заявят, что вы их скомпрометировали.

Он сдавленно простонал:

– У них ничего не выйдет.

– А вдруг?

Он уставился на Зарабет.

– Вы-то на чьей стороне, девочка? Кажется, вы сговорились с Джейми во что бы то ни стало меня женить.

На миг она отвела свои синие глаза.

– Вам нужна жена, а замку Макдоналд требуется хозяйка. Но я хочу видеть вас счастливым, Иган, как любого из моих друзей.

– Слава Богу. Обещайте, что вы не покинете меня, пока эти чертовки околачиваются поблизости. Я стану оберегать вас от убийц, а вы защитите меня от них.

Она снова заулыбалась:

– Договорились. Во время путешествий я встречала молодых леди из благородных шотландских семей, которые могли бы составить ваше счастье.

Она осмотрела его с головы до ног.

– Даже если вы не сумеете отмыть голубую краску.

Он не знал, что терзает его больше – то, что она смеется над ним, или то, что так небрежно обещает подыскать ему партию. Он решил, что она заслуживает небольшого наказания.

Суета во дворе замка улеглась. Конюх выпряг лошадей и повел их на конюшню, расположенную под замком. Они с Зарабет остались одни. Понизив голос, Иган наклонился к ней.

– Итак, девочка, вы решительно настроены это выяснить, правда?

Она озадаченно спросила:

– Что выяснить?

– Что шотландец носит под килтом. – Его улыбка стала шире, когда он увидел, что Зарабет покраснела. – Вот почему вы подглядывали за мной вчера, когда я мылся.

Она отшатнулась. Теперь ей было не до смеха.

– Вовсе я не подглядывала.

– Нет? А как, по-вашему, это называется?

– Я не хотела подсматривать. Я только… Зарабет осеклась при виде его понимающей улыбки.

– Вы именно подглядывали, девочка. Я вас отлично видел. – Он нагнулся к ее лицу, наслаждаясь ее смущением. – Скажите, вам понравилось то, что вы увидели?

Иган наблюдал, как она силится проглотить стоящий в горле комок. Вдруг она смело взглянула ему в лицо.

– Да, – ответила она. – Мне очень понравилось.

Ему свело судорогой живот. Он-то ждал, что она покраснеет и будет лепетать что-то бессвязное или же назовет его самодовольным глупцом и убежит. Но он никак не был готов к подобному открытому признанию. К жажде любви, которую он прочел в ее потемневших глазах.

Он коснулся ее лица. Кожа Зарабет была мягкой, словно шелк. Румянец жарко горел под его пальцами. Она опустила ресницы, их черные тени легли ей на щеки. Но она не убежала.

«Моя Зарабет. Моя навеки».

Голубая капля стекла с его пальца ей на щеку. Зарабет вдруг отскочила, рукой в перчатке смахнув каплю краски. Не глядя на Игана, она повернула прочь и бросилась к замку, судорожно стирая со щеки само воспоминание об этом прикосновении.


В ту ночь ей снился Иган, который забрызгал голубой краской ее обнаженное тело. Сладкий сон был грубо прерван: Зарабет проснулась от шума и криков на лестнице.

Зарабет села на постели, прислушиваясь. Массивная дверь приглушала звуки. Она чувствовала, как мечутся мысли множества людей – ощущала их испуг, гнев. Случилось что-то ужасное. Набросив халат, сунув ноги в туфли, она приоткрыла дверь.

На ступеньках собрались все горцы, живущие в замке: Ангус, Хэмиш, Дугал и Джейми с Иганом. Присутствовал и Адам Росс, облаченный в костюм для верховой езды. Он был мрачнее тучи. Рядом с ним стоял мистер Темплтон, отец глупой мисс Олимпии. Его лицо было пепельно-серым.

В толпе Зарабет заметила и обоих своих лакеев, а также барона Валентайна – полностью одетого, сна ни в одном глазу. Зарабет выскользнула за дверь. Поток тревожных мыслей чуть не сбил ее с ног. Она постаралась успокоиться и поставить мысленный щит между собой и остальными.

К ней бросилась Джемма:

– Мисс Темплтон пропала! Адам и мистер Темплтон только что приехали и сказали нам. Ребята отправляются на поиски.

Олимпия Темплтон, молодая женщина, темноволосая, Как и Зарабет…

Кровь застыла у нее в жилах. Она разыскала глазами Игана. Он ответил ей легким кивком.

Из невнятного рассказа мистера Темплтона и более вразумительного пояснения Адама она узнала, что Олимпия исчезла после того, как в одиночестве отправилась бродить по саду. Они с Фейт поспорили, которая из них больше нравится Игану? Обиженная Олимпия ушла. Стемнело, но девушка не вернулась. Миссис Темплтон решила, что дочь заперлась в своей комнате в приступе дурного настроения. Однако она не вышла и к обеду, и мать встревожилась. Аппетит у Олимпии всегда был отменный, в каком бы настроении она ни находилась.

Обыскали дом и сад. Порванную шляпку Олимпии в дальнем конце сада обнаружила Фейт. У нее началась истерика – она решила, что Олимпию украли цыгане. Адам предложил поехать в замок Макдоналд на случай, если девушка надумала нанести Игану визит.

Напрасная надежда. Иган поднял с постели кузенов и племянников, а также барона Валентайна, чтобы тщательнейшим образом обыскать замок. Они только что вернулись, но не могли сообщить ничего утешительного.

– Я приведу людей из деревни, – сказал Иган. Его шотландский акцент исчез, как только он принял на себя роль командира. – Нужно разделить район на участки и проверить каждый. Мы узнаем, что с ней случилось.

Мистер Темплтон, кажется, немного успокоился, но Зарабет отметила, что Иган не обещал отыскать девушку живой.

Отправив всех в парадный зал, Иган велел Ангусу принести карты. Затем поднялся к Зарабет.

– Оденьтесь, – сказал он. – Вы поедете со мной.

Зарабет изумленно раскрыла глаза:

– Разве это не опасно?

Ей ужасно хотелось отправиться на поиски, но ведь она должна быть осторожной.

– Очень опасно. Вот почему я хочу, чтобы вы были со мной. Так вы будете у меня на глазах.

Зарабет собиралась было возразить, но под суровым взглядом Игана тут же закрыла рот.

– Отлично, – тихо сказала Зарабет так покорно, что Иган снова уставился на нее с подозрением. Наверное, она переиграла.

– Я тоже еду, – заявила Джемма, не слушая возражений Игана и Ангуса. – И не нужно на меня кричать. Я еду – и точка. Когда вы отыщете бедняжку, ей понадобится помощь или хорошая взбучка. Я отлично сделаю и то, и другое.

Глава 6

Опасность в зарослях вереска

– Думаете, ее похитили, приняв за меня? – спросила Зарабет Игана.

Она прижималась спиной к Игану, сидя впереди него в седле, закутанная с головы до пят. С гор налетал резкий ветер, дышал морозом, осыпал снежинками. В этом году зима рано пришла в Горную Шотландию. Если глупышку Олимпию и впрямь похитили, думала Зарабет, хорошо, если негодяи хотя бы не дадут ей замерзнуть.

Она сидела под защитой могучих рук Игана, уверенно держащих поводья лошади.

– Я вам этого не говорил, – отозвался он.

– И не нужно было. Я сама догадалась. Если она хорошенько закуталась в плащ, и похитители видели только ее волосы, они вполне могли решить, что это я. Если их наняли здесь, в Шотландии, они могли и не знать меня в лицо.

– Именно поэтому вы сейчас со мной. Хочу, чтобы вы ни на шаг от меня не отдалялись, пока находитесь на моем попечении.

– Тогда мне предстоит еще не раз полюбоваться, как вы моетесь.

Она думала, что бормочет себе под нос, но Иган услышал.

– Это не предмет для шуток. Я сохраню вас в безопасности, даже если мне придется приковать себя к вам цепями. Или вы хотите, чтобы мне пришлось сообщать великому князю Деймиену и вашему батюшке, что я не уберег вас из-за того, что слишком старался соблюсти приличия? Как мне смотреть им в глаза?

– Уверена, мы как-нибудь договоримся.

– Да.

Он замолчал, но одна мысль не давала покоя Зарабет – не рассматривает ли он проблему под другим углом? А именно, не собирается ли посмотреть, как моется она сама?

Скромница Зарабет Нвенгарская, дочь князя Олафа, была бы шокирована подобным предположением. Но ей сейчас представился Иган, стоящий в дверях ее спальни в то время как она принимает ванну. Впрочем, он может и войти, чтобы помочь ей вытереть спину. Зарабет бросило в жар. Шерстяная накидка показалась вдруг чересчур теплой.

Звериный вой где-то вдалеке вернул ее к действительности. В просвете между облаками показалась луна, заливая местность серебряным светом. Иган шепнул ей на ухо:

– Вам следовало сказать ему – не стоит так выть.

Зарабет вздрогнула, но потом поняла: разумеется, Иган давно догадался, что барон Валентайн принадлежит к племени логошей. Валентайн не поехал с остальными, а отправился на поиски в одиночку.

– Думаю, он иначе не может, – ответила она.

– Если он что-то обнаружит, ему следует крикнуть: «Сюда!» По-человечески, а не по-звериному. От логошей у меня поджилки трясутся.

– Я скажу ему об этом, – и эрцгерцогу Александру тоже.

– Девочка, вы неподражаемы, – сказал Иган.

– Не поехать ли к нему? Должно быть, он хочет что-то сообщить.

– Тут нет дороги. Станем блуждать в кромешной тьме и потеряем его.

Зарабет знала – она сможет разыскать Валентайна, да, вероятно, и Олимпию, если попробует уловить их мысли. Она не обнаруживала своих способностей перед Иганом, опасаясь, что он тогда еще больше отдалится. Однако сейчас им грозила куда большая опасность, чем разоблачение се секрета. Нужно убедить его просто поверить ей…

– Разумеется, мы не заблудимся, – сказала она, пытаясь говорить как можно увереннее. – Валентайн не стал бы призывать меня, если бы не знал, что мы благополучно до него доберемся.

Иган задумчиво осмотрел залитые лунным светом дали.

– Опасно. Двинем в объезд.

– Как бы не было слишком поздно! – Валентайн явно тревожился, и Зарабет начала паниковать. – Я знаю Валентайна! Он не заведет меня в пропасть.

Иган колебался. Пристально посмотрев ей в лицо, кивнул:

– Надеюсь, вы правы, девочка.

Он направил лошадь туда, откуда доносился вой. Хэмиш и Джемма последовали за ними. Остальные всадники получили приказ продолжать поиски, как и было условлено.

Зарабет начала мысленно прощупывать местность. Вот толпа всадников направляется к северу, в то время как Иган и Хэмиш следуют строго на восток. Она чувствовала их мысли. Что с Олимпией? Какой ужасный холод! И что за странный зверь воет где-то в холмах? Она ощущала, как боятся зверя лошади, к страху примешивалось раздражение – зачем их вытащили на холод из теплых конюшен?

Мысли Валентайна были холодны и колючи, как бело-голубой свет луны. Он превратился в волка, и его мысли были скорее волчьи, нежели человеческие. Восторг погони, жаркий, металлический вкус крови жертвы.

В его голове билась и другая мысль, перебивая остальные: «Защищать!»

Рядом с ним, почти неслышимая в присутствии Валентайна, была до смерти перепуганная девушка.

– Туда, – сказала Зарабет, указывая влево.

Иган взглянул на нее:

– Откуда вы знаете?

– Знаю, и все.

Он смотрел на нее по-прежнему бесстрастно. Потом крикнул Хэмишу следовать за ним.

Они нашли Олимпию, скорчившуюся в расщелине скалы над рекой. Как раз ниже по течению от того места, где рыбачили Иган с Зарабет. Там река перекатывалась через огромные валуны, а затем скрывалась из виду в горной теснине. Зарабет показалось, что в свете фонаря Игана она заметила промелькнувший мех и блеск синих глаз. Потом все исчезло. Не только у Зарабет были секреты.

Сзади стучали копыта лошади Хэмиша. Он размахивал фонарем:

– Вы ее нашли?

Иган соскочил на землю и снял с седла Зарабет.

Джемма крикнула:

– Бедная крошка, она здесь?

Джемма была сама доброта, когда бросилась к перепуганной Олимпии. Девушка подняла голову – бледное лицо измазано грязью пополам со слезами. Она бросилась Джемме на шею и зарыдала.


Рассказ Олимпии, когда она обрела способность более или менее связно говорить, был короток. Она гуляла по саду Адама и, должно быть, устала и задремала – в конце концов, прогулка выдалась такой долгой! Потом вдруг оказалось, что уже стемнело, и тут ее схватил какой-то мужчина. Другой мужчина связал ей руки и воткнул кляп. Потом ее перебросили через седло и повезли в холмы.

Похитители скакали долгие мили, прежде чем появился третий, с хриплым голосом. Он грубо дернул Олимпию за волосы, чтобы посмотреть ей в лицо. Потом начал орать на сообщников. Он выражался с таким чудовищным акцентом, что она не разобрала ни слова из того, что он сказал. Человек стащил Олимпию с лошади прямо в грязь. Потом ускакал прочь с остальными, продолжая поливать их бранью.

Девушка рассказывала свою историю, лежа под кучей одеял в постели в Росс-Холле, в то время как вокруг суетилась ее ахающая и охающая мать вместе с ордой горничных. Фейт, казалось, даже позавидовала ей немного. Единственными мужчинами, которых миссис Темплтон допустила в комнату дочери, были Иган и Адам. Они внимательно слушали девушку.

Олимпия не могла описать, как выглядели похитители или тот, кого они встретили в холмах. Было слишком темно, а она висела на лошади вниз головой. К тому же она все время плакала.

– Чудовищный акцент? Не иначе то был уроженец Глазго, – предположил Иган, когда они с Адамом обсуждали услышанное с остальными.

– Точно, – согласился Хэмиш. – Они проглатывают все согласные, какие только есть на свете. – Я их говор вообще не разбираю.

– Она в порядке? – спросила Зарабет.

Синие глаза смотрели встревожено. Как она была прекрасна, сидя в изгибе кушетки работы знаменитого Дункана Файфа! В черных волосах играли отсветы огня в камине. Но выражение лица было виноватое.

Иган быстро сказал:

– Вы тут ни при чем.

– Ее похитили из-за меня.

– Нет, это я виновата! – вскричала Мэри. – Я привезла сюда девушек. Нужно было устроить смотрины в Эдинбурге, а не в этом диком краю.

– Тогда бы украли Зарабет, – возразил Иган. – И, спорю на что угодно, она не отделалась бы так легко.

– Им нужна только я. – Зарабет встретилась взглядом с Иганом. Ни тени страха не было в ее глазах. Она просто называла вещи своими именами. – Они не хотят никому вреда. Значит, они полагают себя людьми благородными, которые делают благородное дело.

– Что делает их еще опаснее, – сказал Иган. – Упаси нас Боже от фанатиков.

Время шло к рассвету, и Адам Росс приказал подать всем завтрак, прежде чем семейство Макдоналдов отправится домой. Мэри снова осталась в Росс-Холле. Уезжая, Иган слышал, как она извиняется перед эдинбургскими гостями, уверяя, что похищение людей – неслыханное дело в их горном краю.

– В наши дни, возможно, это итак, – рассказывал Иган, когда они скакали домой, и Зарабет снова сидела перед ним в седле. – Но лет сто назад или больше мы успешно воровали женщин. Враждующие кланы мирились, если их люди заключали браки между собой. Впрочем, это ненадежный способ.

– А женщины, разве они не протестовали? – спросила Зарабет, блестя глазами.

– И даже очень. Иногда они протыкали новоиспеченных мужей их же собственными мечами и убегали домой.

– Неужели правда? Или это одна из баек Чокнутого Горца?

Иган засмеялся.

– Кто знает? Но на всякий случай мы держим мечи подальше от Джеммы.


Они вернулись в замок и попали на полуденный пир, который устроила для них миссис Уильямс, невзирая на то, что они уже наелись в Росс-Холле. Свалившуюся балку уже успели убрать, но зияющая в потолке дыра осталась, напоминая Игану, как многое в замке нуждается в починке.

За ленчем появился и барон Валентайн собственной персоной, в человеческом обличье и аккуратно одетый. Он снисходительно слушал горцев, которые рассказывали, как много он потерял, не участвуя в поисках.

Затем Иган проводил Зарабет наверх, продолжая доказывать ей, что не спустит с нее глаз.

– Я побеседовал с бароном, – сказал он. – Если бы не он, нам бы нипочем не отыскать девушку в темноте. А к рассвету она бы замерзла насмерть.

Иган распахнул перед Зарабет дверь, и она поспешно юркнула в свою спальню. Как она устала! Под глазами залегли круги, и она едва сдерживалась, чтобы не зевать.

– Должно быть, он очень напугал бедняжку, – сказала она.

Иган фыркнул.

– Зато она может считать себя героиней: ведь ее чуть не съел волк.

– Наверное, так и есть.

Иган стоял, облокотившись о каминную полку. Жар огня в камине проникал под килт. Зарабет тяжело опустилась на кровать.

– У вас необычные друзья, – заметил он.

– Хорошие, преданные друзья.

– Да. И вы нашли много новых друзей здесь.

– Я благодарна им всем, – ответила Зарабет. – Поверьте.

Иган принял более непринужденную позу. Зарабет умирала от усталости, но упрямство не позволяло ей это признать. Она будет изображать любезную хозяйку, пока не свалится.

– Дорогая, ваши глаза закрываются сами собой. Может, принести подпорки? – вдруг сказал Иган.

Она взглянула на него сердито:

– Ночка, знаете ли, выдалась утомительная.

Иган пожал плечами, сохраняя безразличный вид.

– Тогда отдыхайте. Со мной вы в безопасности.

– С вами? О чем это вы?

– Помните, я сказал вам вчера? Отныне вы будете все время у меня на глазах.

– Да, но я не поняла это так буквально.

– Все время, каждую минуту.

– Иган, вы не можете все время находиться в одной комнате со мной. Это неприлично.

Он сложил руки на груди.

– Это мой дом, и я могу находиться в любой комнате, в какой захочу.

– Должно быть, вы сошли с ума. Мэри и Джемма не допустят…

– Моей сестре и Джемме не поручали заботу о вас. Ее поручили мне.

– Иган!

– Зарабет!

Она вскочила, ее глаза гневно блеснули. Щеки запылали. Она была прекрасна, стоя перед ним с гордо поднятой головой.

– Теперь я вижу, – сказала она, – что вы спасете мне жизнь, но погубите репутацию. Что скажет отец?

– Вероятно, что-нибудь вроде: «Благодарю, что сберег мою дочь, упрямую как осел».

Ее глаза вспыхнули:

– Упрямую как осел? Вот спасибо.

Иган подошел к ней. Она стояла, расправив плечи, гневно сверкая синими глазами.

– Встретив вас здесь, девочка, я не увидел той Зарабет, которую когда-то знал. Я видел женщину, искавшую убежища, женщину, надевшую маску благородной леди. Веселая девчушка исчезла, и я все время думал – что вы с ней сделали?

Она покраснела:

– Я повзрослела.

– Сначала я думал, это оттого, что вы напуганы. Такие вещи мне понятны. Но дело не только в этом, правда ведь?

Ее взгляд посуровел.

– Откуда вам знать? Вы уехали из дома моего отца и больше не возвращались. Вы не приехали на мою свадьбу. Ни разу не навестили отца. И это при том, что вы были на свадьбе Пенелопы и Деймиена! Вы ни разу не попытались увидеть меня.

Зарабет бросала ему в лицо эти горькие слова, и они больно жалили, потому что она была права. Но разве смог бы он объяснить, почему старался держаться подальше? Он не мог оставаться просто другом. Он попрал бы законы чести, забыл бы, что она замужем, и попытался бы принудить ее к постыдной связи. В Нвенгарии были в ходу свободные браки, и он постарался бы убедить ее сделать то же. Он хотел получить Зарабет тогда, хотел ее и сейчас. Разлука лишь сильнее разожгла его желание.

– Не помню, чтобы видел вас или вашего прелестного мужа на свадьбе Деймиена, – заметил он. – Я вас искал.

Разумеется, он высматривал ее в толпе гостей и в то же время боялся встретиться. Опасался, что не сдержит чувств, когда увидит ее рука об руку с другим мужчиной.

Ее глаза заблестели.

– Разумеется, его там не было. Из политических соображений – Себастьян никогда не был сторонником великого князя. Он хотел, чтобы верх взял эрцгерцог Александр.

– А когда Александр стал на сторону Деймиена?

– Себастьян покинул Александра, не пришел на свадьбу Деймиена в знак протеста.

Из писем, которые Иган получал от Деймиена, он знал, что Себастьян принадлежал к оппозиционной партии. Ее члены считали, что страна сильно выиграет, если там не будет великого князя. Себастьян и его единомышленники прошли путь от сердитых выкриков в совете герцогов до открытого мятежа, когда они с оружием в руках строили планы убить Деймиена. Иган не знал, каким образом об этом узнало Зарабет. Но она, чтобы предупредить Деймиена, храбро бросила вызов мужу, сбежав от него ночью. У него щемило сердце, когда он думал, через что ей пришлось пройти, какие опасности ей грозили.

– Почему вы не послали за мной, девочка? – не удержался он от вопроса. – Отчего не дали мне знать, что вы несчастны, что вам нужна помощь? Неужели забыли, что я ваш друг?

Мука в ее глазах разрывала ему сердце.

– Вы так и не приехали ни разу.

– В ту ночь у меня не было выбора.

Тогда он был готов обесчестить дочь лучшего друга, а ведь всего пару часов назад Олаф рассказал ему, какие надежды возлагает на брак Зарабет, когда она достигнет восемнадцатилетнего возраста. Эти планы никак не были связаны с шотландцем, который топил горе в виски и забавлялся со служанками из кабаков. Олаф хотел, чтобы Зарабет вышла замуж за герцога или иностранца королевских кровей. Ей дано было высокое положение по рождению; она должна была взлететь еще выше.

Вечно пьяного лэрда, в доме которого с завидным постоянством обрушивается потолок, никак не назовешь высокородным, по крайней мере не для Олафа. Игану Макдоналду не суждено было жить в пряничном домике с прекрасной принцессой.

Сейчас Зарабет сверлила его гневным взглядом, и ее глаза казались столь же синими и манящими, как в ту далекую ночь.

– Вы уехали, потому что я самым бесстыдным образом просила поцеловать меня? – спросила она. – Вам следовало рассмеяться и напомнить мне, что надо не терять головы. Мне было бы обидно, но со временем я пришла бы в себя.

У него пересохло в горле, когда он вспомнил долгую скачку прочь из ее дома. Он понимал тогда, что теряет нечто, чем, кстати, никогда не мог бы владеть.

– Но я не смог бы остановиться, не смог бы смеяться, – тихо ответил Иган. Он подошел к Зарабет совсем близко и взял в ладони ее лицо. – Думаете, мне не хотелось взять то, что вы мне предлагали? Я был пьян, а вы так прекрасны. Я мог бы повалить вас на пол и сделать с вами, что хотел, и не важно, о чем на самом деле вы думали. Вы жаждали поцелуя. Я же хотел получить все. Все! – Он тяжело вздохнул. – Вы не представляете, как мне было тяжело повернуться и уйти.

Она с трудом проглотила стоящий в горле ком.

– В ту ночь я бы дала все, что вы хотели.

У Игана закружилась голова. Какая сладкая у нее улыбка! Как его тянет к ней! Ему следовало бы дать медаль за то, что он нашел в себе силы тогда уйти.

– Да, – согласился он. – А потом горько пожалели бы.

Она тихо ответила:

– Вы разбили мне сердце.

Свое собственное сердце он тоже разбил.

– Простите меня, девочка. Ваш отец был для меня всем. Он вернул меня к жизни, когда никто в целом мире не верил в меня. Я любил его. Не мог же я отплатить ему бесчестьем единственной дочери! Я предпочел уехать.

Она потупилась, ресницы закрыли глаза.

– Конечно, со временем я это поняла. Разве можно предать дружбу из-за каприза восемнадцатилетней девчонки?

Кончиком пальца он погладил ее подбородок, хотя больше всего на свете желал провести пальцем вниз по ее горлу, расстегнуть пуговицы на ее корсаже и коснуться теплой окружности груди.

– Я не хотел вас оскорбить. Но оскорбил бы, если б остался.

Ее губы раскрылись, алые и зовущие. Он мог бы наклониться и прижаться к ним губами, провести языком, ощущая их на вкус. Он мог бы покрыть легкими, как перышко, поцелуями шею, поймать зубами верхнюю пуговицу скромного платья.

Наверное, ее взгляд смягчился бы, она вскрикнула бы, сдаваясь на милость победителя, и привлекла бы его к себе, как в ту ночь, много лет назад. Его руки проникли бы под платье и стянули бы его вниз, наслаждаясь нежностью ее кожи.

Иган впился ногтями в свои ладони. Ее нужно защищать, не совращать. И он достаточно умудрен жизнью, чтобы оставить ее в покое.

Его тело рвется к ней, едва хватает сил терпеть эту муку. К черту.

– Оглядываясь назад, – сказала она, отступая, – я предпочла бы, чтобы вы совратили меня в ту ночь. Тогда бы я не вышла за Себастьяна, и на мою долю не выпало бы столько испытаний.

Нельзя было, чтобы воображение увело бы его так далеко! Он повалил бы ее на пол, задрал бы юбки и прижался бы твердой плотью к жаркому потайному местечку. Он забрал бы ее невинность, зато лишился бы ее доверия и дружбы. Он погубил бы ее. Зарабет и ее отец никогда не простили бы его. Уж лучше сбежать – что он и сделал.

– Девочка, вы устали, – сказал он ласково. – Вам надо поспать.

Ее брови взлетели вверх, и она снова взяла шутливый тон, не ведая, что за мысли бродят в его голове:

– Если вы решите спать на диване, я не усну вообще из-за вашего храпа. Я лишусь и репутации, и хорошего сна.

– Нет. Я поставлю походную кровать за дверью вашей комнаты.

Зарабет удивилась:

– Что? Но вы сказали…

Иган смотрел, как она краснеет, осознавая вдруг, что он вовсе не собирался спать в одной с ней комнате.

– Вы ужасный человек, Иган Макдоналд!

Он поклонился ей преувеличенно низко.

– Обожаю маленькие розыгрыши. А теперь я ухожу, так что ничто не потревожит вашу стыдливость.

Его сердце глухо забилось, когда он представил себе – вот, оставшись одна, Зарабет медленно снимает с себя одно одеяние за другим. Затем, потянувшись, словно кошка, погладит усталые ноги, прежде чем скрыть наготу под ночной рубашкой.

Зарабет сделала страшные глаза.

– О, прошу вас, Иган, уходите же скорее.

Она отвернулась, а он пулей вылетел из ее спальни, боясь, что она увидит, как он возбужден.

* * *

Зарабет спала очень плохо.

Обдумав спор с Иганом, она пришла к выводу, что с ее стороны было просто смешно сердиться на него за то, что он ни разу не приехал в Нвенгарию. Он понятия не имел, что представляет собой Себастьян и через что ей пришлось пройти. Никто этого не знал, даже ее собственный отец, пока она не сбежала от Себастьяна и не поведала обо всем Деймиену.

Живя замужем, она никак не могла послать Игану весточку. Себастьян и его ненавистный секретарь барон Невил прочитывали каждое письмо, что она писала, и всегда обнаруживали письма, когда она пыталась отправить их тайно. Потом следовало наказание. Разумеется, Себастьян и пальцем ее не тронул – боялся разрушить благородный образ, который он пытался демонстрировать миру. Но его извращенный ум всегда находил способ наказать жену побольнее.

Она одевалась и вела себя так, как было угодно ему. Она могла разговаривать только с нужными людьми, посещать мероприятия, выбранные мужем. Непослушание строго каралось – он вымещал зло на Зарабет или, что еще хуже, на ее горничных. Мало-помалу ему удалось согнуть ее до земли, отлучить от друзей, даже от собственной семьи.

Себастьян следил за каждым ее шагом, но так и не догадался, что она владеет необычными способностями. Она узнала о планах убить Деймиена, уловив в голове мужа шальную мысль. Зарабет до сих пор помнила, какой ужас охватил ее той ночью. Она не могла больше прятаться и делать вид, что ничего не происходит. Поняла, что настала пора действовать.

Спустились сумерки, и Зарабет услышала храп Игана за дверью. Тогда она разрешила себе немного поплакать, испытывая уже не гнев, а облегчение. Здесь, в замке Игана, она чувствовала себя в безопасности. Тем более что ее охранял сам Иган.

Она встала и подошла к окну. Октябрьский день померк, наступила темнота, и скопления белых звезд проливали свой свет на долину. Озеро лежало, как мерцающее серебряное зеркало. Его пересекала блестящая лунная дорожка.

Она полюбила эту землю, и она поняла, почему Игам тоже ее любит. Этот дикий далекий край был частью его жизни. Иган мог жить вдали от него долгие годы и все-таки рвался назад.

Она услышала, как открылась дверь, почувствовала за спиной волну тепла. Иган! Он уснул, не раздеваясь – в льняной рубахе и килте. Жар его могучего тела обволакивал. Иган протянул руку к окну:

– Видите?

Зарабет проследила направление его пальца, и ей показалось, что она уловила слабое движение во тьме. Но, может быть, показалось?

– Что там?

– Мои люди. По крайней мере человек двенадцать патрулируют долину в любое время дня и ночи. Они сменяют друг друга, чередуя время отдыха и службы. Если бы Олимпия гостила в замке Макдоналд, похитители и близко бы к ней не подошли. Здесь безопасно. Вам не о чем тревожиться.

Ей ужасно хотелось откинуться назад, прислониться к нему.

– Я все еще чувствую себя виноватой перед Олимпией.

– Не ваша вина, что она решила гулять в одиночестве. Это опасно даже сейчас, в мирное время. У вас хватило бы ума этого не делать.

Зарабет не стала спорить. Но ей все еще было не по себе. Ведь Олимпия не ведала об опасности!

– А кто ваши люди? – спросила она, чтобы сменить тему. – Мне казалось, давно прошли времена, когда у лэрдов были собственные войска.

– Некоторые родом из семей, которые до сих пор считают себя на службе у лэрда. Есть несколько солдат из тех, что воевали в Испании. Им некуда и не к кому возвращаться. А некоторые потеряли земли и не желают идти работать на фабрики. Все они преданы мне и счастливы, что могут оказать вам услугу. Не назвал бы их армией, но я рад, что они со мной.

– Вы так много сделали для меня, а я еще не поблагодарила вас как следует.

– Я не сержусь на вас за это.

– Не потому, что я неблагодарная. Просто… просто мне трудно быть среди ласковых, сердечных людей.

– Ласковые? Мои домочадцы? Вы спите и видите сон?

Она спрятала улыбку.

– Они добры ко мне, если вам так больше нравится. Ваша семья добра ко мне. И Россы тоже.

– Если вам угодно так думать…


– Вы снова меня дразните. – Она обернулась и увидела, что он стоит совсем близко. – Вы обожаете меня дразнить.

– Да, это мое любимое занятие, – заявил он. – Никак не могу отказать себе в таком удовольствии.

Ее изголодавшееся сердце истекало кровью. Как она устала! Ей казалось, здесь, в высокой башне замка, во тьме, под звездами, они одни в целом мире. Зарабет дотронулась до его лица, и его глаза блеснули сквозь густые ресницы. Ее сердце гулко билось в груди.

«Не надо… Ты пожалеешь».

Но ей было все равно.

Приподнявшись на цыпочки, она поцеловала уголок его рта.

Застонав, он склонился к ней, и их губы встретились в нерешительном поцелуе. Потом Иган поймал зубами ее нижнюю губу и легонько прикусил – нежно, скрывая силу своего желания.

Его теплое дыхание согревало ее лицо. Зарабет ждала, что он снова отпрянет, оттолкнет ее и заявит, что она не для него! Но складка между его бровями залегла глубже, и поцелуй стал страстным.

Может быть, здесь не властно время, и весь мир потерял значение. Может быть, это заколдованный замок, где она сможет утолить желание своего сердца, закрывшись в стенах этой спальни.

Она чуть не засмеялась – что за глупая мысль! Но вместо того чтобы оторваться от его губ, она обхватила его талию, радостно уступая натиску.

Глава 7

Праздник в горах

Иган знал – ему следует уйти. Но разве мог он оторваться от ее сладких губ? Отнять жаждущие руки от ее плеч под халатом?

Она была как солнечный луч в шотландских горах, тем более драгоценный, что его здесь нечасто увидишь. Иган таял, словно снег на горной вершине, пригреваемый летним теплом.

Тихо застонав, Зарабет прижала его к себе. Он сжал ее бедра, наслаждаясь округлостью ягодиц. Она пахла лавандой и вином с пряностями, которое пила, чтобы согреться после ночной вылазки.

«Прекрасная женщина, я могу целовать тебя ночь напролет».

Он понимал – она не откажет ему, если он попросит. Усталая, напуганная, она доверяла ему. Он мог бы уложить ее в постель, освободить от тонкой ночной рубашки, зарыться лицом в грудь и вдыхать аромат ее тела.

Он мог бы целовать ее шею, посасывать соски, провести губами вниз до пупка, а потом спуститься к нежному местечку меж ног, чтобы целовать, пробовать и наслаждаться Потом он снова поцеловал бы Зарабет в губы, погружаясь в ее глубины.

Вот его самое заветное желание.

И тут Игана окружили призраки прошлых лет. Непрошеным встало перед ним лицо отца Зарабет в ту ночь, когда он признался, почему должен покинуть Нвенгарию. Олаф торжественно кивнул и положил руку на плечо Игану.

– Благодарю тебя, друг мой! Я знаю, что она полюбила тебя. Ты был очень добр, что пощадил ее.

– Но кажется, мне лучше уехать, – ответил Иган. Он все еще горел от поцелуя Зарабет, такого жаркого, что у него перехватило дыхание.

Олаф согласился:

– Только для того, чтобы не ранить Зарабет, если она увидит тебя еще раз. Но знай – я доверяю тебе ее жизнь. Уверен, ты никогда не причинишь ей вреда.

Видение растаяло. Иган застонал. Зачем Олаф явился из далекого прошлого, чтобы мучить его сейчас?

Иган оторвался от губ Зарабет, чувствуя, как ее пальцы судорожно вцепились ему в плечи. Взяв ее руки в свои, он легонько отстранился.

– Девочка, вам лучше лечь.

Она пристально смотрела на него, ее губы влажно блестели от поцелуев. За окном туча закрыла луну, серебряная дорожка на озере померкла. Волшебство ушло!

– Иган…

– Мы не должны этого делать.

– Мне нельзя поцеловать вас в знак дружбы?

– Это был вовсе не дружеский поцелуй, и вы это знаете.

Она рассердилась и бросилась к окну.

– Огромное спасибо, Иган Макдоналд.

– За что?

– Зато, что дали понять, что по-прежнему считаете меня ребенком.

– Я этого не говорил.

Она окатила его суровым взглядом.

– Мне уже двадцать три, из них пять лет я прожила в несчастливом браке. Невинной девочки больше нет. А теперь мужчина, которого я считала другом, гладит меня по головке и называет младенцем, который ничего не смыслит.

Иган изумленно смотрел на Зарабет, потом спросил, ткнув пальцем на свои губы:

– Неужели подобное сорвалось с моих губ? Вы слышали эти слова, видели, как мои губы двигаются, произнося их?

Она с жаром воскликнула:

– Но вы так подумали, и вы знаете, что я права. Милая Зарабет, по уши влюбленная в своего горца! Нужно быть снисходительным к бедняжке.

– Вот как, вы и думаете за меня? Велю кузенам не дожидаться отныне моих распоряжений. Пусть идут и спрашивают вас, что я от них хочу.

– Иган Макдоналд, вы несете чепуху.

– Как и вы, Зарабет Нвенгарская.

Она стояла, упершись руками в бока.

– Кричите громче! Прибегут Хэмиш и Джейми, чтобы узнать, что тут стряслось. Тогда моя репутация уж точно погибла.

Иган шагнул к ней. Гнев и волнение воспламенили его кровь.

– Надо было раньше думать, прежде чем целовать меня.

– Целовать вас? Не смешите – это вы меня поцеловали.

– Помню, как вы встали на цыпочки и схватили меня за пояс.

– Самовлюбленный глупец!

– Не я же смотрел жадными глазами, как горец вылезает из ванны!

Она стиснула зубы.

– Вы будете попрекать меня этим до конца жизни?

– Думаю, да.

Она была так прекрасна в своем гневе, тело натянуто как струна, и такое волнующее!

– Вам не воспользоваться этим как предлогом, чтобы снова поцеловать меня.

Игану захотелось весело, от души рассмеяться.

– Если мне очень захочется вас поцеловать, я найду, как это сделать. Но что будет, если вы сами захотите меня поцеловать?

– Не захочу. – Она окатила его волной царственного презрения. – Уверена.

– Отлично. – Он указал на дверь. – Я буду вон там, попытаюсь соснуть часок-другой.

Зарабет указала на свою постель:

– А я буду вон там, попытаюсь заткнуть уши, чтобы не слышать вашего храпа.

Он окаменел.

– Ну, девочка, вы своего добились.

Она забеспокоилась:

– Добилась чего?

– Оскорбили шотландца – лэрда – в его собственном доме. Что ж, приму ответные меры.

– Какие меры?

– Что-нибудь придумаю. Лэрд вправе сам решать, как вершить правосудие.

Что-то сверкнуло в ее потемневших глазах. Ужас, даже паника. Промелькнуло и погасло. Может, ему показалось? Зарабет устало вздохнула:

– Вы снова меня дразните. Это никогда не прекратится.

– А чем здесь еще развлекаться, в этакой глуши?

Повернувшись на каблуках, Зарабет отправилась в постель.

– Я ложусь спать. Кажется, это единственный способ избавиться от ваших насмешек. Она забралась на продавленный матрас и накрылась одеялом с головой. Иган насмешливо фыркнул, глядя на холмик под одеялом, и вышел, качая головой.

Зарабет и понятия не имела, как он хотел бы продолжать дразнить ее, особенно в постели. Спор не укротил его желания, зато вынудил ее выговориться. На несколько минут она вновь обрела самое себя и прямо сказала Игану, что думает о нем и его деспотичных замашках.

Он закрыл за собой дверь ее спальни. К нему вновь вернулось хорошее расположение духа, а тело продолжало страдать. Но если такой ценой можно было вернуть Зарабет к жизни, он готов спорить с ней хоть каждый день.


После злоключений Олимпии было бы естественным ожидать, что девушки захотят вернуться в Эдинбург. Но Адам сообщил, что они упросили родителей остаться.

Иган стал в их глазах настоящим героем – ведь это он нашел Олимпию. Фейт даже попыталась сбежать из дому, чтобы Иган и ее спас. В последнюю минуту ее поймал отец и отправил спать до ужина.

– В любом случае, – хныкала Олимпия, – Адам Росс устраивает в конце недели бал. Будет несправедливо, если мы его пропустим.

В конце концов, родительские сердца смягчились.

– Им всего-то и надо, что похлопать ресницами, – грустно закончил рассказ Адам, – чтобы папочки в лепешку расшиблись, стараясь угодить дочкам.

Иган проворчал:

– И Мэри хочет, чтобы я взял в жены одну из них?

Адам кисло улыбнулся.

– Так действует проклятие Макдоналдов. Однако благодари Бога, приятель, что они гостят не в твоем доме.

За завтраком Джейми сидел, насупившись, подбирав остатки яичницы хлебной коркой. Хэмиш и Ангус напали на след похитителей и бросились в погоню. С ними поехали Адам и Дугал. Иган, однако, настоял, чтобы Джейми остался в замке. Парень был слишком молод, чтобы воевать с наемными убийцами.

Зарабет сидела за столом рядом с Иганом и почти не разговаривала. Казалось, она начисто забыла об их поцелуе и последовавшей за ним ссоре. Она спокойно ела, не глядя на Игана.

Иган проворочался всю ночь до рассвета на своей койке в галерее. Произошедшее накануне зажгло огонь в его крови, и ему никак не удавалось потушить пожар. Вдруг Джейми спросил:

– Дядя, на ком из них ты женишься?

– Что? – Иган с трудом очнулся от воспоминаний о сладких губах Зарабет. – Ты имеешь в виду этих дебютанток? Я не женюсь ни на одной из них, парень.

– Но тебе придется жениться, дядя. – Джейми взглянул на Зарабет, ища поддержки. – Не могли бы вы его убедить?

– Джейми, я думаю, нужно посмотреть парочку других молодых леди, – откликнулась Зарабет. – Твоя тетя говорила, что у нее на примете целый список.

Иган фыркнул:

– Еще парочку? Лучше ни одной.

Синие глаза Зарабет засверкали, словно озерная вода в солнечный день.

– Вам придется знакомиться с молодыми леди, коль скоро вы должны выбрать невесту.

– Точно, – сказал Джейми. – Прислушайся к доводам рассудка, дядя.

– Твой отец был бы лэрдом после моей смерти. Меньшее, что я могу сделать, – это позаботиться, чтобы его сын унаследовал то, что ему причитается.

– Но это неразумно! Тебе давно следовало жениться и обзавестись двумя десятками детей. Да и отец не хотел владеть поместьем. Он говорил мне это, когда я был еще ребенком.

Иган ловил на себе пристальный взгляд Зарабет. Настроение за столом поменялось. Никто не шутил, дело принимало серьезный оборот. И она это чувствовала. Иган сурово сказал Джейми:

– Больше ни слова об этом.

Но Джейми не сдавался.

– Да, он говорил мне! Он хотел наслаждаться жизнью, жить в городе, а не заниматься этими развалинами.

– Выйди из-за стола, Джейми.

– Но, дядя…

– Я велел тебе молчать, а ты твердишь свое. Прочь из-за стола.

Джейми открыл было рот, но, заметив, как разозлился Иган, замолчал. Схватив остаток буханки, он почтительно поклонился Зарабет и выбежал из зала. Полы килта взметнулись, обнажив тощие бедра.

Зарабет снова принялась за еду. Она глотала крошечные комочки овсянки, которую миссис Уильяме сварила специально для нее. Повариха сдобрила блюдо маслом и сахаром и добавила шепотку корицы. Она просияла, когда Зарабет похвалила ее стряпню.

Аромат корицы напомнил Игану о его беспокойном детстве, когда любимцем всех обитателей замка был младший брат Чарли. Он мог очаровать кого угодно.

– Затею Джейми нужно прекратить, – заявил он. – Было забавно изображать перед молодыми леди Чокнутого Горца, но теперь, когда выяснилось, что им небезопасно здесь находиться, мне больше не смешно.

Взгляд Зарабет сделался серьезным.

– Джейми нужно, чтобы вы его похвалили.

– Ему нужно задать хорошую взбучку.

– Он старается вам угодить. Ведь его отец погиб, когда он был совсем мал, не так ли?

– Джейми было четыре года.

– И вы ему вместо отца.

Иган покачал головой.

– Я редко здесь бывал в его детские годы. Мой отец заботился о нем, пока был жив. Потом настал черед Ангуса и Хэмиша.

– Конечно, они не могли заменить ему отца.

Она попала в больное место. Иган не владел умением Зарабет прятать чувства под маской. Зато он умел громко и зло ворчать, пока другие не оставят его в покое. Он решил испытать этот фокус на Зарабет. Положив ложку, она невозмутимо взглянула на него.

– Джейми хочет, как лучше, – заявила она. – Вы глава семьи и должны продолжить род.

– Как глава семьи я сам решаю, кто будет продолжателем рода.

Она приподняла бровь. Она всегда умела так смотреть на него, вынуждая спорить с самим собой. Он наклонился к Зарабет.

– Буду крайне признателен, если вы не станете участвовать в этой затее.

Зарабет улыбнулась. Как близко ее губы! Она повторила его слова, сказанные накануне:

– А чем здесь еще развлекаться, в этакой глуши?


Ее дыхание отдавало корицей. А губы были бы сейчас так сладки на вкус, стоит лишь наклониться…

Иган решительно откинулся на спинку стула.

– Больше никаких дебютанток! – прорычал он.

С невозмутимым видом Зарабет опустила ложку в кашу.

Зарабет, которую он когда-то знал, могла бы вылить овсянку ему на голову. Эта новая Зарабет просто положила кашу в рот и улыбнулась.


Вечером Хэмиш принес новости. Он и люди Игана гнались за похитителями до Инвернесса. Там негодяев арестовали. Главарь и трое его подручных предстали перед судом магистрата и теперь сидели за решеткой, ожидая приговора. Они признались, что некий иностранец заплатил им, чтобы они похитили Зарабет с корабля, который потом затонул у входа в бухту. В случае неудачи они должны были захватить ее любым способом.

Похитители не знали, как зовут иностранца и где его можно найти. Он заплатил им в английских фунтах. В результате поиска, предпринятого в Инвернессе и прилегающих районах, были обнаружены иностранцы – несколько пожилых французов, приятелей местных лэрдов. Больше никого не нашли.

Казалось, дело закрыто.

Однако Зарабет знала – это не так. Наемников поймали, но, если Себастьян хочет, чтобы Зарабет доставили в Нвенгарию живой или мертвой, он не остановится. Найдет новых наемников…

Но пока что она решила наслаждаться жизнью в Шотландии.

Наступил вечер бала. Зарабет чувствовала, как теплеет у нее на душе, когда остановилась карета и она вошла в двери Росс-Холла. Дом сиял огнями, отгонявшими осенний холод, в саду были развешаны гирлянды бумажных фонариков. Из открытых дверей доносились музыка и смех, из окон лился теплый золотистый свет. В огромном доме собрались семьи соседей и старые друзья, как бывало у них, когда отец давал бал. Здесь царила дружеская, непринужденная обстановка – услада ее одинокому сердцу.

Адам взял ее за руку и подвел к брату Пирсу, который радостно ее приветствовал. Зарабет улыбнулась. Среди гостей сновала Мэри, исполняя роль хозяйки дома. Лицо у нее было озабоченным. Зарабет услышала ее мысли, прозрачные и беспокойные: «Вдруг принцессе не понравится бал? И что, если Иган снова выкинет какую-нибудь глупость?»

Она спиной чувствовала жар – значит, Иган где-то рядом. Упрямо соблюдает обещание не сводить с нее глаз. Сегодня он выглядел отменно в парадном килте и фраке. Через плечо красовалась перевязь из шотландки.

– В таком случае вам придется танцевать со мной все танцы, – не оборачиваясь, сказала Зарабет.

– Да. Так и задумано.

– Другие дамы выплачут глаза.

Иган растерялся:

– Почему?

Зарабет раскрыла веер и принялась обмахиваться – в зале было невыносимо жарко от его присутствия.

– Холостой красавец лэрд, который отказывает в знаках внимания незамужним леди?

– Заманчиво.

– Но не для леди.

Она представила себе, как Иган в этом своем килте лежит, раскинув руки, на полу бального зала, улыбаясь каждой даме, которой заблагорассудится им завладеть, и у нее закружилась голова. Зарабет была готова наброситься на него первой.

– Я же дал ясно понять, что не собираюсь жениться, – сказал Иган, которому было невдомек, какие греховные мысли одолевали Зарабет. – Джейми будет моим наследником, и хорошо бы ему уразуметь это своей упрямой башкой.

– Но он не хочет!

– А я не хочу об этом говорить. Я его опекун. Он поступит, как велю ему я.

Зарабет подняла брови.

– Заставить человека быть тем, кем он быть не желает, – более жестокой судьбы не могу себе представить.

Иган пристально посмотрел ей в лицо. Она быстро надела маску безразличия, но было поздно. Этот человек умел добиться от нее правды в ту минуту, когда она ожидала этого меньше всего.

Он взял ее за локоть и повел через весь бальный зал. Вокруг топтались друзья Адама, которые дожидались, что Иган представит их принцессе, но он быстро шел мимо, не обращая ни на кого внимания.

Зарабет сказала:

– Вы не очень-то вежливы.

– Вот как?

– Я должна знакомиться с людьми, разговаривать с ними. Иначе они сочтут меня высокомерной.

Иган пожал плечами.

– Сделайте вид, будто не говорите по-английски. Я знаю – это действенный метод. Пара глупых улыбок и любезный кивок творят чудеса.

Зарабет остановилась и круто обернулась к Игану, он чуть не налетел на нее. Они стояли рядом, в дюйме друг от друга. Ей вдруг стало нечем дышать.

Парадный костюм скрывал настоящего Игана. В поношенном килте и льняной рубахе он больше походил на себя самого. Но и бальный наряд ему шел. Фрак облегал широкую грудь и плечи, подчеркивая узкую талию. Перевязь из шотландки придавала слегка хищный вид. Кудрявую гриву он заплел в косу, намочив непокорные завитки, чтобы лежали ровно. Так его волосы казались более темными, а золотые искорки в глазах сияли ярче.

Она видела эти глаза совсем близко в ту ночь, когда он ее целовал. Целовал не спеша, нежно и бережно, скрывая страсть. Он целовал ее, потому что ему этого очень хотелось.

– Не хочу ставить в неловкое положение Адама, – поспешно заявила она. – Или Мэри.

Он начал терять терпение.

– Вы приехали в Шотландию не для того, чтобы собирать свиту поклонников. Вы здесь, чтобы укрыться от грозящей вам опасности. Или вы забыли?

– Вы же поймали негодяев, похитивших Олимпию, – возразила она.

– Это еще не конец, и вы об этом прекрасно знаете.

– Знаю, – согласилась она.

Свет многочисленных свечей отражался огоньками в его бакенбардах, щетинки на щеках казались темно-рыжими. Ей хотелось провести по ним ладонью, а затем и языком, чтобы ощутить их восхитительную неровность.

Пусть бы он отошел. Сущая пытка! Хватит и того, что она все время думает о том поцелуе.

К ним подплыла расстроенная Мэри.

– Иган, ты даже словом не перекинулся с Темплтонами.

– Я приехал сюда охранять Зарабет, а не развлекать твоих эдинбургских гостей.

– Мог хотя бы попытаться быть любезным.

– Это ты их сюда привезла, не я. Не стану рисковать, приглашая какую-нибудь из девиц на танец. Чего доброго, решит, что я делаю предложение.

Лицо Мэри вдруг просияло.

– Я не подумала…

Иган встревожился:

– Но ты же не станешь внушать им эту мысль!

– Это ускорит дело.

– Ты этого не сделаешь. Не поставишь в дурацкое положение себя и всех Макдоналдов.

– Ты прямо как отец. Я начинаю опасаться, что ты запрешь меня в подземелье.

Иган мрачно усмехнулся.

– Никогда этого не сделаю, и тебе это известно.

Мэри открыла было рот, чтобы продолжить спор, но что-то в выражении лица Игана заставило ее замолчать. Покачав головой, она пошла прочь. На этом балу у нее и без того забот полон рот.

Иган стиснул зубы и нахмурил брови, наблюдая, как удаляется сестра. Зарабет стиснула его руку, такую твердую под рукавом фрака.

– Я думала, Макдоналды больше не пользуются подземельем как темницей.

– Мой отец делал это время от времени, – объяснил Иган. – Он думал, что преподаст нам хороший урок послушания, если запрет в подземелье в обществе привидений.

– Жестоко.

– Да, но мой отец не слыл добряком.

– Поэтому в доме нет вашего портрета?

Его взгляд прожег ее насквозь.

– Что?

– Я нашла портреты Мэри и Чарли, а вашего не было. Я искала на всех этажах.

Его лицо стало таким мрачным, что она испугалась. Глаза смотрели безжизненно.

– И не найдете. Его уничтожил отец.

Зарабет ахнула:

– Зачем?

– Это случилось, когда я вернулся домой с Пиренейского полуострова и сообщил ему, что потерял Чарли под Талаверой. Отец схватил кинжал и разрубил мой портрет на клочья.

* * *

После ужина Зарабет танцевала с Адамом Россом, но ее взгляд не оставлял Игана. Он стоял на другом конце бального зала, заложив руки за спину. Склонив голову, Иган с большим вниманием слушал пожилую даму, которая сидела возле стены.

Иган ничего не ответил на безмолвный вопрос Зарабет – почему, Бога ради, отец схватился за нож, чтобы разрезать на лоскуты портрет сына? Он отвернулся, а затем с непроницаемым выражением лица повел ее в столовую к ужину.

Ужин закончился за полночь, и как только заиграла музыка, Адам пригласил Зарабет на танец. Иган внимательно наблюдал, как Адам выводит ее в центр бального зала, но по крайней мере не стал вмешиваться.

Такой бал можно было бы увидеть и в английском загородном доме, и в фешенебельном лондонском особняке. Блюда были восхитительны, ведь их готовил французский шеф-повар. Вместо шотландских плясовых оркестр играл чинный котильон.

Адам нравился Зарабет. Современный шотландец, воспитанный и светский молодой человек. Единственной уступкой его горскому происхождению были брюки в клетку цветов клана Россов. Длинные светлые волосы придавали ему романтический вид. Голубые глаза искрились смехом – он был не лишен чувства юмора.

Во время котильона он делал приличествующие замечания насчет погоды. Поинтересовался, нравится ли Зарабет шотландский пейзаж. Зарабет была мастерицей подобных легковесных бесед, но сегодня ее занимали куда более серьезные вопросы.

– Иган рассказал, что случилось с его портретом, – сказала она, когда они неслись в танце во всю длину огромного зала. – Почему?

Любезная улыбка Адама поблекла, он даже сбился с такта.

– Может, лучше побеседуем о погоде?

– Не желаю. Вы его близкий друг, так что должны знать.

– Конечно, знаю. Невеселая история. Иган не любит, когда говорят на эту тему.

– Все равно говорите. Он вам не хозяин. Он даже не вашего клана.

Адам криво улыбнулся:

– Действительно. Но я помню истории о тех днях, когда Макдоналды были заклятыми врагами моей семьи. Предки Игана отличались злобным нравом, у них была отличная память, и они обожали мстить.

– Можете ему сказать, что я вынудила вас быть откровенным. Иган вам поверит.

Адам издал вежливый смешок.

– Сомневаюсь. Но странно, что вы ничего не знаете, ведь ваш батюшка был дружен с Иганом.

Зарабет посмотрела туда, где Иган все еще беседовал с пожилой дамой, явно польщенной его вниманием.

– Полагаю, моему батюшке он рассказал, но ни тот, ни другой не сочли нужным рассказать мне. Его заденет, если я узнаю?

Подумав, Адам ответил:

– Наверное, будет лучше, если вы все узнаете. Иган какой-то странный с тех пор, как вернулся домой. Еще меланхоличнее, чем обычно. Он не любит подолгу задерживаться в замке Макдоналд. Слишком много тяжелых воспоминаний.

– Но это такое чудесное место!

Замок был битком набит горцами – Джейми и Дугал с ревом носились по лестницам, Хэмиш ворчал на обоих, Джемма приказывала Ангусу сделать то или это. Услужливый и простосердечный Уильямс, его добродушная жена, веселые горничные. В замке Макдоналд она никогда не испытывала тоски. Но может быть, она просто радовалась, что сбежала от деспота-мужа?

– Чарли Макдоналд умел так вести себя, что его любили все, – продолжал Адам. – Иган всегда был неприветливый, грубоватый. Семья просто обожала Чарли! По правде говоря, Чарли был несколько испорчен и, по моему мнению, уступал брату в мужественности. Но, ради Бога, не говорите, что вы услышали это от меня. Когда Иган решил вступить в девяносто второй шотландский полк, Чарли тоже не захотел сидеть дома. Отец отчаялся переубедить его и велел Игану присматривать за Чарли. А потом они оказались в Талавере.

– Где Чарли был убит, – заключила Зарабет. Иган рассказал ей, когда гостил в Нвенгарии.

– Я не знаю подробностей, однако действительно Чарли погиб, и Иган взял отпуск, чтобы перевезти тело в Шотландию. Старого Грегора Макдоналда едва не хватил удар, когда он увидел бездыханное окровавленное тело Чарли – его едва можно было узнать. Он сказал, что во всем виноват Иган. Уничтожил его портрет, выбросил из дому все, что принадлежало Игану. Превратил замок в подобие усыпальницы для младшего сына. Старший перестал для него существовать. Потом Иган уехал и вернулся домой только после смерти отца.

Танец закончился. Адам поклонился, Зарабет ответила реверансом, продолжая думать о своем.

– Ужасно, – наконец сказала она, когда они остановились возле стеклянных дверей, ведущих в сад. Как он мог обвинять Игана? Не он же затеял сражение!

Адам вздохнул:

– Старик обезумел от горя. Он сказал, что Иган должен был лучше заботиться о Чарли.

Зарабет щелчком раскрыла веер. Неудивительно, что Иган никогда не рассказывал ей об отце и брате. Она и вообразить не могла, чтобы ее милый папа вел себя так жестоко. Она сказала:

– Иган рассказывал, что отец любил запирать его в подземелье. Он поступал так с Чарли?

– Нет. С Иганом да, но не с Чарли.

Зарабет быстро обмахивалась веером – ее лицо пылало от гнева. Жаль, что отца Игана нет в живых. Она бы высказала ему все, что думает.

– Я расстроил вас, – подал голос Адам.

– Нисколько. Просто… я разозлилась, если угодно. Всегда неприятно узнавать, что с твоими друзьями дурно обращаются.

Адам распахнул перед ней дверь.

– Выйдем подышать свежим воздухом. Ночь не такая уж холодная, тем более что у меня настоящая терраса.

Его попытка шутить не смягчила Зарабет, но она позволила Адаму увести ее на террасу. Адам закрыл за ними дверь бального зала.

Облака закрывали луну, но затянутое тучами небо сохраняло тепло, и ночь действительно была не очень холодной. Внизу фонари освещали сад, как огромные светлячки.

– Может быть, этот дом не столь дорог вашему сердцу, как Замок Росс, – заметила Зарабет, проводя ладонью по балюстраде. – Но у вас чудесный дом, Адам! Очень элегантный.

Она не видела лица Адама в темноте, но чувствовала, что он польщен.

– У моего отца был отменный вкус. Я старался продолжить то, что он начал.

– Впечатляет. Обычно богатые люди стараются перещеголять друг друга. Предыдущий великий князь – отец моего кузена Деймиена – любил роскошь. Он мог бы дать фору самому Калигуле. Наш народ испустил вздох облегчения, когда он наконец умер.

– А Деймиен правит лучше? – спросил Адам, но Зарабет чувствовала – его мысли где-то далеко.

– Да, слава Богу. Одно время он не имел ни гроша за душой, и ему пришлось тяжело работать, чтобы выжить. Зато он понял, как приходится жить многим из его подданных. Егo жена Пенелопа – англичанка. Очень разумная особа. Она ни за что не даст семье сорить деньгами.

– Превосходно!

Разговор совсем не занимал Адама, но он умел изображать интерес. Зарабет с сожалением подумала, что они оба мастера говорить банальности.

– Я рада, что у Игана есть такой друг, как вы, – сказала она, касаясь его руки. – Пусть его отец был чудовищем, зато вы все сплотились вокруг него. Я благодарна вам за это.

Зарабет уловила теплую волну внезапно проснувшегося в Адаме интереса. Она закрывалась, как могла, но его мысли пробивались сквозь ее защиту.

«Ты одерживаешь над ней верх. Адам, ну ты и озорник».

О Боже!

Она быстро сказала:

– Наверное, стоит вернуться в бальный зал.

– Еще рано. – Рукой в лайковой перчатке Адам коснулся ее щеки. Его голос звучал тихо и обольстительно. – Леди, окажите мне честь…

И он нагнулся, чтобы поцеловать ее. Его губы легко прижались к ее губам, и она решила, что в этом нет ничего страшного. Она может позволить ему дружеский поцелуй.

Но как только его губы коснулись ее губ, она уловила обрывки его мыслей. «Коснусь ее… попробую на вкус… сегодня она будет в моей постели…»

Слова сменяются видением – вот она лежит на кровати под балдахином, которой никогда раньше не видела, и ее грудь обнажена. В ногах постели коленопреклоненный Адам шепчет: «Впусти меня, сладкая…»

В темноте стерлись его черты, клетчатая шотландская ткань, светлые волосы. Теперь она видела перед собой Себастьяна. Искаженное гримасой лицо, пальцы судорожно сжимают ее лодыжки.

«Раздвинь ножки, Зарабет, и давай покончим с этим делом».

Зарабет попыталась вырваться, но Адам держал крепко. Видения проносились в ее мозгу – она видела то Адама, то Себастьяна – и раздирали ей душу, лишая самообладания.

Она закричала.

Себастьян исчез, и перед ней снова был Адам Росс. Он стоял в футе от нее, вытаращив глаза и раскрыв от изумления рот.

Дверь с грохотом распахнулась, и на террасу вылетел Иган. Рыча, как безумный, он схватил Адама за шею и поднял его в воздух.

Глава 8

Дома на землях Стрэтраналда

– Иган, Бога ради! – закричала Зарабет и рванулась к нему, пытаясь помешать расправе.

Иган снова встряхнул Адама.

– Ты осмелился лапать ее, вот как?

– Ничего такого, приятель. – От испуга Адам заговорил с провинциальным акцентом.

– Видел я, как ты вышел сюда с ней, а потом она закричала. Как это ничего такого?

Зарабет схватила его за руку.

– Иган, я сама виновата. Он мне ничего не сделал. Что-то померещилось в темноте, и я испугалась.

Иган посмотрел ей в лицо. Увидел широко раскрытые страдающие глаза, избегающие его взгляда. Снова ложь.

– Вы сказали мне хоть слово правды с тех пор, как приехали сюда? – спросил он.

Она вздрогнула от неожиданности.

– Разумеется!

– Иган, друг мой, – вмешался Адам. – Ты нервируешь моих гостей.

Иган вдруг почувствовал, как множество глаз сверлят ему спину. Как он и ожидал, Мэри первой выскочила на террасу вслед за ним. За ней последовали сгорающие от любопытства Фейт и Олимпия, а также их мамаши. В дверях стоял Пирс Росс и, не мигая, смотрел на Игана.

Адам сказал:

– Иган, если ты хочешь вызвать меня, то давай скорее, но сначала отпусти. Ты рвешь мой фрак.

Иган разжал ладонь, и Адам смог встать на ноги.

– Ты распустил руки, – повторил Иган обманчиво мягким голосом. – Как ты посмел?

– Ох, Иган, ради Бога, – вскрикнула Зарабет. – Он ничего мне не сделал. Я испугалась, но не Адама. Померещилось что-то. Вы караулите каждый мой шаг. Нельзя же быть таким медведем!

Она с гневным видом прошла мимо него в дом. Адам усмехнулся, расправляя манжеты.

Иган пошел вслед за ней. У Пирса все еще был грозный вид, но Адам потрепал его по плечу:

– Просто недоразумение. Не будем начинать клановую войну.

Настал черед Мэри вмешаться:

– Иган, оставь ее в покое. Тебе следует уделить внимание мисс Темплтон и мисс Бартон.

Обе девушки стояли тут же, подле Мэри. Сзади топтались их взволнованные матери. «Шагу не ступить!»

– Ее нельзя оставлять одну! – рявкнул Иган. – Ее жизнь в опасности, ты не забыла?

Мэри сделала страшные глаза:

– За ней присмотрит барон Валентайн.

Иган увидел, как мрачный барон подал Зарабет руку и повел ее прочь из бального зала. У него стало полегче на душе. Этот наполовину человек, наполовину логош присмотрит за ней как следует. Он заявил Мэри:

– Я отвезу ее домой. Зачем только я позволил тебе уговорить меня привезти ее сюда, в чужой дом?

Адам хрипло рассмеялся:

– Лучше запри ее в клетке, и дело с концом.

– Так и поступлю, если возникнет нужда.

Сердито взглянув на Игана, Мэри повернулась и пошла назад в бальный зал. Миссис Бартон и миссис Темплтон тоже решили вернуться, таща за собой упирающихся дочек. Пирс закрыл за ними дверь.

– Иган!.. – зарычал он со злостью, но Адам примирительным жестом протянул ему руку.

– Ничего страшного, – сказал он. – Признаюсь, я ее поцеловал, но, клянусь прахом отца, ничего больше не сделал. Я не собирался подвергнуть ее бесчестью в моем собственном доме, посреди бала. Должно быть, она увидела мышь.

Иган попытался разжать кулаки и обрести былое чувство юмора. Бесполезно. Он сходил с ума, представляя, как Адам касается губ Зарабет, пусть даже в невиннейшем поцелуе.

– Держись от нее подальше, – сказал он лязгнув зубами так, что чуть не вывихнул челюсть.

Но Адам почему-то заулыбался:

– Вот, значит, как? Нужно было сразу сказать.

– Не понимаю, о чем ты! – отрезал Иган и пошел назад в дом.

В дверях бального зала его встретили Хэмиш и Ангус, их глаза сверкали:

– В чем дело, кузен? Мы начинаем войну?

Иган прошел мимо, не обращая на них внимания. Барон Валентайн сделал знак служанке и повел Зарабет в примыкающую комнатку. Горничная бросилась за ними. Дверь закрылась.

Иган ждал в передней, пока выйдет Зарабет. К сожалению, тут его легко разыскали Темплтон и Бартон. Оба господина встали перед ним, словно несокрушимые крепости. Животы в тугих жилетах прибыли первыми.

– Мистер Макдоналд, – начал Темплтон. – Вы должны сказать, что намерены делать.

Иган едва сдерживал дикую ярость, которой славились поколения его предков. Прадед Игана встретил унизительную смерть в Куллоденской битве, а прадеды этих джентльменов благополучно отсиделись по ту сторону границы, в Англии, громогласно поклявшись в верности королю Георгу.

– Я намерен, – сказал он, задыхаясь, – отвезти мою гостью Зарабет домой и больше никуда ее не отпускать.

Бартон оторопело захлопал глазами, его губы зашевелились. Он пытался уразуметь, что имел в виду Иган. Темплтон нахмурился:

– Нет, сэр. Я имел в виду намерения относительно наших дочерей. На которой из них вы собираетесь жениться?

Бартон доверительно склонился ближе:

– Дочки нам ужасно докучают. Если мы узнаем, какую вы выбрали, нам всем станет гораздо легче.

Иган сурово посмотрел на обоих джентльменов.

– Я ни на ком не женюсь. Мне казалось, я ясно дал это понять.

– Нет? – Бартон был сбит с толку. – Миссис Камерон говорила, вы ищете жену.

– Сестра ошиблась. Отвезите дочерей назад в Эдинбург. Там они будут в безопасности.

Темплтон в испуге замахал руками:

– Макдоналд, вы, кажется, не вполне понимаете! Мои супруга во что бы то ни стало выдаст Олимпию замуж, не за вас, так за Адама Росса. Если жена найдет подходящую мишень, с ней будет гораздо легче уживаться.

Иган, конечно, был страшно зол на Адама, однако такой участи он ему пожелать не мог.

– Мои соседи сами выберут себе невест.

– Это не ответ, сэр, – вмешался Темплтон. – Если дело в деньгах, то, уверяю вас, я дам за дочкой огромное приданое. К тому же у меня есть связи.

– Среди англичан? – В голосе Игана послышались интонации Чокнутого Горца. – Лорды, которые сгоняют арендаторов-шотландцев с их земель, чтобы пасти там овец? Не пытайтесь завоевать меня с помощью проклятых сассенахских[6] денег.

Темплтон расправил плечи:

– Значит, вы завлекли нас сюда напрасными обещаниями. Как вам известно, нарушение обещаний карается по закону.

– Я вас не завлекал. Не могу нести ответственности за все, что делает моя сестра.

– Послушайте, – забормотал было Бартон, но внезапный шум не дал ему договорить.

В бальном зале стояли лицом к лицу Олимпия и Фейт. На них начали оборачиваться, разговоры стихли. Теперь можно было расслышать каждое слово.

– Он ни за что не станет танцевать с тобой, Фейт Бартон. Мистер Макдоналд не любит бесцветных девиц.

– Скорее он терпеть не может бесстыдниц, которые дают себя похитить, лишь бы он их спасал.

– Я не нарочно! – завизжала Олимпия.

– Спорим, что нарочно!

– Ничего подобного! Это ты побежала в горы, оголив плечи. Надеялась, что тебя тоже похитят!

Взвизгнув, Фейт вцепилась Олимпии в волосы и как следует дернула. Тщательно уложенные завитые волосы отделились от головы. Олимпия закричала, пытаясь выхватить у соперницы фальшивые локоны. Фейт уставилась на копну волос в собственной руке, затем залилась хохотом.

Заревев, Олимпия бросилась на нее, явно намереваясь вы царапать ей глаза, но вмешалась Джемма. Вылетев из толпы гостей, она растащила девушек подальше друг от друга.

– Стыдно, – крикнула она, встряхивая обеих за шиворот. – Стыдитесь, вы обе! Подите прочь и успокойтесь.

Джемма, ростом на полголовы ниже девушек, поволокла обеих мимо хихикающей толпы, мимо разинувших рты мамаш. Оказавшись за дверями бального зала, Фейт и Олимпия утратили боевой пыл. Посмеявшись, гости вернулись к прежним разговорам.

Темплтон и Бартон еще раз смерили Игана взглядами, затем Темплтон сказал:

– Ну, мистер Макдоналд? Кого выбираете? Фейт или Олимпию? Говорите же, не тяните.


В ту ночь Зарабет почти не спала. Ей не давали покоя перекрывающие друг друга видения Адама и Себастьяна. Она заснула на рассвете, но вскоре была разбужена приходом рыжеволосой горничной, которая явилась, чтобы разжечь камин.

Иган дожидался ее на лестничной площадке. Когда она, умывшись и одевшись, вышла из спальни, он увлеченно беседовал с ее нвенгарскими лакеями. Бедняги снова винили себя в том, что Зарабет нанесли обиду. Иган пытался их успокоить.

Хорошо, что Иган умел разговаривать по-нвенгарски! Из всех шотландцев только ему было под силу справиться с неуемными парнями. Когда Зарабет спустилась к ним, Иган приказал лакеям замолчать. Поклонившись, парни исчезли. Она поинтересовалась:

– О чем вы говорили?

– Они хотели ехать с нами, но я сказал им, что это невозможно. Мы сейчас уезжаем по важному делу.

– Вот как?

– Да, и мне вовсе не хочется, чтобы эти верзилы топали у нас за плечами, распугивая все живое. Мои люди выросли в этих горах, они знают, как себя вести.

Дождь заливал оконные стекла, темные тучи закрывали вершины гор. День выдался сумрачный, словно и не наступил рассвет.

– Снова на рыбалку? – спросила Зарабет.

– Нет. Мне нужно кое-что сделать и кое-что вам показать.

– И то и другое секрет?

Он ответил лукавой улыбкой, став на миг Иганом из прошлых лет.

– Нет.

– А если я замерзну насмерть?

Иган осмотрел ее с головы до ног, его глаза жарко сверкнули:

– Вы кажетесь достаточно сильной. Уж если вы смогли целовать Адама на холодной террасе средь ночи, то и нашу прогулку вполне выдержите.

– Это Адам меня поцеловал, – возразила Зарабет.

– И вы храбро защищались, когда я пришел посмотреть, в чем дело. Вам ведь хотелось его поцеловать, так?

– Нет. Но он не… – Она замолчала, чувствуя себя виноватой. – Ох, да будет вам. Лучше позвольте позавтракать, прежде чем вы уморите меня холодом.

– Ну конечно же. – Негнущимися пальцами он взял ее за руку. – Даже не думал лишать вас любимой овсянки.

К тому времени как Зарабет покончила со своей порцией восхитительной овсяной каши, а Иган вывел из конюшни лошадь, был уже полдень. Уильямс неодобрительно щелкал языком. Хозяева завели моду поздно ложиться и поздно вставать! Это нарушало привычный для него распорядок дня.

«Городские замашки, – уловила она его мысль, когда слуга помогал ей закутаться в теплый плащ. – Это вам не парижский салон, это замок Макдоналд».

Спрятав усмешку, Зарабет вышла во двор к Игану.

Лил холодный дождь, но вовсе не ледяной, как она опасалась. Ветра почти не было. Облака, словно толстое одеяло, накрывали долину, сохраняя воздух теплым. Дождь не прекращался ни на минуту.

Иган настоял, чтобы Зарабет снова села в седло впереди него. Она пыталась возразить, что умеет прекрасно ездить верхом.

– Я научилась в детстве, – говорила она, когда они выезжали из ворот замка. – Как вам известно, я обскачу любого, и вас тоже.

– Потому что вы заранее заколдуете лошадь. Я знаю, что вы ведьма, Зарабет.

– Невинное баловство, – быстро ответила она. – Талисманы, всякие зелья, вот и все. Да и они не всегда действуют.

В ответ он недоверчиво хмыкнул.

Иган выбрал тропу, огибающую озеро Лох-Аргонн и уходящую затем вверх, в холмы. Забыв на минуту свои страхи, Зарабет приготовилась наслаждаться красотой окружающего пейзажа.

Озеро лежало в горной расщелине. Вокруг высились уходящие круто вверх серо-зеленые холмы. Вода сегодня была темно-серая, ее гладкую поверхность разбивали струи дождя.

Тропа пролегала между двух крутых холмов, затем вела через лес наверх, на плоскую вершину следующего холма. Куртины вереска, покрывавшие землю, гнулись под дождем, между ними там и сям проглядывали черные скалы. А за их спинами местность уходила вниз, открывая восхитительный вид на озеро и пурпурные холмы, спускавшиеся к самому морю, терявшемуся в дымке на горизонте.

– Должно быть, вы любите эту землю, – вздохнула Зарабет.

Иган невнятно фыркнул.

– К ней привыкаешь.

– Нет, вы ее любите. Я вижу, как светятся ваши глаза, когда вы смотрите вокруг.

Он направил коня туда, где виднелась роща. На ветвях деревьев висели клоки тумана.

– Мы приехали сюда не для того, чтобы разбираться в моих чувствах.

– А для чего мы сюда приехали?

– Я уже говорил. У меня важное дело.

– Вы всегда так загадочны, Иган Макдоналд.

– Скоро сами все увидите.

Вздохнув, Зарабет замолчала. Его сильная рука, обнимавшая ее за талию, сама по себе требовала ее внимания.

Справа от них холмы расступились, и Зарабет увидела сложенные из белого камня дома, уютно устроившиеся и маленькой долине. Сначала они показались ей очень милыми на фоне серо-зеленых зарослей вереска. Потом она поняла, что дома пусты и заброшены. Крыша одного из домов провалилась. Стены другого зияли черными провалами окон с выбитыми стеклами. Она спросила:

– Разве тут никто не живет?

Не замедляя хода лошади, Иган ответил:

– Все ушли. По всей Шотландии стоят пустые селения – И все из-за огораживания.

– Огораживания? Что вы имеете в виду?

Иган направил коня под укрытие древесных крон. Печальные дома исчезли из виду.

– Крупные землевладельцы в Горной Шотландии сгоняют арендаторов со своей земли. Разводя овец, разбогатеешь быстрее, нежели собирая арендную плату с фермеров, которые сеют хлеб. Фермерам некуда идти. Многие подались в города искать работу.

– И вы прогнали своих арендаторов? Поэтому пустуют дома?

– Да нет же, на землях Макдоналдов или Россов такого не было. Это наш сосед Стрэтраналд подружился с англичанами, купил стадо овец и выгнал арендаторов взашей – людей, семьи которых обитали на этих землях спокон веков.

– Ужасно.

– Но каков же ответ? Умрем с голоду вместе?

– Россы вроде бы не голодают. Адам ведь не прогнал своих фермеров?

– Нет, – мрачно ответил Иган. – Когда его прадедушки был убит, а замок сровняли с землей, дома арендаторов сожгли. Те, кто уцелел, ушли. Семья потеряла все. У отца Адама хватило смекалки открыть новые пути в жизни и заработать кучу денег. Адам, конечно, невыносим. Но к своим людям он добр.

В роще стоял густой туман. Они ехали молча. Дождь шумел в листве, копыта лошади шлепали в грязи. Если за ними следовали люди Игана, они ничем не выдавали своего присутствия.

Ей так удобно было сидеть, прислонившись к твердой, как скала, груди Игана. Над головой кроны деревьев, тихо стучит по листьям дождь. Она могла ехать вот так целую вечность.

– Вы еще не надумали сказать, куда же мы едем? – спросила Зарабет немного погодя.

– Тише, девочка, – прошептал Иган ей на ухо. – Молчите. А то они испугаются.

Они?

– Кого мы должны встретить? – шепнула она. – Эльфов?

Иган вздрогнул:

– Что?

– Эльфов из Страны королевы фей.

Иган громко фыркнул, не сумев сдержаться.

– Кто наплел вам чепухи? Джейми? Или Хэмиш?

– Ни тот ни другой. Я читала о феях.

Встретив когда-то давно Игана, она прочла о Шотландии все, что смогла раздобыть. Ее очаровала его родина и ее предания.

– Вы читали всякие небылицы. Создания, которых я ищу, очень земные.

Покачав головой, он пробурчал:

– Феи, подумать только.

– Но логоши существуют. Волшебные заклятия тоже. Отчего же не быть феям?

– Хорошо, я признаю – нвенгарцы и их предки-цыгане породили странные существа. Но я не слышал, чтобы они водились в Шотландии.

– Во мне есть цыганская кровь, – напомнила Зарабет. – Надеюсь, вы не меня именуете «странным существом».

– И не думал. Но я помню, как вы баловались колдовством, когда были совсем юной. Волшебные зеркала и все такое.

Она сердито посмотрела на Игана.

– Я не баловалась. У меня есть совсем небольшие способности. Ими не произвести впечатления на совет волшебников. Они довольно презрительно относятся к женщинам, которые умеют колдовать.

– Очень недальновидно с их стороны. – Он крепче прижал к себе Зарабет. – Значит, вы умеете наводить чары?

– Слабенькие. Если хотите, открою вам секрет. Я навела чары на вас в ту ночь, пять лет назад, когда попросила, чтобы вы меня поцеловали. Надеялась, что вы в меня влюбитесь.

На сей раз он действительно вздрогнул, чуть не остановил лошадь.

– Вот как?

– Я сделала амулет, он висел у меня на шее. Но не сердитесь – амулет не помог. Кажется, вышло даже наоборот – мы ведь поспорили.

– Поспорили? А мне казалось, мы здорово поругались.

– Называйте как хотите. Главное, что волшебство не сработало. Может быть, вы невосприимчивы к чарам.

– Мне так не кажется. Несколько лет назад, когда праздновали свадьбу Деймиена и Пенелопы, кто-то навел сонное заклятие на всех в доме. Я тоже заснул.

Зарабет вцепилась в гриву лошади, чтобы Иган не заметил, как дрожат ее пальцы.

– Мое, на вас не действует именно мое колдовство.

– Было бы интересно проверить.

Зарабет пыталась унять воображение, но не могла отогнать видение – Иган лежит на ее постели, свет свечи ласкает его обнаженную кожу, а она нараспев читает заклинание.

Его лицо тонуло в полумраке, но она чувствовала на себе его огненный взгляд.

Иган оборвал разговор, как только они начали спускаться с крутого холма, и Зарабет пришлось сосредоточиться на том, чтобы не сползти с седла. У подножия он приблизил губы к ее уху и шепнул:

– Ведите себя тихо, как мышь. Вон они.

Он указал ей, куда смотреть. Зарабет увидела крупную кобылу с округлыми боками. Ее наметанный глаз сразу определил лошадь хороших кровей. Превосходная стать, длинные ноги, умные глаза. Не дикое животное, а домашнее, привыкшее к уюту конюшни и заботе. Может, лошадь сбежала из замка Макдоналд?

Она открыла было рот, чтобы задать вопрос, когда жеребенок на дрожащих, подгибающихся ногах выбрался из-за бока матери. Он учуял запах человека и тоненько, пронзительно заржал. Лошадь повернула морду, навострив уши. Ее ноздри раздувались.

Иган спустил Зарабет с седла и встал рядом с ней. Затем из седельной сумки он вытащил кусок ткани и осторожной, но уверенной походкой направился к кобыле с жеребенком. Кобыла смотрела настороженно, загораживая малыша своим телом.

– Снова удрала, девочка? – тихо и ласково заговорил Иган. – Что там у тебя?

Зарабет осторожно пошла за Иганом, приподняв клетчатые юбки, чтобы не испачкать в навозе. Мерин, на котором они приехали, опустил голову и принялся щипать траву.

Жеребенок с любопытством выглянул из-за крупа матери. Он был гнедой, почти черный в полумраке, с черной гривой и челкой. Огромные карие глаза рассматривали Игана, потом Зарабет, которая остановилась в не скольких футах от них.

Иган двигался со всей осторожностью, на какую был способен. Погладил кобылу, успокаивая ее, потом протянул руку к жеребенку. Тот сделал шажок навстречу. Он только что появился на свет и не умел еще пугаться.

– Вот так, – сказал Иган, и Зарабет удивилась – никогда она не слышала, чтобы он разговаривал так ласково. – Смелее, малыш.

Кобыла обнюхала Игана. Она была встревожена, однако узнала его. Спотыкаясь, жеребенок пошел вперед, опираясь плечом о мать, и вытянул шею. Ткнулся губами в ладонь Игана и подскочил, когда тот почесал его нос. Решив, что это приятно, жеребенок сделал еще шаг вперед.

– Молодец, – сказал Иган.

Когда он накинул кусок ткани на жеребенка, тот испуганно попятился. Кобыла мотнула головой, но уже не так нервно. Казалось, ее успокаивали тепло и запах тела Игана.

Иган осторожно принялся за дело, стирая со спины жеребенка воду и грязь. Малыш стоял, закрыв глаза от удовольствия.

Иган был сама нежность. Шептал что-то на ухо лошади и малышу, вытирая его насухо. Свесив голову через плечо Игана, кобыла наблюдала за его движениями. Зарабет снова подивилась, как он сумел скрыть свою силу и напор, чтобы не испугать животных. Вот так же он обращался бы с детьми, подумала она вдруг. Жаль, что он не хочет жениться и завести семью.

Она почувствовала болезненный укол в сердце. Сможет ли она иметь собственную семью после неудачного замужества? Разумеется, она сможет выйти замуж. Но пока заживут на сердце раны, которые нанес Себастьян, пройдет так много времени, что ей будет поздно думать о детях. Наверное, она доживет лет до девяноста, пока исцелится. Иган обернулся через плечо:

– Подойдите, взгляните-ка. Он не боится.

Кобыла настороженно смотрела, как Зарабет тихо подходит к ним, но успокоилась, когда она взяла Игана за руку. Жеребенок был очень красивый, хороших статей. По его движениям было видно, что он здоров. Прелестный малыш.

Он уткнулся ноздрями в живот Зарабет, и Иган тихо засмеялся:

– Родился только сегодня утром, но уже требует внимания.

– Родился сегодня?

– Рано утром. Один из моих арендаторов дал знать, что кобыла ожеребилась в лесу, но никто не смог к ней подобраться. Она всегда меня признавала, вот я и решил, что смогу привести их домой. – Он ласково потрепал кобылу по холке. – Сбежала несколько дней назад, но я знал – далеко не уйдет. Никогда не уходила.

– У нее привычка убегать?

– Ей нравится пожить немного на воле. Бродит, где хочет, а потом возвращается.

– Как и вы, – заметила Зарабет. – Вы бродите по миру, но всегда возвращаетесь.

Иган покосился на нее:

– Это не одно и то же. Я возвращаюсь лишь потому, что вынужден.

– А если вы сделаете Джейми лэрдом, нужда отпадет?

– Точно. Пусть принимает дела, когда достигнет возраста. А я буду жить в Париже или еще где-нибудь.

– Но ваше место здесь.

Иган нахмурил брови:

– Вы опять за свое. Это простая случайность, что я стал старшим сыном. Чарли был любимцем, отрадой семьи. Его кровь должна продлиться здесь, а не моя.

– Я не об этом. – Обнюхав Зарабет, жеребенок сунул голову под брюхо матери. – Здесь ваш дом, вы часть этой земли. Не потому что родились первенцем, а потому, что любовь к этой земле у вас в крови.

Она рассеянно гладила жеребенка, а тот довольно помахивал хвостом.

– Вы бредите, девочка. Я здесь чужак, словно ваши феи, что прячутся в зарослях вереска.

Она улыбнулась:

– Вы ошибаетесь.

– А вы ничего в этом не смыслите.

Она снова улыбнулась – ну и упрямец!

– Ваш дом здесь. Эта земля ваша, и ничего тут не поделаешь.


Вот самодовольная особа!

Улыбается, словно решила за него все вопросы, что терзали его всю жизнь. Как будто он не пылал от тоски по ней с того момента, как вытащил ее из моря. А точнее, с тех пор, как покинул ее пять лет назад.

К счастью для нее, он не хочет испугать лошадей. Иначе взял бы ее тут же, сорвав вымазанную в грязи одежду. Сейчас она в безопасности, но потом…

Она превратила его жизнь в ад.

Иган вернулся к заботам о лошади и осторожно вытащил из сумки недоуздок. Нельзя, чтобы звякнули пряжки или чтобы кобыла увидела. Она знала, для чего служит недоуздок. Нужно было застать ее врасплох.

– Приласкайте ее, девочка, если не боитесь испачкать руки.

Зарабет охотно протянула руку и начала поглаживать кобылу по шее и щекотать ей нос. Она никогда не боялась лошадей, и ее привычка устраивать скачки на самых непокорных лошадях в конюшне грозила ее отцу преждевременной сединой. Однажды она была столь же бесстрашна и с Иганом. Теперь же всего пугалась, словно кобыла.

Иган сумел наконец накинуть недоуздок на морду лошади. Та глянула на него сердито, но сопротивляться не стада. Ей уже надоел дождь. Она была готова вернуться в теплую конюшню под замком.

– Нам придется идти помедленнее, чтобы малыш не отстал, – предупредил Иган.

Зарабет все еще гладила лошадь.

– Я никуда не тороплюсь.

– Ну и глупо. Мы же промокнем насквозь.

Она раздраженно посмотрела на Игана:

– Вы хотите, чтобы я устроила истерику из-за испорченного платья, как ваши дебютантки?

– Они не мои. Прошу вас.

– Мне кажется, вам не хватает скандалов и слез. Мое самообладание ставит вас в тупик.

Ничего подобного, хотел было проворчать Иган и осекся. Может, ему именно это и надо, чтобы Зарабет была дерзкой и несносной? Только такую Зарабет он желает так страстно. А то запер бы в ее комнате ради ее же безопасности, да и забыл бы о ней.

Не услышав ответа, Зарабет ахнула:

– Так, значит, вы действительно хотите, чтобы я вела себя, как ваши ужасные дебютантки?

– Они не мои.

Жеребенок взбрыкнул, и лошадь оскалила зубы. Зарабет потрепала жеребенка по спине, чтобы его успокоить.

– Иган, не кричите так, иначе лошади убегут.

Проворчав что-то в ответ, Иган свернул повод восьмеркой и прицепил его к недоуздку. Потом молча тронулся в путь, отметив, однако, лукавую усмешку в уголке рта Зарабет, когда она и жеребенок двинулись вслед за ним. Замыкал процессию мерин, который шел сам по себе.

Дождь усилился и, когда они вышли из рощи, хлынул как из ведра. Зарабет натянула плед себе на голову, но толку было мало.

– Мы можем добраться до брошенных домов Стрэтраналда, – крикнул Иган, перекрывая шум дождя. – Там обязательно найдется дом с уцелевшей крышей. Переждем бурю там.

Зарабет молча кивнула. Жеребенок, который был слишком мал, чтобы выдержать натиск непогоды, пытался спрятаться под брюхом матери. Кобыла тревожно фыркала и трясла головой – дождь заливал ей глаза.

До покинутых домов было рукой подать, но под проливным дождем они продвигались очень медленно. Иган пытался заставить Зарабет сесть на мерина, но она отказалась. Чертова упрямица и на этот раз не изменила своей привычке возражать.

Небо стало таким темным, что можно было подумать – наступили сумерки. Тучи спустились с горных вершин в долину. Очертания предметов тонули за пеленой дождя. Иган чуть не прошел мимо домов, в последнюю минуту заметим белое пятно стены. Исследуя на ощупь стену, он отыскал вход. Дверь дома была заперта, но он сумел ее открыть. Лошади и Зарабет вошли в холодную, пахнущую плесенью комнату.

Глава 9

Портрет Чарли Макдоналда

Глупо было надеяться, что кто-нибудь оставил здесь на всякий случай вязанку дров. Здесь давно никого не было.

Игану удалось отыскать в подвале обломки мебели. Он принес их наверх, где Зарабет успокаивала лошадей. Заглянув в каминную трубу, Иган увидел темные тучи. Дождевые капли падали ему на лицо. Он набрал щепок и достал из меховой поясной сумки-споррана кремень и самогарную спичку, чтобы высечь искру.

– Как удачно, что вы носите их с собой, – заметила Зарабет из угла комнаты, где она сидела возле лошадей.

– Привык в армии. Никогда не знаешь, что может случиться.

– Помню, когда вы приезжали к нам погостить, мы с горничными пытались отгадать, что у вас в этой странной кожаной сумке мехом наружу…

– Правда? И что же вы решили?

Зарабет пожала плечами.

– Мы подумали: там не должно быть что-то очень важное, ведь вы ни разу ее не открыли.

– Зачем? Необходимости не было. Ведь в вашем доме я жил среди роскоши.

– Тогда я объявила, что украду ее и загляну внутрь, но мне никак не представлялась возможность. – Взгляд Зарабет стал задумчивым. – Вы всегда носили ее на себе, а ночью запирали дверь. Однажды я добыла ключ и прокралась к вам в спальню, но вы проснулись и чуть не поймали меня на месте преступления. Вы решили, что это одна из горничных с нижнего этажа пытается влезть к вам в постель.

Он вспомнил. Темная ночь, чистый запах женского тела, тень в полумраке. Он пытался отделаться от навязчивых рук решительно настроенной девицы, которая к тому же оказались остра на язык.

– Святые угодники! – ахнул он. – Так это были вы?

Иган вспомнил, что в ответ сказал ей какую-то непристойность – а чего ж еще она ждала? Неудивительно, что она выбежала вон.

– Действительно, Иган Макдоналд. К тому времени вы достаточно овладели нвенгарским – я и не подозревала, что вы знаете такие слова.

Иган поднялся на ноги.

– Вам их тоже знать не следовало.

– Я родилась в Нвенгарии. Там девушек учат, как вести себя в спальне, едва они достигнут брачного возраста.

– Да, но это поэтические описания и все такое. А вы выражались, как уличная девка. Таких слов вам точно знать не полагалось.

Она плотоядно улыбнулась.

– Поэтические описания? Плохо вы знаете нвенгарских дам. Мы изучаем язык Эроса – он называется эротическим.

– И этого слова вам тоже знать не полагается.

– Я очень подробно изучала этот язык. – Зарабет по-прежнему была в противоположном от Игана углу, но он вдруг покрылся испариной. – Мне известны слова, которых даже вы не знаете. Я не невинная девушка.

Она хочет его убить? Иган представил, как ее хорошенький ротик произносит вульгарные слова, и его сердце глухо застучало.

– Я не ваш муж.

– Знаю. – Зарабет рассмеялась. – Я вас дразню. Неужели вы решили, что я стану соблазнять вас здесь, на голом полу, в сырости и холоде, рядом с навозной кучей?

Она улыбнулась, ее глаза заблестели. Он никогда не видел ее столь прекрасной! На ней была шотландка цветов клана Макдоналд. Такой же плед был и на нем.

Иган бросился к ней, схватил за плечи и поцеловал. На сей раз он вовсе не был нежен. Откинув ее голову назад, он жадно впился в ее губы.

Его пальцы утопали в ее волосах, мягких, словно черный шелк. Косы расплелись, и шелковые пряди упали ей на плечи. Лицо было мокрым от дождя, а холодные капли солоны на вкус.

Он чувствовал стеснение в паху. Проклятие! Зарабет разжигает в нем желание. И когда это она стала столь искусной?

Иган нагнулся, и она вцепилась в его килт. Он целовал ее снова и снова и не мог остановиться. Проводил языком по губам, пробуя их на вкус, выпивая дождь и влагу ее рта.

Ее губы впивались в него ответным поцелуем, язык неутомимо двигался, подобно его собственному. Он почувствовал, что ее руки развязали шнурки на вороте его рубахи. Пальцы стали ерошить волоски, покрывающие его грудь.

– Остановитесь, – прошептал он. И все-таки не мог отпустить ее, прижимаясь к ней лицом. – Вам нельзя меня трогать.

– Я не могу остановиться.

Ее дыхание щекотало его рот, язык описал дугу вокруг нижней губы. Потом Зарабет сунула руки под рубаху, и ее пальцы отыскали напряженные бугорки его сосков, твердые, как камень, от холода и ее ласк. Зарабет играла с ними, а он снова ее целовал, забыв обо всем на свете.

Когда она оттолкнула Игана, он решил, что к Зарабет вернулось чувство реальности. Но не успел он прийти в себя от ее внезапной холодности, как она расстегнула его рубаху. Наклонилась и взяла зубами его сосок.

До этого он считал, что может сопротивляться. Но сейчас, откинув голову, он прижал Зарабет к себе, и ласки Зарабет отдавались в его паху уколами раскаленных добела игл.

– Проклятие, – шепнул он. – Будь оно все проклято.

Она начала посасывать его кожу, мокрые волосы терлись о его грудь. Он запустил пальцы в ее волосы, а его кусали ее зубы, острые, как ее желание. Было бы так легко схватить ее в объятия и уложить на пледы, а потом задрать юбки и войти в нее.

Как он хотел этого! Хотел ощутить, как она извивается под ним, когда он будет внутри нее. Пришпоривать и не отпускать, пока не насытится.

Потом его руки и рот насытили бы ее. Он хотел бы увидеть, как смягчается ее лицо в любовном томлении, услышать ее стон.

Усилием воли он оттолкнул Зарабет.

– Нет, девочка, вы меня убиваете.

Она уставилась на него снизу вверх – глаза расширены, волосы в прелестном беспорядке.

– Не отталкивайте меня.

– Я должен. – Схватив Зарабет за плечи, он встряхнул ее как следует. Волосы рассыпались по плечам черными кольцами. – Хотите, чтобы я взял вас прямо здесь, чтобы мы катались на грязном полу, словно звери?

Может быть, поставить ее на четвереньки – в самый раз в таком месте. Почему он об этом думает?

– Да, – шепнула она. – Я этого хочу.

– Нет. – Он скрипнул зубами. – Я этого не сделаю. Она смотрела на него застывшим взглядом. Такой он ни разу ее не видел – это была не невинная девушка, не утонченная герцогиня. Дикарка, под стать этому месту вдали от цивилизованного мира. Дикая, как вереск, скалы и водопады. Они могли бы любить друг друга здесь, в заброшенном доме, и забыть об этом безумии, вернувшись к людям.

Но он не сможет забыть.

Выпустив ее плечи, Иган завернулся в плед и выскочит под холодные струи дождя.


Когда Иган вернулся, Зарабет уже овладела собой. Разложила возле очага свой плед и села, не обращая внимания на каменную твердость пола. Лошади пощипывали вереек, который она для них натаскала. Малыш сосал мать.

Зарабет сумела заплести волосы в длинную свободную косу, свисающую вдоль спины. Вот только слез ей было не унять. Она не рыдала – просто слезы текли по щекам, пока она тихо сидела перед очагом.

Вернулся Иган, принеся с собой свежий запах дождя. Остановился перед ней. Она не подняла глаз.

На его сильных ногах были толстые чулки, которые шотландцы надевают в повседневной жизни. Килт прилипал к коленям, и у нее возник соблазн сунуть руку под подол и погладить его ляжку. Должно быть, там его кожа горячая на ощупь.

Костяшками пальцев Иган вытер слезы с ее щек.

– Я не хотел вас обидеть, девочка.

– Уходите, – твердо сказала она.

– Я не допущу, чтобы вы себя погубили. Я знаю, чего, как вам кажется, вы хотите.

Она смотрела на него сквозь слезы. На его лице застыло непроницаемое выражение. О чем он думает? Ей никогда не удавалось услышать его мысли. Проще понять лошадей, чем его.

– Я прекрасно знаю, чего хочу. Я больше не дитя. Ясно, однако, что вы-то этого не хотите.

– Я ушел вовсе не потому, что вы мне отвратительны…

– Нет, – перебила она, – возможно, вы хотели этого, потому что я сама на вас набросилась. Но по-настоящему я вас не привлекаю.

– Вы ведь до сих пор замужняя дама.

Зарабет покачала головой.

– Когда я путешествовала по Европе, я много слышала об Игане Макдоналде. В Вене о нем ходили легенды. Так вот, вас далеко не всегда интересовало, замужем дама или нет.

Иган покраснел.

– Это другое дело. Кроме того, с тех пор прошло много времени.

– Не так уж и много. Всего шесть месяцев с тех пор, как вы виделись с баронессой фон Траунберг. Она вспоминала вас очень тепло. Во всех подробностях.

Иган залился краской – Зарабет позабавило бы его смущение, не будь она так расстроена.

– Ей не следовало говорить с вами об этом.

– Почему? – Зарабет медленно передернула плечами, как это делала томная баронесса. – Я нвенгарская герцогиня, то есть искушенная женщина в ее глазах. Она знала, что мы с вами знакомы, и была счастлива посплетничать. Уж не знаю зачем. То ли хотела заставить меня ревновать, то ли просто уколоть. Но она обожала говорить о вас.

– Помоги мне, Боже! – простонал он.

– Вы герой альковных историй по всей Европе. Я единственная, кого вы отвергли. Унизительно!

– Потому что вы единственная, чей отец имеет право требовать у меня ответа. Ах, простите, Олаф, но я соблазнил вашу дочь! Не возражаете?

Зарабет опустила глаза.

– Хватит. Вы ясно дали понять, что думаете.

– Вы и не догадываетесь, о чем я думаю.

– Конечно! – Зарабет гордо вскинула голову. Она была очень зла на него, но невольно любовалась его прекрасными глазами – темно-карими, такими теплыми, ласкающими. – Я никогда не умела понять, о чем вы думаете.

– Тогда послушайте. – Нагнувшись, Иган взял ее подбородок. – Вы красивая женщина. Но я не возьму вас, пока вы замужем. Мне все равно, какие свободные нравы царят у вас в Нвенгарии.

– Хватит об этом. Вы выразились ясно.

Она снова выставила себя дурочкой! Не иначе как ей суждено время от времени повторять эту ошибку, пока они не состарятся. Тогда уж будет все равно.

Иган хотел ее – она поняла это, слушая бешеный стук его сердца, ощущая твердую плоть, прижимавшуюся к ее телу. Он целовал ее так, как охваченный страстью мужчина. Дай он себе волю – и взял бы ее, как он выразился. Она не смогла бы его остановить. Ее брак разрушился, а в сердце пусто – только Иган оставил там след.

Но он не возьмет ее, оставив сгорать от любви.

Иган поднялся на ноги.

– Дождь слабеет. Нужно поскорее отвести лошадь с жеребенком в конюшню.

И вышел, не говоря больше ни слова, а Зарабет в отчаянии заломила руки.


Иган помогал конюху устроить лошадей в конюшне, надеясь, что работа поможет ему забыть гнев и напрасные желания. Он страстно желал Зарабет, и это чувство становилось все сильнее. Чертовка! Когда она распахнула на нем рубашку, чтобы ласкать соски, он потерял ощущение времени и места. Весь мир исчез – остались лишь теплые губы на его коже и пламенное желание. И как только ему удалось выпутаться, не допустив беды? Нужно держаться подальше от Зарабет. Именно подальше.

Он зарычал в бессильной ярости. Проще прекратить дожди в Шотландии, чем держаться на расстоянии от Зарабет. Как он жил эти пять лет, не видя ее улыбки и сияющих глаз, не слыша ее мелодичный голос? Наверное, он сошел с ума. Иначе примчался бы в Нвенгарию, влез по веревке к ней на балкон и выкрал бы ее!

Смешно! Словно оперный герой.

Покончив с работой в конюшне, Иган был весь в поту, но чувствовал себя значительно спокойнее. Слава Богу, Зарабет ушла наверх к себе, чтобы согреться и просушиться после скитаний под дождем. Смотреть ей сейчас в лицо было выше его сил.

Но, выйдя во двор замка, он увидел, как в ворота въезжает карета Макдоналдов, за ней следом – экипаж Россов.

– Черт возьми! – выругался он.

Его страхи подтвердились, когда в окне кареты сестры замаячили лица девушек, а пронзительные голоса закричали:

– Это здесь? Неужели это замок Макдоналд? О, какой великолепный вид!

Иган с трудом сдерживался, чтобы не убежать. Кареты остановились. Дебютантки живо спрыгнули на землю, за ними спустились их гусыни-мамаши, потом папаши, Мэри и Адам Росс. Олимпия заметила стоящего в стороне Игана:

– Мистер Макдоналд, мы приехали взглянуть на ваш замок. Миссис Камерон говорит – он замечательный.

Иган послал Мэри сердитый взгляд, и сестра ответила не менее сердитым. Конечно, если молодые леди увидят разруху, царящую в замке, им, вероятно, захочется назад, в уютные эдинбургские дома. Натянуто улыбаясь, Иган пригласил их войти.

Но молодые леди, кажется, были в восторге от всего, что видели. Они восхищались, оглядывая холл, ахали, увидев уходящую круто вверх лестницу. Им захотелось осмотреть парадный зал, стены которого были увешаны кабаньими и рогатыми оленьими головами.

Олимпия и Фейт старались превзойти друг друга, расточая пышные комплименты в основном на плохом французском. Под конец даже Мэри стало неудобно. Адам усадил папаш в парадном зале, и Уильямс подал им виски.

Потом леди заявили, что хотят посмотреть портреты на верхней галерее.

– Портреты всех Макдоналдов, всех, до единого, – промурлыкала Фейт. Иган попытался убежать наверх, чтобы помыться и переодеться, но вся компания следовала за ним по пятам. Олимпия и Фейт шли рука об руку, занимая своими особами всю ширину галереи. Еще больше места занимали полнотелые мамаши.

– Очаровательные пейзажи, – проворковала Олимпия. – А вот и вы, миссис Камерон, и ваш прелестный сынок.

Портрет был написан, когда Дугалу исполнилось пять лет. Мэри стояла прямо, как палка, положив руки на спинку стула. Дугал держал щенка. Взгляд Мэри был строг и спокоен – сама благопристойность. Даже щенок, казалось, знает, что такое хороший тон.

Фейт закричала:

– А вот и мистер Иган Макдоналд!

Иган застыл. Ничего не ведающая Фейт всплеснула руками, глядя на портрет Чарли.

За его спиной на галерее открылась дверь, и появилась Зарабет, одетая в чистое платье из шотландки. Она успела аккуратно уложить свои черные блестящие волосы.

– Вы тут как живой, – блеяла Фейт. – Конечно, намного моложе, чем сейчас.

Зарабет послала Игану сочувствующий взгляд. Она могла злиться на него сколько угодно, ведь была задета ее гордость. Но она понимала его, как никто другой. Она знала, что чувствует Иган, глядя, как девушки восхищенно рассматривают портрет брата. Слишком дорого заплатил он за смерть Чарли – собственной гордостью и самообладанием. Утратил надежду обрести покой в душе.

– Нет, – нервно сказала Мэри. – Это наш брат Чарли. Он погиб на войне.

– Ах Боже мой! – Фейт обернулась к Игану. Ее нижняя губка дрожала. – Как ужасно. Бедный мистер Макдоналд.

Обе девицы выдавили притворную слезу, уверяя друг друга, что понимают, какая потеря постигла семью. Олимпия шмыгнула носом:

– Я чувствую, что он все еще здесь, бедный Чарли Макдоналд. Его дух бродит здесь, безутешный!

– Если вы так думаете, это лишний раз доказывает, что вы ничего не знаете о Чарли. – Иган повернулся к ним спиной и сделал знак Зарабет: – Мне нужно с вами поговорить.

Затем бросился вниз по ступенькам, и Зарабет, испуганно взглянув на него, побежала вслед.

Иган ждал ее в маленькой передней между парадным залом и холлом. Зарабет прошмыгнула в переднюю, и он захлопнул за ней дверь, чтобы отсечь любопытные взгляды с лестницы.

Он хотел было сесть вместе с Зарабет за изящный столик, который Мэри привезла из самого Лондона, но он был слишком взволнован. Он вышагивал взад-вперед по комнате, выглянул в окно на утихающий дождь.

– С вами все хорошо? – осторожно спросила Зарабет.

– Со мной все чертовски плохо.

– Простите. Я слишком задержалась, а то успела бы увести их подальше от портрета.

Удивленный Иган остановился:

– Вы ни в чем не виноваты. Их могла бы предупредить Мэри.

– Что произошло с Чарли? – Элегантная и невозмутимая, она опустилась в позолоченное кресло, которое составляло пару столику. – Мы с Адамом говорили о том, как он погиб при Талавере. Я все пытаюсь понять, почему вы вините себя в его смерти.

Иган хрипло рассмеялся:

– Адам сказал, что виноват я?

– Он сказал, что вы вините себя. И ваш отец думал так же.

– Ну, это, в общем, правда. Отец считал, что я должен был не давать французам выстрелить, пока Чарли не укроется в безопасном месте. – Глаза Игана защипало, словно от едкого дыма, и он закрыл их рукой.

Когда он снова открыл глаза, Зарабет стояла рядом, и чудесные синие глаза светились сочувствием.

Ему припомнилось ее залитое слезами лицо, которое он видел в заброшенном доме, и у него защемило сердце. Он обидел ее, вовсе того не желая. Но, если бы она дала ему волю повалить себя на грязный пол, она бы потом горько пожалела. Иган знал Зарабет – она возненавидела бы себя, точно так же, как он терзался из-за смерти Чарли.

Ему вдруг захотелось поведать ей все. Он придвинул поближе к ней другое кресло и уселся, упираясь локтями в колени.

– История очень простая. Я должен был вести моих горцев в атаку на городские стены, ведь я был капитаном, и у меня был опыт сражения при Опорто. Чарли был новичком, который разыскал меня после моего первого сражения. Все бы ничего, но он последовал за мной в Талаверу.

На него нахлынули воспоминания. Ужасный шум – выстрелы, крики, грохот артиллерии, дикое ржание лошадей. А еще запахи вывороченной земли, крови и испражнений. Словно вчера это было…

– Я велел Чарли оставаться в тылу и не валять дурака. Он едва умел управляться с саблей, хотя стрелял довольно сносно. Он заявил, что солдатам нужен хороший офицер, чтобы вести их в атаку, и что он не собирается отсиживаться, как трус. Я ушел к своим солдатам, и в пылу сражения совсем позабыл о нем, пока не стало слишком поздно.

– Он пал в первой же атаке. Французы стреляли со стен, а Чарли шел прямо под выстрелы. Он умер быстро.

Иган снова закрыл глаза. Зарабет коснулась его рукой – гладкой и прохладной.

– Мне так жаль, – сказала она.

Иган знал – ей действительно жаль. Ее глаза лучились состраданием. Ему захотелось прижать ее к себе и не отпускать долго-долго.

– Я даже добраться до него не мог, пока сражение не закончилось. Мы взяли город, а потом я вернулся, чтобы найти его тело.

Зарабет задумчиво смотрела на Игана:

– Я все еще не понимаю, в чем ваша вина.

Иган покачал головой:

– Я должен был убедить его не лезть на рожон. А я был слишком нетерпелив и невнимателен. Мы поссорились, и я не сдержался. Накричал на него, и это было последнее, что я ему сказал. Потом бросился в битву, а он попытался возглавить атаку. Чертов идиот!..

– Неизвестно, смогли бы вы убедить его, даже если очень постарались бы. Похоже, он был сорвиголова.

– О да, таким он и был, наш Чарли. И все сходило ему с рук. Мы звали его Красавчик принц Чарли.[7] Вот еще один очаровательный господин, любитель загребать жар чужими руками!

Иган замолчал, неподвижно глядя на собственные зажатые в коленях руки. В тот день Чарли наорал на него и заявил, что не нуждается в заботливой наседке.

А Иган ответил: «Иди на смерть, если хочешь. Мне нет дела».

Потом ему пришлось вернуться домой и предстать перед отцом. Сказал, что Чарли погиб, когда его самого не было рядом.

Прочь воспоминания. Хватит на сегодня!

– Но я вызвал вас сюда вовсе не для того, чтобы говорить о Чарли, – сказал он, помолчав.

– Я так и думала.

Зарабет спокойно ждала, глядя на него поверх сложенных домиком ладоней.

– Вы, кажется, говорили, что умеете колдовать. – Он доверительно склонился к Зарабет. – Как вы думаете, нельзя ли навести чары так, чтобы эти чертовы вертихвостки убрались из замка Макдоналд, из наших гор, да и из моей жизни тоже?

Зарабет неожиданно расцвела улыбкой:

– С удовольствием займусь этим, мистер Макдоналд.

Глава 10

Заклинания и ритуалы

Волшебство удалось на славу, но не так, как ожидал Иган.

После того как Иган ушел к себе помыться и переодеться, Зарабет направилась на кухню. С помощью миссис Уильямс она приготовила свечи, бечевку, топленый жир и соль. Во дворе замка Макдоналд она разыскала пару камешков, а у Джеммы позаимствовала иглу. Все это она разложила на столике в маленькой передней и пригласила девушек войти по очереди, чтобы она могла погадать им на судьбу.

Судя по мыслям, и Олимпии, и Фейт ужасно хотелось войти первой, оттолкнув соперницу. Но, приторно улыбнувшись, каждая решила уступить другой дорогу. Зарабет успокоила суету, заявив, что они войдут в алфавитном порядке их имен – сначала Олимпия, потом Фейт.

Зарабет зажгла свечи, натерла камни жиром и солью, а потом взяла руку Олимпии. Девушка брезгливо сморщила носик, когда Зарабет положила камень ей на ладонь, но сдержалась. Не хотела показать свою слабость.

Потом Зарабет уколола палец Олимпии и выдавила на камень крошечную каплю крови. Схватив камень, она быстро обмотала его бечевкой и накапала воск свечи, чтобы закрепить узел. Пропела короткое заклинание по-нвенгарски – и ритуал завершился.

– Носите это на шее или в кармане, – сказала она Олимпии, подавая амулет. – И да свершится мое предсказание.

Олимпия была взбудоражена. Она завернула амулет в носовой платок и сунула в сумочку, которая висела у нее на талии.

Зарабет заглянула в мысли девушки. Не счастья и долгой жизни жаждала Олимпия. Ей хотелось в следующем светском сезоне покорить всех пением!

То же самое Зарабет проделала и для Фейт, но ее заветное желание было другим. Больше всего на свете Фейт хотела, чтобы ее платье оказалось самым красивым на первом балу сезона. Получив заверение, что она разыщет самое нарядное платье, довольная девушка ушла.

После того как Фейт и Олимпия убежали показать матерям свои амулеты, в маленькую переднюю вошел Иган.

– Это не причинит им вреда? – обеспокоенно спросил он.

Зарабет обрадовалась. Девицы ему смертельно надоели, и все же он не хотел им навредить. Заботливая натура, несмотря на внешнюю грубость и огромную силу.

– Никакого вреда не будет, – успокоила его Зарабет. – Но, думаю, они очень скоро начнут упрашивать родителей вернуться домой.

Так и вышло. И часа не прошло, как обе молодые леди пресытились зрелищем замка Макдоналд. Джейми отвел их в подземелье, надеясь заинтриговать обрывком цепи, уцелевшей на стене возле бочек с виски. Но они лишь глядели на него остекленевшими глазами и твердили, что им холодно и что у них болят ноги.

Вскоре мистер Темплтон и мистер Бартон погрузили дочек в карету Адама и отбыли вместе с ними. Иган весело помахал рукой им вслед, но обе девушки не соизволили ответить.

– Вот странно, – сказала Мэри, стоя возле Игана и Зарабет. – Они так хотели остаться на ужин и посмотреть, как Иган танцует на саблях.

– Они молоды, – возразила Зарабет, стараясь казаться умудренной опытом женщиной в свои двадцать три года. – Едва вышли в свет. В таком возрасте леди быстро устают от впечатлений.

– Может быть, – с сомнением в голосе протянула Мэри. – Что ж, мне пора в Росс-Холл. Нужно убедиться, что все в порядке.

Иган усадил в карету сестру и обеих дам. Последним сел Адам. Скатертью дорога! Карета со скрипом выкатилась за ворота. Заложив руки за спину, Иган с подозрением уставился на Зарабет.

– Что вы с ними сделали?

Во дворе никого не было, но Зарабет на всякий случаи осмотрелась по сторонам.

– Навела скуку. Это было нетрудно – им уже надоела жизнь в деревне, да только ни одна не хотела этого признать. Теперь они будут изводить отцов, упрашивая завтра-послезавтра отвезти их в Эдинбург.

Иган было усмехнулся, но вдруг нахмурился:

– Но это же надолго, так ведь? Было бы слишком жестоко оставить их такими навсегда.

– Нет, конечно. Через несколько недель чары рассеются, и мисс Олимпия и мисс Фейт найдут себе новую забаву. Но, боюсь, они так и останутся во мнении, что вы невыносимо скучны.

Иган весело рассмеялся.

– Ну и слава Богу. А вы хитрая женщина, Зарабет. Вы не обманывали, когда говорили, что ваше колдовство на меня не подействовало?

– В самом деле нет. Уж не знаю, по какой причине, но у вас оказался иммунитет.

Иган посмотрел на нее долгим взглядом. Потом его глаза потеплели.

– Может быть, иммунитет только против вашего колдовства, – поправил он тихо, справившись с дыханием.

– Что?

Он поднял руку и коснулся ее лица.

– Ничего. Просто отмечаю, который час.


На следующий день дебютантки в самом деле отбыли в Эдинбург. Адам прислал радостное письмо, что его дом наконец свободен от докучливых гостей.

Мэри тоже хотела немедленно ехать в Эдинбург, чтобы уговорить еще каких-нибудь господ побогаче привезти дочерей для знакомства. Но Иган был решительно против.

Выйдя из своей спальни на следующее утро после отъезда дебютанток, Зарабет слышала, как Иган спорит с сестрой. Они стояли на лестнице. Иган был мрачен. Грудь Мэри бурно вздымалась.

– Мы должны охранять Зарабет, а не наводнять дом гостями. Ты останешься дома. Твое место здесь.

– Да, а тебе можно шляться из Рима в Париж и обратно. Мне же остается сидеть дома и вышивать.

– В Эдинбурге ходят слухи, что ты не только вышиваешь.

Мэри побагровела.

– Тебя не касается, чем я занимаюсь в Эдинбурге.

– Нет, касается. Слышал, что ты взяла в любовники сассенаха.

Ахнув, Мэри набросилась на брата, как разъяренная кошка:

– А что еще мне делать, если муж умер, ничего мне не оставив? Здесь я тоже никому не нужна!

Зарабет попыталась отгородиться от ее мыслей, но ярость Мэри пробивала любую защиту. Она видела, что Мэри страдает от одиночества. Любовная связь тоже не принесла ей радости. Она завела интрижку, лишь бы досадить Игану. А тот ничего не понял.

– Здесь твой дом, – повторил Иган.

– Где мне остается сидеть за шитьем. Жалкая участь!

– Ты помогаешь мне управляться с делами в замке Макдоналд, – возразил Иган.

– Теперь для этого есть Джемма. У нее это получается куда лучше. Я тебе не нужна.

– Ты очень нужна мне, Мэри. Я хочу, чтобы ты осталась здесь и заботилась о своем сыне Дугале.

– Он достаточно повзрослел, чтобы самому о себе позаботиться. Не пытайся меня остановить. – Стиснув зубы, Мэри бросилась вверх по лестнице в галерею, не заметив Зарабет.

Хлопнула дверь. Подняв голову, Иган встретил взгляд Зарабет. Они смотрели друг на друга долгую минуту, а потом Иган пошел вниз, качая головой.

– Она одинока, вот в чем беда.

Зарабет вздрогнула. Барон Валентайн появился из ниоткуда и стоял рядом с ней. Наполовину человек, наполовину логош, он умел двигаться бесшумно, как привидение.

– Да, – ответила она, придя в себя от неожиданности. – И она, и Иган.

– Печально, – согласился он, задержав взгляд на двери спальни Мэри. Его могучие руки лежали на деревянных перилах лестницы, глаза оставались совершенно спокойны.

Они постояли немного в молчании. Затем он, тяжело ступая, пошел вниз по ступенькам.


Октябрь уступил черед ноябрю, затем наступил декабрь. В замке Макдоналд не было особых перемен за исключением погоды. С каждой неделей становилось все холоднее. В начале декабря выпал первый снег, и миссис Уильямс начала готовить припасы к празднику Нового года, или, как называли его шотландские горцы, к хогманею.

Попыток выкрасть или убить Зарабет больше не было, и Зарабет сочла это скорее тревожным знаком. Не отличалась она особой наивностью, чтобы думать, что муж прекратит попытки разыскать и покарать ее. Уж такой он был человек – отомстить любой ценой!

Люди Игана продолжали сопровождать ее, куда бы она ни выезжала. Иган тоже не оставлял ее одну и по-прежнему укладывался спать за ее дверями.

Зарабет ему не призналась, но ей было спокойнее оттого, что она знала – он охраняет ее, когда она просыпается среди ночи.

Ей было тепло и покойно в замке Макдоналд, и она поймала себя на мысли, что начинает понемногу оживать. Равнодушно-любезная с виду – бушующее пламя внутри. Она начала оживать, сразу как приехала в Горную Шотландию. Подначивания Игана, кривлянье Джейми, добродушные перепалки Ангуса и Джеммы растопили холод ее сердца, заронили искру надежды, что можно начать жизнь заново.

Вместе со всеми Зарабет увлеченно готовилась к хогманею, стараясь как можно больше узнать об обычаях страны, давшей ей приют.

– Нужно попросить барона Валентайна быть первым гостем, – сказал Джейми в одно холодное утро, когда Зарабет и Дугал помогали ему связывать гирлянды лентами из шотландки.

– Первым гостем? – не поняла она.

Дугал пояснил:

– Это первый человек, который приходит в дом после того, как часы пробьют полночь новогоднего сочельника. Полагается, чтобы это был незнакомец. Но тут все друг друга знают, вот досада! А в этом году у нас будет настоящий чужестранец. К тому же у барона темные волосы. Так еще лучше.

– Почему? – Зарабет привязала ленту клановой расцветки Макдоналдов к зеленому венку. Цвета клана Игана! Ей так нравилось гладить ленты пальцами.

Джейми ответил:

– Неприязнь к светлым волосам – наследие прошлого, когда Шотландию завоевали скандинавы – датчане и норвежцы. Темноволосый человек не вызывал опасений – он был кельт или пикт, в общем, свой. Светлые волосы были у северянина, который отправился в поход, чтобы угонять скот и убивать.

– Понятно, – согласилась с улыбкой Зарабет. – Но это было много сотен лет назад. Что-то не попадались мне датчане или другие северяне, блуждающие среди вереска.

– Да, но у шотландцев хорошая память, – усмехнулся Дугал. – Лучше, если будет темноволосый. И помните, барон должен принести правильные дары.

– Спрошу Валентайна, согласится ли он участвовать в этой затее, – пообещала Зарабет. Молчаливый, сдержанный Валентайн будет не в восторге, но уж она постарается его убедить. – А я разве не гожусь? Было бы забавно.

– Только не женщина, – сказал Дугал, сделав страшные глаза. – Это к несчастью.

Брови Зарабет взлетели вверх:

– Оскорбительно!

– Такова традиция, вот и все, – сказал Джейми. – Никто и не думал вас обижать.

– Что ж, не хочу, чтобы кого-нибудь хватил апоплексический удар, если первой в гости заявится женщина. Снимаю свое предложение.

– Отлично, – улыбнулся Джейми. – Хотел просить вас еще кое о чем.

– Вот как?

Зарабет нравился Джейми, который то и дело доводил дядю до белого каления. Он устраивал стычки главным образом из-за того, что юный возраст и избыток сил давали ему иллюзию неуязвимости. Зарабет поинтересовалась однажды, почему он не в школе. Иган объяснил, что Джейми выгнали из Итона за какой-то проступок. После Рождества ему надлежало продолжить обучение в Хэрроу.

Из поясной сумки Джейми достал лист бумаги и положил перед собой на стол.

– Так как дядя Иган не разрешает нам привозить девушек, чтобы выбрать невесту, я подумал – может, вы это сделаете?

– Мне нужно найти подходящую Игану девушку? – спросила Зарабет, стараясь казаться беззаботной. – Я могу написать кое-кому из моих знакомых.

– Нет. Не надо никого привозить. Я имел в виду, может, вы сами за него выйдете?

Зарабет подскочила на стуле. У нее внезапно пересохло в горле, и она закашлялась. Дугал уронил гирлянду и вытаращил глаза.

– Но я все еще замужем.

Джейми махнул рукой.

– Не беда. Дядя Иган говорит, что вам скоро дадут развод, и в глазах ваших людей вы будете чисты. Но дяде Игану в общем-то все равно, замужем вы или нет.

Зарабет вспыхнула:

– Вашим соседям не все равно.

– Нет. Вы чужестранка, – заявил Джейми, словно это все извиняло. – Скоро вы будете свободны, и вы достаточно молоды, чтобы выйти замуж за дядю Игана.

– Но я не шотландка. А в вашем перечне требовании указано, что невеста должна быть шотландской крови.

Джейми пожал плечами:

– Мы закроем на это глаза. В остальном вы прекрасно подходите. Знатного рода – вы ведь урожденная принцесса, не так ли? Вы молоды, красивы, обладаете терпением и, как говорит Иган, богаты. Тугая мошна.

– В самом деле. – У нее кружилась голова.

– И вы умеете колдовать.

– Немного. – Зарабет нахмурилась. – А мисс Темплтон и мисс Бартон? Они-то ведь не владели магией, не так ли?

– Мистер Темплтон и мистер Бартон клянутся, что в их роду были ведьмы в те далекие времена, когда люди вешали ведьм. Мы проверили – действительно были.

Зарабет не сомневалась – этими историческими расследованиями Джейми занимался с куда большим прилежанием, чем школьными науками.

– И это сохранит тебя от участи быть лэрдом и поможет снять проклятие, – сказала она. – То самое, которого не существует, как с пеной у рта доказывает Иган.

Дугал захихикал:

– Он и в привидения не верит! Слишком практичен!

– Расскажите, откуда взялось это проклятие? – Зарабет оглянулась на дверь, но Игана не было – ушел в конюшню вместе с Хэмишем и Ангусом. – Пока не вернулся Иган и не накричал на нас, что мы болтаем чепуху.

Дугал фыркнул, а Джейми отложил гирлянду и с серьезным видом начал рассказ:

– Эта печальная история произошла с нашим пра-пра-пра-пра-… я забыл точно, сколько поколений назад…прадедом. Его звали Йен Макдоналд, и его полюбила прекрасная ведьма по имени Мораг. Она наколдовала ему счастье и неуязвимость, и он обещал жениться на ней. Мораг была низкого происхождения, и их брак вызвал бы толки. Но он был покорен ее красотой.

– Еще бы, – сказал Дугал. – Она его заколдовала.

– Однажды Йен уехал в Инвернесс и прожил там два года. Когда он вернулся в замок Макдоналд, с ним была молодая леди, его красавица жена. Представьте, как разозлилась Мораг!

– Пока Йен был в отлучке, Мораг родила сына, но Йен отказался признать мальчика из опасений, что молодая жена сбежит и расскажет своим богатым родителям, какое оскорбление ей нанесли. – Джейми кивнул на висящий над камином меч. – Этот меч Йен оставил Мораг. Когда он вернулся, женившись на другой, Мораг наложила на меч проклятие, а потом отдала хозяину. Он его взял, не подозревая ни о чем.

– И тогда на замок легло проклятие, – драматическим шепотом сказал Джейми. – Проклятие пало на Йена Макдоналда и всех его потомков. Злые чары рассеются, как только лэрд клана Макдоналд не постыдится жениться по любви на женщине, которая умеет колдовать. Она поможет ему сломать меч, и конец всем бедам.

– Вот и вся история, – заключил Дугал.

– Еще не все, – поправил Джейми. – Кажется, Йен Макдоналд пал бездыханным к ногам Мораг. Сын, которого родила инвернесская жена, был болезненным и вскоре тоже умер. Брату Йена пришлось стать лэрдом, и всю жизнь его преследовали злые духи.

– Нет, – засмеялся Дугал. – Йен Макдоналд умер в собственной постели от лихорадки пять лет спустя. Его старший сын был не жилец, это правда. Но младший стал лэрдом. Вспомни-ка.

– Ну и пусть. Может быть, сын Йена и стал лэрдом, но его преследовали духи. Уж я-то знаю. Безголовые мертвецы в верхней галерее…

– Неужели никто из его потомков и их жен не пытались сломать меч и снять заклятие? – перебила его Зарабет. Она уже знала, что Джейми может часами рассуждать о привидениях, если его не остановить. – Ты говорил, с тех пор прошло триста лет.

– Ну конечно, – ответил Джейми. – Мои прапрадед и прапрабабушка попытались сделать это, но безуспешно. А мой дедушка не верил в проклятие, точно так же, как дядя Иган. Так мне рассказывал отец.

Вдруг Джейми вскочил с места, вид у него был виноватый. В дверях стоял Иган, сложив руки на широкой груди. Как умопомрачительно он выглядел в килте и льняной рубахе!

– Забиваешь чепухой голову Зарабет? Это всего лишь старинная легенда, парень. Мы знавали хорошие времена и плохие, как любая другая семья в округе, и вовсе не из-за дурацкого проклятия.

Джейми воинственно задрал подбородок.

– Зарабет попросила меня рассказать о проклятии, потому что от тебя не дождешься.

Зарабет встала, чтобы успокоить разъяренного Игана.

– Оставьте его, Иган. Я действительно настояла, чтобы мне поведали эту историю.

– Не следовало этого делать. Он пускает ее в ход, чтобы убедить меня жениться, а самому отправиться бродить по Шотландии и Англии, не заботясь ни о чем. Ему пора научиться ответственности.

– Ему всего пятнадцать, – возразила Зарабет. – У него будет время повзрослеть.

– Когда ему стукнет семнадцать, он отправится в Оксфорд. Не так много времени осталось, чтобы окончить школу, откуда его то и дело выгоняют.

– Я не виноват! – закричал Джейми, подскакивая. – Я всего лишь хотел развести ма-аленький костер в кабинете директора. Там было слишком много бумаг, и огонь разгорелся быстрее, чем я понял, что происходит.

Дугал закрыл лицо руками. Иган рявкнул:

– Что тебе нужно – так это хорошая порка!

– Что ему нужно – так это чтобы было с кем поговорить, – сказала Зарабет.

– Я вырос в доме, битком набитом горцами, – напомнил Иган. – Порка полезнее.

– Понятно. – Зарабет окатила его ледяным взглядом. – Это порка сделала вас таким милым и сострадательным.

Дугал поперхнулся. Джейми вытаращил глаза и раскрыл рот. Повернувшись, Зарабет направилась мимо Игана к двери.

– О нет, девочка, не уходите.

Иган был прямо у нее за спиной, чуть ли не наступал ей на пятки. Не успела Зарабет добраться до лестницы, как он схватил ее за руку и развернул лицом к себе.

– Вы нарочно явились сюда, чтобы перевернуть все в моем доме вверх дном?

Его рука была теплой и сильной, но глаза смотрели настороженно, словно он с опасением ждал, что же она ответит.

– Я вообще приехала сюда не нарочно, – ответила Зарабет. – Мою судьбу решили наемные убийцы, которые пробрались во дворец в Нвенгарии. Деймиен отправил меня сюда.

– Почему вы согласились приехать? Могли бы отправиться куда-нибудь еще. Я слышал, штат Виргиния – очень приличное место.

– У меня не было выбора. Деймиен разбудил меня средь ночи, посадил на лошадь и велел как можно быстрее следовать за бароном Валентайном. Я даже не знала, куда меня отправляют.

– Понятно.

Зарабет ждала, что Иган будет спорить дальше, и подготовилась дать ему достойный отпор, но он вдруг смягчился.

– В чем дело?

Он задумчиво взглянул на Зарабет. Гнев улетучивался на глазах – да и был ли он на самом деле рассержен? Как жаль, что она не может заглянуть ему в душу и узнать, что творится под этой невозмутимой маской.

– Не прогуляться ли нам, девочка?

– Не слишком ли холодно для прогулок?

– Морозно и ясно. Мы оденемся потеплее.

– Почему вы решили отправиться на прогулку именно сейчас?

Невыносимый человек. Весь день Иган избегал ее, как мог, хотя, кажется, в точности знал, где она и чем занята.

– Я должен показать вам кое-что.

Разумеется, он ей не скажет что. Зарабет посмотрела ему прямо в глаза, затем вздохнула:

– Очень хорошо.

И пошла наверх взять теплый плащ. Четверть часа спустя они брели вниз по холму по тропе, которую Зарабет давно избрала любимым маршрутом своих прогулок. Тропа спускалась к реке, где они когда-то рыбачили, и шла далее, к великолепному вересковому полю. Сейчас вереск был присыпан снегом, но река журчала по-прежнему, чернея меж заснеженных берегов.

Они шли молча. Иган подал Зарабет руку – берега реки были скользкими. Но вместо того чтобы выйти в поле, Иган начал подъем на крутой холм. Здесь Зарабет не ходила ни разу.

– Кажется, вы получаете большое удовольствие от того, что я не знаю, куда мы идем! – крикнула она ему в спину.

– Берегите дыхание – нам предстоит крутой подъем, потом поймете.

Она примолкла, наблюдая, как работают сильные ноги Игана во время трудного подъема на холм, как раскачивается в такт шагам его килт. У нее больше не было возможности подсмотреть, как он моется – Иган плотно притворял дверь, – но в одну прекрасную ночь она встала, чтобы застать его спящим.

Она осторожно приоткрыла дверь спальни и увидела, что он спит на походной кровати. Он лежал на боку, положив голову на согнутую в локте руку. Одеяло сползло, открыв могучий торс. Он спал в расстегнутой до талии рубахе, и Зарабет стояла, завороженная движением его грудной клетки – вверх, вниз.

У нее возник соблазн спустить одеяло ниже, чтобы посмотреть, что за одежда у него на бедрах – если там вообще что-то было надето. Но Иган пошевелился во сне, и она поняла: прикоснись она хотя бы к одеялу – он сразу проснется.

Она вернулась к себе, донельзя огорченная.

Перевалив через хребет холма, Иган ждал, когда она его догонит. Протянув руку, помог ей перебраться через гору камней.

Вершина холма, плоская и голая, шла слегка под откос в сторону круглой, как чаша, долины, в центре которой был круг, образованный поставленными вертикально узкими высокими камнями.

Зарабет вздрогнула – она кожей ощутила покалывание, исходящее от камней. Высокие монолиты располагались на равном расстоянии друг от друга, словно танцоры, исполняющие танец из века в век. Ни на камнях, ни на земле внутри круга не было снега.

– Кольцо Данмарран, – тихо сказал Иган. – Идемте.

И он двинулся вниз, прямо к каменному кольцу.

Глава 11

Кольцо Данмарран

Зарабет догнала его на полпути вниз, и дальше они шли бок о бок. Чем ближе подходили они к кругу, тем сильнее становилось исходящее от камней покалывание, пока в такт с ним не завибрировало тело Зарабет.

– Это волшебное место, – сказала она.

– Данмарран? Согласен. Люди говорят, он стоит уже две тысячи лет. О нем упоминают даже римские хроники. Никто не знает, зачем его построили, как и другие каменные круги в Британии.

Это было древнее место, пропитанное волшебством тысячелетий. Как только Зарабет вступила в бесснежный круг, у нее возникло чувство, что кто-то наблюдает за ней из глубины веков. Хотя никто не помнил имен богов, в честь которых воздвигли такие камни, но это явно было священное место.

– Вот почему здесь нет снега, – прошептала Зарабет.

– Может, и так, – сказал Иган у нее за спиной. – Я думаю, здесь, глубоко под землей, бьет горячий источник, от тепла которого на поверхности снег тает. Наверное, камни поставили, чтобы отметить место, где когда-то бил ключ.

Покалывание, которое она чувствовала всей кожей, исходило отчего-то более мощного, чем горячие минеральные источники.

– Верите ли вы хоть во что-то?

– Конечно, верю.

Он говорил так тихо, что Зарабет обернулась, чтобы расслышать. Иган стоял прямо у нее за спиной, и его высокая фигура заслоняла ее от ветра.

– Девочка, я должен сообщить вам кое-что.

Он помрачнел. У Зарабет упало сердце.

– Что такое?

Ветер развевал подол килта. Несколько прядей темных полос выбились из косицы и упали ему на лицо. Иган был похож на древнего скотта, который явился к священным камням, чтобы сотворить магический обряд.

– Я получил послание от Деймиена. Вы же знаете, у него есть колдун, который изобрел способ обмениваться сообщениями с помощью магии.

Это Зарабет было известно. Деймиен объяснил ей на прощание, что будет поддерживать с ней связь через Игана.

– Вот почему я вас искал, – негромко продолжал Иган. – Сегодня я получил известие, что ваш развод вступил в силу. Теперь вы свободны.

Свободна.

Земля ушла из-под ног Зарабет. Поглядев вниз, она с удивлением поняла, что все еще стоит. Ей бы вздохнуть с облегчением и возрадоваться, но она чувствовала себя так, словно ее уносит течение могучей реки и никакое волшебство не поможет ей выбраться на берег. Зажав руками рот, она с трудом подавила рвущиеся наружу рыдания.

– Вам плохо? – Теплая рука Игана легла ей па плечо. – Вы так сильно любили мужа?

– Любила? – Зарабет отпрянула. Кольцо на пальце вдруг сделалось обжигающим. Сдернув его поскорее, она с криком швырнула его подальше. Блеснул золотой луч, и кольцо исчезло в высокой траве. – Я ненавидела его всеми фибрами души! – закричала она. – Не раз я желала ему смерти!

Она уже не могла остановиться. Зарабет преподали немало жестоких уроков, пока она не научилась сдерживать язык. Но сейчас она выкрикнула то, что накопилось на сердце.

– Почему? – твердым голосом потребовал ответа Иган. – Что он вам сделал?

– Не спрашивайте. Ради Бога не спрашивайте. Зарабет хотела бы оставаться спокойной, но слова вырывались сами:

– Он наказывал меня. Если я делала что-то не так – не так разговаривала, не так одевалась, не так вела себя или думала не то, что он велел, – он наказывал меня.

Иган зло блеснул глазами:

– Он поднимал на вас руку?

– Зачем? Было много других, не менее жестоких способов. Если я позволяла себе заговорить с кем-то, кого он не одобрял, меня запирали в моих комнатах на несколько дней без еды и питья. Моя горничная пыталась было тайком приносить мне крошки с кухни, но я боялась – не дай Бог, он узнает об этом…

– Еще что? – прорычал Иган.

– Если я одевалась не так, как ему хотелось, он отнимал у меня всю одежду, кроме нижней сорочки. Я могла бы сопротивляться, но он проделывал то же с моими горничными, и они чувствовали себя такими несчастными и униженными!

– Еще?

– Зачем вам знать все это? Если я осмеливалась сказать что-то не то при людях, он грозился – как он выражался – «поставить меня на место». Я так и не узнала, что он имел в виду, да и знать не хочу.

Горючие слезы потекли по ее щекам.

– Я не могла сбежать, потому что он следил за каждым моим шагом. Не спускал с меня глаз, как с преступницы в тюрьме. Нет, скорее я была умалишенной в сумасшедшем доме.

Иган прижал ее к груди, и она уткнулась лицом в его плащ, наслаждаясь запахом шерстяной материи и мужским запахом Игана. Его объятия, словно одеяло, защищали ее от холода.

– Вам следовало дать мне знать, – сказал он ей в волосы. – Почему вы мне не сообщили?

– Не могла. Его слуги обыскивали мои комнаты, у меня забирали бумагу и перья – мне приходилось их выпрашивать, когда нужно было написать письмо. А потом его секретарь относил письма Себастьяну, чтобы тот их прочитал. Я пыталась придумать способ обмануть моих стражей, но потом поняла, что проще сдаться. Если я подчинялась, он оставлял меня в покое.

Она слышала, как бьется сердце в его могучей груди.

– Проклятие!

– Вы бы все равно не узнали. Даже отец ничего не знал, и Деймиен тоже, поэтому они ничего вам не сообщали. Никто не знал. Я сделалась мастерицей скрывать правду. Не понимаю, зачем рассказываю все это сейчас.

– Это Кольцо Данмарран, – сказал Иган. – Если верить легенде, стоящий внутри круга человек говорит только правду.

Зарабет подняла голову:

– В самом деле? Ужасно.

– Да. Поэтому сюда никто не приходит.

Как он мрачен! Зарабет никогда не видела Игана таким yугрюмым, даже когда он говорил о Чарли. За пеленой грусти угадывалась клокочущая в его душе ярость. Она спросила:

– Зачем вы заставили меня признаться?

– Хотел, чтобы вы поняли: ему до вас не добраться. И еще я должен был узнать, что таит в душе моя Зарабет. – Он приподнял ее подбородок, чтобы взглянуть Зарабет и глаза. – Теперь вам ничто не угрожает. Я никому не позволю снова вас обидеть.

Она покачала головой:

– Пусть мой брак расторгнут, но он не отпустит меня так легко. Себастьян обожает мстить. Человек, который выступил против него в совете, в конце концов тяжело заболел. Себастьян ни за что не стал бы убивать его незамедлительно, а вдруг еще понадобится? Но дал понять: кара настигнет всякого, кто встанет на его пути.

– Чудовище!..

– Да, но никто и не догадывается. Он еще больший притворщик, чем я.

– Что ж, теперь вам не нужно притворяться. Вот что я пытаюсь внушить вам, дорогая. Вы под моей охраной. Лэрд обязан заботиться о своих людях.

Находясь в его могучих объятиях, Зарабет не чувствовала ни холода, ни страха. Она обняла его талию, чего не позволяла себе вот уже много недель.

– Да, но теперь он попытается убить и вас тоже, – возразила она. – За то, что дали мне приют.

Иган рассмеялся.

– Я страшный враг. За меня горой встанут все кланы, стоит лишь попросить. Кроме того, у меня есть друзья – великий князь Деймиен и эрцгерцог Александр.

Зарабет потерлась щекой о его плед.

– Себастьян коварен. Он не выступит в открытую. Грязную работу сделают наемники, которым он щедро заплатит.

– Я раскинул частую сеть. Ни одной рыбке не уплыть без моего ведома.

Она хотела было рассмеяться – какая метафора! Но ее вдруг охватила страшная усталость.

– Это не настоящая свобода. Я заперта здесь почти так же, как в Нвенгарии.

Он мягко сказал:

– Разве это так уж плохо? Знаю, замок Макдоналд не очень пригоден для жизни, да и мои домочадцы не дают проходу. Можно с ума сойти.

– Мне нравится ваша семья. Они такие здравомыслящие, и напоминают мне о жизни в отчем доме. – Зарабет улыбнулась. – Только голоса у них громче.

– Да. Ангус, Хэмиш и Джемма так орут – куда до них пушкам Куллодена.

– Как хорошо, что вы позволили им всем жить здесь.

– Не то чтобы позволил – скорее я их не выгнал. Отец Ангуса и Хэмиша – мой дядя – не имел за душой ни пенни, и мы вместе выросли. Это их дом. А теперь и ваш.

Зарабет вздохнула.

– Иногда мне кажется, что я никогда не захочу уехать отсюда. А бывают дни, когда мне до смерти хочется домой. В Нвенгарии царят пышность и многоцветие, жизнь бурлит. Иногда это утомительно, а иногда весело.

– Да. Нвенгария – это… занятное место.

Зарабет закрыла глаза. Странно – впервые воспоминания не причиняют ей боли. Не иначе помогает магия Кольца Данмарран!

– Помню великолепные балы-маскарады, которые устраивала мама. Бывало, подкрадусь к дверям и наблюдаю и гостями. А когда пришло мое время, я начинала придумывать себе костюм за несколько недель до бала. Однажды я нарядилась принцессой-лягушкой. Никто не догадывался, кто скрывался внутри огромной лягушачьей головы. Было ужасно трудно в этом ходить.

Иган весело рассмеялся:

– Жаль, я не видел!

Себастьяну в голову не могло прийти позволить ей явиться на бал в проволочном каркасе, на который была намотана зеленая ткань, с крошечной короной на макушке. Зарабет обязана была носить самые дорогие и восхитительные платья, а маска у нее была сделана так, чтобы любой понял, кто под ней скрывается. Все должны были знать, что лучше всех на балу одета Зарабет, супруга герцога Себастьяна.

– Мне кажется, теперь я готова всю жизнь плясать на балах в платьях из шотландки, – задумчиво сказала она. Как шотландские женщины.

– И это будет вполне уместно. На празднике хогманей я собираюсь сделать вас почетным членом клана Макдоналд. – Иган грустно вздохнул. – Будь оно неладно, Кольцо Данмарран. Ведь это был секрет.

Ахнув, Зарабет отскочила назад.

Иган нахмурился:

– Кажется вы не рады. Это предложила Джемма, ведь вам, казалось, так нравится все шотландское. И мои люди будут вам верны, как леди из клана Макдоналд.

– Ох, – снова простонала Зарабет.

Потом у нее чуть не подкосились ноги – ее затопила волна благодарности! Она пять лет скрывалась от мира, так что никого больше не обидит отказом. Ей вдруг представилось, что горцы Игана уже столпились вокруг нее, окружив заботой и любовью, как одну из них.

– Конечно, не такой уж это подарок, – продолжал Иган. – Но у меня не было времени съездить в Эдинбург к ювелирам и привезти какую-нибудь побрякушку.

Ее затопила волна счастья, заставив на миг забыть о тревоге.

– Мне не нужны побрякушки.

– Вы уверены? – удивленно спросил Иган. – Вы променяли бы бриллиантовое ожерелье на толпу горцев?

– Себастьян дарил мне шкатулки с бриллиантами. Как я их ненавидела! Лучше буду есть овсянку, смотреть на вереск и носить платья из тартана.

– Вам легко угодить. – От его улыбки у нее потеплело на душе.

Зарабет вдруг поняла, что ей лучше прямо сейчас убежать подальше от Кольца Данмарран, иначе она снова выставит себя дурочкой в глазах Игана. Она пошла было прочь, но он крепко схватил ее за руку.

Положение становилось опасным. Ей захотелось закричать, что она любит Игана, всегда его любила, даже когда злилась на него.

– Пустите меня.

– Если я сделаю вас почетным членом клана Макдоналд, вам придется дать мне клятву. Вы это знаете.

– Дать клятву?

– Конечно, ведь я стану вашим лэрдом. Вы поклянетесь помогать мне, когда понадобится, и следовать за мной, куда бы я ни позвал.

– И это все? – Зарабет хотелось смеяться. В самом деле Себастьян ожидал от нее покорности, это разумелось само собой, и сердце Зарабет разрывалось от гнева и страха. Но теперь, когда того же просил Иган, ей было легко и весело.

Оттого, вероятно, что Себастьян добивался своего угрозами, а Игану нужно было лишь ее слово. Один мужчина держал ее в цепях, другой принимал клятву как дар.

– Этого мало? – спросил Иган.

– Я думала, мне придется чистить вам сапоги, о великий лэрд!

Он стиснул ее ладонь.

– Достаточно будет клятвы. На празднике хогманей перед всем кланом.

– Я принесу клятву.

– Тогда я поклянусь защищать вас мечом и всеми силами.

Взгляд Игана потемнел. Зарабет чувствовала, как глупая девчонка внутри нее пытается вырваться на свободу, чтобы обнять его за шею, пригнуть голову и впиться в его губы долгим страстным поцелуем.

Она позволила себе провести ладонями вверх по его груди.

– А знаете ли, вы так и не ответили, – вкрадчиво сказала она, – что лэрд из Горной Шотландии носит под килтом.

Он вздрогнул, словно ожидал чего угодно, только не этого вопроса, потом весело рассмеялся. Низкий волнующий смех просто сотрясал его тело:

– Ну и лиса! Я понял это сразу же, как положил на вас глаз.

– Просто я хочу знать. Раз мы в Кольце Данмарран, вам придется сказать правду.

Смеясь, Иган оттолкнул ее, а потом, прямо на ее изумленных глазах, быстро повернулся и задрал подол килта к самым плечам.

– Ну, глядите! – крикнул он.

Зарабет застыла на месте. Однажды ей удалось увидеть, как Иган стоял в ванне, но тогда она подсматривала через узкую щель. Теперь зимнее солнце озаряло голую кожу его твердых ягодиц, и ничто не мешало ее взгляду.

У нее перехватило дыхание. Боже, как он был красив.

Иган опустил подол килта, но, не успел он повернуться, как Зарабет подошла и обхватила его сзади за талию. Прижалась к его сильной спине, чувствуя, как в ней нарастает желание.

Он не отпрянул, не отстранился даже тогда, когда ее рука нащупала твердый ствол, вздымающийся под килтом. Зарабет провела пальцами вдоль, исследуя каждый его дюйм поверх ткани килта, чувствуя, как учащается биение ее сердца.

– Нет, девочка, – задыхаясь, прошептал Иган.

Зарабет прижалась щекой к его спине – ей всегда хотелось ласкать Игана именно так. Его ствол был длинным и толстым, и ее ладонь вдруг сделалась влажной. Ей представилось, как его твердая плоть могла бы прижиматься к ее телу, и не удержалась, чтобы не застонать.

– О Боже, Зарабет! Прекратите.

– Не хочу, – шепнула она.

Он не пытался освободиться или заставить ее убрать руки. Зарабет наслаждалась ощущением твердой могучей плоти в своей ладони. Когда ей было восемнадцать, ее желания не шли дальше поцелуев, но после того как она прочла в книге о любовных играх, ее мечты об Игане сделались просто непристойными!

– «Нвенгарская книга соблазна», – мягко сказала она, – предписывает даме измерить достоинство своего любовника с помощью ленты, а потом хранить эту ленту возле ложа как напоминание, когда любовника нет рядом.

– Я много слышал об этой «Книге соблазна». – Он вздохнул. – Обязательное чтение, кажется?

– Когда леди достигает брачного возраста, она изучает ее самым тщательным образом.

– Чтобы уметь сводить мужчин с ума?

– Полагаю, именно в этом назначение книги.

Он издал стон, больше похожий на звериный рык. Затем обернулся и схватил Зарабет за плечи, прижав спиной к ближайшему монолиту. Исходящая от камня волшебная мощь заставила ее вздрогнуть, словно от ожога. Она ахнула, охваченная головокружительным чувством. Еще восхитительнее было ощутить тяжесть тела Игана, его колено, раздвинувшее ее ноги.

– А как называется вот этот прием?

«Книга соблазна» Адольфо Нвенгарского представляла собой практическое руководство, где были описаны различные приемы соблазнения – числом до триста двадцати. Там давались подробные советы – как одеваться и как украшать спальню, как раззадорить словами, особенно непристойными, и, наконец, как вести себя при телесном соитии.

– Не помню, чтобы там было наставление насчет каменных кругов, – ответила Зарабет.

– А про другие советы помните?

– Конечно. – Она лукаво улыбнулась. – Но вы не беспокойтесь. Я не одна из ваших дебютанток, что гоняется за вами по всему замку в надежде загнать в угол.

– Повторяю, эти молодые леди вовсе не мои.

– Но разве вам ни капельки не польстило, что вашего внимания так настырно добиваются?

– Нет, – сухо сказал Иган.

– Вы редкий мужчина, Иган Макдоналд. – Она провела по его щеке дрожащим пальцем.

– Вы замерзли, дорогая?

– Вовсе я не замерзла. – Ведь ее согревало могучее шотландское тело шести с лишним футов ростом.

Он поцеловал се. На сей раз не было медленных, невинных прикосновений губ. Ее рот раскрывали жаркие жадные губы и требовательный язык.

Зарабет таяла, растворяясь в камне, упираясь в него спиной и ощущая магическое биение в его глубине. Но может быть, это ее тело так отвечало Игану. Схватив его за рукав, она закрыла глаза, отвечая на поцелуй с равной пылкостью.

Руки Игана больше не обнимали ее плечи. Одним быстрым движением он сбросил с нее плащ и расстегнул верхние крючки корсажа. Морозный воздух подул ей на грудь, удерживаемую маленьким тугим корсетом. Над его краем выступили соски. Не прерывая поцелуя, Иган прижал сосок подушечкой большого пальца. Ей понравилось новое ощущение, медленное трение его загрубелой кожи. Ее груди сделались тугими и жаркими, а его прикосновения словно обжигали огнем.

Он мог прекратить поцелуй в любой миг, как делал всегда. Иган опомнится, и волшебные ощущения исчезнут. Кто знает, когда в следующий раз ей удастся его соблазнить?

Его сильный настойчивый язык исследовал глубину ее рта. Зарабет представилось, как этот язык проникает в другие, самые жаркие глубины ее тела, и она содрогнулась. Она читала о таких приемах, но наделе ей не доводилось их испытать. Муж брал ее в постель только для того, чтобы произвести на свет ребенка, и делал это, когда хотел и как хотел. Ему был нужен сын-наследник его имени. Он был очень зол, что Зарабет так и не смогла зачать.

Иган брал бы ее медленно, и их соитие было бы потрясающим.

«Я хочу этого мужчину», – думала она с отчаянием. Она жаждала его с такой силой страсти, какую в себе и не подозревала. Зарабет обняла Игана за талию и положила ладони на его ягодицы поверх ткани килта.

Она не могла прочесть его мысли, но на сей раз это было не нужно. Его беспокойные пальцы на ее груди и жаркие поцелуи сказали ей все, что она хотела знать.

– Любимая, – хрипло прошептал он. – Любимая, нам придется остановиться.

– Не сейчас.

– Они рядом. Мои всадники и ваш барон.

– Слишком далеко. Они ничего не увидят.

Его дыхание обжигало.

– Не важно. Я не стану любить вас прямо здесь, зная, что где-то за деревьями скрываются мои люди.

Зарабет прижала его к себе, сомкнув руки на крутой выпуклости его ягодиц. Он хотел ее, она это ясно понимала – его плоть упиралась ей в живот. Но Иган очень осторожно освободился из ее объятий. Не хотелось его отпускать, но что могла она поделать? Пришлось уступить – когда он возьмет ее, вокруг них не будут стоять его горцы и наблюдать за ними со смехом.

Она точно знала, где и когда соблазнит его. Чувство обретенной свободы делать с ним что угодно наполняло ее одновременно радостью и печалью. Зарабет проглотила стоящий в горле ком и сказала:

– Вы правы. Нам пора идти.

Она была готова ненавидеть свое исполненное желания тело.

Вздохнув, Иган сделал шаг назад. Оба тяжело дышали. С разлохмаченными волосами и раскрасневшимся лицом Иган походил на пьяного. Дрожащими пальцами он запахнул ворот ее рубашки и застегнул корсаж.

– Идем.

– Да.

Взяв Зарабет за руку, Иган вывел ее из круга. Она вспомнила, зачем он привел ее сюда – сообщить, что она больше не жена Себастьяна. Она свободна. Она может любить Игана, не нарушая брачных обетов. Осталось лишь понять, хочет ли он ее и как далеко могло бы зайти его желание. Но что, если Зарабет уподобится тем тоскующим дамам, которых она встречала по всей Европе, предающихся сладким воспоминаниям об одной-единственной ночи с Иганом. Сможет ли она это вынести?

Зарабет сомневалась, что сможет.

Когда они вышли за пределы круга и зашагали по снегу, Зарабет вдруг показалось – камни удовлетворенно бормочут что-то им вслед. Но может быть, ей просто показалось?


Рождество в Шотландии праздновали тихо. Декреты кальвинистской реформы объявили Рождество обычным днем, пытаясь таким образом бороться с языческими святочными ритуалами.

Впрочем, никакие декреты не могли помешать горцам отмечать этот день пирами, игрой на волынках и плясками до упаду. В Нвенгарии святки праздновали с размахом – омела, сжигание рождественского полена, свечи в честь христианских и языческих святых. Жители Нвенгарии почитали всех богов – лишь бы был повод устроить праздник попышнее. Будучи замужем, Зарабет почти половину своего времени тратила, продумывая рождественские и святочные балы и прочие увеселительные мероприятия. Каждый следующий праздник должен был превзойти пышностью предыдущий.

Жители Шотландии берегли силы для праздника хогманей. С Рождества и до кануна Нового года в замке Макдоналд все были заняты по горло. Хозяева наравне со слугами готовились от души повеселиться на хогманей.

Ангус, Хэмиш и Дугал притащили охапки еловых веток. Джемма и Мэри работали до изнеможения, развешивая их по всему замку, прикидывая то так, то эдак, чтобы украшения смотрелись поэффектнее.

Миссис Уильямс безостановочно пекла и варила. В канун Нового года на ужине должны были быть оленина и ветчина, печенье и замечательный фруктовый торт, который здесь называли «черный хлеб». Всю неделю до праздника Зарабет помогала Мэри и Джемме, а также миссис Уильямс на кухне, охотно выполняя ее распоряжения. Мэри пыталась увести ее с кухни, но Зарабет стояла на своем.

Она чувствовала себя счастливой здесь, на кухне, замешивая тесто и весело болтая с женщинами. У нее не было сестры, а подруги детства исчезли из ее жизни, как только она вышла замуж. Зарабет нравились их дружеское участие, шутки, сплетни, смех.

Она не боялась спускаться в погреб, который Джейми называл подземельем, и частенько бежала туда, чтобы принести бутылку вина или виски для стряпни миссис Уильямс. Кажется, для изготовления шотландской выпечки требовалось немало виски. Служанки боялись спускаться в темный подвал, но бывшие тюремные камеры не внушали Зарабет ни малейшего страха. После жизни с Себастьяном сырой погреб, битком набитый бутылками и старыми цепями, казался ей очень милым местом.

А Иган…

Этот человек выводил ее из себя. После того что произошло между ними в Кольце Данмарран, он по-прежнему не спускал с Зарабет глаз, но избегал оставаться с ней наедине.

Иган, как и раньше, спал под дверью ее спальни, наваливая на себя для тепла гору одеял и овечьих шкур. Стоило Зарабет открыть поутру свою дверь, как она видела его, распростертого на походной койке и храпящего, как медведь. Своенравный медведь к тому же, потому что он тут же начинал ворчать на нее, чтобы она возвращалась к себе и дала ему возможность встать и уйти с лестницы.

Потом они встречались за завтраком в парадном зале, и он наседал на нее с очередным предложением – отправиться на рыбалку, устроить скачки по снегу или поехать с визитом к арендаторам, чтобы обсудить достоинства поросят. Однажды ей пришлось отправиться с ним, чтобы разыскать заблудившихся на холмах овец.

Если Зарабет не выражала особого желания ехать, он смеялся над ней, называя неженкой. Тогда Зарабет приходилось на деле доказывать, что она достаточно сильна для любой из его затей.

Таким манером Игану удалось разрушить стену, которую выстроили ее страх и инстинкт самосохранения. Благодаря Игану Зарабет вспомнила, какой она была до того, когда ей пришлось пять лет жить, как в немой роли на сцене. Она поняла это и была ему благодарна – жаль, однако, что он был просто невыносим в своих подтруниваниях! Иган Макдоналд не умел вовремя остановиться.

Утро кануна Нового года выдалось ясным и морозным. Почти весь день Зарабет провела на теплой кухне, помогая управиться с последними приготовлениями. Она научилась готовить овсяные лепешки, печенье и даже овсянку. Ей доверили перемешивать густое тесто для «черного хлеба», которое источало резкий аромат виски. Когда миссис Уильямс понадобилась еще одна бутылка, Зарабет охотно бросилась вниз, в подвал.

Несмотря на мороз, в подвале было тепло, ведь снизу была скала, а наверху располагалась кухня. Как всегда, в подвале было темно, и ее свеча отбрасывала маленький круг яркого света.

Вдоль стены шли бесконечные ряды бочек с виски и темных бутылок с вином и бренди. Пол был чисто выметен, однако вымощен неровно, и идти было трудно.

Темная фигура, скрытая под мохнатой шкурой, скорчилась в углу. Заметив огонек свечи, зверь издал утробный рык.

– Валентайн? – шепнула Зарабет и подняла свечу повыше, пытаясь разглядеть, кто это.

Заревев, создание бросилось на нее. Зарабет отскочила вовремя: лохматая фигура кувырком покатилась по вымощенному камнями полу. Шкура слетела, и под ней обнаружился Джейми.

Зарабет наклонилась к нему и заботливо спросила:

– Ты цел?

За ее спиной на лестнице раздался раскатистый смех. В подвал спустился Иган и рывком поставил Джейми на ноги.

– Говорил я тебе – она не испугается, – сказал он, хлопая племянника по плечу.

Джейми скривился:

– Ладно, дядя. А почему вы решили, что это барон Валентайн?

Зарабет не решалась ответить. Нужно ли Джейми знать? За нее ответил Иган:

– Он горазд на розыгрыши.

Джейми посмотрел на него с недоверием:

– Что-то непохоже.

– Иди наверх, парень. Ты достаточно повеселился.

Зарабет не двигалась, сжимая в руке свечу. Иган привалился спиной к двери. Они разговаривали наедине впервые с того дня, как побывали в каменном круге.

– Хотел вас спросить, – тихо произнес Иган.

Сердце Зарабет забилось чаще:

– О чем?

– Где Валентайн? Сегодня я его не видел.

Зарабет была разочарована.

– Не знаю. Я тоже его не видела.

– Ну, если увидите, передайте, что я его ищу.

Она с трудом ответила:

– Конечно, передам.

Похоже, он совсем забыл о том, как прижимал ее к камню и жадно целовал. Но она не забыла. Она провела не одну беспокойную ночь, вспоминая, как руки Игана ласкали ее тело, какими сладкими были его губы.

– Идемте наверх со мной, – сказал Иган. – Здесь слишком сыро.

Ей всем сердцем хотелось, чтобы он повел ее на самым верх, в свою комнату, где они могли бы любить друг друга. Но разумеется, он имел в виду всего лишь то, что ей нужно вернуться на кухню. Там горит яркий огонь, разгоняющий сырость и мрак.

Она на ходу схватила бутылку с виски, за которой сюда и явилась, и пошла наверх мимо Игана. Он не двигался. Поднявшись на несколько ступенек, Зарабет обернулась и заглянула ему в глаза. Во мраке его глаза казались совсем черными, золотые искорки отразили свет свечи. Вспоминает ли он, как они целовались? Что значили для него эти поцелуй? Может быть, это была мимолетная прихоть…

В большинстве случаев нетрудно догадаться, что думаем человек, – по лицу, глазам, жестам, движениям. Действительно, Зарабет легко могла прочитать человека, даже если намеренно отгораживалась от его мыслей.

Но не Игана. Его глаза могли смотреть бесстрастно, лицо – хранить непроницаемое выражение. Внешне он мог быть веселым, разгневанным или мрачным, но, когда Зарабет хотелось узнать, о чем он думает, Иган уходил в себя, как улитка в раковину.

Сейчас его глаза не говорили ничего. Едва удержавшись от тяжелого вздоха, Зарабет повернулась и побежала вверх по лестнице.

Его теплые пальцы поддерживали Зарабет под локоть, но на пороге кухни Иган ее отпустил и принялся улещать миссис Уильямс, чтобы та отрезала ему кусок торта. Миссис Уильямс Игана прогнала, и он, рассмеявшись, убежал. На Зарабет он даже не посмотрел.


День выдался суматошный. Когда хлопоты на кухне были наконец закончены, все уселись в большом зале. На замок уже опускались сумерки. К ним присоединились Россы, оба брата в парадных килтах своего клана. Иган был ослепительно хорош в своем облегающем фраке, с пледом Макдоналдов на плечах.

Даже Мэри нарядилась сегодня в платье из тартана. Зарабет тоже надела платье из шотландки – ей нравилось чувствовать себя одной из клана Макдоналд. Верный своему слову, Иган уже объявил о намерении сделать ее почетным членом клана. Его слова были встречены бурной радостью.

Барон Валентайн так и не появился. Улучив минутку, Зарабет поделилась с Иганом своими опасениями.

– Он обязательно объявится, – ответил Иган. – Как я успел заметить, ему гораздо лучше в одиночестве.

Он говорил беззаботным тоном, но выглядел встревоженным. Зарабет подумала, может, Валентайн затаился где-нибудь, готовясь предстать в роли «первого гостя».

Суровый барон удивленно поднял брови, когда Зарабет объяснила ему, что такое «первый гость», но согласился принять участие в забаве. Его синие глаза смотрели невозмутимо, но в мыслях он был приятно удивлен, что именно его выбрали для проведения обряда.

Зарабет попыталась выбросить тревожные мысли из головы и наслаждаться чудесным ужином. Могучий и яростный Валентайн прекрасно мог позаботиться о себе сам.

Праздник затянулся допоздна. Миссис Уильямс и рыжеволосые горничные приносили блюдо за блюдом. Из кухни доносился шум, и Зарабет догадалась, что слуги пируют тоже. Айвану и Констанцу было разрешено к ним присоединиться.

Джемма оповестила всех за столом, какой именно пирог пекла Зарабет, и все хвалили ее сноровку или подтрунивали над ней – кто как умел. Сияя, Зарабет выслушивала шутки и похвалы. Впервые за много лет она почувствовала себя как дома.

Близилась полночь, и все обитатели замка, включая слуг, столпились в холле дожидаться, когда часы пробьют полночь, и встретить «первого гостя».

Согласно уговору, барон Валентайн должен был трижды постучать в дверь после того, как стихнет последний удар часов. Иган, как хозяин дома, откроет ему и пригласит войти. Валентайн должен принести с собой полено, бутылочку виски и щепотку соли, а также «черный хлеб», который Зарабет заранее поставила ему в комнату. Странник предложит хозяевам разделить с ним пищу и дрова – тогда его встретят с особой радостью.

Огромные часы на верхней площадке лестницы торжественно отбивали часы. Все повернулись к двери. Часы умолкли, растаяло эхо последнего удара. Все разговоры стихли.

Ничего.

Иган беспокойно зашевелился. Зарабет заметила, как он переглянулся с Адамом Россом, и тот покачал головой.

Она бросилась к двери и в этот миг увидела, как поднимается щеколда. «Первый гость» должен был постучать, но Валентайн любил делать все по-своему.

Дверь распахнулась. Факелы осветили окутанный клубами тумана двор и темную призрачную фигуру на пороге.

Человек шагнул через порог и остановился, обнаружив в холле целую толпу. Высокий темноволосый и нвенгарец – да только не барон Валентайн.

Зарабет закричала.

Глава 12

Первый гость

– Отец!

Ее крик эхом разнесся по огромному холлу. Зарабет бросилась к стоящему в дверях человеку. Олаф распахнул объятия навстречу дочери. Она повисла у него на шее.

Изумленный Иган не верил собственным глазам. Слова застряли у него в глотке. Чертовы нвенгарцы умели кого угодно довести до сердечного приступа.

Зарабет то плакала, то нервно смеялась, утирая слезы.

– Добро пожаловать, папа. Ты наш первый гость.

Удивленный Олаф спросил по-английски:

– Кто?

Зарабет потащила его к остальным, чтобы познакомить:

– Это мой отец, Олаф Нвенгарский. Папа, а это… семья Игана.

Иган подошел к Олафу, испытывая смешанные чувства. Он был счастлив видеть старинного друга, но в то же время не мог забыть, что сделал с его дочерью. Страстный поцелуй в Кольце Данмарран – и еще более страстные ласки – не шли у него из головы.

Он протянул Олафу руку, и тот ответил твердым рукопожатием.

– Добро пожаловать. Или скорее мне следовало сказать – каким чертом вас сюда занесло?

Олаф улыбнулся:

– Хотел повидать дочь. И вас, друг мой.

Глаза Зарабет сверкали, словно сапфиры. Иган был поражен. Она так любила Шотландию, так ненавидела бывшего мужа и все-таки отчаянно тосковала по дому. Скучала по отцу и своей старой жизни. Теперь она не отходила от отца, не сводя с него сияющих любовью глаз.

Мэри была поражена прибытием еще одного аристократа из Нвенгарии и немедленно пригласила его за стол в парадном зале. Остальные последовали за ними, воодушевленные радостным событием и возможностью отметить его как следует.

Оставшись в холле, Иган вдруг понял, что барон Валентайн не принял участия в их шумном веселье. Он так и не появился. Дождавшись, пока холл окончательно опустеет, Иган вышел во двор.

В тихой и теплой конюшне кобыла приветствовала его, насторожив уши и фыркая, обдавая его своим теплым дыханием. Жеребенок проворно выбрался к передней загородке стойла, чтобы посмотреть, кто пришел. Он рос быстро и бегал за Иганом, Хэмишем и конюхами, словно собака.

Иган ласково потрепал кобылу и жеребенка и направился дальше, чтобы взять своего спокойного мерина. Скоро он ускакал в ночь.

Туман опустился ниже, воздух сделался сырым. К утру навалит еще больше снега. Ночь была отнюдь не тихой. В окнах арендаторских домов горел свет факелов и множества свечей, на маленькой площади в центре горел огромный костер.

Иган проехал мимо, хотя в любой другой Новый год не преминул бы присоединиться к ним. Новые огни показались вдалеке – еще одна деревня сияла огнем костров. Все отмечали хогманей!

Иган повернул коня прочь от веселых огней в холодные и мрачные горы и вскоре исчез в тумане.


– Папа, как же я по тебе соскучилась. – Несколькими часами позже Зарабет сидела, обнимая отца в комнате, которую ему спешно приготовила Мэри.

Комнатка была небольшая, на одном этаже со спальней Игана. Ангус предложил уступить Олафу просторную спальню, которую занимали они с Джеммой, но Олаф решительно отказался.

– Я прибыл совсем один, да еще так неожиданно. Буду счастлив, если для меня найдется кровать, где я смогу вы спаться.

Остальные все еще танцевали внизу, и замок наполняли звуки скрипок и барабанов. Пронзительные напевы волынок, казалось, раздаются прямо из темных углов.

Зарабет не виделась с отцом со дня свадьбы. Она всматривалась в его лицо, озаренное огнем камина. Это лицо всегда будет казаться ей прекрасным, думала она, отмечая – вот морщины, которых раньше не было, вот седые пряди в его черных волосах.

– Зачем ты приехал?

Этот вопрос мучил ее весь вечер, но их окружали горцы, и они не могли остаться наедине ни на минуту.

– Я уже сказал, – ответил Олаф. Они говорили по-нвенгарски, и Зарабет было радостно, что она может выразить чувства на родном языке. – Хотел тебя видеть.

– Но тебе было небезопасно пускаться в такое далекое путешествие!

Пронзительные синие глаза Олафа замечали все. Зарабет знала, что отец не владеет даром читать мысли, как она, однако он видел людей насквозь. Она чувствовала, как от него исходит любовь, к которой примешивается изрядная доза любопытства.

– Твой старый отец еще вполне способен побороть опасность-другую, – ответил он. – Впрочем, наш кузен Деймиен мной недоволен. Мне пришлось немало потрудиться, чтобы заставить его сказать, куда он тебя отправил. Странно, как я сам не догадался! Иган всегда питал к тебе слабость.

Слабость?

– Он и его семья были ко мне очень добры, – сухо сказала она.

– Да, они, кажется, милые люди, – согласился Олаф.

Они помолчали. Снизу доносились веселые мелодии.

– Иган здесь какой-то другой, – осторожно начала Зарабет. – Он не только по-прежнему доводит меня до белого каления, но и командует. Остальные спорят с ним иногда до крика, но подчиняются.

– Он лэрд. Он объяснил мне это. То есть он землевладелец, и не только. Он их защитник.

– Скрепя сердце. – Зарабет объяснила, как Мэри и Джейми затеяли женить Игана на одной из двух прытких дебютанток, да потерпели поражение. Олаф засмеялся. Как она соскучилась по отцовскому смеху!

– Мэри хочет его женить, потому что думает – ему самое время завести семью, – закончила Зарабет. Но Иган хочет, чтобы лэрдом стал Джейми – из-за брата. Я сказала Игану, что он не виноват в смерти Чарли. Уж не знаю, почему он винит себя…

– Я знаю, – перебил Олаф.

– Ты? – Зарабет захлопала глазами.

Он кивнул.

– Когда Иган восстановил силы после того, как мы его нашли, у нас с ним были долгие разговоры. У него болела душа.

– Не скажешь ли почему? Я пытаюсь понять, но не могу.

Олаф хрипло засмеялся.

– Думаю, что никому не понять Игана Макдоналда до конца.

И то правда.

– Он рассказывал, что его отец страшно разозлился на него из-за смерти Чарли, – продолжила Зарабет. – По словам Адама Росса, отец даже изрезал в клочья его портрет. Как будто Иган мог связать брата по рукам и ногам и спрятать в палатке, чтобы тот не ввязался в сражение.

– Это лишь часть истории, – мягко сказал Олаф. – Куда более печально другое. Иган вырос с мыслью, что служит источником разочарования для отца. И он не мог простить, себе, что потерял Чарли.

Зарабет нахмурилась.

– Но я только что сказала, что Иган не мог помешать брату пойти в бой!

– Нет, дитя, я имел в виду потерял его в прямом смысле этого слова. Когда сражение окончилось, Иган не смог разыскать тело Чарли. Взрывом разнесло стену, и тела засыпало камнями. Чарли оказался в самом низу огромной кучи – обгорелые до неузнаваемости мундиры, куски тел, разбитые лица. Иган так и не понял, кто из этих несчастных его брат Чарли.

– Господи Боже!

Зарабет представилось, как Иган в крови и саже пробирается через груды трупов и камней. Он знает, что брат где-то рядом и не может отыскать его, как ни старается…

Слеза скатилась по ее щеке.

– Бедняжка Иган.

– Он привез домой тело такое изуродованное, что никто не мог узнать, кто это, и помог отцу похоронить его. Ими сам не был уверен, что действительно похоронил брата. Как знать, может, другая семья оплакивает могилу Чарли.

– Неужели Иган никому не рассказал?

Олаф покачал головой.

– Он мог выдержать гнев отца, но так и не смог признаться, что не понял, которое из тел принадлежало Чарли. Иган уехал из Шотландии и отправился странствовать по Европе. Вот так он и очутился в Нвенгарии, где ты на него наткнулась.

– Я рада, что нашла его, – шепнула Зарабет. – Он бы умер в ту ночь, если бы я его не заметила, правда?

– Ему повезло, что у тебя были такие зоркие глаза.

Зарабет вспомнила, как умоляла отца остановить карету в ту роковую зимнюю ночь одиннадцать лет назад. Сначала ей показалось, что она прочитала мысли Игана, услышала его молчаливый зов о помощи. Потом она узнала, что вообще не способна читать в его уме.

Тогда откуда она узнала, что Иган там? Было совершенно темно, падал снег, а она ехала в теплой карете, уютно устроившись между отцом и матерью. Ей бы проехать мимо, так и не заметив его.

Точно так же Иган разыскал ее на черных скалах Зубов Дьявола в брызгах морской воды. Он сказал, что услышал ее зов, но она ведь не звала! Тут явно не обошлось без колдовства, но какого?

Зарабет смотрела в окно на падающий снег. Иган поехал искать Валентайна, она поняла это, хоть он ни словом не обмолвился. Она гадала, услышит ли его призыв еще раз, среди ночи?


Иган нашел Валентайна в волчьем обличье сразу за монолитами Кольца Данмарран. Валентайн угрожающе зарычал, его синие глаза сверкнули – безумные от боли и ярости. Иган соскочил с коня. Мерин рванул поводья из его руки и дал деру. Его темный круп исчез за пеленой тумана и снега.

– Глупое животное! – крикнул Иган ему вслед.

Валентайн снова зарычал, оскалив острые, как нож, зубы. Земля вокруг него была темна от крови.

– Ты тоже хорош, – сказал ему Иган. – Что с тобой стряслось? – Он пригнулся, стараясь остаться вне досягаемости волчьих зубов. – Ты меня понимаешь?

Черная шерсть Валентайна призрачно светилась в тумане, синие глаза пронзали насквозь. У волков глаза желтые, не к месту вспомнил Иган, но Валентайн, претерпевая превращение, сохранял цвет глаз.

– Я не могу тебя тут бросить, – продолжал Иган, – мне придется держать ответ перед Зарабет. И что я ей скажу? Что оставил тебя без помощи? Ты же знаешь, что она скажет.

Волк наблюдал за ним, рычание стихло, но глаза по-прежнему сверкали злобой.

– Она скажет: «Иган Макдоналд, вы не можете справиться с одним-единственным волком? А еще называете себя лэрдом». Она напустит на меня своего отца. А ведь он тут, князь Олаф.

Волк рванулся, насторожив уши.

– Вот как? Значит, вам это интересно. Он приехал сегодня, был нашим «первым гостем» вместо вас.

Волк попытался встать. Иган увидел рану, кровавую дыру в том месте, где передняя лапа переходила в плечо.

– Что с тобой случилось? – снова тихо спросил Иган.

Валентайн сжался в комок, заливая кровью снег.

– Лежи спокойно, – произнес Иган, пытаясь подобраться к волку ползком. – Я должен тебе помочь, но лучше тебе оставаться волком. Так тебе будет теплее.

Валентайн обмяк, настороженно глядя, как подбирается к нему Иган.

– Тебя подстрелили, правда? Какой-то горец решил, что ты вышел поохотиться на овец. Или то был не горец?

Жаркое дыхание волка со свистом вырывалось из зубастой пасти. Когда Иган наклонился к нему вперед, очертания тела Валентайна задрожали, и он стал демоном.

Вскочив, Иган опрометью кинулся в сторону. Демон бросился на него.

– Проклятие! – выругался он, когда когтистая рука промахнулась. – Вот потому-то я терпеть не могу логошей.

* * *

Иган притащил Валентайна домой, уговорив наконец остаться в волчьем обличье и позволить взвалить себя ему на плечи. К тому времени как они добрались до ворот замка, Иган был весь в крови и смертельно устал, в основном от отражения инстинктивных атак Валентайна. Ему удалось пробиться сквозь одурманенный болью мозг оборотня, воззвав к обязанности защищать Зарабет. Он обязан помогать ей!

Иган опустил Валентайна на камни. В замке по-прежнему звучала веселая музыка – играл скрипач, ухали барабаны.

– Тебе лучше стать человеком, – обратился он к бессильному телу, покрытому шерстью. – Будет много шуму, но, если тебе хочется объяснять каждому встречному, почему ты волк…

Валентайн приоткрыл глаза. Он не издал ни звука, но его фигура вдруг окуталась мерцанием, и вскоре у ног Игана лежал человек, истекающий кровью.

Дверь замка распахнулась, и выбежала – кто бы мог ожидать – Мэри.

– Иган, мне показалось, что ты тут за дверью. – Она замолчала, в ужасе глядя на Валентайна.

– Он ранен. Его подстрелили. Помоги затащить его в дом.

Мэри смотрела на Валентайна, словно видела его впервые. Он был совершенно наг, где его одежда – одному Богу ведомо. Иган догадался: когда Валентайн претерпевал изменение, одежда логоша не исчезала. Нужно было раздеться заранее или мучительно выпутываться потом из одежды.

– Мэри, – нетерпеливо напомнил Иган.

Вздрогнув, Мэри уставилась на Игана.

– Пойду принесу несколько одеял.

– Только тихо, – предупредил он. – Не хватало, чтобы сюда примчалась целая толпа.

Кивнув, она исчезла за дверью и быстро вернулась с ворохом одеял. Иган завернул обмякшее тело и взвалил его на плечи. Мэри держала нараспашку дверь. Им удалось втащить Валентайна в холл, затем Иган со своей ношей двинулся вверх по лестнице. Взволнованная Мэри шла следом.

Веселый шум из парадного зала просачивался сквозь каждую щель и проникал в комнату даже после того, как Мэри плотно захлопнула дверь. Валентайн неподвижно лежал на постели. Лицо его посерело. Бок был весь в крови.

– Нужен умелый хирург, – сказал Иган. – Может быть, пуля все еще внутри.

– Кто в него стрелял?

– Не знаю, но готов поспорить: муж Зарабет все еще алчет мести. Ублюдок.

К удивлению Игана, Мэри вызвалась побыть с бароном, пока Иган пошлет за хирургом и сообщит печальную новость Зарабет. Мэри была совершенно спокойна. Без истерики, без отчаяния она промокала рану Валентайна куском ткани. Благодарно похлопав ее по плечу, Иган вышел.

Зарабет и ее отца в парадном зале не было. Иган отвел в сторонку Хэмиша с Ангусом, пошептался с ними, и вскоре кузены отправились куда-то в ночь. Подошел встревоженный Адам. Его Иган попросил потихоньку свернуть вечеринку. Затем он вернулся к Валентайну и нашел там Олафа с дочерью.

Мэри сидела возле барона, вытирая ему лицо мокрой тканью. На Валентайна навалили кучу одеял, но он все равно дрожал всем телом. Смертельная бледность покрывала его лицо. С другой стороны постели стояла Зарабет, стиснув руки и сверкая глазами.

– Бедняга, – сказала она при виде Игана. – Если он умрет…

Ей не нужно было договаривать. Как и Зарабет, Иган кипел от гнева. Кто бы это ни был, он дорого заплатит.

Но в лице Олафа Иган не увидел жалости. Он стоял прямой, как струна, и смотрел на Валентайна с ненавистью. Иган удивленно вскинул брови, и Олаф обернул к нему перекошенное от злобы лицо:

– Значит, вот кого Деймиен послал охранять мою дочь?

– Да, – ответила Зарабет. – А в чем дело? Он отлично справлялся, а на корабле – что он мог поделать? Все произошло слишком быстро.

Олаф сверлил взглядом распростертое тело Валентайна.

– В чем дело? Он убийца, вот в чем дело. Специально обученный убивать, враг государства!


После неожиданного заявления Олафа Иган отвел его с Зарабет в ее комнату. С Валентайном осталась Мэри, на которую слова Олафа не произвели ни малейшего впечатления. Повернувшись к ним спиной, она продолжала вытирать ему лицо и промокать кровь. Казалось, она обрадовалась, что они уходят из комнаты больного.

Стоило Игану закрыть дверь спальни Зарабет, как ее отец поведал им ужасную историю. Валентайн попытался убить Деймиена и эрцгерцога Александра сразу после того, как Деймиен взошел на трон. Хотел заколоть Деймиена кинжалом, когда тот ужинал в обществе жены!

По словам Олафа, Валентайна бросили в тюрьму, где он оставался примерно год. Но почему Деймиен освободил его и велел сопровождать Зарабет в Шотландию?

– Деймиен не послал бы его просто так, без причины, – возразила Зарабет.

– Это Деймиен предложил отправиться в путешествие? – спросил ее отец. – Или Валентайн?

– Деймиен. – Зарабет стиснула руки. – Он сам вывел меня из дворца. Мы прошли через подземный ход, что ведет в горы, и там нас ждали Валентайн и лакеи. Деймиен поцеловал меня на прощание и сказал, что меня будет охранять барон Валентайн.

– Я склонен согласиться с Зарабет, – подал голос Иган. – Деймиен отлично разбирается в людях. Он не отправил бы Валентайна с вашей дочерью, если бы не доверял ему.

– Полагаю, что так. – Олаф нахмурился.

Иган кинул на него настороженный взгляд. Нвенгарцы отличались неприятной привычкой всегда и все решать самостоятельно. Зарабет видела – Иган боится, что Олаф просто воткнет кинжал в грудь Валентайна – вот и решение дела.

Она хотела бы сказать, что ее отец не таков. Олаф – человек справедливый, хотя, нельзя не признать, выглядит иногда устрашающе.

Иган объявил, что больше они ничем не помогут, и предложил Зарабет и ее отцу укладываться спать. Мужчины вышли. Перед уходом Иган подарил Зарабет долгий взгляд. Она стала ждать новостей о Валентайне.


Вскоре прибыл хирург, чтобы осмотреть рану. Он вытащил пулю и сказал, что барон скоро поправится, если не случится нагноения. Кость была раздроблена, но ее вполне возможно срастить.

Зарабет легла спать, как только получила эту обнадеживающую новость. Но сон не шел. Она была слишком взволнована – приезд отца, ранение Валентайна да еще рассказ отца о бароне! Ближе к утру она задремала, но снова проснулась. Ей послышались голоса.

Зарабет села на постели. В комнате царил мрак, лишь горел огонь в камине. Зимний рассвет в этих северных краях наступал слишком поздно.

Она напрягла слух, но ни звука не было за дверью. Наверное, кто-то говорил или шептал ей во сне, а теперь все исчезло. Зарабет встала и подошла к двери. Иган заставил ее запираться на ночь, и теперь она осторожно повернула ключ в замке и приоткрыла дверь.

Иган спал на походной кровати поперек коридора, завернувшись в одеяла и шкуры, как медведь. Спал крепко, судя по храпу.

Звук быстрых шагов на лестнице. Зарабет силилась рассмотреть что-нибудь в темноте и вздрогнула, увидев на лестнице высокую фигуру.

Это был Констанц – обходил замок дозором, как обычно. Зарабет успокоилась. Лакей открыл было рот, но она прижала к губам палец и покачала головой. Констанц пошел вниз по ступенькам. Храп Игана заглушал его шаги.

Странно, что голоса не разбудили Игана. Наверное, ей действительно приснилось! Иногда в ее сны врывались сны чужие, если обладали достаточной силой. Однако это случалось с ней только в раннем детстве. Мать Зарабет, которая тоже умела слушать мысли, научила дочь закрываться от чужих мыслей даже во сне. Но сейчас в замке было столько народу, что пространство, казалось, было пронизано чужими чувствами, желаниями. Чей-то сон пробился сквозь защитный барьер.

Что бы ей ни приснилось, одно было ясно. Ей представилась отличная возможность застать врасплох Игана Макдоналда.

Она осторожно сдернула с него шкуру и верхнее одеяло и утащила к себе в комнату. Иган что-то проворчал во сне, но не пробудился.

Тогда она стянула следующее одеяло и еще одно. С последним дело обстояло сложнее. Иган плотно завернулся в него и прижал руками.

Зарабет дернула краешек, пытаясь вытащить одеяло из-под Игана. Но он был слишком тяжелый – ей не удалось даже пошевелить его.

Наконец она решилась просто дернуть изо всех сил. Иган тут же проснулся и соскочил с койки прямо в комнату Зарабет. На нем был только килт, скрепленный на поясе булавкой. Он открыл рот, но Зарабет приложила палец к губам и затворила за ним дверь. Потом незаметно для Игана повернула в замке ключ.

– Что вы делаете? – хриплым шепотом спросил Иган. – В чем дело?

Бросив на пол последнее одеяло, Зарабет отошла на шаг и пристально посмотрела на Игана:

– Теперь вы спите в одном только килте?

Он оглядел себя и покраснел. Обнаженный торс, голые ниже колен ноги.

– Так удобно.

И как очаровательно. Волосы свободно падают на плечи, темные кудри взлохматились и спутались во сне. Hа широкой груди борозды, оставленные одеялами, темные волоски и здесь взлохмачены. Килт спускается ниже талии, предоставляя глазу прекрасный обзор верхней части сильных бедер.

Он тоже уставился на нее, сверкая в полумраке глазами:

– Вас кто-то напугал?

Зарабет покачала головой. Ей не хотелось отвлекаться.

Некоторое время Иган молча смотрел на нее, потом пожал плечами:

– Ну, если у вас все хорошо, я приведу в порядок постель.

Нагнувшись, он начал подбирать с полу одеяла. Под тканью килта двигались его бедра, приводя Зарабет в состояние мучительного волнения. Потом он протянул руку к дверной ручке и обнаружил, что дверь заперта.

Озадаченно хмурясь, Иган спросил:

– Что это за игра?

Он бросил одеяла и подошел к Зарабет, явно намереваясь забрать у нее ключ. В последнюю минуту она увернулась, а Иган, не удержавшись на ногах, упал на пол спиной к кровати.

– Девочка, вы сошли с ума. Отдайте мне ключ.

Улыбнувшись, Зарабет швырнула ключ в дальний угол спальни. Ключ щелкнул о ковер. Обеими руками Зарабет схватила Игана за плечи и толкнула.

Поскользнувшись на ковре, Иган упал на спину, почти на постель Зарабет. Она быстро нагнулась и вытащила украшенную гравировкой булавку, которая скрепляла килт. Ткань соскользнула с его бедер на пол, и Иган остался голым, как в день своего появления на свет.

У Зарабет пересохло во рту, но она с победным видом подняла руку с зажатой в ней булавкой.

Глава 13

Новогодняя ночь

– Девочка, – сдавленно прошептал Иган.

Зарабет стояла перед ним с булавкой в руке. Ее глаза сверкали.

Он видел ее во сне и уже был возбужден, но когда она, проказливо улыбаясь, показала ему ключ, возбуждение достигло высшей точки.

Завитки черных волос падали ей на лицо, рот был приоткрыт. Он чувствовал сладкий запах ее тела и запах сна – и постель Зарабет была такая теплая, нагретая ее жарким телом.

Она опустила взгляд ниже, туда, где вздымалась жаждущая плоть. Сейчас он никак не смог бы притвориться, что хочет быть ей только другом, – слишком очевидно было его желание.

Зарабет вовсе не казалась испуганной. Она подошла ближе, шлепая босыми ногами по полу, ее синие глаза прожигали насквозь. Ладонь легла ему на грудь, прямо туда, где билось сердце.

– Мой горец, – тихо и нежно сказала Зарабет.

Иган чувствовал, что задыхается. Следовало отодвинуть Зарабет в сторону, схватить ключ и килт и выбраться, к черту, из этой спальни как можно быстрее. Но Иган не мог пошевелиться. Он, который мог бы перекинуть ее через плечо, как перышко, был пригвожден к месту ее нежными тонкими пальцами.

– Мой горец, – повторила она шепотом.

Он видел голод в ее глазах. Женщины не раз желали его, но им просто хотелось заманить в постель опытного любовника. Зарабет был нужен только он сам, Иган. Вот в чем разница.

Эта мысль сделала его тело жарким и твердым, как камень.

– Девочка, вы меня убиваете.

В ее глазах мелькнул испуг. Потом она снова улыбнулась. Решила, что он просто дразнит ее.

Пальцы Зарабет отправились в путешествие по его телу, ребрам, плоскому животу и еще ниже, к возбужденной плоти. Он застонал.

Зарабет удивленно посмотрела на Игана. Чего же еще она ждала? Ее прекрасные ищущие пальцы обжигали ему кожу, и он хотел ее так, что тело налилось пульсирующей болью.

Он стиснул кулаки, когда Зарабет дотронулась до самого болезненного места. Провела пальцем вдоль, коснулась самого кончика. Иган был готов схватить ее в охапку и бросить на постель, сорвать ночную рубашку и раскрыть ее прекрасное тело. Раздвинуть ноги и войти в нее глубоко-глубоко.

Никаких игр, никаких ласк. Просто дать выход снедающей его страсти, страсти, сводящей с ума.

Но Зарабет достойна лучшего. Муж просто пользовался ею; незачем заставлять ее испытывать то же от человека, который клянется, что он ей друг.

Зарабет все так же ласкала его ствол, не сводя с него широко раскрытых глаз – словно она была заворожена зрелищем. Он мог бы поклясться, что ей ни разу до того не приходилось ласкать мужчину подобным образом. Слишком осторожными были ее движения, слишком легкими, и она долго колебалась, прежде чем решиться потрогать его мошонку.

– Может быть, вы ляжете в постель? – смущенно сказала она. – Прошу вас.

«Я умру прямо сейчас, но по крайней мере это будет того стоить».

Иган погладил Зарабет по щеке, наслаждаясь безупречной гладкостью ее кожи.

– Просто бесчестно с вашей стороны быть такой прекрасной, когда вы это говорите.

Зарабет покраснела, но ее глаза лукаво блеснули. Он подчинился и лег поперек одеял ее постели. Теперь ей было удобно склониться над ним и обхватить его плоть губами.

Должно быть, он действительно сошел с ума. Исчез мир, остались лишь ее жаркое дыхание, влага языка и быстрые прикосновения зубов. Это была робкая, неумелая ласка. Зарабет изучила теорию, но ей не хватало опыта. Не иначе Иган был первым, кого она так ласкала. Глупо, но эта мысль Игану была приятна. Лишнее подтверждение тому, что ее муж был полным ничтожеством.

Стеганое пуховое одеяло уютно облегало его тело в противовес сводящим с ума ласкам и жаркому дыханию Зарабет. Он запустил пальцы в ее кудри, расплел косы, и густые пряди волной затопили его тело.

Сколько раз он мечтал об этом! Зарабет ласкает его, а он перебирает шелковые пряди ее волос. Действительность превзошла ожидания. Вот перед ним его Зарабет, постигающая науку любить его…

Он больше не мог терпеть. Все мышцы сводило – он старался удержаться, чтобы не схватить ее и взять так, как захочется. Одна часть его кричала: «Возьми ее!» Но другой голос, голос разума, говорил: «Не причини ей боли, ведь она такая нежная и хрупкая».

Его нежная и хрупкая возлюбленная куснула его конец.

Иган взревел, не заботясь о том, что его могут услышать. Он схватил ее и повалил, ткань ее ночной сорочки терлась о его нагое тело. А он уложил ее спиной на пуховую перину и впился в губы поцелуем.

Перина поглотила их обоих. Губы Игана терзали рот Зарабет, и она тихо застонала, не протестуя, но сдаваясь на милость победителя.

Он прервал поцелуй, и Зарабет судорожно вцепилась в его плечи. Ее глаза потемнели, веки сделались тяжелыми, а влажные губы распухли.

– Прошу вас, – шепнула она. – Пожалуйста, Иган.

– Вам следует уйти.

Разумеется, никуда она не уйдет – ведь это ее спальня. У него в голове все перепуталось.

– Я не хочу. Вы нужны мне.

Ее мольба сломила сопротивление Игана. Он вскочил и быстро расстегнул ее ночную рубашку. На свет явились ее груди, нежные холмики, которые он уже обнажал в Кольце Данмарран. К нему вернулось безумие, охватившее его в каменном круге, и он рванул сорочку вниз, до самой талии.

Как прекрасно ее тело! Узкая талия перетекала в крутые бедра, очаровательный овальный пупок звал к поцелую. Наклонившись, он поцеловал его, и Зарабет заерзала, радостно смеясь.

Но ей стало не до смеха, когда Иган, хищно улыбаясь, сдернул сорочку, обнажив ее донага. Зарабет ахнула. Иган тоже больше не улыбался, когда их обнаженные тела соприкоснулись, запечатанные в одно целое жаркой влагой. Его возбужденная плоть тяжело легла ей на бедро. Груди прижались к его твердой груди.

Они застыли. Иган чувствовал на лице ее теплое дыхание, аромат тела Зарабет и слабый запах духов, которыми она пользовалась. Легкий пряный запах, одного дуновения которого было достаточно, чтобы Иган начинал тосковать по ней.

Свободные пряди ее волос черными змеями разметались по постели. Ему хотелось зарыться в них лицом, опутать ими шею, целовать их. Целовать ее.

Ее ресницы затрепетали раз-другой. Зарабет снова застыдилась. Глаза были синие, как полуденное небо, и они смотрели на Игана с надеждой.

Она хотела, чтобы он взял ее. По ее глазам Иган понял, что Зарабет нарочно заманила его в спальню, нарочно выбросила ключ. Она его соблазнила.

– Девочка, – шепнул он. – Вы коварная обольстительница.

Вместо ответа Зарабет поцеловала его в уголок рта. Что ж, она готова платить за обольщение.

Иган просунул ладонь между ее бедер. Она была влажная и горячая. Раздвинув ее ноги, он прижал свой конец к жаждущему отверстию. Они лежали лицом к лицу, их дыхание смешивалось. Иган ждал, пока она, готовая принять его, привыкнет к нему. Полузакрыв глаза, Зарабет медленно перебирала его волосы.

Его пронзила судорога. Он пытался удержаться на грани, чтобы не взять ее в неистовом безумии. Зарабет улыбнулась в знак полного доверия. Считала себя хозяйкой положения? Думала, что может соблазнить его и повернуть дело так, как ей захочется?

Она ошибалась.

Это Иган мог делать все, что ему захочется, и ей его не остановить. Некоторым дамам нравилось медлить, сладко дрожа от страха и возбуждения, прежде чем уступить ему.

Зарабет только улыбалась в святой уверенности, что ее горец ни за что не обидит ее.

Она была права.

Очень осторожно Иган перенес вес тела на руки и проник внутрь ее тела. Зарабет радостно улыбнулась, обхватывая его спину.

Иган целовал ее долго и медленно, а она тем временем согнула колени и приподняла бедра. Он осторожно двигался в ней внутрь и наружу, постепенно усиливая нажим.

– Зарабет. – Его голос сделался хриплым и прерывистым.

Он желал ее, желал эту женщину все пять лет с тех пор, как впервые поцеловал. Он бродил по свету – искал, сам не зная что. Постоянно переезжал с места на место, не желая возвращаться домой.

Потому что там не было Зарабет. Замок Макдоналд был просто местом на земле, но вовсе не домом. Это был дом отца и Чарли, пропитанный их духом, но не духом Игана.

Теперь, когда сюда приехала Зарабет, ему больше не хотелось отсюда уезжать.

Но она-то уедет. Минует опасность, и Зарабет вернется в Нвенгарию вместе с отцом. Замок Макдоналд снова станет чужим и холодным.

Он не мог этого допустить.

Застонав, он начал настоящую атаку. Зарабет ахнула, потом засмеялась. Кровать под ними скрипела и трещала.

Она выгнула спину дугой, губы раскрылись, испуская легкий стон наслаждения. Ее голос, крепкие объятия и искаженное от страсти и нежности лицо помогли ему завершить начатое. Он вошел в нее со всего размаха, пролив семя в ее жаркие и жадные глубины.

Смеясь, Зарабет извивалась всем телом, наслаждаясь последними мгновениями, а потом он упал на нее, тяжело дыша словно человек, которому пришлось бегством спасаться от самого страшного, что только можно себе представить.


Зарабет лежала неподвижно, а тело Игана накрывало ее словно одеяло. Его неровное дыхание обдавало теплом ее кожу, покрытое потом тело скользило под ее пальцами.

Она боялась произнести хоть слово. Будет невыносимо если он встанет и уйдет прочь, прихватив килт, а она останется, обездоленная и оцепеневшая.

Но Иган и не думал уходить. Он поцеловал ее распухшими губами, провел языком по щеке, задержался, чтобы приласкать мочку уха. Он был ненасытен. Зарабет обняла его руками, едва осмеливаясь верить, что это происходит с ней на самом деле, не во сне. Она любила своего горца, он улыбался ей, и от его поцелуев кружилась голова. Не удивительно, что дамы по всей Европе хохотали как безумные стоило ей сказать, что они хорошие друзья с Иганом Макдоналдом из Шотландии.

Когда она ласкала ртом его ствол, он был соленый и теплый, ровный и тугой – совсем не так она себе это представляла. Ни одного мужчину она не ласкала так, словно леденец, даже не подозревала в себе желания делать это.

Никогда, пока Иган не лег перед ней, готовый принять ее ласку. Она не смогла удержаться, чтобы не поцеловать его, попробовать на вкус, пощипать зубами. Как чудесно, что можно свести его с ума простым движением языка.

Ее начал одолевать сон, но ей вовсе не хотелось засыпать. Он уйдет, и его не будет рядом, когда она проснется.

Приподнявшись, Иган перекатился на бок рядом с ней. Их ноги переплелись. Он убрал прядь волос с ее лица и улыбнулся. От его взгляда ей стало теплее.

– Вы спите, любовь моя?

Зарабет кивнула, все еще боясь проронить хоть слово.

– Прежде чем вы уснете, я хочу кое-что для вас сделать.

Он натянул свисавшее одеяло поверх себя и Зарабет, и они оказались внутри теплого гнездышка. Потом он погладил ее грудь, обводя соски подушечками больших пальцев, пока они не затвердели, как острые горные вершины.

Ее тело загорелось огнем, и тогда пальцы Игана скользнули между ее бедер, исследуя потайное местечко – потирая и щекоча, лаская и дразня. Его пальцы двигались быстро и уверенно и скоро нашли самую чувствительную точку.

Ничего подобного Зарабет еще не испытывала. Несколько минут назад ей казалось, что она вот-вот уснет, но теперь ее глаза широко раскрылись, а бедра поднялись навстречу мужским прикосновениям. Она закричала, а он засмеялся, заглушая ее крик поцелуем.

Она извивалась, бедра терлись о его ладонь. Невероятное наслаждение накатывало могучими волнами, одна за другой.

Иган довел ее до предела и, когда ей казалось, что она больше не в силах терпеть, вошел в нее снова. Совсем не так, как в первый раз – быстро и мощно. Она кричала как безумная, умоляя его – быстрее, сильнее!

Наконец он снова застонал и замер, а она упала на постель, совершенно опустошенная, но счастливая.

Иган снова долго целовал ее, так же жадно, как и до того. Потом лег рядом, завернув ее плотнее в одеяло. Как только тело Зарабет успокоилось, на нее навалился неодолимый сон. Протянув руку к Игану, она прошептала:

– Не оставляй меня!

И провалилась в глубокий сон.


Барон Валентайн вдруг открыл глаза, и Мэри от неожиданности отпрянула. В комнате было темно, горел лишь огонь в камине да насколько свечек. Однако его синие глаза, казалось, светятся.

Его рука обхватила ее запястье, пальцы были, словно стальные щипцы. Он стал изрыгать слова, больше похожие на бессмысленное бормотание.

– Не понимаю! – испуганно вскрикнула Мэри. – Это по-нвенгарски? Я не понимаю ни слова.

Он яростно зарычал, и вдруг прямо на глазах изумленной женщины его рука начала меняться. Пальцы удлинились, их форма изменилась. Кожа приобрела серый цвет и покрылась пятнами, как змеиная. Мэри попыталась вырвать руку из его захвата, закусив губу, чтобы не закричать, когда попытка не удалась. Валентайн был слишком силен.

Внезапно он отпустил ее руку и рухнул на подушку. Мэри бросилась к двери.

– Не уходите. – Хриплый шепот за спиной заставил ее остановиться. – Прошу вас.

Мэри обернулась. Валентайн лежал на постели, совершенно выбившись из сил. Белая повязка на плече резко выделялась на фоне темной груди. Его кожа была намного смуглее, чем у шотландцев. Иссиня-черные волосы покрывали грудные мышцы.

Его рука снова приобрела нормальные очертания. Изнуренное лицо осунулось. Усталые глаза пристально смотрели на Мэри, нечеловеческое свечение исчезло.

Мэри стало совестно, и она тихо вернулась и села возле его постели. Ее запястье ужасно болело там, где сжимали его пальцы! Но она решила, что не покинет его, пока он болен.

Мэри смочила кусок ткани в холодной воде, положила ему на лоб.

– Что со мной произошло? – прошептал барон.

– Вы не помните? Кто-то стрелял в вас. Иган нашел вас возле Кольца Данмарран совсем без одежды.

– Кто в меня стрелял? – Он снова схватил Мэри за руку, но на сей раз достаточно осторожно. – Это очень важно.

– Вы не знаете?

– Я совсем ничего не помню.

– Иган никого не видел. Вы были один.

– А Зарабет не ранена?

– Нет, – заверила его Мэри. – Она в своей комнате, цела и невредима. Ее охраняет Иган.

– Слава Богу.

Он успокоился, но не выпустил запястья Мэри. Короткие сильные пальцы поглаживали ее кожу, словно извиняясь за причиненную боль. Она решила не спрашивать, каким образом его рука вдруг превратилась в лапу чудовища. Иган рассказал ей, что в Нвенгарии водятся чудеса и волшебники, и Мэри поверила. Ведь она выросла в Шотландии и в детстве столько наслушалась историй о домовых-брауни, русалках, эльфах и Народе фей, не говоря уж о проделках Красной Шапочки, что почти поверила в их существование.

– Хирург сказал, что вытащил пулю, – быстро заговорила Мэри. – Вам нужно отдохнуть, а мы позаботимся, чтобы рана не загноилась. Тогда все будет хорошо.

Он коснулся ее лица. Мэри замерла, словно зачарованная, не замечая, что холодная вода капает ей на юбку. Он тихо сказал:

– Вы одиноки.

– Нет. – Ее голос звучал притворно весело. – У меня есть Дугал и Иган да еще мои кузены и друзья.

Его палец спустился ниже и замер в ложбинке между грудями.

– Ваше сердце одиноко. Я чувствую это.

Она тоже это чувствовала. Все в Эдинбурге знали ее мужа Нейла, но он мало интересовался женщиной, на которой женился, чтобы иметь наследника. Мэри нравилась роль хозяйки дома, и она ужасно гордилась, когда на свет появился Дугал. А потом она обнаружила, что ее муж – заядлый игрок, с успехом проматывающий свое и женино состояние.

Нейл заболел и умер, когда его объявили банкротом. Мэри и Дугал остались без гроша. Иган уплатил долги Нейла и привез Мэри домой, чтобы она могла прийти в себя.

Прошли годы, прежде чем она смогла забыть о пережитом бесчестье, но с тех пор решительно избегала лихих красивых мужчин. В этом году у нее была краткая тайная связь с англичанином, но этот мужчина так и не смог заполнить пустоту в ее сердце, и она бросила его.

– Это мой выбор, – сказала она. – Мне лучше быть одной.

Валентайн ничего не ответил. Его пальцы гладили ее щеку, добрались до волос. Прежде чем Мэри сообразила, что делает, она нагнулась, закрыв глаза, и их губы встретились.

Он прохрипел что-то и принялся жадно ее целовать, кусая губы, проникая внутрь языком. Он был неукротим, как порыв полночного ветра – загадочный и дикий.

Мэри и не знала, что поцелуй может быть таким яростным. Она отвечала не менее жадно, и ее сердце билось, словно колокол. Его здоровая рука зарылась в ее волосах, распуская кудрявые пряди.

Для раненого Валентайн был необычно силен, и Мэри поняла, что он сможет сделать с ней все, что заблагорассудится. Эта мысль должна бы напугать ее, но она вдруг почувствовала радостное возбуждение во всем теле. Она знала, что даже не попытается его остановить.

– Мэри, – промурлыкал он сквозь поцелуй. – Ваше имя… оно прекрасно.

Она почувствовала, что краснеет.

– Оно скучное и самое обыкновенное.

– Нет. Простое и чудесное.

Он поцеловал ее снова, на сей раз медленно, словно хотел надолго запомнить ее губы. Потом упал на подушку, и силы его покинули. Мэри встревожилась, наконец заметив, что намочила юбку. Лицо Валентайна посерело, дыхание сделалось неглубоким, глаза закрылись, но ее руки он так и не выпустил.

– Останьтесь со мной, Мэри. Не дайте им…

Слова замерли на его губах. Мэри в ужасе вскочила. Она положила ладонь ему на грудь – сердце все-таки билось сильно и ровно.

Что не дать им? Мэри прикусила губу и накрыла его руку своей.

– Не тревожьтесь, – сказала она, хотя знала, что он все равно не слышит. – Я вас не оставлю. Обещаю.

Глава 14

Древние подземелья замка Макдоналд

Когда Зарабет снова проснулась, в окно заглядывал серый рассвет. Она попыталась сесть, но не смогла – к ней тесно прижималось тяжелое тело Игана. Она с облегчением вздохнула – он не ушел!

Он тоже проснулся и посмотрел на нее с улыбкой. Весело сверкнули золотые искорки в глазах.

– Доброе утро, любимая. Вы хорошо спали?

– Вы же знаете, что да.

Зарабет отбросила с лица прядь волос. Должно быть, у нее сейчас ужасный вид. Когда она мечтала, как заманит Игана в свою постель, ей не пришло в голову, как она будет выглядеть наутро – взлохмаченные волосы, заспанное лицо.

– Что это было?

– Хотите сказать, что ничего не помните? – Иган усмехнулся. – Даже обидно.

– Разумеется, я все помню. Я имею в виду… – Зарабет покраснела. Язык внезапно отказался ей служить. – Я имею в виду, когда вы трогали меня… когда вы были внутри, это было чудесно, но когда вы дотронулись… я едва не умерла.

Его брови поползли вверх.

– Вы никогда не испытывали…

– Никогда, ничего подобного. Что это было?

В его глазах загорелся лукавый огонек.

– Но вы говорили, что изучали трактаты об искусстве любви. Неужели вы ничего не слышали об оргазме, пике наслаждения?

– Как это по-нвенгарски?

Он рассмеялся.

– Понятия не имею, черт подери. Я знаю только низкие, грязные слова, а выразиться изящно не могу. – Иган провел пальцем по ее щеке. – Но кажется, с вами такое впервые.

– Теория и практика – не одно и то же.

Он засмеялся так, что зашаталась кровать.

– Конечно. А еще мне кажется, что ваш муж вами совсем не занимался.

– Не желаю говорить о моем муже.

– Я знаю. – Он прижал ее крепче, заглянув в глаза. – Знаю, любимая.

– Мне нравится жить здесь. С вами.

– Знаю.

Зарабет прикусила губу.

– Но мне придется уехать. Мой дом – Нвенгария. Может быть, отец приехал именно за этим – увезти меня назад, когда придет время.

– Может, и так.

Зарабет хотела бы прожить в замке рядом с этим сильным мужчиной всю оставшуюся жизнь. Если она уедет, это разобьет ей сердце. Иган улыбнулся ей так беззаботно, словно они говорили о ерунде – например, что миссис Уильямс приготовит на завтрак.

– И что тогда будет? Вы разрешите мне остаться? – осмелилась спросить Зарабет.

Он пригладил ее волосы.

– Мы поговорим об этом, когда придет время. Ваш батюшка говорит, что в Нвенгарии все еще небезопасно, так что пока вы остаетесь. Не будем заранее тревожиться о том, что будет.

– Глубокая философская мысль.

Иган пожал плечами, заиграли могучие мышцы.

– Скотты вообще склонны к философии.

«А еще они красивы, сильны и умелые любовники», – подумала Зарабет.

Она провела ладонью по его груди и коснулась браслета на предплечье. Серебряный браслет с причудливым переплетением. Зарабет уже видела этот узор – он украшал оружие, развешанное в парадном зале.

– Почему вы это носите? Раньше я его на вас не видела.

Иган погладил браслет.

– Его оставила мне мать, он принадлежал ее семье. Она была из рода Маклейнов, дальняя родня Джеммы. Я держу его в своей комнате со дня ее смерти. – Он пожал плечами. – Когда я приехал домой на сей раз, я решил его надеть.

– Кажется, он очень старый.

– Да, кажется, он передавался из поколения в поколение уже несколько веков.

Возможно, он надел браслет, потому что решил, что у него не будет сына, которому можно передать семейную реликвию. Зарабет стало грустно.

– Вы почти ничего не рассказывали о матери.

– Выйдя замуж за отца, она всю жизнь страдала. Она умерла, когда я учился в университете.

– Мне очень жаль.

– Она была добрая, но отец пренебрегал ею. А она была не такая, как Джемма, ей не хватило сил взять все в свои руки. Даже странно, что она сумела передать мне браслет. – Он снова погладил серебряный обруч. – На следующий день после ее смерти я нашел его у себя в ящике ночного столика. Мать носила его как ожерелье или на голове, как диадему. Но на мою шею он не налезет.

Иган слегка улыбнулся.

– Мне нравится, как он выглядит на руке. Память о вашей матушке.

– Да, может быть, вы и правы.

Он явно пытался скрыть, что тоже бывает сентиментальным. Вслух Зарабет сказала:

– Ей повезло, что у нее такой сын.

– В самом деле?

– Конечно. И мне повезло, что у меня есть такой друг. Что я буду делать без моего горца?

– Наверное, снова заснете. – К ее разочарованию, он выскользнул из-под одеял и соскочил на пол.

Чудесное зрелище! Высокий, отлично сложенный, а как грациозно двигается! Когда он нагнулся, чтобы поднять с пола килт, Зарабет не смогла удержаться от взгляда на его мускулистые бедра.

– Пожалуйста, не уходите так рано, – попросила она.

Он набросил на бедра килт.

– Хочу уйти, пока кто-нибудь не увидел, как я выхожу из вашей спальни.

Зарабет протянула руку и вцепилась в шерстяную ткань. Она знала, что потеряла всякий стыд, но разве могла она спокойно смотреть, как уходит Иган?

– Прошу вас, Иган!

Иган смотрел на нее сверху вниз. Он не отстранился, но Зарабет не могла прочесть, что было в его взгляде.

– Мы можем… – Слова застряли в ее горле. – Можем мы быть любовниками?

Он грустно улыбнулся:

– Кажется, мы ими только что были.

– Нет. Я хочу сказать – не на одну ночь.

– Вы имеете в виду любовную связь?

– Да. Можно сказать и так.

Помолчав, он спросил:

– Вы именно этого хотите?

Заалев румянцем, Зарабет отпустила его килт.

– Но если вы не хотите… тогда что ж поделаешь?..

Иган сел на постель.

– Дорогая, нельзя к этому относиться так легко. В глазах света вы прослывете женщиной определенного сорта. Вы этого хотите?

Зарабет подтянула одеяло к самому подбородку, чтобы закрыть наготу.

– Вот чего я никак не хочу – так это, чтобы вы меня опекали. Я светская женщина.

– Нет. – Его ладонь тяжело легла ей на плечо. – Вы и понятия не имеете, что может сотворить с вами свет. Вы невинное дитя, хоть и рассуждаете о свободных нравах в Нвенгарии. Я сказал, что не погублю вашу репутацию. Так и будет.

Она язвительно заметила:

– Мы, конечно, обязаны играть по вашим правилам.

– Я лэрд. – Иган встал. – И мы не играем. Это не игра.

– А я не школьница. Я пять лет была замужем и принимала у себя в доме сливки нвенгарского общества. Ты кое-чему учишься, если в твоем доме полно герцогов и герцогинь.

– Ну, теперь вы собираетесь напомнить, какие вы утонченные в Нвенгарии и какие мы отсталые в Шотландии.

– Я мало знаю о Шотландии, не мне судить.

– Девочка. – Голос Игана смягчился, и Зарабет увидела – он старается не рассмеяться. – Для меня вы не искушенная светская дама, а дочь близкого друга. Я не стану причиной вашего позора.

Она разозлилась:

– Вот как?! Что ж, вы выразились достаточно ясно! А теперь идите, вам пора завтракать.

Иган встал, убрал кудрявую прядь у нее со лба, потом плотнее завернулся в килт, скрывая восхитительную наготу.

– Вам надо отдохнуть. А я пойду проведаю Валентайна.

Зарабет вспылила: теперь он будет укорять ее, что ей безразлично, как там ее слуга?

– Пожалуйста, уходите, – сухо сказала она.

К ее удивлению, Иган весело улыбнулся – словно солнце сверкнуло из-за туч.

– С удовольствием.

Он безошибочно направился туда, где на ковре валялся ключ, поднял его и пошел к двери.

Забыв про гнев, Зарабет любовалась игрой его мускулов, когда он наклонился, чтобы взять ключ. Но понимающий взгляд, которым он одарил ее на прощание, разозлил Зарабет еще больше.

Сколько бы времени ни прошло, ей не стать для Игана той, кем хотелось. Он может заниматься с ней любовью, пожалуйста! Но он никогда не поставит ее на одну доску с графинями и герцогинями, за которыми ухаживал, странствуя по Европе.

Он вообще не собирался ложиться с ней в постель. Ей пришлось заманить его обманом. И как он не понимал, что из всех красавиц Европы, которые вздыхали по Игану Макдоналду, больше всего он нужен именно Зарабет! Ее старый друг, который брал ее на рыбалку, скакал наперегонки – он мог бы взять ее на руки и сделать их дружбу еще драгоценнее.

Зарабет легла, зарыв лицо в простыню, которая все еще хранила его запах.


Когда Иган появился в парадном зале, где был накрыт стол к завтраку, Хэмиш встретил его ехидной улыбкой. В зале царил хаос – накануне здесь славно веселились. Заспанные лакеи Зарабет пытались навести порядок.

Иган попробовал объяснить парням, что не стоит – хогманей продлится несколько дней, и в конце концов в доме будет полный разгром. Потом все отоспятся и примутся наводить чистоту. Но упрямые лакеи продолжали трудиться.

– Итак, кузен, – начал Хэмиш, когда Иган накладывал гору колбасок, картошки и лепешек с маслом, – наработал аппетит, правда?

Иган кинул на него зоркий взгляд:

– Что ты хочешь сказать?

Склонившись к Игану, Хэмиш заговорил совсем тихо, хотя в зале не было никого, кто мог бы их слышать. Лакеи и Зарабет не в счет – они плохо понимали по-английски.

– Моя комната рядом со спальней Зарабет. Изголовье ее кровати колотилось в мою стену всю ночь. Кажется, я даже не выспался. А когда я утром высунул голову в коридор, там пробирался ты, голый, словно червяк.

– Ну и держи язык за зубами, – нахмурился Иган – К тому же на мне был килт.

– На голое тело. Так что, ты сохранишь ее честь?

Иган подумал о Зарабет, спящей в гнезде из одеял, которое они вместе соорудили; ее роскошное тело покоится среди подушек… Как трудно было уйти от нее, бросить ее одну, вместо того чтобы любить ее весь день. Самый лучший способ коротать холодные зимние дни – это лежать с Зарабет в теплой постели.

– Ей это не нужно, – ответил он. – Думаю, она сыта по горло супружеской жизнью. Как ты знаешь, ее брак не удался.

– Я не спрашиваю, чего она хочет, – весело возразил Хэмиш. – Я спрашиваю, ты сделаешь ее честной женщиной?

– Таково мое намерение. – Иган разглядывал кусок пригоревшего хлеба, гадая, что скажет Олаф, когда узнает, что он наделал. Когда-то Олаф не видел в нем жениха для Зарабет – изменилось ли что-нибудь с тех пор?

Хэмиш рассмеялся:

– Сначала бедняга Ангус, потом Иган. Скоро я останусь единственным неженатым Макдоналдом.

– Я отправлю тебя в Нвенгарию, – пригрозил Иган. – Женщины там прекрасны, и они не упустят возможность заарканить такого молодца.

Хэмиш довольно усмехнулся. Мрачный Иган ел свой хлеб с маслом.

Завтрак окончился, а с ним и шутки Хэмиша. Иган пошел наверх проведать барона Валентайна.

К его удивлению, там была Мэри, свернувшаяся калачиком в кресле возле постели больного.

– Ты просидела тут всю ночь?

Мэри осталась в кресле, опустив голову на локоть.

– Да. Я тревожилась за него.

Валентайн лежал неподвижно под горой одеял, но восковой оттенок кожи исчез, и дышал он свободнее. Иган проверил рану и с радостью увидел, что нет ни нагноения, ни припухлости.

– Когда он проснется, он будет зол, как черт, – предупредил Иган.

– Он уже просыпался.

Иган уставился на сестру:

– И ты не позвала меня?

– Он тотчас же заснул снова. Я подумала – пусть спит.

Сестра выглядела подавленной, скорее даже потрясенной. Иган гадал, что могло здесь произойти, что сказал ей барон – если он вообще что-нибудь говорил. Мэри плотно сжала губы – ясно, от нее ему ничего не добиться.

– Тебе следует поспать, – сказал ей Иган.

– Думаю, мне лучше остаться, вдруг он проснется.

Иган нахмурился, но Мэри была непроницаема. Он пожал плечами:

– Тогда будь осторожна и зови, если тебе понадобится помощь.

– Да.

Он ждал, но она не сказала больше ни слова. Очень странно. Обычно сестра не упускала случая высказаться.

Махнув рукой, Иган вышел, оставив сестру в комнате Валентайна. Он хотел поговорить с Олафом, но, по словам Джеммы, Ангус увез его «показать здешние места».

Жена Ангуса была на кухне, руки по локоть в тесте, и помогала миссис Уильямс готовить угощение для следующего праздничного вечера. Прежде чем женщины вытолкали Игана с кухни, он успел стащить покрытое сахарной глазурью яблоко. Сегодня ему предстояло много дел. Иган вышел из замка.

Когда он шел по лестнице, наверху скрипнула дверь спальни Зарабет. Иган чувствовал, что она стоит за дверью. И наблюдает за ним. Однако она не захотела его окликнуть, просто смотрела, как он идет через холл. Затем он услышал, как ее дверь с тихим щелчком затворилась.


Праздник продолжался. В полдень Макдоналды скромно перекусили, а потом стали собираться в гости – навестить арендаторов, мелких фермеров и соседей. Ночью зажгут огромные костры, а потом будет грандиозная вечеринка в Росс-Холле. В саду будут праздничные фейерверки, и соберутся обитатели всех деревень на многие мили вокруг.

Иган велел Зарабет остаться дома.

– Почему? – потребовала ответа Зарабет. Она не видела Игана все утро, с тех пор как он торопливо сбежал по лестнице вон из замка. – Думаю, мне безопаснее находиться в толпе горцев, чем оставаться одной в обществе лакеев и больного Валентайна.

– Айван и Констанц поедут в гости, – беззаботным тоном заявил Иган. – Ребята хорошо поработали и заслужили награду.

– Значит, я останусь здесь вообще без охраны?

Как он смеет оставаться таким холодным и спокойным, да еще с аккуратно причесанными волосами вместо привычной лохматой гривы? Он хранил непроницаемый вид.

– Разумеется, нет. Здесь буду я и ваш батюшка тоже. Еще Мэри, которая дежурит возле Валентайна.

Зарабет гневно уставилась на Игана:

– Конечно! Я уверена, что две женщины, мой отец и раненый логош дадут отпор целой армии наемных убийц.

– Вполне. И я не думаю, что их будет целая армия. Мне нужно вам кое-что показать.

– Еще одно приключение?

Иган кивнул.

– Оденьтесь потеплее и будьте готовы к выходу, как только все уедут на праздник.

И он пошел прочь в полной уверенности, что она сделает, как он велел. Зарабет стиснула зубы. «Надутый гордец. Чертов горец».

Как ни была она зла, но все-таки надела самое теплое из своих клетчатых платьев, меховую накидку, которую взяла у Мэри, плотные перчатки и теплые сапоги и встретилась с Иганом внизу после того, как все уехали к Россам. Она все еще злилась, но в то же время сгорала от любопытства – что он ей покажет?

Уильямсы и остальные слуги получили свободу на всю ночь. Утром Иган и Мэри раздали им подарки, пожелав счастливого нового года. У слуг будет свой пир на нижнем этаже Росс-Холла. Точно так же слуги Россов веселились прошлой ночью в замке Макдоналд.

Когда Зарабет спустилась с Иганом в кухню, она была пуста и темна, огонь в камине засыпан золой.

– И что же вы задумали? – спросила она Игана. – Набег на погреб?

– Тише, – рассеянно ответил Иган. – А вот и он.

Он – отец Зарабет. Олаф с потайным фонарем в руке дожидался в тени лестницы, ведущей в подвал. Он был оживлен, синие глаза сверкали поверх шарфа, которым он обмотал шею.

– Мы идем смотреть кандалы? – снова спросила Зарабет. – Их там почти не осталось.

– Доверьтесь мне, девочка, – сказал Иган.

– Разве я вам еще не доверилась?

Иган не ответил, лишь покачал головой, стараясь не замечать удивленного взгляда Олафа.

– Идите за мной.

Олаф подал знак дочери пойти впереди него и сам пошел, замыкая шествие. Иган и Олаф держали по фонарю. Свет фонарей отбрасывал на стены зловещие тени.

Позади остались бочки с виски и звенья ржавой цепи, напоминавшие о жестоких днях прошлого. В дальнем конце подвала, куда Зарабет не забиралась, обнаружилась дверь примерно четырех футов в высоту и ширину. Иган достал из споррана массивный ключ, вставил его в замок и повернул. Дверь открылась.

– Нам придется ползти? – Зарабет не испытывала страха перед тесными помещениями, но это не означало, что ей хотелось выпачкаться с ног до головы на грязном полу.

– Нет. Дверь мала, но проход устроен так, что человек может там выпрямиться в полный рост. – Иган посветил фонарем внутрь подземного хода, вручную вырубленного в скале. Подвал, выстроенный несколько веков назад, по сравнению с этим древним коридором казался совсем новым.

Пригнувшись, Иган шагнул в дверь, освещая путь фонарем. Затем шла Зарабет, последним Олаф. Передвигаться здесь можно было только гуськом – коридор был слишком узок. Вернее, гуськом шли бы крупные мужчины вроде Игана. А Зарабет с Мэри могли бы идти бок о бок, правда, им пришлось бы тесно прижиматься друг к другу.

Камни были обтесаны грубо, но подогнаны один к другому почти идеально, да еще время их отшлифовало. Пол коридора забирал кверху, и у Зарабет от непрерывного восхождения вскоре заныли ноги.

– Зачем были нужны эти подземные ходы? – спросила она.

Иган пожал плечами:

– Не знаю, что с ними было в древности. Когда в замке поселились Макдоналды, они ходили здесь, чтобы выйти в тыл врагу или сбежать в случае опасности. Не знаю, что было сначала. То ли замок построили над подземными ходами, то ли их вырыли Макдоналды, когда поселились здесь.

– А зачем они сейчас? Развлекать иностранцев?

Иган хрипло рассмеялся.

– У вас отличное чувство юмора, девочка. Олаф, вы вырастили сущую мегеру.

– Да, она иногда отличается излишней прямотой манер, – весело отозвался ее отец.

– Благодарю, джентльмены. Можно прекратить обмен комплиментами.

Зарабет старалась говорить спокойно, но слезы на глазах дробили свет фонаря Игана в мелкие брызги. Так давно она не слышала отцовских шуток, так много времени прошло с тех пор, как отец и Иган упражнялись в остроумии. Ее отец снова рядом, и Иган рядом. Может быть… Может быть, все как-нибудь образуется.

Иган остановился и посмотрел куда-то вверх. Проследив направление его взгляда, Зарабет с Олафом увидели вделанную в потолок черную железную решетку. Решетка была совершенно новая. Скорее всего ее выковал местный кузнец, чтобы оградить подземный ход от незваных посетителей или животных или уберечь тех и других, чтобы не провалились под землю.

Иган вытащил еще один массивный ключ и отпер решетку. Он ухватился руками за край отверстия, подтянулся и сел на краю, протянув руки к Зарабет.

– Подсадите ее, – велел он Олафу. – Только не позволяйте ей заглядывать мне под килт.

Насмешливо фыркнув, отец обнял дочь за талию и поднял вверх, к Игану. Подхватив Зарабет под мышки, Иган вытянул ее наружу и осторожно поставил на заснеженную землю.

Зарабет одарила его высокомерным взглядом и огляделась по сторонам. Было темно, свет звезд и луны отражался на тонком снежном покрове. Вдалеке сияли огни замка Макдоналд, на холмах над деревней горели многочисленные костры. Иган помог выбраться из ямы Олафу, а потом вернул решетку на место, закрыв на замок.

– Где мы? – спросила Зарабет.

– На холме позади Кольца Данмарран. – Иган сделал знак следовать за ним и направился вверх по пологому склону.

Стоящие вертикально монолитные камни в свете луны казались призрачными великанами, которые собрались здесь для совершения торжественного ритуала. Середина круга была по-прежнему свободна от снега. Землю покрывала буро-зеленая трава.

– Волшебное место, – прошептал Олаф. – Однажды я видел каменный круг высоко в горах на севере Нвенгарии Никто не знает, для чего эти камни – они намного старше самой Нвенгарии.

– Этот круг заставляет говорить правду, если в него войти, – объявила Зарабет. – По крайней мере так говорит Иган.

– Такова легенда. Но я не за этим привел вас сюда. Смотрите под ноги.

Они подошли к первому камню. Земля за пределами круга была покрыта снегом, но здесь снег был утоптан и измазан чем-то темным. Иган осветил место фонарем.

– Здесь я нашел Валентайна.

Зарабет испуганно вскрикнула.

– Но это не все. – Иган поднял фонарь повыше. – Я приходил сюда сегодня утром как следует осмотреться. Никто здесь не появлялся, потому что я никому не сказал, где нашел барона. Я обнаружил след, ведущий к входу в подземелье. Кто бы ни стрелял в Валентайна, он подкарауливал внутри туннеля. Когда он его увидел, скорее всего в обличье волка, разрядил в него ружье. Валентайна подстрелили, когда он нападал, и это был не случайный человек.

Зарабет была поражена:

– Вы открыли решетку изнутри. Была ли она на замке, когда вы приходили сюда утром?

Иган кивнул.

– Но ключ есть не только у меня. У Адама Росса есть ключ, он висит на крючке под лестницей в задней части его дома. Кто угодно мог его взять. Еще один ключ висит на кухне замка Макдоналд. На хогманей в замке собралась целая пропасть народу. Любой мог найти или украсть ключ.

– Значит, – медленно произнес Олаф, – это был человек, знакомый с обычаями вашего дома.

– Да. – Иган пристально взглянул на Олафа. – Это был человек, который по тем или иным причинам желал Валентайну смерти.

Олаф воздел руки.

– Это был не я, друг мой. Я появился в замке Макдоналд в полночь, и вы были тому свидетелем. Я не знал, что Валентайн здесь. Не знал я также, кто он на самом деле, пока не увидел его лежащим без сознания в комнате для гостей.

Иган вопросительно посмотрел на Зарабет. Она ответила изумленным взглядом.

– Зачем мне стрелять в Валентайна? Я его едва знаю, хоть и путешествовала с ним вместе. Он…

Зарабет замолчала. Ей хотелось сказать: «Я почти не могу читать его мысли, так же, как ваши». Но вслух она сказала:

– Он загадочный.

– Я и не думаю, что это сделал кто-то из вас. Но я хотел, чтобы вы знали. Предупредить, что этот стрелок где-то совсем близко.

– Понимаю, – сказала Зарабет. – Вы кого-то подозреваете?

Он покачал головой:

– Жаль, не могу ничего сказать. Но мне нужно сообщить вам еще кое-что.

Иган подошел к Зарабет вплотную. Несмотря на утреннюю ссору, несмотря на то, что Иган избегал ее весь день, ее сердце гулко забилось, когда он обнял ее за плечи и прижал к себе.

– Я получил от Деймиена еще одно послание.

Наверное, на волшебной бумаге.

– И что он пишет?

Глаза Игана были полны сочувствия.

– Мне жаль, дорогая. Деймиен пишет, что ваш муж убит. Себастьян и его люди пытались штурмовать дворец, и его застрелили. Он умер почти мгновенно.

Глава 15

Каменная церковь

Зарабет стояла как громом пораженная. Не двигаясь, она смотрела на Игана широко раскрытыми глазами. Потом вы рвалась из его рук и забила кулаками по камню.

– Как он мог? – кричала она. – Как он мог?

Иган не понимал, кого она имеет в виду. Себастьяна, устроившего в городе восстание, или Деймиена, которым позволил своим людям застрелить его. Он хотел было утешить ее, но Олаф удержал его.

– Пусть выплачется. Она это заслужила.

Зарабет молотила кулаками по камню. Потом остановилась, уронила голову, и тело ее затряслось.

Но Иган не мог оставаться в стороне. Он подошел к Зарабет и осторожно обнял.

– Тише, дорогая, – приговаривал он, гладя ее по голове. – Тише, любимая.

В глубине души Иган ожидал, что она взорвется гневом, закричит, что радуется гибели Себастьяна. Он понял – ему хотелось услышать, как она скажет, что Себастьян ничего для нее не значил. Но, каким бы чудовищем ни был ее муж, она прожила с ним почти пять лет, делила с ним кров, делила постель…

Он взглянул на Олафа. В глазах пожилого мужчины он прочел те же чувства – гнев, любовь, облегчение, угрызения совести.

– Олаф, мой старый друг, – тихо сказал он. – Я хотел бы жениться на вашей дочери.

Олаф изумленно уставился на Игана. Тот ждал, что Олаф снова ответит, что хочет для дочери лучшей партии. Пусть Иган и лэрд, но он простой землевладелец, не вождь клана, не обладатель высокого титула. Отцу Игана однажды предложили титул графа, но он презрительно отверг это предложение – ни один Макдоналд его рода не примет подачки от проклятого английского короля. Кроме того, Иган не был нвенгарцем. Если Зарабет выйдет за него, ей придется жить вдали от отца.

Олаф долго не решался заговорить, затем кивнул:

– Мне следовало бы благословить тебя пять лет назад, когда я понял, что она тебя любит. Но я решил, что это всего лишь девичий каприз, который скоро пройдет. Мог ли я знать, сколько горя принесет ей мое решение.

– Но с тех пор я мало изменился, – сказал Иган.

– Изменился, и ты это знаешь. – Олаф погрустнел. – Будь я проклят! Меня одолела гордыня, я питал честолюбивые замыслы в отношении единственной дочери. Мечтал о высоком положении в обществе для нее и для себя. А я должен был в первую очередь думать о ее счастье. Мне не следовало отсылать тебя прочь.

– Тогда я был пьяным дураком и, возможно, не сумел бы сделать ее счастливой. – Иган кивнул Олафу. – Утром мы пойдем в деревенскую церковь и заключим брак. Знаю – это не по нвенгарскому обычаю.

– Не важно. Брак, заключенный в другой стране, считается действительным и в Нвенгарии. Когда вернемся туда, устроим пышную церемонию в моем доме, пригласим старых друзей. Все, как положено.

Зарабет внезапно вырвалась из рук Игана. Слезы ручьем текли по ее лицу, блестя в холодном свете луны.

– Ни одному из вас не пришло в голову спросить меня! – крикнула она, гневно глядя на отца. – Один муж мертв – вот, Зарабет, тебе следующий.

Иган быстро сказал:

– Конечно, любимая, я хотел вас спросить. Но вы сейчас скорбите.

– Все отлично придумали за моей спиной, словно я глухая! Это моя свадьба! – Она ударила себя в грудь ладонью. – Моя жизнь!

Брови Игана взлетели вверх.

– Олаф, неужели все девушки в Нвенгарии такие упрямые? Шотландская девушка делает, что велит отец, и не задает лишних вопросов.

– Ха! – гневно крикнула Зарабет, но, как он и надеялся, плакать перестала. – Я скажу Джемме и вашей сестре, что вы о них думаете. Уверена, у вас будет с ними интересный разговор. И миссис Уильямс добавит от себя.

Иган представил, как три дамы загнали его в угол, три пары шотландских глаз горят огнем, а языки работают, высказывая все, что их обладательницы думают о нем. Ему стало не по себе.

– Нет, спасибо.

Олаф по-прежнему хмурился.

– Оставаться вдовой Себастьяна небезопасно. Его партия захочет отомстить. Очень хорошо, если ты породнишься с другой семьей, тем более что семья Игана пользуется всеобщим уважением и достаточно сильна, чтобы тебя защитить.

Иган кивнул.

– Об этом я тоже думал. Я намеревался сделать вас почетным членом клана Макдоналд, но жену лэрда будут беречь еще лучше. И вам нужен муж, чтобы он заботился о вас.

Зарабет сжала кулаки.

– Иган Макдоналд, неужели вы осмеливаетесь просить моей руки лишь из жалости? Бедняжка Зарабет совсем одна в этом мире. Я знакома с кучей вдов, которые прекрасно справляются сами, и не нужна им помощь, спасибо большое. Сказать по правде, их жизнь намного интереснее, чем у замужних дам. Я не хочу замуж.

– Но у них есть деньги, – заметил Олаф. – А земли, титул и состояние Себастьяна конфискованы, когда он стал предателем. Деймиен вернул их короне.

Зарабет устало вздохнула.

– Деймиен не оставит меня в нищете. Он не деспот, и он нам родня. К тому же есть наследство моей матери, которое Себастьяну не принадлежит, не говоря уж о том, что я наследница моего отца. Я думала, отец, ты попросишь меня вести дом, так как живешь один.

Олаф смутился.

– Конечно, ты можешь вернуться домой, когда минует опасность. Но я и вполовину не так богат, как Себастьян, а ты привыкла вращаться в высшем обществе.

– К черту высшее общество! Буду счастлива, если высшее общество обойдется без меня.

– И есть еще леди Беатрис, – добавил Олаф, отводя глаза. Он произнес имя дамы на итальянский манер – Бе-ат-ри-че.

Зарабет захлопала глазами.

– Кто эта леди Беатрис?

– Одна вдовушка. – Олаф покраснел. – Мы решили жить вместе.

– О-о. – Зарабет словно увидела отца впервые. – О. понятно.

– Это не значит, что я не буду рад, если ты вернешься домой, дочка, – поспешно добавил Олаф. – Я много рассказывал о тебе леди Беатрис, и она жаждет с тобой познакомиться.

Зарабет то сжимала, то разжимала кулаки, не глядя на отца. У Игана щемило сердце. Нелегко ей было вдруг осознать, что все это время мир не стоял на месте, и, может быть, она не так нужна отцу, как раньше.

– Кажется, мне не оставили выбора, – сказала она.

Иган начал мягко увещевать ее:

– Когда-то давно я вам сказал, что я всего-навсего пропитанный виски шотландец, обитающий в полуразрушенном замке. Не такая уж прекрасная партия тогда, да и сейчас тоже, но, как вы сами заметили, вам не оставили выбора.

– Благодарю, Иган, – равнодушно ответила Зарабет, спрятав грустный взгляд. – Вот предложение, о котором мечтает любая молодая леди.

– Сейчас глубокая ночь и чертовски холодно. Лучше у меня не получится.

Зарабет схватила его за руку:

– Идемте со мной.

Она повела его к Кольцу Данмарран. Спотыкаясь, они выбрались из сугроба на мокрую траву. Действительно, здесь было гораздо теплее. Может, Иган был прав, и под землей действительно скрывался горячий источник.

Улыбнувшись, Зарабет положила руки ему на плечи. Он знал этот ее взгляд, пристальный и спокойный – так она смотрела, оценивая стоящего перед ней человека.

– Почему вы хотите на мне жениться? – спросила она.

Иган обнял ладонями ее плечи. Она поверит тому, что он скажет, стоя в каменном кольце.

– Чтобы беречь вас, любимая.

– А как насчет Джейми? Он унаследует звание лэрда?

– Почему бы нет? Мне очень не хочется вас спрашивать, потому что я боюсь сделать вам больно. Но… можете ли вы иметь детей?

Если верить легенде о Кольце Данмарран, она не сможет сейчас солгать. Иган недоумевал – Зарабет была замужем за Себастьяном целых пять лет, и по опыту прошлой ночи он знал, что она не девственница. Себастьян, должно быть, часто спал с ней, разве что был безумцем или страдал мужской немощью. Ни один мужчина в здравом рассудке не смог бы отказаться от такой красавицы.

Зарабет тихо ответила:

– Я ни разу не зачала.

Горестное выражение ее лица разбивало ему сердце. Она пыталась быть храброй, скрыть страстное желание иметь детей и горе оттого, что судьба не послала ей ребенка.

– Не важно, – сказал Иган. – Дети родятся или нет. У меня есть готовый наследник в лице Джейми, как бы это его ни печалило.

Безразличным тоном она произнесла:

– Кажется, вы нашли прекрасный выход.

– Не такой уж прекрасный. Но лучшего я предложить не могу.

– Я вовсе не хотела снова выходить замуж, – заметила она довольно зло. – Даже за вас. Особенно за вас!

Жестокие слова, но он лишь кивнул:

– Вы не пожалеете. Обещаю.

Зарабет смотрела на него так, словно уже пожалела. Иган снова обнял ее, дал клятву, что сделает все для нее. Он лэрд и сможет защитить ее в замке Макдоналд.

Зарабет не сделала попытки вырваться из его объятий, но и не ответила на его поцелуй. Иган поцеловал ее снова, на сей раз более страстно, не обращая внимания на стоящего невдалеке Олафа. Губы Зарабет были как неживые.

На миг ему стало страшно. Впереди расстилалась дорога, и, чтобы пройти по ней, ему придется преодолеть немало опасностей. Но он выйдет победителем и сделает Зарабет счастливой, хочет она того или нет. Впереди целая жизнь.


На свадьбу Зарабет надела клетчатое платье – к неудовольствию Джеммы и Мэри. Они пытались уговорить ее надеть одно из бесчисленных одеяний из шелка, что сшила для Зарабет деревенская портниха, но она решительно стояла на своем.

– Я стану женой лэрда, – твердила она. – Я должна выглядеть, как женщина его клана.

Ей не хотелось спорить с дамами, и она смягчила тон. Мэри и Джемма пришли в восторг, когда за завтраком Иган огласил приятную новость. Они потащили Зарабет наверх переодеться, заливаясь слезами счастья и без конца обнимая новоявленную родственницу. Внизу раздавались радостные вопли Джейми, от которых сотрясались оконные стекла.

Первое, что увидела Зарабет, войдя в каменную церковку, в которой венчались Джемма и Ангус, был Иган. Он терпеливо дожидался у алтаря, наряженный в парадный килт и темную куртку, с мечом на боку – мечом Йена Макдоналда.

За ней следовали домочадцы Игана, потом Россы. Церковь наполнилась пледами и смехом. Джейми прыгал и носился, не в силах устоять на месте. Пришли фермеры, принесли в озябших пальцах веточки остролиста и ленты. Что может быть лучше, чем завершить хогманей свадьбой их лэрда?

Олаф расплакался, подводя дочь к Игану.

– Мне следовало понять и заставить его жениться на тебе много лет назад. Какую ошибку я тогда совершил! Сейчас пришло время все исправить.

Отец выглядел таким счастливым, словно огромный камень упал с его души. Что Зарабет оставалось делать? Она поцеловала его в щеку.

Церемония прошла для Зарабет как в тумане, она не могла в точности сказать, что чувствует. Злость на Игана и отца, которые вздумали ее жалеть; скорбь о пяти годах брака, вычеркнутых из ее жизни; счастье от того, что она наконец с Иганом. Ее тело хранило память о той ночи, когда он ее любил. Его поцелуи, жаркие объятия. Закралась мысль – не изменится ли его отношение к ней после свадьбы? Или, чтобы обеспечить Джейми звание лэрда, не будет ли Иган избегать супружеской постели?

Глаза Игана победно сияли, когда он надел на палец Зарабет старинное кольцо с огромным сапфиром, которое извлек из кармана куртки. Кольцо было великовато, золото выглядело потускневшим.

Когда викарий объявил их мужем и женой, горцы восторженно закричали. Иган повернулся к ним, подняв в знак приветствия руку, сплетенную с рукой Зарабет. Он был их лорд и господин. Теперь он стал лордом и господином и для Зарабет.

Во дворе замка Макдоналд их встретили звуки волынки и приветственные возгласы. В парадном зале Уильямс вместе с другими слугами накрыл столы для свадебного пиршества. Играла скрипка, били барабаны. Семья и друзья Игана без конца поздравляли новобрачных.

К Зарабет склонился Адам Росс и, к неудовольствию Игана, легонько поцеловал в щеку:

– Только вы овдовели, как Иган оказался тут как тут, негодник! Прояви я побольше прыти, и вы могли бы стать сегодня леди Росс.

– Вряд ли, – буркнул Иган.

– Очень мило с вашей стороны. – Зарабет тепло улыбнулась Адаму, и Иган помрачнел еще больше.

– Теперь вы настоящая горская женщина, – сказала ей Джемма, стискивая ее в объятиях. – И моя двоюродная сестра. Добро пожаловать в нашу семью.

– Мне всегда хотелось иметь большую семью, – ответила ей Зарабет, целуя в щеку. – Спасибо за все.

– Отлично. – Щеки Джеммы порозовели. – Так как теперь вы член семьи, я подумала, что вы сможете мне кое в чем помочь. Не сейчас, – поспешно добавила она, бросив взгляд на Игана. – Завтра. Когда закончится брачная ночь.

Зарабет покраснела. Откуда такая стыдливость? Ведь она уже побывала в постели с Иганом. Представив, как сегодня она пойдет с ним в спальню, Зарабет вся затрепетала.

– Очень хорошо, мы поговорим завтра.

Джемма, довольная, кивнула и отошла.

Зато вприпрыжку подбежал Джейми – счастливее его наверное, не было в зале человека. Он держал меч Йена Макдоналда.

– Ты должен сделать это прямо сейчас, дядя. Пришло время проверить, сможешь ли ты снять проклятие.

Иган рассердился:

– Нельзя ли забыть о проклятии хотя бы до завтра? Я и так сделал тебе одолжение – притащил на свадьбу этот чертов меч. Тебе мало?

– Но все идет, как надо. Ты женился на женщине без страха и упрека, наделенной магическим даром. Осталось только во всеуслышание заявить о женитьбе и сломать меч.

– А заклинание? – спросила Зарабет, с интересом разглядывая меч. – Ты говорил, что нужно прочесть заклинание или пропеть стих.

Джейми тут же погрустнел.

– Я его не нашел. Да и существует ли оно, это заклинание? Я думал, может быть, оно выгравировано на лезвии, но увы!

Он показал ей лезвие, отполированное до блеска по такому торжественному случаю. Простое гладкое лезвие-изделие искусного мастера.

– Очень вероятно, оно было написано по-шотландски, заметил Иган. – И его уничтожили много лет назад то ли англичане, то ли сам лэрд, чтобы избежать тюрьмы или штрафа. После событий сорок пятого года гэльский язык был запрещен.

– Все равно стоит попытаться, – возразил Джейми – Все условия соблюдены.

– А как насчет подвига? – напомнила Зарабет.

– Да, парень, давненько я не совершал подвигов.

– Ты спас Зарабет, когда она тонула, – настаивал Джейми. – И привез домой барона Валентайна.

– И отразил натиск дебютанток, – прибавила Зарабет.

Иган сдался:

– Ладно, парень. Дай сюда меч, и покончим с этим. Если я его сломаю, признаешь ли ты, что история с проклятием – полная чепуха?

Джейми ухмыльнулся:

– Охотно. – Он вспрыгнул на стол, требуя тишины.

– Друзья мои, – объявил Джейми, – наконец у нас есть лэрд, который взял в жены волшебницу. Теперь он может положить конец проклятию Макдоналдов. Все смотрите на Игана Макдоналда, нашего лэрда!

Горцы радостно взвыли и застучали по столу кулаками и кружками. Общий гвалт поддержали и скрипач с барабанщиком. Джейми замахал руками, призывая всех замолкнуть.

Иган тоже вспрыгнул на стол, схватил Зарабет и поставил ее рядом с собой. Он был так силен, что она мгновенно очутилась на столе и даже не потеряла равновесия. Улыбаясь во весь рот, Джейми вручил ему меч. Иган начал:

– Чтобы порадовать возлюбленного сына Чарли Макдоналда…

Он замолчал, призывая гостей поднять стаканы.

– Чарли Макдоналда!

Иган ждал, пока они выпьют.

– Чтобы порадовать моего племянника, я хочу разрушить проклятие рода Макдоналд.

– Проклятие рода Макдоналд! – подхватил хор голосов.

– Я думал, это Джейми наше проклятие, – хихикнул Дугал.

– Тише, парень. Сегодня я женился на прекрасной леди, волшебнице из Нвенгарии. Теперь она леди Макдоналд.

– Леди Макдоналд!

Иган воздел меч над головой.

– Это меч Йена Макдоналда, который триста лет назад посмел оскорбить ведьму. Легенда гласит: когда лэрд, потомок Йена, и его жена сломают меч, проклятие исчезнет.

Снова гром голосов. Опустив меч, Иган положил ею плашмя на колено.

– Возьмитесь за рукоять, дорогая, – сказал он Зарабет вполголоса. – Только будьте осторожны. Я не хочу, чтобы вы поранились.

Зарабет взялась за рукоять и почувствовала – в мече бьется волшебная сила, и притом злая. Словно черная тень, пролетела мимо, задев ее крылом, тень идущей из глубины веков ненависти. В словах Джейми была доля правды. Ведьма наложила проклятие на этот меч, вложила в него частицу своего гнева.

Зарабет крепче ухватилась за рукоять, всем сердцем желая очистить замок и семью Игана от ведьминских чар.

– Раз, – сказал Иган, глядя на жену. – Два. Три.

Он с размаху ударил мечом плашмя о твердое, словно камень, колено. Глухой лязг потряс весь зал, но меч не сломался.

– Черт! – вскрикнул Иган. – Вот черт.

– Вы целы? – ахнула Зарабет.

– Чертов меч. Чертово проклятие.

Кто-то за столом рассмеялся:

– Похоже, в армии ты сделался неженкой, Макдоналд.

– Заткнись! – рявкнул Иган. – Я не хочу поранить жену.

– Скорее боишься отрезать свою удочку. Так и брачной ночи не будет.

Зарабет вспыхнула, но Иган пропустил их смех мимо ушей.

– Попробуем еще раз.

Зарабет снова схватила рукоять и вздрогнула – так силен был удар злобной силы. Иган поднял меч вверх и снова ударил его о колено.

Меч отскочил, взлетел в воздух и с лязгом упал на стол. Гости повскакали с мест. Выругавшись, Иган потер ушибленную руку.

– Вы в порядке, любимая?

– Все хорошо. – Зарабет взволнованно прикусила губу. Если меч действительно проклят, а они не смогут снять чары, несчастье не заставит себя долго ждать.

Шутники изощрялись в остроумии:

– Слышали, как он заорал? Он и в самом деле его отрезал. Вот беда для жены!

– Ему придется найти другой. Может быть, одолжить у кого?

Шутки становились все непристойнее. Дамы, кроме Мэри, казалось, не возражали и сами были не прочь поддать жару:

– Ну, Джорди Росс, у тебя-то одалживать нечего, – закричала одна из женщин. – Ты, верно, его потерял. Я не видела его у тебя уже лет пять.

Перекрикивая всеобщий смех, подал голос Хэмиш:

– Джорди, а где ты его хранил?

– Уж ты бы помолчат, Хэмиш Макдоналд. Я видел, как ты пожирал глазами овцу – у тебя явно было кое-что на уме.

– Точно, бараньи отбивные с картошкой.

Посреди всеобщего смеха Иган схватил Зарабет за руку и вывел ее из-за стола. Джейми сидел, насупившись, но остальные от души забавлялись.

– Ну, Хэмиш, признайся, – вопил Ангус, – ведь Грейси Маклейн совсем не похожа на отбивную, правда?

Хэмиш стал багровым, как свекла. Все смотрели только на него. Пользуясь случаем, Иган и Зарабет выскользнули из зала.

Веселый смех становился все тише, когда они взбирались вверх по лестнице. Не дойдя до площадки третьего этажа, Иган остановился и, подняв Зарабет, поставил ее на ступеньку выше себя. Он был очень высок, все еще выше ее, но так она смогла заглянуть ему в глаза, не задирая головы.

Иган молча рассматривал Зарабет. Впервые за этот день они остались наедине, и Зарабет вдруг стало неловко. Сапфировое кольцо болталось на пальце.

– Жаль, что вы не смогли сломать меч, – сказала она.

– Да и черт с ним. Джейми придется понять, что не все в жизни решается так легко.

– Но в мече действительно заключена злая сила. Я ее чувствовала. Он прав.

Иган заставил ее умолкнуть, приложив палец к ее губам.

– Сегодня я не хочу думать о проклятиях.

– Мы не можем делать вид, что его нет.

– Не сегодня! – Он не сводил с нее глаз. – Сегодня ночью у меня будет дело поважнее.

Она теперь его жена. Она принадлежит ему. Джемма и Ангус казались друзьями и соратниками. Добродушный Ангус обычно уступал своей шумной суетливой жене. Но что Иган ждет от их брака? Она не могла догадаться.

Прямо сейчас он ждал возможности ее поцеловать. Наклонил голову набок, чтобы коснуться ее губ.

– Иган!

– Что, девочка?

– Мне нужно проведать Валентайна.

– Да, мы пойдем к нему. Но думаю, он не станет возражать, если я сначала поцелую свою жену.

Зарабет хотела ответить, но он закрыл ей рот поцелуем. Руки Игана гладили ее спину, и она прильнула к нему. Под складками килта ощущалась его твердая плоть. Она вдыхала запах его волос, а тем временем его язык скользнул между ее губ, исследуя каждый уголок рта. Когда Иган отпустил Зарабет, она чуть не упала, но он поддержал ее за талию. Должно быть, он чувствовал, как она дрожит от волнения, тревоги и любви.

Он ободряюще улыбнулся, сверкнув глазами.

– Пойдемте проведаем вашего барона.

Все еще дрожа, Зарабет освободилась от его объятий и пошла за ним в комнату Валентайна.

Барона оставили на попечении матери миссис Уильямс, суровой пожилой женщины по имени Роза. Барон не спал, но его лицо горело в лихорадке.

– Вы стали его женой, – сказал Валентайн, когда увидел их на пороге. – Мудрое решение.

– И самое лучшее, – согласился Иган.

Зарабет едва сдержалась, чтобы не сказать колкость. Она взяла из рук Розы кусок влажной ткани и положила на горячий лоб Валентайна.

– Теперь вы можете сказать, что с вами произошло?

– Я мало что помню. – Голос Валентайна был слаб, и он говорил по-нвенгарски, словно английский язык отнимал у него слишком много сил. – Я обходил дозором поместье… уж не помню, почему решил подойти к камням. Возможно, что-то услышал. Кто бы там ни был, он выскочил на меня прямо из ниоткуда.

– Подземный ход, – объяснила Зарабет. – Иган думает, он пришел по подземному ходу, который начинается под замком.

– Может быть. Я никого не увидел. Я уловил страх, тошнотворную волну страха. Я прыгнул – вот тогда он меня и подстрелил. Я упал, а он исчез. Вот и все, что я помню.

Сложив руки на груди, Иган задумчиво разглядывал Валентайна.

– И вы ничего не заметили? Одежда, цвет волос, фигура?

– Может, и заметил, но от боли все забыл. Думаю, я смог бы узнать его по запаху, но не в таком состоянии.

Он кивнул на свое безжизненное тело. Валентайн объяснил однажды Зарабет, что его основное состояние – человеческое, так как он логош только наполовину. Когда он болен или ранен, ему трудно менять обличье. Настоящий логош, если его ранить, с легкостью превратится в демона и останется в таком состоянии до выздоровления. Но в Валентайне было слишком много человеческой крови! Превращение отнимет у него последние силы.

– Мы поставим вас на ноги, дружище, – пообещал Иган. – И тогда вы, так сказать, сможете выйти на охоту.

– Непременно. – Валентайн посмотрел на Зарабет, и его лицо слегка смягчилось. – Желаю счастья.

Намек на чувство, но большего Зарабет от него никогда не слышала. Но он удивил ее еще раз, неожиданно задав вопрос:

– Мэри… Мэри Камерон. Как она?

Иган тоже удивился.

– Хорошо. Она внизу, пытается унять разбушевавшихся гостей. Слышите? Играют шотландскую плясовую.

Казалось, Валентайн хочет еще что-то сказать. Но он бессильно уронил голову на подушку.

– Отдыхайте, – сказала Зарабет, погладив его по плечу. Загляну к вам утром.

Он кивнул. Тяжелые веки опустились. Матушка миссис Уильямс вытолкала их назад, на холодную лестницу.

Глава 16

Откровения

Вместо того чтобы пойти в комнату Зарабет, Иган повел ее двумя этажами выше, туда, где обитал он сам. На верхнем лестничной площадке Зарабет остановилась, чтобы отдышаться.

– Почему сюда?

– Меньше шума. И парни будут слишком пьяны, чтобы забраться так высоко со своими поздравлениями.

Покраснев, Зарабет скользнула в прохладную комнату Игана. Она была совсем маленькая, почти все пространство занимали массивный камин возле одной стены и огромная кровать орехового дерева напротив. Чтобы помыться, Игану приходилось ставить ванну, которая занимала все оставшееся место. Больше мебели почти не было, как и картин и прочих украшений. Простая комната для человека, большую часть жизни проводящего в путешествиях.

– Теперь я понимаю, что имела в виду Джемма, – заметила Зарабет.

– Когда?

– После того как вышла за Ангуса. Она сказала – когда выходишь за горца, выходишь за всю его родню. Полагаю, мне придется к этому привыкнуть.

Иган усмехнулся:

– Я так и не привык. – Подойдя к камину, он подбросил поленьев и принялся раздувать огонь. Килт загадочно натянулся сзади, и Зарабет невольно засмотрелась. – Вы же знаете, нам не обязательно оставаться в Шотландии, – продолжал Иган. – Можно поехать в Лондон или Париж, если угодно. Как только Деймиен объявит, что опасность миновала, я могу отвезти вас домой, в Нвенгарию.

– Мне нравится здесь.

Иган посмотрел на Зарабет, обернувшись через плечо. Заметил направление ее взгляда и весело рассмеялся.

– Дорогая, вас самым странным образом привлекает мой зад. Я был бы польщен, но мне кажется, что он вам нравится больше, чем мое лицо.

Ее бросило в жар.

– Чушь. Вы очень красивый мужчина, Иган.

– Очень мило с вашей стороны, но вот Чарли – тот действительно был красавчик.

– Я вышла замуж не за Чарли Макдоналда.

Иган встал, его лицо посерьезнело.

– Не дразните меня, любимая.

– Я вас не дразню. Много лет назад я решила, что хочу выйти за вас с той минуты, как вы проснулись и посмотрели на меня в лучшей комнате для гостей в доме моих родителей. И вот теперь это произошло. Я ничуть не лучше Джеммы, которая всю жизнь бегала за Ангусом, пока не притащила его к алтарю.

– Ей не нужно было очень стараться. Ангус всегда был влюблен в Джемму, да только не умел выразить свою любовь.

– Похоже, она его научила.

Иган задумчиво спросил:

– Значит, я всегда вам нравился, так?

– Мне было двенадцать, а вы были очень красивы. Я знала, что из вас получится отличный муж. Мне оставалось лишь вырасти. – Зарабет вздохнула. – Когда тебе двенадцать, жизнь кажется такой простой.

– С возрастом кое-что становится проще, а кое-что даже лучше.

Она сложила руки на груди – ей вдруг стало не по себе.

– Что, например?

– Девочка, не нужно меня бояться.

Иган подошел к ней, освещенный сзади огнем камина Он двигался медленно и осторожно, как в тот день, когда спасал кобылу с жеребенком.

– Я никогда не боялась вас, Иган Макдоналд.

Он остановился прямо перед ней.

– Мне нравится ваше платье. Я вам это уже говорил?

Она вцепилась пальцами в шерстяную ткань. Слова застревали у нее в горле.

– Шотландка хорошо носится. Очень практичный материал.

– Мы очень практичные люди. – Ладони Игана легли ей на талию. – К примеру, мы не тратим долгие годы на чтение книг об искусстве любви. Мы просто занимаемся любовью.

– А как именно?

Зарабет вспомнила соленые шуточки в парадном зале. Земные люди, которые не стыдятся плотских желаний, говорят о них, смеются…

Он хищно ухмыльнулся:

– Мы не такие искусные соблазнители, не то что одна нвенгарская дама, которая завлекла меня к себе в спальню две ночи назад.

– Нет?

– Нет. Мы просто говорим, что хотим, не приукрашивая речь цветистыми оборотами. Иногда мы вообще ничего не говорим.

– Ясно. А мне вы что скажете?

Иган склонился ближе и жарко прошептал:

– Я скажу – долой это прекрасное платье, пока оно не превратилось в лохмотья.

Зарабет проглотила стоящий в горле ком.

– Вы что, собираетесь разорвать мое платьице?

– Именно. Помните, я ведь Чокнутый Горец.

– Маска, чтобы смешить людей.

Его глаза недобро сверкнули.

– Маска? А может, это и есть подлинная суть достойнейшего Игана, всеобщего приятеля?

Зарабет нервно рассмеялась.

– Неужели все шотландцы такие настырные?

– Не знаю. Я не отвечаю за всех шотландцев.

– Может быть, спросить их?

Усмехнувшись, Иган положил руку на вырез лифа ее платья и одним быстрым движением разорвал его. На пол градом посыпались пуговицы, одна залетела прямо в камин, где мгновенно сгорела с громким треском.

– Иган! – ахнула Зарабет.

Его могучая рука оказалась внутри корсажа.

– Помню, как вы выдернули булавку из моего килта, и он свалился на пол. Почему бы не сделать то же с вашим платьем?

– Я ничего не рвала.

– В вашем распоряжении будет портниха. Она все зашьет. Пусть Мэри позаботится об этом.

– Но что, ради Бога, я им скажу?

– Что ваш муж был слишком нетерпелив. Они поймут.

Зарабет снова вспомнила шутки в парадном зале. Портниха непременно бросит понимающий взгляд и захихикает.

Рванув ткань, Иган раскрыл корсаж до талии. Показался коротенький корсет поверх нижней рубашки. Опытной рукой Иган расшнуровал и корсет, и рубашку и бросил их на пол, обнажив грудь. Он смотрел на нее, и его глаза потемнели.

– Вы прекрасны, дорогая.

Положив ладони ей на грудь, Иган нагнулся, чтобы поцеловать Зарабет. По сравнению с ее хрупкой фигуркой Иган казался великаном. Он легко мог бы сломать ее одним ударом, и тем не менее каким ласковым и бережным он мог быть! Она вспомнила его ласки той ночью, и у нее замерло сердце.

Сегодня он вел себя грубее, игривее, но все-таки сдерживал свой пыл. А если бы он решил не сдерживаться, каким бы он был? При этой мысли Зарабет задрожала от восторга.

– Вам холодно? – спросил Иган.

– Нет. Все хорошо.

– Мы заберемся в постель. В середине зимы в Шотландии не очень-то походишь голышом.

Он отошел, и вот тогда ей действительно стало холодно. Но рядом с ним ей всегда будет тепло.

Иган сдвинул одеяла. Не дожидаясь, когда Зарабет подойдет к постели, он подхватил ее на руки и бросил на перину. Она упала с мягким шлепком. Иган стащил с нее последнюю одежду. Потом начал раздеваться сам.

Сначала куртка, потом батистовая рубашка оказались на полу бесформенной кучей. Сбросил туфли – сначала одна, затем другая полетели в разные углы комнаты, сверкнув начищенной до блеска кожей. Дальше шли носки, которые он бросил поверх рубашки. В последнюю очередь Иган снял килт – вытащил булавку и размотал с бедер.

Зарабет не могла отвести глаз от его наготы. Пусть Иган думает, что его потрепала жизнь, но для нее он навсегда останется прекрасным. В ней нарастало желание почувствовать тяжесть его тела, скользкого от пота. Забравшись в постель, Иган накрыл одеялом себя и Зарабет с головой, так что они оказались в теплом темном гнездышке. Потом он привлек ее к себе.

– Неуверен, что смогу сделать это помедленнее, – сказал он, – но попробую.

Зарабет вовсе не хотелось медлить. Она проворно схватила его ствол и сжала.

– Ох, девочка, не надо!

Она разжала ладонь:

– Вам больно?

Кровать затряслась от его смеха.

– Нет, но вы можете превратить меня в грубого дикаря.

– Понятно. – Улыбнувшись про себя, она протянула руку и сжала его снова.

Он застонал:

– Вы за это заплатите.

– Как? Вы ведь сказали, что вам не больно.

– Обожаете меня дразнить, правда, Зарабет? Вы можете сладко улыбаться, чтобы обмануть всех вокруг, но меня вам не провести.

– Я не пытаюсь никого обманывать, – ответила она с невинным видом.

– Вы всегда были лукавым чертенком. Хорошенькая, как ангел, и улыбка ангела, но я все знал про ваши проделки.

Она призналась:

– Спасибо, что ни разу меня не выдали.

– Ни разу, правда? Я позволял вам делать что угодно, и вы приходили домой по уши в грязи, а я говорил вашему отцу, что это я виноват. Скажите, какую награду я заслужил за свою доброту?

Сердце Зарабет стучало, словно колокол. Ей нравилось, когда он в игривом настроении, нравились эти искорки, что загорались в его глазах. Может быть, это смеются глаза Чокнутого Горца?

Она провела пальцем по горбинке его носа.

– Со своей стороны я всегда заботилась, чтобы на столе были ваши любимые нвенгарские пирожки.

– Правда. – Он легонько куснул ее палец. – Вот это гораздо вкуснее.

– На кухне есть еще целая гора пирожков.

– Пусть там и остаются. Думаю, пирожками вам не отделаться. Вы должны мне гораздо больше.

– Право же, Иган, – сказала она с притворной надменностью, – не понимаю, чего вы хотите.

– Моя Зарабет, – сказал он очень тихо, так, что она задрожала. – Я хочу показать вам, что такое наслаждение. Но мне не хочется вас напугать.

– Я очень храбрая.

Но бешеный стук сердца не соответствовал ее словам!

– Я проделала такой путь в сопровождении двух лакеев и логоша.

– Да, Айван и Констанц напугают кого угодно.

Сверкнув мимолетной улыбкой, он серьезно сказал:

– Я хочу, чтобы вы знали, – я никогда не обижу вас. Не важно, что бы я ни сделал или ни попросил бы вас делать, знайте – я не хочу вас обидеть. Вы мне верите?

Зарабет кивнула.

– Хорошо. – Нагнув голову, Иган провел языком по ее шее к самым губам. – Теперь я покажу вам, что такое наслаждение, Зарабет. К черту ваши книги.

Она снова кивнула – во рту так пересохло, что она не могла говорить.

Иган сбросил одеяло. Воздух был прохладный, но огонь в камине уже начал прогревать комнату, и рядом лежал Иган. Ей вовсе не было холодно.

Он перевернул ее на живот.

– Теперь вы будете восхищаться моим задом? – спросила она. – Потому что я так безмерно восхищаюсь вашим?

– Только отчасти. Встаньте на колени, любимая.

Зарабет встала на четвереньки. Сильная ладонь Игана пригнула ее плечи, и она приникла к подушке, обхватив ее руками.

– Иган? – позвала она, вся дрожа.

– Обещаю, девочка. – Его голос сделался низким и тягучим. – Впереди только удовольствие.

Сильные руки раздвинули ее бедра, и она почувствовала жар его языка. Ахнув, она попыталась освободиться и тут-то поняла, насколько он силен.

Он держал ее крепко, заставляя принять каждое движение языка, каждую ласку – покусывание, посасывание. Его умелый язык точно знал, где и как ласкать ее, то ускоряя, то замедляя темп.

Сначала Зарабет пыталась сдержать крик, но вскоре сдалась и застонала, извиваясь в такт движениям жаркого, влажного и искусного языка. Ничего подобного ей еще не доводилось испытывать. Даже тогда, когда он ласкал ее рукой.

Снова и снова повторяла она его имя, умоляя о чем-то, чего не ведала сама. Можно ли вынести такое? Игану пришлось остановиться. Тогда она закричала от разочарования. Но он навис над ней, словно огромный медведь, и раздвинул ее бедра еще шире. Навалившись грудью ей на спину, Иган шептал что-то ласковое ей на ухо, вонзая свой ствол в ее отверстие.

– Нет, – прошептала она. – Я не могу.

Он куснул мочку ее уха.

– Можете. Сейчас вы достаточно увлажнены и открыты. Я хорошо потрудился. Вы можете принять меня.

Он провел рукой по ее волосам, погладил плечо и нажал сзади. Он был огромен.

– Тише, – шепнул он. – Зарабет, вы прекрасны. Такая жаркая и мокрая.

– Я не знаю, что делать, – простонала она.

– Вы и не должны что-либо делать. Я все сделаю.

Его плоть билась внутри нее. На один миг он остановился, перенеся вес тела на руки, прижимаясь к ней сверху всем своим жарким телом.

Она и не думала, что можно испытывать такие ощущения. Не знала, что такое плотская любовь на самом деле! Ей открыл это Иган, мужчина, который делал это, чтобы доставить ей радость.

Он куснул ее щеку, продвигаясь еще глубже.

– Нет, – жалобно сказала она. Она не сможет таким образом помогать ему. У нее не получится.

Но ее тело решило по-своему. Зарабет инстинктивно начала двигать бедрами, назад, вперед, качаясь на его твердом стержне. Она чувствовала себя распутной женщиной, тайной любовницей – ведь она сама предлагала Игану быть его любовницей.

– Зарабет, – шептал Иган. – Вы так прекрасны, моя Зарабет. Помоги мне, Боже.

Он начал двигать бедрами, медленно, внутрь, наружу, и она вцепилась в подушку. По ее щекам лились слезы, но она вовсе не плакала.

– Иган, пожалуйста.

Он ответил ей без слов. Движения сделались быстрее, точка их соединения налилась восхитительным жаром. Его пот смешался с ее потом. Она сжала кулаки – будь что будет.

Иган накрыл ее кулаки ладонями, и оба упали в глубины пухового матраса, а кровать раскачивалась и трещала. Зарабет боялась, что кровать сейчас разлетится на куски или сама она взорвется, и вдруг услышала, как победно кричит Иган, достигнув пика наслаждения.

Еще, еще – пока она не закричала сама, горячая, скользкая, связанная с ним в одно неразрывное целое. Зарабет упала на кровать, оглушенная, лишенная дара речи. Иган лежал сверху, тяжело дыша.

Они оставались так несколько минут, сплетясь телами. Потом все успокоилось. Иган погладил ее по щеке:

– Как вы?

– Я… я… мне хорошо, – выдохнула она.

Иган привлек ее к себе, и они отдыхали, тесно обнявшись, обмениваясь касаниями, поцелуями. Они молчали, и Зарабет поняла, что слова не всегда нужны. Просто лежать в его объятиях, наслаждаясь теплом, покоем, счастьем.

Она гладила его по лицу, восхищаясь изгибом его рта. В углах глаз она заметила крошечные морщинки, и кожа в их складках была белой. Это он жмурился на солнце…

Как жаль, что впустую прошло столько лет. Не будь она такой дурой, не напугай она его тогда, они могли бы остаться друзьями, и она не поторопилась бы с замужеством.

Отец одобрил знакомство с Себастьяном и был счастлив, когда она согласилась выйти за него. Однако в глубине души Зарабет знала, что ухватилась за возможность брака с Себастьяном лишь потому, что была зла на Игана.

«Как он посмел?» Как смел Иган называть ее ребенком, если искушенный герцог добивался ее руки? Пусть видит, на какую недосягаемую высоту она взлетит. В один прекрасный день Иган вернется и будет умолять ее о любви. Тогда она, быть может, снизойдет и обдумает его предложение.

Принятое наспех решение, продиктованное гордыней, и пять лет унижений! Зарабет знала – она винила Игана в первую очередь за то, что не приехал спасти ее. Позволил ей одной расплачиваться за детскую ошибку.

– Как жаль, – шепнула она.

Иган играл с прядью ее волос.

– Что жаль, дорогая?

– Жаль, что я так сильно вас люблю.

Он замер, и Зарабет прикусила язык. Потом Иган заглянул ей в глаза так внимательно, словно это была их последняя ночь.

– Это плохо? – спросил он.

Ей хотелось сказать совсем другое: «Жаль, что я злилась на вас. Жаль, что я не могла послать за вами. Жаль, что мы не могли провести эти годы вместе».

– Многое было бы проще, – ответила она.

– Что именно, любимая?

– Не знаю. Не важно. Я говорю чепуху.

Он гладил ее волосы.

– Вы мне льстите, когда говорите, что любите такого старика. Вы знаете, сколько мне лет?

Она притворно покачала головой, хотя, конечно же, знала – она знала о нем все. Ему тридцать шесть, ровно на тринадцать лет больше, чем ей.

– Почти сорок.

Зарабет сделала большие глаза.

– Так много? Бог мой, отчего вы не предупредили, прежде чем я согласилась выйти за вас?

Но Иган был серьезен:

– Девочка, с молодым мужчиной вы сами остаетесь молодой. Когда мы впервые встретились, я уже был пресыщенным и усталым.

– Мне вы показались очень даже живым и предприимчивым.

– Нет, к тому времени я уже предпринял все, что мог. Остались одни развалины.

– Не говорите глупостей, вы очень даже ничего.

Иган пощекотал носом ее щеку.

– Вы вдохновляете старичка на новые подвиги.

Жаль, что она не может читать его мысли! О чем он думает? Жалеет о заключенном браке или о причине, сделавшей этот брак необходимым? Или ему жаль, что пришлось лечь в постель с дочерью друга, нарушив клятву никогда этого не делать?

Когда хочешь прочесть чужие мысли, всего-то и нужно открыть свой ум, снять заслоны. Еще проще, если при этом смотришь человеку в глаза. Так она поступала с людьми вроде Валентайна, который умел контролировать свои мысли.

Приподнявшись на локте, она заглянула в темно-карие глаза Игана, где плясали золотые искорки.

Ничего! Как всегда.

Почему его ум закрыт для нее? В головах большинства людей мысли стрекочут, как сороки. А здесь полнейшая тишина.

Иган обнял ладонями ее лицо.

– Что с вами, любимая?

– Ничего.

Он сдвинул брови.

– Почему вы так на меня смотрите? Вы смотрели так, когда были девушкой, пять лет назад. Потом отворачивались и лицо у вас делалось ужасно разочарованным.

– Разочарованным? – удивленно спросила Зарабет.

– Словно вы пытались найти во мне что-то, но не могли. Я видел, как вы смотрите этим особенным взглядом на других, и вид у вас довольный, понимающий.

– Правда?

О Боже. Она всегда гордилась умением держать свой дар в подчинении, так что лавина чужих мыслей не могла нанести ей вред. И ей никогда не приходило в голову, что другие могут читать ее – не мысли, так выражение лица!

– Правда. – Иган вытянулся на постели, положив голову на подушку Зарабет. Его широкая ладонь легла ей на талию. – Иногда я думал – вы ведь умеете варить зелья и читать заклинания. Простая магия, как вы говорите. А что еще вы можете делать? Может быть, вы умеете слышать мысли?

Она вскочила, ужасно испугавшись. Ему нельзя этого знать. Он не поймет.

– Так я прав? – спросил Иган. – Все эти годы я наблюдал за вами и думал. Вы нвенгарка, так почему бы вам не владеть таким искусством?

Зарабет смутилась. Ни разу в жизни не призналась она ни единой душе, кроме матери, да и то потому, что мать владела тем же даром.

– Моя мать умела читать мысли, – медленно произнесла она. – В детстве я всегда слышала ее в своем уме, а она всегда слышала меня. Мне казалось, это все умеют. Но однажды она объяснила, что это необычные способности, и научила, как с ними управляться.

– Вы ни разу не говорили мне, – сухо заметил Иган.

Она смотрела на него как громом пораженная.

– Разве я могла? Мне не хотелось, чтобы вы смотрели на меня вот так, как смотрите сейчас. Кроме того, я боялась, что вы мне не поверите.

– Ваш отец знает?

– Полагаю, да. Из-за матери. Мы ни разу об этом не говорили. Но, должно быть, она сказала ему, или сам догадался.

Иган откинулся на спину, сложив руки за головой.

– Я никак не мог понять, каким образом вы нашли меня в ту ночь. Было темно, хоть глаз выколи, и я был далеко от дороги. Тем не менее вы остановились. Должно быть, услышали меня – я боялся, что не выберусь из этой канавы живым.

Зарабет покачала головой:

– Я так не думаю.

Он посмотрел на нее с недоверием.

– Могли бы и предупредить, что знаете все мои мысли. Пощадили бы старого друга, не вгоняли бы в краску.

– Но ваших мыслей мне не прочитать! Не знаю почему Я чувствую мысли всех кругом, даже Валентайна, хотя он особенный. Но не ваши. В ту ночь в Нвенгарии я нашла вас вовсе не поэтому. Сама не знаю, как это вышло.

Его взгляд был спокоен и холоден. Он ей не верил.

– Прошу вас, Иган. Это правда.

– Тогда почему вы мне не рассказали, если мне нечего было бояться?

Она закрыла лицо ладонями.

– Об этом трудно говорить. И я знала, что вы мне не поверите. Одна из причин, почему мне так нравится быть с вами, – это оттого, что я не слышу ваши мысли. Мне не нужно закрываться или следить за собой.

– Ясно.

Нет, он ничего не понимал. Это было слишком ново. Чары, волшебные зелья – это он мог принять хотя бы потому, что от них, в общем, не было вреда. Он мог даже примириться с логошем, потому что имел случай повидать нескольких представителей этой породы.

– Мама предупредила, что не нужно никому рассказывать о моем даре. Она говорила, что это опасно, и была права. Став старше, я поняла это.

– Но ваш батюшка знал.

– Должно быть, ему сказала мама. Не знаю – мы с ним никогда не говорили об этом. Я не сказала вам, потому что знала – вы не поймете. А мне не хотелось, чтобы вы начали меня избегать.

Иган тяжело вздохнул и потер лоб.

– Как раз в тот момент, когда я думал, что вы наконец моя, когда я думал, что держу вас в руке, словно ручную птаху, вы доказываете, что на самом деле вы дикое и непредсказуемое создание.

– Когда-нибудь я бы призналась, клянусь вам! Я хотела подготовить почву. Но вы сами догадались.

– Догадался. Я неплохо соображаю.

Зарабет схватила его ладонь.

– Прошу, не отталкивайте меня.

Он сжал ее пальцы, но она видела – теперь слишком поздно. Ему нужно время, чтобы подумать и решить, что он чувствует. Она снова оттолкнула его, точно так же, как в ту ночь, когда восемнадцатилетней девчонкой пыталась его соблазнить. Зарабет поцеловала его ладонь.

– Я же сказала – мне жаль, что я так сильно вас люблю, потому что это причиняет мне боль.

Иган немного смягчился:

– Ладно, девочка.

Он привлек Зарабет к себе, и она положила голову ему на грудь. Глаза жгло огнем от невыплаканных слез.

Она думала, что он будет лежать так, пока она не заснет. Но он вдруг лег на нее и снова проник в ее тело. Они любили друг друга медленно, лежа лицом к лицу, глаза в глаза, без прежнего неистовства. Просто медленный, долгий любовный контакт, пока она не выбилась из сил.

Когда Иган достиг пика, он отвернулся и закрыл глаза. Из его горла вырывался хриплый стон. Зарабет была слишком взволнована и расстроена и только училась получать наслаждение. Ей хотелось, чтобы ему не было конца…

Он заглушил ее крик поцелуем, а затем вышел из нее и держал в объятиях, пока она не уснула. Когда утром Зарабет открыла глаза, Игана рядом не было.

Глава 17

Наставления друзей

Раннее утро застало Игана верхом на лошади. Хогманей закончился. Пора было проведать арендаторов, посмотреть, что нуждается в починке. Однако мысли его занимала вовсе не работа.

Когда Зарабет сказала: «Жаль, что я слишком сильно вас люблю» – он даже перестал дышать. Это признание, а также и то, что она, как оказалось, умеет слышать мысли других людей, посеяло в его душе бурю противоречивых чувств.

Иган злился – она не доверяла ему настолько, чтобы раскрыть свой секрет. Сначала, когда Зарабет призналась, что не может читать его мысли, что он единственный, чей мозг для нее закрыт, он не поверил ей. Но она говорила так искренне, что ему пришлось изменить мнение.

А еще он был склонен верить Зарабет, потому что с момента ее приезда его мысли отличались исключительной похотливостью. Если бы Зарабет услышала такое, она была бы шокирована и давным-давно сбежала бы из замка Макдоналд, невзирая на то, что кругом бродят наемники ее мужа.

Его обуревали также раздражение и ревность. Почему он единственный, кого она не может видеть насквозь? Единственный, чьего сознания ей не дано коснуться. «Почему именно я?! Проклятие!»

Беседуя с арендаторами, которые были заняты уборкой после новогодних и свадебных торжеств, он пытался отвлечься от невеселых размышлений. Между делом он расспрашивал фермеров о том, не появлялся ли в последние дни здесь кто-нибудь чужой. Однако единственным чужестранцем, которого здесь встречали, был Олаф. Ни единая душа не видела, как стреляли в Валентайна. Никто даже не знал, что в округе бродит волк.

То ли Валентайн был слишком осторожен, то ли арендаторы слишком пьяны. Вероятно, и то и другое сразу.

Иган направился назад в замок. Ему не хотелось оставлять Зарабет одну надолго. Ангус, Хэмиш, да еще Уильямс смогут защитить ее, но в замке был также и раненый Валентайн. Игану следовало находиться поблизости.

Ему снова припомнился ее мелодичный голосок и слова: «Жаль, что я так сильно вас люблю!» Прекрасная Зарабет, услада его одинокого сердца.

Когда он добрался до замка, было еще рано, но Олаф уже расхаживал по двору.

– Мне нужно пройтись, – объяснил он Игану. – Но далеко уходить не хотелось.

– Прогуляемся вниз до подножия холма, – предложил Иган, передавая поводья конюху. – Я хочу с вами поговорить.

Олаф кивнул. Как только они миновали ворота замка и начали спуск по крутому холму, Иган попросил:

– Расскажите мне о своей жене.

Олаф бросил на него взгляд искоса. Он шел, заложив руки за спину, держась прямо, как солдат, каким он и был много лет назад. Седина почти не коснулась его волос, хотя лицо избороздили глубокие морщины.

– Мария… Вы знали ее.

– К сожалению, недолго. Сколько лет было Зарабет, когда она умерла? Это случилось после того, как я отбыл воевать на Пиренеи.

– Зарабет было пятнадцать. Мария умерла от лихорадки – внезапной и молниеносной. Бедняжка. – Глаза Олафа наполнились слезами.

– Мне жаль, – искренне сказал Иган. Мария была доброй женщиной, Иган и не подозревал о ее даре. – Зарабет рассказала мне кое-что о ней. Например, что она умела читать мысли.

Олаф быстро взглянул на Игана, потом кивнул:

– Я знал об этом, хотя не с самого начала. Зарабет… я ни разу ее не спрашивал, но уверен, что и она умеет это делать.

У Игана сжалось сердце. Он верил Зарабет, но услышать, как твои подозрения подтверждаются средь бела дня ее отцом. Подозрения обернулись суровой действительностью.

– И как вы… – Иган подыскивал слова. – Как вы мог ли жить с этим?

Олаф улыбнулся:

– Я любил Марию. Она поклялась, что никогда не станет забираться в мою голову. – Он постучал себя по лбу. – Она сказала, что уважает мою личную неприкосновенность. Мы ни разу не говорили о Зарабет, но жена выучила ее как следует. Уверен.

– И вы ей поверили?

– Марии? Без малейших колебаний. – Олаф горько рассмеялся. – А потом я привык. Кроме того, уверен – она не хотела знать все мои мысли до единой. Думаю, она больше боялась отыскать в моей голове что-то неподобающее, чем того, что я догадаюсь, что она знает.

– Это не заставило вас быть с ней… более осторожным?

– Признаюсь, что поначалу да. Что тут скажешь? Женщина, которую любишь, знает все, что я о ней думаю, да и не только это! Я был зол на нее, проверял – думал всякие-гадости и глупости, чтобы посмотреть, как она будет себя вести, знает ли о том, чего я ей никогда не говорил. Я не поймал ее ни разу. Тогда я понял, что жена говорит правду, и устыдился своего недоверия к ней. Я рассказал ей о том, что проверял ее. – Олаф улыбнулся. – И поделом бы мне было, если бы Мария дала мне от ворот поворот, но она меня простила. Умение прощать от всего сердца – редкое качество. Зарабет унаследовала его. Она не держит зла на мужа, несмотря на то, как он с ней обращался.

Интересно, что Олафу известно о том, как Себастьян обходился с его дочерью?

– Не уверен, что она его простит. Не уверен, что хотел бы, чтоб она простила.

– Может, и нет, но она не очерствеет душой и не погрузится в вечную печаль. Она освободилась от мужа, может сама строить собственную жизнь и знает об этом.

– Но захочет ли она строить свою жизнь со мной?

Олаф остановился и посмотрел Игану прямо в лицо, озаряя холодный зимний день солнечной улыбкой.

– Вы же знаете Зарабет, Иган. Неужели вы думаете, мы смогли бы убедить ее выйти за вас, если бы она сама этого не хотела? Вы бы в лепешку расшиблись, уговаривая ее. Она женщина своевольная. Я боялся, что Себастьяну удалось сломить ее. Но когда я увидел, как она веселится с вами и вашей семьей на новогоднем празднике, я понял, что зря боялся. Я увидел мою пышущую жизнью Зарабет и благодарю вас за это. – По щекам Олафа текли слезы.

– Силой ее наделила природа, я тут ни при чем, – тихо сказал Иган.

– Ошибаетесь. Деймиен рассказал мне, какой замкнутой и молчаливой она была, когда появилась в его доме. А теперь дочка танцует и смеется без остановки. Что бы ни произошло в замке Макдоналд, вы вернули мне мою Зарабет.

Утирая слезы, Олаф стиснул Игану руку. Иган ответил тем же дружеским жестом, надеясь в душе, что сможет оправдать доверие отца Зарабет.


– Почему у нас ничего не вышло? – Джейми Макдоналд сидел за столом в парадном зале и угрюмо рассматривал лежащий перед ним меч.

Зарабет жадно ела овсянку. Прошлая ночь отняла у нее все силы. За столом сидела также Джемма. Сегодня ее рыжие волосы были аккуратно причесаны, круглое лицо заливал здоровый румянец.

– Ты так и не раздобыл заклинание? – спросила она. – Если верить легенде, лэрд и его жена должны хором пропеть заклинание, а уж потом ломать меч.

– Где же я его найду? – Джейми нахмурился. – Я перерыл все старые бумаги в замке и не нашел даже упоминания о нем!

Зарабет подняла голову от тарелки.

– Может быть, Йен Макдоналд был вроде Игана и не верил в проклятие. Поэтому он не стал записывать заклинание или вообще упоминать о нем.

– Это мысль, – мрачно согласился Джейми. – Дядя Иган становится упрямым как осел, если речь заходит о проклятии.

– Возможно, какие-нибудь записи хранятся в семье Мораг, – продолжала Зарабет. – Ты говорил, она родила ребенка, сына Йена. Что с ним сталось?

Джейми так и подскочил, но Джемма покачала головой.

– Люди вроде Мораг были крестьянами. Вряд ли кто-либо из них умел читать или писать.

Джейми возбужденно стукнул кулаком по столу.

– Но кто-нибудь мог и записать, например, священник их прихода. Приходские священники обожают совать нос и чужие дела, особенно если там замешаны ведьмы. Пойду потолкую с викарием. Посмотрим, не сохранилось ли чего.

– Вряд ли, – предупредила Джемма.

Джейми вскочил, улыбаясь во весь рот:

– Я разыщу заклинание. Вот увидите! – Гремя башмаками, он выбежал из зала.

Джемма села напротив Зарабет, дожидаясь, пока Уильямс и служанка не уберут со стола.

– Бедняга Джейми, – сказала она. – Надеюсь, он не будет слишком разочарован. Зато ему есть чем заняться.

– Вы не верите в проклятие? – спросила Зарабет.

Джемма усмехнулась:

– Конечно, верю. Я слышу о нем каждый Божий день, но не верю, что его можно разрушить, произнеся несколько слов. Не думаю также, что Мораг всерьез надеялась, что лэрд в открытую женится на ней – времена были смутные. Зачем ей было колдовать?

– Может быть, она хотела его напугать.

– Насколько я слышала, Йен Макдоналд не верил ни в Бога, ни в черта, тем более ничего не боялся. Был он порядочный негодяй.

Зарабет удивленно захлопала глазами.

– Макдоналды показались мне очень добрыми.

– Конечно, – ласково улыбнулась Джемма. – Но они сделались такими, когда стали родниться с деревенскими. Много отличных парней встретили смерть в сорок пятом. Вот девушкам из приличных семей и пришлось искать женихов где придется. В наши дни все перемешалось, да это и к лучшему. Кстати, вот еще один негодяй – папаша Игана. Да и Чарли был немногим лучше.

– Правда? Но Иган и Адам рассказывали мне, что Чарли был всеобщим любимцем.

– Ах да. – Джемма задумчиво кивнула. – Не стоило бы мне так говорить, но здесь все об этом знают. Чарли кого угодно мог обвести вокруг пальца, правда. Но Иган стоит десятка таких, как он. Чарли был во всем вылитый отец, но пользовался своим обаянием, чтобы добиться своего, что в голову взбредет. Что ж, он погиб, и ничего тут не поделаешь.

Зарабет почувствовала приступ гнева. Чарли и отец дурно поступили с Иганом. Ничуть не лучше, чем Себастьян с Зарабет.

– О чем вы хотели поговорить вчера? – спросила она.

Джемма доверительно склонилась к ней через стол.

– О потомстве. А точнее, нашем с Ангусом. Вы поколдовали, и эти две дурочки тут же унеслись домой. Не могли бы вы сделать кое-что посерьезнее? Например, чтобы я зачала в следующий раз, когда лягу в постель с Ангусом.

Она выглядела встревоженной, и Зарабет прониклась к ней горячим сочувствием. Она отлично помнила свои отчаянные надежды, когда наступало время месячных, и разочарование, когда выяснялось, что она все еще не беременна. Ее первый девичий интерес к Себастьяну быстро угас, как только она узнала его истинный характер. Но она все равно хотела ребенка, которого могла бы беззаветно любить. Она впала в глубокую тоску, когда поняла, что ребенка так и не будет.

– Вы с Ангусом поженились только в октябре, – напомнила Зарабет. – Вы же знаете, такое дело иногда требует немало времени.

– Нет. Мы с Ангусом кувыркаемся в постели уже год, считая с того момента, как он преклонил колено и попросил меня стать его женой. Мы подумали – если я забеременею, мы просто передвинем дату. Но ничего не произошло. – Джемма вздохнула.

– Я могу дать вам волшебное средство, – сказала Зарабет. – Но я не могу обещать наверняка, что все получится.

Ей самой магия не помогла. Но Зарабет не раз помогала другим дамам.

– Не важно, я испробую все. Деревенская знахарка дала мне какой-то настой, но толку от него не было. Знахарки, они такие.

– Они любят свои книги и расчеты, – согласилась Зарабет. – В Нвенгарии гораздо больше почитают мудрых женщин, которые знают травы, чем докторов с их кровопусканием и всякими штучками.

Джемма усмехнулась:

– Думаю, мне понравилась бы Нвенгария, насколько я наслышана от Игана. Правда ли, что женщины там управляют своими мужьями?

– Не совсем. Но женщины могут владеть собственностью, вести дела и жить, как им нравится.

Пожав плечами, Джемма философски заметила:

– Впрочем, не знаю, что я стала бы делать в Нвенгарии – мне за всю жизнь ни разу не доводилось отъезжать от замка Макдоналд дальше, чем на двадцать миль. Останусь здесь и буду вести дела Ангуса за него.

Зарабет спрятала улыбку. Насколько она успела заметить, Ангусу нравилось, что нежная супруга им помыкает.

Вдруг Джемма сказала:

– Вы ведь не собираетесь сбежать назад в Нвенгарию и бросить Игана в одиночестве?

– Нет. – Зарабет замолчала. Столько событий произошло за последние несколько дней. Поэтому некогда было беспокоиться о том, что ей делать, когда придет пора возвращаться домой.

– Хорошо. Вы нужны ему здесь. После смерти Чарли с Иганом невозможно было даже разговаривать. Он замкнулся в себе. Он не стал ругаться с отцом, когда тот обвинил его в смерти Чарли и разрезал портрет Игана. Он просто уехал и вернулся только после похорон Грегора Макдоналда. Даже сейчас Иган держится отстраненно, словно душой где-то далеко, не здесь.

– В Нвенгарии он был не таким. Или… может быть, когда впервые попал к нам, но мне тогда было двенадцать, и я не могла по-настоящему понять его горе. Он часами разговаривал об этом с моим отцом. Говорит, что отец вернул ему волю к жизни. В нашем доме Иган казался почти счастливым.

– Значит, вы ему помогли. Я рада. Бедняге Ангусу пришлось приглядывать за замком и фермами, пока Иган был в отъезде, и он старался как мог. Он хороший и толковый малый, мой Ангус, но он не лэрд, и люди это знают. – Джемма сцепила пальцы. – Поэтому я не хочу, чтобы Иган опять сбежал и свалил все на Ангуса. Не приковывать же мне его цепями к воротам!

Зарабет улыбнулась. Джемма, когда она в ярости, способна на что угодно.

– Вы не хотите, чтобы я его увозила, – сказала она.

– Он очень нужен нам, Зарабет. Вы вернули его к жизни, хотя бы отчасти, и это очень хорошо для замка Макдоналд. Знаете ли вы, что Иган – один из немногих землевладельцев в округе, кто не прогнал арендаторов, чтобы разводить на их землях овец? У него есть стада, но он нанимает местных, чтобы за ними ухаживать. Остальные фермеры продолжают вести хозяйство, как раньше. Люди преданы Игану, потому что он их не предал.

Зарабет припомнила рассказ Адама о том, как Иган следит за благосостоянием своих арендаторов. В замке Макдоналд может течь крыша, зато в домах арендаторов сухо и тепло.

– У меня есть деньги, – сказала она. – Мать оставила мне значительное состояние. Арендаторам нечего опасаться, потому что доход от моего наследства поможет починить все крыши в графстве, в том числе и эту.

Она взглянула вверх, на дыру в потолке, откуда свалилась балка. Ее все еще не заделали. А если учесть, какое сотрясение производили они с Иганом на верхнем этаже…

Джемма одарила ее благодарным взглядом.

– Думаю, это Бог послал нам вас в ответ на наши молитвы. Мы без конца молились, чтобы Иган остался дома, как следует лэрду. И я бы сказала, судя по звукам из ваших спален, нам не долго дожидаться маленького лэрда!

Улыбка на лице Зарабет погасла. Сердце больно сжалось.

– Не знаю. Я ни разу не смогла зачать за пять лет брака.

– Этот ваш нвенгарский муж, он ведь спал с вами?

К счастью, Себастьян редко удостаивал постель Зарабет своим присутствием. Он был слишком занят делами, чтобы часто требовать от нее покорности и в этом. Кроме того, он сразу дал ей понять, что приходит к ней только затем, чтобы получить наследника.

– Да, раз в несколько месяцев, когда становилось ясно, что я снова не беременна.

Джемма скривила губы.

– Что ж, вы должны заниматься этим почаще. Что касается нас с Ангусом, у нас это почти каждую ночь вот уж целый год. Потому-то я и прошу помощи. Моей матери тоже было трудно зачать, поэтому я не удивляюсь, что и у меня та же беда. Я была единственным ребенком в семье.

– Я тоже была у родителей одна. Наверное, маме тоже было нелегко.

– Вы не знаете точно?

– Нет, – с сожалением ответила Зарабет. – Она умерла раньше, чем пришло мое время думать о семье.

– Ну а я знаю, что нужно немного мне помочь. Я очень хочу испробовать ваше волшебное средство – и не упущу ни одного случая переспать с Ангусом. Но и вы не опускайте руки. Тащите Игана в кровать как можно чаще. У Макдоналдов сил предостаточно.

Лицо Зарабет вспыхнуло, когда она подумала, сколько жизненных сил у Игана. Она почти засыпала от усталости во время их второго раза, а он вскоре вскочил на лошадь и уехал в холмы. Самой Зарабет наутро едва хватило сил, чтобы кое-как умыться и, спотыкаясь, спуститься к завтраку.

Джемма громко рассмеялась.

– Ну, теперь вы понимаете, почему дамы так любят Игана.

Зарабет побагровела от смущения, и Джемма засмеялась еще громче.

– Рассказываете забавные истории, так?

В дверях раздайся громкий голос Игана, и Зарабет вскочила. Ее лицо горело. Черт возьми, как ему удастся ходить совсем бесшумно, притом, что он огромный, тяжелый мужчина?

– Ну, вам такие разговоры неинтересны, – невинным тоном произнесла Джемма.

Иган подозрительно осмотрелся.

– Где Джейми?

– Отправился в деревню, – ответила Джемма.

– Разузнать насчет заклинания, – вставила Зарабет. Она надеялась, что ее щеки уже обрели обычный цвет.

– Снова это чертово проклятие.

Джемма поднялась из-за стола.

– Спасибо, Зарабет, – весело сказала она. – Вы мне потом расскажете, что делать, и я выполню наставление в точности. – Ухмыльнувшись в сторону Игана, она вышла.

– О чем это она? – подозрительно спросил Иган.

– Ей хочется ребенка. И Ангусу тоже.

– Да. Она всегда обожала детишек. Дай ей волю, и она заполонит детьми весь замок.

– Так и должно быть. – Зарабет обвела взглядом огромный зал. Головы убитых животных, побывавшее в боях оружие. Иган, Мэри и Чарли играли здесь, когда были детьми. Здесь выросли сыновья Мэри и Чарли, здесь следует быть и детям Игана.

– У нас есть Джейми и Дугал, – возразил Иган.

– Они почти взрослые. Пройдет несколько лет, и у них будут собственные дети.

– О Боже! Не напоминайте мне.

– А я жду этого.

Иган направился к ней, сразу заполнив собой весь зал, и Зарабет показалась себе совсем крошечной. Она вся подалась ему навстречу, чувствуя, как тело наливается огненным желанием. Как всегда! Ему достаточно бросить на нее взгляд искоса, лениво улыбнуться – и она уже была во власти жаркой страсти.

– Ждете? – спросил он. – Но скоро вы вернетесь в Нвенгарию.

– Правда?

– Разумеется. Ваш муж убит, Деймиен и Александр быстро покончат с остальными заговорщиками. Готов биться об заклад, через несколько недель вы сможете отправиться домой вместе с отцом.

– А вы?

– Если позволите, я поеду с вами.

– Нет.

Иган был поражен.

– Нет? Вам уже надоел наш брак?

Тон был шутливый, но Зарабет видела тревогу в его глазах.

– Я должна остаться в Шотландии в качестве леди Игам Макдоналд.

Он удивленно вскинул брови. Посмотрел на дыру в потолке, на холодные стены, потом снова на Зарабет.

– В этих развалинах? Я никогда не смогу обеспечить вам такую жизнь, как в доме вашего батюшки, не говоря уж о роскоши, которой окружал вас муж. Здесь вам придется принимать жен фермеров, а не развлекать особ королевской крови.

Зарабет попыталась рассмеяться.

– Боже, да мне все равно. Здесь ваш дом. Ваша земля, ваш клан, ваш замок.

– Вижу, с вами побеседовала Джемма. – Иган понимающе кивнул. – Собрать семью вместе, исполнять обязанности лэрда и все такое.

– Но она права. В замке должна жить семья. Вот что уничтожит проклятие, а не сломанный меч или старинное заклинание.

Иган взглянул на меч Йена Макдоналда, который Джейми так и оставил на столе.

– В замке живут пятеро горцев, даже семь, если вспомнить Россов, которые являются сюда чуть ли не каждый Божий день. Этого мало?

– У вас прекрасная семья. Нельзя, чтобы ваш род пресекся.

– Ну, на это нечего и надеяться. У Ангуса и Джеммы будут дети, потом у Джейми и Дугала. Скоро женим Хэмиша. Оглянуться не успеете, как тут будет полным-полно детей.

– И вы будете заботиться о них всех.

Внезапно Иган рассердился:

– Зарабет, вам не понять, что значит для меня это место – или не значит. Я никогда не был здесь счастлив, не то что вы, когда жили в доме родителей. Мои воспоминания наполнены горечью, и не думаю, что это когда-нибудь изменится. И проклятие тут ни при чем.

Зарабет подошла к нему, восхищаясь его могучей статью. Он нависал над ней, как скала. И дело даже не в шести с лишним футах росту против ее пяти. От Игана исходило ощущение огромной силы, с которой приходилось считаться.

Она тихо сказала:

– Может быть, у нас получится наполнить замок счастливыми воспоминаниями?

Его взгляд потемнел.

– Вы опять пытаетесь меня соблазнить, любимая? Прошлой ночи вам не хватило?

– Неужели все шотландцы такие удальцы?

Его щеки порозовели.

– Ну, я Макдоналд.

– Джемма сказала, вы все самоуверенные гордецы.

Его теплые ладони обняли ее плечи:

– А вы самоуверенная девчонка, которая ужасно xoчет заманить одного из Макдоналдов в постель.

– А это обязательно должно происходить в постели?

Она почувствовала, как его сердце учащенно забилось.

– Ах, лиса!

– Видите ли, я прочла много книг. Любовники не всегда выбирают кровать.

– Конечно, но в этом зале нам не уединиться.

– Наверное, нет. – Улыбнувшись, Зарабет пробежалась пальцами по груди Игана и вниз, по ткани килта.

Иган увернулся от ее рук и спросил, задыхаясь:

– Так о чем именно вы болтали с Джеммой?

– Я уже говорила. – Зарабет вспомнила совет Джеммы не оставлять попыток зачать ребенка – использовать любую возможность. Даже если ничего не выйдет, Иган даст ей такое удовольствие, что игра все равно стоит свеч!

Она улыбнулась лукаво, призывно и не спеша направилась к выходу. В маленькой передней, которая была по пути – только пересечь лестничную площадку, – можно было отлично уединиться. В позолоченном замке восемнадцатого века торчал изящный ключик.

Не успела Зарабет пройти и половины пути, как Иган догнал ее, рыча, словно медведь. Схватил ее на руки, внес в переднюю, захлопнул дверь и повернул в замке ключ.

Глава 18

Потомство ведьмы Мораг

Кровь Игана кипела, и хитрая улыбочка Зарабет только осложняла положение. Он никак не мог ее понять ни в прошлом, ни сейчас. И какая разница, умеет она читать в его уме или нет?..

Верь ей, увещевал его Олаф, верь в нее.

Но разумеется, Олаф и не ведал, какая его дочь искусная обольстительница. Зарабет стояла по другую сторону позолоченного резного столика и наблюдала за ним, покусывая полную нижнюю губку.

– Вам, кажется, очень весело? – спросил Иган.

– Не знаю.

– Наверняка. Вы сводите меня с ума.

– Вот как?

О Боже, какой невинный взгляд!

– Идите сюда.

Иган сел на один из этих дурацких позолоченных стульчиков и протянул руки к Зарабет. Поднял к бедрам ее клетчатую юбку и притянул к себе, вынуждая сесть к нему на колени.

Раздвинув ноги, она села лицом к нему, обвила руками его шею и призывно улыбнулась.

– Признавайтесь, – прорычал Иган, – чего именно вы от меня добиваетесь? Стоило вам ступить на землю Шотландии, как я постоянно схожу с ума!

Она сделала круглые глаза:

– Как такое возможно?

– Не изображайте святую невинность, дорогая. Вы прижимали ко мне свой задик сначала на постоялом дворе в Аллапуле, а потом всю дорогу до дома. Вы заставили меня вас поцеловать и в вашей спальне, и в Кольце Данмарран. Вам так любопытно было, что же скрывается под моим килтом, что вы подсматривали, когда я вылезал из ванны. А потом завлекли к себе в спальню и стащили с меня килт! Вам так понравился вид моей голой задницы, что мне стоит заказать картину с ее изображением и повесить в вашей комнате.

Зарабет возмутилась:

– Не говорите глупостей!

– Я еще ничего не сказал о том, какой прекрасной и испорченной вы были прошлой ночью.

К его удовольствию, Зарабет покраснела.

– Если я сижу на лошади впереди вас, как мне к вам не прижиматься? Это вы заставили меня сесть в седло впереди себя. А на постоялом дворе вы сами легли ко мне в постель.

Иган отбросил шутливый тон:

– Я очень боялся за вас, Зарабет. Боялся, что вы умрете от холода, прежде чем я успею вас согреть.

– Я знала, что спасена, как только увидела, что вы идете ко мне на помощь.

– Не притворяйтесь пай-девочкой. Я хорошо вас знаю.

– Я не шучу. – Она очертила пальцем линию его губ. – Я знала, что вы придете за мной, словно рыцарь в сверкающих доспехах.

– Так бывает лишь в сказках.

– Так ведь вы живете в замке в далекой стране. Склонив набок голову, Зарабет изучала его лицо. Длинные черные ресницы порхали над сияющими глазами.

Игану стало трудно дышать.

– Да, я живу здесь, в Шотландии.

Убрав с его лица непокорную прядь волос, Зарабет нежно поцеловала его в губы. Он едва сдержал стон, когда она запустила пальцы в полурасстегнутый ворот рубахи. Зарабет даже не коснулась еще его потайных мест, но он был уже в полной боевой готовности.

– Я люблю ваши волосы, – шепнула она.

Иган рассмеялся.

– Воронье гнездо, как всегда говорит моя сестра.

Зарабет намотала на палец его локон.

– Они такие густые и мягкие. Мне понравилось, как они падали мне на лицо ночью.

Иган едва сдерживал себя. Вот почему он был счастлив, что не женился на невинной девице, которая и понятия не имеет, как заставить сердце мужчины биться сильнее. Возможно, Зарабет делала это ненамеренно, но она не боялась признаться, что ей самой нравится.

Он запустил руку в ее прическу и освободил уложенные короной косы.

– Я тоже люблю ваши волосы. Тонкие, как паутинка.

Черные волосы волной закрыли ей лицо, и она засмеялась. Он коснулся ее губ невесомым поцелуем, забавляясь быстрыми движениями ее языка, когда она попыталась поймать его губы.

– Знаете, что еще я люблю? – спросил он между поцелуями. – Ваши волосы между ножек, мягкие и влажные, когда вы ждете меня.

Услышав ее судорожный вздох, Иган воспламенился. Он вспомнил ее запах. Соль и пряности лучше, чем самые изысканные парижские духи.

«Моя Зарабет. Моя жена!»

Его ладони скользнули ей между бедер, и большие пальцы погрузились в шелковый хохолок, влажный и теплый. Зарабет задрожала, когда его пальцы нашли вход и принялись за работу, и стала раскачиваться в такт их упоительным движениям.

– Вы все еще любите меня, Зарабет?

Она простонала:

– Да.

– Отлично.

– Я вас люблю, хоть вы и против.

Иган шепнул:

– Я бы ни за что не запретил вам делать то, чего вам на самом деле хочется.

Она сама не знала, что говорит. Веки опущены, рот полуоткрыт – вся во власти наслаждения.

– Вы вынуждаете меня желать вас, – заявил он. – Прямо сейчас.

– Да.

Ее протяжный стон сменился безумными криками. Было так легко поднять ее юбку, сбросить килт и взять се прямо здесь, сидя на стуле. Он закрыл ее рот поцелуем и крепко обнял.

– Ну, девочка, – сказал он, задыхаясь, – здесь лучше, чем в постели?

– Иган!

– Я с вами согласен.

Ей было так хорошо сжимать его бедрами, выгибать тело дугой, чтобы он мог поцеловать ямку у основания ее горла и покрыть поцелуями ее лицо.

Ему было так сладко любить Зарабет, сидя на позолоченном стульчике. Звонко тикали в углу позолоченные бронзовые часы, а в неплотно прикрытое окно доносились смех и голоса кузенов.

Нет, Зарабет ошибается – замок Макдоналд не его дом. Слишком много горьких воспоминаний! Однако сейчас, когда она сидела у него на коленях, он чувствовал себя так, словно вернулся домой после долгой отлучки. Ему никогда особо не нравилась эта комната, но отныне здесь будет витать память о том, как посреди дневной суеты он любил здесь Зарабет.

Когда она достигла пика, он отстал ненамного. Сжал се в объятиях, зарылся лицом в изгиб ее шеи, а она извивалась на его острие.

Вот если бы жизнь была простой, как в сказках! Отважный рыцарь женился на прекрасной принцессе, и они жили долго и счастливо во дворце, где комнаты были точь-в-точь как эта – сплошная позолота и мишура в английском вкусе. Ему больше нравились беленные известкой стены, гулкие залы и простые дощатые столы, уставленные лепешками и овсянкой миссис Уильямс.

Вот если бы Зарабет тоже любила их.


Когда наконец они вышли из маленькой передней, Иган увидел, что на нижней ступеньке лестницы сидит Джейми, килт свисает между тощих ног, а пальцы нетерпеливо выстукивают барабанную дробь. При появлении Зарабет парень вскочил, словно молодой охотничий пес, почуяв куропатку.

– Зарабет, вы были правы! – закричал он. – Вы были правы насчет Мораг.

Карие глаза Джейми горели от восторга. Казалось, он не замечал, что волосы Зарабет свисают растрепанными космами, а помятая юбка сидит вкривь и вкось.

Иган встал между ней и Джейми.

– Ты о чем, парень?

Оттолкнув Игана, Джейми сжал руки Зарабет.

– Я ходил к викарию. Он сказал, что приходские записи не хранятся так долго, но Мораг пользовалась такой известностью, что люди записывали все, что слышали про нее. Кое-какие бумаги викарий сохранил в особой шкатулке. Мы прочитали все, что там было. – Подпрыгивая на месте от нетерпения, Джейми так сжал руки Зарабет, что она поморщилась. – Сын Мораг уцелел, но своих сыновей у него не было, только дочь.

«Снова это проклятие». Иган едва сохранял терпение.

– Если ее потомки были крестьянами, линию Мораг будет трудно проследить.

Джейми повернулся к Игану и широко ухмыльнулся:

– Так я и пытаюсь тебе втолковать, дядя. Они были не крестьянами. Внучка Мораг вышла замуж за человека из клана Росс!

Он вытащил Зарабет на середину холла и принялся отплясывать вокруг нее веселую джигу, а потом, схватив за руку, начал кружить и ее. Зарабет смеялась, блестя синими глазами, и ее черные, как ночь, волосы разлетались во все стороны. Потом он запутался в собственных ногах, и Иган едва успел подхватить Зарабет, чтобы она не упала.

– Прекрати или расшибешься! – взмолился Иган.

Все еще смеясь, Зарабет прислонилась спиной к Игану, и он обнял ее за талию.

– Что ж, если она стала Росс, не лучше ли тебе отправиться к Адаму, взглянуть на его бумаги?

Джейми погрустнел.

– Но после Куллоденской битвы замок Росс был разрушен. Должно быть, проклятые англичане сожгли все бумаги.

– Уверен, кое-что сохранилось, – возразил Иган, который, против собственной воли, вдруг заинтересовался разговором. – Для шотландца семья – самое дорогое, что у него есть. Поэтому важно знать своих предков. Некоторые фамильные родословные как-нибудь да уцелели.

Джейми вскочил.

– Об этом я не подумал! – Развернувшись на каблуках, он пулей выскочил из холла.

– Пошлю-ка я Ангуса за ним вслед, – сказал Иган, неохотно выпуская Зарабет. – Одному Богу ведомо, что он наговорит Адаму Россу, перевернув его жилище вверх дном. И он не уйдет оттуда просто так. Вы же понимаете, уж если он напал на след внучки Мораг…

– Понимаю, – ответила Зарабет. – Но он счастлив. Пусть верит, во что хочет, пока молод. У него еще много времени впереди, чтобы вырасти и растерять иллюзии, которые сейчас кажутся такими важными.

Иган поцеловал ее в лоб.

– Немного цинично, любимая.

– Возможно, в свое время я усвоила слишком много уроков и слишком быстро. Мне пришлось повзрослеть раньше, чем я была к тому готова, когда я ждала моего рыцаря в сверкающих доспехах. Пусть Джейми верит в счастливый конец сказки про ведьму.

Подхватив Зарабет на руки, Иган крепко ее поцеловал.

– Ладно, не буду ему мешать. Тем не менее не дело, чтобы Джейми замучил Россов до смерти. Пойду и разыщу Ангуса, а потом вернусь, и мы поговорим.

– О чем?

– О многом. – Им предстояло принять немало решений.

Ему не нравился тревожный огонек, что зажегся в ее глазах, но она поймет.

– Идите наверх и приведите себя в порядок, хотя мне вы такой нравитесь еще больше. Отправлю Ангуса с поручением, а потом разыщу вас.

Прежде чем Иган успел повернуться и уйти, Зарабет схватила его за плечи и пылко поцеловала. Ему не сразу удалось освободиться от ее объятий. Зарабет пошла вверх по лестнице, и он проводил ее легким шлепком пониже спины. Она резко развернулась и уставилась на Игана, а он, насвистывая, выскочил за дверь, чтобы разыскать Ангуса, где бы он ни был.


Прошмыгнув в спальню, Зарабет умыла холодной водой лицо и заколола волосы. Ну и вид у нее, точно у девки из кабака. За три дня она трижды отдалась Игану, причем один раз на позолоченном стульчике в маленькой передней. Зарабет жарко покраснела.

И она уже тосковала по нему! Провести бы так весь день и весь вечер, изучая его любовные привычки и его тело – ничего нет лучше! Плотское соитие ради удовольствия стало для Зарабет откровением. Она читала об этом, но то в книгах, где все казалось ненастоящим, чуть ли не сказочным. Все равно что читать о странствиях в далеких странах, где скорее всего побывать вряд ли удастся.

Судя по выражению лица Игана, ему тоже не терпелось продолжить путешествие в открывшийся им двоим мир. Зарабет знала – он еще не смирился с ее способностью слышать мысли, но готов забывать о ней каждый раз, когда они будут любить друг друга. Придет время, когда им придется расставить все по местам. А пока она будет наслаждаться его любовью, его ласками.

Поправив платье, Зарабет вышла из комнаты, решив заглянуть к Валентайну, пока Иган занят. Она хотела расспросить барона кое о чем, раз уж ей представилась такая возможность.

Ее дверь караулили Айван и Констанц. Отдав Зарабет честь, слуги двинулись за госпожой вслед и встали на страже возле двери комнаты Валентайна. Поблагодарив их, Зарабет осторожно постучала в дверь и вошла.

Валентайн явно чувствовал себя лучше. Миссис Уильямс, которая как раз уносила пустой поднос, сообщила ей, что барон хорошо поел и попросил добавки. Действительно, силы, казалось, возвращались к Валентайну. Он полулежал, опираясь на подушку, и белая перевязь резко выделялась на фоне его смуглой кожи. Лицо у него все еще было бледным, но синие глаза нетерпеливо горели.

Зарабет закрыла за миссис Уильямс дверь и села возле постели больного.

– Прошу, велите ей принести чего-нибудь поплотнее, чем бульон, – проворчал он.

Зарабет улыбнулась:

– Тогда она принесет овсянку.

Валентайн сделал испуганное лицо.

– Нет.

– Я пошутила. Поговорю с миссис Уильямс, посмотрим, что можно сделать. Понимаете, никто ведь не знает, что внутри вас сидит дикий зверь.

Валентайн беспокойно пошевелился. Зарабет все было понятно – больному лучше, но он вынужден лежать, чтобы не наступило ухудшение. Так вел себя отец, который часто падал с лошади во время головокружительной скачки, и Иган тоже – после того, как его вытащили из нвенгарской канавы.

– Где сегодня миссис Камерон? – вдруг спросил Валентайн. – Она обещала мне почитать.

Зарабет была поражена. Он и раньше спрашивал о Мэри и выглядел при этом довольно смущенно.

– Как сказала за завтраком Джемма, Мэри с Дугалом отправилась за покупками. Она сидела возле вас с самого начала. Вы, наверное, не заметили.

– Заметил. – Валентайн поспешно замолчал, словно опасаясь, что не удержится от дальнейших расспросов.

Чтобы сменить тему, Зарабет рассказала ему о розысках, которыми был занят Джейми, и его открытии. Впрочем, казалось, что барона это вовсе не заинтересовало. Она предложила:

– Если хотите, я сама могу вам почитать.

– Нет.

Потом, смягчившись, добавил:

– Простите.

– Ничего. Я сама терпеть не могу быть прикованной к постели.

Уперев локти в колени, Зарабет принялась внимательно его рассматривать. Квадратное лицо мужчины, которое можно было бы счесть красивым, если бы не его зловещее выражение. Он моложе Игана, догадалась она, ему лет тридцать.

– Отец узнал вас, – тихо сказала Зарабет.

Валентайн уставился ей прямо в глаза. Теперь это была не спальня больного, где все пропитано скукой. В воздухе витало грозовое напряжение, какое можно ощутить разве что в палатке генерала перед битвой. Она продолжала:

– Я сказала ему, что Деймиен не отправил бы вас со мной, если бы не доверял вам всецело.

Валентайн молчал долгую минуту, сверля Зарабет жестким взглядом невероятно синих глаз.

– Вы правы. Действительно, не отправил бы.

– Я не раз думала – почему вы вообще согласились на эту поездку? Мне казалось, вам захочется вернуться домой, как только вы избавитесь от тюрьмы.

– Это расплата. – Валентайн опустился на подушку, но напряжение его не покинуло. – Расплата за грехи.

– Зато, что вы пытались убить Деймиена?

– И за это тоже. Я решил – если добровольно вызовусь охранять что-то, чем Деймиен очень дорожит, он поверит в мое раскаяние.

– Понимаю.

Его лицо сделалось злым.

– Нет, не понимаете. Я потерпел поражение на корабле. Я допустил, чтобы меня подстрелили. Если бы не Иган Макдоналд и его семья, вы были бы уже мертвы.

Зарабет подняла руку.

– Я это знаю. Но я также знаю, что не смогла бы защититься сама. Я была бы точно так же мертва, если бы не вы. Мы не могли предвидеть, что корабль потерпит крушение, и, весьма вероятно, вы спугнули того, кто бродил в подземелье в ту ночь, когда в вас стреляли. На меня никто не напал.

– Но я лежу здесь без пользы и без сил.

– Я поражена вашей выносливостью. Любой на вашем месте скончался бы от ран или по крайней мере впал бы в беспамятство недели на две.

– Не пытайтесь меня успокоить! – отрезал он.

– Хорошо. Вы не были безупречным телохранителем, но кто мог бы быть в тех обстоятельствах? Вы нашли Олимпию Темплтон прежде, чем она замерзла насмерть. Ваши ночные обходы держали в страхе убийц, не давая им проникнуть в замок. Я была очень рада, что меня охраняет логош. С вашей помощью я добралась до Шотландии, где обо мне заботится Иган. Я так и написала в письме Деймиену.

– Да, но…

– Корите себя, сколько вам угодно, однако Деймиен не выбрал бы вас, если бы не был уверен, что вы сможете меня защитить – пусть даже в знак раскаяния.

– Я вызвался сам.

– Пусть так. – Зарабет приподняла бровь – Вы знаете Деймиена. Он не станет ничего делать наперекор собственному суждению, как его ни убеждай. Он самый осторожным человек в мире.

Валентайн немного смягчился:

– Вы очень добры ко мне.

– И взамен кое-чего потребую. Дайте мне два обещания.

Он снова напрягся:

– Какие?

– Во-первых, я хочу, чтобы вы присягнули на верность мне как леди клана Макдоналдов. Вы будете мне преданы – именно мне, а не Деймиену или Игану.

Казалось, Валентайн удивился:

– Почему?

– Вы должны защищать меня не просто для того, чтобы угодить князю Деймиену. Согласны?

Он колебался, ища ее взгляд. Зарабет слегка опустила веки, прощупывая его мысли. Как всегда, ей удалось прочесть совсем немного. Валентайн был из тех, кто умеет держать свои тайны при себе, – вероятно, это свойственно логошам. Но кое-что она разобрала, и все сказанное оказалось правдой. Валентайн присягнул на верность Деймиену и искренне сожалел об ошибках, которые допустил, охраняя Зарабет.

– Что вы делаете? – спросил он.

Она быстро прервала связь.

– Ничего.

Синие глаза прищурились.

– Я принадлежу к сверхъестественным созданиям, так что могу определить, когда на меня воздействуют с помощью магии. Но, если вам угодно притворяться, я не скажу ничего.

Зарабет уставилась на него, а он пристально, не мигая, смотрел на госпожу.

– Вы страшный человек, – наконец призналась она.

– И опасный. Но я присягаю вам на верность. – Он помолчал. – А что во-вторых?

Зарабет удалось побороть волнение, и она расправила плечи, вполне довольная собой.

– Я хочу знать вашу историю от начала и до конца.

Глава 19

История барона Валентайна

– Так вы ее уже знаете. – Барон заерзал на подушке и сморщился от боли, устраивая поудобнее раненую руку. – Я пытался убить князя Деймиена. Он поймал меня и отправил в темницу. Потом я раскаялся, и он меня отпустил.

– Нет-нет. Как было на самом деле! Вы поклялись мне в верности; теперь я требую, чтобы вы мне рассказали все.

Валентайн бросил на нее взгляд, который она тотчас же разгадала. Взгляд мужчины, разозленного тем, что женщина обвела его вокруг пальца. Он предпочел бы исполнять свой долг защитника молча. Зарабет заставила его открыться.

Он смиренно кивнул.

– До того как Деймиен стал великим князем, я служил у эрцгерцога Александра. Я верил Александру и поддерживал его в намерениях подорвать власть и свергнуть великого князя Нвенгарии, чтобы передать бразды правления совету герцогов и эрцгерцогу как главе совета. Великий князь был чудовищем и губил страну. Его сын Деймиен казался легкомысленным гулякой, который редко появлялся дома.

Зарабет поежилась. Себастьян тоже хотел свергнуть великого князя в те смутные дни, когда в стране фактически установился диктат эрцгерцога Александра.

Было, впрочем, существенное отличие. Валентайн был фанатично предан эрцгерцогу Александру, а Себастьян не менее фанатично хотел лично узурпировать власть. Валентайн искренне хотел блага для Нвенгарии, как он его понимал. Себастьян хотел блага лишь себе самому.

И тогда эрцгерцог Александр сделал нечто совершенно невероятное. Он не мог помешать князю Деймиену вернуться в Нвенгарию, чтобы занять трон. Зато он смог переметнуться в стан его соратников. Более того, Александр оказался под влиянием княгини Пенелопы – англичанки, на которой женился Деймиен. Александр поклялся в верности Деймиену и Пенелопе. Казалось, он вполне счастлив, работая для них обоих.

Положение осложнилось, когда логоши с гор – чистокровные оборотни – поклялись защищать княгиню Пенелопу. Деймиен совершил настоящий переворот.

Валентайн решил действовать на свой страх и риск. Пробравшись во дворец, он попытался убить Деймиена, когда тот обедал в обществе жены, как и рассказывал отец Зарабет. Стражники оказались достаточно проворны, чтобы схватить преступника. Деймиен, глазом не моргнув, велел принести новый фрак вместо того, который пострадал от ножа Валентайна, извинился перед обомлевшей Пенелопой и продолжал обедать. Валентайна увели прочь.

Его судили, признали виновным в покушении и отправили в темницу.

– Я был удивлен, что меня не казнили на следующее же утро, – продолжал Валентайн. – Деймиен проникся ко мне участием. Он несколько раз приходил ко мне, откладывая казнь день за днем. Сначала я думал, что он пытается меня сломить, но мало-помалу до меня дошло – он хочет, чтобы я узнал его получше. Он заставил меня признаться, что я наполовину логош, и, казалось, понимал, как трудно мне с этим жить. Однажды он привел с собой княгиню Пенелопу. – Валентайн неожиданно улыбнулся. – Думаю, я немного поддался ее чарам. Она стояла передо мной, златовласая молодая женщина со странным акцентом и расспрашивала, почему я пытался убить ее мужа. Встреча с ней заставила меня поверить, что князь Деймиен вовсе не чудовище, каким был его отец. Эта женщина не вышла бы замуж за негодяя, не была бы с ним так… счастлива. Она просто светилась от счастья, и вовсе не потому, что была глупа и ничего не понимала. Она повидала мир, узнала темную изнанку жизни и обрела дом.

Зарабет кивнула:

– И меня она поразила тем же.

Себастьян считал Пенелопу гарпией, злой птицей, которая вцепилась когтями в князя Деймиена. Зарабет знала – это неправда, потому что кузен Деймиен никогда не полюбил бы подобную женщину. Она с радостью приняла дружбу Пенелопы, когда наконец с ней познакомилась.

– Я стал ее преданным слугой, как и все логоши, – сказал Валентайн. – Деймиен освободил меня из тюрьмы и взял меня на службу. Когда Деймиен решил отправить вас сюда, в Шотландию, он посвятил меня в свой план, и я вызвался сопровождать и охранять вас. Деймиен согласился, что это хорошая мысль.

– И вы меня не подвели, – заявила Зарабет, глядя, как он снова нахмурился. – Ведь я в Шотландии, не так ли?

Валентайн покорно вздохнул. Видимо, усвоил, что спорить с решительно настроенными женщинами опасно.

– Теперь, раз ваш муж мертв, смута затихнет, – сказал Валентайн после некоторого раздумья. – Когда князь Деймиен объявит, что опасность миновала, я вернусь в Нвенгарию, на родину. А что будете делать вы?

Зарабет молчала. Она была даже отчасти рада, что Валентайну нужно время на поправку, иначе принимать решение пришлось бы прямо сейчас. Игану не терпелось уехать. Джемма полагала, что Зарабет следует убедить его остаться в замке Макдоналд. Джейми хотел, чтобы Иган осел в замке и обзавелся семьей; тогда ему не грозила бы участь лэрда и наследника. Ангус тоже предпочел бы видеть Игана хозяином дома, чтобы не пришлось исполнять эти обязанности ему самому. Олаф жаждал вернуться к леди Беатрис. Он сказал, что будет рад, если дочь вернется домой с ним вместе. Но что думает об этом сама леди Беатрис?

Если она вернется в Нвенгарию и вместе с ней поедет Иган, будет ли он счастлив вдали от дома? Она уверяла Игана, что хочет остаться в замке Макдоналд. Но что, если она останется, а он, не найдя покоя, отправится странствовать без нее? Зарабет вспомнила баронессу из Вены, которая не скупилась на подробности, рассказывая о любовной связи с Иганом, и кровь ее закипела.

Сквозь дверь к ней пробилась мысль, четкая и мощная, пробивая ее защитный барьер. Зарабет не могла определить, на каком она языке, потому что почувствовала скорее порыв воли, нежели слова.

«Сейчас».

Зарабет резко оглянулась на дверь. Ничего. Валентайн приподнялся на подушке, пытаясь совладать с раненой рукой.

– Что там? – шепнул он.

– Я не…

У нее пересохло во рту. Из-за двери шла волна решимости, к которой примешивались страх и чувство вины.

Валентайн выдвинул ящик ночного столика и вытащил пистолет. Одной рукой он кое-как сумел зарядить его и взвести курок.

– Откройте дверь, – велел он Зарабет.

Дверь не была заперта – захватчик мог бы легко вломиться к ним в комнату. Зарабет подкралась к двери и быстро распахнула ее настежь. Валентайн целился в пустоту. Никого.

Крадучись, Зарабет выглянула в коридор. Айван и Констанц стояли каждый на своем посту, удивленно хлопая глазами при виде хозяйки. Она спросила:

– Айван, тут был кто-нибудь?

– Кухарка вышла и пошла вниз, – с готовностью отвечал он.

– То есть кто-нибудь, кроме миссис Уильямс. Кто-нибудь еще приходил повидать Валентайна?

– Нет. – Его удивленный, невинный взгляд сказал Зарабет, что так и было.

Валентайн опустил пистолет. Зарабет повернулась, чтобы вернуться в комнату, и тут уловила еще одну мысль – сильного облегчения.

Повернувшись на каблуках, она уставилась на Констанца. Он чуть ли не плакал – такими виноватыми были его глаза.

– Ох, только не это, – печально сказала она. – Ох, Констанц!

Айван больно схватил ее за руки и втолкнул в комнату. У ее горла очутилось холодное лезвие ножа. Констанц вошел и закрыл за ними дверь.

– Прошу вас, бросьте пистолет, – четко сказал Айван. – Я постараюсь не убивать ее, но только попробуйте выстрелить или зашуметь, и я перережу ей горло.

Валентайн, сгорая от ярости, поставил курок на предохранитель. Констанц выхватил пистолет из его руки.

Почему-то ей не было страшно, она просто была убита горем.

– Айван, вы могли убить или похитить меня во время путешествия. В любую минуту! Почему вы тянули?

Констанц озадаченно уставился на нее.

– Потому что мы хотели вас защитить. Вы нам нужны Мы не лгали, когда говорили, что умрем за вас. Мы действительно чуть не погибли пару раз.

– Тогда почему вы угрожаете мне ножом?

Ей ответил Айван:

– Мы не хотели, чтобы дело зашло так далеко. Но нельзя, чтобы барон Валентайн нас убил. Он не на нашей стороне, а вы нам очень нужны. Вы пойдете с нами, и мы все объясним.

Зарычав, Валентайн сбросил одеяло. Он был совсем голый, и это облегчило превращение. Он был уже не человек Огромные глаза, острые зубы, звериный рык. Рана еще не зажила, и превращение далось ему нелегко, но конечности налились буграми мускулов, на руках появились острые, как бритва, когти.

Констанц выстрелил.

Пуля настигла Валентайна в прыжке, отбросив назад, на постель. Зарабет закричала.

Айван выругался:

– Теперь они все примчатся на шум. Помоги мне!

Констанц бросил пистолет. Зарабет пыталась вырваться из сильных рук Айвана, но лезвие ножа надавило ей на горло. Она вскрикнула. Констанц извлек из кармана кусок ткани и прижал к губам Зарабет.

Накатила тошнота. Зарабет пыталась оттолкнуть тряпку, источавшую странный сладковатый запах, но лакеи держали крепко. Голова закружилась, в глазах потемнело. Зарабет тяжело упала на руки Айвана почти без чувств.

Она услышала шум шагов, голоса Уильямса и Хэмиша.

Но где же Иган?

– Это барон! – закричал Констанц на ломаном английском. – Он нападать на леди. Я стрелять.

«Нет». Зарабет силилась заговорить, сказать, что Констанц лжет, но язык налился тяжестью, и она не смогла вымолвить ни слова.

– Молодец парень, – сказал Хэмиш. – Чертов ублюдок.

Она снова попыталась объяснить, но непослушные губы отказывались ей подчиняться. Зарабет смутно понимала, что нож и тряпка исчезли, но она словно окаменела. Тело ее не слушалось.

Последнее, что она увидела – это как Айван подхватил ее на руки и понес прочь, мимо Хэмиша и Уильямса, которые отпустили их, не задав ни единого вопроса.


Ангуса пришлось разыскивать целую вечность. Иган обнаружил его на полпути к деревне вместе с Олафом, который возвращался с прогулки. Иган послал Ангуса к Россам вслед за Джейми и вместе с Олафом направился вверх по холму к замку.

Стоило ему переступить порог, как он понял – стряслось неладное. Слуги носились вверх-вниз по лестнице, Джемма кричала где-то наверху, Хэмиш нещадно ругался.

С появлением Игана воцарилась гробовая тишина. Хэмиш выглянул с верхней галереи, а потом бросился вниз, навстречу. Он был бледен.

– Иган!

«Нет». Иган чувствовал, как внутри вспухает огненный шар, взрывается яростью, унося прибаутки веселого Чокнутого Горца, обходительные манеры дружелюбного Игана. Их больше не было – казалось, они легли на пол осколками разбитого вдребезги стекла.

– Где она? – спросил он мертвенно-тихим голосом.

– Не знаю. Она исчезла, оба ее лакея и барон… он тоже исчез.

Олаф взревел:

– Так и знал, что ему нельзя доверять!

Иган бросился наверх искать Уильямса, а Хэмиш кое-как сумел рассказать, что произошло. Он обнаружил Валентайна голым на постели, его кровь заливала все вокруг. Лакей Констанц объявил, что Валентайн напал на Зарабет.

Лакеи взяли бесчувственную госпожу на руки и понесли. Хэмиш божился, что они собирались отнести Зарабет в ее комнату, но как только Валентайн упал замертво, Зарабет и лакеи бесследно исчезли. К тому времени, как Хэмиш приказал начать их поиски, барон тоже куда-то подевался.

– Иган, – прошептал Хэмиш, – я очень виноват.

– Некогда печалиться! – отрезал Иган. – Разыщи ее.

Олаф был мрачен лицом.

– Что будем делать с бароном Валентайном?

В его глазах они видели смертный приговор.

Иган предпочел бы, чтобы Валентайн остался жив. Тогда он сможет отвечать на вопросы.

– Ищите его тоже. – Он повернулся к Хэмишу. – Раненный, он не мог далеко уйти. Найдете его – скорее всего найдете и Зарабет. – Он повернулся, чтобы идти, но потом решил, что Хэмишу стоит знать правду. – Если увидите волка, не стреляйте. Это будет Валентайн.

Хэмиш опешил.

– Как?

– Валентайн умеет превращаться в волка. Он отчасти логош – изменяет обличье, как оборотень. Но не говори об этом никому. Я объясню все позже.

Хэмиш разинул рот. Затем кивнул и выбежал прочь, раздавая громогласные приказы слугам еще раз обыскать замок сверху донизу.

Проще всего было выкрасть Зарабет через потайные ходы под замком, но для этого похитителям нужно было пройти через кухню. Если все обитатели замка носились туда-сюда, занятые поисками, кухня и подвал, весьма вероятно, никем не охранялись.

Игану было трудно связно соображать. В глубине его охваченного ужасом мозга набатом стучала одна мысль: «Верни ее».

Не осталось никаких великодушных идей о том, чтобы отпустить Зарабет домой с отцом, отправить назад в Нвенгарию, на родину! В жилах Игана текла кровь древнего шотландского воина, его предков, что сражались и гибли в Куллоденской битве, и она зажглась в нем слепой всесокрушающей яростью.

«Верни ее».

Но ему нужно оружие. Где-то в доме есть пистолеты, но где? Проклятие, он не знает собственного дома! У Валентайна был пистолет, но, когда Иган набросился с расспросами на Уильямса, тот ответил, что пистолет они не нашли. Должно быть, Валентайн забрал пистолет с собой.

У старшего слуги были охотничьи ружья, но его дом находился в полумиле от замка. Иган бросился в большой зал, где на стенах висело старинное и порядком заржавевшее оружие. Лишь отполированный совсем недавно меч Йена Макдоналда все еще лежал на столе, где его оставил Джейми. Иган схватил меч.

Это был отлично уравновешенный меч с удобной рукоятью, изготовленный искусным мастером. Иган надевал его в день свадьбы. Ему понравилось чувствовать на бедре его тяжесть. Ножны и ремень все еще висели на стуле, куда он их бросил. Иган надел ремень и вложил меч в ножны.

Если Джейми хочет, чтобы этот меч послужил правому делу, Иган доставит ему такую радость. Он найдет Зарабет и порубит этим мечом в мелкие клочья того, кто осмелился до нее дотронуться.

Иган бросился в подземный ход, крича на бегу Хэмишу, чтобы собирал людей и отправлялся вдогонку.


Зарабет очнулась в полной темноте. Попыталась пошевелиться и обнаружила, что ее руки связаны за спиной, да и лодыжки стянуты веревкой. Рукам было очень больно. Она лежала на чем-то твердом, но, когда она попыталась поднять голову, в висках вспыхнула пульсирующая боль. В помещении, чем бы оно ни оказалось, было сыро, тепло и пахло землей.

Айван и Констанц. Какая-то бессмыслица. Они были ей преданы, так тревожились о ее здоровье и стояли на страже ее безопасности, как две неприступные скалы. Не раз предоставлялась им возможность украсть или убить ее в пути, да и в замке Макдоналд тоже, но они этого не сделали! Когда Иган спас ее возле Зубов Дьявола, парни рыдали от стыда и были готовы совершить самоубийство за то, что не уберегли госпожу.

Что произошло с ними? Неужели один из них выследил Валентайна возле Кольца Данмарран и попытался его застрелить?

Они не вставили ей кляп, и за это она была им благодарна. Зарабет пошевелила языком, но он был липкий, распухший и едва двигался в пересохшем рту.

Вспыхнул слепящий свет. Послышался баритон Айвана:

– Ей нужно попить.

Еще минута, и ее губ коснулась чашка, до краев наполненная водой. Но Зарабет стиснула губы и отвернулась.

– Клянусь, вода не отравлена, – сказал Констанц. В ярком свете фонаря она увидела, как он отпил из чашки, а потом снова протянул воду ей.

Хорошо обученный убийца принимает противоядие, прежде чем разделить яд с жертвой, но Зарабет знала – ни Айван, ни его брат не учились ремеслу убийцы. У нее было одно преимущество, ведь она умела слышать мысли похитителей.

И Айван, и Констанц думали только о том, чтобы она осталась жива, но малоподвижна, тревожились, что она рассердится, и надеялись, что она поймет. Они вовсе не собирались ее отпускать.

Зарабет выпила воду залпом. Вода пахла тиной, но она смочила ее горло, и Зарабет смогла сделать глубокий вдох. Констанц осторожно промокнул ее губы носовым платком.

– Зачем? – прохрипела она.

Айван и Констанц посмотрели друг на друга. Они никак не могли решить, что именно ей следует знать, и каждый боялся, что другой наболтает лишнего.

Что она должна знать? Зарабет мысленно велела им думать, но Айван и Констанц были простыми парнями, не привычными к четким рассуждениям. Она чувствовала что-то в глубине их сознания, что-то очень важное, но за их суетливой тревогой ничего нельзя было разобрать. Она вкрадчиво начала:

– Я знаю, что вы не хотите причинить мне вред. – Да уж, никакого вреда, разве что грубо завернули за спину руки, немилосердно стянули лодыжки и утащили из замка Макдоналд. – Мой муж не отдавал вам приказа убить меня.

Они снова обменялись настороженными взглядами, а потом Айван заговорил:

– Нет. С нами вы в безопасности.

– Зачем? – снова спросила Зарабет.

Их мысли пришли к ней вместе со словами:

– Ради правого дела.

Ей открылось видение их триумфа: славная битва, залитый кровью Деймиен и она сама с короной Нвенгарии на голове, переступающая через мертвое тело князя. Она задохнулась от подступившей к горлу тошноты:

– Вы не можете…

Констанц вздрогнул, пролив воду.

– Что не можем?

– Вы не можете посадить меня на трон Нвенгарии. Вы сошли с ума?

Айван схватил брата за плечи:

– Констанц, так ты ей сказал!

– Нет. – Констанц вытаращил глаза. – Клянусь, я ничего ей не говорил.

– Констанц ничего мне не рассказывал, – вмешалась Зарабет. Она старалась придать голосу твердость, как часто делала, распекая их за ошибки. – Я могущественная ведьма, как вам должно быть известно. Вот почему Иган на мне женился. Он сможет снять проклятие с замка, только если женится на ведьме.

Констанц попятился, но Айван не испугался.

– Так даже лучше. Вы станете великой княгиней и будете править гораздо лучше, чем сумел бы ваш муж. Наше дело не погибло.

Она захлопала ресницами.

– Но Себастьян не собирался править, не собирался быть князем. Он хотел, чтобы власть принадлежала совету герцогов, и он возглавил бы его, как эрцгерцог.

Айван покачал головой:

– Это поначалу. Но после того как вас похитил князь Деймиен и сделал своей заложницей, он решил, что будет лучше самому захватить власть. Он поклялся отомстить князю за ваше похищение.

Зарабет умолкла, пораженная в самое сердце. Неужели Себастьян в самом деле решил, что Деймиен ее похитил, или намеренно солгал своим приверженцам, не желая признать, что его предала собственная жена? Теперь уже не узнаешь.

Она заглянула в мысли Айвана и Констанца – они ни капли не сомневались в вероломстве Деймиена.

Что же ей делать? Может, сделать вид, что она согласна участвовать в их затее? Возможно, тогда они развяжут ее, и она найдет возможность сбежать. Но их мысли ясно говорили ей, что эти парни, пусть не самые умные, отличались большой хитростью. Она была им нужна, но они ей не доверяли. Нужно завоевывать их постепенно. Зарабет попросила:

– Можно мне еще воды?

Айван сделал брату знак. Констанц звякнул в темноте чашкой и, наполнив ее до краев, вернулся. Она благодарно осушила ее до дна, ерзая, пытаясь ослабить впивающиеся в тело веревки.

– Рукам очень больно, – сказала она, слизывая последние капли с губ. – Я не убегу, если вы ослабите веревку. Мне слишком плохо, и я ужасно устала.

– Мы не хотим причинить вам вред, – убежденно заявил Айван. – Мы принесли вас сюда, чтобы защитить от Валентайна и шотландцев, которые хотят, чтобы вы остались тут навсегда.

– Они тоже пытаются меня защищать.

Констанц покачал головой.

– Я слышал, о чем они говорят. Они думают, мы почти ничего не понимаем по-английски, но мы понимаем гораздо больше, чем они считают. Они хотят, чтобы вы остались здесь и сделались женой Игана Макдоналда. Жить в этом диком краю в то время, когда вы могли бы повести за собой народ Нвенгарии!

Зарабет застонала. Айван и Констанц фанатики, которые не допускают, что другие могут мыслить иначе. Священная простота – от них не так-то легко будет отделаться.

– Могу я начать свое правление с того, что прикажу вам развязать мне руки? Очень больно.

Констанц взглянул на Айвана, и тот кивнул. Нагнувшись, он быстро перерезал путы ножом.

Зарабет не лгала, когда говорила, что слишком устала и ослабла, чтобы бежать. Она принялась растирать онемевшие руки. Не стоило просить их развязать ей ноги – нужно было действовать постепенно, шаг за шагом усыпляя их бдительность.

Она снова приступила к расспросам:

– Кто еще в Нвенгарии хочет, чтобы я стала великой княгиней?

– О да, – охотно ответил Айван, и Зарабет быстро заглянула в его сознание в поисках сведений. – Есть много людей, которые преданы герцогу Себастьяну и его делу. Они будут счастливы видеть вас символом новой Нвенгарии. Князь Деймиен должен умереть.

– Но он могуществен, – напомнила Зарабет. – И эрцгерцог Александр тоже. На их стороне армия.

– Только часть. Многие по горло сыты Деймиеном и его семейством. Вы кровно связаны с королевским домом, но вы дальняя родственницам не запятнаны в их преступлениях. Мы давно наблюдали за вами и вашим отцом. Нам известно – вы добрые люди.

О Боже!

– Отец… он знает?

– Нет, – ответил Айван. – Он слишком сильно привязан к князю Деймиену. Но, когда вы займете его место, он последует за вами.

Все было куда хуже, чем она предполагала. Морщась, Зарабет осторожно растирала руки: кровь снова прилила к онемевшим участкам, и под кожей ожили тысячи булавок и острейших игл.

Айван и Констанц вместе с приверженцами Себастьяна хотели получить королеву-марионетку, молодую, всеми любимую, чистокровную уроженку Нвенгарии. Совет герцогов не пользовался доверием народа. Но простые жители могли признать правительницу в прекрасной молодой женщине королевской крови.

В мыслях обоих лакеев она не нашла ничего о судьбе, уготованной княгине Пенелопе и ее крошке-сыну. В голове Айвана обнаружилась смутная мысль, что Пенелопу можно отослать в Англию, но что будет с ребенком, сыном и наследником Деймиена? Об этом Айван старался не думать. Может быть, наивный Айван и допускал мысль, что жену и сына можно просто выгнать из страны, но Зарабет знала нвенгарцев. Скорее всего их убьют.

«Черт подери!»

Любимое ругательство Игана подействовало успокаивающе. Далекие предки Зарабет были простыми людьми, детьми природы. Они вели яростные битвы в горах Нвенгарии, чтобы выжить. Инстинкт выживания сохранился и в ней до сих пор, несмотря на усилия Себастьяна сделать ее безвольной куклой.

Она сможет пройти через все это – просто обязана, чтобы предупредить Деймиена и Пенелопу и остановить безумный заговор, пока не пролилось море крови. Нужно дать знать Игану, и он сможет немедленно отправить сообщение в Нвенгарию.

Она снова коснулась сознания Айвана. Что они уготовили Игану? Ответ пришел, четкий, исполненный ненависти. Айван думал, какое счастье будет убить Игана, который пытался забрать их драгоценную госпожу и похоронить ее заживо в болотах этого Богом забытого места под названием Шотландия. Он должен умереть.

Конечно, убить Игана будет гораздо труднее, чем они думают. Но многочисленные удары кинжалом сделают свое дело. Зарабет мысленно видела килт, обагренный кровью, и в ужасе отпрянула, закрыв себя от образов, бродящих в мозгу Айвана.


Иган обшарил каждый камень подземного хода, ведущего из замка к Кольцу Данмарран. Ничего! Разум подсказывал – ее не могли увезти далеко. На конюшне не пропала ни одна лошадь. Возле каменного круга не было никаких следов – ни лошади, ни кареты, ни просто пеших путников.

Иган отправил людей проверить также заброшенные дома Стрэтраналда, да заодно и дома арендаторов. Он полагал, что его арендаторы преданы ему, но времена наступили тяжелые. Если бы бедному крофтеру предложили тысячи фунтов, чтобы украсть или спрятать Зарабет, ему было бы трудно устоять.

Прибыл Адам Росс вместе с Джейми. Иган старался ничем не выдать, какая буря свирепствует в его душе, и спокойно отдавал распоряжения, отправляя слуг и домашних на поиски. Все были разбиты на отряды, и каждому отряду выдали карту, расчерченную на квадраты.

Иган сходил с ума от ярости. Если Валентайн, несмотря на уверенность Зарабет в том, что ему можно доверять, все-таки причинил ей вред, он собственноручно переломает ему все кости – хоть звериные, хоть человеческие. Он гадал, что сталось с Айваном и Констанцем. Не иначе как их растерзанные тела валяются где-нибудь на дороге.

Но сильнее всего болело сердце по Зарабет. Больше всего он хотел бы узнать, что она жива, цела и невредима. Не сумел он ее сберечь! Решил, что можно оставить ее в замке, а сам в полумиле от замка искал брата, ушедшего в деревню, чтобы послать его к Россам. Поделом же ему! Высокую цену придется заплатить ему за собственную беспечность.

Он обыщет каждый дюйм Горной Шотландии и весь мир, если понадобится. Положит жизнь, чтобы разыскать Зарабет. Никто больше не отнимет ее у пего никогда.

Короток зимний день. После четырех часов дня стало темнеть. Вот уже несколько часов Иган, его люди и кузены, Адам и его слуги прочесывали местность. Ни Зарабет, ни лакеев, ни барона Валентайна – ни малейшего следа!

Глава 20

Свет истины

Мэри Камерон узнала о похищении Зарабет еще в деревне, куда отправилась вместе с сыном. Один из слуг Игана прибежал в лавку, где она приценивалась к мотку лент, и выпалил ошеломляющую новость. Слуга взял с собой Дугала, и они отправились на поиски, а Мэри спешно вернулась домой.

Она знала, что Иган будет сходить с ума от горя. Брат любил Зарабет; она ясно видела это в его взглядах на нее.

Прибыв домой, она узнала о похищении во всех подробностях. Оказывается, исчезли также и лакеи-нвенгарцы. Похоже, похищением руководил Валентайн. Этого она никак не могла взять в толк, да, по правде говоря, ей и верить в такое не хотелось.

Ей следовало остаться возле него, но сегодня Мэри никак не могла заставить себя войти в его комнату. От его поцелуя в новогоднюю ночь у нее захватило дух и, похоже, помутился разум. Теперь она боялась, что не сможет владеть собой, очутившись с ним рядом.

Она могла бы поклясться, что Валентайн был слишком слаб, чтобы похитить Зарабет. Но, быть может, он просто обманул всех, соблазнил ее, Мэри, чтобы она ему поверила. Поэтому она чувствовала себя униженной и в то же время кипела от злости.

Мэри отправилась на кухню, чтобы помочь миссис Уильямс приготовить холодное мясо для тех, кто был занят поисками. Потом, прихватив фонарь, сама спустилась в подземный ход. Она не боялась темноты. Вдруг она отыщет след, который поможет отыскать Зарабет?

Она ничего не нашла. Усталая и грустная, она вернулась в свою комнату. За окном давно стемнело. Вдали, на холмах и на дорогах, мерцали фонари.

– Мэри.

Тихий голос послышался из темноты за ее спиной. Она обернулась и зажала обеими руками рот, чтобы не закричать.

В нескольких шагах от нее стоял Валентайн, его повязки были обагрены свежей кровью. Он натянул кожаные штаны до колен, покрытые пятнами и рваные, словно он продирался сквозь колючие заросли. Другой одежды на нем не было.

– Не пугайтесь, – глухо продолжал он. – Обещаю, что не причиню вам вреда.

Мэри сделала судорожный вдох. Она была на грани срыва.

– Что с вами произошло? Все думают, что вы похитили Зарабет. В вас действительно стреляли?

– Тише. – Тепло и аромат его тела обволакивали Мэри. Она чувствовала запахи крови, земли, дикого зверя. – Я должен ее найти. Деймиен велел мне ее беречь, это мой долг. Помогите мне, Мэри.

– Что я могу?

– Я найду ее по запаху, но мне нужно выйти наружу.

По запаху?

– Я не понимаю.

Он долго не решался сказать, не сводя с нее пристального взгляда синих глаз.

– Вы увидите.

– Все думают, это вы украли Зарабет или по крайней мере помогли похитителям.

Валентайн положил ладони ей на плечи, горячие натруженные ладони. Приблизил к ней лицо, и Мэри увидела, что его зрачки странно расширены, почти заслоняют синюю радужку.

– Я вынужден просить вас мне верить. – Он нагнулся, обдавая ее горячим дыханием. – Верьте мне, Мэри.

Всю жизнь Мэри избегала трудных вопросов. Она была единственной дочерью в семье, поэтому ее любили и баловали. Чувство соперничества, с которым жили Иган и Чарли, было ей неведомо. Она делала вид, что деспот-отец, беды Игана и Чарли не имеют к ней никакого отношения.

Мэри была трусихой и всегда это знала. После смерти Чарли и отъезда Игана она жила в Эдинбурге, целиком уйдя в заботы о муже и сыне Дугале. К тому времени, как умер ее муж, отца также не стало. Она вернулась в замок Макдоналд, твердя себе, что все идет хорошо. Валентайн заставлял ее посмотреть правде в глаза. Ей никогда не нравилось видеть вещи в истинном свете, но тут ей не оставляли выбора.

Довериться ему? Это шло наперекор ее здравому смыслу, каждой его крупице. Живущая в ней женщина, привыкшая увиливать от необходимости принимать решения, пыталась сбежать и на сей раз. Валентайн и пугал, и притягивал ее. Она помнила их поцелуй, и как стучала в виски жаркая кровь. Мэри положила ладонь на его голое плечо, зачарованная ощущением могучих мышц под гладкой, словно шелк, кожей.

– Мэри, – сказал он. – Вы нужны мне.

Вот если бы это значило, что ему нужна ее любовь! Но он всего-навсего просил о помощи.

Она кивнула:

– Скажите, что я должна делать.

Валентайн погладил ее по щеке, пристально вглядываясь в ее лицо потемневшими глазами.

– Выведите меня из замка так, чтобы никто не видел.

Его губы прижались к ее коже, а потом он отвернулся, оставляя ей холод и тоску.


Поиски растянулись на долгие часы. Иган скакал вдоль берегов озера, стараясь отогнать видение – безжизненное тело Зарабет, плывущее по его черной воде. Возле берегов воду сковал толстый лед, но середина озера была свободна, невообразимо глубокая и холодная.

«Я найду вас, девочка. Я не успокоюсь, пока не найду вас».

Было уже очень темно, и на небо высыпали молочно-белые звезды, когда Иган повернул к замку. Он мог бы проскакать всю ночь, да лошадь уже совсем выбилась из сил.

Он вспомнил, как искал тело Чарли, какое отчаяние охватило его, когда он понял, что брата нигде нет. А вдруг Зарабет тоже мертва, ее тело лежит посреди вересковой пустоши, и ветер играет черными волосами, разметанными на снегу? Или Зарабет увезли; вероятно, в Аллапуле ее ждет корабль, готовый выйти в море.

Его охватила ярость. Зарабет права: Игану ни за что не остановить было Чарли, решившего ввязаться в битву при Талавере. Чарли никогда не слушал Игана. С потрясающей беспечностью делал то, что хотел, да еще смеялся, когда старший брат советовал быть осторожным.

Отец ожидал, что Иган сможет подчинить себе Чарли так, как самому Грегору Макдоналду было не под силу. Он порвал портрет Игана в клочья и бросил ему в лицо злые слова: «Жаль, что ты мой законнорожденный сын! Иначе, видит Бог, я придушил бы тебя в колыбели!»

Веселый, очаровательный Чарли нарочно настраивал отца против Игана, да так умело, что ни одна душа, включая самого Игана, не догадывалась, что происходит, пока не становилось слишком поздно.

Иган был уверен – останься Чарли жив, отец придумал бы способ держать старшего сына вдали от дома. Пусть Иган законный наследник, но в его отсутствие Чарли управлял бы поместьем, как ему бы заблагорассудилось.

Он перевалил за вершину холма. Игана переполняли чувства, которым он никогда не давал выхода. Все эти годы в нем кипели обида и гнев. Он, кто обвинял Зарабет в том, что она заковала себя в панцирь, в то же время боялся признаться самому себе, что ненавидит отца.

Вскоре Иган был уже на дворе замка. Соскочил с лошади, и из темноты к нему бросилась высокая фигура.

– Нашел хоть что-нибудь? – спросил Олаф.

– Нет. – Короткое слово далось Игану нелегко.

Олаф казался убитым горем.

– Неужели я потеряю мою дорогую Зарабет? Я уже потерял ее, когда она вышла замуж, потому что не смог понять, как сделать ее счастливой. Теперь я увидел вас вместе, и… Я не могу простить себе…

Он замолчал. Иган тихо ответил:

– Мы ее найдем. Я не перестану ее искать. Никогда. Бросив конюху поводья, он пошел в замок. В дверях его встретила Джемма с известием, что Мэри тоже исчезла. В ее комнате нашли пятна крови.

Иган начал чертыхаться на всех известных ему языках, потом потребовал свежую лошадь. Олаф шел за ним следом, его покрасневшие глаза слезились.

– Что ты собираешься делать?

– Отправиться за ними. Думаю, я знаю, где сестра и что она задумала.

– Я хочу поехать с тобой. Я стар, но, клянусь, не стану обузой.

Иган мрачно кивнул:

– Хорошо, что вы будете рядом. Мэри дурочка, но на сей раз она поступила правильно. Вы мне понадобитесь, чтобы успокоить этого чертова логоша.


– Можно мне еще воды?

Констанц посмотрел на Зарабет с беспокойством. Она чувствовала его тревогу. Они с братом вряд ли могли рассчитывать посадить на трон Нвенгарии номинальную властительницу, если эта самая подставная княгиня умрет по дороге домой без еды и питья. Более хладнокровный Айван кивнул, и Констанц наполнил чашку водой.

Когда лакей подал Зарабет чашку, она задумалась – откуда они берут воду? Как и раньше, вода пахла тиной, но была чудесно прохладной и чистой.

Неужели тут есть колодец или ручей? Она припомнила места, где бывала вместе с Иганом, озеро, ручьи и речки, где они ловили рыбу, водоемы, наполненные бурлящей водой, стекающей с гор. Замок Макдоналд, гордо возвышающийся среди древних скал, столь не похожий на элегантный, современный дом Адама Росса. Дикий, свирепый Иган, утонченный Адам…

Но семья Россов не всегда была такой. Когда-то они обитали в прочном замке, как и Макдоналды. Однако пришел день, когда англичане стерли замок с лица земли. «Пока не осталось камня на камне», – припомнила Зарабет слова Адама.

Ее осенила догадка. А что было под руинами замка Росс?

– Где мы? – спросила она, стараясь не выдать волнения.

– В надежном месте, – заверил ее Айван. – Вас здесь никто не тронет.

– Мы вблизи побережья? Как мы уедем отсюда?

– Мы скоро тронемся в путь, – опередил брата Констанц, прежде чем тот успел открыть рот. – Все будет хорошо. Вы вернетесь в Нвенгарию, на родину.

Зарабет кивнула, приняв высокомерный вид.

– Действительно, люди здесь грубоваты. Никакого общества, нет даже казино. А мои платья…

Она погладила шерстяную материю своего платья, и у нее защемило сердце. Тартан Макдоналдов, такой был на ней в день свадьбы.

«Иган, прошу, найдите меня. Я люблю вас».

– У вас будут любые платья, какие пожелаете, и драгоценности тоже, – заверил ее Констанц. – Вы будете самой прекрасной княгиней, а мы станем вашими рабами.

Зарабет подавила грустный вздох. Констанц начитался сказок. В каждой из них была прекрасная принцесса, которую обожало все королевство. Принцесса ничего не делала, только красовалась в тиаре и приветливо махала рукой подданным.

Но Констанц забыл, что в каждой сказке был еще и принц – красивый молодой человек, который занимался тяжелым фермерским трудом, пока однажды ему не приходила в голову мысль спасти плененную принцессу. В ее случае прекрасным принцем, или рыцарем в сверкающих доспехах, стал горец в рваном килте.

Иган нашел ее на скалах Зубов Дьявола, когда она думала, что ей уже не дождаться помощи, найдет и сейчас. Конечно, найдет. Вот только сама Зарабет и понятия не имела, где находится.

Мерцающий свет фонаря Айвана позволял рассмотреть совсем немного. Плотно утоптанная земля под ногами, стены тонули во мраке. Было прохладно, но не холодно, как будто зима осталась где-то далеко. Зарабет напряглась, пытаясь уловить хоть проблеск чужой мысли за этими стенами. Тщетно.

– У вас есть какая-нибудь еда? – спросила она. – Я ничего не ела с самого завтрака. Полагаю, с тех пор прошло много времени.

Желудок взбунтовался при одной мысли о еде. Она хотела лишь узнать, насколько хорошо подготовились ее похитители.

– Дай ей хлеба, – приказал Айван.

Констанц исчез во тьме.

– Мне нужен свет. Я ничего не вижу.

Выругавшись, Айван схватил с пола фонарь, чтобы помочь брату.

Зарабет сидела в темноте, наблюдая за Айваном и Констанцем. Свет фонаря выхватывал их силуэты, словно фигуры актеров на сцене. Она заметила также дощатые полки на каменных стенах – не на первозданных скалах, а на стенах из камней, обтесанных рукой человека. Такие каменные стены она видела в погребах и подземельях замка Макдоналд.

Зарабет понимала, конечно, что она не в замке Макдоналд. Иначе Иган с толпой кузенов и племянников давно разыскал бы ее. Они знали подземелья замка, как свои пять пальцев. К тому же ее обнаружил бы Валентайн по запаху.

Зарабет вспомнила, как он упал, сраженный выстрелом, и ее сердце тревожно сжалось. Он был хорошим и благородным человеком и не заслуживал смерти.

Констанц принес ей полбуханки хлеба, который подозрительно напоминал выпечку миссис Уильямс. Зарабет с благодарностью приняла хлеб и вонзила зубы в ароматную корочку.

Из глаз потекли непрошеные слезы – вкус хлеба напомнил ей о трапезах в замке Макдоналд. Завтраки, когда Джейми подначивал Игана, а Иган бранил его в ответ. Семейные ужины, которые сопровождались остротами Хэмиша в адрес Ангуса и Джеммы. Ангус краснел, а Джемма лишь улыбалась. Мэри пыталась призвать всех к порядку, Джейми и Дугал спорили, и Уильямс вставлял свои замечания, ставя на стол жаркое из оленины и испеченный женой хлеб.

«Наконец-то я поняла, что такое настоящее счастье. Я не хочу его потерять».

– Мне очень неприятно говорить об этом, – подала она голос после того, как проглотила последнюю крошку, – но мне нужно в уборную, знаете ли.

– Здесь нет уборной, – быстро сказал Констанц.

– Ах Боже мой. Тогда, думаю, сгодится любой дальний угол, если вы не будете размахивать фонарем. Я стесняюсь.

Айван покачал головой:

– Мы не можем пустить вас бродить одну. Вы можете упасть и пораниться. Тут полно камней и всяких обломков.

– Вам следовало подумать об этом раньше, прежде чем тащить меня сюда. Если бы здесь была горничная! Она бы помогла справить нужду, и мне не пришлось бы бродить в темноте.

– Мы не знали, кому можно доверять, – возразил Айван. – Горничные все шотландки. Они могли нас выдать Игану Макдоналду.

– Ваша правда, но мне все равно понадобится горничная. Да и вообще слуги – те, кто мне верен.

– Мы знаем. Слуги будут, заверил он меня.

– Кто тебя заверил?

– Ваш покровитель.

Что еще за покровитель? Один из друзей Себастьяна или вождь новой партии? Она едва удержалась от горестного вздоха. Политическая жизнь в Нвенгарии бьет ключом, как всегда.

– Пусть так, – надменно заявила она, – но это не решает вопрос уборной. Может быть, ты или Констанц проводите меня с фонарем, а потом вернетесь за мной, когда я закончу?

Как следует поразмыслив, Айван согласился:

– Очень хорошо. Я провожу вас.

Вытащив нож, он быстро перерезал путы на ее ногах. Зарабет пришлось прислониться к нему, чтобы не упасть. Сжав зубы, она ждала, пока не восстановится кровообращение. Нечего и думать о побеге, должно пройти онемение в ногах.

Айван молча стоял, терпеливо дожидаясь, пока ноги Зарабет обретут подвижность. Это был отлично вышколенный слуга, в обязанности которого входило умение ждать, пока он не понадобится хозяину или хозяйке.

Когда Зарабет поняла, что снова может ходить, она сделала ему знак. Держа в одной руке фонарь, а другой крепко поддерживая ее под локоть, он повел спотыкающуюся Зарабет через огромное помещение. Остановившись в углу, скромно отвернулся. Она осталась одна в темноте.

Конечно, бежать было бессмысленно. Она потерла рукой о стену, словно для того, чтобы замаскировать смущающие звуки, и двинулась вдоль стены на ощупь. Рука наткнулась на мох и отвратительную слизь, бог знает какой давности. Зарабет поморщилась. Это было мертвое место.

Однако она задержалась. Зарабет окликнула Айвана, который незамедлительно бросился к ней. Он вывел ее на середину помещения и молча подал ей носовой платок, как только она заявила, что дотронулась до стены и выпачкала руку.

Зарабет села, но, когда Айван наклонился, чтобы снова связать ей ноги, непритворно застонала в знак протеста.

– Пожалуйста, не надо. Это так больно.

Айван не вполне доверял ей, но Констанц искренне расстроился. Зарабет слышала мысли Айвана – когда она станет правительницей Нвенгарии, она, возможно, вспомнит, как добры были к ней братья. Он кивнул и не стал связывать ее ноги, даже принес еще хлеба и воды.

Зарабет задала еще несколько вопросов из чистого любопытства, пытаясь в то же время прощупать их мысли. Она узнала только, что некий высокородный нвенгарец приказал им охранять ее, но ни лица, ни имени его ей увидеть не удалось. Он сообщался с братьями с помощью магической бумаги, которую изобрел старый учитель Деймиена. Точно так же сам Деймиен поддерживал связь с Иганом. На хогманей Айван и Констанц получили сообщение, предписывающее как можно скорее избавиться от Валентайна. Айван выследил барона, подстрелил его и убежал.

Теперь Айван и Констанц дожидались, когда поиски прекратятся и можно будет отправиться на побережье, где они сядут на корабль. Они обнаружили это тайное убежище во время вылазок в холмы, когда все искали Олимпию, и решили спрятать Зарабет здесь.

Айван постелил ей свой плащ, и она легла, пытаясь сохранить силы. Сквозь полуопущенные ресницы она наблюдала, как Констанц, порядком соскучившись, бродит по комнате. Свет его фонаря выхватил дверь в одной из стен и темный провал в противоположной стене. На двери был новенький замок, но ключа в нем не было: наверное, лежал в кармане одного из лакеев.

– Мы под замком Росс? – спросила Зарабет, садясь.

Айван уставился на брата:

– Так ты ей сказал?

– Ни словечка, – заверила его Зарабет, и Констанц густо покраснел. – Я догадалась. А вы знаете, что тут водятся привидения?

Братья со страхом огляделись по сторонам.

– Мы не слышали и не видели никаких привидений, – заявил Констанц. – Не бойтесь.

Зарабет пересказала им историю, которую ей поведал Адам, несколько ее приукрасив.

– Адам говорил, что после Куллоденской битвы здесь погибло много шотландцев. Они пытались остановить англичан, которые хотели разрушить замок, и англичане их убили и зарыли прямо тут. Говорят, что их души бродят зимними ночами и плачут под луной. Но я не боюсь. Это всего-навсего старая легенда.

– Скорее всего, – согласился Айван, беспокойно оглядевшись по сторонам. Констанц молча зажег второй фонарь, и брат не стал возражать.

В свете второго фонаря открылась черная пасть коридора, и Зарабет представилось, как оттуда валит толпа злобных шотландских привидений, алчущих мести. Вот если бы сюда ворвался один живой горец и снес бы головы тем, кто осмелился коснуться ее своими нечистыми руками!

«Иган. Прошу, найдите меня!»

Она посылала мысли во все стороны, пытаясь пробиться сквозь камень в поисках тех, кто ищет ее, но ответом ей опять была тишина. То ли стены были слишком толстые, то ли никому не пришло в голову искать ее здесь. Она могла бы направить их сюда, но как, если толстые стены служат надежной преградой?

Тем не менее у нее в запасе есть еще одна идея. Пока Айван и Констанц дожидаются привидений, она может попробовать привести свой план в исполнение.

Глава 21

Тайны замка Росс

Мэри было нетрудно выскользнуть вместе с Валентайном из замка Макдоналд. Никто не мог их видеть – все отправились на поиски. Валентайн согласился набросить на голый торс один из пледов Игана, но стоило им оказаться на вересковой пустоши, как он его сбросил.

– Благодарю, – заявил он опешившей Мэри. – Вы можете возвращаться к себе.

Мэри гордо вскинула подбородок.

– Ничего подобного. Я хочу помочь найти Зарабет, а не сидеть в своей спальне, заламывая руки.

– Я восхищаюсь вашей храбростью.

Она ждала, что он добавит что-то вроде – женщине следует держаться подальше от таких дел, но он промолчал. Наклонившись к ней, ткнулся носом в ее волосы, словно запоминая ее запах.

– Вас это напугает, – сказал он. – Не хотел вам говорить, но вы все равно узнаете. Может быть, тогда я стану вам ненавистен.

– Ненавидеть вас? Я никогда…

– Мэри. – Он застонал, глядя на нее глазами, исполненными страдания. Луна освещала его тело, гладкое и мускулистое, словно ожившая статуя. – Вы так прекрасны.

Наклонившись, он поцеловал Мэри. Ее кровь вскипела, когда он раздвинул ее губы, впиваясь в них жадным поцелуем, как тогда, в первый раз. Она погладила его грудь, наслаждаясь ощущением могучих мышц его тела.

– Жаль, что это так трудно, – сказал он. – Я хотел бы, чтобы это было легче.

Ей нравился его акцент – сочный и выразительный. Одарив ее безысходным и грустным взглядом, Валентайн расстегнул штаны и быстро сбросил их на снег. Она и ахнуть не успела от изумления – его тело было само совершенство, – как вдруг начали меняться его ноги и руки.

Все произошло очень быстро, но Мэри показалось, что прошла целая вечность. Лицо Валентайна вытянулось вперед, уши встали торчком, пальцы скрючились в массивные когти. Испуганная Мэри вскрикнула, когда его тело покрылось черной шерстью и он встал на четвереньки. Перед ней стоял огромный волк, она таких и не видывала. Сверкнул на нее волчьими глазами, почему-то синими, а не желтыми.

Мэри закрыла лицо руками.

– Кто ты?

Разумеется, он не ответил. Посмотрел печально и в два прыжка исчез в темноте.


Когда, по расчетам Зарабет, прошло еще несколько часов, она объявила, что ей снова необходимо облегчиться. Айван опечалился, но не отказался проводить ее в угол комнаты. Она попросила отвести ее в другой угол, что он и сделал, не задавая вопросов.

Когда он отвернулся, оставив ее в темноте, Зарабет быстро и бесшумно двинулась вдоль стены к отверстию в стене. Должно быть, там есть проход. Осторожно шаря впереди себя ногой, она обнаружила ступеньки, ведущие вниз, где темнота сгущалась в непроницаемый мрак. Вряд ли ступеньки ведут наружу. Иначе Айван и Констанц загородили бы проход.

Не отнимая ладони от стены, Зарабет начала спуск, пробуя каждую ступеньку на прочность, прежде чем на нее ступить. Жаль, нельзя было двигаться побыстрее: не хватало споткнуться и упасть или провалиться вниз, наступив на гнилую доску. Такой поворот событий лишь осложнит дело.

Зарабет считала ступеньки. Она остановилась на двадцати, когда услышала, что ее зовет Айван. Усилием воли она заставила себя продвигаться по-прежнему медленно, подобрав юбки, хотя больше всего ей хотелось броситься бегом.

Айван разразился бранью, обнаружив, что Зарабет исчезла. Окликнув брата, велел ему следовать за собой. Констанц отказался – он боялся привидений.

Как раз сейчас Зарабет не помешала бы дюжина разъяренных шотландских привидений! Вероятно, она смогла бы убедить их, что ее захватили в плен проклятые англичане, и они встали бы на ее защиту. Она чуть не рассмеялась, а потом закусила губу, чтобы не зарыдать.

Она дрожала всем телом, когда добралась до плоского камня, где заканчивались ступеньки. Идя на ощупь, она наткнулась на другую стену и двинулась вперед как можно быстрее, рассудив, что тут пол будет попрочнее, чем лестница.

На нее внезапно дохнуло холодом, и она замерла на месте. Неужели привидение? Или это свежий воздух?

Она бросилась вперед, едва сдерживая охватившую ее тело дрожь. Самое ужасное, что Айван с Констанцем наконец осмелели и решили пуститься в погоню. Она слышала их крики за спиной.

Подземный ход под замком Макдоналд вывел их наружу. «Почему бы не быть такому коридору под замком Росс?» – подумала Зарабет. Она не могла догадаться, свободен ли проход или его давным-давно завалило. Она могла лишь слепо пробираться вперед, глотая слезы и теряя остатки надежды.

Далеко позади она заметила мерцание фонаря и услышала злобные мысли Айвана и Констанца. Они двигались намного быстрее, чем она, и им не нужно было соблюдать осторожность. Зарабет все так же шла вдоль стены, моля Бога, чтобы отыскался выход наружу, на свободу. Тогда она могла бы броситься бегом. Ей хотелось кричать, вопить как можно громче. Вдруг ее кто-нибудь найдет, поможет ей, спасет ее.

В частности, некий горец. Образ Игана возник ярко и отчетливо.

Она представила, как развеваются его непокорные волосы, как сверкают золотыми искрами смеющиеся карие глаза. Подумала о твердо очерченной линии его рта, который умеет так весело смеяться, прогоняя озабоченную складку на лбу, или дарить ей огненные поцелуи. Вспомнила руки, обнимающие ее лицо, когда он склонялся над ней, чтобы поцеловать, могучее тело, к которому она прижималась ночью, его восхитительную тяжесть в самые сокровенные минуты.

«Я люблю вас, Иган Макдоналд».

Ее прежняя влюбленность исчезла. То была эгоистичная любовь девочки, которой отчаянно хотелось, чтобы на нее обратили внимание. Теперь она любила его, каким он был на самом деле, своего горца, который так яростно занимался любовью, покрикивал на домочадцев, но любил их и дразнил Зарабет до тех пор, пока она не разражалась хохотом, забыв о пяти годах страха и унижений.

Иган заставил ее вернуться к жизни, и за это она тоже любила его.

Ей послышатся шепот, сгусток слов, которые ей не удалось разобрать. Неужели привидения?

Айван и Констанц, пробирающиеся сзади, кажется, ни чего не услышали. Не чувствовали они и дуновения ветерка, что коснулся ее щек. Они были напуганы, но не слишком. В их умах она не читала ничего, кроме желания изловить Зарабет и продолжить правое дело.

Забыв об осторожности, Зарабет побежала, моля Бога, чтобы не споткнуться о торчащий камень и не свалиться в яму. Еще несколько ступенек, и она с размаху налетела на новую стену. Камень больно оцарапал кожу на руках. Чуть не рыдая, она ощупала камень стены и обнаружила дощатую дверь. Толкнула дверь, но она не поддалась. Заперто!

«Нет». Теперь ей было все равно, что ее могут услышать. Зарабет бросилась на дверь всем телом. Может быть, древесина вокруг замка прогнила от старости. Она слышала, как закричал Айван. Братья бросились вперед.

Она сделала новую попытку выбить дверь и на сей раз была вознаграждена: средние доски треснули. Щепки больно впились в лицо. Но она упорно продолжала молотить кулаками по доскам, потому что это была последняя надежда выбраться на волю. Ей бы только оказаться на снежном поле; на ее крик прибегут люди, которые наверняка ищут ее в холмах. Зарабет не сомневалась, что Иган и отец не прекратят поиски.

Пробив дыру побольше, она вылетела за дверь и упала по ту сторону, слыша за собой топот ног лакеев. Вскочила на ноги, стряхивая колючие щепки. Теперь она оказалась в душном теплом помещении, наполненном запахом горячего пара.

Она осторожно двинулась вперед. Здесь не было стены, чтобы указать направление. Позади нее Айван и Констанц ломали то, что осталось от двери.

«Духи храбрых Россов, прошу, помогите!»

То ли духи ее услышали, то ли старый дом надумал обрушиться до конца, но каркас двери и стена, в которой он помещался, вдруг осели за спиной Зарабет. Комнату наполнила туча пыли и гора камней. Дышать стало нечем, зато беглянка была надежно отрезана от Айвана с Констанцем и от их фонаря.

Грохот стих, и беспросветная чернота поглотила Зарабет. Она едва удержалась на ногах. По грязным щекам потекли слезы.

«Иган!»

Она звала снова и снова, но ответом ей была тишина.

Ей показалось, что справа от нее воздух значительно теплее. Осторожно шагая по неровному каменному полу, она вытянула вперед руки, чтобы выяснить, что там такое.


Иган осадил лошадь так внезапно, что копыта заскользили по снегу. Ночь выдалась тихой. Лишь где-то вдали тишину прорезали крики поисковых отрядов. Олаф остановился рядом.

– Что там?

Иган поднял руку вверх, призывая Олафа замолчать. Он слышал! Слабый крик, его имя… Или по крайней мере ему показалось.

– Зарабет?! – закричал он что было сил.

Его голос эхом отразился от холмов, полетел к озеру, над пустой землей, скованной холодом. Ничего.

– Что вы слышали? – спросил Олаф после некоторого молчания.

– Мне показалось, она зовет меня. – Иган тряхнул головой. Сердце словно налилось свинцом. – Проделки ночи.

– Наверное, они уже успели увезти ее подальше. – Олаф был в отчаянии.

– Я знаю эту местность. Тут полно укромных местечек. Ямы, густые леса – человеку, который знаком с этими местами, есть где спрятаться.

– А кто может знать эти места? Уж точно не нвенгарец.

– Нет, но несколько нвенгарцев появились тут с приездом Зарабет. Они могли кое-что и разузнать.

Олаф поджал губы.

– Валентайн.

– Может, и не он. Сейчас я склонен верить Валентайну.

– Тогда почему он тоже исчез?

Иган обвел взглядом заснеженные холмы, задержался на торчащих вертикально черных камнях Кольца Данмарран.

– Может, ищет Зарабет. Или они забрали его с собой. – Он повернул коня. – Хочу проверить вон там.

– Там мы уже были, – напомнил Олаф.

– Тем не менее.

Стояла тишина, луна и звезды щедро проливали на землю серебряный свет. Зарабет понравилось бы это зрелище. Она любила красоту во всех ее проявлениях.

Доехав до первого камня, Иган спешился. Лошадь пошла бродить по свободному от снега земляному кругу, пощипывая травку.

Игану вспомнилось, как Зарабет обхватила его сзади руками, когда он, дурачась, задрал килт. Один взгляд, думал он, и больше ничего. А она прислонилась сзади своим роскошным теплым телом, отчего его плоть сделалась твердой и возбужденной. Он ужасно хотел ее, едва сдерживался, да и то потому, что знал – вокруг его всадники, не спускают с них глаз. Иначе взял бы ее прямо тут, на теплой и сырой земле.

Воображение нарисовало живую картину – вот она лежит под ним, взгляд отяжелел от желания, волосы разметались по подушке, словно черное пламя.

«Я так люблю вас, Зарабет».

«Иган!»

Он завертел головой. На сей раз он действительно слышал ее голос. Он снова позвал и вдруг замолчал, осененный догадкой.

Он вспомнил, что Зарабет говорила ему в ночь после свадьбы. Когда он лежал полумертвый в снегах Нвенгарии, она, должно быть, услышала его мысли. Она не могла читать в его уме, но как еще можно объяснить, что заставило ее остановить карету и пойти прямо к нему?

Иган закрыл глаза, мысленно рисуя себе ее прекрасное лицо, лукавые синие глаза и улыбающиеся алые губы.

«Зарабет».


Зарабет заплакала от радости, когда в ее голове зазвучал голос. Могучий баритон Игана Макдоналда!

«Иган, я здесь. Помогите мне!»

«Зарабет!»

Его зов был полон тоски и любви. Неужели это не плод сраженного отчаянием воображения, и она действительно слышит Игана?

«Иган, помогите мне».

«Где вы, девочка?»

Она остановилась, обхватив себя руками. Теперь из ее глаз лились слезы радости, а не страха.

«Не знаю. Я была под замком Росс, а потом нашла коридор. Я убежала, за мной гнались Айван и Констанц. Я пробила дыру в деревянной двери и вывалилась из коридора… А потом сзади был обвал…»

Она замолчала, сраженная его горем.

«С вами все в порядке?»

«Думаю, да. Только здесь ужасно темно».

Голос Игана обретал прежний командный тон. Иган-солдат уже разрабатывал план. «Вы знаете, в каком направлении шли? Где именно в замке Росс вы были?»

«Понятия не имею. Я очнулась, когда была уже внутри. Потом в углу я нашла спуск вниз».

«Я пошлю за Адамом. Уверен, он знает каждый закоулок этого замка, даже если давно живет в роскошном доме».

Потом Иган замолчал. Голос исчез из ее головы – возможно, он отдавал приказания найти Адама и привезти его на место. Но Зарабет почувствовала, как ее сердце снова сжимается от тоски и страха.

«Иган, не бросайте меня».

«Я здесь, моя девочка. Я никогда вас не брошу».

«Я люблю вас».

«Я тоже люблю вас, девочка».

Она упивалась его словами. Но он не дал ей на это времени. «Не могли бы вы подробнее описать место, где находитесь? Что это – яма, комната, пещера или, может быть, коридор?»

«Не знаю. Я ничего не вижу. Но тут тепло и пахнет… как купальни в Бадене».

«Купальни?»

Его озарило, и Зарабет почувствовала его бурную радость. В ее голове рвался его крик, такой громкий, что ей показалось, что сотрясается вся комната. «Так и знал, что под Кольцом Данмарран бьет этот чертов горячий ключ! Я нашел вас, девочка!»

«Слава Богу». Ее сотрясал нервный смех. «Скорее! И пожалуйста, никогда больше не оставляйте меня одну».

«Нет, девочка, – донесся до нее его голос, наполненный любовью. – Больше никогда не оставлю».


Первое, что Зарабет увидела, когда сквозь крышу ее темницы забрезжил лунный свет, были лапы – огромные когтистые лапы, разгребавшие землю быстрее, чем самая острая лопата.

– Валентайн, – позвала она.

В следующую минуту в дыру над ее головой просунул морду здоровенный волк. Его глаза сверкали. Потом волк исчез, и появилось лицо человека – лицо Игана Макдоналда.

– Привет, девочка, – сказал он.

Она не смогла выговорить ни слова.

«Я знала, что вы придете».

И очень обрадовалась, когда поняла, что все еще может слышать его мысленный ответ.

«Вот как? Вы, кажется, были очень испуганы. Для девочки, которая была уверена, что ее спасут, вы были что-то уж слишком испуганы».

«Это не значит, что мне не было страшно. Вытащите меня отсюда».

«Уже идем, любимая».

Иган исчез, но она все еще ощущала его присутствие. Зарабет не нужно было облекать мысли в слова. Она просто ощущала его присутствие, как невесомый покров, наброшенный на плечи. Казалось таким простым делом мысленно протянуть руку и коснуться Игана. Когда она была ребенком, она не раз проделывала этот фокус с отцом, хотя он так ничего и не узнал. Иган ответил на прикосновение, легонько пригладив ее сознание, словно ласкал ее кожу. Он был очень удивлен – такое было ему в новинку.

Интересно, что стало с Айваном и Констанцем? Ясно, однако, что Иган ничего не знал об их судьбе. Зарабет стояла подальше от дыры, дожидаясь, пока Иган и его люди прокопают лаз. Она чувствовала также присутствие отца, его радость и облегчение, да еще опасения, что земля провалится прямо на голову дочери. Зато Валентайн исчез. Скорее всего ускользнул под покровом ночи. Оставалось лишь надеяться, что с ним все будет в порядке.

Старые стены выдержали. В лунном свете она смогла разглядеть сложенный из толстых балок сводчатый потолок, а также еще один коридор, вход в который тонул во мраке.

На веревке спустили фонарь, разгоняющий тьму приветливым мерцанием. Следом появился Иган. Повис на руках, потом спрыгнул на пол. Килт закрутился вокруг колен, на поясе болтался длинный меч.

Зарабет бросилась к Игану, и он сжал ее в объятиях так, что ей стало больно дышать. Взял в ладони ее лицо и стал целовать, не обращая внимания на слой грязи, покрывавший ее кожу. Целовал губы, лицо, волосы.

Сверху доносились зовущие мужские голоса, среди них она различила и голос отца. Зарабет убрала волосы с мокрого лица и крикнула, что с ней все хорошо. Она слышала, как отец в радостном бессилии опустился на снег. Мужчины обсуждали, что лучше взять, лестницу или веревку, чтобы вытащить их из-под земли.

Иган гладил волосы Зарабет и улыбался – она так любила его улыбку!

– Мне казалось, я потерял вас, девочка.

Она молча обняла его, дрожа всем телом. Какой беды ей удалось избежать! Она начала:

– Айван и Констанц…

– Мы их не нашли. Должно быть, сбежали. Но не бойтесь, любимая. Мы их найдем.

– Их кто-то заставил. Не думаю, что они заслуживают смерти.

– Это не делает их менее опасными, девочка. Они могли вас убить, приведя сюда. Они были готовы передать вас в руки фанатика, кто бы он ни был. Вы ведь так и не узнали?

– Нет, – ответила Зарабет. – Они, может быть, и сами не знали. У них в головах все так смешалось.

– Что ж, выясним сами. Я выбью из них имя.

Мрачно усмехаясь, с мечом на боку, Иган выглядел устрашающе – куда там до него привидениям. Он схватил фонарь и, не дожидаясь веревок и лестницы, повел ее во второй коридор.

Огонь фонаря осветил каменные колонны, покрытые причудливой каменной резьбой. Цветы, листья, животные – барсук, олень и ястреб, – а также дико выглядевшие фигуры мужчин и женщин. Коридор уходил вниз, и в конце недлинного спуска оказалось естественное углубление, словно ванна, заполненная исходящей паром водой.

– Так вот почему в Кольце Данмарран никогда не бывает снега, – сказал Иган. – Горячий источник! Наши древние предки отметили это место, поставив каменный круг.

– Возможно, они воздвигли здесь камни, потому что это священное место, – предположила Зарабет. – Горячий ключ – это часть волшебства.

– Все равно. Главное, они старались его украсить. Погладив прихотливую резьбу, Иган направился к ванне. Нагнулся, окунул палец.

– Отлично! Не хотите ли погреться?

Зарабет посмотрела вверх.

– Скоро здесь будут ваши горцы и мой отец.

– Но не сию минуту. У нас есть время. Ну, давайте же. Иган расстегнул ремень, сбросил меч, стянул куртку и рубашку, вытащил булавку, скрепляющую полы килта, который упал к его ногам. На нем остался лишь серебряный обруч. Усевшись на край ванны, он поболтал ногой в горячей воде. Иган был сейчас словно древний бог, может быть, Тор, бог-громовержец, решивший понежить могучее тело в горячем источнике под землей.

Подмигнув Зарабет, Иган скользнул в воду.

– Тут неглубоко, – крикнул он, стоя по горло в воде. – И очень приятно. Идите же ко мне, любимая!

Зарабет продрогла до костей и совсем выбилась из сил. Израненное тело болело. Горячий источник манил к себе, несмотря на запах. С опаской взглянув в сторону коридора, она непослушными пальцами расстегнула платье, сбросила его на пол вместе с нижним бельем и присела рядом с источником.

Иган обхватил ее талию руками и окунул в ванну. Горячая вода кусала кожу. Заныли порезы и царапины. Но ощущения были божественны. Ее обвивали руки Игана, вода согревала и успокаивала.

– Это действительно священное место, – пробормотала она. – Неужели вы не чувствуете?

– Я чувствую вас, – лукаво усмехнулся Иган.

Он подставил ладони под ее ягодицы, и мягко заставил ее обхватить ногами его тело. Зарабет почувствовала его твердую плоть, и низ живота пронзила сладкая дрожь. Она гладила его скользкое тело, уткнувшись ему в плечо.

Иган поплескал воды ей в лицо и смыл грязь, кровь и слезы с ее кожи. Вода приятно покалывала, унося страх и боль. Зарабет была рядом с Иганом, и не только телом. Их мысленная связь не прерывалась.

Она снова поцеловала Игана, и он жарко ответил на поцелуй, наслаждаясь вкусом губ любимой. Его волосы плыли по воде черными упругими кольцами, закручиваясь вокруг ее пальцев. Как он был красив!

«Я люблю вас, Иган».

Ей хотелось повторять эти слова снова и снова, слова и мысли в унисон. Любой может повторить фразу; но слова могут лгать, мысли – нет.

Он улыбнулся, когда мысленный голос Зарабет заполнил его сознание, и поцеловал кончик ее носа.

– Вы знаете, Зарабет, что я тоже вас люблю.

Его слова согревали лучше самого горячего источника на свете.

Им пришлось прервать поцелуй, заслышав крики в коридоре. Перед ними внезапно выросла огромная тень горского воина, в килте и сапогах, с пистолетом в руке. Тень сжалась, выпуская из своей глубины Хэмиша. Он остановился как вкопанный, увидев, как они плещутся в бассейне.

Было темно, и вода была темна, но Зарабет смущенно прижалась к Игану. Хэмиш распрямил плечи и откинул волосы с покрытого потом лица.

– Помешал, кажется? – спросил он. – Простите, мы не хотели спасти вас так неожиданно.

За его спиной выросла фигура Ангуса Макдоналда, за ним появились Адам и Пирс Россы, затем ее отец и Дугал. Последним прибыл барон Валентайн, одетый в рваные штаны до колен и куртку на голое тело. Под курткой виднелись перепачканные грязью повязки, но он стоял прямо, с невозмутимым лицом.

– Ох, – сказал Ангус, опираясь на плечо брата Хэмиша. – Ты только глянь на них. Мы тут надрываемся, чтобы их откопать, а его светлость принимает ванну.

– В самом деле, дядя, – вмешался Дугал.

Олаф просто улыбнулся. Его лицо было мокро от слез. Какое счастье, что дочка жива и невредима! Адам по-хозяйски рассматривал помещение, каменную резьбу и ванну.

– Значит, под замком Росс находится горячий источник! Взгляни, Пирс, какие возможности!

– Вижу, – отозвался Пирс, размахивая фонарем. В его волосах заиграли золотые отблески. – Приедут постояльцы, аристократы со всей Европы захотят платить деньги, чтобы отдохнуть в замке Росс и искупаться в его целебных источниках. Может быть, построим гостиницу? Выпишем повара из Парижа, чтобы угодить утонченным вкусам наших высокородных гостей.

– Вы забываете, – подал голос Иган из бассейна, – что источник находится под Кольцом Данмарран, а это земля Макдоналдов.

Адам поджал губы.

– Это всегда был спорный вопрос, на чьей земле стоит Кольцо – на земле Россов или земле Макдоналдов.

– Что ж, у меня в замке хранится карта. Я докажу.

Зарабет подняла голову с плеча Игана.

– Мы, может быть, поговорим об этом позже?

Адаму достало деликатности отвести взгляд.

– Конечно, Зарабет, простите меня.

– Дядя! – донесся вопль, и появился Джейми. – Ты нашел…

Он застыл как вкопанный, глядя на бассейн с Иганом и Зарабет и на остальных горцев, что столпились вокруг них, руки в боки.

– Черт возьми, да это же горячий ключ!

Не успело эхо его голоса замереть в углах огромной комнаты, как парень сбросил одежду и нырнул в воду, словно гибкая белая молния. Остальные переглянулись, и вдруг на пол полетели килты – цвета Россов и Макдоналдов вперемешку. Вода забурлила до потолка, принимая еще пятерых горцев.

Даже отец Зарабет разделся и присоединился к остальным, скромно держась в дальнем конце бассейна. Зато Валентайн покачал головой и исчез в глубине коридора. «Забавно», уловила Зарабет обрывок его мыслей.

Она улыбнулась Игану, а вокруг восторженно вопили, плескались горцы и окунали друг друга с головой на середине бассейна.

Их мысли сплетались.

«Ох, – думала она, подражая жуткому шотландскому выговору. – Так то правда. Выходишь замуж за горца – и получаешь в придачу всю его родню».

Глава 22

Постоялый двор в Аллапуле

Когда Иган пробудился на следующее утро, обнимая Зарабет, он понял, что мысленного контакта, связывающего их накануне, больше нет.

После того как горцы вдоволь накупались и нарезвились в горячей воде и ушли, настала их очередь. Они с Зарабет помогали друг другу одеться, смеясь и целуясь, стараясь натянуть одежду на мокрое тело. Кузены Игана соорудили нечто вроде лебедки и вытащили Зарабет на поверхность земли – она и глазом не успела моргнуть.

Укрыв ее от январского холода под кучей пледов, Иган поскакал с ней в замок, а остальные бросились искать неуловимых Айвана и Констанца.

В эту ночь он любил Зарабет с каким-то отчаянным неистовством, словно боялся, что она снова исчезнет. Такого ему еще не приходилось испытывать – в любовном экстазе сплетались не только их тела, но и мысли. Он любил ее, не мог ею насытиться и знал, что она испытывает то же самое.

Потом они заснули, Иган все еще был внутри ее. Ночью, должно быть, он перекатился на бок, потому что теперь его грудь прижималась к спине Зарабет, как тогда, на постоялом дворе в Аллапуле, после того как он вытащил Зарабет из моря.

Синие глаза открылись, улыбка озарила лицо Зарабет:

– Доброе утро, любимый.

И тогда он понял, что мысленной связи больше нет. Он больше не знал, о чем она думает, не чувствовал ее любовного касания. Он испуганно вскочил. Зарабет посмотрела на него удивленно, а потом ее лицо застыло. Она тоже поняла – между ними тишина!

Ее глаза наполнились слезами:

– Как же это? Что случилось?

– Вы совсем не слышите, о чем я думаю?

Некоторое время она смотрела на него, затем прикусила губу и покачала головой.

Игану показалось, что его сердце вот-вот разорвется. Близость, которую они познали этой ночью, нельзя было сравнить ни с чем. Наконец-то рядом был кто-то, способный видеть его истинную суть, суть Игана Макдоналда, а не Чокнутого Горца, старшего брата Чарли, лэрда или ненавистного собственному отцу сына! Он был просто Иганом, возлюбленным Зарабет.

– Ох, девочка, – простонал он, прижав ее к себе покрепче.

Зарабет плакала.

– Что мы теперь будем делать?

Иган пригладил ее черные, как ночь, волосы.

– То же, что и раньше, девочка. Ссориться и мириться, потом снова ссориться. Так живут почти все. Разговаривают и спорят, пытаются догадаться, что, черт возьми, на уме у другого.

– Так было только с вами. – Зарабет провела пальцем по его щеке. – Вы единственный, чьи мысли я не могла читать.

Иган заставил себя улыбнуться:

– Может быть, так и надо, любимая. Мы были предназначены друг другу, и нам пришлось двигаться на ощупь, шаг за шагом выясняя, что мы чувствуем друг к другу. И так нам предстоит выяснять это всю жизнь.

– То есть если бы мы умели читать в уме друг друга, было бы слишком просто и неинтересно?

– Точно. Нам придется найти путь в этой неразберихе, как другим влюбленным парам.

– Но это было так…

Иган тихо засмеялся:

– Я знаю, девочка.

Он вспомнил, что этой ночью он набросился на Зарабет словно одержимый – они были одно целое, сплетясь телами и мыслями. Это было восхитительно, это было безумно.

– Полагаю, – вкрадчиво сказал Иган, – нам не стоит прекращать попытки. Как знать, может, мы сумеем повторить то, что испытали этой ночью, хотя бы отчасти.

Она лукаво улыбнулась сквозь слезы:

– Возможно, нам придется потратить немало времени.

– Думаю, вы правы.

Зарабет обвила его руками, легонько царапая ногтями спину, и уверенно провела ступней по его бедру. Иган был уже готов любить ее. Он поцеловал жену, пытаясь ощутить ее мысли, как вчера ночью. Бесполезно.

Зато он ощутил Зарабет, ее пряный аромат, мягкость ее грудей и скользкую влагу между ног и понял, что она тоже готова его принять. Застонав, Иган вошел в нее и был вознагражден страстным касанием ее губ о свои и светом любви в ее глазах.


На следующее утро Айвана и Констанца поймали на дороге, ведущей в Аллапул. Когда они попытались оказать сопротивление, Иган приставил к горлу Айвана меч Йена Макдоналда. Это заставило Констанца немедленно смириться.

Иган и Адам Росс с помощью людей Игана доставили их в замок Макдоналд. Констанц был смертельно напуган, тогда как Айван пытался храбриться.

– Вы не имеете права отнимать у нас нашу княгиню, – твердил Айван, стоя перед горцами в центре большого зала.

– А ты не имеешь права похищать Зарабет, словно бандит, – резко ответил Иган. – Я хочу знать, кто заставил тебя пойти на это, сколько тебе заплатили и где мне отыскать вашего таинственного покровителя.

Айван горло поднял голову:

– Я ничего вам не скажу. Мы сделали это ради блага Нвенгарии.

Иган, который все еще сжимал в руке меч предка, снова приставил его к горлу Айвана. Удивительно, как помогло ему это тонкое лезвие!

– Ради собственной шкуры ты скажешь мне все.

Вмешался Констанц:

– Мы ни за что бы не причинили вреда княгине. Если бы она нас послушала, ей не причинили бы ни малейшего вреда. Ее место в Нвенгарии.

Олаф, который стоял радом с Иганом, мрачно заметил:

– Она не поедет туда против собственной воли. Зарабет выбрала Шотландию, и я согласен с ее выбором.

– Но она нвенгарка, – стоял на своем Айван. – Ее место не в этой варварской, холодной стране, населенной дикими горцами.

Хэмиш любезно заметил:

– Осторожно, парень. Перед тобой стоит целая толпа диких горцев. Так что придержи язык, не то пожалеешь.

Иган поднял руку. Чего ему по-настоящему хотелось, так это колотить Айвана и Констанца, вышибить из них дух, а затем отправить изуродованные тела назад в Нвенгарию. Деймиен положил бы их к ногам того, кто нанял этих двоих, в назидание – так будет с каждым, кто осмелится угрожать леди Иган Макдоналд.

Но они нужны ему живыми, чтобы поймать более крупную рыбу. Безопасность Зарабет важнее, чем жажда мести.

Он заговорил тоном капитана Игана Макдоналда из девяносто второго шотландского полка:

– Если хочешь жить, приведи меня к человеку, которому ты должен был передать Зарабет. Не спорь, не пытайся бежать, не увиливай.

Конечно, Айван был нвенгарцем и к тому же фанатиком, но он понял, что перед ним человек, намного превосходящий его силой, не говоря уж об острие меча. Да еще семья Игана и его товарищи, огромные горцы с оружием в руках, столпились вокруг них с братом.

Иган сверлил Айвана презрительным взглядом. Констанц обливался слезами.

– Мы только хотели помочь княгине, – твердил он. – Я знаю, это было неправильно.

Айван бросил на брата сердитый взгляд:

– Слабак!

– Нет. Я предан княгине.

Айван понял, что брат настроен против него. Он не был наделен такой силой духа, чтобы выстоять против Игана, и наконец склонил голову.

– Я сделаю, как прикажете. Пощадите брата – он выполнял мои указания. Можете забрать мою жизнь. Я готов умереть ради блага Нвенгарии.

Иган тяжело вздохнул, не сводя глаз с Зарабет. Только нвенгарских драм ему не хватало. Он быстро сказал:

– Об этом не беспокойся. Только скажи, кто был этот негодяй и где я могу его найти.

Он чувствовал, что Зарабет едва сдерживает гнев. Она была сильной и храброй, и, хотя его самым сильным желанием было ее защитить, она вовсе не напоминала поникший цветок. Им еще предстоит кое-что обсудить, но сейчас нужно положить конец этой слезливой драме.

Он навис над Айваном и грозно потребовал:

– Ну, парень, говори! Я начинаю терять терпение!

Айван проглотил стоящий в горле ком:

– Его имя – барон Невил.

Зарабет ахнула. Иган поднял голову. Она смертельно побледнела, синие глаза блестели, как сапфиры.

– Кто, черт возьми, этот Невил? – закричал Иган. – Объясните.

– Секретарь моего мужа, – побелевшими губами шепнула Зарабет. – Его доверенный помощник и советник.

В Игане проснулась ярость древнего горского воина:

– Этот Невил опасен?

– Очень. – Мало-помалу румянец возвращался налицо Зарабет. – Может, стоит его разыскать и показать ему, что горцы могут быть еще опаснее?

Хэмиш утробно рассмеялся:

– Непременно, девочка! Мы зададим ему хорошую трепку. Вы со мной, парни?

– Да! – взревел хор голосов, в воздух поднялись кулаки.

Посреди этого шума Иган опустил меч и велел своим людям стеречь Айвана и Констанца.

Он решил, что никогда впредь не желает видеть Зарабет смертельно напуганной. Даже если ради этого придется запереть ее в замке Макдоналд на всю оставшуюся жизнь.

Зарабет настояла, что будет сопровождать их в Аллапул. Разумеется, Иган был против.

– Но я хочу, – решительно заявила она. – Барон Невил забирал всю мою переписку и помогал Себастьяну придумывать для меня наказания. Хочу посмотреть ему в глаза. Пусть знает, что Себастьяну не удалось меня сломить.

Тогда Иган сдался. В основном потому, что не хотел оставлять ее без присмотра. С ними поехал и барон Валентайн, а также Адам Росс и его брат. Джейми настоял, чтобы Иган взял с собой меч Йена Макдоналда.

– Дядя, он должен быть при тебе, – возразил он, когда Иган, как всегда, попытался его выбранить. – Носи его до тех пор, пока не минует угроза для Зарабет.

К удивлению Джейми, Игана не пришлось долго упрашивать, и он прицепил меч к седлу. То ли начал верить в проклятие, то ли стал внимательнее к Джейми.

Айван и Констанц получили приказ встретиться с Невилом в Аллапуле в той же таверне, где несколько месяцев назад жил Иган, дожидаясь корабля с Зарабет. Лакеи должны были войти в комнату первыми, затем Зарабет в сопровождении Игана и Валентайна. В задачу Хэмиша, Адама Росса и остальных горцев входило окружить таверну плотным кольцом.

Валентайн был очень зол. Раны логоша уже затянулись, его тело выздоравливало гораздо быстрее, чем у обычного человека. Интересно, думала Зарабет, сможет ли Валентайн сдержать сидящего в нем зверя, когда встретится с негодяем Невилом?..

Они добрались до Аллапула, и горцы рассыпались по линии берега, пока их не заметили из окон таверны. Дверь беленного известкой дома открывалась прямо на улицу. Иган приказал Айвану и Констанцу войти внутрь, и они с Валентайном заняли пост по обе стороны от двери.

Зарабет шла между лакеями, ее сердце билось просто отчаянно, но она старалась казаться спокойной и собранной. На своем ужасном английском Айван спросил хозяина, дожидается ли их иностранный господин.

Хозяин воззрился на них:

– Ах да. Он в гостиной. Ну и вид у него! Весь в синем и увешан медалями. Никогда не видел ничего подобного.

Кровь Зарабет просто кипела. Глубоко вздохнув, Айван распахнул дверь, которую ему указал хозяин, вошел внутрь, за ним Констанц и Зарабет. За ее спиной маячил Иган. В руке он держал меч Йена Макдоналда и был готов к схватке.

Нвенгарец встал. Это был высокий мужчина с суровым лицом, орлиным носом и холодными, как лед, синими глазами. На черные сапоги налипла грязь, но это были красивые сапоги, самые лучшие, какие только можно было купить. На груди теснились бесчисленные медали, словно с их помощью он хотел напугать каждого, кто встанет на пути. Грудь пересекала синяя с золотом перевязь, спускаясь с плеча на бедро. Его взгляд обежал Зарабет и Игана. Затем, не меняя выражения лица, мужчина уставился на Айвана.

Айван вскрикнул. Констанц ахнул. Его лицо приобрело зеленоватый оттенок, и он упал на ближайший стул, почти лишившись чувств.

Айвана, решившего спасаться бегством, задержали в дверях Иган и его меч. Высокий нвенгарец положил тяжелую руку Айвану на плечо, и лакей замер, как хорошо выдрессированная хозяином собака.

Зарабет смотрела на мужчину как зачарованная.

– Александр, что вы тут делаете?

Эрцгерцог Александр, второе лицо в Нвенгарии, которого в Англии знали под прозвищем Безумный Злодей Герцог, смотрел на нее сверху вниз с высоты своего огромного роста. Это был хладнокровный и безжалостный человек, но Зарабет заметила веселые искорки на дне его синих глаз.

Ей ответил Иган:

– Деймиен решил, что положение делалось слишком опасным, и отправил нам на подмогу Александра. – Он усмехнулся. – Разумеется, все, что от него требуется, – это сделать страшные глаза, и наши враги побегут, как зайцы.

Зарабет уставилась на мужа:

– Так вы знати, что он здесь!

– Деймиен сообщил, что приезжает Александр. Я и понятия не имел, что он уже тут.

– А что с бароном Невилом? – спросила Зарабет. Глаза эрцгерцога сверкнули, когда он увидел кого-то за ее спиной.

В комнате появился Валентайн и застыл при виде Александра.

– Ваша светлость.

Тот удостоил его кивком.

– Ты хорошо поработал, – сказал он.

Стиснув руки, Зарабет подошла к Александру. Ее двоюродный брат Деймиен куда более располагал к себе, но за то короткое время, что она провела в обществе Александра во дворце Деймиена, она усвоила, что эрцгерцог, несмотря на суровую внешность, умел быть глубоко чувствующим человеком. Она подружилась с его женой Меган, веселой молодой женщиной.

– Александр, где барон Невил? Хотелось бы высказать все, что я о нем думаю.

Синие глаза Александра пронизывали насквозь.

– Я уже позаботился о нем.

Айван и Констанц съежились от ужаса. У эрцгерцога Александра была слава человека, который умел как следует «позаботиться». Обычно это означало хладнокровное, быстрое и суровое правосудие. Деймиен имел обыкновение уговаривать и очаровывать подданных, но Александр просто давал врагам понять, что с ними будет, если они осмелятся проявить непослушание. Александр не ведал снисхождения.

Зарабет решила не задавать больше вопросов. Александр мог убить Невила или, заковав в кандалы, посадить на корабль, чтобы отправить назад в Нвенгарию, в руки Деймиена.

В дальнем конце гостиной распахнулась дверь.

– Можно мне наконец войти?

В дверях появилась рыжеволосая женщина.

– Тут немного скучно, Александр, и мне не терпится увидеть Игана, прежде чем ты отправишь его домой.

Зарабет бросилась ей навстречу, и они обнялись. Хмурое лицо Александра прояснилось, когда он повернулся к женщине, которую любил.

– Дорогая, я намеревался сначала покончить с делами.

Меган подошла к ним, не выпуская руки Зарабет.

– Вы уже давно с ними покончили. Просто вы, мужчины, обожаете покрасоваться. Теперь, когда вы нагнали страху на этих парней, не выпить ли нам чаю? Я так давно не ела булочек с изюмом, настоящих английских булочек! – Она махнула рукой человеку, стоящему за спиной Игана. – Привет, Валентайн! Как дела?

Александр сухо заметил:

– Моя жена – образцовая хозяйка дома.

Гостиную заполнил раскатистый смех Игана:

– Я думаю, нам грозит участь мужей-подкаблучников, эрцгерцог. Но мне кажется, нет ничего лучше, чем командующая в доме жена.

Александр нахмурил брови. Супружеская жизнь, по его мнению, не была предметом для шуток. Вот Иган, тот мог подшучивать над чем угодно.

Зарабет обратилась к Меган:

– И они думают, мы верим, что они нас слушают!

– Они слушают, да еще как, – ответила Меган. – Когда им это выгодно. И особенно когда приходит время ложиться в постель.

Теперь была очередь Игана залиться краской. Меган отлично усвоила привычку нвенгарских дам говорить о любовных утехах безо всякого стеснения. А Иган до сих пор чувствовал неловкость в обществе женщин, которые могли дать волю языку.

Зарабет подмигнула Игану. Ему придется привыкнуть к нвенгерским женам и их стремлению соблазнять мужей при каждом удобном случае. Поймав его сияющий взгляд, она решила, что с удовольствием займется его обучением.

Глава 23

Меч Йена Макдоналда

Очутившись в замке Макдоналд, Меган увела Зарабет, оставив Игана и Александра за обсуждением дел.

Александр, как всегда, был суров и неразговорчив. Но когда они очутились в большом зале замка, Иган заметил в нем некоторую перемену. Последний раз Иган виделся с ним в Лондоне, сразу после его свадьбы с Меган. Эрцгерцог тогда обдавал холодом, как ледяная глыба. Теперь взгляд его смягчился, в нем светилась любовь к жене. Он провожал ее глазами, стоило ей появиться в поле его зрения. Кроме того, его манеры, казалось, сделались непринужденнее, он был менее зажат в общении, очевидно, догадался Иган, примирился со своей двойственной природой.

Как и Валентайн, Александр был отчасти логош, воспитанный в человеческой среде. Он узнал о своей способности менять облик, будучи уже взрослым мужчиной. И Валентайн, и Александр имели несколько отстраненный вид, словно прислушивались к себе: ведь внутри каждого логоша таился могучий хищник.

Иган понял, что Александр вполне научился держать своего зверя в узде, потому что в лице Меган он не заметил ни малейшего признака страха. Их дети, сын Александра от первого брака и крошка дочь, которую родила Меган, тоже приехали в Шотландию. Они забавлялись с отцом, нимало не тревожась.

– Ваш замок, – начал Александр, разглядывая свисающие с потолка куски штукатурки и старинное оружие, украшающее стены…

Игану пришлось взять себя в руки: конечно, Александру, который вырос в богатстве и по сей день утопает в роскоши, его замок кажется неприглядным и убогим.

– Это прекрасное место, – продолжал Александр. – Я вам завидую.

Иган недоуменно вскинул брови:

– Эрцгерцог завидует простому шотландскому лэрду?

– Да, потому что это настоящий домашний очаг. Целые поколения жили и умирали здесь. Я чувствую, что эти стены до сих пор хранят частицы их душ. У вас есть семья, поддержка тех, кто вас любит. Я это очень хорошо понимаю, так как всегда пребывал в одиночестве, пока в мою жизнь не вошла Меган.

– Похоже, она пришла надолго.

Он сверкнул белоснежной улыбкой:

– А мне ничего другого и не нужно.

– А я не могу без Зарабет. – Иган замолк на секунду и взглянул на Олафа, который подсел к ним, поклонившись Александру. – Полагаю, вы готовы сопровождать ее назад в Нвенгарию, – докончил Иган.

– Если она захочет, – ответил Александр.

Олаф покачал головой.

– Думаю, Зарабет хочет остаться. Я наблюдал за ней – она никогда не была так счастлива, как здесь. Береги ее, Иган, и почаще привози ко мне в Нвенгарию, если сможешь.

У Игана стеснило горло.

– Это ей решать. Она тоскует по Нвенгарии гораздо сильнее, чем хочет показать. Я не могу предложить ей ничего особенного, не больше, чем пять лет назад, хотя, возможно, Адам прав, и горячий источник принесет нам доход.

– Ты можешь предложить ей дом и семью, – весело возразил Олаф. – Мы с ее матерью и с Зарабет были любящей семьей, но ее брак разбил детские иллюзии. Ей нужна настоящая жизнь, настоящая семья. Нечего ей заживо хоронить себя в моем поместье, оплакивая прошлое. Вы поведете ее дальше по дороге жизни.

– До поры до времени. – Иган замолчал, вспоминая, каким горьким ударом для него была потеря мысленного контакта. Неужели Зарабет сама ушла из его сознания, и это значит, что она хочет вернуться с отцом на родину, коль скоро ей ничего не угрожает?

– Опасность миновала, не так ли? – спросил Иган у Александра и посмотрел ему прямо в глаза. Александр не станет скрывать правду, какой бы горькой она ни была.

Александр ответил холодной улыбкой:

– Пока да. В Нвенгарии всегда что-нибудь да затевается – заговор, убийство. Такова уж наша природа. Но сейчас мы подавили мятеж сторонников Себастьяна и отщепенцев, которые планировали посадить Зарабет на трон и манипулировать ею. Вы и ваши горцы должны быть все время начеку, пока она с вами, а пока что… – Его улыбка потеплела, и он махнул рукой, словно король, благословляющий подданных. – Наслаждайтесь покоем.

– Покой, – проворчал Иган. – Какой может быть покой в замке, битком набитом горцами?

Словно в подтверждение его слов в зал с разбегу вскочил Джейми.

– Дядя, ты еще не покончил с проклятием! Весь этот страшный хаос – убийцы, похитители, дикие волки – все закончится, как только ты уничтожишь проклятие.

Иган ухватил Джейми за шиворот как раз вовремя, чтобы тот не налетел на Александра.

– Мы пытались, парень. Меч целехонек, а вы с Адамом так и не нашли заклинание, которое нужно прочитать над мечом.

Джейми помрачнел:

– Твоя правда. Мы с Адамом перевернули у него все вверх дном. Адам сказал, что поищет еще.

– Нет, парень. Адам сейчас занят поиском доказательств, что горячий источник находится на его земле. Готов побиться об заклад, что твоя история его больше не интересует.

Джейми воскликнул с негодованием:

– Но ты ведь не уступишь ему, дядя?

– Конечно, нет. Но может быть, нам стоит заняться этим делом вместе. В его семье умеют считать денежки и знают, как превратить пенни в фунт стерлингов.

– Пусть так, – согласился Джейми. – Но у вас ничего не выйдет, пока на нас лежат злые чары.

Иган сдался:

– Ну ладно, парень. Позови Зарабет и давай меч. Мы избавимся от этого проклятия.

Брови Александра поползли вверх:

– Это интересно.

– Ничего особенного. Но я знаю, что делать.

Джейми вытаращил глаза:

– Знаешь? Но как насчет заклинания?

– Кажется, я знаю, где оно. Собирай людей, Джейми, и покончим с этим.


Сидя в комнате барона Валентайна, Мэри молча наблюдала, как он укладывает немногочисленные пожитки в дорожную сумку. Валентайн собрался домой.

– Зачем вам уезжать? – Она закрыла рот ладонью, прислушиваясь к безумному ритму сердца.

– Зарабет под надежной охраной. Я исполнил свой долг. Мне нужно возвращаться в Нвенгарию.

– Навсегда?

Он повернулся к ней лицом, взмахнув гривой черных волос.

– Мое место там.

– Но вы можете нас навещать. Зарабет захочет увидеть вас снова – она очень благодарна вам за все, что вы для нее сделали.

– Возможно.

– И остальным будет приятно вас повидать. Игану и Джейми – Джейми вами просто очарован. Игану приходится держать его в узде, иначе он разгромит весь дом. Я знаю, вы могли бы кое-чему научить парня. Он вырос без отца. Правда, есть Ангус и Хэмиш, но это не совсем то…

Внезапно Валентайн оказался прямо перед ней. Мэри вздрогнула. Непостижимо – как ему удается так двигаться? То неподвижен, как камень, то быстр, как молния. Беспомощный лепет замер на ее губах.

– Мэри. – Он коснулся ее жаркими губами. – Уедем вместе.

Она смотрела на него, не веря собственным ушам. Благополучная, скучная жизнь, словно баркас в неподвижной воде канала, в один миг перестала иметь для нее значение.

– В Нвенгарию?

– Да, на мою родину. Позвольте, и я покажу вам красоту ее гор, яркую синеву озер и луга, усыпанные цветами – таких красок вы и не видывали.

Она кое-как выдавила:

– Но у меня есть обязанности, сын…

– Возьмите его с собой. Вы больше не хозяйка замка Макдоналд. Иган женился, и ваше место займет Зарабет.

Ей стало больно – как легко оказалось найти ей замену! Сколько лет она трудилась ради Игана и замка Макдоналд. Но Валентайн прав. Ангус привел Джемму, а теперь хозяйкой дома стала Зарабет. Вероятно, Хэмиш и даже Дугал вскоре женятся и приведут сюда жен.

У Мэри всегда будет своя комната, свое место у очага, но то будет жизнь приживалки, матери взрослеющего сына, которому надо подыскать хорошую партию. Валентайн предлагал ей взять судьбу в свои руки, жить по собственным правилам.

– Я не могу уехать прямо сейчас. Нужно многое сделать…

Он снова поцеловал ее – сильный и загадочный мужчина, наделенный магическим даром.

– Приедете, когда захотите. Я буду ждать.

В ней вспыхнула надежда.

– Все будут шокированы. – Мэри засмеялась.

– Поступайте, как велит душа.

Последний поцелуй; потом он подхватил сумку – высокий, могучий, опасный. Она подумала, что готова следовать за ним хоть на край света.

– Я приеду, – шепнула она.

Валентайн обернулся, сверкнув потемневшим взглядом синих глаз:

– Я знаю.

А потом он исчез.


Иган пришел в комнату Зарабет, где она и Меган колдовали над выкройками платьев из шотландки. Загадочно улыбаясь, он вывел жену на галерею, как всегда ничего не объясняя.

В галерее собрались все горцы, в том числе Адам и Пирс Россы. Вид у всех был озадаченный. К ним вышла Мэри с покрасневшими глазами. Не было только барона Валентина.

Они столпились в галерее, семеро горцев и их жены, а из-за их спин выглядывали Олаф и Александр. Стиснув руку Зарабет, Иган взмахнул мечом Йена Макдоналда.

– Этот меч помог мне вызволить мою леди Зарабет из вражеского плена. Зарабет – волшебница из далекой страны, которая пришла, чтобы помочь мне снять проклятие с рода Макдоналд.

– А заклинание? – пропищал Джейми. – Как насчет заклинания?

Иган торжественно указал на выцветший портрет, висевший в дальнем углу галереи.

– Вглядитесь же в портрет Йена Макдоналда!

Зарабет вместе с остальными вытянула шею. Потемневший от времени портрет был написан в стиле Гольбейна. У Йена были темно-рыжие волосы и нос с горбинкой. На нем красовались клетчатый килт и шляпа, утыканная перьями.

На поясе висел меч, ужасно похожий на тот, что держал в руке Иган.

– Я заметил это, когда дебютантки, которых ты притащила, чтобы сжить меня со свету, рассматривали портреты наших предков.

Иган вытащил из кармана носовой платок, подошел к портрету и начал тереть изображение меча. Зарабет ждала, затаив дыхание.

– На нем слова!

– Точно. – Иган продолжал тереть. – Я догадался, когда Джейми предположил, что заклинание может быть написано прямо на лезвии меча.

– Вот как? – Джейми вспыхнул. – Я часами копался в рухляди на чердаке дома Россов. Там столько ящиков!

Иган усмехнулся, и Зарабет заметила озорные искорки в его глазах.

– Зато у тебя было занятие. Кроме того, я вовсе не был уверен. Так что ты трудился не напрасно.

Он выпрямился и сунул грязный платок назад в карман.

На мече виднелись закорючки, крошечные буквы, которые, очевидно, были вписаны туда уже после того, как портрет был закончен. Буквы были четкие, но слов Зарабет разобрать не могла.

– Написано по-гэльски, – фыркнул Ангус. – Разве кто-нибудь знает его в наши дни? Проклятые англичане запретили нашим отцам учить детей родному языку.

– Я знаю, – спокойно ответил Иган. – Как однажды верно заметил Джейми, няне Грэм было не занимать мудрости. Она знала, что лэрду не помешает знание гэльского языка. Здесь всего две строчки, будет нетрудно перевести.

И он прочел их вслух. Слова древнего языка звучали, как музыка.

– Что это значит? – спросила Зарабет.

Иган перевел, и тогда они с Зарабет ухватились за рукоять меча Йена Макдоналда и нараспев произнесли: «Сей меч переломив, Любовь докажет силу».

Иган взглянул на жену:

– Ну что, попробуем?

Зарабет своей рукой накрыла руку мужа, лежавшую на рукояти меча, и Иган, как и в прошлый раз, положил меч плашмя на колено.

– Раз, два, три!

Лезвие переломилось через его мощное бедро, и странный звенящий звук потряс замок до основания.

То, что сидело внутри меча, обрело свободу. У Зарабет возникло такое чувство, словно черная пелена поднялась с пола и вылетела в открытое окно, растворяясь в голубом небе.

А еще она почувствовала, что ей снова открылось сознание Игана. Она быстро взглянула мужу в глаза. Его взгляд потемнел, мысли потянулись к ней, сплетаясь с ее собственными. Но не успела она сделать ответное движение, как мысленная связь оборвалась, оставив в душе невообразимую пустоту.

Иган захлопал глазами, словно пробуждаясь от сна. Затем протянул обломки меча счастливому Джейми.

– Вот тебе, парень. Одним проклятием меньше.

Ухмыльнувшись, Джейми поднял обломки повыше, чтобы видели все:

– Боже, храни лэрда и его леди!

– Лэрда и его леди! – закричали все.

Иган замахал рукой, призывая всех замолчать.

– А теперь, если позволите, лэрду и его леди нужно кое-что обсудить. Наедине.

Хэмиш радостно заулюлюкал, и молодые Макдоналды радостно подхватили. Ангус хлопнул Игана по плечу.

– Да уж, я-то знаю, что это значит.

Он подмигнул покрасневшей Джемме, которая заявила:

– Займись-ка делом, увалень ты этакий. Мы поговорим… попозже.

Снова радостные вопли. Наконец Адам вытолкал всех с галереи. Проходя мимо Игана, он вполголоса сказал:

– Поменьше шумите. У меня сегодня болит голова – не до чествования леди и лэрда.

И он пошел вниз по лестнице вслед за остальными. Меган опиралась на руку мужа, Мэри шла, словно во сне.

– Чествование леди и лэрда? – переспросила Зарабет, когда они остались одни.

Иган вошел в спальню и затворил дверь.

– Мужчины приносят лучшее виски и опрокидывают стаканчик каждый раз, когда из спальни доносится крик от проявления страсти. Ну, вы понимаете.

– О Боже!

– Адам и ваш батюшка не дадут им разгуляться, – успокоил ее Иган.

– Надеюсь. Это порядком обескураживает.

Но еще больше обескураживало то, как она начинала таять, стоило Игану обнять ладонями ее лицо.

– Вы почувствовали?

Ей даже не нужно было спрашивать, что он имеет в виду.

– Когда вы сломали меч? Да.

– А потом все пропало. Мы больше не слышим мысли друг друга.

– Знаю.

Рука Игана двинулась вниз по ее спине, согревая ласковым теплом.

– Это жестоко – позволить нам познать, что такое возможно, а потом отнять. Неужели Мораг еще не простила род Макдоналдов?

– Но, может быть, таково было условие. Мы должны были слиться в одно целое, чтобы выпустить на свободу ее злую силу.

– Может быть. Но я чувствую себя так, словно у меня отняли частицу души.

– Знаю.

Он плавно гладил ее плечи, держась на расстоянии вытянутой руки и вглядываясь ей в лицо:

– Быть с вами вот так, особенно когда я был внутри вас…

Он покачал головой.

Зарабет стало горько. У Игана был такой печальный и встревоженный вид! Как будто он боялся, что им никогда больше не познать такого восхитительного слияния.

– Как вы уже говорили, – напомнила она, – нам придется найти путь в этой неразберихе, как другим влюбленным парам.

Его лицо немного прояснилось:

– Не хочу вас разочаровывать, девочка.

Зарабет рассмеялась:

– Вам это и не удастся. Иган, я пять лет думала, как заманить вас в свою постель. Я вас больше не отпущу.

– Да, вы умеете соблазнить мужчину.

– Приходится. Иначе вы бы на меня и не посмотрели.

Он удивленно воззрился на жену, а потом резко притянул к себе:

– Неужели? Что вы говорите, я не посмотрел бы на вас? Клянусь небесами, женщина, я не сводил с вас глаз! А вы расхаживали туда-сюда, качая бедрами, и мне приходилось следить, чтобы килт не слишком меня выдавал. Я боялся, что не выдержу и наброшусь на вас, потому что хотел вас безумно. Вы не представляете, чего мне стоило смотреть на вас и думать, что вы не для меня…

Она была взволнована до глубины души.

– Но вы же наверняка знали, что я тоже хочу вас!

– Знал. Но вы дразнили меня, прекрасно сознавая, что я умираю от желания, но не могу и пальцем до вас дотронуться.

Зарабет покачала головой:

– Ничего подобного…

– Разве, лисичка моя? Вам не льстило, что я в вашей власти и сделаю все, что вы мне прикажете?

Она покраснела. Конечно, ей нравилось заигрывать с ним, наблюдать, как вспыхивает в нем огонь желания.

– И в отместку вы мучаете меня?

В его глазах загорелся мстительный огонек:

– Конечно. Это единственный способ удержаться от того, чтобы не набрасываться на вас при каждом удобном случае.

Зарабет погладила его по щеке.

– Вы так сильно меня хотели?

– Любимая, я хочу вас всегда. Я сгораю от желания каждую минуту. Если бы мое огромное шумное семейство подевалось куда-нибудь хоть ненадолго, я бы любил вас без перерыва.

Зарабет тихо сказала:

– Тогда не важно, слышим ли мы мысли друг друга или нет.

Иган застонал:

– Нет!.. Я хочу вас всегда. Я люблю вас, миледи.

Ее кровь быстрее побежала по жилам, разнося сердечный жар по всему телу.

– Возможно, наш дар вернется в минуту острой нужды. Я была нужна вам, чтобы вытащить вас из канавы в Нвенгарии. И я не звала вас на скалах Зубов Дьявола вслух. Но вы меня нашли. Вы услышали мой мысленный зов. Может быть, дар появляется в минуту опасности, когда одному из нас грозит беда. Как вы полагаете?

Иган задумался.

– Может, вы и правы, девочка. Поразительно, как вам удается докопаться до сути.

– Когда разбился меч, мы снова соединились, чтобы защитить друг друга от скрытой в мече злой силы.

– Признаюсь, над вашими словами стоит поразмыслить.

Зарабет взволнованно продолжала:

– Значит, мы сможем повторить это, когда понадобится! Когда мы оба целы и невредимы, нам придется обходиться словами. Но наш дар всегда с нами, просто дремлет, дожидаясь своего часа.

Иган поцеловал ее лоб.

– Правильно, девочка. Я уверен, это и есть любовь.

И она очутилась в его объятиях, а потом упала на кровать. Не успела она вскрикнуть, как он набросился на нее, срывая платье.

– Вот как сильно я вас люблю. И вот так.

Он взял губами ее сосок, обвел языком, и она выгнула спину дугой, готовая отдаться невероятному наслаждению.

– Показать еще вам, как я вас люблю?

Она едва смогла проговорить:

– Покажите, мой горец!

Он тихо рассмеялся. Зарабет раскрыла объятия, принимая любовь.


Прошло два месяца.

Подули мартовские ветры, холодные, точно зима и не думала уходить, но на душе у Зарабет цвела весна.

В большом зале стояли лестницы до потолка – мастеровые прилаживали потолочную балку. Тут же суетился Джейми, норовя забраться на лестницу, стоило Игану отвернуться. За всем происходящим наблюдала также миссис Уильямс, уперев руки в бока и громко вопрошая, куда же подавать ужин.

Так много событий произошло с той ночи, когда они праздновали хогманей. Александр и Меган отбыли домой, увозя обоих лакеев. Вскоре вслед за ними уехал Олаф. Прощаясь с отцом, Зарабет плакала, но они договорились, что летом Иган привезет ее к нему погостить. Олаф заверил дочь, что леди Беатрис будет искренне рада с ней познакомиться.

Валентайн уехал в тот самый день, когда Иган и Зарабет сломали меч. Мэри рассказала им о его отъезде и о том, что он предложил ей приехать в Нвенгарию. Зарабет с радостью пригласила ее составить им с мужем компанию, когда они отправятся в путешествие.

Мэри спокойно приняла ее предложение, но Зарабет гадала – не уедет ли она в Нвенгарию, не дожидаясь их с Иганом? В середине января Дугал вернулся в школу, а с ним и упирающийся Джейми. На сей раз он умудрился вести себя прилично и вернулся в конце семестра в марте, без умолку болтая о своих новых друзьях по школе. Мэри сказала, что сама отвезет их в школу в начале апреля, и Зарабет подозревала, что Мэри собирается потом отправиться дальше на юг.

Что касается самой Зарабет, ее путешествие откладывалось до конца лета. На то были причины.

Сияющая Джемма схватила ее за руку, когда Зарабет стояла вместе с Иганом в большом зале, наблюдая за рабочими.

– Ну, – сказала она, радостно улыбаясь, – спасибо, Зарабет! Получилось!

– Получилось?

Джемма извлекла из кармана камушек, обмотанный проволокой. На камне были высечены крошечные значки.

– То ли ваш талисман, то ли наши с Ангусом старания, но у меня получилось. Осенью у меня родится ребенок.

Обрадованная Зарабет крепко обняла свою родственницу. Иган наблюдал за ними с озадаченным выражением лица.

– Вы дали ей волшебный талисман? – спросил он, когда Джемма бросилась к остальным, чтобы поделиться радостной новостью.

– Разумеется. Немного волшебства никогда не помешает.

Иган вскинул брови. На нем были килт и льняная рубаха, с плеча свисал плед. Он пытался забрать волосы в косу, но, как всегда, несколько кудрявых прядей выбились и падали на обе щеки.

Им ни разу не довелось испытать такого мысленного соединения, как в ночь ее спасения и в момент, когда сломался меч. Но, пришла к выводу Зарабет, это не так уж и важно. Они были вместе и могли словами рассказать друг другу все, без утайки. И каждую ночь, лежа в теплом гнездышке их постели, она чувствовала неразрывную связь между собой и мужем – сияющую, нежную связь любви.

– И помогает? – спросил Иган.

– Да. Зачать ребенка, – весело ответила Зарабет. – Но не тревожьтесь. В нашу постель я талисманов не подкладывала. Вы ведь не забыли, что мое волшебство на вас не действует? Я просто следовала совету Джеммы. Отличный совет!

Иган отыскал глазами Джемму. Ее как раз обнимала миссис Уильямс.

– И что же это за совет, могу ли я узнать?

– Ложиться с вами в постель как можно чаще. – Зарабет вложила руку в сильную ладонь Игана. – Джемма очень мудра. Наш ребенок появится приблизительно после августа.

Иган был ошеломлен:

– Наш ребенок? Неужели вы сказали – наш ребенок?

– Полагаю, что именно так я и сказала.

Зарабет ждала его ответа с замиранием сердца. Ведь Иган хотел, чтобы звание лэрда и замок унаследовал Джейми, хотя в последнее время, казалось, он примирился с памятью Чарли Макдоналда и не донимал его отпрыска.

Иган издал победный клич. Это было так неожиданно. Рабочие, ругаясь на все корки, чуть не выронили из рук балку. Хэмиш и Джейми испуганно вздрогнули, ожидая взбучки.

Иган подхватил жену на руки и закружил.

– Вы слышали? – ревел он. – Хэмиш, неси самое лучшее виски! Скоро я стану отцом.

Хэмиш разинул рот, а Джейми, вытаращив глаза, завопил как безумный, радостно подскакивая чуть не до потолка.

Потом Хэмиш хлопал Игана по спине, миссис Уильямс утирала глаза, Джемма громогласно сзывала всю семью, чтобы их порадовать. Иган увел Зарабет подальше от шума, но она была так счастлива, что не возражала против медвежьих объятий горцев и нежного участия готовой вот-вот расплакаться Мэри.

– Я стану тетей, – шмыгала она носом, но потом вдруг рассмеялась. – Снова.

И прошептала на ухо Зарабет:

– Спасибо вам за брата. Вы сделали его счастливым. Это настоящее чудо.

Джейми прошелся колесом по всему залу и остановился перед ней. Ткнул пальцем на ее живот и закричал.

– Слава новому лэрду замка Макдоналд!

По кругу пошли стаканы с виски, руки взлетали в приветственном крике:

– За нового лэрда замка Макдоналд!

– А вдруг родится девочка? – спросила Зарабет.

– Не важно. – Джейми схватил наполненный до краев стакан, стараясь не замечать хмурой мины Игана. – Я думаю, у вас будет целая куча детишек – я же слышу, как трещит ваша кровать каждую ночь. Один из них уж точно будет мальчик, и мне не придется быть лэрдом, слава Богу и Зарабет Нвенгарской!

– За Зарабет Нвенгарскую! – закричали все.

Иган вытащил жену из толпы пританцовывающих, дышащих винными парами горцев и крепко обнял за плечи:

– Вы яркий луч света, озаривший радостью этот замок. Благодарю за то, что разделили этот свет со мной.

Ее сердце забилось восторгом, но она шутливо ответила:

– Что ж, теперь, когда проклятия Макдоналдов больше нет, смеха и света станет больше.

Иган застонал в притворном отчаянии.

– Неужели мне до конца дней придется слышать напоминания об этом чертовом проклятии?

– Вероятно, да. История весьма занимательная.

– Со счастливым концом, – тихо добавил Иган, нежно целуя жену. – А вам нравится, когда у истории счастливый конец, Зарабет?

Она слышала затаенную страсть в его голосе.

– Это самый лучший конец, мой горец.

Следующий поцелуй зажег в ней огонь.

– Может, нам стоит ускользнуть от них и отпраздновать наш счастливый конец наедине?

– Ничего не может быть лучше.

Иган лукаво улыбнулся, карие глаза сияли. Взяв жену за руку, он повел ее мимо кузенов, племянников и сестры, которые опрокидывали стакан за стаканом.

Позади них высоко на стене на почетном месте умиротворенно поблескивал сломанный меч Йена Макдоналда.

Примечания

1

Рундук – ящик, устанавливаемый в каюте, для хранения личных вещей.

2

1745–1746 гг. – второе восстание за восстановление независимости Шотландии от Англии.

3

Огораживания – насильственный сгон крестьян лордами с земли, в результате чего общинные и пахотные земли превращались в огороженные пастбища для овец.

4

В Куллоденской битве в 1746 г. английская армия, возглавляемая герцогом Камберлендом, разбила шотландские войска принца Чарлза Эдуарда.

5

Талавера – город в Испании.

6

Сассенах – презрительное название англичан (ирл., шотл.).

7

Чарлз Эдуард, известный как Красавчик принц Чарли, сын Якова II Стюарта, вождь восставших во время второй попытки восстановления династии Стюартов в 1745–1746 гг.


home | my bookshelf | | Открой свое сердце |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу