Book: Помощник вампира



Даррен Шэн

Помощник вампира

Посвящается:

бабушке и дедушке — старым чудакам

Кровавым орденом (Ко) награждаются:

«Охотница» Кэролин Пол

«Мародер» Пол Литерленд

Почтение:

«Джекилу» Бидди и «Хайду» Лайаму

«Гробокопательнице» Джилли Рассел

Жутчайшей команде из «Харпер Коллинз»,

а также

Эмме и Крису (из «Вампиры — это мы»)

ПРЕДИСЛОВИЕ

Меня зовут Даррен Шэн. Я — наполовину вампир.

Впрочем, родился я обыкновенным мальчиком. Самым что ни на есть обыкновенным. Жил в обычном доме с родителями и сестрой Энни. Мне нравилось ходить в школу, и у меня было полно друзей.

А еще я любил читать всякие страшные книжки и смотреть ужастики. Однажды в наш городок приехал цирк уродов. Моему другу, Стиву Леопарду, удалось раздобыть билеты, и мы с ним пошли на представление. Оно оказалось классным — очень страшным и немного странным. В общем, мы здорово провели время.

Но после представления произошло кое-что по-настоящему жуткое. Стив узнал одного из артистов, которые выступали со своими номерами… он видел его на рисунке в какой-то старой книжке, в ней же было написано, что этот артист — вампир. Когда представление закончилось, Стив подождал, пока зрители разойдутся, а потом встретился с вампиром и попросил превратить себя в вампира! Мистер Джутинг — этот самый вампир — согласился, но, попробовав кровь Леопарда, закричал, что он — воплощение зла, и отказался.

Тут бы делу и конец, но нет — я ведь тоже остался в театре и увидел, как Стив умолял сделать его вампиром.

Вампиры меня не очень-то интересовали, но мне всегда нравились пауки — в детстве я даже приносил их из сада в дом, и они жили у меня в комнате, — а у мистера Джутинга была огромная ядовитая паучиха — мадам Окта, которая умела исполнять много всяких трюков. Я украл ее, оставив вампиру записку, в которой предупредил, что донесу на него полиции, если он решит мне отомстить.

Короче говоря, мадам Окта укусила Стива, и пришлось отвезти его в больницу. Он мог умереть, поэтому я пошел к мистеру Джутингу и попросил его спасти моего друга. Вампир согласился, но только с тем условием, что превратит меня самого в полувампира, сделает меня своим помощником и увезет с собой!

После того как он превратил меня в полувампира (перелив немного своей жуткой крови в меня) и спас Стива, я сбежал от него, но вскоре обнаружил, что мне хочется крови. Я здорово испугался — ведь теперь я мог сделать что-нибудь ужасное, например, укусить свою сестру или еще кого-нибудь, если бы остался жить с родителями.

Мистер Джутинг помог мне обставить все так, будто я умер. Меня заживо похоронили, и той же ночью, темной и зловещей, когда никого не было поблизости, мистер Джутинг отрыл меня, и мы вместе ушли из моего родного города. На этом моя человеческая жизнь закончилась. И началась другая — страшная жизнь помощника вампира.

ГЛАВА 1

Однажды ночью Стэнли Коллинз возвращался домой с собрания скаутов. Идти недалеко — километра полтора, и, хотя ночь была темная, дорогу он знал так же хорошо, как умел завязывать морские узлы.

Стэнли был командиром скаутов. Ему нравилось это занятие. В детстве он тоже был скаутом, а когда вырос, продолжал общаться с ними. Троих сыновей он воспитал первоклассными скаутами и теперь, когда они тоже выросли и уехали от родителей, помогал местным ребятишкам.

Стэнли шел быстро, чтобы не замерзнуть. На нем были шорты с футболкой, и, хотя ночь выдалась довольно теплой, его голые руки и ноги покрылись гусиной кожей. Впрочем, он не обращал на это внимания. Скоро жена нальет ему горячего шоколада и даст булочек с изюмом, надо только поскорее добраться до дома.

Вдоль дороги росли деревья, и под их ветвями было темно, а для того, кто никогда здесь не ходил, еще и опасно. Но Стэнли не боялся. Совсем наоборот — он очень любил ночь. Когда он ступал по траве или продирался сквозь кустарник, ему нравилось слушать звук своих шагов.

Хрусть. Хрусть. Хрусть.

Он улыбнулся. Когда сыновья были еще маленькими, и они все вместе возвращались домой, он любил рассказывать им, что в ветвях деревьев прячутся чудовища. Незаметно для детей Стэнли издавал страшные звуки и раскачивал ветки, которые низко нависали над дорогой. Иногда мальчишки громко кричали от страха и бегом бежали домой, а Стэнли, смеясь, шел за ними вслед.

Хрусть. Хрусть. Хрусть.

Если Стэнли долго не мог заснуть, он представлял, что слышит звук своих шагов, — это всегда помогало ему справиться с бессонницей.

Хрусть. Хрусть. Хрусть.

Для Стэнли это был самый прекрасный звук на свете. На душе у него становилось тепло и спокойно. Он один, в полной безопасности, возвращается в темноте домой.

Хрусть. Хрусть. Хрусть.

Щелк.

Стэнли остановился и нахмурился. Похоже на треск сломавшейся ветки, но этого не может быть. Если бы он наступил на сухую ветку, то наверняка почувствовал бы. А в полях поблизости нет ни коров, ни овец.

Он постоял с полминуты, удивленно прислушиваясь. Однако странный звук так и не повторился. Стэнли улыбнулся и покачал головой. Да нет, ему просто померещилось, вот и все. Когда вернется домой, надо обязательно рассказать об этом жене — то-то вместе посмеются.

Он пошел дальше.

Хрусть. Хрусть. Хрусть.

Ну вот, снова знакомые звуки. Он здесь один, никого больше поблизости нет. Иначе он наверняка бы услышал что-нибудь еще, кроме треска ломающейся ветки. Никто не может незаметно подобраться к Стэнли Коллинзу. Он — настоящий командир скаутов. Слышит не хуже лисицы.

Хрусть. Хрусть. Хрусть. Хр…

Щелк.

Стэнли снова остановился и впервые, за долгое время почувствовал страх.

Сейчас ему точно не померещилось. Где-то сломалась ветка. Он слышал это собственными ушами. А перед тем как она сломалась — не было ли тихого, шелестящего звука, как будто что-то двигалось совсем рядом?

Стэнли попытался всмотреться в крону деревьев, но было слишком темно. Даже если бы там затаилось чудовище размером с машину, он все равно бы его не разглядел. Да хоть десять чудовищ! Хоть сто! Хоть тыся…

Нет, ну это уж совсем глупо. Нет никаких чудовищ в ветвях. Чудовищ вообще не бывает. Это знают все. Чудовища не существуют на самом деле. Это наверняка белочка или сова, и нет тут ничего необычного.

Стэнли поднял ногу и собирался было продолжить путь.

Щелк.

Нога застыла в воздухе. Сердце бешено забилось в груди. Нет, никакая это не белочка! Слишком резкий звук. Там, наверху, притаилось что-то большое. Что-то, чего там не должно быть. И чего раньше здесь никогда не было. Чего…

Щелк!

На этот раз звук был громче и раздался почти рядом. Стэнли вдруг понял, что больше этого не вынесет.

Он побежал.

Стэнли был человеком крупным, хотя и с очень неплохой фигурой для своего возраста. Однако он давно уже не бегал, поэтому всего через сотню метров окончательно выдохся, к тому же у него закололо в боку.

Он остановился и нагнулся, пытаясь отдышаться.

Хрусть.

Стэнли быстро вскинул голову.

Хрусть. Хрусть. Хрусть.

К нему кто-то приближался! Медленно и тяжело ступая по траве и низкому кустарнику.

Стэнли испуганно прислушивался, а незнакомец подходил все ближе и ближе. Может, чудовище спрыгнуло с дерева где-то впереди? Или спустилось неподалеку? И теперь идет навстречу, чтобы прикончить его? А может…

Хрусть. Хрусть.

Незнакомец остановился, и Стэнли различил в темноте черный силуэт. Незнакомец был гораздо ниже, чем думал Стэнли, ростом с ребенка. Глубоко вздохнув, Стэнли выпрямился, собрал в кулак все свое мужество и сделал пару шагов навстречу незнакомцу, чтобы получше его разглядеть.

Это и был ребенок — мальчик! Маленький, испуганный мальчик в грязной рубашке.

Стэнли улыбнулся и покачал головой. Ну что он за дурак? Жена, наверное, помрет от смеха, когда он ей все расскажет.

— У тебя все хорошо, мальчик? — спросил Стэнли.

Мальчик ничего не ответил.

Стэнли не узнал его, но в последнее время в округе появилось столько новых семей. Он теперь знал далеко не всех соседских ребятишек.

— Может, тебе чем-нибудь помочь? — спросил он. — Ты заблудился?

Мальчик медленно покачал головой. Было в нем что-то странное, отчего Стэнли охватило беспокойство. Может, это все из-за темноты и теней? Однако мальчик казался очень бледным, очень худым, очень… голодным.

— С тобой все в порядке? — снова спросил Стэнли и подошел еще ближе. — Может…

Щелк!

На этот раз звук донесся откуда-то сверху. Он был громким и тревожным.

Мальчик быстро отпрыгнул назад.

Запрокинув голову, Стэнли успел заметить, как, ломая ветки, на него летит что-то большое и красное, похожее на летучую мышь, причем летит так быстро, что невозможно даже разглядеть, что это.

И вот оно уже опустилось прямо перед Стэнли. Он хотел было закричать, но чудовище закрыло ему рот своими руками — или лапами? После непродолжительной борьбы Стэнли потерял сознание и осел на землю. Никто, кроме двух пришельцев, не заметил, что здесь произошло.

Над Стэнли склонились два призрака ночи. Они приготовились к трапезе.

ГЛАВА 2

— Ты только посмотри — скаут, в его-то возрасте! — фыркнул мистер Джутинг, перевернув нашу жертву.

— А вы никогда не были скаутом? — спросил я.

— Их в мое время и в помине не было, — ответил он.

Потом похлопал по толстой ноге скаута и довольно проворчал:

— Да, крови в нем много.

Я взглянул на вампира. Он поискал на ноге у жертвы вену и, найдя, сделал надрез — не очень большой — длинным твердым ногтем. Когда из ранки потекла кровь, он припал к ней ртом и стал сосать. Мистер Джутинг всегда старался сделать так, чтобы не пропало ни одной капли этой «драгоценной красной ртути», как он любил повторять.

Пока мистер Джутинг пил кровь, я в нерешительности стоял рядом. Уже третий раз я участвовал в подобном нападении, но все еще не привык к этому жуткому зрелищу — вампир высасывает кровь у несчастной, распростертой перед ним жертвы.

Прошло уже почти два месяца с того дня, как я «умер», однако мне так и не удалось до конца привыкнуть к новой жизни. Как-то не верилось, что с обычной, человеческой жизнью покончено раз и навсегда, что теперь я наполовину вампир, и ничего уже нельзя изменить. Я прекрасно понимал, что мне все равно когда-нибудь придется избавиться от того человеческого, что еще осталось во мне. Но сказать всегда проще, чем сделать.

Мистер Джутинг поднял голову и облизнулся.

— Славное винцо, — пошутил он, отстранившись от тела. — Теперь ты.

Я шагнул вперед, но потом вдруг остановился и покачал головой.

— Не могу, — сказал я.

— Ну же, не дури, — заворчал мистер Джутинг. — Ты третий раз отказываешься. Пора уже.

— Не могу! — воскликнул я.

— Но ты же пил кровь животных, — заметил вампир.

— Это совсем другое. Животное — не человек.

— Ну и что? — резко сказал мистер Джутинг. — Мы тоже не люди. Даррен, пора тебе относиться к людям как к животным. Вампирам надо пить не только кровь животных. Если ты не будешь питаться человеческой кровью, то совсем ослабеешь. А потом умрешь.

— Знаю, — горько сказал я. — Вы мне это уже говорили. И еще вы говорили, что мы не причиняем вреда тем, у кого пьем кровь, если пить понемножку. Но все равно… — Я пожал плечами.

Мистер Джутинг глубоко вздохнул:

— Что ж, ладно. Это действительно не просто, особенно если ты — полувампир и еще не испытываешь сильного голода. Сегодня я позволю тебе не пить крови. Но вскоре тебе все-таки придется это сделать. Для твоего же блага.

Он повернулся к нашей жертве и вытер кровь с ноги — пока мы разговаривали, она по-прежнему сочилась из ранки. Потом мистер Джутинг набрал побольше слюны и плюнул на рану, втер слюну в кожу и отклонился назад.

Ранка стала быстро затягиваться. Через пару минут от нее остался только крохотный шрам, который наша жертва наверняка даже не увидит, когда придет в себя.

Это помогает вампирам оставаться незамеченными. В отличие от того, как это показывают в фильмах, вампиры не убивают людей, выпив у них кровь, — если только они не умирают от голода или не теряют над собой контроль — тогда, конечно, они могут нечаянно лишить человека жизни. Обычно вампиры пьют по чуть-чуть — у одного, у другого. Иногда они нападают на людей в поле или в лесу, как это произошло сегодня, а иногда пробираются по ночам в чью-нибудь спальню, в больничную палату или в тюремную камеру.

Жертвы вампиров, как правило, даже не подозревают о том, что у них выпили немного крови. Когда этот скаут очнется, он вспомнит только, как его вдруг накрыло каким-то красным покрывалом. Он не будет знать, почему потерял сознание и что случилось, пока он лежал без чувств. Даже если скаут заметит шрам у себя на ноге, он, скорее всего, решит, что на него напали инопланетяне, а не вампиры.

Как же! Инопланетяне! Мало кто знает, что это именно вампиры пустили слухи про летающие тарелки. Здорово придумано! Когда после нападения вампиров люди приходят в себя и обнаруживают шрамы на теле, то винят во всем несуществующих инопланетян.

Мистер Джутинг отключил командира скаутов своим дыханием. Вампиры могут выдыхать какой-то особый газ, от которого люди теряют сознание. Когда мистер Джутинг хочет, чтобы кто-нибудь потерял сознание, он выдыхает этот газ себе в руку, а потом подносит ее ко рту и к носу своей жертвы. Через несколько секунд человек отключается, а в себя приходит только минут через двадцать, а то и через полчаса.

Мистер Джутинг внимательно осмотрел шрам, чтобы удостовериться, что ранка нормально зажила. Он всегда заботился о своих жертвах. Он вообще неплохой, судя по тому, что я видел, — если, разумеется, не принимать в расчет то, что он вампир!

— Ну, все, — сказал мистер Джутинг, вставая. — Рассвет еще не скоро. Идем, поищем тебе кролика или лису.

— Вы не злитесь из-за того, что я не выпил человеческой крови? — спросил я.

— Рано или поздно тебе все равно придется это сделать, — ответил он, покачав головой. — Когда голод станет непереносимым.

«Нет, — сказал я про себя, когда мистер Джутинг зашагал вперед. — Не выпью. Я не стану пить человеческую кровь. Человеческую — никогда. Никогда



ГЛАВА 3

Я, как обычно, проснулся вскоре после полудня. Спать мы легли на рассвете, но, в то время как мистеру Джутингу надо было дожидаться ночи, мне дневной свет, к счастью, не мешал. Я ведь был еще полувампиром.

Встав, я приготовил себе легкий завтрак — тост с джемом — и устроился перед телевизором. Вампирам тоже надо есть нормальную еду, одной крови не достаточно. Мы жили в отеле, хотя мистер Джутинг их терпеть не мог. Он предпочитал спать в каком-нибудь старом сарае, заброшенном, полуразвалившемся доме или просторном склепе, но я был категорически против этого. Так ему и заявил, после того как мы целую неделю спали где придется. Мистер Джутинг немного поворчал, но все-таки согласился поселиться в отеле.

Первые два месяца пролетели очень быстро — мне многое предстояло узнать о том, каково это — быть помощником вампира. Мистер Джутинг ничего не мог объяснить толково, да к тому же страшно не любил повторять, поэтому мне пришлось стать очень внимательным и запоминать на лету.

Теперь я обладал огромной силой. Мог поднимать тяжеленные гири и крошить в пыль мраморные шарики одними пальцами. Если я пожимал руку какому-нибудь человеку, приходилось быть очень осторожным, чтобы не сломать ему пальцы. Я мог всю ночь подтягиваться, и ядро метал гораздо дальше, чем любой взрослый. Однажды, я даже измерил свой бросок, а потом сверился с книжкой и обнаружил, что поставил новый мировой рекорд! Сначала я здорово обрадовался, но потом вдруг понял, что никому не смогу рассказать об этом. И все-таки приятно было почувствовать себя чемпионом мира.

Ногти у меня были очень толстые и твердые, и время от времени мне приходилось обгрызать их, так как подрезать было нечем: ножницы и кусачки ломались. Из-за этих ногтей я постоянно рвал одежду, когда надевал ее или снимал, и раздирал карманы, когда совал в них руки.

С той ночи на кладбище мы побывали в самых разных местах. Сначала мы бежали с такой скоростью, с которой могут бегать только вампиры, я сидел на закорках у мистера Джутинга. Невидимые для людского глаза, мы мчались по полям и лесам, как два призрака. Это называется «скольжение в пространстве», или просто «скольжение». Скольжение — дело тяжелое, а потому через пару ночей мы решили передвигаться на поездах и автобусах.

Не знаю, откуда мистер Джутинг брал деньги, чтобы заплатить за билеты, за номера в отелях и за еду. Я ни разу не видел у него ни кошелька, ни кредиток, но каждый раз, когда надо было за что-то заплатить, у вампира находились наличные.

Клыки у меня не выросли. Я все ждал, что они станут расти, и три недели подряд каждую ночь внимательно разглядывал свои зубы перед зеркалом, пока однажды меня за этим не застал мистер Джутинг.

— Чем это ты занимаешься? — спросил он.

— Проверяю, не выросли ли клыки, — ответил я.

Он несколько секунд молча смотрел на меня, а потом громко расхохотался.

— Вот дурак! У нас нет длинных клыков! — воскликнул вампир.

— Но тогда… как же мы пьем кровь у людей? — смущенно спросил я.

— Мы их не кусаем, — ответил он, не переставая смеяться. — Мы делаем небольшие надрезы с помощью ногтей, а потом сосем кровь из ранки. А зубами пользуемся только в случае экстренной необходимости.

— Так у меня не вырастут клыки?

— Нет, конечно. Со временем зубы у тебя станут гораздо крепче, чем у людей, и ты сможешь прокусывать кожу и даже перегрызать кости, но зачем? Рана получается большая и рваная. Только самые глупые вампиры кусают людей. А такие долго не живут. Их быстро выслеживают и убивают.

Я был немного разочарован. Мне больше всего нравилось во всяких ужастиках, как классно вампиры обнажают клыки.

Однако, подумав как следует, я решил, что это к лучшему. Хватит с меня и разодранных из-за ногтей карманов. Недоставало еще отрастить зубы и потом случайно прогрызть дырки у себя в щеках!

Многое из того, о чем пишут в книжках про вампиров, неправда. Мы не способны превращаться в животных, не можем летать. Святая вода и кресты не причиняют нам никакого вреда. А от чеснока у вампиров лишь появляется плохой запах изо рта. Мы отражаемся в зеркалах и отбрасываем тень.

Впрочем, кое-что все-таки, правда. Вампира нельзя сфотографировать или снять на видеокамеру. Из-за каких-то особенностей атомов на пленке появляется лишь темное пятно. Меня еще можно сфотографировать, но снимок получится неважный, даже при хорошем освещении.

Вампиры неплохо относятся к крысам и летучим мышам. Мы не можем в них превращаться, как пишут в некоторых книжках и показывают в ужастиках, но они нас любят — по запаху отличают от людей и частенько устраиваются рядом с нами, когда мы спим, или крутятся поблизости, надеясь найти что-нибудь съедобное.

Собаки и кошки почему-то нас ненавидят.

Вампир действительно может погибнуть от солнечного света, но не сразу. При необходимости вампиры даже ходят днем по городу, надев на себя побольше одежды. Просто они очень быстро загорают — буквально через пятнадцать минут кожа у них становится красной, и появляются волдыри. Если вампир пробудет на свету часа четыре, то наверняка погибнет.

Если нам пронзить сердце колом, мы наверняка умрем, как, впрочем, и от пули, и от ножевого удара, и от электрического тока. Мы можем утонуть, разбиться в автокатастрофе, подхватить какую-нибудь болезнь. Конечно, нас сложнее убить, чем обычных людей, но и это возможно.

Мне предстояло узнать еще много нового. Очень много. Мистер Джутинг сказал, что пройдет немало лет, прежде чем я всему научусь и смогу жить один. А еще он сказал, что полувампир, не овладевший необходимыми знаниями, скорее всего, погибнет через месяц-другой, поэтому мне придется еще долго жить с ним бок о бок, даже если это мне не нравится.

Прикончив тост с джемом, я стал обгрызать ногти и потратил на это пару часов. По телику не передавали ничего интересного, но мне не хотелось выходить на улицу без мистера Джутинга. Это был небольшой городишко, и я чувствовал себя не в своей тарелке, когда замечал, что кто-то на меня таращится. Боялся, что люди обо всем догадаются и набросятся на меня с кольями в руках.

Наступила ночь. Мистер Джутинг вышел из спальни, потирая живот.

— Умираю с голоду, — сказал он. — Рановато еще, но ничего не поделаешь, придется идти прямо сейчас. Надо было выпить побольше у того глупого скаута. Ладно, найдем другую жертву. — Он посмотрел на меня, подняв одну бровь, — Может, в этот раз ты тоже попьешь?

— Может быть, — проговорил я, хотя наверняка знал, что не стану.

Я поклялся, что никогда не сделаю этого. Чтобы не умереть, буду питаться кровью животных, но человеческую кровь, кровь таких же, каким раньше был я, пить не стану, что бы там ни говорил мистер Джутинг, и как бы ни урчало у меня в животе. Да, я полувампир, но, с другой стороны, все еще наполовину человек. От одной мысли о том, чтобы напасть на живого человека, мне становилось страшно.

ГЛАВА 4

Кровь…

Мистер Джутинг много рассказывал мне о крови. Она жизненно необходима для вампиров. Без нее мы слабеем, стареем и умираем. Кровь помогает нам оставаться молодыми. Вампиры стареют в десять раз медленнее, чем люди (для вампиров проходит один год, а для людей — десять), но без человеческой крови мы стареем быстрее, чем люди, — тогда для нас может пройти лет двадцать или даже тридцать, а для людей проходит всего пара лет. Поскольку я был полувампиром, время для меня текло в пять раз медленнее, чем для людей, и мне не надо было пить столько крови, сколько вампирам — так говорил мистер Джутинг, — но все же мне нужна была человеческая кровь, чтобы не умереть.

Если не хватает человеческой крови, то вампиры могут обойтись и кровью животных — собак, коров, овец, — но есть и такие животные, к которым они, то есть мы, притрагиваться не должны: например, кошки. Кошачья кровь для вампира все равно, что яд. А еще нам нельзя питаться кровью обезьян, лягушек, рыб и змей.

Мистер Джутинг рассказал мне далеко не обо всех животных, которые для нас ядовиты. Таких оказалось слишком много. Мне предстояло еще долго запоминать, кровь, каких животных можно пить, а каких — нельзя. Вампир посоветовал мне всегда спрашивать у него, прежде чем нападать на тех, кого он не называл.

Примерно раз в месяц всем вампирам необходима человеческая кровь. Большинство пьет ее раз в неделю. Тогда им нужно всего несколько глотков. А если делать это раз в месяц, то придется пить много.

Мистер Джутинг сказал, что долго не пить человеческую кровь опасно. Ведь жажда станет такой нестерпимой, что вампир может, забывшись, выпить больше, чем положено, и таким образом убить человека.

— Вампир, который пьет человеческую кровь регулярно, раз в неделю, всегда держит себя в руках, — объяснил он. — А тот, кто пьет кровь, только когда это уже жизненно необходимо, будет жадно лакать ее наподобие дикого зверя. Если вовремя не удовлетворить голод, мы не в состоянии себя контролировать.

Лучше всего свежая кровь. Кровь живого человека очень полезна, к тому же ее не много надо. А у мертвого кровь начинает портиться. У мертвого приходится пить гораздо больше.

— Запомни главное правило: если человек пролежал мертвым больше суток, пить его кровь нельзя, — объяснил мистер Джутинг.

— А откуда мне знать, как давно он умер? — спросил я.

— По вкусу крови, — ответил вампир. — Ты научишься отличать хорошую кровь от плохой. Плохая кровь как скисшее молоко, даже хуже.

— А плохую кровь пить опасно? — спросил я.

— Да. Ты заболеешь, а может, сойдешь с ума или вообще умрешь.

Уффф!

Свежую кровь можно разливать по бутылочкам и носить с собой на всякий случай. Мистер Джутинг никогда не расстается с такими бутылочками. Иногда он даже пьет из них кровь за обедом, как будто в бутылке обычное вино.

— А можно обходиться одними бутылочками с кровью? — поинтересовался я.

— Некоторое время можно, — ответил он. — Но не всю жизнь.

— Как вы заливаете в них кровь? — с любопытством спросил я, рассматривая одну из стеклянных бутылочек.

Она была похожа на пробирку, только стекло немного потолще и потемнее.

— Это не так-то просто, — сказал мистер Джутинг. — Я покажу тебе, когда в следующий раз буду заливать в них кровь.

Кровь…

Сейчас она нужна была мне больше всего на свете, но я очень боялся ее. Если я выпью человеческую кровь, пути назад уже не будет. И я на всю жизнь останусь вампиром. А если не стану пить, то, может быть, когда-нибудь снова стану человеком. Может быть, кровь вампира, которая теперь течет во мне, со временем растворится и превратится в человеческую. Может быть, я не умру. Может, во мне умрет вампир, и я смогу вернуться в свой дом, к своим родителям, сестре и друзьям.

Шансов у меня почти не было — мистер Джутинг говорил, что вампир не может снова стать человеком, и я ему верил, — но все же это было единственное, ради чего я теперь жил.

ГЛАВА 5

Шло время. Мы переезжали из одного городка в другой. Отношения у нас с мистером Джутингом были не самые лучшие. Каким бы хорошим он ни был, я не мог простить ему того, что именно он влил в меня кровь вампира, и именно из-за него мне пришлось уйти из дома.

Я ненавидел его. Иногда днем, когда он спал, я мечтал воткнуть кол ему в сердце и жить один. Возможностей у меня было предостаточно, однако я прекрасно знал, что не выживу без него. Сейчас Лартен Джутинг мне был нужен. Но придет время, когда я смогу сам о себе позаботиться…

Я ухаживал за мадам Октой. В мои обязанности входило кормить ее, заниматься с ней и чистить клетку. Мне это было не очень-то по душе — паучиху я ненавидел не меньше, чем самого вампира, — но мистер Джутинг сказал, что раз уж я украл ее, то теперь должен сам о ней заботиться.

Иногда я учил ее разным трюкам, но, честно говоря, мадам Окта больше не интересовала меня. Она мне надоела, и со временем я стал играть с ней все реже и реже.

Есть в бродячем образе жизни и кое-что хорошее — я побывал в таких местах, где раньше никогда не был, и увидел кучу всего интересного. Мне нравилось путешествовать. Но, так как мы путешествовали по ночам, многое я все же не мог рассмотреть, как следует!

Как-то раз, когда мне смертельно надоело сидеть в четырех стенах, я оставил мистеру Джутингу, который еще спал, записку на телевизоре — вдруг он проснется, а я еще не вернусь — и вышел из номера. У меня почти не было денег, и я понятия не имел, куда направиться. Впрочем, это было не важно. Я радовался уже тому, что наконец-то вышел погулять из ненавистного отеля.

Город, в котором мы остановились, оказался большим, но не очень шумным. Я прошелся по магазинам игрушек, поиграл в бесплатные компьютерные игры. Раньше у меня не особо получалось в таких играх, а теперь, с моими новыми способностями, я играл как профессионал.

Несколько раз мне удалось прийти первым в гонках, я победил всех противников в самых сложных драках и укокошил всех инопланетян в разных стрелялках.

Потом я пустился бродить по городу. Здесь было много фонтанов, памятников, парков и музеев, и я с интересом все разглядывал. Но, оказавшись рядом с каким-нибудь музеем, я сразу же вспоминал маму — она обожала водить меня в музеи — и страшно огорчался. Когда я вспоминал маму, папу или Энни, мне всегда становилось грустно и одиноко.

В одном из дворов я заметил мальчишек, игравших в хоккей. В каждой команде было по восемь человек. Большинство держали в руках клюшки из пластмассы, хотя кое у кого были и деревянные. Вместо шайбы они гоняли старый теннисный мячик.

Я остановился посмотреть на игру, и через пару минут ко мне подошел какой-то мальчик.

— Ты где живешь? — спросил он.

— За городом, — ответил я. — Остановился в отеле вместе с отцом.

Я терпеть не мог называть мистера Джутинга отцом, но так было безопасней.

— Он живет за городом! — крикнул мальчик своим друзьям, которые тоже бросили играть.

— Он что, из семейки Аддамсов? — закричал в ответ кто-то из них, и все расхохотались.

— Вы чего это? — обиженно спросил я.

— Ты в зеркало на себя давно смотрел? — полюбопытствовал тот, что подошел ко мне.

Я взглянул на свой грязный костюм и сразу же понял, почему они смеются: я был похож на мальчишек из «Оливера Твиста».

— Я потерял сумку с вещами, — соврал я. — Вот все, что у меня осталось. Скоро куплю себе новую одежду.

— Надеюсь, — улыбнулся мальчик и спросил, умею ли я играть в хоккей.

Я сказал, что умею, и он позвал меня поиграть с ними.

— Будешь играть в моей команде, — заявил он, вручив мне клюшку. — Мы проигрываем шесть — два. Меня зовут Майкл.

— А меня — Даррен, — сказал я, взмахнув клюшкой на пробу.

Потом я закатал штанины и проверил, не развяжутся ли у меня шнурки. В это время нам забили еще один гол. Майкл громко выругался и понес мяч к центру площадки.

— Хочешь ввести его в игру? — спросил он меня.

— Само собой.

— Тогда держи, — сказал он, кинул мне мяч и отбежал, готовясь получить от меня пас.

Я давным-давно не играл в хоккей. В школе на физре нам предлагали выбрать, во что играть — в футбол или в хоккей, и я всегда предпочитал футбол. Теперь, держа в руках клюшку и уставившись на мяч, я вдруг подумал, что это было как будто вчера.

Я несколько раз перекинул мяч слева направо, чтобы удостовериться, что не забыл, каково это — играть в хоккей, а потом поднял голову и посмотрел на ворота противника.

На пути у меня было семеро противников, но никто даже не взглянул на меня. Наверное, они уже были уверены, что победили, ведь они вели семь — два.

Я помчался к воротам. Меня попытался остановить какой-то крупный мальчишка, капитан другой команды, но я легко пронесся мимо него. Потом пробежал мимо еще двух противников, да так быстро, что они не успели даже пошевелиться, обогнул четвертого. Пятый игрок выставил вперед клюшку на уровне колена, однако я легко перепрыгнул через нее, обошел шестого и ударил по воротам прежде, чем мне попытался помешать последний, седьмой защитник.

Вроде бы я ударил по мячу не очень сильно, но он полетел в верхний правый угол с бешеной скоростью, чего вратарь явно не ожидал. Мяч ударился об стену, отскочил назад, и я поймал его на лету.

Улыбнувшись, я повернулся и посмотрел на мальчишек из своей команды. Они так и застыли на своей половине поля, в крайнем удивлении уставившись на меня. Я вернулся в центр площадки и молча положил мяч на землю. Повернулся к Майклу и сказал:

— Семь — три.

Он моргнул и улыбнулся.

— Точно! — воскликнул он и подмигнул своим товарищам. — Ну, сейчас мы им покажем!

Мы продолжили игру. Я носился по полю, защищал свои ворота и отдавал точные пасы своим игрокам. Забил пару голов, потом помог забить еще четыре. Мы вели девять — семь и не собирались заканчивать игру. Другая команда страшно злилась на нас и даже заставила отдать им двух наших лучших игроков, но это никак не изменило ход игры. Я мог бы отдать им всех наших игроков, кроме вратаря, — все равно бы я их победил.



А потом я все испортил. Капитан другой команды, Дэнни, упорно пытался меня перехватить, но это ему никак не удавалось — я ловко увертывался от его клюшки и не обращал никакого внимания на его подножки. Заметив это, он стал тыкать пальцами мне под ребра, наступать на ноги и пихаться локтями. Мне, конечно, не было больно, зато это здорово меня злило. Терпеть не могу тех, кто не умеет проигрывать.

В конце концов, Дэнни ударил меня в то место, куда бить не следует! Даже у вампиров иногда кончается терпение. Я взревел от боли и, сморщившись, согнулся пополам.

Дэнни засмеялся, подхватил мяч и побежал к нашим воротам.

Через пару секунд я снова выпрямился. Ох, и разозлился же я! Дэнни почти добежал до нашей половины. Я бросился за ним. По пути я расталкивал в стороны игроков — и чужих, и своих, без разбору. Догнав его, я метнулся вперед, упал на живот и ударил ему клюшкой по ногам. Будь я человеком, ему и тогда пришлось бы несладко. Но я ведь был полувампир…

Раздался хруст. Дэнни завопил и упал. Игра тут же прервалась. Все игроки прекрасно понимали, что так кричать может только тот, кому очень и очень больно.

Я поднялся на ноги, начиная жалеть о том, что не сдержался. Мне очень хотелось вернуть время назад, чтобы этого не произошло. Я посмотрел на свою клюшку в надежде, что это она с громким хрустом разломалась пополам. Но, увы, клюшка была целая.

Я сломал Дэнни обе ноги.

Ноги у него были как-то странно вывернуты, на голенях зияли рваные раны. В них виднелись белые кости.

Майкл опустился на колени, чтобы осмотреть Дэнни. Когда он поднялся, я увидел, что в его глазах застыл ужас.

— Ты же ему ноги сломал! — воскликнул он.

— Я не хотел! — закричал я. — Он просто ударил меня по… — Я показал на то, что было у меня ниже пояса.

— Ты сломал ему ноги! — снова завопил Майкл и отшатнулся от меня.

Другие игроки тоже отступили назад.

Они меня боялись.

Вздохнув, я бросил на землю клюшку и пошел прочь, понимая, что мне не стоит дожидаться, когда здесь появятся родители этих мальчишек. Меня никто не остановил. Наверное, они слишком сильно боялись меня. Они были в полном ужасе от меня, Даррена Шэна… чудовища.

ГЛАВА 6

Когда я вернулся, на улице уже совсем стемнело. Мистер Джутинг давно проснулся. Я сообщил ему, что надо срочно уезжать из этого города, хотя и не объяснил почему. Вампир мельком взглянул на меня, кивнул и стал собирать наши вещи.

Той ночью мы почти не разговаривали. Я думал о том, как это отвратительно — быть полувампиром. Мистер Джутинг догадался, что со мной что-то не так, но не стал ни о чем спрашивать. Я частенько бывал мрачным, и он уже привык к моим постоянным переменам настроения.

В тот день мы спали в заброшенной церкви. Мистер Джутинг растянулся на скамье, а я устроил себе подстилку из мха и травы и устроился на полу.

Проснулся я рано. Долго бродил по церкви и кладбищу неподалеку. Могильные камни были старыми, многие даже потрескались и заросли травой. Я несколько часов подряд выдергивал эту траву и мыл надгробные плиты водой, которую таскал из ручейка. Это помогало мне забыть о том, что произошло во время игры в хоккей.

Еще я заметил кроличью нору. Вскоре почти все ее обитатели собрались вокруг меня, заинтересовавшись, чем я занимаюсь. Они были такими любопытными, особенно те, что помоложе. Один раз я даже притворился спящим, и кролики подобрались совсем близко — до меня им оставался всего метр.

И тут я вдруг вскочил и крикнул:

— Попались!

И они стремглав помчались прочь. Один запнулся, перекувыркнулся и свалился прямо в свою нору.

Это меня очень развеселило.

Потом я отправился в магазин, купил мяса и овощей. Вернувшись в церковь, развел костер и вытащил из-под скамьи, на которой спал мистер Джутинг, сумку с посудой. Порывшись в ней, я, наконец, нашел то, что искал. Маленький котелок размером с консервную банку. Я перевернул его вверх дном, поставил на пол и нажал на металлический выступ на дне.

Банка на глазах начала распухать и расти, как ширма, которая сначала маленькая, а когда ее развернут, становится длинной. Через пару секунд консервная банка превратилась в настоящий котелок, я налил в него воду и повесил над костром.

Все остальные котелки и кастрюли из этой сумки были такими же. Давным-давно мистер Джутинг раздобыл их у женщины, которую звали Эванна. Весили они столько же, сколько и обычная посуда, но зато были гораздо меньше, поэтому их было удобно возить с собой.

Я приготовил мясное рагу — мистер Джутинг научил меня, как его делать. Он считал, что все должны уметь готовить.

Остатки морковки и капусты я отнес к кроличьей норе.

Проснувшись и обнаружив, что его дожидается обед — то есть для него это, наверное, был завтрак, — мистер Джутинг очень удивился. От кипящего котелка до него донесся приятный, вкусный запах. Вампир облизнулся.

— Осторожней, я ведь могу к такому привыкнуть, — улыбнулся он, зевнул, потянулся и провел рукой по клочку оранжевых волос на голове. Потом задумчиво почесал шрам, который тянулся вдоль его левой щеки. Он так делал каждый вечер.

Мне часто хотелось спросить его о том, откуда у него этот шрам, но так ни разу и не отважился. Однажды я все-таки наберусь смелости и спрошу.

Столов в церкви не было, так что нам пришлось, есть навесу. Я достал из сумки складные тарелки, расправил их, потом выудил ножи и вилки. Положил рагу на тарелки, и мы набросились на еду.

Закончив, мистер Джутинг вытер рот шелковой салфеткой и неловко кашлянул.

— Очень вкусно, — поблагодарил он меня.

— Спасибо, — отозвался я.

— Я… хм… знаешь… — Он вздохнул. — Я никогда не умел долго ходить вокруг да около, — наконец сказал мистер Джутинг, — а потому спрошу тебя прямо. Что вчера произошло? Почему ты так расстроился?

Какое-то время я смотрел в свою полупустую тарелку, не зная, стоит ли отвечать. А потом вдруг рассказал ему все, что со мной произошло. Я строчил как пулемет, не успевал даже дыхание перевести.

Мистер Джутинг слушал молча, не перебивая. Когда я закончил, он немного подумал, прежде чем ответить.

— Тебе придется привыкнуть к этому, — наконец сказал он. — Ничего не поделаешь — мы гораздо сильнее, чем люди, проворнее и смелее. Играя с людьми, мы можем причинить им боль.

— Но я не хотел причинять боль, — возразил я. — Все вышло случайно.

Мистер Джутинг пожал плечами:

— Поверь мне, Даррен, если ты и впредь будешь общаться с людьми, таких случайностей не избежать. Как бы ты ни старался быть обычным мальчиком, ты не можешь им стать.

А потому подобное может повториться снова, и не раз.

— Выходит, у меня больше никогда не будет друзей, да? — печально сказал я. — Я и сам догадался об этом. Вот почему я был так расстроен. Я начал свыкаться с мыслью, что уже никогда не увижу свой дом и старых друзей, но только вчера понял, что больше не смогу завести новых. Мне придется всю жизнь провести с вами. И друзей у меня не будет, верно?

Мистер Джутинг потер свой шрам и поджал губы.

— Ну почему же? Нет, — ответил он, — ты вполне можешь найти себе новых друзей, просто тебе всегда надо быть очень осторожным. И…

— Это все равно не поможет! — закричал я. — Вы же сами сказали: такое, как вчера, может снова повториться, и не раз. Даже руку нельзя никому пожать — я ведь могу перерезать человеку вены своими острыми ногтями!

Я задумчиво покачал головой.

— Нет, — твердо сказал я. — Я не стану подвергать чью-то жизнь опасности. Я слишком опасен для обычных людей, и друзей мне заводить нельзя. К тому же вряд ли мне удалось бы с кем-нибудь по-настоящему подружиться.

— Но почему? — спросил вампир.

— У настоящих друзей не бывает друг от друга секретов. А я никогда бы не смог признаться своему друг, что я вампир. Мне пришлось бы врать и притворяться. Не быть собой. Я бы вечно боялся, что друг узнает обо мне всю правду и станет меня ненавидеть.

— Таков удел всех вампиров, — заметил мистер Джутинг.

— Но не все вампиры — дети! — воскликнул я. — Сколько было вам, когда вас превратили в вампира? Наверное, больше, чем мне, да?

Он кивнул.

— Взрослым не особо нужны друзья. Папа как-то раз сказал мне, что взрослые привыкают к тому, что у них не очень много друзей. У них есть работа, хобби, масса интересных занятий, зачем им друзья? Но для меня друзья всегда были очень важны, не меньше, чем родные. Влив в меня свою мерзкую кровь, вы разлучили меня с родными. А теперь вот получается, что и друзей я завести не могу. Большое вам спасибо, — зло добавил я. — Спасибо за то, что сделали из меня чудовище и испортили мне жизнь.

Я был готов заплакать, но ужасно не хотел плакать при нем. Чтобы сдержаться, я резко воткнул вилку в оставшийся на моей тарелке кусок мяса, сунул его в рот и принялся быстро жевать.

После моего гневного заявления мистер Джутинг долгое время молчал. Я не мог понять, разозлился ли он или просто жалеет меня. Мне даже показалось, что не нужно было говорить ему всего этого. А вдруг он сейчас повернется и скажет: «Раз тебе так плохо со мной, то живи один»? Что мне тогда делать?

Я уже хотел извиниться, когда он вдруг заговорил — так тихо, что здорово удивил меня.

— Прости, — сказал он. — Не нужно было превращать тебя в полувампира. Я ошибся. Ты еще совсем маленький. Я уже и забыл, каково это — быть ребенком, сам я вырос много-много лет назад. Я никогда не думал о твоих друзьях и о том, что ты можешь скучать по ним. Напрасно я превратил тебя. Какая ужасная ошибка! Я…

Мистер Джутинг не закончил фразы. Он казался таким несчастным, что мне даже стало жалко его. Но тут я вспомнил, что он сделал со мной, и снова почувствовал ненависть к вампиру. А потом заметил, что глаза у него как-то странно заблестели — казалось, в них застыли слезы, — и мне снова стало его жалко.

В голове у меня все перепуталось.

— Ладно, хватит мучиться из-за этого, — в конце концов, сказал я. — Все равно ведь ничего нельзя исправить. Что сделано — то сделано, так ведь?

— Да, — вздохнул он, — если бы я мог, я бы с удовольствием забрал назад свой страшный подарок. Но это невозможно. Вампиризм неизлечим. Если кого-то превратили в вампира, то назад пути нет. Однако, — сбивчиво продолжал мистер Джутинг, — все не так плохо, как ты думаешь. Возможно… — Он задумчиво прищурил глаза.

— Что возможно? — спросил я.

— Мы найдем тебе друзей, — сказал он. — Тебе не придется все время проводить в моем обществе.

— Ничего не понимаю, — нахмурился я. — Разве мы только что не решили, что мне не стоит общаться с людьми?

— А я не о людях, — пояснил он, улыбнувшись. — Я имею в виду тех, кто наделен особой силой. Таких, как мы. Тех, кому ты сможешь довериться…

Мистер Джутинг наклонился вперед и взял меня за руки.

— Даррен, — сказал он, — а что, если мы вернемся в цирк уродов и будем выступать у них?

ГЛАВА 7

Чем больше мы обсуждали эту идею, тем больше она мне нравилась. Мистер Джутинг сказал, что артисты из цирка уродов узнают, кто я, и с радостью примут меня в свою труппу. Артисты там часто меняются, так что обязательно найдется кто-то моего возраста или около того. И я смогу дружить с ними.

— А если мне там не понравится? — спросил я.

— Тогда мы уйдем из труппы, — ответил вампир. — Мне нравится ездить по свету с цирком уродов, но я не большой их фанат. Если тебе там придется по душе, мы останемся. Если нет — уйдем.

— А ничего, что вы приведете с собой меня? — спросил я.

— Ну, тебе придется немного поработать, — объяснил он. — Мистер Длинноут требует, чтобы все в цирке делали что-нибудь полезное. Ты будешь помогать расставлять стулья, вешать прожекторы, лампы, продавать сувениры, убираться после представлений или готовить. В общем, тебе будет, чем заняться, но и перегружать тебя работой там никто не станет. У нас останется уйма времени для наших с тобой занятий.

Мы решили попробовать. По крайней мере, так мы каждый день можем спать на нормальной кровати. У меня уже спина болела от спанья на голом полу.

Но сначала мистеру Джутингу нужно было определить, где сейчас находится цирк уродов. Я спросил, как он собирается это сделать. Он ответил, что может читать мысли мистера Длинноута.

— Наверное, с помощью телепатии? — спросил я, вспомнив, как Стив рассказывал о людях, которые умеют мысленно разговаривать друг с другом.

— Да, что-то вроде этого, — согласился мистер Джутинг. — Мы не можем читать мысли друг друга, но я чувствую его… ауру — назовем это так. Как только я ее нащупаю, то легко смогу понять, где он сейчас находится.

— А я смог бы ее нащупать? — не унимался я.

— Нет, — сказал мистер Джутинг. — Это способны делать почти все вампиры — так же, как и некоторые сверходаренные люди, — однако полувампирам это не дано.

Он сел на пол посреди церкви и закрыл глаза. С минуту молчал. Потом открыл глаза и встал.

— Нашел, — объявил вампир.

— Так быстро? — удивился я. — Я думал, это займет много времени.

— Я не первый раз ищу его ауру, — объяснил мистер Джутинг. — И знаю, что искать. Это так же просто, как отыскать иголку в стоге сена.

— Но ведь считается, что это очень трудно!

— Только не для вампира, — проворчал он.

Пока мы собирали вещи, я постоянно озирался по сторонам. Меня кое-что беспокоило, но я не знал, стоит ли спрашивать об этом мистера Джутинга.

— Ну же, — вдруг сказал он, испугав меня. — Давай спрашивай, не тяни.

— А откуда вы знаете, что я хочу вас о чем-то спросить? — удивленно пробормотал я.

Он рассмеялся:

— Для того чтобы понять, что ребенок хочет что-то узнать, вовсе не обязательно быть вампиром. У тебя всегда масса вопросов. О чем ты хочешь спросить на этот раз?

Я глубоко вздохнул и спросил:

— Вы верите в Бога?

Мистер Джутинг озадаченно посмотрел на меня и медленно кивнул:

— Я верю в вампирских богов…

Я нахмурился:

— А у вампиров есть свои боги?

— Разумеется, — сказал он. — У каждого народа свои боги. Египетские, индейские, китайские. И вампиры не являются исключением.

— А как же рай? — спросил я.

— Мы верим в него. Он находится далеко, за самыми дальними звездами. Если мы проживаем праведную жизнь, то после смерти наши души отрываются от земли и улетают за звезды и галактики, на другой конец Вселенной — в прекрасный мир, который называется раем.

— А если вы проживаете неправедную жизнь?

— Тогда мы остаемся на земле, — пояснил он. — Такие вампиры превращаются в призраков и вынуждены вечно скитаться по этой планете.

Я ненадолго задумался, а потом спросил:

— А что значит «праведная жизнь» у вампиров? Что нужно делать, чтобы попасть в рай?

— Жить чистой жизнью, — ответил мистер Джутинг. — Убивать только в случае крайней необходимости. Не причинять людям боль. Не разрушать этот мир.

— Разве то, что вы пьете кровь, не считается грехом? — поинтересовался я.

— Нет, не считается, если только ты не убил человека, свою жертву. Но иногда даже убийство считается благом.

— Убийство — благом? — ужаснулся я.

Мистер Джутинг серьезно кивнул:

— У людей есть души, Даррен. Когда люди умирают, их души попадают на небо, или в рай. Однако есть способ сохранить их частичку здесь, на земле. Если мы пьем понемножку, мы не забираем у человека часть его естества. Но если мы выпьем у человека много крови, то часть его остается жить в нас.

— Как это? — нахмурившись, спросил я.

— Вместе с кровью мы поглощаем его воспоминания и чувства, — пояснил вампир. — Тогда этот человек становится частью нас, и мы можем посмотреть на мир его глазами, вспомнить то, что могло бы быть забытым навсегда.

— Например?

Мистер Джутинг на секунду задумался, а потом сказал:

— У меня есть очень близкий, надежный друг — Пэрис Скайл. Он очень стар. Много веков назад он дружил с Уильямом Шекспиром.

— С тем самым Уильямом Шекспиром? С тем, который писал пьесы?

Мистер Джутинг кивнул:

— Пьесы и сонеты. Но не все сонеты Шекспир успел записать, некоторые из его самых известных сонетов были утеряны. Когда Шекспир умирал, Пэрис выпил у него кровь — об этом его попросил сам Шекспир — и смог восстановить забытые сонеты, а потом и записать их. Без них мир был бы хуже.

— Но… — Я запнулся, а потом все же продолжил:

— Вы ведь делаете это только с теми, кто попросит, и с теми, кто уже умирает?

— Да, — подтвердил вампир. — Убить здорового человека — величайшее злодеяние. Но выпить кровь у своего друга, который вот-вот умрет, сохранить его воспоминания, его опыт… — он улыбнулся, — это на самом деле благо. Ладно, — добавил вампир. — Хватит. Поболтаем об этом по дороге. Пора уходить.


Я забрался на спину мистеру Джутингу, и мы заскользили прочь. Он так и не объяснил мне, как ему удается двигаться с такой скоростью. Не то чтобы он быстро бежал, нет, казалось, это окружающий нас мир проносится мимо. Мистер Джутинг говорит, что все вампиры могут «скользить».

Мне нравилось смотреть, как поля и леса пролетают мимо. Мы мчались по холмам и долинам быстрее ветра. Вокруг царила тишина, нас никто не замечал. Казалось, мы находимся в каком-то волшебном пузырьке, который защищает нас от посторонних взглядов.

Пока мы скользили, я думал о том, что рассказал мне мистер Джутинг, — о том, что можно сохранить чьи-то воспоминания, если выпить у него кровь. Я не совсем понял, как это получается, и решил попозже, как следует расспросить вампира.

Скользить в пространстве непросто. Мистер Джутинг вспотел, и я видел, что он уже очень устал. Чтобы помочь ему, я достал бутылочку с кровью, открыл ее и поднес к его губам.

Вампир молча кивнул головой, поблагодарив меня, потом стер со лба пот и заскользил дальше.

Наконец, когда небо начало светлеть, мистер Джутинг остановился. Я спрыгнул на землю и огляделся. Мы стояли посреди узкой дороги, вокруг только леса и поля, ни одного домика.

— А где же цирк уродов? — недоуменно спросил я.

— До него еще несколько километров, — ответил он, указав вдаль. Вампир опустился на колени, пытаясь отдышаться.

— Что, сил не хватило, да? — спросил я, не сдержав усмешки.

— Не в этом дело, — прорычал он. — Я мог дотянуть, но не хотел появляться там весь в мыле.

— Вам лучше поспешить, — предупредил я. — Скоро утро.

— Я отлично знаю, который сейчас час! — огрызнулся вампир. — Я гораздо лучше людей разбираюсь, когда будет утро, а когда — закат. У нас еще есть время. Целых двадцать три минуты.

— Ладно, как скажете.

— Так и скажу.

Он встал и побрел по дороге. Я помедлил немного, а потом забежал вперед.

— Ну же, давайте быстрее, — с издевкой сказал я. — Вы тащитесь как улитка.

— Беги, беги, — проворчал он. — Мы еще посмотрим. Вот схвачу тебя за ухо да по мягкому месту!

Через минуту он тоже перешел на бег, так мы вместе и бежали по дороге. Настроение у меня было просто великолепное, давно со мной такого не случалось. Так приятно, когда впереди тебя ждет что-то хорошее.

Мы пробежали мимо палаток. Туристы уже начали вставать и бродить по лагерю. Некоторые даже помахали нам вслед. Они выглядели очень забавно: длинные волосы, странная одежда, сережки и браслеты.

То тут, то там в их лагере торчали флаги и плакаты. Я хотел прочитать, что на них написано, но не смог — трудно читать на бегу, а останавливаться я не хотел. Судя по тому, что мне все-таки удалось разобрать, эти люди протестовали против прокладки новой обходной дороги.

Наша узкая дорожка постоянно петляла. За пятым поворотом мы, наконец, заметили цирк уродов, который расположился на большой поляне у реки. В цирке было тихо — наверное, все еще спали. Если бы мы ехали на машине и не искали фургонов и палаток, то наверняка бы проехали мимо.

Сейчас он был не очень похож на цирк. Не было ни большого зала, ни купола, под которым артисты могли бы выступать. Наверное, они ехали в какой-то городок и остановились по пути к нему.

Мистер Джутинг уверенно пошел между фургонами и палатками. Он знал, куда идет. Я отправился за ним; мне было немного не по себе — вспомнил, как проник в этот цирк, когда артисты спали, и выкрал мадам Окту.

Вампир остановился возле большого серебристого фургона и постучал в дверь. Она тут же открылась, и я увидел мистера Длинноута. Глаза у него в таком тусклом свете казались еще более черными, чем раньше. Если бы я не знал, то решил бы, что у него и вовсе нет глаз, только пустые глазницы.

— Это ты! — тихо сказал он, при этом губы у него почти не двигались. — Мне казалось, я почувствовал, как ты ищешь меня. — Он навис над мистером Джутингом и посмотрел туда, где стоял я, весь дрожа. — Вижу, ты привел с собой того мальчика.

— Можно войти? — спросил мистер Джутинг.

— Конечно. А что еще можно сказать вампирам? — улыбнулся мистер Длинноут. — Входите по своей собственной воле?

— Да, что-то вроде того, — отозвался мистер Джутинг, улыбнувшись, и я понял, что это их старая шутка.

Мы вошли в фургон и сели. Мебели внутри почти не было — два-три стула, складная кровать да пара полок, на которых лежали плакаты и флаеры с изображением труппы цирка, высокая красная шляпа, перчатки — я уже видел их на мистере Длинноуте, и несколько безделушек.

— Не думал, что ты так быстро вернешься, Лартен, — сказал мистер Длинноут. Даже сидя он казался громадным.

— Вообще-то я не собирался быстро возвращаться, Хиберниус.

Хиберниус? Какое странное имя. Однако оно ему шло. Хиберниус Длинноут. Имя и фамилия у него такие же длинные, как и он сам.

— У тебя неприятности? — спросил мистер Длинноут.

— Нет, — ответил вампир. — Даррен чувствует себя несчастным. Я решил, что ему будет лучше здесь, рядом со сверстниками.

— Понятно. — Мистер Длинноут с любопытством уставился на меня. — С тобой столько всего произошло с тех пор, как я в последний раз тебя видел, Даррен Шэн.

— Уж лучше бы ничего не происходило, — проворчал я.

— Тогда почему ты ушел из дома? — спросил он.

Я с негодованием посмотрел на него и мрачно буркнул:

— Сами знаете.

Он кивнул.

— Нам можно остаться? — спросил мистер Джутинг.

— Конечно, можно, — быстро ответил мистер Длинноут. — Честно говоря, я очень рад, что ты снова с нами. У нас сейчас не хватает артистов. Костлявый Александр, Сайв и Сирса, а также Зубастая Герта разъехались — кто в отпуск, кто по делам. Скоро к нам должен вернуться Неуязвимый Кормак, но он явно не успеет до очередного представления. Так что Лартен Джутинг со своей удивительной паучихой, нам как нельзя кстати.

— Спасибо, — сказал мистер Джутинг.

— А как же я? — нагло спросил я.

Мистер Длинноут улыбнулся.

— Ты, конечно, не такой ценный экземпляр, — сказал он, — но все равно — милости просим.

Я фыркнул, но промолчал.

— Где мы будем давать представления? — спросил вампир.

— Здесь, — ответил мистер Длинноут.

— Здесь? — удивленно воскликнул я.

— А что такого? — спросил хозяин цирка.

— Но здесь же нет ни единой души, — сказал я. — Я думал, вы даете представления только в городах, где у вас много зрителей.

— У нас всегда много зрителей, — объяснил мистер Длинноут. — Где бы мы ни играли, зрителей у нас будет предостаточно. Обычно, разумеется, мы останавливаемся в городах. Однако в это время года у нас туго с артистами. Как я уже сказал, сейчас в труппе нет нескольких самых лучших исполнителей, так же как и… многих других.

Мистер Длинноут и мистер Джутинг странно переглянулись, и мне показалось, что они не хотят мне о чем-то рассказывать.

— Поэтому мы решили немного отдохнуть, — продолжил мистер Длинноут. — Пару дней у нас не будет представлений, пора немного расслабиться.

— По дороге сюда мы видели какой-то палаточный лагерь, — сказал мистер Джутинг. — Они не доставляют вам хлопот?

— Солдаты ЗДП? — засмеялся мистер Длинноут. — Нет, они слишком заняты своими деревьями и камнями, чтобы мешать нам.

— А что такое ЗДП? — спросил я.

— Защитники дикой природы, — пояснил хозяин цирка. — Это эковоины. Бегают по всей стране, выступая против строительства новых дорог и мостов. Они живут здесь уже несколько месяцев, но скоро собираются уезжать.

— Они настоящие воины? — не унимался я. — У них есть пистолеты, гранаты, танки?

Вампир и мистер Длинноут чуть не умерли от смеха.

— Иногда он малость глуповат, — сказал мистер Джутинг, не переставая смеяться, — но совсем не такой тупой, как кажется.

Я почувствовал, что заливаюсь краской, но промолчал. Я по собственному опыту знал, что, когда взрослые смеются над тобой, лучше помалкивать, а не злиться, иначе они станут смеяться еще сильнее.

— Они только называют себя воинами, — наконец сказал мистер Длинноут, — но на самом деле никакие они не воины. Приковывают себя к деревьям, насыпают песок в двигатели тракторов и автокранов, раскидывают гвозди на дорогах, чтобы не смогли проехать машины. Вот чем они занимаются.

— А почему… — начал было я, но мистер Джутинг перебил меня.

— У нас нет сейчас времени на вопросы, — сказал он. — Вот-вот взойдет солнце. — Он встал и пожал руку мистеру Длинноуту. — Спасибо за то, что приютил нас, Хиберниус.

— Не за что, — отозвался хозяин цирка.

— Надеюсь, ты хорошо заботился о моем гробе?

— Само собой.

Мистер Джутинг радостно улыбнулся и потер руки:

— Я всегда скучаю по нему. Как приятно будет снова спать в нем.

— А что делать с мальчиком? — спросил мистер Длинноут. — Хочешь, мы и ему гробик сколотим?

— Даже не думайте! — воскликнул я. — Я больше в гроб ни за что не лягу! — Я вспомнил, каково это — меня ведь однажды закопали заживо, — и содрогнулся.

Мистер Джутинг улыбнулся:

— Пусть Даррен поживет с другими артистами, с кем-нибудь его возраста.

Мистер Длинноут задумался, а потом сказал:

— Может, поселить его с Эврой?

Мистер Джутинг улыбнулся еще шире:

— Точно. Думаю, это лучше всего. Посели его с Эврой.

— А кто такая эта Эвра? — заволновался я.

— Сам увидишь, — пообещал вампир и открыл дверь. — Оставляю тебя с мистером Длинноутом. Он позаботится о тебе, а мне нужно идти.

И он поспешил к своему драгоценному гробу.

Я оглянулся и обнаружил за своей спиной мистера Длинноута. Не знаю, как ему удалось так быстро подойти ко мне. Я даже не слышал, чтобы он вставал.

— Идем? — спросил он.

Я нервно сглотнул и кивнул.

Хозяин цирка пошел мимо палаток и фургонов. Было уже утро, и я увидел, как в некоторых палатках зажегся свет. Мистер Длинноут привел меня к большой серой палатке, в которой могло свободно разместиться пятеро, а то и шестеро человек.

— Вот, держи одеяла, — сказал он, вручая мне кипу шерстяных одеял. — И подушку.

Не знаю, откуда он это все взял, вроде, когда мы выходили из фургона, у него в руках ничего не было, однако я слишком устал, чтобы задавать вопросы.

— Спать можешь сколько угодно. Когда проснешься, я приду и объясню, чем ты будешь здесь заниматься. А до тех пор о тебе позаботится Эвра.

Я приподнял полог и заглянул в палатку. Там было очень темно.

— Эвра — это кто? — снова спросил я, обернувшись к мистеру Длинноуту, но тот уже исчез — так же быстро и незаметно, как и раньше.

Вздохнув, я прижал кипу одеял к груди и вошел в палатку. Полог упал за моей спиной. Я решил немного постоять, пока глаза не привыкнут к темноте. Я слышал чье-то легкое дыхание и видел чьи-то контуры в гамаке, который висел в дальнем углу. Я огляделся, пытаясь понять, где лучше постелить себе постель. Мне не очень-то хотелось, чтобы мой сосед споткнулся об меня, когда встанет.

Я шагнул вперед. В эту минуту что-то скользнуло ко мне в темноте. Я остановился и посмотрел перед собой, отчаянно желая разглядеть, что это (если нет ни звезд, ни луны, то даже вампиры плохо видят в темноте).

— Эй! — тихо позвал я. — Ты — Эвра? Меня зовут Даррен Шэн, я твой новый…

Я запнулся. Что-то обвилось вокруг моих ног. Что-то скользкое и холодное. Я застыл на месте. Я понял, что это, но ужасно боялся глянуть вниз — пока это создание не доползло мне до пояса и не стало подниматься выше. Наконец, когда оно сдавило мне грудь, я собрал все свое мужество в кулак, медленно опустил глаза и встретился взглядом с жутким существом. Это была длинная, толстая, шипящая… змея!

ГЛАВА 8

Больше часа я не мог сойти с места от ужаса, стоял и смотрел в холодные, злобные глаза змеи, ожидая, когда она укусит меня.

Наконец, когда взошло солнце и яркий утренний свет проник в палатку, тот, кто спал в гамаке, заворочался, зевнул, сел и огляделся.

Это был Мальчик-Змея, и он здорово удивился, увидев меня. Он снова забрался в гамак и натянул на себя одеяла, как будто пытаясь защититься. Потом заметил, что меня обвила змея, и облегченно вздохнул.

— Ты кто? — резко спросил он. — И что ты тут делаешь?

Я покачал головой — вдруг, когда я заговорю, змея меня укусит?

— Ну-ка отвечай! — сказал Мальчик-Змея. — А не то я прикажу ей выгрызть тебе глаза!

— М-м-меня зовут Да-да-даррен Ш-ш-шэн, — заикаясь, пробормотал я. — Мистер Д-д-длинн-н-ноут привел меня сюда. Сказал, что я б-б-буду жить в твоей п-п-палатке.

— Даррен Шэн? — Мальчик-Змея нахмурился, а потом понимающе ткнул в меня пальцем, — Ты помощник мистера Джутинга, да?

— Да, — тихо ответил я.

Мальчик-Змея улыбнулся:

— А он знает, что мистер Длинноут поселил тебя со мной?

Я кивнул, и он расхохотался:

— Я еще ни разу не встречал вампира, который бы не любил черного юмора.

Мальчик-Змея выпрыгнул из гамака, подбежал ко мне, схватил змею за голову и начал ее разматывать.

— Не бойся, — успокоил он меня. — Честно говоря, тебе вообще ничего не грозило. Она все это время спала. Ты мог спокойно стащить ее с себя, она бы не проснулась. Она крепко спит.

— Так она спит? — воскликнул я. — Но как же тогда она обкрутилась вокруг меня?

Мальчик-Змея улыбнулся:

— Она ползает во сне.

— Ползает во сне! — Я посмотрел на него, потом на змею, которая даже не шевельнулась, пока он ее разматывал.

Наконец Мальчик-Змея полностью снял ее с меня, и я смог отступить в сторону. Ноги онемели и почти не слушались.

— Значит, эта змея ползает во сне! — сконфуженно усмехнулся я. — Слава богу, она не ест во сне!

Мальчик-Змея уложил свою любимицу в углу и ласково погладил ее по голове.

— Даже если бы она проснулась, то все равно не стала бы тебя есть, — сообщил он. — Она вчера сожрала целую козу. Таким змеям, как эта, есть надо не очень часто.

Он откинул полог палатки и вышел наружу. Я последовал за ним, не желая оставаться один на один со змеей.

При свете солнца я внимательно рассмотрел его. Мальчик-Змея был точно таким, каким я его и запомнил: на два-три года старше меня, очень худой, с длинными желто-зелеными волосами, узкими глазами, перепонками между пальцами на руках и ногах, тело у него было покрыто разноцветной чешуей — зеленой, золотистой, желтой и голубой. Одет он был в шорты.

— Кстати, — сказал Мальчик-Змея, — меня зовут Эвра Вон.

Мы пожали друг другу руки. Ладонь у него была какой-то скользкой, но сухой. Несколько чешуек приклеилось к моей руке. Они были похожи на кусочки сухой разноцветной кожи.

— Эвра Вон… а дальше? — спросил я.

— Просто Эвра Вон, — ответил он и потер живот. — Ты есть не хочешь?

— Хочу, — сказал я, и мы с Эврой пошли раздобыть чего-нибудь на завтрак.

В лагере уже вовсю кипела жизнь. Так как накануне представления не было, артисты и помощники легли раньше и сегодня встали тоже раньше, чем обычно.

Меня заворожила вся эта суматоха. Я и представить себе не мог, что в цирке уродов работает так много людей. Думал, тут будут только те артисты и помощники, которых я видел в тот вечер, когда мы со Стивом пошли на представление, но теперь, оглядевшись, я понял, что их куда больше. Здесь было двадцать, а то и тридцать человек, которых я никогда не видел до этого. Они бродили между палатками и фургонами, болтали, стирали, готовили завтрак.

— Кто это? — спросил я.

— На них держится весь цирк, — ответил Эвра. — Они сидят за рулем, ставят палатки, стирают одежду, готовят еду, зашивают порвавшиеся костюмы, убираются после представления. Это все не так просто.

— А они обычные люди? — спросил я.

— Да, большинство из них обычные люди, — ответил Мальчик-Змея.

— Как они здесь оказались?

— Некоторые — родственники артистов. Другие — приятели мистера Длинноута. А есть и такие, которые просто пришли посмотреть и остались — так им тут понравилось.

— А разве обычным людям можно здесь оставаться? — спросил я.

— Если мистеру Длинноуту понравился человек, то можно, — сказал Эвра. — В цирке уродов работа всегда найдется.

Эвра остановился у большого костра, я встал рядом с ним. На бревне возле костра сидел Ганс Золотые Руки (он мог ходить на руках и даже бегать на них, причем быстрее любого чемпиона мира по бегу), а Труска (Бородатая Женщина, которая могла отращивать бороду, когда пожелает) жарила сосиски на деревянных палочках. Вокруг сидели и лежали еще какие-то люди.

— Доброе утро, Эвра Вон, — сказал Ганс Золотые Руки.

— Доброе утро, Ганс, — отозвался Эвра.

— Кто это с тобой? — спросил Ганс, подозрительно поглядывая на меня.

— Это Даррен Шэн, — ответил Эвра.

— Тот самый Даррен Шэн? — удивленно спросил Ганс, приподняв брови.

— А то кто ж! — ухмыльнулся Эвра.

— Как это — «тот самый Даррен Шэн»? — спросил я.

— Ты в этих кругах знаменитость, — объяснил Ганс.

— Но почему? Потому что я… — я понизил голос, — наполовину вампир?

Ганс добродушно засмеялся и сказал:

— Полувампирами никого не удивишь. Если бы мне платили по золотой монете за каждого полувампира, которого видел, у меня было бы уже… — он задумчиво поскреб щеку, — двадцать девять золотых монет. Но вот молодых полувампиров не часто встретишь. Я, например, ни разу еще не только не видел, но никогда и не слышал, чтобы мальчик твоего возраста жил среди этих ходячих мертвецов. Скажи-ка лучше: Главные Вампиры тебя еще не допрашивали?

— А кто такие Главные Вампиры? — спросил я.

— Это…

— Ганс! — рявкнула какая-то женщина, стиравшая белье.

Он замолчал и виновато огляделся.

— Как ты думаешь, Лартену понравятся твои бредни? — сердито сказала она.

Ганс поморщился.

— Прости, — сказал он. — А все этот свежий воздух. Не привык я к нему. Вечно выбалтываю то, о чем должен молчать.

Мне хотелось, чтобы он рассказал мне о Главных Вампирах, но теперь было бы невежливо просить его об этом.

Труска перевернула сосиски, сняла несколько с огня и отдала тем, кто собрался у костра. Подойдя ко мне, она улыбнулась и сказала что-то на непонятном иностранном языке.

Эвра засмеялся:

— Она интересуется, ты ешь мясо или ты вегетарианец.

— Вот потеха! — захохотал Ганс. — Вампир-вегетарианец!

— Ты знаешь ее язык? — спросил я Эвру.

— Да, — гордо ответил он. — Правда, я все еще учусь — это самый трудный из всех языков, какие я когда-либо пытался учить, — но я единственный в нашем цирке, кто понимает то, что она говорит. Мне легко даются языки, — похвастался он.

— А что это за язык? — спросил я.

— Не знаю, — сказал он, нахмурившись. — Труска мне не говорит.

Это показалось мне немного странным, но я решил промолчать, чтобы не обидеть его. Взяв сосиску, я благодарно улыбнулся Труске. Однако когда я попытался откусить кусочек, то чуть не закричал от боли: сосиска была ужасно горячая! Эвра засмеялся и дал мне воды. Я выпил немного, чтобы остудить рот, а потом подул на сосиску.

Некоторое время мы сидели с Гансом, Труской и другими работниками цирка — болтали, ели сосиски, грелись под утренним солнышком. Трава была мокрая от росы, но мы не обращали на это внимания. Эвра представил меня всем. Конечно, невозможно было сразу запомнить столько новых имен, поэтому я просто улыбался, пожимал руку и подходил к следующему человеку.

Скоро появился мистер Длинноут. Только что его не было, и вот он уже стоит за спиной у Эвры, греет руки над огнем.

— А ты рано встал, Даррен Шэн, — заметил мистер Длинноут.

— Никак не мог заснуть, — объяснил я. — Я был слишком… — я глянул на Эвру и улыбнулся, — взвинчен.

— Что ж, надеюсь, это не помешает работе, — сказал мистер Длинноут.

— Не помешает, — уверил я его. — Я готов к работе.

— Точно?

— Точно.

— Как приятно это слышать! — Он достал откуда-то большой блокнот и стал быстро просматривать его. — Так, сейчас мы тебе найдем, чем заняться, — бормотал он. — Как у тебя с готовкой?

— Я могу готовить рагу. Мистер Джутинг научил.

— А ты готовил когда-нибудь на тридцать — сорок человек?

— Нет…

— Жаль. Ну, ничего, может, еще научишься. — Мистер Длинноут немного полистал блокнот. — Шить умеешь?

— Нет.

— Белье когда-нибудь стирал?

— Вручную?

— Конечно.

— Нет.

— Гм… — Он еще полистал блокнот, а потом захлопнул его.

— Ладно, — сказал хозяин цирка, — пока мы не подобрали для тебя особых обязанностей, будешь помогать Эвре. Согласен?

— Конечно, согласен, — сказал я.

— А ты, Эвра, не против? — спросил он Мальчика-Змею.

— Нет, — ответил Эвра.

— Ну и отлично. Эвра будет всегда рядом. А ты будешь выполнять то, что тебе скажет Эвра. Когда твой собрат по крови восстанет из гроба — он говорил о мистере Джутинге, — то можешь ночью прислуживать ему, если он пожелает. Посмотрим, что у тебя получается лучше всего, а потом решим, куда применить твои таланты.

— Спасибо, — поблагодарил я.

— Не за что, — ответил мистер Длинноут.

Я думал, он сейчас растворится в воздухе, однако он повернулся и медленно пошел прочь, посвистывая и явно наслаждаясь ярким, солнечным утром.

— Ну, Даррен, — сказал Эвра, обнимая меня за плечи чешуйчатой рукой, — похоже, мы теперь коллеги по работе. Как тебе это?

— Здорово, коллега!

— Отлично! — Он похлопал меня по плечу и дожевал последний кусок сосиски. — Тогда за работу.

— Чем мы сначала займемся? — спросил я.

— Тем же, чем будем заниматься каждое утро, — ответил Эвра и пошел к нашей палатке. — Смоем яд с зубов у моей змеи.

— Ой! — Я замер на месте. — А это не опасно?

— Опасно, если она успеет укусить раньше, чем мы закончим, — сказал Эвра и засмеялся, увидев мое выражение лица, а потом подтолкнул меня к палатке.

ГЛАВА 9

К счастью, Эвра сам омыл зубы своей змее, потом мы вытащили ее из палатки и положили на траву. Принесли пару ведер воды и помыли змею мягкими губками.

После этого надо было накормить Человека-Волка. Его клетка стояла позади палаток и фургонов. Он заревел, когда нас увидел. На вид он показался мне таким же злобным и опасным, как и в тот вечер, когда мы со Стивом были на представлении. Человек-Волк тряс прутья и пытался нас схватить, но мы, конечно, не подходили к клетке слишком близко.

— Почему он такой злой? — спросил я, кинув ему огромный кусок сырого мяса, который он поймал на лет и тут же принялся раздирать на части.

— Потому что это настоящий Человек-Волк, — ответил Эвра. — Он не просто человек, обросший шерстью. Он наполовину человек, наполовину волк.

— Разве не жестоко держать его в клетке? — спросил я, кинув ему еще один кусок мяса.

— Если мы выпустим его, он совсем обезумеет и примется убивать людей. Жуткая смесь людской и волчьей крови свела его с ума. Он убивает не только тогда, когда голоден. Если его выпустить, он будет убивать просто так.

— А нельзя его как-нибудь вылечить? — Мне стало его жалко.

— Нет, нельзя, это ведь не болезнь, — объяснил Эвра. — Он не заразился этим, у него это от рождения. Он такой, какой есть.

— Как же он появился на свет?

Эвра серьезно посмотрел на меня:

— Ты, правда, хочешь об этом узнать?

Я посмотрел на зверя в клетке, раздирающего мясо так, будто это сладкая вата, вздохнул и сказал:

— Нет. Наверное, нет.

После этого мы много чего еще сделали. Почистили картошку к ужину, помогли заменить колесо у одной из машин, покрасили крышу фургона — у нас на это ушел целый час — и даже выгуляли собаку. Эвра сказал, что этим мы будем заниматься каждый день — бродить по лагерю, смотреть, не нужна ли кому-нибудь помощь, и если нужна, то помогать.

Вечером мы принесли кучу консервных банок, и куски разбитого стекла в палатку к Голодному Рамусу — человеку, который может съесть все что угодно. Я хотел было остаться и посмотреть, как он будет это есть, но Эвра поспешно выволок меня наружу. Рамус не любил, когда в повседневной жизни кто-то смотрит, как он ест.

У нас оставалась масса свободного времени, и в перерывах мы рассказывали друг другу о себе — о том, откуда мы, как прошло наше детство, чем занимались раньше.

Эвра родился у совершенно нормальных родителей. Когда они его увидели, то пришли в ужас. Поэтому и бросили его в приюте, где он прожил до четырех лет, а потом его купил жестокий владелец какого-то цирка.

— Плохо мне тогда пришлось, — тихо сказал Эвра. — Он бил меня и обращался со мной, как с настоящей змеей. Держал в стеклянной клетке, и зрители платили ему за то, чтобы посмотреть на меня и вдоволь посмеяться.

Семь долгих страшных лет провел Эвра в том цирке, переезжая из города в город. С каждым годом он все сильнее чувствовал себя уродцем и изгоем, который ни на что больше не способен, кроме как смешить толпу.

И тут, наконец, появился мистер Длинноут…

— Он появился однажды вечером, — сказал Эвра. — Просто вдруг выступил из темноты, приблизился к моей клетке и долго стоял, наблюдая за мной. Ни слова не сказал. И я тоже. Тут подошел владелец цирка. Он не знал мистера Длинноута, но решил, что тот богатый человек и захочет купить меня. Поэтому он сообщил цену и отошел в сторонку, ожидая ответа. Мистер Длинноут несколько минут молчал. А потом вдруг схватил владельца цирка левой рукой за шею. Пальцы его сжались, и владельцу цирка пришел конец. Он замертво упал на пол. А мистер Длинноут отпер дверцу моей клетки и сказал: «Идем, Эвра». Мне кажется, мистер Длинноут умеет читать чужие мысли, а то откуда бы он узнал, как меня зовут.

Эвра замолчал. И взгляд у него вдруг стал какой-то отстраненный.

— Хочешь, я покажу тебе кое-что интересное? — спросил он, наконец, снова став прежним Эврой.

— Конечно, хочу! — сказал я.

Он повернулся ко мне лицом, высунул язык, вытянул его и запихнул себе в нос!

— Вот это да! Классно! — радостно завопил я.

Эвра спрятал язык и широко улыбнулся.

— У меня самый длинный язык в мире, — сказал он. — Если бы у меня был нос пошире, я бы просунул язык в ноздрю, потом в горло и снова высунул бы его изо рта.

— Не, так бы ты не смог! — засмеялся я.

— Может, и нет, — согласился он, усмехаясь, — но, по-моему, и так неплохо.

Он снова высунул язык и облизал ноздри. Это было не очень приятно, зато забавно.

— Фу, я такой мерзости еще не видел! — сказал я, не переставая смеяться.

— Небось, хотел бы сам так, а? — сказал Эвра.

— Даже если б я умел так делать, то все равно бы не стал, — соврал я. — У тебя, наверное, весь язык теперь в соплях?

— У меня нет соплей, — сказал Эвра.

— Что, правда, нет соплей?

— Правда. У меня не такой нос, как у тебя. В нем нет ни соплей, ни козявок, ни волосков. Если у меня что и чистое, так это ноздри.

— А какие они изнутри на вкус? — спросил я.

— Лизни брюхо моей змеи — узнаешь, — ответил он. — Оно такого же вкуса.

Я засмеялся и сказал, что мне не настолько это интересно!

Позже, когда мистер Джутинг спросил, что я успел сделать за день, я просто ответил:

— Нашел себе друга.

ГЛАВА 10

Мы провели в цирке уродов уже два дня. Днем я помогал Эвре, а ночью слушал мистера Джутинга, который рассказывал мне о вампирах. Теперь я ложился спать раньше, чем обычно, примерно в час или в два ночи.

Я по-настоящему подружился с Эврой. Он был старше меня, но более робким — наверное, из-за того, что с ним произошло в детстве, — так что нам было хорошо вместе.

На третий день вечером я оглядел палатки и фургоны, и мне вдруг показалось, что я живу в цирке уродов уже много лет.

Я стал чувствовать себя неважно из-за того, что отказывался пить человеческую кровь. Теперь я уже был не такой сильный, как раньше, и бегал гораздо медленнее. Зрение ослабло, я стал хуже слышать и хуже различать запахи. Конечно, я и сейчас был гораздо сильнее и быстрее, чем обычный человек, но все же я понимал, что силы мои тают с каждым днем.

Впрочем, мне было все равно. Лучше стать слабее, чем попробовать человеческой крови.

Однажды в полдень, сидя на траве на краю лагеря, мы с Эврой вдруг заметили какого-то человека в кустах неподалеку.

— Кто это? — спросил я.

— Мальчик из деревни, — ответил Эвра. — Я и раньше его здесь видел.

Я посмотрел на мальчишку в кустах. Он явно старался, чтобы его не заметили, но мне казалось (хоть все мои новые способности стали постепенно ослабевать), что он двигался неуклюже, как слон. Мне стало любопытно, зачем он сюда пришел, поэтому я повернулся к Эвре и сказал:

— Давай-ка повеселимся.

— Ты что-то придумал? — спросил он.

— Нагнись, я тебе расскажу.

Я сообщил ему на ухо свой план. Эвра улыбнулся и кивнул, а потом встал и притворился, будто зевает.

— Ну, я пошел, Даррен, — сказал он. — Пока.

— Пока, Эвра, — громко откликнулся я. Подождав, пока Мальчик-Змея уйдет, я тоже встал и зашагал к лагерю.

Скрывшись из поля зрения мальчика, сидевшего в кустах, я повернул налево, пригнулся и стал осторожно пробираться вперед, прячась за палатками и фургонами. Пройдя метров сто, снова свернул налево и пополз к кустам. Тут я встал на ноги и как можно бесшумнее начал подкрадываться к мальчику.

Наконец метров за десять от него я остановился. Я стоял за его спиной, так что он не мог меня заметить. Мальчик, не отрываясь, смотрел на лагерь. Глянув поверх его головы, я увидел Эвру, который был еще ближе к нему, чем я. Эвра подал мне знак.

Я опустился на корточки и застонал:

— Ой, ой, ой! Охххх!

Мальчик вздрогнул и испуганно глянул через плечо. Меня он не увидел.

— Кто здесь? — спросил он.

— Уфф, уфф, уфф… — надрывался Эвра с другой стороны от мальчика.

Мальчик быстро повернул к нему голову.

— Кто здесь? — закричал он.

— Ух-ух-ух, — громко произнес я, подражая горилле.

— Я тебя не боюсь! — заявил мальчик, отступив назад. — Кто бы ты ни был, ты просто хочешь подшутить надо мной.

— Уии-уии-уии! — завизжал Эвра.

Я потряс ветку, Эвра зашуршал в кустах, потом я бросил камешек так, чтобы он упал перед мальчиком. Мальчик вертел головой в разные стороны, как кукла, и метался туда-сюда. Он не знал, что лучше — сбежать или остаться.

— Послушай, я не знаю, кто ты, — начал он, — но я…

Эвра подкрался к нему и, когда мальчик начал говорить, высунул свой длиннющий язык и лизнул его в шею, зашипев при этом, как змея.

Этого мальчишка уже не смог выдержать. Он завопил и помчался прочь.

Мы с Эврой побежали за ним, хохоча во все горло и не переставая издавать страшные звуки. Мальчик промчался сквозь кусты боярышника и заросли крапивы, даже не заметив их, не переставая кричать и звать на помощь.

Вскоре нам надоела эта игра, и мы решили оставить его в покое, но тут мальчишка споткнулся и полетел в густую траву.

Мы остановились и стали высматривать его в высокой траве, но мальчика нигде не было видно.

— Где он? — спросил я.

— Не знаю, — ответил Эвра.

— Как думаешь, он не ударился?

— Понятия не имею. — Казалось, Эвра заволновался. — Он мог свалиться в какую-нибудь яму.

— Мальчик! — позвал я. — Ты не ударился?

Тишина.

— Не бойся, мы тебя не обидим. Мы просто пошутили. Мы не хотели…

В эту минуту позади нас раздался шелест, а потом кто-то толкнул меня в спину, и я упал на траву. Эвра тоже упал, а когда мы сели, не в силах ничего сказать от удивления, то услышали, как кто-то смеется позади нас.

Мы медленно обернулись и увидели того самого мальчишку — он схватился за живот от хохота.

— Обманул! Обманул! — повторял он нараспев, пританцовывая. — Я сразу заметил, как вы ко мне крадетесь. Только сделал вид, будто испугался, а на самом деле заманил вас в ловушку. Ха-ха-ха! Ух-ух-ух! Уи-уи-уи!

Он смеялся над нами, но, хотя мы и почувствовали себя полными дураками, все же, встав и переглянувшись, мы тоже расхохотались. Мальчишка завел нас на поляну, где росла трава с клейкими зелеными семенами, и теперь мы с ног до головы были в этих семенах.

— Ты похож на ходячее растение, — произнес я.

— А ты похож на веселое зеленое чудовище, — сказал Эвра.

— Вы оба похожи на идиотов, — заявил мальчик.

Мы уставились на него, и его улыбка малость потускнела.

— Но вы, правда, на них похожи, — пробормотал он.

— Ты, видно, считаешь, что это очень смешно, — прорычал я.

Он молча кивнул.

— Что ж, малыш, тогда послушай меня, — сказал я, подошел к нему поближе и скорчил злобную рожу. Помолчав немного, я расплылся в улыбке. — Это и вправду очень смешно!

Мальчик весело захихикал, он был рад, что мы не стали злиться. Потом протянул нам руку.

— Привет, — сказал он. — Меня зовут Сэм Греет. Приятно познакомиться.

— Привет, Сэм Греет, — сказал я, пожимая ему руку, а сам подумал: «Похоже, он станет моим вторым другом».

И он действительно стал моим другом. Но к тому времени, как цирк уродов решил перекочевать на новое место, я уже думал только о том, что лучше бы никогда не встречал этого мальчишку.

ГЛАВА 11

Сэм жил в километре отсюда с мамой, папой, двумя младшими братьями и совсем крохотной сестричкой. А еще у них в доме были три собаки, пять кошек, два волнистых попугайчика, черепаха и тропические рыбки в аквариуме.

— Такое впечатление, что живешь в Ноевом ковчеге, — смеялся Сэм. — Я стараюсь реже появляться дома. Мама и папа не против. Они считают, что ребенок должен как-то проявлять свою индивидуальность. Родители рады уже тому, что я ночую дома. Меня даже не ругают, если я иногда пропускаю уроки в школе. Мама с папой считают, что школа — это отвратительная система воспитания, призванная подавлять волю и творческую активность ребенка.

Сэм всегда говорил такими заумными словами. Он был младше меня, но это было незаметно, особенно если послушать, что он говорит.

— Значит, вы работаете в цирке? — спросил Сэм, жуя маринованный лук — он обожал маринованный лук и вечно таскал с собой пластиковую баночку с этим луком.

Мы вернулись к кромке поляны, на которой остановился цирк. Эвра лежал на траве, я устроился на низкой ветке, Сэм влез на то же дерево, только чуть повыше.

— А что это за цирк? — спросил он, прежде чем мы успели ответить на первый его вопрос. — На фургонах нет никаких обозначений. Сначала я вообще думал, что вы путешественники. Потом, понаблюдав подольше, решил, что вы все-таки артисты.

— Мы — повелители ужаса, — сказал Эвра. — Властители иного бытия. Владыки мутаций.

Он нарочно говорил так, чтобы показать, что не один Сэм умеет изъясняться умно и непонятно. Мне захотелось и самому выдать пару длинных и красивых предложений, однако в этом я никогда не был силен.

— Это волшебное шоу? — с любопытством спросил Сэм.

— Это шоу уродов, — сказал я.

— Шоу уродов? — Он даже рот раскрыл от удивления, и на траву полетел кусок маринованной луковицы. Мне пришлось быстро отодвинуться, чтобы лук не упал на меня. — Двухголовые люди и прочие аномалии?

— Вроде того, — сказал я, — только наши исполнители — это волшебные, удивительные артисты, а не просто люди, которые выглядят не так, как другие.

— Здорово! — Сэм посмотрел на Эвру. — Ну, точно, я ведь с самого начала понял, что у тебя налицо дерматологические изменения. — Он имел в виду кожу Эвры (я потом посмотрел в словаре это длинное слово). — Но я и представить себе не мог, что ты тут не один такой!

Сэм с любопытством глянул в сторону лагеря.

— Просто невероятно, — вздохнул он. — А какие еще аномалии рода человеческого представлены в вашем цирке?

— Если хочешь узнать, какие еще артисты есть в нашем цирке, то могу ответить тебе коротко: самые разные, — сказал я. — Само собой, у нас есть Бородатая Женщина.

— Человек-Волк, — добавил Эвра.

— Вечно голодный человек, — продолжил я.

Мы перечислили всех, кого знали. Эвра даже упомянул тех, кого я никогда не видел. Впрочем, артисты в цирке уродов часто меняются. Они приходят и уходят, в зависимости от того, где выступает цирк.

Сэм был поражен и впервые с момента нашего знакомства не смог ничего сказать. Он молча слушал нас, широко распахнув глаза, посасывая маринованную луковицу и качая головой, причем так часто, будто вообще не верил тому, что ему рассказывают.

— Невероятно, — тихо проговорил он, когда мы умолкли. — Вы, наверное, самые счастливые мальчишки на всем свете. Живете в настоящем цирке уродов, ездите по миру, вам открыты все страшные и загадочные тайны. Чего бы я только не отдал, чтобы поменяться с вами местами!

Я улыбнулся. Не думаю, что Сэм захотел бы поменяться местами со мной, особенно если бы узнал обо мне побольше.

Тут Сэма осенила какая-то мысль:

— Слушайте! — вдруг сказал он. — А вы не поможете мне перебраться к вам? Я умею работать, быстро учусь, не боюсь ответственности. Я был бы ценным работником в вашем цирке. Можно, я буду работать у вас помощником? Пожалуйста!

Мы с Эврой улыбнулись друг другу.

— Нет, Сэм, это вряд ли, — сказал Эвра. — У нас почти нет детей. Если бы ты был постарше или твои родители захотели бы у нас поработать, тогда другое дело.

— Но мои родители не будут возражать! — не отступал Сэм. — Наоборот, они очень обрадуются. Они всегда говорили, что путешествия добавляют опыта. Им очень понравится, что я буду ездить по миру, что у меня будет масса всяких приключений, что я увижу чудесные, мистические земли и страны.

Эвра покачал головой:

— Прости. Приходи к нам, когда повзрослеешь.

Сэм надул губы и потряс ветку. С нее посыпались листья — прямо на меня, несколько даже застряло в моих волосах.

— Так нечестно, — пробормотал он. — Все так говорят — «когда повзрослеешь». Что было бы сейчас, если бы Александр Македонский ждал, когда повзрослеет? А как же Жанна д'Арк? Если бы она дожидалась, когда повзрослеет, англичане бы захватили и колонизировали Францию. Кто знает, когда человек уже повзрослел и может сам принимать решения? Это знает только он сам.

И Сэм принялся жаловаться на взрослых, говорить о «коррумпированной, жестокой системе», о том, что пришло время начать революцию детей. Казалось, я слушаю какого-то сумасшедшего политика по телевизору.

— Если ребенок хочет открыть шоколадную фабрику, пускай открывает, — порывисто говорил Сэм. — Если он хочет стать жокеем — ради бога. Если он мечтает стать первооткрывателем и отправиться на далекий остров, заселенный каннибалами, — это его право! Мы рабы современного общества. Мы…

— Сэм, — прервал его Эвра, — хочешь посмотреть на мою змею?

Сэм улыбнулся.

— Спрашиваешь! — воскликнул он. — Я думал, ты никогда мне ее не покажешь. Пойдем!

Он спрыгнул с дерева и побежал к лагерю, позабыв про все свои гневные речи. Мы медленно побрели за ним, тихо посмеиваясь и чувствуя себя гораздо старше и мудрее, чем мы были на самом деле.

ГЛАВА 12

Сэм был просто в восторге от змеи. Он совсем ее не боялся, даже намотал себе на шею вместо шарфа. Завалил Эвру вопросами: какой она длины, что она ест, как часто меняет кожу, откуда она родом, что это за змея, быстро ли она ползает.

Эвра ответил на все вопросы Сэма. Он был специалист по змеям. Не было того, чего бы он не знал об этих опасных рептилиях. Он даже сообщил Сэму, сколько чешуек у нее на коже.

Потом мы провели Сэма по всему лагерю. Показали ему Человека-Волка (Сэм притих в тени фургончика, в котором жил злобный Человек-Волк, — он здорово испугался этого дикого, рычащего существа). Мы познакомили его с Гансом Золотые Руки. А после этого случайно наткнулись на Голодного Рамуса, который как раз репетировал свой номер. Эвра спросил, нельзя ли нам посмотреть, и Рамус милостиво разрешил. У Сэма чуть глаза не вылезли из орбит, когда он увидел, как Рамус разжевал чашку, проглотил ее, потом снова собрал осколки (причем в животе) и вытащил чашку — целую! — изо рта.

Я хотел принести мадам Окту и показать Сэму, какие трюки она умеет исполнять, но потом решил не делать этого — я был сейчас не в форме. То, что я не пил человеческой крови, все сильнее и сильнее сказывалось на моем здоровье: в животе у меня часто урчало от голода, сколько бы я ни ел, а иногда меня начинало тошнить, и тогда мне приходилось некоторое время сидеть не двигаясь. А вдруг я потеряю сознание или начнется приступ тошноты, когда мадам Окта будет на свободе? Я по собственном опыту знал, какой она может быть опасной, если потерять над ней контроль хотя бы на несколько секунд.

Сэму очень не хотелось уходить, но начало темнеть, и я знал, что скоро проснется мистер Джутинг. Да и нам с Эврой еще много чего надо было сделать, поэтому мы сообщили Сэму, что ему пора уходить.

— Можно, я еще немного побуду с вами? — попросил он.

— Тебя дома давно уже ждет ужин, — сказал Эвра.

— Я поем с вами, — выкрутился Сэм.

— У нас не хватит на всех еды, — соврал я.

— Ну и ладно, не очень-то я и голоден, — сказал Сэм. — Маринованный лук очень питательный.

— А может, ему все-таки остаться? — задумчиво сказал Эвра.

Я удивленно уставился на приятеля, но он подмигнул мне, чтобы я понял: он просто шутит.

— Правда? — радостно воскликнул Сэм.

— Конечно, — сказал Эвра. — Поможешь нам выполнить нашу работу.

— Я сделаю все, что захотите! — выпалил Сэм. — Я не против. Что нужно делать?

— Нужно покормить Человека-Волка, а еще помыть его и почистить, как следует, — сказал Эвра.

Улыбка пропала с лица Сэма.

— Че-че-лове-ве-ка Во-волка? — запинаясь, повторил он.

— Да ты не бойся, — сказал Эвра. — Когда Человек-Волк сытый, он смирный. Он почти никогда не кусает тех, кто его кормит. Ну а если все-таки нападет на тебя, так ты, главное, суй ему в пасть не голову, а руку — лучше уж потерять руку, чем…

— Знаете, — быстро сказал Сэм, — мне, наверное, действительно пора домой. Мама говорила, что сегодня к нам должны прийти гости.

— Надо же, какая жалость! — ухмыльнулся Эвра.

Сэм попятился назад, поглядывая в сторону клетки с Человеком-Волком. Похоже, ему было грустно, поэтому я спросил его:

— Что собираешься делать завтра?

— Ничего, — ответил он.

— Если хочешь, приходи поболтать с нами.

— Хочу, конечно! — воскликнул Сэм, но вдруг замолчал. — Но мне ведь не нужно будет кормить и чистить?… — Он громко сглотнул.

— Нет, — заверил его Эвра не переставая улыбаться.

— Тогда я приду. До завтра, ребята.

— До завтра, Сэм, — сказали мы хором.

Он помахал нам рукой, повернулся и зашагал прочь.

— А Сэм — неплохой парень, верно? — сказал я Эвре.

— Да, хороший, — согласился Эвра. — Хотя мог бы, конечно, обойтись и без заумных словечек, да и трусишка он отменный, а, в общем, очень даже ничего.

— Как ты думаешь, ему было бы хорошо, если б он все-таки стал здесь работать? — спросил я.

Эвра фыркнул:

— Так же хорошо, как мышке в гостях у кошки!

— Ты о чем? — не понял я.

— Не всем подходит такая жизнь. Поживет здесь пару-тройку недель, вдали от семьи и друзей, почистит туалеты, приготовит еду на тридцать — сорок человек… И убежит отсюда с громкими воплями.

— Но мы же не бежим, — заметил я.

— Мы — другое дело, — возразил Эвра. — Мы не похожи на остальных людей. Этот цирк создан для таких, как мы. В мире есть место для каждого, это место — наше. Мы должны…

Эвра вдруг замолчал и нахмурился. Он смотрел поверх моей головы куда-то вдаль. Я обернулся, чтобы посмотреть, что его так взволновало. Сначала я вообще ничего не увидел, но потом заметил на востоке среди деревьев мигающий огонек факела.

— Кто бы это мог быть? — спросил я.

— Не знаю, — ответил Эвра.

Мы подождали, пока факел приблизится к нам. Теперь я уже видел, как среди деревьев мелькают какие-то фигуры. Я не мог сказать точно, сколько их там было, вероятно шесть-семь. Позже, когда они стали выходить из леса, я понял, кто это такие, и по коже у меня побежали мурашки.

Это были те самые маленькие существа в синих плащах с капюшонами, которых мы со Стивом видели во время представления, они продавали сладости и игрушки, а также помогали некоторым артистам. Я и забыл об этих странных помощниках. С той ночи прошло уже несколько месяцев, и все это время у меня и без того было полно проблем.

Они выходили из леса парами — одна за другой. Я насчитал двенадцать человечков, хотя был еще и тринадцатый — выше остальных, с факелом в руках; он замыкал шествие.

— Откуда они взялись? — тихо спросил я.

— Понятия не имею, — ответил Эвра. — Они ушли отсюда две недели назад, куда — не знаю. Они ни о чем не рассказывают.

— Кто они такие?

— Они… — начал было Эвра, но вдруг осекся. Глаза у него стали круглыми от страха.

Эвру напугал замыкающий — тот самый тринадцатый, который был выше остальных, теперь он подошел еще ближе, и его можно было разглядеть без особого труда.

Существа в синих плащах молча прошествовали мимо нас. Когда с нами поравнялся загадочный человек, напугавший Эвру, я заметил, что он одет не так, как остальные. К тому же он был не очень-то высокий, хотя и казался большим по сравнению с теми, в синих плащах. Коротко постриженные седые волосы, очки с толстыми стеклами, строгий костюм желтого цвета и высокие зеленые сапоги. Незнакомец был толстоват и ходил вперевалку.

Проходя мимо нас, он приветливо улыбнулся. Я улыбнулся ему в ответ, но Эвра был не в состоянии выдавить из себя даже слабенькую улыбочку.

Существа в капюшонах и этот странный человек прошли через весь лагерь и выбрали свободное место. Существа в капюшонах принялись ставить палатку — должно быть, они принесли все необходимое под плащами, — а незнакомец в желтом костюме направился к фургону мистера Длинноута.

Я взглянул на Эвру. Он дрожал как осиновый лист и, хотя сильно побледнеть он не мог — из-за разноцветных чешуек на лице, — все же стал немного бледнее, чем раньше.

— Что случилось? — спросил я.

Он молча покачал головой, не в силах ответить.

— Что случилось? Чего ты испугался? Что это за человек?

— Он… это… — Эвра кашлянул и глубоко вздохнул, а потом сказал тихим, дрожащим голосом, в котором слышался неподдельный ужас:

— Это мистер Карлиус.

Больше я ничего не смог от него добиться.

ГЛАВА 13

Ближе к ночи Эвра немного успокоился, хотя от страха у него заметно тряслись руки. Когда мы чистили картошку на ужин, мне даже пришлось забрать у него нож — я испугался, что он отрежет себе палец.

После того как мы поели и помогли вымыть посуду, я спросил Эвру о загадочном мистере Карлиусе. Мы сидели в палатке, Эвра играл со змеей.

Он долго не отвечал, я уже решил, что он не хочет об этом говорить, но вдруг Эвра вздохнул и сказал:

— Мистер Карлиус руководит Малым Народцем.

— Этими существами в синих плащах с капюшонами? — спросил я.

— Да. Он называет их Малым Народцем. Он их начальник. В цирке он бывает нечасто — в последний раз я видел его года два назад, — но, когда приходит, я начинаю дрожать от страха. Он — самый жуткий человек, какого я когда-либо встречал.

— А мне он не показался таким уж жутким, — заметил я.

— Я тоже так думал, когда увидел его в первый раз, — сказал Эвра. — Но погоди, вот поговоришь с ним, тогда и поймешь меня. Это трудно объяснить, но каждый раз, когда он на меня смотрит, мне кажется, будто он собирается разорвать меня на мелкие кусочки и зажарить на ужин.

— Он ест людей? — ужаснулся я.

— Не знаю, — сказал Эвра. — Может, ест, а может, нет. Но, кажется, будто он хочет съесть тебя. И это чувствую не только я — я разговаривал об этом с другими, у них такое же ощущение. Его никто не любит. Даже мистер Длинноут начинает нервничать, когда в цирке появляется мистер Карлиус.

— Зато его, наверное, любит Малый Народец, — заметил я. — Они слушаются его, выполняют все его приказы, верно?

— Может, они боятся его, — возразил Эвра. — Может, он силой заставил их слушаться. Может, они его рабы.

— Ты когда-нибудь спрашивал их об этом?

— Они не разговаривают, — сказал Эвра. — Не знаю почему. Наверное, не могут говорить, а может быть, просто не хотят. В любом случае, никто из наших не смог добиться от них ни слова. Они здорово помогают нам, делают все, что им скажут, но всегда молча. Эти существа похожи на живых кукол.

— Ты когда-нибудь видел их лица? — спросил я.

— Видел, — ответил Эвра. — Обычно они всегда в капюшонах, но однажды я все-таки увидел лицо одного из них. Я помогал, двоим существам в плащах, перетащить какой-то тяжелый механизм. Мы не удержали его, и механизм упал прямо на одного в капюшоне, придавив его. Этот тип не издал ни звука, хотя бедняге, должно быть, было очень больно. Капюшон слетел с его головы, и я увидел его лицо. Оно было страшное. — Эвра понизил голос и продолжил, не переставая ласково гладить змею:

— Все в рубцах, шрамах и каких-то швах. Искореженное, как будто какой-то злобный великан сдавил его своими лапищами. У этого создания не было ни ушей, ни носа, а рот закрывало что-то вроде маски. Кожа пепельно-серая, как у мертвеца, а глаза, зеленые-зеленые, высоко — почти что на лбу. И волос на голове нет.

Эвра поежился. Я и сам содрогнулся, представив себе эту картину.

— Что с ним случилось? — спросил я. — Он умер?

— Не знаю, — сказал Эвра. — Прибежали его братья — мне всегда казалось, будто они все братья, хотя это, наверное, не так, — и унесли его прочь.

— Ты его больше не видел?

— Они все похожи друг на друга, — сказал Эвра. — Некоторые чуть повыше или пониже остальных, но отличить их практически невозможно. Поверь мне, я пытался.

Как странно… Меня раздирало любопытство: кто такие этот мистер Карлиус и его Малый Народец? Я всегда любил тайны. А вдруг мне удастся разгадать эту тайну? Может, с помощью своих новых способностей я сумею поговорить с одним из существ в капюшонах.

— Откуда пришел этот Малый Народец? — спросил я.

— Никто не знает, — ответил Эвра. — Обычно в цирке работают четверо, а то и шестеро таких созданий. Иногда приходят еще несколько. Иногда мистер Карлиус приводит новых. Удивительно, что никого из них здесь не было, когда ты у нас появился.

— Как ты думаешь, это как-то связано со мной и мистером Джутингом? — спросил я.

— Сомневаюсь, — сказал Эвра. — Наверное, это просто совпадение. Или так должно было случиться. — Он на секунду замолчал, а потом добавил:

— Кстати, вот еще что: мистера Карлиуса зовут Рональд.

— И что?

— Он просит называть его Ро.

— Ну? — не понял я.

— А теперь добавь к его имени первую букву его фамилии.

Я задумался. Мистер Ро Карлиус. Мистер Ро К. Мистер…

— Мистер Рок, — прошептал я, и Эвра серьезно кивнул.

Мне стало страшно интересно, и я задал Эвре еще кучу вопросов, но он толком ничего не смог ответить. Он почти ничего не знал о мистере Карлиусе, так же как и о Малом Народце. Они едят мясо. От них странно пахнет. Передвигаются они очень медленно. Они либо не чувствуют боли, либо умеют сдерживаться. А еще у них нет чувства юмора.

— Откуда ты знаешь? — спросил я.

— Гибкий Брэдли, — загадочно ответил Эвра. — Он работал у нас в цирке. Кости у него были как из резины, он умел растягивать руки и ноги. Неприятный был человек. Любил зло пошутить над нами, а потом смеялся противным смехом. Он умел не просто выставить тебя идиотом, а сделать так, что ты и сам начинал чувствовать себя идиотом. Как-то раз мы давали представление в арабском дворце. Лично для шейха. Шейху понравились все актеры, но больше всех — Гибкий Брэдли. Они разговорились, и Брэдли сообщил шейху, что не может носить драгоценностей — они либо спадают, либо трескаются из-за того, что его руки и ноги становятся то толще, то тоньше. Шейх вышел на несколько минут, а потом вернулся с маленьким золотым браслетом. Он отдал его Брэдли и велел надеть на руку. Брэдли послушался. Тогда шейх попросил его стряхнуть с руки браслет. И вот Брэдли стал вытягивать руку, как мог, а потом укорачивать ее, но браслет не соскальзывал с руки. Шейх сказал, что он волшебный и снять его можно только тогда, когда его обладатель сам этого захочет. Браслет был очень дорогой, бесценный, но шейх все-таки подарил его Брэдли в знак величайшего почтения. Так вот, сейчас расскажу, при чем тут Малый Народец. Брэдли любил издеваться над этими созданиями в синих плащах. И всякий раз придумывал что-нибудь новенькое. Устраивал им ловушки, попав в которые они повисали в воздухе вниз головой. Поджигал им плащи. Смазывал веревки, с которыми они работали, мылом, чтобы у них скользили руки, или клеем, чтобы они приклеились к этим веревкам. Подбрасывал кнопки в еду, подпиливал колышки, чтобы их палатка рухнула, запирал их в каком-нибудь фургоне…

— А почему он был такой злой? — не удержался я.

— Думаю, потому, что эти существа никак не реагировали на его издевательства, — ответил Эвра. — Ему нравилось доставлять людям неприятности, а Малый Народец никогда не плачет, не кричит, не пытается дать сдачи. Они вообще не замечали, как он над ними глумился. По крайней мере, так всем казалось…

Эвра издал странный звук, похожий на смех и на стон одновременно.

— Однажды утром Брэдли исчез. Как сквозь землю провалился. Мы поискали его, но так и не нашли, а когда пришло время уезжать, мы собрались и уехали. Никто особенно не беспокоился: многие артисты уходят из цирка и приходят в него, когда им заблагорассудится. Не в первый раз артист сбежал посреди ночи. Прошла неделя, я и думать забыл о Брэдли. В лагере появился мистер Карлиус и забрал у нас двух своих подопечных. Когда он ушел, мистер Длинноут попросил меня помочь оставшимся у нас двум созданиям в синих плащах. Я убрал у них в палатке и вокруг нее, скатал гамаки — они спят в гамаках. Свой гамак я взял именно у них, я тебе об этом еще не говорил?

Нет, об этом он еще не говорил, но я не хотел сбивать его с мысли, поэтому промолчал.

— Потом, — продолжал Эвра, — я решил почистить их котел. Он был большой и черный. Стоял посреди костра в центре палатки. Наверное, когда они готовили, вся палатка была в дыму. Котел был покрыт слоем жира. Я выволок его наружу и вытряхнул на траву остатки их последней трапезы — кусочки мяса и кости. Почистив котел, я снова занес его в палатку. А потом решил собрать объедки и отдать их Человеку-Волку. «Ничего не должно пропадать», — говорит мистер Длинноут. Подбирая мясо и кости, я заметил, что в траве что-то блестит.

Эвра отвернулся от меня и принялся рыться в своей сумке под гамаком. Когда он повернулся ко мне, в руках его был маленький золотой браслет. Он позволил мне полюбоваться им, а потом надел себе на руку. Затряс ею изо всех сил, но браслет с места не сдвинулся.

Перестав трясти рукой, Эвра снял браслет и бросил его мне. Я поймал его и внимательно рассмотрел, однако надевать не стал.

— Это тот браслет, который шейх подарил Гибкому Брэдли? — спросил я.

— Он самый, — ответил Эвра.

Я отдал его Эвре.

— Может быть, он сделал что-то особенно гадкое, — продолжил Эвра, крутя в руках браслет. — А может, они просто устали от его постоянных издевательств. Не знаю. Но с тех пор я стараюсь быть очень вежливым с этими странными существами в синих плащах с капюшонами.

— А что ты сделал с остатками… ну, с остатками мяса? — спросил я. — Закопал?

— Нет, конечно, — сказал Эвра. — Отдал Человеку-Волку, как и собирался.

Потом, заметив мой взгляд, полный ужаса, Эвра добавил:

— «Ничего не должно пропадать», помнишь?

Я молча посмотрел на него и вдруг засмеялся. Эвра тоже захихикал. Через минуту мы уже катались по полу от смеха, обняв друг друга.

— Нельзя смеяться, — простонал я. — Бедный Брэдли. Нам надо плакать.

— Я не могу смеяться и плакать одновременно, — ответил Эвра.

— Интересно, какой он был на вкус?

— Не знаю, — сказал Эвра. — Наверное, как резина.

И мы снова захохотали. Слезы катились у нас по щекам. Конечно, над этим не стоило смеяться, но мы ничего не могли с собой поделать.

Внезапно полог приподнялся, и в палатку вошел Ганс Золотые Руки.

— Над чем смеетесь? — спросил он, но мы не могли ему ответить.

Я попытался было объяснить, но всякий раз, когда я начинал говорить, меня снова разбирал смех.

Ганс покачал головой. Подождав, пока мы угомонимся, он сообщил, зачем пришел к нам.

— Мне велели вам кое-что передать, — сказал он. — Мистер Длинноут хочет вас видеть у себя в фургоне. Срочно.

— А что случилось, Ганс? — спросил Эвра, не переставая посмеиваться. — Зачем мы ему понадобились?

— Ему вы не нужны, — сказал Ганс. — Но с ним мистер Карлиус. Вот ему-то вы и понадобились.

Мы тут же перестали смеяться. Не проронив больше ни слова, Ганс вышел из палатки.

— Мистер Ка-ка-карлиус хочет нас видеть, — с ужасом выдавил Эвра.

— Я слышал. Как думаешь, что ему от нас надо?

— Н-н-не з-з-знаю, — заикаясь, ответил Эвра, хотя я прекрасно понимал, о чем он сейчас думает.

Я думал о том же самом. Мы оба думали о Малом Народце, Гибком Брэдли и огромном черном котле, полном человеческого мяса и костей.

ГЛАВА 14

Когда мы вошли, мистер Длинноут, мистер Джутинг и мистер Карлиус были уже в фургоне. Эвра дрожал, как в ознобе, но я не особо волновался. Хотя, увидев обеспокоенные взгляды мистера Длинноута и мистера Джутинга, я тоже забеспокоился.

— Заходите, мальчики, — сказал мистер Карлиус так, будто это был его фургон, а не мистера Длинноута. — Садитесь, чувствуйте себя как дома.

— Спасибо, я лучше постою, — сказал Эвра, стараясь не лязгать громко зубами.

— Я тоже постою, — сказал я, чтобы поддержать Эвру.

— Как вам будет угодно, — отозвался мистер Карлиус. Он один сидел. — Я много слышал о тебе, Даррен Шэн, — начал мистер Карлиус.

Он крутил в руках часы в форме сердечка. Когда он замолчал, я услышал, как они тикают.

— Ты храбрый парнишка, — продолжил мистер Карлиус. — Замечательный молодой человек. Пожертвовал всем, чтобы спасти своего друга. Немногие решились бы на такое. В наши дни люди стали ужасными эгоистами. Приятно сознавать, что в мире еще остались герои.

— Никакой я не герой, — буркнул я и залился краской.

— Да нет же, герой, — не уступал он. — Как еще назвать человека, который поставил на карту все ради другого человека?

Я гордо улыбнулся. Я никак не мог понять, почему Эвра боится этого милого, хотя и странного человека. В нем не было ничего пугающего. Мне он даже понравился.

— Лартен утверждает, что ты отказываешься пить человеческую кровь, — сказал мистер Карлиус. — Что ж, я тебя не виню. Это мерзкая, противная жидкость. Я сам ее терпеть не могу. Кроме, разумеется, крови ребенка. Эта кровь — настоящий деликатес.

Я нахмурился:

— У детей нельзя пить кровь. Они еще маленькие. Если выпить кровь у ребенка, он умрет.

Мистер Карлиус широко раскрыл глаза и так же широко улыбнулся.

— Ну и что? — вкрадчиво спросил он.

У меня по спине пробежал холодок. Если он пошутил, то это была очень злая шутка, которую, однако, я бы постарался ему простить (я ведь и сам только что хохотал над бедным Брэдли). Но по выражению его лица я понял, что мистер Карлиус не шутит.

И тут я догадался, почему этого человека так боятся. Он был настоящим воплощением зла. Не просто грубым или жестоким, но настоящим злом из преисподней. Такие могут убить тысячи людей только ради того, чтобы услышать их крики.

— А знаешь, — сказал мистер Карлиус, — твое лицо мне знакомо. Мы где-то встречались, Даррен Шэн?

Я покачал головой.

— Ты уверен? — спросил он. — Ты кажешься мне очень знакомым.

— Я бы… запомнил, — выдохнул я.

— На память никогда нельзя положиться, — улыбнулся мистер Карлиус. — Она — великий обманщик. Ну ладно, не важно. Может быть, я с кем-то тебя путаю.

По тому, как он ухмыльнулся (в толк не возьму, почему мне раньше казалось, что у него милая улыбка?), было видно, что на самом деле он так не думает. Однако я был уверен, что он ошибается. Такого человека я бы никогда не забыл.

— Вернемся к нашим делам, — сказал мистер Карлиус.

При этом он сильно сжал в руке часы в форме сердечка, и мне показалось, что они засверкали и вот-вот расплавятся. Я мигнул и потер глаза. Видение исчезло, часы оказались целыми.

— Вы видели, что я привел с собой Малый Народец, — сказал мистер Карлиус. — Они у меня новенькие и не очень-то умеют управляться с веревками. В другое время я бы задержался на пару дней, чтобы преподать им нехитрую науку, но сейчас у меня много важных дел. К тому же они толковые и наверняка быстро всем обучатся сами. Однако пока они будут обучаться, я бы хотел, чтобы вы, мои милые мальчики, помогли им освоиться в цирке. Вам не придется много работать. Я хочу, чтобы вы добывали для них еду. У них хороший аппетит. Ну, так как, мальчики? Ваши опекуны уже согласились. — Мистер Карлиус кивнул на мистера Длинноута и мистера Джутинга, которые, судя по всему, согласились с большой неохотой, но сейчас старались этого не показать. — Поможете старом доброму мистеру Карлиусу и его Малому Народцу?

Я быстро посмотрел на Эвру. Он явно не хотел соглашаться, но все равно кивнул. Я тоже.

— Замечательно! — обрадовался мистер Карлиус. — Эвра Вон уже знает, как ухаживать за моими любимцами. Если возникнут какие-нибудь проблемы, обращайтесь к Хиберниусу, он вам поможет.

Мистер Карлиус помахал рукой, давая понять, что нам пора уходить. Эвра попятился к двери, но я не двинулся с места.

— Простите, — сказал я, собрав всю свою смелость, — почему вы зовете их Малым Народцем?

Мистер Карлиус медленно обернулся. Если он и был удивлен моим вопросом, то не показал виду. Я заметил, как мистер Длинноут и мистер Джутинг открыли рты от изумления.

— Потому что они маленькие, — добродушно объяснил мистер Карлиус.

— Да, я знаю, — сказал я. — Но как их зовут на самом деле? По-настоящему? Если бы мне раньше кто-то стал рассказывать о Малом Народце, я бы решил, что это гномы или эльфы.

Мистер Карлиус улыбнулся:

— Они и есть гномы и эльфы. По всему миру ходят легенды о маленьком волшебном народе. Откуда-то же они берутся, эти легенды. А на самом деле в них говорится о моих маленьких преданных друзьях.

— Вы хотите сказать, что эти карлики в синих плащах с капюшонами — эльфы? — недоверчиво спросил я.

— Нет, — ответил он. — Эльфов не существует. Просто много лет назад невежественные люди увидели этих карликов, как ты их грубо обозвал, и стали давать им имена: эльфы, феи, гномы. Потом придумали разные истории о том, кто они и что могут делать.

— И что же они могут делать? — с любопытством спросил я.

Улыбка пропала с лица мистера Карлиуса.

— Мне говорили, что ты любишь задавать вопросы, — резко сказал он. — Но никто не предупредил меня, что ты до такой степени любишь совать нос не в свое дело. Запомни, Даррен Шэн: от любопытства кошка сдохла.

— Но я не кошка, — нахально сказал я.

Мистер Карлиус наклонился вперед, лицо у него помрачнело.

— Если задашь еще хоть один вопрос, — сказал он, — то я превращу тебя в кошку. Ничто не вечно в этом мире, даже человеческий облик.

Часы в его руке снова засверкали, красные, как настоящее сердце, и я решил, что пора уходить.

— Отправляйся к себе в палатку, выспись, как следует, — сказал мистер Джутинг, прежде чем я ушел. — Сегодня я не буду тебя ничему учить.

— А завтра встань пораньше, малыш, — добавил мистер Карлиус, помахав на прощание рукой. — По утрам мой Малый Народец очень голоден. И лучше побыстрее утолить их голод. Никогда не знаешь, что они придумают и что попробуют на зуб, если долго их не кормить.

Мы быстро выскочили за двери и побежали назад в палатку. Там мы рухнули на пол и долго слушали, как громко бьются наши сердца.

— Рехнулся? — спросил меня Эвра, когда окончательно пришел в себя. — Разве можно так разговаривать с мистером Карлиусом? Задавать ему вопросы? Ты совсем спятил!

— Да, — сказал я, вспоминая все, что произошло в фургоне, и удивляясь, откуда у меня столько храбрости. — Наверное, спятил.

Эвра недовольно покачал головой. Было еще рано, но мы легли в постель и стали смотреть в потолок. Когда я заснул, мне приснился мистер Карлиус и его часы в форме сердечка. Только в моем сне это были не часы, а настоящее человеческое сердце. Мое. И когда он его сжал…

Было больно.

ГЛАВА 15

Мы поднялись очень рано и отправились добывать еду для Малого Народца. Мы не выспались, чувствовали себя разбитыми и уставшими.

Я спросил Эвру, что едят эти существа в синих плащах.

— Мясо, — ответил он. — Любое мясо, не важно какое.

— Сколько животных нам надо поймать? — спросил я.

— Карликов двенадцать, но едят они немного. Значит, по одному кролику или ежу на двоих. Большое животное — такое, как лиса или собака, — разделим на троих или даже четверых.

— А разве ежей едят? — спросил я.

— Они едят, — сказал Эвра. — Они не очень-то привередливы. Они и мышей едят, и крыс тоже, но нам пришлось бы наловить их целый мешок, лучше с ними вообще не связываться.

Каждый из нас взял по сумке, и мы пошли в разные стороны. Эвра сказал, что сгодится и дохлятина, так что если найду дохлую белку или барсука, то могу смело класть их в сумку, чтобы сэкономить время.

Вскоре я заметил лису. Зажав в зубах цыпленка, она возвращалась в свою нору. Я выждал нужный момент, а потом бросился на нее из-за куста и повалил на землю.

Цыпленок выпал у нее из пасти, лиса зарычала и попыталась меня укусить. Однако я не стал ждать, а быстро схватил ее за шею и резко повернул ее голову влево. Раздался громкий хруст — с лисой было покончено.

Я сунул цыпленка в сумку — неплохой довесок, — но с лисой решил немного повременить. Мне нужна была кровь, поэтому я нашел у нее вену, сделал надрез ногтем и приник губами к ранке.

Мне всегда было это неприятно — бесчеловечно, — но я напомнил себе, что я не человек. Я полувампир. Так и должны себя вести полувампиры. Сначала я очень расстраивался, когда приходилось убивать лис, кроликов, свиней и овец. Но со временем привык. Без этого было не обойтись.

Научусь ли я пить человеческую кровь? Трудный вопрос. Я надеялся, что смогу не пить кровь у людей, однако теперь, когда силы во мне стали убывать, я понял, что когда-нибудь мне все равно придется попробовать ее… или умереть!

Я сунул лису в сумку и продолжил охоту. У пруда неподалеку наткнулся на целое семейство кроликов — они мыли длинные ушки. Я подобрался к ним поближе и стрелой метнулся вперед. Кролики бросились врассыпную, но в троих малышей я все-таки успел вонзить свои острые ногти.

Их я тоже положил в сумку и решил, что на сегодня хватит. Лисой, цыпленком и кроликами смогут позавтракать шестеро, а то и семеро созданий в капюшонах.

В лагере я встретился с Эврой. Он нашел дохлую собаку и барсука и был очень доволен собой.

— Так быстро я еще никогда не охотился, — сказал он. — А еще я нашел поле, на котором пасутся коровы. Вечером проберемся туда и украдем одну корову. Тогда Малому Народцу еды хватит на пару дней.

— А фермер, владелец коров, ничего не заметит? — спросил я.

— Их там десятки, — ответил Эвра. — Когда он станет пересчитывать своих коров, мы будем уже далеко.

— Но коровы ведь денег стоят, — сказал я. — Я могу спокойно убить лису или барсука, но кража — совсем другое дело.

— Ладно, мы оставим фермеру деньги за корову, — вздохнул Эвра.

— Откуда ж мы их возьмем? — удивился я.

Эвра улыбнулся.

— Чего-чего, а денег у нас в цирке хватает, — заверил он меня.

Позже, покончив со всеми делами, мы снова встретились с Сэмом. Он уже давно поджидал нас в кустах.

— А почему ты не пошел в лагерь? — спросил я.

— Не хотел мешать, — ответил он. — И потом, я подумал: а вдруг кто-то выпустил Человека-Волка? Вчера я, кажется, ему не очень понравился.

— Да ему никто не нравится, — заметил Эвра.

— Может, и так, — сказал Сэм. — Но, наверное, лучше все-таки не проверять.

У Сэма накопилось полно вопросов. Судя по всему, он всю ночь думал о нашем цирке и о нас.

— Ты не носишь ботинки? — спросил он Эвру.

— Нет, — ответил Эвра. — У меня очень толстые подошвы.

— А если наступишь на колючку или на гвоздь?

Эвра улыбнулся, сел и вытянул одну ногу.

— Поскреби стопу острой веткой, — предложил он Сэму.

Сэм отломал ветку и уколол Эвру. Я с интересом наблюдал за приятелем. С таким же успехом можно было бы попробовать проткнуть толстую-претолстую доску.

— Я могу порезаться об острый осколок стекла, — сказал Эвра, — но стекла попадаются не так уж и часто, к тому же с годами моя кожа становится все прочнее и прочнее.

— Вот бы у меня была такая же кожа! — с завистью сказал Сэм и повернулся ко мне. — А почему ты все время ходишь в одном и том же костюме?

Я глянул на свой костюм, в котором меня заживо похоронили. Я хотел попросить себе новый, но совсем забыл об этом.

— Мне он нравится, — сказал я.

— Я еще ни разу не видел, ни одного мальчишки, который бы носил такой костюм, — усмехнулся Сэм. — Их надевают разве что на свадьбу или на похороны. Тебя заставляют в нем ходить?

— Нет.

— Ты говорил со своими родителями о том, что хочешь работать в цирке уродов? — спросил Эвра, чтобы сменить тему.

— Нет, — вздохнул Сэм. — Конечно, я рассказал им о вашем цирке, а об остальном, наверное, лучше потом. Я скажу им об этом в самый последний момент, когда буду уходить из дома, а может, просто оставлю записку.

— Ты все еще хочешь работать у нас? — спросил я.

— Спрашиваешь! — фыркнул Сэм. — Хоть вы и пытались меня отговаривать, но я все равно проберусь сюда. Буду часто приходить в гости. Прочитаю умные книжки, узнаю много всего о шоу уродов, а потом пойду прямиком к вашему начальнику и скажу, что хочу работать у вас. Он не сможет мне отказать.

Мы с Эврой улыбнулись друг другу. Мы оба знали, что мечта Сэма никогда не осуществится, но у нас не хватало смелости сказать ему об этом.

Потом мы пошли на старую, заброшенную железнодорожную станцию, которая находилась в двух километрах от лагеря. Об этой станции нам рассказал Сэм.

— Там здорово, — сказал он, — Раньше там ремонтировали поезда, красили их и все такое. В свое время на этой станции останавливалось много поездов. Потом недалеко от города образовалась новая фирма, и эту станцию забросили. Там очень здорово играть. Старые ржавые рельсы, пустые сараи, будка охранника и несколько древних вагонов.

— Там не опасно? — спросил Эвра.

— Мама говорит, что опасно, — ответил Сэм. — Она советует мне держаться от этого места подальше. Боится, что подо мной провалится крыша вагона, и я упаду или что я споткнусь о рельсы. Но я бывал там сотню раз, и ничего страшного со мной не случалось.

Ярко светило солнце. Мы медленно шли в тени деревьев. Вдруг я почувствовал какой-то странный запах. Я остановился и принюхался. Эвра тоже ощутил этот запах.

— Что это? — спросил я.

— Не знаю, — сказал он и потянул носом. — С какой стороны доносится этот запах?

— Понятия не имею, — пожал я плечами.

Запах был сильным, резким и каким-то кислым.

Сэм ничего не чувствовал, а потому спокойно шагал вперед. Наконец он заметил, что мы отстали, остановился и повернулся к нам посмотреть, что случилось.

— В чем дело? — спросил он. — Почему вы…

— Берегись! — вдруг закричал кто-то у меня за спиной.

Не успел я и глазом моргнуть, как незнакомец с силой схватил меня за плечо и рывком развернул к себе. Я успел заметить чье-то лицо и густые волосы, а потом повалился на спину как от сильного толчка.

ГЛАВА 16

Я приземлился очень неудачно и вывихнул руку. Вскрикнув от боли, я попытался увернуться от страшного волосатого человека, нависшего надо мной. Но он быстро опустился на корточки рядом со мной и злобно смерил меня взглядом.

— Эй, парень, привет! Ты не ушибся?

У незнакомца был веселый голос, и я понял, что моей жизни ничто не угрожает, а смотрит он на меня не злобно, а обеспокоенно.

— Не думал, что ты так сильно испугаешься, — сказал он. — Хотел напугать тебя чуть-чуть, совсем несильно, забавы ради.

Я сел и потер локоть.

— Со мной все в порядке.

— Уверен? Руку точно не сломал? Если сломал, то у меня есть специальные травки, они тебе помогут.

— Травки не могут залечить сломанные кости — сказал Сэм. Он вернулся назад и сейчас стоял рядом с Эврой.

— Конечно, не могут, — согласился незнакомец. — Но они могут унести тебя в глубины вселенной, где такие проблемы, как сломанные кости, покажутся сущим пустяком. — Он замолчал и погладил свою бороду. — Хотя заодно они сжигают клетки мозга…

Судя по недоумению на лице Сэма, даже он не смог понять, о чем говорит этот человек.

— Со мной все в порядке, — повторил я, встал и покрутил рукой. — Просто подвернул. Сейчас пройдет.

— Вот и хорошо. — Незнакомец вздохнул. — Не хочу никому наносить увечья. Это скверное дело, доложу я тебе.

Я пристально посмотрел на него. Это был высокий круглолицый мужчина с густой черной бородой и длинными спутанными волосами. Одежда на нем была грязная, и ванну он давно не принимал — от него страшно воняло. Вот откуда, значит, исходил тот странный запах. Незнакомец казался таким дружелюбным, что я даже удивился, как это я мог испугаться его.

— Эй, ребятишки, вы местные? — спросил он.

— Я — да, — сказал Сэм. — А вот они из цирка.

— Из цирка? — Мужчина улыбнулся. — Недалеко отсюда расположился цирк? Боже мой, как это я не заметил? Где он? Я обожаю цирк. Никогда не упускаю возможности посмотреть на клоунов.

— Это не такой цирк, — сказал Сэм. — Это шоу уродов.

— Шоу уродцев?

Мужчина посмотрел сначала на Сэма, потом на Эвру. Поскольку Эвра был с ног до головы покрыт разноцветной чешуей, то можно было сразу догадаться, что он один из артистов.

— Ты участвуешь в представлении? — спросил незнакомец.

Эвра робко кивнул.

— С тобой хорошо обращаются? — спросил мужчина. — Не бьют кнутом, нормально кормят, не заставляют делать то, чего ты не хочешь?

Эвра улыбнулся.

— Ты по доброй воле стал выступать в этом цирке?

— Да, — сказал Эвра. — Мы там все такие. Это наш дом.

— Ну, хорошо, — помолчав, сказал мужчина и снова улыбнулся. — Знаете, об этих странствующих шоу чего только не болтают. Вот и… — Он вдруг хлопнул себя по лбу. — Боже мой, я ведь даже не представился. Я бываю иногда таким глупым. Меня зовут Р. В.

— Р. В.? Какое смешное имя, — заметил я.

Он смущенно кашлянул и сказал, понизив голос до шепота:

— Вообще-то, это сокращенно от Регги Вегги.

— Регги Вегги? — засмеялся я.

— Да, — он поморщился, — меня зовут Регги. Но в школе меня называли Регги Вегги, потому что я вегетарианец. Мне это прозвище не понравилось, поэтому я попросил всех называть меня Р. В. Некоторые послушались, но далеко не все. — Похоже, ему неприятно было вспоминать об этом. — Если хотите, можете называть меня Регги Вегги.

— Меня вполне устраивает Р. В., - сказал я.

— Меня тоже, — подхватил Эвра.

— И меня, — добавил Сэм.

— Классно! — Р. В. повеселел. — Вот, значит, как меня зовут. А вас как?

— Даррен Шэн, — представился я, и мы пожали друг другу руки.

— Сэм Греет.

— Эвра Вон.

— Эвра Вон — а дальше? — спросил Р. В., совсем как я, когда познакомился с Эврой.

— Просто Вон, — сказал Эвра.

— Надо же, — улыбнулся Р. В. — Супер!

Р. В. оказался эковоином, а сюда приехал, чтобы помешать строительству новой дороги. Он был членом общества ЗДП — Защитников дикой природы — и исколесил уже всю страну, защищая леса, озера, животных и известные достопримечательности.

Он предложил показать нам свой лагерь, и мы с радостью согласились. Железнодорожная станция вполне могла подождать. Такой возможности, как эта, может нам больше не подвернуться.

По дороге к лагерю Р. В. без остановки болтал о живой природе. Он рассказал нам о том, как жутко люди издеваются над матушкой-природой: уничтожают леса, загрязняют реки, отравляют воздух, обрекают животных на вымирание.

— И все это происходит в нашей родной стране! — сказал Р. В. — Я говорю не о том, что творится где-то далеко. Нет, это все мы делаем здесь, на этой самой земле!

ЗДП боролись за то, чтобы спасти землю от жадных, опасных мерзавцев, которым наплевать на то, что вокруг гибнет все живое. Защитники природы ездят по стране, стараясь показать людям, что происходит с окружающей средой. Они раздают брошюры и книги о том, как надо защищать природу.

— Нужно не только показывать и объяснять, — сказал Р. В. — Это неплохо для начала, однако необходимо сделать гораздо больше. Нужно остановить загрязнение и уничтожение нашей родной природы. Возьмем, к примеру, вот эту местность: было решено проложить дорогу прямо по древнему кургану, по тому месту, где тысячи лет назад друиды хоронили своих мертвых. Можете себе представить? Люди готовы уничтожить свою историю ради того, чтобы шоферы могли сэкономить десять — двадцать минут!

Р. В. печально покачал головой.

— Мы живем в странное время, — сказал он. — То, что мы сейчас вытворяем со своей планетой… В будущем — если оно, конечно, настанет — люди будут называть нас глупыми варварами.

Он очень любил природу. Послушав Р. В., мы с Сэмом и Эврой тоже полюбили ее. Раньше я не задумывался об этих проблемах, но теперь, поговорив пару часов с Р. В., понял, что нужно что-то делать. Как сказал Р. В., пусть те, кто сейчас об этом не думает, не удивляются, когда мир развалится на куски прямо у них под носом.

Лагерь защитников природы оказался очень своеобразным. Люди — а их тут было около двадцати — спали в самодельных хижинах, построенных из ветвей, листьев и травы. Большинство защитников оказались такими же грязными и вонючими, как Р. В., но зато они были очень веселые, добрые и щедрые.

— Как вы можете помешать строительству дороги? — спросил Сэм.

— Мы роем туннели, — объяснил Р. В. — А еще портим технику, которую присылают на строительство. И привлекаем внимание журналистов. Богатенькие не очень-то любят, когда на них наставляют камеру. Одна бригада журналистов из теленовостей по эффективности может заменить двадцать защитников природы.

Эвра спросил Р. В., борются ли они в прямом смысле этого слова. Р. В. ответил, что ЗДП против насильственных методов, но, судя по выражению его лица, он сам это не очень-то одобрял.

— Если бы решал я, — тихо сказал он, — мы бы им показали. Иногда мы действуем слишком мягко. Да уж, если б я был главным, мы бы задали им жару!

Р. В. предложил нам пообедать с ними. Еда была не очень — никакого мяса, одни овощи, рис и фрукты, — но мы съели все, чтобы не показаться невежливыми.

Еще у них было много больших, странного цвета грибов, но Р. В. не разрешил нам их даже попробовать.

— Сначала подрастите немножко, — ухмыльнулся он.

Мы ушли сразу после обеда. Членам ЗДП еще многое предстояло сделать, и мы не хотели им мешать.

Р. В. сказал, что мы можем приходить к ним в любое время, но через два-три дня они собираются уезжать.

— Здесь мы почти что выиграли битву, — сообщил он. — Через несколько дней пора будет отправляться в другое место. Битвы начинаются и заканчиваются, но война тянется бесконечно.

Мы помахали рукой на прощание, и пошли домой.

— Странный этот Р. В., - сказал Сэм. — Бросил все, что у него было, и пошел сражаться за растения и животных.

— Он занимается тем, во что верит, — сказал Эвра.

— Знаю, — кивнул Сэм, — и я рад, что он этим занимается. Нам нужны такие люди. Жаль, что их немного. И все же странная у него жизнь, правда? Чтобы так жить, надо быть очень преданным своему делу. Не думаю, что я смог бы стать защитником природы.

— Я тоже, — согласился я.

— А я смог бы. — Возразил Эвра.

— Нет, не смог бы, — фыркнул я.

— Почему же? — обиделся Эвра. — Я мог бы взять свою змею и прийти к ним, жить вместе с ними и бороться вместе с ними.

— Не смог бы, — не отступал я.

— Но почему? — спросил он.

— Потому что от тебя так не воняет! — засмеялся я.

Эвра сморщился, а потом улыбнулся.

— Да, запашок от них не очень, — признал он.

— От них воняет хуже, чем от моих ног, если я не меняю носки целую неделю, — расхохотался Сэм.

— А все-таки, — сказал Эвра, — это далеко не самый плохой способ тратить свое время. Я хотел бы стать таким, как Р. В., когда вырасту.

— И я тоже, — согласился Сэм.

Я пожал плечами.

— Что ж, наверное, я смог бы к этому привыкнуть, — сказал я.

По дороге в лагерь мы веселились и болтали о ЗДП и Р. В., и никто из нас даже представить не мог, сколько неприятностей скоро доставит нам этот милый защитник природы… и какая трагедия разыграется из-за него.

ГЛАВА 17

Следующие несколько дней прошли без происшествий. Мы с Эврой выполняли свои обязанности, а также кормили Малый Народец. Я несколько раз пытался заговаривать с этими странными существами в синих плащах, но они даже не смотрели в мою сторону.

Их невозможно было отличить друг от друга. Правда, один — а может, одна — был выше остальных, еще один — ниже, а еще один прихрамывал. Но другие были похожи друг на друга как две капли воды.

Сэм помогал нам. Мы не брали его с собой на охоту, но во всем остальном всегда разрешали подсобить нам. Работник из него был что надо — он, видимо, хотел произвести на нас впечатление и каким-то образом остаться в цирке.

Мистера Джутинга я почти не видел. Он знал, что мне приходится рано вставать, чтобы раздобыть еду для Малого Народца, и потому не вызывал меня к себе. Я был рад, — мне не очень-то хотелось в который раз слушать о том, что мне необходимо пить человеческую кровь.

Но вот однажды утром в цирк уродов приехал Неуязвимый Кормак, и его приезд вызвал переполох во всем лагере.

— Ты должен его увидеть, — сказал Эвра и потянул меня за собой. — Это самый удивительный артист на свете.

Когда мы подошли к фургону мистера Длинноута (куда нужно было зайти Кормаку), вокруг артиста уже собралась целая толпа. Люди хлопали его по спине и спрашивали, что он делал и где был. Он улыбался, жал всем руки и отвечал на вопросы. Хоть он и был звезда, но не очень-то задавался.

— Эвра Вон! — воскликнул он, завидев Мальчика-Змею. Наклонившись, Кормак обнял его. — Как поживает моя любимая двуногая рептилия?

— Отлично, — ответил Эвра.

— Когда ты менял кожу? — спросил Кормак.

— Давно, — сказал Эвра.

— Имей в виду, что она мне нужна, — сказал артист. — Твоя кожа очень дорогая. В некоторых странах кожа человека-змеи ценится гораздо выше, чем золото.

— Вы сможете взять ее, — заверил его Эвра, а потом подтолкнул меня вперед, — Кормак, это Даррен Шэн, мой друг. Он у нас новенький и еще ни разу вас не видел.

— Ты никогда не видел Неуязвимого Кормака? — воскликнул артист, сделав вид, что очень расстроен. — Как такое возможно? Я думал, весь мир уже видел, на что способен великий Кормак.

— Я о вас даже не слышал, — признался я.

Он прижал руку к груди, как будто у него вдруг случился сердечный приступ.

— А что вы умеете делать? — спросил я.

Кормак обвел взглядом толпу.

— Ну что, показать?

— Да, да! — громко закричали все.

Кормак глянул на мистера Длинноута, который стоял чуть поодаль. Хозяин цирка уродов вздохнул и кивнул.

— Показывай свой номер, — сказал он. — Все равно они бы от тебя не отстали.

— Ладно, — сказал Кормак. — Отойдите на шаг назад, чтобы у меня было достаточно места.

Толпа мигом расступилась. Я хотел тоже отойти, но Кормак положил мне руку на плечо и попросил остаться.

— Слушайте, — обратился он к толпе, — я долго добирался сюда и очень устал, поэтому не буду показывать вам весь свой номер, а покажу только самое интересное.

Он согнул пальцы на правой руке в кулак и выставил вперед указательный палец.

— Даррен, пожалуйста, сунь мой палец себе в рот, — сказал он.

Я посмотрел на Эвру, и тот велел мне слушаться Кормака.

— А теперь, — продолжал Кормак, — укуси меня, пожалуйста.

Я укусил его за палец.

— Сильнее, — сказал Кормак.

Я укусил сильнее.

— Ну же, парень, — воскликнул Кормак, — постарайся! Поработай челюстями. Ты акула или мышка?

Что ж, он хочет, чтобы я по-настоящему укусил его? Ладно, сейчас укушу, как следует.

Я с силой сжал челюсти, думая, что он подпрыгнет от удивления. Но удивился не он, а я — оказалось, что я откусил ему палец!

Я в ужасе отшатнулся и выплюнул откушенный палец. Быстро посмотрел на Неуязвимого Кормака. Я ожидал, что он завоет от боли, но он только рассмеялся и показал мне свою руку.

На месте пальца был белый обрубок, однако ни крови, ни раны не было видно. И тут случилось нечто потрясающее: у Кормака начал отрастать новый палец!

Сперва я подумал, что мне это померещилось, но нет, палец все рос и рос и через несколько минут стал таким же, как и раньше. Кормак выждал пару секунд, а потом начал сгибать и разгибать его, чтобы мы удостоверились, что это самый настоящий палец.

Толпа зааплодировала, а я немного успокоился.

Глянув себе под ноги, я заметил, что откушенный палец начал разлагаться. Вскоре от него осталась только горстка серого праха.

— Прости, если напугал, — сказал Кормак, легонько хлопнув меня по голове.

— Ничего, — отозвался я. — Пора бы уже знать, что здесь может происходить самое неожиданное. Можно потрогать ваш новый палец?

Он кивнул. На ощупь палец ничем не отличался от старого.

— Как вам это удается? — удивленно спросил я. — Это какой-то фокус?

— Никаких фокусов, — ответил артист. — Поэтому меня и зовут Неуязвимый Кормак. Мне можно спокойно оторвать руки и ноги — у меня отрастут новые. Так было всегда, с самого моего рождения. Родители обнаружили это, когда я случайно отрезал себе часть носа кухонным ножом. Я могу отрастить себе любую часть тела. Кроме головы. Я еще не пытался отрезать ее. Зачем искушать судьбу?

— А вам бывает больно? — спросил я.

— Немного, — ответил он, — совсем чуть-чуть. Когда мне отрезают руку или ногу, на этом месте тут же начинает расти новая рука или нога, так что больно бывает всего пару секунд. Это похоже на…

— Ну, хватит уже! — закричал мистер Длинноут, прервав его. — У нас нет времени для долгих объяснений. Мы давно уже не давали представлений. Пора снова развлечь почтенную публику, пока она не забыла о нас и не решила, что мы удалились на заслуженный покой. Друзья! — обратился он к толпе и хлопнул в ладоши. — Передайте всем: отдых слишком затянулся, сегодня вечером мы даем представление!

ГЛАВА 18

Жизнь в лагере забила ключом. Люди бегали туда-сюда, как муравьи. Несколько человек устанавливали купол. Я его раньше не видел. Он оказался очень красивым: большим, круглым, красным, с картинками, на которых были изображены артисты.

Нам с Эврой тоже нашлась работа — мы вбивали колышки, которые держали купол, расставляли стулья, помогали установить сцену, доставали реквизит для артистов — например, жестяные банки, болты и орехи для Голодного Рамуса. А еще нам велено было вкатить клетку с Человеком-Волком под купол.

Предстояло сделать очень многое, но все работали с удивительной скоростью. Каждый знал свои обязанности, и не было никакой суматохи. Все трудились не покладая рук, и очень скоро все было готово к представлению.

Сэм пришел в обед. Я хотел было попросить его помочь нам, но Эвра сказал, что он будет путаться у всех под ногами, и отослал его домой. Сэм ужасно расстроился и мрачно побрел прочь, пиная перед собой пустую банку. Мне стало его жалко, и я вдруг понял, как можно его утешить.

— Сэм! Погоди минутку! — закричал я. — Я сейчас вернусь!

Я сообщил о своей идее Эвре и побежал к мистеру Длинноуту.

Я постучал в дверь его фургона, и мне тут же открыли. Мистер Длинноут стоял на пороге. Не успел я и рта раскрыть, как он протянул мне два билета на представление.

Я посмотрел на билеты, а потом на мистера Длинноута.

— Как вы догадались?…

— Есть у меня один способ, — ответил он улыбнувшись.

— У меня нет денег, — предупредил я.

— Я вычту из твоей зарплаты, — сказал он.

Я нахмурился:

— Но вы же мне ничего не платите.

Он улыбнулся еще шире:

— И правильно делаю.

Сказав это, мистер Длинноут вручил мне билеты и закрыл дверь у меня перед носом, я даже не успел поблагодарить его.

Вернувшись, я отдал билеты Сэму.

— Что это? — спросил он.

— Билеты на сегодняшнее представление, — сообщил я. — Один для тебя, другой для Р. В.

— Ух, ты! — Сэм быстро запихал билеты себе в карман, как будто боялся, что они исчезнут. — Спасибо, Даррен.

— Не за что, — сказал я. — Только наше представление начнется поздно. В одиннадцать. А закончится где-то в час ночи. Ты сможешь прийти?

— Конечно, — заверил меня Сэм. — Я сумею выбраться из дома. Мама с папой ложатся в половине десятого. Они жаворонки.

— Если тебя все-таки поймают, — предупредил я, — не говори, куда собирался идти.

— Ни за что не скажу, — пообещал он и побежал за Р. В.


Представление началось сразу же после ужина. Эвра пошел привести в порядок свою змею, а я зажег свечи и расставил их в зрительном зале. Надо было еще повесить пять огромных канделябров — четыре в зале и один над сценой. Этим занялся Малый Народец.

Мэгс — красивая дама, которая продает игрушки и сладости во время антракта, — попросила меня подготовить ей подносы, и я целый час нагружал подносы сладкой паутиной, съедобными «стеклянными» статуэтками и клочками шерсти Человека-Волка. Среди сувениров оказались и такие, каких я раньше не видел, — маленькие фигурки Неуязвимого Кормака. Если отрезать у них ручку или ножку, они вырастут снова. Я спросил Мэгс, как это происходит, но она не знала.

— Это сделал мистер Длинноут, — сказала она. — Он делает много всяких сладостей и сувениров.

Я отрезал голову фигурки и заглянул внутрь, но новая голова отросла так быстро, что я ничего не успел разглядеть.

— Они рассчитаны всего на месяц, — сообщила мне Мэгс. — Потом фигурки начинают разлагаться.

— А вы рассказываете об этом тем, кто их покупает? — спросил я.

— Конечно, — ответила она. — Мистер Длинноут считает, что зрители всегда должны знать, что они покупают. Он не терпит обмана.

За полчаса до начала представления меня вызвал к себе мистер Джутинг. Когда я вошел, он был уже в костюме, в котором обычно выступал.

— Почисти клетку мадам Окты, — приказал он мне, — а потом свой костюм. И приведи себя в порядок.

— Зачем? — спросил я.

— Пойдешь со мной, — ответил он.

Я страшно удивился.

— Вы хотите сказать, что я буду выступать с вами? — спросил я.

— Выступать — сильно сказано, — сказал мистер Джутинг. — Ты вынесешь клетку и сыграешь на флейте, когда мадам Окта будет плести паутину у меня на губах.

— Но ведь обычно в это время на флейте играет мистер Длинноут, разве нет?

— Да, обычно играет он, — согласился вампир, — но сегодня вечером у нас не хватает артистов, так что он сам будет выступать с отдельным номером. К тому же ты больше подходишь.

— Как это? — не понял я.

— Ты лучше сумеешь испугать публику, — объяснил он. — С таким бледным лицом и в этом ужасном костюме ты похож на героя фильмов ужасов.

Я опять удивился. Я никогда не думал о том, что могу кого-то испугать! Однако, посмотревшись в зеркало, понял, что мой вид действительно напугает кого угодно. Я стал еще бледнее, чем обычно, из-за того, что не пил человеческую кровь. А грязный костюм делал меня похожим на привидение. Я твердо решил завтра же раздобыть себе новую одежду.

Представление началось ровно в одиннадцать вечера. Я не ожидал, что придет много народа — мы ведь расположились не в городе, а посреди леса, к тому же у нас почти не было времени, чтобы раздать флаеры и продать билеты, — но оказалось, что все места заняты.

— Откуда они приехали? — спросил я шепотом Эвру, когда мы смотрели, как мистер Длинноут объявляет номер с Человеком-Волком.

— Отовсюду, — тихо ответил он. — Люди всегда знают, когда мы даем очередное представление. Да и мистер Длинноут, хоть и сообщил нам об этом сегодня утром, наверняка знал о нынешнем представлении еще тогда, когда мы разбили здесь лагерь.

Я смотрел представление из-за кулис, но оно понравилось мне еще больше, чем в первый раз — теперь я знал всех артистов и чувствовал себя членом этой огромной семьи.

После Человека-Волка выступил Ганс Золотые Руки, а после него — Голодный Рамус. Потом был объявлен первый антракт. Во втором отделении на сцену вышел мистер Длинноут. Он стал метаться по сцене — исчезал без следа в одном месте, а появлялся совсем в другом. Потом выступила Труска. После нее был наш номер.

В зрительном зале было темно, но, будучи полувампиром, я неплохо видел в темноте и потому заметил среди зрителей Сэма и Р. В. Они очень удивились, увидев меня, но хлопали громче других. Мне пришлось подавить улыбку, так как мистер Джутинг попросил меня выглядеть несчастным и мрачным, чтобы напугать публику.

Я отошел в сторон, а мистер Джутинг рассказал зрителям о том, как опасна мадам Окта. Потом я открыл дверцу клетки, а помощник вывел на сцену козу.

Когда коза подохла от смертельного укуса мадам Окты, в зале кто-то громко и гневно ахнул.

Это был Р. В. И я вдруг понял, что не надо было его приглашать на представление — я и забыл, как он любит животных, — но теперь было уже слишком поздно.

Когда пришла моя очередь играть на флейте и отдавать приказы мадам Окте, я заволновался, почувствовав, что взгляды зрителей устремлены прямо на меня. Я еще никогда не выступал на сцене и поэтому испугался, что губы не будут слушаться или я забуду нужную мелодию. Однако, заиграв и послав первый приказ мадам Окте, я сразу успокоился.

Когда паучиха стала плести паутину на губах мистера Джутинга, я вдруг подумал о том, что мог бы сейчас навсегда избавиться от вампира.

Ведь я мог заставить мадам Окту укусить его.

Я занервничал. Мне не раз приходила в голову мысль убить вампира, но я никогда всерьез не намеревался сделать это, да и размышлял я об этом еще до того, как мы пришли в цирк уродов. И вот теперь его жизнь оказалась в моих руках. И достаточно было чуть-чуть «ошибиться». Я мог бы, потом сказать, что все произошло случайно. Никто не сумел бы доказать обратное.

Я смотрел, как мадам Окта бегает туда-сюда, вверх-вниз, а ее жвала поблескивают в свете свечей. От этих свечей шел невыносимый жар. Пот лил с меня в три ручья. Мне подумалось, что я мог бы сказать: пальцы у меня стали потными и поэтому я ошибся.

Паучиха сплела паутину между губ мистера Джутинга. Он стоял, опустив руки. Он не успеет помешать ей. Один неверный звук — и все кончено. Одна неправильная нота — и мысленная связь между мной и паучихой прервется, и тогда…

Я не стал его убивать. Доиграл мелодию как положено. Не знаю, почему я пощадил вампира. Может, потому, что мистер Длинноут наверняка бы узнал, что это я убил его. Может, потому, что мистер Джутинг был мне еще нужен — иначе меня никто не сможет научить всему, что связано с жизнью вампиров. А может, потому, что я не хотел становиться убийцей.

А может быть, все дело в том, что мне начал нравиться мистер Джутинг. Ведь именно он привел меня в цирк уродов и позволил выступить вместе с ним. Без него я бы не познакомился с Эврой и Сэмом. Он был добр ко мне — как могут быть добры вампиры.

Одним словом, я не позволил мадам Окте укусить своего хозяина. Номер закончился, мы поклонились и ушли за кулисы.

— Ты хотел меня убить, — тихо сказал мистер Джутинг.

— Что вы говорите?! — притворно удивился я.

— Ты сам все прекрасно знаешь, — сказал он и немного помолчал. — У тебя ничего бы не получилось. Прежде чем выходить на сцену, я смыл яд у нее со жвал. Остатки яда ушли на козу.

— Значит, вы меня проверяли? — Я пристально посмотрел на него, и во мне вновь вспыхнула ненависть к вампиру. — Я думал, вы хотите меня порадовать, а на самом деле вы всего лишь устроили мне гадкую проверку!

Он помрачнел.

— Мне нужно было узнать наверняка. Выяснить, могу ли я на тебя положиться.

— Тогда послушайте меня! — воскликнул я, встав на цыпочки, чтобы смотреть ему прямо в глаза. — Ваша проверка ничего не дала. На этот раз я вас пощадил, но, если мне когда-нибудь снова представится такой шанс, я вас убью!

Не сказав больше ни слова, я выбежал из шатра. Я слишком расстроился и не хотел смотреть ни на Неуязвимого Кормака, ни на то, чем закончится представление. Я чувствовал себя преданным, хотя в глубине души знал, что у мистера Джутинга были причины на эту проверку.

ГЛАВА 19

На следующее утро я был все еще расстроен.

Эвра допытывался у меня, в чем дело, но я не мог ему сказать правду. Не хотелось, чтобы он узнал о том, что я намеревался убить мистера Джутинга.

Эвра сказал, что после представления встретился с Сэмом и Р. В.

— Сэму очень понравилось, — сообщил Эвра. — Особенно Неуязвимый Кормак. Зря ты не остался посмотреть его номер. Когда он отпилил себе ноги…

— Ничего, посмотрю в следующий раз, — сказал я. — А как Р. В.?

Эвра нахмурился:

— Ему представление не особо понравилось.

— Расстроился из-за козы? — полюбопытствовал я.

— Ага. И не только из-за козы. Я сказал, что купили козу у мясника, так что ее все равно бы убили. Больше всего его заинтересовал Человек-Волк, моя змея и паучиха мистера Джутинга.

— А с ними-то что не так? — удивился я.

— Он боится, что с ними плохо обращаются. Ему не понравилось, что их держат в клетке. Я сказал, что в клетке держат только паучиху, а Человек-Волк на самом деле кроткий, как ягненок. И показал ему, что змея спит со мной.

— Он поверил твоим россказням о Человеке-Волке?

— Кажется, да, — ответил Эвра. — Хотя, уходя, он все еще подозревал, что здесь дело нечисто. А еще он очень заинтересовался тем, что они едят. Он расспрашивал меня, чем мы их кормим, как часто и откуда берем еду. Надо быть поосторожнее с Р. В. Из-за него у цирка могут возникнуть большие проблемы. К счастью, через пару дней его здесь уже не будет, но до тех пор осторожность не помешает.

День прошел спокойно. Сэм появился к вечеру, но мы решили сегодня ни во что не играть. День выдался пасмурный, и мы чувствовали себя не в своей тарелке. Сэм посидел с нами полчаса и пошел домой.

Вскоре после заката меня вызвал к себе мистер Джутинг. Я не хотел идти, но решил, что лучше его не злить. Ведь он был моим опекуном и вполне мог сделать так, чтобы меня выставили из цирка уродов.

— Что вам надо? — рявкнул я.

— Стань сюда, чтобы я мог получше тебя рассмотреть, — сказал вампир.

Он откинул мне голову назад своими костлявыми пальцами и приподнял веки, разглядывая белки. Потом приказал открыть рот и осмотрел горло. Потом пощупал пульс и проверил рефлексы.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Я устал, — ответил я.

— Ослаб? — спросил он. — Нездоров?

— Немного.

Он что-то проворчал.

— Ты пил кровь? — спросил он.

— Пил, когда было нужно, — пробурчал я.

— А человеческую кровь не пил?

— Нет.

— Ладно, — сказал вампир. — Собирайся, мы кое-куда пойдем.

— Искать жертву? — спросил я.

Он покачал головой:

— Повидаться с другом.

Мы вышли из фургона, я забрался ему на спину, и он побежал. Выбравшись за пределы лагеря, мистер Джутинг перешел на скольжение, и мир вокруг нас превратился в одно мутное пятно.

Я даже не пытался понять, куда мы направляемся. Меня больше заботило другое. Я опять забыл попросить для себя новую одежду, и теперь, чем внимательнее я разглядывал свой костюм, тем ужасней он мне казался.

В нем образовалось множество прорех, а кроме того, он стал совсем серым от грязи и пыли. То тут, то там торчали нитки, и когда я махал руками и ногами, они падали на землю — казалось, с меня сыпется шерсть.

Одежда никогда меня особо не волновала, однако мне не хотелось быть похожим на бродягу. Завтра надо обязательно найти что-нибудь поновее.

Вскоре мы достигли города, и мистер Джутинг сбавил темп, а потом и вовсе остановился возле какого-то высокого здания. Я хотел спросить, где мы, но он приложил палец к губам, приказав мне помалкивать.

Черный ход был заперт. Мистер Джутинг прикоснулся ладонью к замку и щелкнул пальцами другой руки. Дверь открылась. Он повел меня по длинному — темному коридору, потом по лестнице, и мы очутились в ярко освещенном зале.

Приблизившись к белому столу, мистер Джутинг огляделся, чтобы удостовериться, что мы одни, а потом позвонил в колокольчик, который висел на одной из стен.

За стеклянной стеной по другую сторону белого стола появился какой-то человек. Стеклянная дверь открылась, и к нам вышел рыжеволосый мужчина в белой униформе и зеленой маске. Он был похож на врача.

— Чем я могу… — начал он, но вдруг осекся. — Лартен Джутинг! Что ты здесь делаешь, старый ты черт?

Мужчина снял маску, и я увидел, что он широко улыбается.

— Привет, Джимми! — сказал мистер Джутинг. Они пожали друг другу руки. — Давненько не виделись.

— Слава богу, ты здесь. А то я боялся, что больше тебя не увижу, — сказал человек, которого звали Джимми. — Я слышал, что тебя убили. Поговаривали, будто тебя нашел старый недруг и вонзил тебе в сердце кол.

— Не верь слухам, — посоветовал мистер Джутинг. Он положил мне руку на плечо и подтолкнул вперед. — Джимми, это Даррен Шэн, мой спутник. Даррен, это Джимми Ово, мой старый друг и лучший в мире патологоанатом.

— Здравствуйте, — сказал я.

— Приятно познакомиться, — сказал Джимми, пожимая мне руку. — Ты ведь не… Я хочу сказать, ты ведь не из этого клуба?

— Он вампир, — вмешался мистер Джутинг.

— Полувампир, — быстро поправил я. — А вовсе не вампир.

— Пожалуйста, — Джимми поморщился, — не произносите при мне это слово. Я знаю, кто вы, и сей факт меня не волнует. А от этого слова на «в» у меня мурашки бегут по спине. — Он притворно поежился. — Наверное, потому, что в детстве я смотрел слишком много ужастиков. Мне известно, что вы не такие, какими вас показывают в кино, но выбросить из головы все эти фильмы я не в силах.

— А чем занимается патологоанатом? — поинтересовался я.

— Я режу трупы, чтобы установить причину смерти, — объяснил Джимми. — Я делаю так не со всеми покойниками, а только с теми, кто умер при странных обстоятельствах.

— Это городской морг, — сказал мистер Джутинг. — Здесь хранятся тела всех умерших — как в больнице, так и дома.

— И вы их храните там? — спросил я Джимми, указав на комнату за стеклянной стеной.

— Ага, — весело ответил он.

Он открыл дверь и пригласил нас войти.

Я заволновался, ожидая увидеть дюжину столов, на которых лежат горы вскрытых трупов. Но ничего похожего здесь не оказалось. В комнате лежал всего один покойник, с ног до головы накрытый белой простыней, а больше трупов не было. Мы стояли в огромном, хорошо освещенном помещении с большими шкафами вдоль стен и множеством всяких медицинских приборов.

— Как дела? — спросил мистер Джутинг, когда мы сели на три стула у стола с трупом.

Джимми и мистер Джутинг не обращали никакого внимания на покойника, и, чтобы не отличаться от них, я тоже старался казаться равнодушным.

— Помаленьку, — ответил Джимми. — Погода стоит хорошая, и на дорогах редко случаются аварии. Никаких непонятных болезней, никаких отравлений, никаких обрушений крыш. Кстати, — добавил он, — года два назад сюда заглядывал твой старый друг.

— Вот как? — вежливо отозвался мистер Джутинг. — Кто же это?

Джимми громко засопел и откашлялся.

— Гавнер Перл! — ахнул мистер Джутинг. — Как поживает этот старый пес? Такой же неуклюжий, как и раньше?

Они заговорили о своем друге, Гавнере Перле. Пока они вспоминали былое, я с любопытством разглядывал комнату, силясь представить, где же хранятся тела. Когда Джимми и мистер Джутинг замолчали, чтобы перевести дыхание, я не выдержал и спросил у патологоанатома. Он вскочил со стула и велел идти за ним. Подошел к огромному шкафу у стены и выдвинул один из ящиков.

Послышалось шипение, из ящика пахнуло холодом. Я увидел внутри какую-то фигуру, накрытую простыней, и догадался, что никакие это не шкафы. Это специальные холодильники, в которых хранятся трупы!

— Мы храним покойников здесь до тех пор, пока не будем готовы к вскрытию, — пояснил Джимми. — Или пока за ними не придут родственники.

Я быстро огляделся, подсчитав ящики.

— И в каждом — труп? — спросил я.

Джимми покачал головой.

— Сейчас у нас только шесть «гостей», не считая того, что на столе. Как я уже сказал, не сезон. Однако даже в самое горячее время здесь остается полно свободных мест. Мы редко заполняем холодильники даже наполовину. Просто надо всегда быть готовым к худшему.

— Есть что-нибудь свеженькое? — поинтересовался мистер Джутинг.

— Погоди минуту, я проверю, — сказал Джимми. Он достал большой блокнот и принялся перелистывать страницы.

— Есть мужчина лет тридцати, — сообщил он, наконец. — Погиб в автомобильной катастрофе всего восемь часов назад.

— А еще свежее? — спросил мистер Джутинг.

— Боюсь, что нет. — Джимми покачал головой.

Мистер Джутинг вздохнул:

— Ладно, сойдет и этот.

— Стойте! — вскричал я. — Вы что, собираетесь пить кровь у мертвеца?

— Нет, — отозвался вампир.

Он достал из-под плаща несколько бутылочек, в которых хранил человеческую кровь.

— Мне надо пополнить запас.

— Но так же нельзя! — ужаснулся я.

— Почему это?

— Это нехорошо. Несправедливо пить кровь у мертвого. К тому же кровь наверняка испортилась.

— Ну, она, конечно, будет не самая вкусная, — проговорил мистер Джутинг, — но вполне сойдет для того, чтобы разлить по бутылкам. И я не согласен с тобой: справедливее всего пить кровь именно у мертвого — зачем ему теперь кровь? Чтобы наполнить все эти бутылочки, понадобится много крови, у живого столько брать нельзя.

— Но можно ведь взять не у одного, а у нескольких, — возразил я.

— Верно, — сказал мистер Джутинг, — только на это уйдет много времени и сил, да еще придется рисковать. А так гораздо проще.

— Даррен не похож на вампира, — заметил Джимми.

— Он еще учится, — проворчал мистер Джутинг. — А теперь отведи нас к трупу, нам пора возвращаться.

Я понимал, что продолжать спор бесполезно, поэтому замолчал и пошел за ними.

Джимми выдвинул ящик с телом высокого блондина и сдернул с него простыню. На голове у мертвеца зияла огромная рана, а кожа была ужасно бледная, но, если не обращать на это внимания, то казалось, что человек просто спит.

Мистер Джутинг сделал длинный, глубокий надрез на груди у мужчины, прямо возле сердца. Потом расставил свои бутылочки возле тела и вставил в горлышко одной из них трубку. Другой конец трубки он воткнул в сердце и сжал его, как насос.

Кровь медленно потекла в бутылку. Когда емкость заполнилась почти до конца, вампир вытащил трубку и заткнул горлышко пробкой. Потом вставил трубку в другую бутылку и начал ее наполнять.

Взяв первую бутылку, он отпил немного крови и подержал ее во рту, как будто дегустировал вино.

— Отличная, — пробормотал он. — Чистая. Можно набирать дальше.

Мистер Джутинг заполнил восемь бутылочек и повернулся ко мне с самым серьезным видом.

— Даррен, — сказал он, — я знаю, что ты не хочешь пить человеческую кровь, но сегодня тебе придется побороть свой страх.

— Нет, — сказал я.

— Ну же, Даррен, — прорычал он. — Этот человек мертв. Ему больше не нужна кровь.

— Я не могу. Не могу пить кровь трупа.

— Но ты же не хочешь пить кровь у живого! — воскликнул вампир. — Рано или поздно тебе придется пить человеческую кровь. И было бы очень неплохо начать прямо сейчас.

— Э-э-э… послушайте, друзья, — произнес Джимми, — если вы собираетесь пообедать, думаю, мне лучше убраться…

— Тихо! — рявкнул мистер Джутинг. Он уставился на меня горящими от гнева глазами. — Тебе придется выпить, — твердо сказал он. — Ты помощник вампира. Пора им стать, в конце концов.

— Только не сегодня, — попросил я. — Как-нибудь в другой раз. Мы выберем себе жертву. Я попробую кровь живого человека. Не могу пить у мертвеца. Это отвратительно.

Мистер Джутинг вздохнул и покачал головой.

— Однажды ты осознаешь, как глупо себя вел, — сказал он. — Надеюсь только, что тогда не будет уже слишком поздно.

Мистер Джутинг поблагодарил Джимми Ово за помощь, и они еще немного поговорили о своих друзьях и о прошлом. Пока они беседовали, я сидел и думал о том, сколько еще смогу продержаться без человеческой крови. Мне было очень плохо.

Когда вампир и патологоанатом наговорились, мы спустились на первый этаж. Джимми проводил нас и помахал рукой на прощание. Он был очень хороший человек, и мне стало жаль, что мы познакомились при таких мрачных обстоятельствах.

Всю дорогу домой мистер Джутинг молчал, а когда мы вернулись в цирк уродов, он зло швырнул меня в сторону и ткнул пальцем мне в грудь.

— Если ты умрешь, — сказал он, — я не виноват.

— Ладно, — отозвался я.

— Глупый мальчишка, — пробормотал он и, недовольный, забрался в свой гроб.

Я посидел немного в одиночестве, посмотрел, как встает солнце. Меня мучила мысль о том, в каком положении я очутился и что случится, когда мои силы иссякнут и я начну постепенно умирать. Полувампир, который отказывается пить человеческую кровь, — это было бы даже забавно, если бы не было так опасно.

Что же мне делать? Этот вопрос долго не давал мне заснуть, даже когда совсем рассвело. Что же мне делать? Забыть о своих принципах и выпить человеческую кровь? Или остаться верным своей человеческой половинке и… умереть?

ГЛАВА 20

Я целый день просидел у себя в палатке, даже не вышел поздороваться с Сэмом, когда он появился в лагере. Настроение у меня было хуже некуда. Мне казалось, что я превратился в ничто. Я не мог снова стать человеком, но не мог стать и настоящим вампиром. Я разрывался между тем и другим.

Я проспал всю следующую ночь и на второй день чувствовал себя немного лучше. Ярко светило солнце, и хотя я знал, что проблемы мои никуда не делись, нашел в себе силы забыть о них на какое-то время.

У Эвры заболела змея. Она подцепила какой-то вирус, и Эвре пришлось весь день провести с ней.

Когда пришел Сэм, мы решили пойти на заброшенную станцию, о которой он нам рассказывал. Эвра был не против. Сказал, что пойдет с нами в следующий раз.

Станция оказалась классной. Там был огромный круглый двор, мощенный растрескавшимся булыжником, трехэтажный дом, в котором раньше находились разные службы, пара старых сараев и несколько заброшенных вагонов. А еще там повсюду были рельсы, заросшие травой.

Мы с Сэмом походили по рельсам, представляя, будто это канаты, натянутые высоко над землей. Каждый раз, когда кто-нибудь из нас оступался, он должен был громко закричать и притвориться, что падает вниз с большой высоты. Я оступался гораздо реже Сэма, потому что кровь вампира в моих жилах помогала мне сохранять равновесие лучше, чем это мог сделать любой человек.

Потом мы исследовали старые вагоны. Кое-какие вагоны оказались в жутком состоянии, но другие были еще вполне нормальные. Грязные, конечно, и пыльные, зато целые. Я никак не мог понять, почему их оставили здесь ржаветь.

Мы забрались на крышу одного из вагонов и растянулись там, наслаждаясь солнышком.

— Знаешь, что мы сейчас сделаем? — сказал Сэм.

— Что? — спросил я.

— Станем кровными братьями.

Я оперся о локоть и с удивлением уставился на Сэма.

— Кровными братьями? — спросил я. — Зачем? И как это делается?

— Это будет просто здорово, — сказал Сэм. — Каждый порежет себе руку, а потом мы прижмемся ладонями и поклянемся навечно остаться лучшими друзьями.

— Да, это интересно, — согласился я. — У тебя есть нож?

— Мы можем взять стекло, — предложил Сэм. Он подполз к краю крыши, потянулся к окну и вытащил из рамы острый осколок стекла. Вернувшись ко мне, Сэм порезал себе ладонь и протянул мне стекло.

Я уже готов был тоже порезать себе руку, но тут вдруг вспомнил, что в моих жилах течет кровь вампира. Вряд ли несколько капель этой крови навредят Сэму, однако…

Я опустил стекло и покачал головой.

— Нет, — сказал я. — Не хочу.

— Да ладно тебе, — не унимался Сэм. — Не бойся. Надо ведь совсем чуть-чуть царапнуть, несильно.

— Нет, — повторил я.

— Трус! — фыркнул Сэм. — Ты просто боишься! Трусишка!

Он начал громко петь:

— Зайчишка-трусишка! Зайчишка-трусишка! Трусишка!

— Ладно, я трусишка, — засмеялся я. Проще было соврать, чем сказать ему правду. — Все чего-нибудь боятся. Что-то я не заметил, чтобы ты кинулся чистить Человека-Волка пару дней назад.

Сэм надул губы:

— Это совсем другое дело.

— Ага, рыльце-то в пушку! — самодовольно сказал я.

— А что это значит? — спросил он.

— Не знаю, — признался я. — Папа так говорил.

Мы еще немного посмеялись, а потом спрыгнули на землю, и пошли по двору к трехэтажному дому. Двери давно уже сгнили, а стекла вывалились из рам. Мы прошли через несколько маленьких комнат в большую, которая раньше служила гостиной.

В полу была большая дыра, которую мы осторожно обошли.

— Посмотри наверх, — сказал мне Сэм.

Я задрал голову и с удивлением обнаружил, что вижу крышу здания. Перекрытия и полы давно рухнули, осталась только узкая полоска вдоль стен. Сквозь отверстия в крыше светило солнце.

— Иди за мной, — сказал Сэм и потащил меня к лестнице в глубине комнаты.

Он начал подниматься. Я осторожно последовал за ним, не зная, стоит ли это делать, — ступеньки поскрипывали, и, казалось, вот-вот обвалятся. Впрочем, я не хотел, чтобы меня второй раз за день обозвали трусом.

Мы остановились на третьем этаже, там, где кончалась лестница. Отсюда можно было рукой достать до крыши, что мы и сделали.

— А на крышу можно вылезти? — спросил я.

— Да, — ответил Сэм, — но это слишком опасно. Черепица лежит, как попало. Можно скатиться вниз. К тому же здесь есть кое-что поинтереснее крыши.

Он стал пробираться вдоль стены комнаты, которая располагалась на самом верхнем этаже. Остатки пола здесь были шириной в полметра, и я на всякий случай прижимался спиной к стене.

— Как думаешь, пол под нами не обрушится? — спросил я волнуясь.

— Раньше не рушился, — ответил Сэм. — Но все когда-то бывает в первый раз.

— Вот спасибо, утешил, — проворчал я.

Сделав еще несколько шагов, Сэм остановился. Я вытянул шею, чтобы посмотреть из-за его спины, что нас ждет впереди, и увидел какие-то балки, штук шесть или семь. Они протянулись из одного конца комнаты в другой.

— Здесь была мансарда, — объяснил Сэм.

— Я и сам догадался, — сказал я.

Он оглянулся и расплылся в улыбке.

— А ты догадался, чем мы сейчас займемся? — спросил он.

Я посмотрел на него, потом на балки.

— Ты ведь не хочешь… Ты же не собираешься… Ты хочешь пройти по балке на другую сторону, да?

— Да, — подтвердил он и ступил на балку.

— Сэм, не стоит этого делать, — сказал я. — Ты все время оступался на рельсах. Если оступишься и здесь…

— Не оступлюсь, — заверил он. — На рельсах я просто дурака валял.

Он встал на балку обеими ногами и пошел по ней. Двигался он медленно, раскинув руки для равновесия. У меня сердце ушло в пятки. Я был уверен, что Сэм упадет. Глянув вниз, я понял, что он может разбиться насмерть. Под нами было четыре этажа, считая подвал. Сэм будет лететь долго-предолго. И наверняка разобьется.

Однако Сэм спокойно добрался до конца балки, развернулся и поклонился.

— Ты сошел с ума! — закричал я.

— Нет, — ответил он, — я просто смелый. А ты? Не хочешь попробовать? Тебе будет проще, чем мне.

— Это почему же? — спросил я.

— Зайчишки умеют прыгать! — закричал он.

Это уж чересчур! Сейчас я ему покажу!

Глубоко вздохнув, я зашагал по балке гораздо быстрее Сэма, используя на полную катушку все свои новые способности. Я не смотрел вниз и старался не думать о том, что делаю. Через несколько секунд я уже стоял рядом с Сэмом.

— Вот это да! — Сэм был поражен. — Не думал, что ты пройдешь по ней. Да еще так быстро.

— В цирке учишься разным трюкам, — сказал я, довольный собой.

— Как ты думаешь, а я смогу пройти так же быстро? — спросил Сэм.

— На твоем месте я бы не стал рисковать, — посоветовал я.

— Спорим, что не сможешь пройти так еще раз! — запальчиво воскликнул он.

— Смотри! — Я пошел назад еще быстрее.

Некоторое время мы ходили по балкам взад-вперед, каждый раз выбирая новую балку. Потом мы пошли одновременно по разным балкам, визжа и смеясь.

Сэм остановился посередине и повернулся ко мне.

— Эй! — закричал он. — Давай поиграем в зеркало.

— Как это? — спросил я.

— Я сделаю что-нибудь, а ты должен будешь повторить за мной. — Он потряс левой рукой над головой. — Вот так.

— Ах, вот как! — Я тоже потряс рукой. — Ладно. Только не прыгай вниз. Этого я не стану повторять.

Он засмеялся и скорчил рожу. Я тоже скорчил рожу. Тогда он медленно встал на одну ногу. Я сделал то же самое. Потом он нагнулся и дотронулся до пальцев на ногах. Я тоже дотронулся. Я не мог дождаться, когда наступит моя очередь показывать. Вот тогда-то я продемонстрирую ему пару трюков — например, перепрыгну с балки на балку. Он точно не сможет это повторить. В первый раз в жизни я был рад, что во мне течет кровь вампира.

И конечно, именно в этот момент она меня подвела. Без всякого предупреждения.

Дотронувшись до пальцев на ногах, я стал разгибаться, как вдруг у меня закружилась голова и затряслись ноги и руки. Такое случилось со мной не в первый раз, а в последнее время и вовсе стало не редкостью. Раньше я не обращал на это особого внимания, просто садился и ждал, когда голова перестанет кружиться. Но теперь все было по-другому. Я оказался на высоте четвертого этажа. И сесть было некуда.

Я попытался опуститься на корточки, решив, что смогу потом лечь на балку и спокойно доползти до стены. Но сесть я не успел, мои ноги соскользнули с деревянной балки… и я полетел вниз!

ГЛАВА 21

Хоть я упал с балки из-за того, что во мне течет кровь вампира, все же именно она спасла мне жизнь.

Падая, я выбросил вперед руку — не особо надеясь, что что-нибудь получится, однако мне как-то удалось схватиться за балку. Если бы я был обычным мальчиком, у меня не хватило бы сил удержаться. Но я был необычным мальчиком. Я был полувампиром. И, хотя у меня кружилась голова, я крепко уцепился за балку и не отпускал ее.

Я повис на высоте четвертого этажа, закрыв глаза и не разжимая четыре тонких пальчика и один большой.

— Даррен! Держись! — закричал Сэм.

Он мог бы и не говорить мне этого — вряд ли я отпущу балку!

— Я сейчас помогу тебе, — сказал он. — Постараюсь побыстрее. Только не разжимай пальцы. И не паникуй.

Он продолжал что-то говорить, пока полз ко мне, — успокаивал, уверял, что все будет хорошо, что он спасет меня, что мне нужно расслабиться и все будет нормально.

Его слова здорово помогли мне. Сэм ободрял меня, и я старался не думать о том, как полечу вниз. Если бы не Сэм, я бы давно уже свалился.

Я чувствовал, как он ползет по моей балке. Дерево трещало, и я даже подумал, что оно не выдержит двоих, треснет, и оба мы полетим вниз, навстречу смерти. Но балка выдержала, Сэм подбирался все ближе и ближе, быстро, но осторожно скользя на животе.

Добравшись до меня, Сэм остановился.

— Сейчас, — сказал он, — я возьму тебя за запястье правой рукой. Не двигайся и не пытайся схватить меня другой рукой. Понял?

— Понял, — ответил я.

Я ощутил его руку рядом со своим запястьем.

— Не отпускай балку, — предупредил он.

— Хорошо, — пообещал я.

— У меня не хватит силы втащить тебя на балку, — сказал он мне. — Поэтому я стану тебя раскачивать из стороны в сторону. Вытяни вторую руку. Когда сможешь, хватайся ею за балку. Если не получится, не паникуй. Я буду тебя держать. Если тебе удастся схватиться, то замри на пару секунд, дай своему телу отдохнуть. После этого можно будет вытащить тебя. Понял?

— Так точно, капитан, — сказал я и нервно улыбнулся.

— Хорошо. Тогда я начинаю. И запомни: все будет в порядке. У нас все получится. Ты не погибнешь.

Он принялся меня раскачивать, сначала не очень сильно, затем посильнее. В первые несколько секунд мне очень хотелось попробовать схватиться за балку, но я заставил себя подождать. Когда я понял, что раскачиваюсь уже достаточно сильно, я приготовился, сосредоточился на тонкой деревянной балке и попытался уцепиться за нее.

У меня получилось!

Теперь я мог немного отдохнуть и расслабить мышцы на правой руке.

— Ну что? Готов к тому, чтобы залезть на балку? — спросил Сэм.

— Да, — ответил я.

— Я помогу тебе, — сказал он. — А когда ты ляжешь на балку животом, я отползу немного, и ты сможешь забросить ноги наверх.

Сэм схватил меня правой рукой за ворот рубашки и пиджака, чтобы удержать меня, если я опять соскользну вниз, и помог мне подтянуться.

Я расцарапал себе грудь и живот о балку, но мне было наплевать на боль. Наоборот, я радовался: если я чувствую боль, значит, еще жив.

Когда я лег животом на балку, Сэм отполз назад, и я смог втянуть наверх ноги. Я пополз за ним, двигаясь медленнее, чем мог бы. Добравшись до остатков пола, я не встал на ноги, а пополз к лестнице. Там я, наконец, поднялся и привалился к стене, глубоко вздохнув от облегчения.

— Вот это да! — сказал Сэм, стоявший слева от меня. — Классно повеселились! Хочешь снова полезем туда?

Я думаю, что он пошутил.

ГЛАВА 22

Позже, после того как я, шатаясь, спустился по лестнице — у меня все еще кружилась голова, но в целом мне стало немного легче, — мы вернулись к вагонам и сели отдохнуть в тени одного из них.

— Ты спас мне жизнь, — тихо сказал я.

— Ладно, ерунда, — буркнул Сэм. — Ты бы на моем месте поступил так же.

— Возможно. Но меня никто не просил о помощи. Мне не пришлось думать, что теперь делать, и стараться действовать спокойно, без паники. Ты спас меня, Сэм. Я обязан тебе жизнью.

— Ну и храни ее, — засмеялся он. — Мне твоя жизнь ни к чему.

— Я серьезно, Сэм. Я у тебя в долгу. Проси у меня все, что хочешь, я в лепешку разобьюсь, но выполню твою просьбу.

— Ты не шутишь?

— Честное слово, — поклялся я.

— Больше всего на свете я хочу только одного, — сказал Сэм.

— Назови это.

— Я хочу работать в цирке уродов.

— Сэээээммммм… — простонал я.

— Ты же сам спросил, чего я хочу, вот я и ответил, — сказал Сэм.

— Но это не так-то просто, — возразил я.

— Ну почему же? — сказал он. — Ты можешь поговорить с хозяином цирка и замолвить за меня словечко. Даррен, ты же обещал!

— Ладно, — вздохнул я. — Я поговорю с мистером Длинноутом.

— Когда?

— Сегодня же, — пообещал я. — Как только вернусь в лагерь.

— Здорово! — воскликнул Сэм и радостно взмахнул руками.

— Но если он не согласится, — предупредил я, — значит, бесполезно пытаться. Я сделаю все, что в моих силах, но если мистер Длинноут скажет, нет — значит, нет.

— Понимаю, — вздохнул Сэм. — Я согласен.

— Может, и для меня найдется работенка? — сказал кто-то у нас за спиной.

Я быстро повернулся и увидел Р. В. Он как-то странно улыбался нам.

— Нельзя незаметно подкрадываться к людям, — сердито сказал я. — Вы меня напугали.

— Прости, — сказал Р. В., но видно было, что ему наплевать на то, испугался я или нет.

— Что вы здесь делаете? — спросил Сэм.

— Я хотел найти Даррена, — объяснил Р. В. — Я ведь так и не поблагодарил его за билет.

— Пустяки, — отмахнулся я. — Простите, что не смог поговорить с вами, когда закончилось представление, у меня были дела.

— Ничего, — сказал Р. В., присев на рельсы рядом со мной. — Я понимаю. Такое большое представление. Вам, наверное, приходится долго готовиться. Ты, похоже, трудишься не покладая рук, верно?

— Верно, — сказал я.

Р. В. широко улыбнулся. Однако было в его улыбке что-то такое, от чего я заволновался. Это была нехорошая улыбка.

— Скажи-ка мне, как поживает Человек-Волк? — спросил Р. В.

— Он в полном порядке, — заверил я его.

— Он ведь все время в клетке, да?

— Нет, — ответил я, вспомнив, о чем меня предупреждал Эвра.

— Правда? — Р. В. сделал вид, что удивился. — Он же такой дикий и очень опасный. Как вы решаетесь выпускать его из клетки?

— Не такой уж он и опасный, — сказал я. — Просто у него страшный номер. А вообще он смирный.

Я заметил, как Сэм с удивлением уставился на меня. Он знал, что Человек-Волк очень опасен, и никак не мог взять в толк, почему я вру.

— А скажи-ка, друг, чем питается такое создание? — поинтересовался Р. В.

— Бифштексами. Котлетами. Колбасой. — Я выдавил из себя улыбку. — Чем же еще? Все это мы покупаем в магазинах.

— Да? А как же коза, которую укусила мадам Окта? Кто ее съел?

— Не знаю.

— Эвра сказал, что вы купили эту козу у местного фермера. Дорого стоила?

— Да нет, не очень, — сказал я. — Она была больная, а потому…

Я замолчал. Эвра сказал Р. В., что мы купили козу у мясника, а не у фермера.

— Я тут провожу небольшое расследование, — тихо произнес Р. В. — Мои друзья свернули лагерь и собрались уезжать, а я походил по окрестностям, посчитал овец и коров, позадавал вопросы и покопал землю в поисках костей. У местных фермеров пропадают животные. Самих фермеров это не очень-то волнует — подумаешь, пара коров потерялась, — а мне стало интересно. Как думаешь, кому могли понадобиться эти животные?

Я промолчал.

— И вот еще что, — продолжил он. — Я прогулялся вдоль реки, возле которой вы разбили лагерь, и угадай, что я нашел в низовье? Кучу маленьких косточек, клочки шкур и куски мяса. Откуда они, Даррен, как ты думаешь?

— Не знаю, — сказал я и встал. — Мне пора идти. Меня ждут в цирке. Пора приниматься за работу.

— Не стану тебя задерживать, — улыбнулся Р. В.

— Когда вы уезжаете? — спросил я. — Я забегу к вам попрощаться.

— Как мило с твоей стороны, — сказал Р. В. — Но ты не переживай. В ближайшее время я никуда не собираюсь уезжать.

Я нахмурился:

— Кажется, вы говорили, что перебираетесь на другое место.

— ЗДП уезжают, — сказал он. — Вообще-то они уже уехали. Вчера вечером. — Он холодно улыбнулся. — Но я решил ненадолго задержаться. Хочу кое-что проверить.

— А-а-а… — Я выругался про себя, но притворился, что очень рад. — Это хорошие новости. Что ж, увидимся.

— О да, — сказал Р. В. — Вы меня еще увидите. Можете не сомневаться. Увидите, и не раз.

Я неловко улыбнулся.

— Ладно, пока, — сказал я.

— Пока, — отозвался Р. В.

— Погоди, — остановил меня Сэм. — Я пойду с тобой.

— Нет, — сказал я. — Приходи лучше завтра. К тому времени я уже поговорю с мистером Длинноутом. Пока.

И я пошел прочь, не дожидаясь, когда они скажут мне что-нибудь еще.

Сначала меня взволновал интерес Р. В. к пропаже животных, но вскоре я успокоился. Как бы там ни было, Р. В. был всего лишь безобидный волосатый человек, тогда как в цирке уродов работали в большинстве своем странные существа, обладающие особой силой. Ну чем он мог нам навредить?

ГЛАВА 23

Вернувшись в лагерь, я собирался немедленно отправиться к мистеру Длинноуту и рассказать ему об Р. В., но по дороге к его фургону меня остановила Труска — женщина, которая могла отращивать себе бороду. Она схватила меня за руку и жестами попросила идти за ней.

Труска привела меня в свою палатку. Там было гораздо красивее, чем в других палатках и фургонах. На стенах висели картины и зеркала. Тут стояли большие комоды и туалетные столики, и даже огромная кровать с пологом.

Труска сказала что-то на своем непонятном языке, похожем на лай тюленей, а потом поставила меня посреди палатки и велела не двигаться с места. Достала сантиметр и сняла с меня мерки.

Закончив, она поджала губы и ненадолго задумалась, потом щелкнула пальцами и метнулась к одному из комодов. Порывшись в нем, извлекла оттуда брюки. В другом комоде она нашла рубашку, в третьем — куртку, а в большом сундуке — туфли. Майку, трусы и носки она позволила мне выбрать самому в ящике туалетного столика.

Я зашел за шелковую ширму переодеться. Наверное, Эвра сказал ей о том, что мне нужна новая одежда. Вот и хорошо, не то я опять забыл бы об этом.

Когда я вышел из-за ширмы, Труска захлопала в ладоши и подтолкнула меня к зеркалу. Одежда подошла мне идеально, и, к моему большому удивлению, выглядел я классно! Рубашка была светло-зеленая, брюки — темно-красные, а курточка — голубая с золотым. Труска достала откуда-то длинную полоску красного атласа и обернула мне вокруг пояса. Теперь я выглядел как настоящий пират!

— Здорово! — сказал я. — Только, — я указал на туфли, — они мне немного жмут.

Труска забрала их у меня и достала из сундука другие. Эти были мягче, носки у них задирались вверх, как у Синдбада-морехода. Туфли мне очень понравились.

— Спасибо, Труска, — сказал я и собрался уходить, но Труска подняла руку, и я остановился.

Она пододвинула стул к одному из комодов, встала на него, потянулась и сняла сверху большую круглую коробку. Бросила ее на пол, открыла и вытащила оттуда маленькую коричневую шапочку с пером, как у Робина Гуда.

Я хотел было тут же надеть ее, но Труска велела мне сесть, взяла ножницы и постригла мне волосы — за последние месяцы я сильно оброс.

Прическа и шапочка идеально подошли к моему наряду. Посмотрев в зеркало, я с трудом себя узнал.

— Ой, Труска! — воскликнул я. — Я… я…

Я никак не мог подобрать нужные слова, поэтому просто обнял ее и поцеловал. Когда я отошел от нее, мне стало неловко, хорошо еще, что мои друзья не видели этой сцены. Зато Труска сияла от восторга.

Я бросился к Эвре показать свой новый наряд. Он согласился, что наряд замечательный, но поклялся, что никогда не просил Труску помочь мне. Сказал, что либо Труске смертельно надоел мой старый костюм, либо мистер Джутинг попросил ее переодеть меня, либо она сделала это потому, что я ей понравился.

— Ничего я ей не понравился! — закричал я.

— Труска влюбилась в Даррена! — стал дразнить меня Эвра. — Труска влюбилась в Даррена!

— Замолчи, жалкая ползучая рептилия! — завопил я.

Он засмеялся — видимо, я его не обидел.

— Даррен с Труской сидят на дереве, — запел он, — це-лу-ют-ся. Сначала любовь, потом колечко с сапфиром, а потом коляска с маленьким вампиром!

Я зарычал, прыгнул на него, прижал к земле и не отпускал, пока Эвра не запросил пощады.

Потом Эвра снова занялся змеей, а я вышел из палатки и приступил к нашим обязанностям. Мне пришлось, как следует попотеть, ведь я работал за двоих — за себя и за Эвру. Из-за этого, а также из-за того, что у меня появился новый наряд, я совсем забыл о Р. В. и о том, что хотел рассказать мистеру Длинноуту об угрозах этого защитника природы и его стремлении расследовать случаи пропажи животных с ферм.

Если бы я не был таким забывчивым, может быть, все вышло бы совсем по-другому и тогда, наверное, не было бы крови и слез.

ГЛАВА 24

К вечеру я уже с трудом держался на ногах. Работа в конец меня измотала. Эвра предупредил, чтобы я не спал сегодня ночью с ним в палатке: из-за болезни змея была в дурном расположении духа и могла укусить. Поэтому я отправился в фургон к мистеру Джутингу и постелил себе на полу возле клетки с мадам Октой.

Заснул почти мгновенно.

Через некоторое время что-то попало мне в горло, я закашлялся и проснулся.

Кто-то наклонился надо мной с маленькой бутылочкой в руках и пытался влить мне в рот какую-то жидкость. Я в ужасе решил, что это мистер Карлиус!

Я отгрыз горлышко у бутылки, порезав при этом губы и расплескав почти все содержимое. Незнакомец выругался, схватил меня за подбородок, силой открыл мне рот и попытался влить в него оставшуюся жидкость, но я выплюнул ее.

Незнакомец снова выругался, потом отпустил меня и отшатнулся назад. Постепенно я пришел в себя и увидел, что это вовсе не мистер Карлиус.

Это был мистер Джутинг.

— Черт! Что вы хотели со мной сделать? — закричал я.

Я был так зол, что даже не ощущал боли от порезов на губах.

Он показал мне то, что осталось от бутылочки… одной из тех бутылочек, в которых он хранил человеческую кровь.

— Вы хотели напоить меня кровью! — ужаснулся я.

— Тебе это необходимо, — рассудительно сказал мистер Джутинг. — Ты слабеешь на глазах, Даррен. Если ты и впредь будешь отказываться, то умрешь не позже чем через неделю. Раз уж ты сам боишься пить человеческую кровь, придется напоить тебя насильно.

Я злобно посмотрел на него. Кажется, ему стало неловко, и он отвел взгляд.

— Я пытался помочь тебе, — сказал он.

— Если вы еще хоть раз попытаетесь это сделать, я вас убью, — медленно произнес я. — Подожду, когда вы ляжете спать, а потом подкрадусь и отрублю вам голову.

Он понял, что я говорю серьезно, и мрачно кивнул.

— Больше не буду этого делать, — пообещал вампир. — Я знал, что, скорее всего, ничего не выйдет, но надо было хотя бы попытаться. Если бы ты проглотил хоть каплю, это поддержало бы тебя, к тому же, может быть, раз попробовав, ты перестал бы так бояться человеческой крови.

— Я никогда ее не попробую! — завопил я. — Я не стану пить человеческую кровь. Скорее умру, чем сделаю это. Не стану пить.

— Что ж, ладно, — вздохнул мистер Джутинг. — Я сделал все, что мог. Если ты продолжаешь упорствовать в своей глупости, будь по-твоему.

— Это не глупость… Я просто хочу быть человеком, — сказал я.

— Но ты не человек, — тихо отозвался он.

— Знаю. — Но я хочу им быть. Хочу быть как Сэм. Хочу, чтобы у меня была семья и друзья. Хочу взрослеть, как все нормальные люди. Я не хочу всю свою жизнь пить человеческую кровь и чувствовать себя чудовищем, бояться солнечного света и охотников за вампирами.

— Сожалею, — сказал мистер Джутинг, — но тебе придется жить именно так.

— Ненавижу вас! — прорычал я.

— Сожалею, — снова сказал он, — но тебе придется часто общаться со мной. Впрочем, если это тебя утешит, — добавил он, — то я тоже от тебя не в восторге. Я совершил самую страшную ошибку в своей жизни, превратив тебя в полувампира.

— Так почему бы в таком случае не отпустить меня? — простонал я.

— Не могу. Я бы давно это сделал, если бы это было в моих силах. Конечно, ты всегда можешь сам уйти.

Я с подозрением покосился на него.

— Правда?

— Правда, — заверил вампир. — Я не против. Честно говоря, я бы очень хотел, чтобы ты ушел. Тогда мне не нужно будет отвечать за тебя. И я не увижу, как ты умрешь.

Я медленно покачал головой:

— Я вас не понимаю.

Он улыбнулся почти что по-доброму:

— А я — тебя.

Мы засмеялись, и все встало на свои места. Мне не понравилось, что мистер Джутинг пытался влить в меня кровь, но я понял, почему он хотел это сделать. Невозможно всерьез ненавидеть того, кто на самом деле хочет тебе помочь.

Я рассказал ему, чем занимался весь день, о том, как мы с Сэмом ходили на заброшенную железнодорожную станцию и как он спас мне жизнь. А еще о том, как мы с Сэмом чуть было не стали кровными братьями.

— Хорошо, что ты вовремя остановился, — сказал мистер Джутинг.

— А что бы случилось, если бы я не остановился? — спросил я.

— Твоя кровь растворилась бы в его крови. Ему бы стало нравиться сырое мясо. Он стал бы отираться возле мясных лавок, засматриваться на витрины. Он бы взрослел чуть медленнее, чем остальные. Не то чтобы он сильно изменился, но этих перемен хватило бы.

— Хватило бы для чего?

— Для того чтобы Сэм сошел с ума, — ответил мистер Джутинг. — Он был бы не в состоянии понять, что с ним происходит. И решил бы, что он — порождение зла. Ему было бы невдомек, почему его жизнь вдруг так изменилась. А лет через десять он превратился бы в настоящего сумасшедшего.

Я содрогнулся, представив, что чуть было не испортил жизнь Сэму. Именно поэтому мне лучше остаться с мистером Джутингом — по крайней мере, до тех пор, пока я не научусь быть настоящим полувампиром.

— Вам нравится Сэм? — спросил я.

— Я его почти не видел, — ответил вампир. — Он ведь приходит днем. Но, судя по всему, он славный парень. И очень способный.

— Он помогает нам с Эврой в нашей работе, — сказал я.

— Я знаю.

— Он умеет работать.

— Я слышал об этом.

Я нервно облизнул губы.

— Он мечтает работать в цирке уродов! — выпалил я.

Мистер Джутинг помрачнел.

— Я хотел спросить разрешения у мистера Длинноута, да забыл. Завтра поговорю с ним об этом. Как вы думаете, что он скажет?

— Он скажет, что ты должен спросить меня. Дети не могут работать в цирке уродов, если никто из работающих здесь не согласится стать их опекуном.

— Я могу стать его опекуном, — сказал я.

— Ты еще маленький. Его опекуном придется стать мне. Я должен буду дать официальное согласие. Но я его не дам.

— Почему?

— Потому что это безумие, — сказал вампир. — Хватит с меня и одного ребенка. Второго ни за что не возьму. К тому же он человек. Я вожусь с тобой только из-за того, что в твоих жилах течет кровь вампира. С какой стати я должен рисковать собой ради обычного человека?

— Сэм мой друг, — сказал я. — Мне не будет скучно.

Мистер Джутинг фыркнул:

— С мадам Октой не соскучишься.

— Это не то же самое, — захныкал я.

— А скажи-ка мне, мой мальчик, — задумчиво сказал вампир, — что произойдет, когда он узнает, что ты вампир? Думаешь, он поймет? Думаешь, он сможет спокойно спать, зная, что его лучший друг больше всего на свете хотел бы разорвать ему горло и высосать всю кровь до последней капли?

— Я этого не сделаю! — воскликнул я.

— Да, — согласился мистер Джутинг. — Но я вампир. Я тебя хорошо знаю. Тебя знают мистер Длинноут, Эвра и многие другие. Как ты думаешь, может ли обычный человек знать тебя так же хорошо, как мы?

Я печально вздохнул:

— Вы не разрешите ему работать в цирке?

Мистер Джутинг хотел было покачать головой, но вдруг передумал и кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Пусть приходит.

— Правда? — Я изумленно посмотрел на него. Хоть я и просил за Сэма, в глубине души не верил, что ему разрешат.

— Правда, — ответил мистер Джутинг. — Он может работать у нас, путешествовать с нами по всему миру и помогать тебе с Эврой. Но только при одном условии. — Он наклонился и одарил меня мерзкой улыбочкой. — Сэм тоже должен стать полувампиром, — прошипел он.

ГЛАВА 25

Когда на следующее утро я увидел, как Сэм весело бежит к нам, мне стало очень грустно. Я не хотел его разочаровывать, но знал, что мне придется это сделать. Я не мог позволить мистеру Джутингу превратить Сэма в полувампира.

Я всю ночь думал об этом. Самое ужасное, что я был уверен: если предложить Сэму стать полувампиром, он наверняка согласится, лишь бы поступить на работу в цирк уродов. Каким бы он ни был сообразительным, он вряд ли задумается о том, как одинока и отвратительна жизнь вампира.

Завидев меня, Сэм припустил еще быстрее. Он был так взволнован, что даже не заметил моей новой прически и одежды.

— Ты говорил с ним? Говорил? — В его глазах светилась надежда.

— Да, — ответил я, грустно улыбаясь.

— И?

Я покачал головой:

— Прости, Сэм. Он отказался.

Лицо Сэма стало мрачнее тучи.

— Но почему? — закричал он.

— Ты слишком маленький, — сказал я.

— Ты не намного старше! — фыркнул он.

— Но у меня нет родителей, — соврал я. — И у меня не было своего дома, когда я пришел в цирк уродов.

— Мне нет дела до моих родителей, — хмуро сказал он.

— Это неправда, — возразил я. — Ты будешь по ним скучать.

— Я буду приезжать домой на праздники.

— У тебя все равно ничего бы не получилось. Ты не подходишь для такой жизни. Может, потом, когда ты станешь старше, тебя примут к нам в труппу.

— Я не хочу «потом»! — крикнул он. — Я хочу сейчас. Я много работал. Я доказал, что подхожу вам. Я промолчал, когда ты вчера врал Р. В. насчет Человека-Волка. Ты сказал об этом мистеру Длинноуту?

— Я ему все сказал, — вздохнул я.

— Я тебе не верю, — сказал Сэм. — Скорее всего, ты с ним вообще не разговаривал. Я хочу сам с ним поговорить.

Я пожал плечами и указал на фургон мистера Длинноута:

— Тогда тебе туда.

Сэм решительно зашагал в указанном направлении, но вскоре снизил темп, а потом и вовсе остановился. Злобно пнул землю ботинком, вернулся и сел рядом со мной.

— Это нечестно, — пробормотал он. Я видел, что по щекам у него текут слезы. — Я уже решил работать у вас. Это было бы здорово. Я все хорошенько обдумал.

— У тебя еще будет масса возможностей, — утешил я его.

— Вряд ли. — Он покачал головой. — Я никогда раньше не слышал, чтобы здесь останавливался цирк уродов. Когда я снова увижу такой цирк?

— Тебе бы у нас не понравилось, — сказал я, немного помолчав. — Тут не так весело, как ты думаешь. Представь, каково здесь зимой, когда приходится вставать в пять утра, умываться ледяной водой и работать на холоде под снегом.

— Это меня не пугает, — сказал Сэм. Потом он вдруг перестал плакать и хитро посмотрел на меня.

— Может статься, я все равно уеду с вами. Спрячусь в одном из фургонов, и меня найдут уже после того, как мы будем далеко. Тогда мистеру Длинноуту придется взять меня на работу.

— Не делай этого! — резко сказал я. — Так нельзя!

— Сделаю, если захочу, — улыбнулся Сэм, — И ты мне не помешаешь.

— Помешаю, — сказал я.

— Интересно как? — усмехнулся он.

Я глубоко вздохнул. Пришло время напугать Сэма Треста так, чтобы он больше никогда не приходил к нам в лагерь. Я не мог сказать ему правду о себе, но зато мог придумать историю пострашнее, услышав которую он сломя голову побежит прочь.

— Сэм, я ведь никогда не рассказывал тебе о своих родителях? И почему я оказался в цирке уродов? — спросил я ровным голосом.

— Нет, — тихо ответил Сэм. — Я часто думал об этом, но не хотел тебя спрашивать.

— Я убил их, Сэм, — сказал я.

— Что? — Он страшно побледнел.

— Иногда у меня бывают приступы сумасшествия. Как у Человека-Волка. И никто не знает, когда это случится в следующий раз и почему. Когда я был помладше, я даже лежал в больнице, но потом мне стало лучше. Родители привезли меня домой на Рождество. После ужина, когда мы с папой пускали разноцветные ракеты, со мной случился жуткий приступ. Я разорвал его на мелкие кусочки. Мама пыталась меня оттащить, но я и ее убил. Моя младшая сестренка убежала, чтобы позвать на помощь, но я настиг ее. И тоже разорвал на мелкие кусочки, как и отца. А после того как я всех поубивал… — Я встретился взглядом с Сэмом. Нужно было сыграть правдиво, чтобы он поверил. — Так вот, после этого я их съел.

Сэм сидел как громом пораженный.

— Не может быть, — прошептал он. — Это неправда.

— Я убил их и съел, а потом убежал, — продолжал врать я. — Меня встретил мистер Длинноут и согласился укрыть у себя. Здесь есть даже специальная клетка, куда меня сажают во время очередного припадка. Только никто не знает, когда именно он произойдет. Поэтому большинство людей обходят меня стороной. Эвра не боится, потому что он сильный. И некоторые другие артисты тоже. Но обычные люди… Я могу убить их в мгновение ока.

— Ты врешь, — сказал Сэм.

Я подобрал толстую палку, которая валялась неподалеку, повертел в руках, а потом сунул в рот и перекусил ее с такой легкостью, будто это была морковка.

— Я разгрызу твои кости в труху и выплюну, — сказал я Сэму. Я поранил губы о палку, и кровь придала моему лицу еще более зловещий вид. — Ты не сможешь меня остановить. Если ты станешь работать в нашем цирке, то будешь спать в моей палатке, и, значит, на тебя я наброшусь первым. Вот почему тебе нельзя работать у нас. Как бы я хотел, чтобы у меня был друг, но это невозможно. Ведь я могу тебя убить.

Сэм попытался что-то ответить, но язык перестал его слушаться. Он поверил моей выдуманной истории. Он уже видел представление и знал, что у нас действительно может случиться всякое.

— Уходи, Сэм, — печально сказал я. — Уходи и никогда не возвращайся сюда. Так безопаснее. Так лучше. Для нас обоих.

— Даррен, я… я… — Он неуверенно покачал головой.

— Уходи! — закричал я и стукнул о землю кулаками.

А потом обнажил зубы и завыл. Я умел утробно выть, как настоящий дикий зверь.

Сэм завопил, вскочил на ноги и понесся к деревьям, ни разу не оглянувшись.

Я смотрел ему вслед. На душе у меня скребли кошки. Я был уверен, что мой обман сработал. Сэм никогда не вернется. Я его больше не увижу. Наши пути разошлись, и мы никогда не встретимся снова.

Если бы я знал, как я ошибался! Если бы я знал, какая страшная ночь ждет меня впереди, я бы убежал вслед за ним и никогда бы не вернулся в этот жуткий кровавый цирк, в этот кошмарный цирк смерти.

ГЛАВА 26

Некоторое время я продолжал сидеть, погруженный в свои мрачные мысли. Вдруг мне по спине постучал карлик из Малого Народца. Тот самый, что покалечился и теперь хромал.

— Чего тебе надо? — спросил я. Маленький человечек — если это, конечно, был человечек — в синем плаще с капюшоном обеими руками потер живот. Это означало, что он и его братья проголодались.

— Вы же недавно завтракали, — проворчал я.

Он снова потер живот.

— Для обеда еще слишком рано.

Он еще раз потер живот.

Я знал, что так может продолжаться часами. Он будет ходить за мной хвостом, и тереть свой живот, пока я не соглашусь отправиться на поиски еды для них.

— Ну ладно, — сказал я. — Посмотрим, что я смогу вам раздобыть. Я сегодня один, так что не обижайтесь, если я вернусь с полупустой сумкой.

Он снова потер живот.

Я фыркнул и пошел прочь от него.

Мне не следовало идти на охоту. Я совсем ослаб. Конечно, я по-прежнему бегал быстрее любого смертного и был сильнее любого ребенка моего возраста, но моя былая сила иссякла. Мистер Джутинг сказал, что я умру через неделю, если не выпью человеческой крови, и я знал, что он прав. Я чувствовал, как становлюсь все слабее и слабее. Еще день-другой, и я не смогу даже выбраться из постели.

Я попытался поймать кролика, но он ускользнул от меня. Я весь вспотел, пока гонялся за ним, пришлось даже немного отдохнуть. Потом я решил посмотреть, не валяется ли дохлых зверей у дороги, но ничего не нашел. Я ужасно устал, да к тому же боялся того, что произойдет, если вернусь с пустой сумкой (Малый Народец запросто может съесть меня!). И я отважился пойти на поле, где паслись овцы.

Овцы мирно щипали травку. Они привыкли к людям, а потому даже не взглянули в мою сторону, когда я стал бродить между ними.

Я искал старую овцу или ту, что покажется мне больной. Тогда мне не будет так жалко убивать ее. Наконец я нашел овцу с худыми, трясущимися ногами и остекленевшим взглядом и решил, что она мне подходит как нельзя лучше. Судя по ее виду, эта овца и без меня долго бы не протянула.

Если бы я так не ослаб, я бы в мгновение ока свернул ей шею, и она бы не почувствовала боли. Но я был слабым и неуклюжим и не смог справиться с задачей с первого раза.

Овца громко заблеяла от боли.

Я попытался еще раз, но опять без толку. В конце концов, я подобрал камень и прикончил овцу с помощью него. Это был жуткий, кровавый способ, и мне стало стыдно. Я взял ее за задние ноги и потащил с поля.

Я уже почти дошел до забора, когда вдруг заметил, что на нем кто-то сидит, ожидая меня. Я бросил овцу и присмотрелся, решив, что это рассвирепевший фермер.

Но это был не фермер.

Это был Р. В.

Он был зол как тысяча чертей.

— Как ты мог? — закричал он. — Как ты мог убить несчастное, ни в чем не повинное животное, да еще таким ужасным способом?

— Я пытался убить ее безболезненно, — сказал я. — Пытался свернуть ей шею, только мне это не удалось. Я бы бросил ее, но она жалобно заблеяла от боли. Я решил, что лучше прикончить ее, чем заставить страдать.

— Какой молодец! — сказал Р. В. с сарказмом. — Думаешь, тебе за это дадут Нобелевскую премию?

— Пожалуйста, Р. В., - попросил я, — не злитесь. Овца была больна. Фермер все равно бы ее убил. А если бы и не убил, то рано или поздно ее отправили бы к мяснику.

— Ну и что с того? — злобно сказал Р. В. — Твою жестокость нельзя оправдать тем, что другие люди жестоки.

— Убить животное — не значит быть жестоким, — возразил я. — Особенно если его убивают для того, чтобы прокормиться.

— А почему нельзя прокормиться овощами? — спросил он. — Нам не обязательно есть мясо. Не обязательно убивать.

— Некоторым нужно мясо, — не согласился я. — Некоторые не смогут прожить без него.

— Тогда пусть они сдохнут с голоду! — воскликнул Р. В. — Эта овца никому не сделала ничего плохого. По мне, так лучше убить человека, чем ее. Ты убийца, Даррен Шэн!

Я печально покачал головой. Бессмысленно спорить с таким упрямцем. У Р. В. свой взгляд на жизнь, у меня — свой.

— Послушайте, Р. В., - сказал я, — мне не нравится убивать. Я бы прыгал от счастья, если бы все в мире были вегетарианцами. Но это не так. Люди едят мясо, и с этим приходится считаться. Я делаю только то, что должен делать.

— Что ж, посмотрим, что скажет полиция, — проговорил Р. В.

— Полиция? — Я нахмурился. — А при чем здесь полиция?

— Ты убил чужую овцу, — ухмыльнулся он. — Думаешь, тебя за это по головке погладят? Полицейским, к сожалению, наплевать, если ты убьешь кролика или лису, но за овцу тебя арестуют. Я натравлю на тебя полицию и органы здравоохранения. Посмотрим, как ты тогда заговоришь! — Р. В. снова ухмыльнулся.

— Вы этого не сделаете! — воскликнул я. — Вы не любите полицию. Вы всегда с ней воюете!

— Да, приходится иногда, — согласился он. — Но когда я могу склонить их на свою сторону… — Он засмеялся. — Сначала они арестуют тебя, а потом перевернут весь ваш лагерь. Я наблюдал за вами. И видел, как вы обращаетесь с несчастным человеком, обросшим шерстью.

— С Человеком-Волком?

— Да. Вы держите его в клетке, как дикого зверя.

— Он и есть дикий зверь, — сказал я.

— Нет, — возразил Р. В. — Это ты дикий зверь.

— Р. В., послушайте, — сказал я, — зачем нам становиться врагами? Давайте вместе вернемся в лагерь. Вы поговорите с мистером Длинноутом и остальными. Посмотрите, как мы живем. Узнаете нас получше, научитесь нас понимать. Нет никакой надобности…

— Брось! — перебил он меня. — Я иду в полицию. Что бы ты ни сказал, это меня не остановит.

Я глубоко вздохнул. Мне нравился Р. В., но я не мог позволить ему уничтожить цирк уродов.

— Что ж, — сказал я, — если вас не остановит то, что я говорю, то, может быть, остановит то, что я сейчас сделаю.

Собрав остатки сил, я метнул овцу в Р. В. Она попала ему прямо в грудь и сбила с забора. Он вскрикнул от удивления, а потом от боли, неудачно приземлившись по ту сторону забора.

Прежде чем он успел подняться на ноги, я перемахнул через забор и набросился на него.

— Как это тебе удалось? — спросил он.

— Не важно! — рявкнул я.

— Ребенок не смог бы так бросить овцу, — сказал он. — Как ты…

— Заткнись! — закричал я и ударил его по лицу.

Он в ужасе таращился на меня.

— А теперь слушай, Регги Вегги! — прорычал я, назвав его именем, которое он ненавидел. — Слушай внимательно. Ни в какую полицию ты не пойдешь. А если пойдешь, то я притащу в лагерь не только труп овцы, но и еще один труп.

— Что это с тобой? — спросил он.

Голос у него дрожал, а в глазах застыл ужас.

— Если ты станешь мне мешать, я тебя прикончу, — пообещал я, схватил его обеими руками за голову и сдавил ее — не сильно, но достаточно, чтобы он понял, что я не шучу. — Убирайся отсюда, Регги! — сказал я. — Присоединись к своим Друзьям — Защитникам дикой природы. Выступай против строительства новых дорог и мостов. А здесь тебе делать нечего. Я и мои друзья из цирка — уроды, а уроды живут по своим собственным законам и правилам. Понял?

— Ты сошел с ума, — тихо пробормотал он.

— Да, — вздохнул я. — И ты тоже сойдешь с ума, если останешься здесь и начнешь опять нам мешать.

Я встал и забросил овцу за спину.

— В любом случае бесполезно идти в полицию, — сказал я. — К тому времени, как они доберутся до лагеря, эта овца будет уже съедена, а косточки зарыты в землю. Делай, как хочешь, Р. В… Оставайся или уходи. Донеси на меня в полицию или держи язык за зубами. Тебе решать. И вот еще что: для меня и мне подобных, ты ничем не отличаешься от этой овцы. — Я встряхнул тушу. — И если мы захотим тебя убить, то убьем не задумываясь, так же, как убиваем этих глупых животных.

— Ты чудовище! — ужаснулся Р. В.

— Да, — согласился я. — Но я еще маленький. Посмотрел бы ты на других.

Я злобно улыбнулся ему, ненавидя себя за то, что повел себя так жестоко, но понимая, что другого выхода не было.

— Пока, Регги Вегги, — сказал я и пошел прочь.

Я ни разу не оглянулся. В этом не было никакой нужды. Всю дорогу до самого лагеря я слышал, как он стучит зубами от страха.

ГЛАВА 27

На этот раз я направился прямиком к мистеру Длинноуту и рассказал ему о Р. В… Он внимательно выслушал меня и сказал:

— Ты его хорошо проучил.

— Я поступил так, как должен был поступить, — отозвался я. — Но я не горжусь этим. Я не люблю мучить или пугать людей, однако другого выхода не было.

— Правильнее всего было бы убить его, — сказал мистер Длинноут. — Тогда бы он точно не причинил нам никакого вреда.

— Я не убийца!

— Знаю. — Он вздохнул. — Я тоже. Жаль, что с тобой не было Малого Народца. Вот кто без колебаний оторвал бы ему голову.

— Что нам теперь делать? — спросил я.

— Не думаю, что он все еще опасен для нас, — задумчиво произнес мистер Длинноут. — Сейчас он напуган и, скорее всего, не пойдет в полицию. Но даже если пойдет, то против тебя нет прямых доказательств. Конечно, нам не нужны лишние разбирательства, но мы уже не раз сталкивались с полицией. Справимся и теперь. С органами здравоохранения дела обстоят куда хуже. Можно собраться и быстро уехать в неизвестном направлении, но этим людям только попадись под руку — они станут выслеживать тебя не хуже ищеек.

Мистер Длинноут задумался.

— Мы уедем завтра, — наконец решил он. — Сегодня у нас представление, а я терпеть не могу отменять их в последнюю минуту. Первые врачи могут появиться здесь на рассвете, а мы уедем немного раньше.

— Вы на меня не сердитесь? — спросил я.

— Нет, — ответил он. — У нас уже возникали подобные проблемы, так что ты тут совершенно ни при чем.

Я помог мистеру Длинноуту сообщить всем обитателям лагеря о том, что мы скоро трогаемся в путь. Каждый воспринял эту новость по-своему. Впрочем, большинство людей были довольны, что их предупредили заранее, — обычно об отъезде объявляли часа за два до него.

Сегодня дел у меня хватало. Теперь я помогал подготовиться не только к выступлению, но еще и к отъезду. Я предложил Труске помочь уложить ее вещи, однако ее палатка была уже пуста, когда я пришел туда. Я спросил, как ей удалось так быстро уложить вещи, но она только подмигнула мне.

Проснулся мистер Джутинг, и я рассказал ему об отъезде. Похоже, эта новость его не очень-то удивила.

— Мы здесь и так задержались, — сказал он. Я попросил разрешения не участвовать в представлении, потому что не очень хорошо себя чувствовал.

— Лучше пораньше лягу и хорошенько высплюсь, — сказал я.

— Это тебе ничего не даст, — предупредил вампир. — Есть только одно лекарство, которое тебя вылечит, и ты сам знаешь, что это за лекарство.

Наступила ночь, представление должно было вот-вот начаться. На него собралось еще больше народу. Окрестные дороги были запружены машинами. Все работники цирка были заняты — кто-то готовился к выходу на сцену, кто-то помогал зрителям занять свои места, кто-то продавал сладости и сувениры.

И только двое бездельничали — я и Эвра, который сегодня не мог выступать из-за того, что у него заболела змея. Он оставил ее на пару минут, чтобы посмотреть начало представления. Мы постояли в сторонке, наблюдая, как мистер Длинноут начал шоу, представив всем Человека-Волка.

Мы покрутились возле сцены до первого антракта, а потом вышли из шатра и стали смотреть на звезды.

— Я буду скучать по этому месту, — вздохнул Эвра. — Мне нравится жить на природе. В городе звезды не такие яркие.

— Я и не знал, что тебе нравится астрономия, — сказал я.

— Дело не в этом, — отозвался он. — Просто я люблю смотреть на звезды.

Скоро у меня закружилась голова, и мне пришлось сесть на землю.

— Ты себя неважно чувствуешь, да? — спросил Эвра.

Я слабо улыбнулся:

— Да, бывало и лучше.

— Все еще отказываешься пить человеческую кровь?

Я кивнул. Эвра сел рядом.

— Ты мне никогда толком не говорил, почему ты не хочешь ее пить, — сказал он. — Она ведь, наверное, не сильно отличается от крови животных?

— Не знаю, — сказал я. — И не хочу выяснять. — Я ненадолго замолчал. — Боюсь, что, если выпью человеческую кровь, стану воплощением зла. Мистер Джутинг уверяет, что вампиры — это не зло, но я с ним не согласен. Я считаю, что все, кто смотрят на людей как на животных, — зло.

— Но ведь кровь нужна тебе, чтобы не умереть… — осторожно заметил Эвра.

— Да, с этого все и начнется, — сказал я. — Я стану говорить себе, что пью для того, чтобы не умереть. Поклянусь никогда не пить больше, чем нужно. Но что, если я не смогу остановиться? Я буду расти, и мне понадобится все больше и больше крови. Что, если я не справлюсь со своей жаждой? И кого-нибудь убью?

— Не думаю, что ты можешь кого-нибудь убить, — возразил Эвра. — Ты — не зло, Даррен. Я считаю, что хороший человек не может совершать злодеяния. Пока ты будешь относиться к человеческой крови как к лекарству, ничего плохого не случится.

— Может быть, — сказал я, хоть и не верил в это. — Ладно, пока еще со мной все в порядке. И у меня есть еще в запасе два дня, прежде чем мне придется принять какое-то решение.

— Неужели ты, правда, готов скорее умереть, чем выпить человеческую кровь? — удивленно спросил Эвра.

— Не знаю, — признался я.

— Мне будет тебя очень не хватать, если ты умрешь, — печально сказал Эвра.

— Ну, может, до этого и не дойдет. Может, есть еще какой-нибудь способ, выжить, о котором мистер Джутинг скажет мне только тогда, когда у него уже не останется другого выбора.

Эвра что-то проворчал. Он не хуже меня знал, что никакого другого способа не существует.

— Пойду, проверю, как там моя змея, — сказал он. — Хочешь посидеть с нами?

— Нет, — ответил я, — я лучше пойду спать. Завтра рано вставать, а я очень устал.

Мы пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись. Однако я не пошел в фургон мистера Джутинга, а решил еще немного побродить по лагерю. Я все думал о нашем разговоре с Эврой. Интересно, каково это — умереть? Однажды я уже «умер», и меня даже похоронили, но это совсем не то. Если я умру по-настоящему, то больше никогда не вернусь в этот мир. Моя жизнь закончится, мое тело истлеет, а потом…

Я посмотрел на звезды. Потом я полечу туда? На другой край вселенной? В рай для вампиров?

Как тяжело! Когда я жил с родителями, я совсем не думал о смерти, мне казалось, что такое может произойти только со стариками. И вот теперь она совсем-совсем рядом.

Если бы только кто-то другой решил все за меня! Как было бы хорошо, если бы я мог думать о школе и о том, как собрать свою футбольную команду, а вовсе не о том, пить мне человеческую кровь или умереть. Это несправедливо. Я еще совсем маленький. Мне не следует думать о…

Я заметил чью-то тень — кто-то прошел недалеко от меня, однако я не придал этому никакого значения. И, только услышав странный лязг, задумался, кто бы это мог быть. Все, кто занят в представлении, собрались под большим куполом. Может, кто-то из публики захотел прогуляться?

Я решил узнать наверняка.

Я пошел в ту же сторону, что и незнакомец. Ночь была темной, и уже через несколько шагов я потерял его из виду. Продолжать поиски было бессмысленно. Я уже повернул назад, как вдруг снова раздался непонятный лязг, и на этот раз он явно был ближе.

Быстро оглядевшись, я понял, в какую часть лагеря попал и откуда доносится этот странный лязг. Из клетки Человека-Волка!

Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, я поспешил туда. Нужно было во всем разобраться.

ГЛАВА 28

На мокрой от росы траве шагов не было слышно. Дойдя до фургона, за которым находилась клетка с Человеком-Волком, я остановился и прислушался.

В темноте раздавалось негромкое бряцание, как будто кто-то легонько тряс цепи.

Я вышел из укрытия.

Клетка была неплохо освещена, так что мне было все прекрасно видно. Человека-Волка прикатили сюда после того, как он исполнил свой номер, — так делали каждый вечер, когда мы давали представления. На полу клетки валялся кусок мяса, который обычно он жадно поедал. Но сегодня он даже не смотрел на мясо. Его внимание привлекло что-то другое.

Перед клеткой стоял высокий мужчина. В руках он держал огромные кусачки, которыми уже перекусил пару цепей, с помощью которых запиралась дверь.

Мужчина пытался размотать цепи, но это ему никак не удавалось. Он тихо выругался и поднял кусачки, собираясь перекусить еще несколько звеньев.

— Что вы тут делаете? — закричал я. Мужчина подпрыгнул от неожиданности, уронил кусачки и быстро повернулся ко мне.

Как я и предполагал, это был Р. В.

Сначала он выглядел виноватым и испуганным, но, заметив, что я один, снова обрел уверенность в себе.

— Отойди! — предупредил он.

— Что вы делаете? — снова спросил я.

— Освобождаю это несчастное, угнетенное существо, — ответил он. — В такой клетке я не стал бы держать даже самого дикого зверя. Это бесчеловечно. Вот я и выпускаю его на волю. Я позвонил в полицию — они приедут утром, — а пока я решил поработать сам.

— Этого нельзя делать! — ужаснулся я. — Вы спятили? Человек-Волк безумен. Он убьет всех в радиусе пяти километров, если его выпустить!

— Это ты так говоришь, — фыркнул Р. В. — А я в это не верю. Мне доподлинно известно, что животные ведут себя так, как с ними обращаются. Если с ними обращаются, как с бешеными чудовищами, они и будут такими. А если относиться к ним с любовью, уважением и добротой, то…

— Вы не понимаете, как опасно то, что вы задумали! — вскричал я. — Человек-Волк не такой, как все остальные животные. Отойдите от клетки, пока не поздно. Мы это обсудим. Мы…

— Нет! — закричал он. — Я не буду больше ничего обсуждать!

Он снова повернулся к цепям, пытаясь их перекусить. Потом просунул руку в клетку и подергал самые толстые цепи сквозь прутья. Человек-Волк молча наблюдал за ним.

— Стойте, Р. В.! — воскликнул я и бросился к нему, чтобы помешать открыть клетку.

Схватив его за плечи, я попытался оттащить его в сторону, но у меня не хватило сил. Я со злостью ударил его в бок, но он только выругался и продолжал дергать цепи.

Тогда я постарался схватить его за руки и оторвать их от цепей, но мне мешали прутья.

— Оставь меня в покое! — завопил Р. В.

Он повернулся ко мне, теперь мы стояли лицом к лицу. В его глазах светилось безумие.

— Ты меня не остановишь! — кричал он. — Я все равно исполню свой долг. Я освобожу эту жертву. Я добьюсь справедливости. Я…

Вдруг он замолчал и побледнел как полотно, потом весь затрясся и замер.

Я услышал громкий хруст и чавканье. Заглянув в клетку, я понял, что Человек-Волк нашел себе первую жертву.

Пока мы разговаривали, он одним прыжком пересек клетку, схватил Р. В. за руки, сунул их себе в рот и отгрыз их до самых локтей!

Р. В. в ужасе отпрыгнул от клетки. Подняв изуродованные руки, он, не отрываясь, смотрел, как из обрубков хлещет кровь.

Я попытался выхватить откушенные руки из пасти Человека-Волка — если бы это у меня получилось, то их можно было бы пришить обратно, — но зверь оказался проворнее. Он быстро отскочил в угол, где я не мог его достать, и принялся жевать. Через пару секунд от рук осталась кровавое месиво, и я понял, что теперь бесполезно пытаться их достать.

— Где мои руки? — прошептал Р. В.

Я снова повернулся к бородачу. Он смотрел на обрубки, туда, где раньше были его руки; он еще не чувствовал боли.

— Где мои руки? — снова спросил он. — Они пропали. Минуту назад они еще были здесь. Откуда взялась вся эта кровь? Почему из-под кожи торчат кости? Где мои руки? — пронзительно завопил он.

— Идемте со мной, — сказал я. — Вас надо перевязать, иначе вы истечете кровью.

— Отойди от меня! — крикнул Р. В.

Он попытался оттолкнуть меня рукой, но тут вспомнил, что у него больше нет рук.

— Это ты во всем виноват! — заорал он. — Это все ты!

— Нет, Р. В., это сделал Человек-Волк, — сказал я, но он меня не слушал.

— Ты виноват, — настаивал он. — Ты забрал у меня руки. Ты злобное маленькое чудовище, ты украл у меня руки. Мои руки! Мои руки!

Он снова стал кричать. Я потянулся к нему, но он оттолкнул меня, повернулся и кинулся бежать. На бегу, он продолжал кричать, а из высоко поднятых над головой остатков рук хлестала кровь, заливая все вокруг. Вскоре Р. В. растворился в ночи, лишь издалека доносилось:

— Мои руки! Мои руки! Мои руки!

Я хотел догнать его, но побоялся, что он набросится на меня. Поэтому я решил пойти к мистеру Джутингу и мистеру Длиниоуту — они всегда знают, что делать. Однако не успел я сделать и пару шагов, как за моей спиной послышалось утробное рычание.

Я медленно повернулся. Человек-Волк стоял у двери своей клетки, а дверь была распахнута настежь! Каким-то образом ему удалось сорвать остатки цепей и вырваться на свободу.

Я не проронил ни звука, а он стоял и злобно ухмылялся, его длинные острые зубы поблескивали в тусклом свете. Глянув налево, потом направо, Человек-Волк схватился за прутья клетки, пригнулся и весь напрягся.

И прыгнул вперед.

Закрыв глаза, я стоял, не шевелясь и ждал, когда он на меня набросится.

Вот он приземлился в метре от меня. Я начал молиться.

Но вдруг я услышал, как он пролетает над моей головой, и понял, что Человек-Волк просто перескочил через меня. Несколько секунд я оцепенело ждал, когда его страшные зубы сомкнутся сзади на моей шее и отгрызут мне голову.

Но он меня не трогал.

Не понимая, в чем дело, я повернулся и удивленно замигал. Человек-Волк убегал от меня прочь! Я заметил, что впереди, петляя между фургонами, бежит какой-то человек, и догадался, что зверь наметил себе другую жертву вместо меня. Видимо, он предпочел кого-то повкуснее.

Пошатываясь, я неуверенно пошел вслед за Человеком-Волком. Я улыбался и молча, благодарил богов. Подумать только — я был на волосок от смерти! Когда он выпрыгнул из клетки, я был уверен, что…

Тут я запнулся обо что-то и остановился.

Глянув себе под ноги, я увидел сумку. Наверное, ее уронил тот человек, за которым гнался обезумевший зверь. Впервые я задумался о том, за кем же погнался Человек-Волк.

Я поднял сумку. Такую обычно носят на плече. Сумка была набита одеждой, а когда я стал вертеть ею туда-сюда, из нее выпала какая-то баночка. Подняв ее, я открыл крышку и вдохнул горьковатый запах… маринованного лука!

От ужаса у меня чуть не остановилось сердце. Я стал быстро искать бирку с именем владельца, отчаянно надеясь, что маринованный лук не означает то, чего я боялся.

Но надежды мои оказались напрасны.

Надпись на бирке была выведена аккуратным, но немного неровным почерком. Почерком ребенка.

«Эта сумка принадлежит Сэму Тресту» — было написано на ней, чуть пониже был адрес, а в самом низу я прочитал: «Руки прочь!» Это было даже забавно, учитывая то, что совсем недавно произошло с Р. В.

Но у меня не было времени смеяться над этой мрачной шуткой.

Сэм! По какой-то неведомой причине он пришел сюда сегодня вечером — может быть, хотел спрятаться где-нибудь, а потом уехать вместе с цирком. Наверное, он заметил меня и пошел следом. Это Сэм стоял за моей спиной, и именно его усмотрели мелкие глазки Человека-Волка. Это Сэм сейчас бежал по лагерю, спасая свою жизнь.

Человек-Волк гнался за Сэмом!

ГЛАВА 29

Не надо было мне идти за ними одному. Лучше бы я сначала сбегал за помощью. Глупо было в одиночку бросаться в темноту.

Но Человек-Волк гнался за Сэмом. Сэмом, который хотел работать в цирке. Сэмом, который просил меня стать его кровным братом. Безобидным, дружелюбным и немного болтливым Сэмом. Мальчиком, который спас мне жизнь.

Я и не думал о собственной безопасности. Сэм попал в беду, и у меня не было времени бежать за помощью. Пусть я погибну, но я должен попытаться его спасти. Ведь я был обязан ему жизнью.

Я быстро пронесся через лагерь. Тучи на небе разошлись, и я заметил, что Человек-Волк скрылся в лесу. Я поспешил за ним, я бежал так быстро, как только мог.

Вскоре до меня долетел его вой, это был хороший знак. Значит, он еще не догнал Сэма. Если бы Человек-Волк настиг жертву, он стал бы ее пожирать и больше не выл бы.

Интересно, почему он еще не догнал Сэма? По всему выходило, что зверь уже давно должен был наброситься на мальчика. Я никогда не видел, как бегает Человек-Волк, но понимал, что, скорее всего, бегает он очень быстро. Может быть, он просто играет с Сэмом, забавляется и пока не хочет его убивать.

На влажной земле были хорошо видны их следы, но мне вполне хватило бы и звуков, которые я слышал. Бесшумно бежать по лесу невозможно, особенно ночью.

Так мы бежали несколько минут: Сэм и Человек-Волк впереди — мне их было не видно, — а я следом за ними. У меня начали уставать ноги, но я заставлял себя бежать дальше.

Я подумал о том, что стану делать, если Человек-Волк переключится на меня. Вряд ли мне удастся победить его в драке. Может быть, я успею треснуть его по голове палкой или еще чем-нибудь, да и то маловероятно. Он был сильным и ловким и уже отведал человеческой плоти. Его ничто не остановит.

Единственное, что я точно мог сделать, — оттолкнуть Сэма в сторону и занять его место. Тогда, возможно, Человек-Волк сожрет меня, а Сэм успеет удрать.

Я был не прочь умереть вместо Сэма. Я уже пожертвовал своей человеческой сущностью ради одного друга, могу отдать жизнь за другого.

К тому же сейчас смерть принесет мне только облегчение. Мне не придется делать выбор между тем, пить ли человеческую кровь или умереть от голода. Лучше погибнуть в борьбе со зверем.

Еще через несколько минут лес кончился, и я увидел, куда привел нас Сэм: на заброшенную станцию.

Значит, он еще в состоянии рассуждать здраво. Лучше места и придумать было нельзя — здесь уйма развалин, где можно спрятаться, а под ногами валяются орудия обороны — осколки стекла, металлические прутья, битые кирпичи. Может быть, мы оба спасемся. Может, нам удастся выиграть эту битву.

Я увидел, как Человек-Волк остановился посреди двора и принюхался. А потом снова завыл — от его воя у меня по спине пробежал холодок. После этого зверь направился к одному из проржавевших вагонов.

Я быстро обежал вагон, стараясь двигаться как можно тише. Прислушался, но ничего не услышал. Тогда я приподнялся и заглянул в одно из окон — никого.

Я снова пригнулся и скользнул к третьему окну. Заглянул в него, но снова никого не увидел.

Я уже собирался заглянуть в следующее окно, но тут краем глаза заметил, что на меня вот-вот обрушится металлический прут.

Я отпрянул от окна, и прут просвистел мимо, немного оцарапав меня, но, не причинив особого вреда.

— Погоди, Сэм, это я! — прошипел я, припав к земле.

С минуту было тихо, потом в круглом окне появилось лицо Сэма.

— Даррен? — удивился он. — Что ты тут делаешь?

— Я бежал за тобой.

— Я думал, это Человек-Волк. Хотел тебя убить.

— И чуть не убил.

— Прости.

— Ради бога, Сэм, не трать время на извинения, — оборвал его я. — У нас большие проблемы. Пора сесть и хорошенько подумать. Выбирайся оттуда, да побыстрей.

Он скрылся из виду, послышалось тихое шарканье, и Сэм появился в дверях вагона. Проверив, нет ли поблизости Человека-Волка, он спрыгнул на землю и подполз ко мне.

— Где он? — спросил Сэм.

— Не знаю, — прошептал я. — Где-то поблизости. Я видел, как он шел сюда.

— Может, он нашел себе другую жертву? — с надеждой предположил Сэм. — Овцу или корову.

— Я бы не особо на это надеялся, — проворчал я. — Вряд ли он отступится после того, как проделал такой длинный путь.

Мы прижались друг к другу. Сэм смотрел направо, я — налево. Я чувствовал, как он дрожит, а он наверняка чувствовал, как дрожу я.

— Что же теперь делать? — спросил Сэм.

— Не знаю, — ответил я. — Ты ничего не придумал?

— Придумал кое-что. Надо заманить его в основное здание. Может быть, доски не выдержат его веса, и он провалится в подвал. А там он будет как в ловушке.

— Может быть, — сказал я. — А вдруг мы сами провалимся вместе с ним? Тогда мы точно попадем в ловушку — он выпрыгнет и сможет нас съесть, когда ему вздумается.

— А как насчет балок? — спросил Сэм. — Мы могли бы выбраться на середину балки и сесть спиной друг к другу. Если вооружиться палками и кирпичами, то мы могли бы отгонять его, реши он напасть на нас. Там он сможет подобраться к нам только с одной стороны.

— Ага. И потом, рано или поздно сюда придет кто-нибудь из цирка, — сказал я, обдумывая этот план. — А что, если он выдернет балку из стены?

— Балки заделаны довольно глубоко в кирпичные стены, — сказал Сэм. — Не думаю, что он сумеет выдернуть их голыми руками.

— А балка выдержит нас троих? — спросил я.

— Не уверен, — признался Сэм. — Но, по крайней мере, если мы упадем с такой высоты, то умрем на месте. И потом, кто знает, может, мы приземлимся на Человека-Волка. Он смягчит наше падение, а сам погибнет.

Я горько рассмеялся:

— Ты насмотрелся мультиков. Но идея неплохая. Значительно лучше моих. Конечно, отбиться от него будет нелегко, даже на балке, зато там ему будет труднее нас достать.

— Как ты думаешь, когда сюда прибегут люди из цирка? — спросил Сэм.

— Все зависит от того, когда узнают о случившемся. Если повезет, и они уже слышали его вой, то будут здесь с минуты на минуту. Если нет, то придется ждать до конца представления — час, а то и больше.

— У тебя есть какое-нибудь оружие? — спросил Сэм.

— Нет. У меня не было времени схватить что-нибудь.

Он вручил мне короткий металлический прут.

— Вот, держи. У меня два таких. Конечно, не самое подходящее оружие, но лучше, чем ничего.

— Ты видишь Человека-Волка? — спросил я.

— Нет. Его нигде не видно.

— Надо уходить, пока он не появился, — сказал я и замолчал на некоторое время. — Как мы доберемся до основного здания? Бежать далеко, а Человек-Волк может прятаться где угодно.

— Придется нестись во весь дух и надеяться на лучшее.

— Разделимся? — спросил я.

— Лучше не надо. Надо бежать вместе.

— Согласен. Ты готов?

— Погоди еще немного, — попросил он.

Я повернулся к Сэму, он тяжело дышал и был страшно бледным. Одежда на нем порвалась и испачкалась, когда он бежал по лесу. И все же мне показалось, что он готов дать отпор Человеку-Волку. Он был парень не промах.

— Сэм, зачем ты пришел сегодня в лагерь? — тихо спросил я.

— Чтобы остаться в цирке уродцев, — ответил он.

— После того, что я наговорил о себе?

— Я решил рискнуть, — сказал он. — Ты же мой друг. А друзья должны всегда все делать вместе, правда? Когда я пришел в себя после твоей истории и перестал бояться, то еще больше захотел остаться в цирке. Ведь если я буду рядом, я смогу тебе помочь. Я читал книги о психических расстройствах. Возможно, мне бы даже удалось тебя вылечить.

Я улыбнулся:

— Дурак ты, Сэм Греет.

— Знаю, — улыбнулся он. — Ты тоже. Поэтому мы и дружим.

— Если мы справимся с Человеком-Волком, — сказал я, — оставайся в цирке. И не переживай: я тебя не съем. Я придумал эту историю, чтобы отпугнуть тебя.

— Правда?

— Правда.

— Уф! — Он вытер пот со лба. — Теперь я смогу не думать об этом.

— Сможешь, если Человек-Волк не расправится с нами, — сказал я. — Ну, ты готов?

— Готов. — Сэм подтянул штаны и приготовился бежать.

— На счет «три», — сказал он.

— Ладно.

— Раз, — начал он считать.

Мы повернулись лицом к станционному зданию.

— Два.

Мы наклонились вперед, как настоящие бегуны.

— Тр…

Он не успел закончить отсчет, потому что в эту секунду из-под вагона показались две волосатые руки, и я догадался, хотя и слишком поздно, что именно там и прятался все это время Человек-Волк. Цепкими пальцами он ухватил Сэма за лодыжки, рванул на себя, и Сэм повалился на землю.

ГЛАВА 30

Когда Человек-Волк схватил Сэма за лодыжки, тот громко закричал. Упав, он замолчал на секунду, а потом закричал еще громче.

Я бросился на колени, схватил Сэма за руки и стал тащить.

Я видел под вагоном Человека-Волка — он лежал на своем волосатом брюхе и кровожадно улыбался. Из пасти капала слюна.

Я тянул довольно сильно и вскоре подтащил Сэма к себе, но вместе с ним из-под вагона показался Человек-Волк, который крепко держал Сэма за ноги.

Я перестал тянуть и отпустил Сэма. Схватив железный прут, который он выронил, я вскочил на ноги и принялся колотить Человека-Волка по рукам. Зверь злобно завыл.

Отпустив одну ногу Сэма, Человек-Волк попытался ударить меня своей лапищей. Я ловко увернулся и треснул его по второй руке, которая все еще держала Сэма. Человек-Волк вскрикнул от боли и разжал пальцы.

— Бежим! — крикнул я Сэму, рывком поставив его на ноги.

Мы понеслись к станционному зданию. Я слышал, как Человек-Волк выбирается из-под вагона. До этого он просто играл с нами, но сейчас разозлился не на шутку. Я понимал, что теперь нам не будет пощады. Игры кончились. Мы не успеем добежать до здания. Он нагонит нас раньше, чем мы успеем пересечь двор.

— Беги! — выдохнул я, а сам остановился и повернулся лицом к Человеку-Волку.

Я застал его врасплох, и от неожиданности он налетел на меня. Тело у него было тяжелое, волосатое и потное. От столкновения мы оба полетели на землю. Наши руки и ноги переплелись, но я быстро высвободился и ткнул его прутом в спину.

Человек-Волк злобно заревел и попытался ударить меня, по руке. Это ему удалось, он попал мне в предплечье. Удар был такой силы, что рука у меня повисла как плеть. Я выронил прут и стал искать его здоровой рукой.

Но Человек-Волк оказался проворнее. Он схватил железный прут и отбросил его далеко в сторону. Послышался звон, и прут исчез в темноте.

Зверь медленно встал и гадко улыбнулся мне. В его взгляде можно было прочесть все, что он чувствует ко мне, и если бы он умел говорить, то сказал бы примерно так: «Теперь, Даррен Шэн, ты мой! Мы поиграли, пошутили, однако теперь пришло время убить тебя!»

Он схватил меня за бока, широко открыл пасть и наклонился вперед, готовясь откусить мне голову. У него отвратительно воняло изо рта, а в желтых зубах застряли куски мяса и клочки рубашки Р. В.

Однако прежде чем он успел откусить мне голову, кто-то с силой ударил его самого по голове, и Человек-Волк потерял равновесие.

Я увидел за его спиной Сэма, который держал в руках обломок тяжелого деревянного бруса. Он еще раз ударил Человека-Волка, и тот отпустил меня.

— Это еще не все! — крикнул Сэм и ударил зверя в третий раз. — Идем, надо…

Я так никогда и не узнал, что хотел сказать Сэм. Потому что, когда я рванулся к нему, Человек-Волк нанес мощный удар. Он бил вслепую, но ему повезло — попал точно мне в лицо, и я упал на спину.

Голова запылала от жуткой боли. Перед глазами мелькнули яркие огни и огромные звезды, а потом я потерял сознание.


Когда через несколько секунд или минут — не знаю, сколько времени я пролежал без сознания, — я очнулся, на старой станции царила зловещая тишина. Никто никуда не бежал, никто не кричал, никто не дрался. До меня доносился только какой-то странный чавкающий звук.

Чав. Чав. Чав.

Я медленно сел, не обращая внимания на страшную боль в голове.

Сначала я ничего не увидел — понадобилось несколько секунд, чтобы мои глаза привыкли к темноте. Потом я понял, что вижу перед собой спину Человека-Волка. Он стоял на четвереньках, склонившись над чем-то. Это он чавкал.

Голова у меня кружилась от удара, а потому я не сразу догадался, что он ест не что-то… а кого-то.

СЭМ!!!

Я поднялся на ноги, забыв про боль, и бросился вперед, но, глянув на кровавое месиво перед мордой Человека-Волка, понял, что опоздал.

— НЕТ! — закричал я и ударил зверя здоровой рукой, хотя глупо было так нападать на него.

Он зарычал и оттолкнул меня в сторону. Я снова подскочил к нему и стал бить его рукой и ногами. Он раздраженно заревел и снова хотел оттолкнуть меня, но я стал дергать его за уши и за волосы.

Человек-Волк взвыл и наконец, оторвался от своей жуткой трапезы. Морда у него была вся красная, темно-красная, а пасть была набита внутренностями, кровью, кусочками плоти и костями.

Он бросился на меня, подмял под себя и пригвоздил к земле длинной волосатой рукой. Запрокинув голову, Человек-Волк громко завыл. А потом жутко зарычал и склонился над моим горлом, собираясь покончить со мной раз и навсегда.

ГЛАВА 31

В самый последний момент из темноты вдруг появились чьи-то руки, схватили Человека-Волка за морду и остановили его.

Потом руки вывернули его голову вбок, он взвыл и отпустил меня.

Тогда его противник забрался к нему на спину и прижал к земле. Я увидел, как в воздухе замелькали кулаки, и вскоре Человек-Волк потерял сознание.

Его противник встал и помог мне подняться на ноги. Я с удивлением увидел перед собой раскрасневшееся лицо мистера Джутинга.

— Я очень спешил, — задыхаясь, сказал вампир и осторожно повертел мою голову в разные стороны, чтобы понять, как сильно меня ударили. — Эвра услышал вой Человека-Волка. Он не знал, что ты со своим другом убежал сюда. Просто решил, что Человек-Волк вырвался на свободу. Эвра рассказал об этом мистеру Длинноуту, а тот прервал представление и отправился с другими людьми на поиски. И тут я подумал о тебе. Не обнаружив тебя в постели, я походил по лагерю и наткнулся на твои следы.

— Я думал… я сейчас… погибну, — пробормотал я, с трудом ворочая языком. Все тело у меня было в синяках, к тому же я еще не оправился от шока. — Я уже попрощался с жизнью. Думал… никто не придет на помощь. Я…

Я крепко обнял мистера Джутинга здоровой рукой.

— Спасибо, — сказал я, рыдая. — Спасибо. Спасибо. Спасибо. Спа…

Тут я вспомнил про своего несчастного друга.

— Сэм! — воскликнул я.

Отстранившись от мистера Джутинга, я бросился туда, где лежал Сэм.

Человек-Волк распорол ему живот и съел его внутренности. Однако, как это ни удивительно, Сэм был еще жив, когда я подбежал к нему. У него подрагивали веки, он едва дышал.

— Сэм, ты в порядке? — спросил я. Глупый вопрос, но больше я ничего не смог из себя выдавить. — Сэм?

Он не слышал меня. Я провел рукой по его лбу, но он, судя по всему, этого не почувствовал. Казалось, он просто спит, — по крайней мере, если смотреть только на его лицо.

Мистер Джутинг опустился на колени рядом со мной и осмотрел Сэма.

— Вы можете его спасти? — спросил я.

Он покачал головой.

— Вы должны это сделать! — закричал я. — Вы же умеете залечивать раны. Мы позовем врача. Вы можете дать ему какое-нибудь зелье. Должен же быть хоть какой-то способ…

— Даррен, — тихо сказал вампир, — мы не в силах ему помочь. Он умирает. Рана слишком серьезная. Еще пара минут, и… — Он вздохнул. — Хорошо хоть, он ничего не чувствует. Особенно боль.

— Нет! — закричал я и рухнул на Сэма.

Я горько рыдал, понимая, что друга мне не вернуть.

— Сэм! Ты не можешь умереть! Сэм! Останься со мной! Ты будешь работать в цирке, мы объездим вместе весь мир. Ты будешь… будешь…

Я больше не мог говорить, просто прижался к Сэму и заплакал.

Человек-Волк лежал без сознания позади меня, на заброшенной железнодорожной станции. Мистер Джутинг молча сидел рядом со мной. Подо мной неподвижно лежал Сэм Греет — мальчик, который стал моим другом и однажды спас мне жизнь. Его постигла ужасная, невообразимая смерть. Он все глубже и глубже погружался в последний сон.

ГЛАВА 32

Через некоторое время я почувствовал, как кто-то дергает меня за рукав. Я обернулся.

Надо мной стоял мистер Джутинг. Он был опечален.

— Даррен, — сказал он, — понимаю, сейчас не самое подходящее время, но ты должен кое-что сделать. Ради Сэма. И ради себя самого.

— О чем вы говорите? — Я смахнул слезы с лица и посмотрел на него. — Мы можем его спасти? Скажите как? Я сделаю все что угодно.

— Мы не можем спасти его тело, — сказал мистер Джутинг. — Он умирает, и это нельзя исправить. Но мы можем спасти его душу. Даррен, ты должен выпить кровь Сэма.

Я все смотрел и смотрел на него, но теперь с недоверием, а не с надеждой.

— Как вы можете? — наконец тихо произнес я. — Мой лучший друг умирает, а вы в такую минуту думаете только об одном… Вы больной! Вы просто извращенец. Лучше бы на месте Сэма оказались вы. Я ненавижу вас. Убирайтесь отсюда.

— Ты не понимаешь… — сказал вампир.

— Нет, понимаю! — закричал я. — Сэм умирает, а вы думаете только о том, как бы влить в меня кровь. Знаете, кто вы? Вы отвратительный, злобный…

— Помнишь, мы говорили о том, что вампиры могут сохранить в себе частичку души умирающего человека? — перебил он меня.

Я хотел обозвать мистера Джутинга каким-нибудь обидным словом, но его вопрос застал меня врасплох.

— А какое это имеет отношение ко мне? — спросил я.

— Даррен, это очень важно. Ты помнишь тот разговор?

— Да, — тихо ответил я. — И что?

— Сэм умирает, — сказал мистер Джутинг. — Через несколько минут его не станет. Но ты можешь сохранить частичку его души, если выпьешь у него кровь и отнимешь у него жизнь раньше, чем это сделают раны, нанесенные Человеком-Волком.

Я не поверил своим ушам.

— Вы хотите, чтобы я убил Сэма? — воскликнул я.

— Нет, — вздохнул он. — Сэма уже убили. Но если ты отнимешь у него жизнь раньше, чем он умрет от укусов Человека-Волка, то сможешь сохранить его воспоминания и чувства. Он будет продолжать жить в тебе.

Я покачал головой.

— Я не могу пить его кровь, — прошептал я. — Только не кровь Сэма. — Я посмотрел на маленькое истерзанное тело. — Не могу.

Мистер Джутинг вздохнул.

— Я не стану тебя заставлять, — сказал он. — Но подумай хорошенько. Сегодня произошла настоящая трагедия, и ты не скоро забудешь о ней. Но если ты выпьешь кровь Сэма и сохранишь в себе часть его души, тебе будет легче свыкнуться с его смертью. Тяжело терять того, кого любишь. А так ты потеряешь его не до конца.

— Я не мог пить его кровь, — повторил я и заплакал. — Он был моим другом.

— Именно потому, что он был твоим другом, ты должен выпить его кровь, — сказал мистер Джутинг и отвернулся от меня, предоставив мне решать самому.

Я вгляделся в Сэма. Он казался таким безжизненным, как будто уже потерял то, что делало его человеком, живым и не похожим на других. Я вспомнил о его шутках, умных словах, надеждах, мечтах и подумал, как ужасно, если все это умрет вместе с ним.

Встав на колени, я положил руку на окровавленную шею друга.

— Прости, Сэм, — простонал я и воткнул свои острые ногти в его плоть, а потом наклонился и припал губами к ранкам.

Рот наполнился кровью, и меня затошнило. Я чуть не упал, но, с большим трудом удержавшись на коленях, начал быстро глотать кровь. Она была горячая, солоноватая, и мне казалось, что я ем сливочное масло.

Сердце у Сэма стало биться все медленнее, а потом совсем остановилось. Но я продолжал пить, вбирая в себя каждую каплю.

Когда в нем больше не осталось крови, я отвернулся и завыл, как Человек-Волк. Долгое время я больше ничего не мог делать — только выть и громко кричать, точно дикий зверь, порождение ночи, которым я теперь стал.

ГЛАВА 33

Мистер Длинноут и несколько работников из цирка уродов, включая четырех карликов в синих плащах, пришли чуть попозже. Я сидел возле Сэма и, устав выть, тупо пялился в пустоту, чувствуя, как его кровь плещется у меня в желудке.

— Что случилось? — спросил мистер Длинноут у мистера Джутинга. — Как Человеку-Волку удалось вырваться из клетки?

— Не знаю, Хиберниус, — ответил вампир. — Я еще не спрашивал, да и не собираюсь этого делать в ближайшие два дня. Даррен в жутком состоянии, его нельзя подвергать допросу.

— Человек-Волк мертв? — спросил мистер Длинноут.

— Нет, — сказал мистер Джутинг. — Я просто отключил его.

— Что ж, спасибо и на том, — вздохнул мистер Длинноут.

Он щелкнул пальцами, и карлики заковали в цепи Человека-Волка, который все еще не очухался. Когда из цирка приехал фургон, они перетащили в него зверя.

Я подумал, не попросить ли, чтобы Человека-Волка убили, но потом решил, что это бессмысленно. Он был не злой, а просто сумасшедший. Было бы жестоко лишать его жизни.

Закончив возиться с Человеком-Волком, карлики в синих плащах заинтересовались останками Сэма.

— Погодите, — сказал я, когда они нагнулись, чтобы подобрать тело и увезти его. — Что они собираются сделать с Сэмом?

Мистер Длинноут смущенно кашлянул.

— Полагаю, они собираются от него избавиться, — сказал он.

Я не сразу понял, что он имел в виду.

— Они собираются его съесть? — закричал я.

— Мы же не можем бросить его здесь, — объяснил мистер Длинноут. — С другой стороны, у нас нет времени на похороны. Это — самый простой выход…

— Нет! — твердо заявил я.

— Даррен, — сказал мистер Джутинг, — нам лучше не вмешиваться в…

— Нет! — завопил я и вскочил на ноги, чтобы разогнать Малый Народец. — Если они собираются съесть Сэма, то им придется сначала съесть меня!

Карлики в синих плащах молча уставились на меня своими зелеными голодными глазами.

— Думаю, они были бы просто счастливы, — сухо произнес мистер Длинноут.

— Я не шучу! — воскликнул я. — Не позволю им сожрать Сэма. Он заслужил нормальные похороны.

— Чтобы его сожрали черви? — спросил мистер Длинноут.

Я гневно посмотрел на него, он вздохнул и раздраженно покачал головой.

— Хиберниус, пусть будет так, как хочет Даррен, — тихо сказал мистер Джутинг. — Возвращайтесь в лагерь. А я останусь и помогу вырыть могилу.

— Отлично. — Мистер Длинноут пожал плечами, свистнул и ткнул в карликов пальцем.

Они помедлили немного, а потом отступили от Сэма и столпились вокруг хозяина цирка, оставив меня одного с Сэмом Трестом.

Мистер Длинноут и его помощники ушли. Мистер Джутинг сел рядом со мной.

— Как ты? — спросил он.

Я покачал головой. На этот вопрос непросто было ответить.

— Ты чувствуешь себя сильнее?

— Да, — тихо сказал я.

Я выпил кровь Сэма совсем недавно, но уже начал чувствовать в себе перемены. У меня обострилось зрение и слух, и мое истерзанное тело болело совсем не так сильно, как должно было бы болеть после драки с Человеком-Волком.

— Теперь тебе можно долго не пить крови, — сказал вампир.

— Мне все равно. Я сделал это не ради себя, а ради Сэма.

— Ты злишься на меня? — Нет, — вздохнул я.

— Даррен, — начал он, — я надеюсь…

— Я не хочу говорить об этом! — отрезал я. — Мне холодно, плохо и очень одиноко, у меня все болит. Я хочу думать о Сэме, а не тратить слова на вас.

— Как хочешь, — сказал мистер Джутинг и начал копать яму руками.

Некоторое время я копал рядом с ним, потом остановился и посмотрел на него.

— Теперь я настоящий помощник вампира, да? — спросил я.

Он печально кивнул:

— Да. Настоящий.

— Вы рады?

— Нет, — сказал он. — Мне стыдно.

Я удивленно уставился на него. В эту минуту к нам кто-то подошел. Это был хромой карлик в синем плаще.

— Если тебе нужен Сэм… — грозно начал я и поднял испачканную в земле руку.

Но не успел я закончить, как он спрыгнул в яму, которую мы успели вырыть, воткнул в землю свои серые пальцы и начал быстро копать.

— Он нам помогает? — озадаченно спросил я.

— Похоже на то. — Мистер Джутинг и положил мне руку на спину. — Отдохни. Мы с ним быстрее справимся. Я позову тебя, когда надо будет хоронить твоего друга.

Решив, что он прав, я кивнул, вылез из ямы и растянулся на земле возле будущей могилы. Чуть позже я ушел подальше и сидел там, на старой железнодорожной станции, ожидая, когда могила будет готова. Теперь я остался один на один со своими мыслями. На губах и зубах у меня была темно-красная кровь Сэма.

ГЛАВА 34

Мы похоронили Сэма без особых церемоний — я даже не знал, что сказать, — и быстро зарыли могилу. Мы не замаскировали ее, чтобы полиция побыстрее нашла Сэма и родители смогли проститься с ним и похоронить, как положено. А пока наша могила убережет его тело от диких животных и Малого Народца.

Перед рассветом мы свернули лагерь. Мистер Длинноут сказал всем, что нас ждет долгая дорога. Когда заметят, что Сэм исчез, начнется расследование, поэтому нам надо уехать как можно дальше отсюда.

Когда мы отправились в путь, я подумал об Р. В. Что с ним стало? Истек кровью в лесу? Или успел добраться до врача? Или так и бегает по лесу и кричит: «Мои руки! Мои руки!»?

Мне было все равно. Хотя Р. В. делал много хорошего, в том, что произошло, виноват был только он. Если бы он не решил освободить Человека-Волка, Сэм был бы сейчас жив. Я не желал Р. В. смерти, но и не молился за него. Пусть с ним произойдет то, что должно произойти.

Эвра сидел рядом со мной в глубине фургона. Он попытался что-то сказать. Замолчал. Откашлялся. И положил мне на колени сумку.

— Я нашел ее, — пробормотал он. — Думал, может, ты захочешь взять ее себе.

В глазах у меня защипало. Я прочитал имя на бирке: «Сэм Греет», расплакался и долго рыдал над ней. Эвра обнял меня за плечи, прижал к себе и плакал со мной.

— Мистер Джутинг рассказал мне, что произошло, — наконец пробормотал он, придя в себя и вытерев слезы. — Он сказал, что ты выпил кровь Сэма, чтобы сохранить частичку — его души.

— Наверное, это так, — неуверенно ответил я.

— Слушай, — сказал Эвра, — я знаю, как ты не хотел пить человеческую кровь, но ты ведь сделал это ради Сэма. Это добро, а не зло. Не надо переживать из-за того, что ты выпил его кровь.

— Наверное, — сказал я и застонал, вспомнив, как это было, а потом снова заплакал.

Наступил вечер, мы все еще ехали куда-то, а я продолжал думать о Сэме. Когда наступила ночь, мы остановились у обочины дороги, чтобы немного передохнуть. Эвра пошел за едой и напитками.

— Тебе что-нибудь принести? — спросил он.

— Нет, — сказал я, прижавшись лицом к стеклу. — Я не хочу есть.

Эвра собирался уже выйти из фургона, когда я вдруг остановил его:

— Погоди-ка.

У меня был очень странный привкус во рту. Я все еще чувствовал кровь Сэма на своих губах, солоноватую и жуткую, но дело было не в ней. Я вдруг захотел то, чего раньше никогда не хотел. Некоторое время я никак не мог понять, что именно я хочу. А когда понял, то слабо улыбнулся. Я порылся в сумке Сэма, но мы, наверное, забыли банку, когда сворачивали лагерь.

Посмотрев на Эвру, я смахнул с глаз слезы, облизал губы и спросил голосом, ужасно похожим на голос того любопытного и умного мальчишки, которого я когда-то знал:

— У нас есть маринованный лук?

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…


home | my bookshelf | | Помощник вампира |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 47
Средний рейтинг 4.8 из 5



Оцените эту книгу