Book: Мечты, ставшие явью



Александра Первухина

Мечты, ставшие явью

Пролог

Светлана глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться и собраться. Сегодняшний день был одним из самых ответственных в ее жизни. За окном отцовской машины мелькали заснеженные дома и покрытые льдом улицы, но девушка даже под страхом смерти не смогла бы сказать, мимо чего она в данный момент проезжает. Ее невидящий взгляд был устремлен внутрь себя, и окружающее на время перестало для нее существовать. Это действительно был очень ответственный день для Светы. И совсем не потому, что она ехала в новую школу в середине года, наконец убедив своего упрямого отца в том, что ее не устраивает та элитная гимназия, в которой она училась до сих пор.

Света невольно поежилась, вспоминая презрительные и надменные взгляды своих прежних одноклассников и их пренебрежительный шепот за спиной. Для них она была парией, нищенкой, по какой-то прихоти судьбы оказавшейся с ними рядом, но недостойной даже их высочайшего внимания, не говоря уже о вражде. Что поделаешь, пусть ее отец и считал себя акулой отечественного бизнеса, истинным представителем высшего общества, другие акулы его мнения не разделяли, и, как подозревала Света, были правы.

Оплата ее образования стала серьезным бременем для семьи, и о том, чтобы тратить деньги еще и на наряды, сходные по цене с теми, в которых щеголяли остальные девчонки, не могло быть и речи... А значит, в гимназии, где всех встречали по одежке, да и провожали, если на то пошло, не по уму, а по размеру родительского кошелька, рассчитывать на нормальное отношение к ней учащихся и преподавателей не приходилось.

Девушка привычно загнала неприятные воспоминания в глубины подсознания и постаралась о них забыть. В прежней школе ей приходилось действительно несладко, но совсем не это стало причиной, по которой Света упорно уговаривала отца перевести ее в другое учебное заведение. За годы жизни в своей семье она привыкла и не к такому и давно уже игнорировала все, что могло причинить ей душевную боль. Ей нужно было попасть именно в эту школу, но об этом никто не догадывался, как и о том, почему у нее возникло такое желание. Никто, кроме ее старшего брата Константина, с самого начала помогавшего ей в ее начинании.

Света заставила себя сосредоточиться на решаемой задаче, как учил ее Костя, и с неприязнью покосилась на самодовольное лицо отца. Ну неужели этот человек действительно настолько слеп, что не видит истинного положения вещей? Почему он калечит жизнь собственных детей? Ответ на эти вопросы девушка давно отчаялась найти. Нет, внешне они были вполне благополучной семьей. Никто бы и не заподозрил, что холеная, всегда сдержанная на людях мать обращает на собственных детей не больше внимания, чем на домашних животных, да и то многие относятся к кошкам и собачкам куда как бережнее. А свою дочь эта великосветская леди вообще считает досадной помехой, едва не разрушившей ее семейную жизнь. А отец... что отец?

Света аккуратно поправила свою безупречную прическу, заранее зная, что, если она этого не сделает, выговор на тему недостаточного внимания к собственной внешности и последствий подобного невнимания для ее родителя ей обеспечен. Так уж получилось, что человек, по воле судьбы являющийся ее отцом, имел твердые представления о том, кем в будущем станут его дети, и не собирался менять свои далеко идущие планы из-за такой мелочи, как их желание или нежелание выполнять его волю. Если он сказал, что сыновья пойдут по его стопам и займутся семейным бизнесом, а дочь станет известной моделью, благо внешность ей вполне позволяет претендовать на эту роль, то, значит, так оно и будет! И такая ерунда, как чувства Светланы, панически боящейся выходить на подиум и ненавидящей излишнее внимание к своей персоне, не учитывалась абсолютно.

Девушка сжала губы, чтобы сдержать раздраженный вздох. Из-за амбиций отца ее все время выставляли напоказ перед толпами мужиков, видящих в ней лишь красивую куклу для развлечения, и женщин, готовых смешать ее с грязью просто из зависти к внешности своей предполагаемой соперницы на внимание этих самых мужиков. Светой хвастались как дорогой вещью, совершенно не интересуясь ее желаниями и чувствами. Шикарная, броская одежда, элитная гимназия, в которой учится только «золотая молодежь», уроки танцев и манер – все было направлено на то, чтобы продемонстрировать значимость и успешность ее отца. Света с детства вынуждена была привыкнуть пересиливать свою природную робость и выглядеть уверенной в себе, холеной красавицей, соответствуя образу, выбранному для нее родителем.

Сначала она пыталась поговорить с матерью, но та неизменно отмахивалась от ее жалоб, а о попытке обсудить свои переживания с посторонними людьми девушка до сих пор вспоминала с содроганием. По непонятной для нее причине все знакомые считали, что наличие денег и внешнее благополучие в семье – это самое главное, а человек не ценящий этого, – избалованный неблагодарный негодяй. По крайней мере, именно в таком ключе отчитала ее соседка, услышав о проблемах Светы. Больше подобных попыток девушка не предпринимала.

Единственным человеком, понимающим и поддерживающим девушку, был ее старший брат Константин. В детстве он тоже немало пострадал от диктата отца и безразличия матери, но нашел в себе силы идти собственной дорогой. Он был старше своей маленькой сестренки на десять лет. Еще в восемнадцать решительно отказался от протекции их отца, который вполне мог помочь сыну избежать службы в армии, и отправился на призывной пункт, где благодаря его отменному здоровью новобранца быстро зачислили в спецназ, проигнорировав неуверенные попытки парня намекнуть, что он всегда хотел попасть в ракетные войска. Судьба, как выяснилось, знала, что делала,– пройдя жесткую подготовку и успев побывать на очередной необъявленной войне в «горячей точке», Костя смог стать по-настоящему независимым. Теперь он служил в специальном отряде быстрого реагирования и, не стесняясь в выражениях, раз за разом объяснял драгоценному родителю, куда тот может идти со своими планами на него. Но в отличие от Светы он был совершеннолетним, а ей пока приходилось жить в доме отца и хотя бы внешне подчиняться его правилам, чтобы в будущем иметь шанс избавиться от него раз и навсегда.

Девушка вся подобралась, когда увидела в лобовое стекло машины, как из-за поворота появляется здание школы, в которой с этого дня ей предстоит учиться, и приготовилась к первой в своей жизни серьезной схватке с судьбой. Это была пока единственная ее операция такого рода, придуманная и спланированная самостоятельно до мельчайших деталей. Первая попытка изменить окружающий мир в соответствии со своими предпочтениями, а не плыть бездумно по течению, подчиняясь чужой воле. И если все удастся так, как она задумала, то у нее скоро появится еще один близкий человек кроме Константина. Сестра и подруга. Об этом она мечтала всю свою сознательную жизнь.

Правда, для того чтобы все произошло, как ей хотелось, удача должна не просто оказаться на стороне Светланы, а весьма пристально следить за ней. Слишком уж много всего было оставлено на откуп случаю по причине отсутствия необходимой информации и подготовки, но девушка считала, что иногда стоит рискнуть и посмотреть, что из этого получится, вместо того чтобы перестраховываться, упуская время. В конце концов, ее брат по своим каналам сумел выяснить, что с сестрой они очень похожи. Нет, не внешностью, что скорее помешало бы, чем помогло исполнению ее плана познакомиться с родственницей и завязать с ней дружеские отношения, а характером. Снежана, по словам Константина, была тихой, скромной девушкой, старательно пытающейся не привлекать к себе внимание окружающих, проще говоря, родственной душой, с которой Света надеялась без труда найти общий язык, ну или почти без труда.

К сожалению, серьезно помешать ее планам могло сразу несколько причин. Первой и, по мнению Светы, самой незначительной причиной могло стать нежелание ее сестры общаться с такой чересчур заметной для окружающих особой, как она. Второй и гораздо более серьезной причиной мог оказаться категорический запрет матери Снежаны, которую девушка, по словам брата, боялась и слушалась беспрекословно и которая имела свои очень строгие представления о допустимом поведении для дочери, явно не включающие в себя общение с всякими подозрительными персонами. В частности моделями, певицами и проститутками, в ее понимании ничем друг от друга не отличающимися в плане морального облика. И третьим, самым непреодолимым препятствием на пути замыслов Светланы могла стать ненависть Снежаны к ней самой, если мать все-таки рассказала ей, кто ее отец и почему он ушел из семьи. В этом случае рассчитывать на дружбу или даже просто на нормальное отношение со стороны сестры Свете не приходилось...

Девушка тихо вздохнула, про себя молясь всем известным ей богам о том, чтобы Снежана осталась в неведении о старой семейной драме и им удалось бы найти общий язык. Свете очень не хватало человека, с которым она могла бы поговорить по душам, поделиться своими мыслями и желаниями, не опасаясь быть непонятой, высмеянной или наказанной за это. Именно поэтому девушка ввязалась в первую в своей жизни авантюру, где шансы на успех были в лучшем случае пятьдесят на пятьдесят. Ей просто до зубовного скрежета надоело одиночество. Завести настоящую подругу ей так и не удалось. Среди дочерей партнеров отца, в основном составляющих круг ее общения, и учениц элитной гимназии, где она училась, не было никого, кто мог бы ее понять, и, что самое страшное, ни одна из этих девушек не постеснялась бы использовать полученную информацию против нее, если вдруг им показалось бы, что они могут получить от этого хоть какую-то выгоду.

Разговаривать с родственниками тоже было чревато неприятностями. Нет, Костя, конечно, был очень хорошим и всегда ее поддерживал, защищая от родителей и младшего брата, умудрившегося вырасти молодой копией своего папеньки и бездумно следующего по проложенному для него пути, но все-таки он был парнем, и это создавало определенные проблемы. Например, попытки обсудить с ним, как смотрится на ней новое платье или идет ли ей только что приобретенная помада, заканчивались поспешным бегством брата в неизвестном направлении под предлогом неотложных дел. Впрочем, ради справедливости следует признать, что она сама точно так же реагировала на монологи Кости и его друзей о преимуществах того или иного оружия над другими приспособлениями, предназначенными для лишения жизни себе подобных.

К тому же о некоторых вещах Света просто стеснялась разговаривать с ним. Ну а делиться с Костей переживаниями, например, о своей влюбленности в очередного красавчика, поразившего ее воображение, было чревато серьезными неприятностями для кавалера. Старший брат считал девушку еще несмышленым ребенком и реагировал на подобные новости несколько агрессивно.

Машина остановилась у ворот школы, и Светлана торопливо выбралась из салона, стараясь не обращать внимания на любопытные и завистливые взгляды учеников и преподавателей, оказавшихся в этот момент в пределах видимости, и в душе проклиная на чем свет стоит привычку своего отца выпендриваться по поводу и без оного. Ну скажите на милость, о каких нормальных отношениях с одноклассниками может идти речь, когда перед ними настолько вызывающе демонстрируют свое мнимое превосходство? Девушка украдкой огляделась по сторонам, отмечая, что опять невольно оказалась в центре внимания, затем захлопнула дверцу дорогущего автомобиля, являвшегося гордостью ее отца и, как он считал, материальным доказательством его успеха, и, гордо выпрямившись, зашагала к зданию школы.

Света шла как по подиуму, глядя перед собой и нарочито игнорируя направленные на нее со всех сторон далеко не дружелюбные взгляды. Пересекая школьный двор, девушка с трудом удерживалась от того, чтобы не поморщиться и не начать прихрамывать. Новые туфли при всей их внешней красивости немилосердно жали, а при условии что асфальтовое покрытие в отличие от привычной тротуарной плитки нельзя было назвать ровным даже в приступе белой горячки, путь до школьного крыльца превратился для нее в пытку. Только многолетняя привычка не показывать окружающим свою слабость позволила Свете дойти до дверей школы ровным шагом, с высоко поднятой головой.

Девушка поднялась по истертым ступеням и толкнула тяжелую створку, молясь про себя о том, чтобы учительская оказалась где-нибудь поблизости от выхода и ей не пришлось бы обращаться к кому-нибудь из старожилов с просьбой указать дорогу к помещению, где преимущественно обитали преподаватели. Делать это, так же как и блуждать по школьным коридорам в поисках нужной двери, Светлане категорически не хотелось. Конечно, ее родитель был в курсе местонахождения если не учительской, то директорского кабинета наверняка, как-никак именно он улаживал все формальности, связанные с переводом любимой дочери из одного учебного заведения в другое. Однако от предложения отца проводить ее Света предусмотрительно отказалась еще дома, прекрасно понимая, что, если дорогой папочка достаточно тесно пообщается с ее новыми преподавателями, жизни ей в этом учебном заведении точно не будет. Константин Петрович Малышев славился просто феноменальной способностью настраивать против себя окружающих его людей. Нет, лучше не рисковать и попытаться решить все проблемы самостоятельно...

К несказанному облегчению девушки, трудностей с обнаружением нужных ей кабинетов в незнакомом здании у нее не возникло. Едва миновав тамбур и аккуратно прикрыв за собой дверь, она оказалась свидетелем эпизода из повседневной жизни школы с директором этого почтенного заведения в главной роли. Высокий плотный мужчина с заметным брюшком и седыми висками прямо в вестибюле что-то проникновенно выговаривал двум здоровенным оболтусам, взирающим на него с полным безразличием людей, вынужденных слушать надоедливое жужжание насекомого над ухом. В том, что этот человек и есть директор, не позволяла усомниться его неподражаемая манера начинать каждое предложение своей пространной речи неизменной фразой: «Я, как директор этой школы...»

Простояв минут пять в ожидании, пока мужчина закончит свой монолог, и осознав, что, видимо, в ближайшее время этого не произойдет, Света решила немного нарушить правила этикета и прервать директора. Девушка надеялась, что с ней он не будет настолько многословен и все-таки успеет ответить на ее вопросы до того, как прозвенит звонок на урок, и она не опоздает на занятия в свой первый день в новой школе.

– Здравствуйте, извините, что перебиваю вас. Я Светлана Малышева и...

– О да, конечно! – Мужчина моментально прервал свою воспитательную речь и сосредоточил внимание на новой ученице подотчетной ему школы, а оболтусы, воспользовавшись тем, что директор временно потерял к ним интерес, стремительно скрылись где-то в глубине здания.– Я прекрасно помню вашего отца. Очень милый человек!

Света едва не поперхнулась от изумления и недоверчиво уставилась на сияющего как электрическая лампочка мужчину. Назвать Константина Малышева-старшего милым мог только слепой, глухой и вдобавок умственно отсталый человек. Однако, несмотря на то что директор не производил впечатления обиженного судьбой инвалида и, по крайней мере, со зрением и слухом у него было все в порядке, он считал ее отца милым! Светлана даже испугалась, представив, каково ей будет учиться в школе, где директором является умственно отсталый человек, но затем разглядела расчетливые огоньки в глазах продолжавшего заливаться соловьем собеседника и успокоилась. Перед ней был не душевнобольной, а обыкновенный приспособленец, желающий что-то поиметь от знакомства с солидным бизнесменом, дочь которого обучается в его школе.

Ситуация знакомая и, можно даже сказать, привычная. Как общаться с такими людьми, Света прекрасно знала. Так что не прошло и трех минут, как директор не только проводил ее к кабинету, где должны были начаться занятия, но еще и представил Светлану ее новому классному руководителю, расписав в красках, какая вежливая и во всех отношениях примерная школьница будет обучаться у нее в классе. И лишь после того, как высокая сухопарая женщина с волосами неопределенно-мышиного цвета, стянутыми в неопрятный пучок на макушке, сквозь зубы процедила, что урок уже начался и ей необходимо представить новенькую ученикам, удалился, пожелав Светлане хорошей учебы.

Светлана с облегчением проводила его взглядом и заставила себя вежливо улыбнуться неодобрительно взирающей на нее старой деве. На классную руководительницу ее улыбка не произвела никакого впечатления, женщина поджала губы так, что они превратились в тонкую белую полоску, и сухо предложила Свете следовать за ней. Подобное отношение девушку нисколько не расстроило, она давно привыкла к такой реакции на свою персону со стороны представительниц женского пола, которых природа обделила привлекательностью или способностью выгодно подчеркнуть свои достоинства. Вежливо кивнув в знак того, что поняла распоряжение своей классной руководительницы, Света вошла вслед за ней в класс, внутренне готовясь к тому, что сейчас впервые увидит свою сестру, и отчаянно убеждая себя не давать воли волнению, способному все испортить.



В следующий момент Светлана оказалась стоящей у доски под прицелом двадцати пяти пар любопытных глаз. Привычным усилием воли она подавила предательскую дрожь в ногах, стараясь не думать о том, как сейчас выглядит. Больше всего ей хотелось выбежать из класса и спрятаться куда-нибудь подальше от этих совершенно незнакомых людей, рассматривающих ее, как экзотический экспонат в музее естествознания. Черт побери, ну почему она так боится оказаться в центре внимания?! Нет бы уродиться в мать, которая приходит в неконтролируемый восторг, когда все вокруг на нее смотрят...

– Класс, познакомьтесь с нашей новой ученицей Светой Малышевой. Теперь она будет учиться с вами,– раздался у нее над ухом сухой, неприятный голос классной руководительницы.– Света перевелась к нам из гимназии «Наследие», и вам, как ее новым одноклассникам, следует оказать ей посильную помощь, пока она будет привыкать к порядкам обычной школы.

Девушка мгновенно вынырнула из своих раздумий, чувствуя, что еще немного, и у нее начнут гореть щеки. То, как учительница ее представила, сулило ей немало проблем в будущем. Теперь у учеников была бесценная возможность поиздеваться над неудачницей, по какой-то причине покинувшей более чем престижное учебное заведение и оказавшейся в школе, предназначенной для простых смертных. Проклятье! Старая дева умело воспользовалась известной ей информацией, чтобы отравить чересчур привлекательной новенькой жизнь! Света стиснула зубы, стараясь не показать охватившей ее паники, и обвела помещение нарочито безразличным взглядом, внутренне готовая к тому, что она увидит. Так и есть. Зависть, любопытство пополам с презрением, кое-где откровенная неприязнь – это в основном девчонки, и интерес определенного толка – это уже парни.

Света вздохнула. Иногда она проклинала природу, наделившую ее настолько броской внешностью, и отца, не позволявшего это скрывать. Будь она какой-нибудь заурядной серой мышкой, ей не пришлось бы ломать себя по прихоти родителя, выходя на подиум и демонстрируя свое тело толпе, а мужчины, глядя на нее, возможно, видели бы не только красивую оболочку, а душу. Хотя в последнем, если честно, она и сама сильно сомневалась, ни разу за всю свою недолгую, но насыщенную общением жизнь не встретив ни одного представителя мужского пола, которого интересовало бы не то, как девушка выглядит, а то, о чем она думает, но ведь можно же иногда помечтать...

Света привычно проигнорировала все направленные на нее взгляды, внешне оставаясь совершенно невозмутимой и ища глазами одного конкретного человека, ради возможности встречи с которым она вообще затеяла всю эту авантюру с переводом. Девушка надеялась увидеть свою сводную сестру и в то же время до дрожи в коленях боялась обнаружить на лице Снежаны такое же выражение плохо контролируемой зависти и неприязни, как и то, что застыло на неумело, но ярко накрашенных мордашках других девчонок в классе. В конце концов, нет никакой гарантии, что ее сестра отнесется к ней по-другому только потому, что приходится ей родственницей. Возможно, Снежана тоже смотрит на богатую выскочку, которую по непонятному капризу судьбы забросило в обычную среднюю школу, с завистью и презрением.

Светлана поспешно отогнала от себя последнюю мысль, чтобы окончательно не потерять самообладание, и еще раз обвела взглядом класс, пытаясь угадать, кто из откровенно рассматривающих ее девчонок приходится ей сестрой. У Светы была фотография Снежаны, но девушка прекрасно знала, как часто человек в повседневной жизни отличается от того образа, который умудрился запечатлеть фотограф, и совсем не была уверена, что ей удастся легко опознать сестру, так сказать, вживую. А потом она внезапно встретилась глазами с неприметной светловолосой ученицей в мешковатой одежде, устроившейся на самой последней парте и явно пытающейся не привлекать к себе внимание одноклассников.

Света сглотнула, ощутив, как пересохло в горле, и ее ладони стали влажными от волнения. Эта девушка, спрятавшаяся на галерке, просто не могла быть никем иным, кроме ее сестры Снежаны! Слишком уж похожа она была на их общего отца. Хотя почему-то то, что делало Константина Малышева представительным и даже привлекательным мужчиной, превратило его дочь в невзрачное, бесцветное создание, но при этом их внешнее сходство было поразительным. Никто, глядя на них, не усомнился бы в том, что перед ним близкие родственники.

Когда-то для Светланы стало шоком сделанное ею болезненное открытие: их внешне такая благополучная и крепкая семья пятнадцать лет назад была на грани распада. Но именно этот удар, навсегда избавивший ее от розовых очков, заодно научил неопытную девчонку, искренне считающую, что она живет в дружной и любящей семье, критически оценивать поведение других людей. Довольно скоро она поняла истинное положение вещей и осознала, что об искренности в их доме не может быть и речи.

Это неприятное открытие стало первым толчком к тому, чтобы она решилась пойти наперекор воле отца и выбрать собственный путь в жизни. Ей всегда внушали, что они пример для подражания, идеал, к которому другие семьи могут только стремиться. Но из случайно подслушанной три года назад тихой, чтобы соседи, не приведи бог, не услышали, ссоры родителей Света неожиданно для себя узнала, что то, что ей вдалбливали по несколько раз на дню, весьма отличается от реальности.

Оказывается, когда-то ее отец женился на дочери влиятельного партийного деятеля, никак не по любви, а для того, чтобы укрепить свое положение и ускорить карьеру. В свою очередь мать выходила замуж не за любимого человека, а за перспективного политработника, который, по ее предположениям, мог обеспечить ей привычный уровень жизни. Когда начался кризис власти и тесть внезапно утратил все свое влияние и не мог больше оказывать зятю покровительство, Константин Малышев-старший едва не бросил семью. Он тогда в ходе перестановок среди партийного руководства среднего звена потерял работу, и сообщение жены о том, что она ждет еще одного ребенка, пришлось совсем некстати.

Света отчетливо помнила тот день, как будто все произошло только вчера. Она пришла из гимназии на час раньше из-за отмененного в связи с болезнью преподавателя урока литературы. Ей просто не хотелось слоняться по двору, ожидая, пока за ней заедет отец или брат, благо от элитного учебного заведения, где она обучалась, до их дома было десять минут неторопливым шагом. Поэтому, решив в кои-то веки прогуляться пешком, девушка заспешила домой, предвкушая, как сделает матери, постоянно жалующейся на то, что она скучает в отсутствие своих детей, сюрприз своим ранним возвращением.

Однако в результате Света сделала сюрприз себе, причем в изначальном смысле этого слова. Открыв дверь своим ключом, она обнаружила, что родители дома и, судя по обрывкам фраз, доносящимся из дальней комнаты, ссорятся. Девушка сама не знала, зачем подошла поближе, чтобы расслышать, о чем спорили дорогие ей люди. Через несколько минут Света беззвучно плакала, сжавшись в комочек за дверью, ведущей в комнату родителей, зажимая себе рот ладонью, чтобы не зарыдать в голос, и потрясенно слушая, в каких выражениях ее мать высказывает мужу все, что она о нем думает.

Оказывается, родители никогда не любили друг друга, и то, что они демонстрировали на публике, к которой причисляли и своих детей, было не более чем искусной игрой. Светлана неверяще вслушивалась в злые, исполненные горечи слова матери о том, что только запрет врачей не позволил ей сделать аборт, вынудив сохранить и родить третьего, совсем нежеланного ребенка, едва не заплатив за это семьей. И еще в тот день она узнала о том, что отец тогда на несколько месяцев ушел из дома, от беременной жены и маленьких сыновей. Что он жил с другой женщиной, которая тоже должна была родить ему ребенка, и вполне возможно, что он остался бы со своей новой женой, если бы не вмешался тесть, поспешивший навести в семье своей дочери порядок, вернув блудного мужа к жене и детям.

Как оказалось, слишком рано зять сбросил его со счетов, решив, что угодивший в опалу при новой власти влиятельный родственник больше не сможет ничем ему помочь и скоро превратится в обузу. Старый аппаратчик еще сохранил достаточно связей, чтобы поспособствовать отцу своих внуков если не в политической карьере, то в попытке начать собственный бизнес и удержаться на плаву в бушующем море экономического кризиса. Это решило дело, отец вернулся в семью и снова принялся играть роль примерного мужа и отца, вспоминая о том, что у него есть еще один ребенок, только тогда, когда в пылу ссоры жена припоминала ему давнюю измену.

В тот страшный день Света поняла, что все, что окружало ее двенадцать лет, было искусной ложью, наивно принимаемой ею за истину. Следующие несколько месяцев она внимательно наблюдала за родными, с ужасом замечая мелкие детали, на которые раньше просто не обращала внимания. Они с беспощадной беспристрастностью подтверждали ее подозрения. Сначала девушка задалась вопросом, почему старший сын, вроде бы любимый наравне с остальными детьми, не появляется в родительском доме месяцами, а когда все-таки появляется, то ограничивается вежливым приветствием и ужином за общим столом, даже не пытаясь рассказывать о себе и совершенно не интересуясь тем, что происходит с остальными членами семьи.

Переборов свой детский страх перед старшим братом, который всегда выглядел суровым и нелюдимым, Света решилась однажды приехать к нему домой, улизнув с занятий и рискуя нарваться на серьезное наказание со стороны родителей. Чего ей стоило добраться до квартиры брата, расположенной в далеко не престижном районе, девушка предпочитала не вспоминать, но до сих пор бережно хранила в памяти удивление и радость, отразившиеся на лице Константина, когда он увидел ее на своем пороге. Света потратила немало сил на то, чтобы разговорить брата, и лишь после того, как она, всхлипывая, пересказала ему разговор родителей, Костя наконец оттаял и перестал перед ней притворяться, что является членом одной большой любящей семьи. Как оказалось, он обожал свою маленькую сестренку и, не желая ее травмировать, продолжал играть опостылевшую ему роль примерного сына людей, которых он не только не любил, но даже не уважал.

А Света с тех пор загорелась желанием найти свою сводную сестру или брата, мечтая, что они втроем станут настоящей семьей, а не красивой вывеской, за которой прячется равнодушие ко всему, кроме своих желаний и потребностей. И вот теперь она смотрит в глаза своей сестре и просто не может сдвинуться с места. Снежана оказалась совсем не такой, какой ее себе представляла Света, разглядывая фотографию и слушая краткие характеристики Кости, описывающего поведение и привычки девушки. Константин, ради любимой младшей сестренки в свободное от работы время занявшись поисками по своим каналам незаконнорожденного ребенка отца, смог узнать многое. Благо работа в милиции давала возможность доступа к нужной информации, а объект поиска и не думала прятаться, ведя добропорядочную жизнь среднестатистического обывателя, даже в кошмарном сне не способного представить себя человеком, который может заинтересовать правоохранительные органы.

Девушка, являющаяся сестрой Светланы, действительно выглядела серой мышкой, смертельно озабоченной тем, как бы понадежнее спрятаться на ровном месте, чтобы не вызывать любопытства окружающих, но натренированный взгляд модели, привыкшей оценивать потенциальных соперниц, мгновенно выхватил несоответствия избранному образу. Под бесформенной бесцветной одеждой явно скрывалась не излишняя полнота, о которой упомянул Костя, описывая новую родственницу, а стройная и сильная фигура, способная вызвать зависть у любой представительницы женского пола, хоть сколько-нибудь озабоченной собственной внешностью.

Невольно в голове Светланы мелькнула привычная для женщин всего мира мысль: «Вот если бы ее приодеть...», а в следующий миг она внимательнее присмотрелась к своей сестре и мгновенно забыла об ее одежде. Холодное безразличие в голубых глазах Снежаны заставило Свету невольно поежиться. Вдруг отчего-то вспомнились немногочисленные друзья Кости, как и он сам, не раз бывавшие в «горячих точках» страны. У этих суровых мужиков, иногда заходивших в гости к боевому товарищу, прошедших огонь и воду, во всех предусмотренных природой и изобретенных человеком видах был точно такой же равнодушный, ледяной взгляд, в котором отчетливо читалось полное безразличие к тому, жив их собеседник или сейчас умрет, пусть даже и от их рук.

Светлана усилием воли заставила себя встряхнуться, отвела глаза, разрывая зрительный контакт с сестрой, и, решительно напомнив себе, из-за чего она влезла в эту авантюру, приступила к исполнению своего замысла, молясь про себя о том, чтобы первая в ее жизни самостоятельно разработанная операция по налаживанию контактов с незнакомым, но очень нужным ей человеком увенчалась успехом. Дождавшись, когда выдохшаяся классная руководительница, минут десять читавшая классу мораль о том, как они должны обращаться с новенькой, разрешит ей занять свободное место, Света ослепительно улыбнулась своим новым одноклассникам профессиональной улыбкой фотомодели и раскованной походкой продефилировала к задней парте, демонстративно игнорируя несколько свободных мест, расположенных поближе.

Девушка с независимым видом села на стул рядом со Снежаной, внутренне напрягшись и ожидая от своей новой соседки чего угодно. Если сестра знает о том, кто она, если мать ей рассказала об отце, то вполне возможен конфликт и дело может закончиться для нее большими неприятностями, поскольку драться ее никогда не учили и защитить себя в физическом плане ей вряд ли удастся. Особенно от этого милого создания, вызывающего у нее невольную дрожь.

Однако Снежана явно не горела желанием общаться с новенькой, она только бросила на нее безразличный взгляд из-под длинных, но, к сожалению, совершенно бесцветных ресниц и снова уткнулась в свой учебник, не обращая на свою соседку никакого внимания. Света облегченно перевела дух, констатировав, что, по крайней мере, Снежана ничего не знает о семье своего отца или хотя бы не представляет, как выглядят ее сводные братья и сестра. Это уже было большой удачей. Светлана торопливо вытащила из сумки нужный учебник, тетрадь, ручку и, делая вид, что слушает объяснения учительницы, стала обдумывать, как бы ей все-таки подружиться со своей сестрой.

Может быть, при достаточно близком общении Снежана окажется более приветливой и им удастся найти общий язык? Хотя теперь, после того как она заглянула в эти ледяные, равнодушные глаза, в подобный исход Светлане верилось с ощутимым трудом. Кажется, все ее старания и жертвы оказались напрасными и вместо сестры и близкой подруги она получит еще одного представителя их семейства, полностью безразличного ко всему, кроме своих желаний и капризов. Девушка стиснула зубы, запрещая себе отчаиваться, и принялась старательно записывать то, что говорила учительница, краем глаза следя за своей соседкой по парте.

Глава 1

Снежана равнодушно наблюдала за очередным представлением, устроенным их классной руководительницей. Девушка, стоящая у доски на всеобщем обозрении, казалась, просто наслаждалась вниманием окружающих к своей персоне и уже поэтому не заслуживала того, чтобы к ней приглядываться. Жрица в своей прежней жизни обычной, неприметной школьницы подобных людей недолюбливала, поскольку у них имелось все то, чего она была в то время лишена, а теперь ей было глубоко безразлично их существование. У нее и без того, чтобы морочить себе голову философскими вопросами, почему природа, судьба или боги оказываются более благосклонными к одним в ущерб другим, хватало тем для размышления.

Например, Снежану уже порядком утомили ежедневные лекции матери о ее поведении, манерах и так далее. Если раньше она могла прислушиваться к словам своей родительницы и даже иногда соглашалась с ней, то теперь эти бессмысленные нравоучения стали ее серьезно раздражать, и, кажется, мать это чувствовала. Девушка боролась с собой, но только отделяя душу от тела, могла спокойно выслушивать бесконечные монологи о примерном поведении, которое, несомненно, убережет ее от неприятностей в жизни. Снежана сама была живым доказательством того, что теории ее матери не имеют ничего общего с реальным положением вещей, и ей приходилось прикладывать значительные усилия, чтобы не сорваться во время этих проповедей.

Вся беда заключалась в том, что, когда девушка демонстрировала полное равнодушие к происходящему, лекции матери затягивались до тех пор, пока та не убеждалась, что дочь прониклась ее поучениями. А поскольку изображать эмоции Снежана была просто не в состоянии, то в конце концов, чтобы избавиться от внимания родительницы к своей персоне, приходилось возвращать душу назад в тело и бороться с вырывающимися на волю чувствами и болью, мгновенно набрасывающейся на нее, как голодный пес на кость. Это было утомительно и причиняло девушке физические страдания, но, судя по тому, что за два месяца, прошедшие со времени ее мнимого бунта, мать так и не успокоилась, терпеть подобные пытки ей предстояло еще очень долго.



Иногда Снежана, доведенная до последней стадии бешенства занудными нравоучениями матери, видимо поставившей себе цель вернуть дочь на путь истинный любыми средствами, лишь запредельным усилием воли удерживала себя от того, чтобы не полезть на стенку или банально не повеситься в безуспешной попытке спастись от назойливого зудения над ухом. Удерживало ее от столь радикальных шагов только то, что подобные действия все равно не привели бы к желаемому результату. В лучшем случае ей пришлось бы объясняться с матерью по поводу разгрома, учиненного ею в квартире. А в худшем разгневанная родительница, обнаружив следы подошв на стенах либо люстру, пострадавшую во время попыток Снежаны выбраться из петли после того, как ей надоело бы висеть в метре над полом, вызвала бы психиатров в компании с дюжими санитарами, имеющими в своем распоряжении универсальное оружие против тех, кто не утруждает себя адекватным с точки зрения среднестатистического гражданина поведением, а именно смирительную рубашку.

Хорошо хоть в школе никто особо не обращал внимания на ее полное безразличие к окружающему миру в целом и учебному процессу в частности... Хотя в этом учебном заведении, долженствующем якобы участвовать в воспитании детей, способных в будущем стать достойными гражданами своей страны, вообще мало интересовались настроением и самочувствием подопечных. Что, учитывая все обстоятельства, было даже к лучшему. Если бы ее поведением заинтересовались преподаватели или, что еще хуже, школьный психолог, то Снежане пришлось бы несладко. Да и выбор у нее не отличался бы разнообразием – либо постоянно контролировать себя, при этом старательно не отгораживаясь от эмоций и упорно игнорируя боль, либо оказаться на особом учете у специализированных врачей... Неприятная перспектива.

Снежана краем сознания отметила, что речь классной руководительницы о том, каким именно образом им следует вести себя с новенькой, как оказалось умудрившейся попасть в самую обычную школу после элитной гимназии, в конце концов подошла к своему логическому завершению. Девушку, которую, кажется, звали Светой, отпустили выбирать себе место за партой. Снежана не придала этому особого значения. Новая ученица ее совершенно не заинтересовала бы, даже если бы она снова не избавилась от всех своих эмоций, разделив душу и тело. По мнению Снежаны, единственным, что могло привлечь внимание в Свете Малышевой, было ее поразительное сходство с кьерами[1] Сиали. Светлана безукоризненно подходила под каноны аристократической внешности. Стройная, изящная, с косым разрезом голубых глаз и черными волосами, она не вызвала бы подозрений в нечистокровности даже у самих аристократов. Единственное, что выпадало из образа, это чересчур полные губы, а так...

Снежана хмыкнула, равнодушно констатировав, что в последнее время ей повсюду мерещатся детали мира, который на несколько месяцев стал для нее домом и который она так неосторожно покинула. Оказывается, ностальгия по утраченному способна поразить даже мечей богини. Несмотря на все их давно уже ставшее притчей во языцех безразличие ко всему, что не касается исполнения их долга перед Эларой. Подобные слабости ей были сейчас ни к чему, но сознание упрямо продолжало выискивать в самых безобидных вещах сходство с чем-либо виденным ею в Сиали, упорно напоминая ей о ее собственной глупости. Жрица мрачно уставилась в учебник, пытаясь отвлечься от своих размышлений. Когда она убирала постоянно мешающие ей адекватно оценить обстановку эмоции, то с отчетливой ясностью осознавала, насколько глупым было ее поведение в Сиали.

Это только додуматься надо было – попытаться покончить с собой при помощи устройства, о свойствах которого известно лишь со слов другого меча богини, в свою очередь тоже не видевшей его в действии, а слышавшей о нем от, так сказать, старших коллег. И при этом еще умудриться забыть о том, что она сама весьма отличается от остальных жриц, а значит, предсказать, как на нее подействует оружие, предназначенное для уничтожения обычных мечей и щитов богинь, можно было с очень небольшой долей вероятности. Поэтому девушку совершенно не удивляло то, что результат ее необдуманных действий оказался весьма далек от задуманного и, к сожалению, не поддавался корректировке...

Снежана оторвалась от своих бесполезных размышлений на тему «а что было бы, если бы», когда почувствовала рядом с собой подозрительное движение. Подняв голову от учебника, девушка обнаружила, что новенькая по каким-то непонятным Снежане мотивам выбрала место рядом с ней, пустовавшее с начала года по причине неприязни одноклассников к неудачнице, известной под прозвищем Снежная Баба. Холеная красавица опустилась на стул и, одарив ее искусственной, хорошо отрепетированной улыбкой, принялась копаться в идеально подходящей к туфлям изящной, но достаточно объемной сумке в поисках учебников. Странно. Жрица могла бы поклясться, что девицы наподобие этой Светланы предпочитают занимать места за первыми партами, чтобы иметь возможность ловить восхищенные взгляды простых смертных со всех сторон. Впрочем, задумываться над мотивами поступков абсолютно неинтересного и, самое главное, пока не мешающего ей человека совершенно не хотелось, и Снежана снова уткнулась в учебник, игнорируя соседку.

Однако, как оказалось, успокоилась она слишком рано. Новенькая, изображая, что внимательно слушает преподавателя, продолжала ее разглядывать с таким интересом, словно перед ней была не обычная в общем-то старшеклассница, а как минимум какая-нибудь знаменитость... или манекен, на котором надет эксклюзивный наряд от модного модельера. Жрица, давно уже благодаря своим строгим наставницам научившаяся чувствовать заинтересованные взгляды кожей, практически мгновенно обнаружила повышенное внимание к своей персоне и насторожилась. Это было необычно, а значит, могло представлять угрозу.

Никак не выдавая того, что заметила интерес Светланы, девушка принялась незаметно изучать свою соседку, пытаясь понять, что той может быть нужно от невзрачной девчонки, которую она видит первый раз в жизни. И чем подобное любопытство обернется для нее самой. После того как Снежана осознала, что с ней случилось и к чему привели ее идиотские истерики с попыткой суицида, она вообще запретила себе переживать по поводу своей неудавшейся жизни. В конце концов, все самое страшное, что могло с ней произойти, уже произошло, и в дальнейшем ничего нового, в том числе и новых неприятностей ожидать не стоило. И если все-таки что-то подобное и встретится у нее на пути, то положение, в котором жрица находится благодаря своей глупости, ухудшится ненамного.

Однако, несмотря на все ее безразличие, постоянное, ничем не объяснимое внимание со стороны незнакомого человека на уровне подсознания расценивалось девушкой как угроза. И ее организм независимо от разума приводил себя в состояние боевой готовности, начиная отслеживать все перемещения посторонних предметов в помещении, к числу которых, видимо, относил и всех находящихся в классе людей. Урок превратился для Снежаны в изнурительную пытку, она постоянно ощущала на себе заинтересованный взгляд новенькой и никак не могла сосредоточиться на том, что говорит учительница. А ведь ей еще необходимо было поддерживать привычный для матери и преподавателей уровень успеваемости, чтобы не вызывать лишних подозрений и, что гораздо хуже, нотаций...

Наконец прозвенел звонок на перемену, и девушка начала торопливо собирать свои школьные принадлежности, стараясь убедить бунтующее тело, что никакая опасность ей не грозит, одновременно внимательно следя за тем, чтобы не оказаться в очередной раз объектом веселой, по мнению ее одноклассников, шутки. В последнее время Снежана становилась жертвой грубых розыгрышей соучеников значительно реже, поскольку ее мучителям стало просто неинтересно над ней издеваться из-за ее полного равнодушия к их выходкам.

Но иногда они все еще вспоминали старые времена и устраивали девушке какую-нибудь пакость из разряда тех, что сами пакостники считают незначительными, а объект их издевательств воспринимает весьма болезненно. И если кому-нибудь из них придет в голову позабавиться именно сейчас, дело может закончиться трагедией. Взбудораженная непонятным поведением соседки по парте жрица могла отреагировать на выходку одноклассников инстинктивно, не задумываясь, с прогнозируемыми последствиями в виде свежего покойника.

Однако на этот раз все были слишком заняты обсуждением новенькой, чтобы вспомнить о штатной девочке для битья. Что не могло не радовать. Снежана, убедившись, что на данный момент одноклассникам не до нее, забросила сумку на плечо и ровным шагом вышла из класса, обдумывая непростой выбор, который ей предстояло сделать в ближайшем будущем. Действительно ли ей следует более внимательно присмотреться к странной девушке, ставшей ее соседкой по парте, или же не забивать себе голову и списать все произошедшее на не вовремя разыгравшуюся паранойю? Решить этот важный вопрос она не успела.

Сзади послышались торопливые шаги, и жрица привычно напряглась, готовая отразить нападение неизвестного агрессора, одновременно пытаясь взять под контроль инстинкты, вопившие о необходимости превентивных и желательно жестких мер. Снежана устало констатировала, что, как всегда, ее самые худшие ожидания оправдались, неуемные хулиганы все-таки вспомнили о ней и теперь собираются наверстать упущенное, устроив ей какую-нибудь гадость. Оставалось только подождать, пока они соизволят исполнить задуманное, и постараться при этом не поотрывать им головы, а потом можно будет спокойно идти по своим делам.

Успокаивая себя таким образом, Снежана прислушивалась к шагам за спиной, равнодушно отмечая, что на сей раз, судя по стуку каблучков, ее догоняет девушка, что само по себе странно – обычно представительницы прекрасной половины их класса активного участия в ее травле не принимали, предпочитая наблюдать за спектаклем со стороны и вставляя в подходящий момент едкие комментарии. Видимо, кому-то из девчонок захотелось более острых ощущений. Шаги раздавались уже совсем рядом, и жрица внутренне напряглась, готовясь к нападению. Однако, вместо того чтобы толкнуть ее или подставить подножку, догонявшая ее девушка просто поравнялась с ней и, слегка задыхаясь, произнесла:

– Снежана, подожди, пожалуйста!

Если бы не полное отсутствие эмоций, жрица удивилась бы до глубины души, когда, повернувшись на голос, увидела перед собой раскрасневшуюся от быстрой ходьбы Свету. Она молча смотрела на новенькую, ожидая, пока та объяснит ей свое более чем странное с точки зрения Снежаны поведение, и дождалась. Светлана каким-то нервным жестом поправила и без того идеальную прическу и слегка смущенно произнесла:

– Прости, что обращаюсь к тебе с такой просьбой, но не могла бы ты мне здесь все показать, а то я очень плохо ориентируюсь в незнакомых зданиях...

– Хорошо.

Жрица решила, что обращение за помощью именно к ней со стороны Светы более чем подозрительно, в конце концов, в классе полно парней, каждый из которых пожирал новенькую жадными взглядами и счел бы за счастье стать ее гидом по школе. Но в сложившейся ситуации все-таки безопаснее для нее будет согласиться. Пока она не поймет, что Малышевой от нее надо, лучше держать эту в высшей степени странную и непонятную девушку на глазах, будет меньше вероятности получить от нее нож в спину. Может быть, это и паранойя, но Снежана в последнее время была не в том настроении, чтобы еще тратить силы на борьбу с собственными инстинктами и вбитыми на сотнях тренировок привычками.

– Пойдем, я тебя провожу в класс, где у нас будет проходить урок физики.

– Спасибо! – Света расцвела заученной улыбкой и зашагала рядом с ней, приноравливаясь к ровному, быстрому шагу Снежаны. Видимо, молчать больше двух секунд подряд она была неспособна в принципе и при этом страдала патологическим любопытством, иначе как еще можно было объяснить ту скорость, с какой Светлана засыпала жрицу самыми разными вопросами: – Ты давно учишься в этой школе? А здесь много задают на дом? Программа сложная? У вас на переменах работает буфет? Или только столовая?

– Я учусь здесь с первого класса.– Жрица никак не могла понять, что от нее нужно собеседнице, но сочла, что грубое пожелание заткнуться и не мешать думать о своем в данном случае будет не слишком сочетаться с образом забитой одноклассниками серой мышки. Но и давать ответы на все вопросы, которые задавала тараторившая без умолку новенькая, она не спешила.

– Понятно.– Светлана никак не хотела угомониться, совершенно игнорируя тот факт, что ей ответили весьма выборочно.– А учителя здесь очень строгие или можно рассчитывать на снисхождение?

– Смотря кто.– Снежана пожала плечами, ловко огибая неожиданно выскочившего из-за угла первоклассника.– Учитель физики никогда не ставит оценки только за красивые глазки, но и не топит на уроке того, кто не знает, всегда на тройку поможет натянуть, а вот учительница литературы считает, что незнание ее предмета есть уголовное преступление, и если обнаружит слабину, то все жилы вытянет. Но в принципе не страшно, жить можно.

Жрица отвечала на вопрос, одновременно стараясь понять идущую рядом с ней девушку. При ближайшем рассмотрении было заметно, что красивая стерва – это не более чем искусно подобранная маска, но вот что за ней прячется? Снежана краем глаза наблюдала за своей новой знакомой, привычно отмечая все малейшие изменения мимики и речи. Все-таки тренировки под руководством Синалы, упорно пытавшейся научить свою молодую неопытную сестру читать по лицам людей, узнавая их сущность и намерения, принесли пользу. Пусть Снеара никогда не сравнится со своей наставницей в способности заглянуть в душу человека и понять его устремления, но вот определить, кто перед ней и насколько этот кто-то врет, у нее иногда получалось. И теперь она отчетливо видела, что Светлана точно такая же робкая, застенчивая девочка, какой сама жрица была еще совсем недавно. Новенькую выдавали глаза, в которых отчаянное желание подойти и заговорить с понравившимся ей человеком соседствовало с детским страхом, что ее оттолкнут.

Снежана тихо хмыкнула, внезапно поняв, в какую ситуацию она умудрилась попасть. Свету кто-то упорно и планомерно ломал, превращая девочку в то, чем хотел ее видеть, и этому таинственному кому-то почти удалось исполнить свой замысел. Новенькая идеально играла избранную для нее роль, скрывая свои истинные чувства, но стать тем, кем не являлась изначально, она не могла и поэтому инстинктивно искала человека, похожего на нее. Видимо, с такими же, как она, Света чувствовала себя в большей безопасности, поэтому и стремилась завести дружбу с неприметной серой мышкой, которая уж точно не попытается ее подставить в борьбе за главенство.

– Если я тебе досаждаю, я уйду.

Снежана вскинула голову и встретилась взглядом с вежливо улыбающейся Светой, прочитав в ее глазах отчаяние пополам с обидой. Жрица вздохнула, осознав, что произошло. Погрузившись в свои попытки разобраться, кто перед ней, она умудрилась замолчать посреди разговора, не реагируя ни на какие внешние раздражители, и теперь Светлана не знает, что ей думать о таком, мягко говоря, странном поведении собеседницы. Требовалось срочно исправлять ситуацию.

– Нет, не досаждаешь.– Снежана осторожно подбирала слова, она не хотела обидеть эту девочку, попавшую в руки к очередному чудовищу в человеческом обличье, уверенному в том, что ему дозволено безнаказанно изменять чужие души, подгоняя доступных ему людей под придуманные им шаблоны. Свете еще повезло, что манипулятор попался не слишком оголтелый и не попытался уничтожить личность девочки вообще, чтобы удобнее было лепить из нее то, что ему хочется. Хотя Малышева вряд ли об этом догадывается...– Просто я иногда ухожу в себя, не обращай внимания.

– Ладно.– Света снова сверкнула профессиональной улыбкой, и только то, что жрица держала душу отдельно от тела, не позволяя своим эмоциям вернуться, помогло Снежане не поморщиться от отвращения.

Она терпеть не могла, когда с ней пытались играть. Хватит уже с нее подобного... Нужно было что-то срочно предпринять, а то Светлана еще пару месяцев будет ходить вокруг до около, не решаясь предложить своей новой знакомой дружбу и постоянно ожидая, что ее пошлют куда подальше. Конечно, лучше всего было бы тонко намекнуть на возможность дальнейшего общения, но это только в том случае, если возникнет желание долго и аккуратно выстраивать новые отношения, а Снежана не собиралась тянуть время. Ей самой уже до зубовного скрежета надоело одиночество.

– И не надо притворяться, Света.– Жрица заметила, как от неожиданности вздрогнула Светлана, видимо считавшая свою игру на публику безупречной, и растянула губы в холодной улыбке, в которой чувств было меньше, чем в камне.– Со мной ты можешь быть сама собой, и не бойся, не укушу.– Улыбка сменилась боевым оскалом, который мгновенно исчез, словно его и не было.– По крайней мере, тебя.

И, оставив Свету с ошарашенным видом стоять посредине коридора, зашагала к кабинету физики, прокручивая в памяти их разговор. Теперь события могли развиваться в двух диаметрально противоположных направлениях: или у нее появится наконец-то друг, с которым она сможет поделиться своими мыслями и чувствами, поговорить пусть и не обо всем, но, по крайней мере, о многом, или это их последняя беседа.

За раскрытие своей тайны жрица не опасалась, если даже новенькая расскажет всем о том, что между ними произошло, никто ей не поверит. Все в школе слишком привыкли считать Снежану робкой, забитой девочкой, неспособной на сопротивление и теряющейся даже при намеке на насилие, и скорее сочтут, что Света таким образом пытается привлечь к себе внимание, чем допустят мысль о том, что их штатная девочка для битья могла внезапно настолько кардинально измениться.

Да, опасности не было, а вот польза могла быть весьма ощутимой – абсолютное одиночество здорово действовало жрице на нервы. Литари испортил ее, приучив к тому, что на свете существует кто-то, с кем можно говорить, не опасаясь, что твои слова будут использованы против тебя в самый неподходящий момент. И теперь Снежане не хватало нормального общения с человеком, с которым она могла бы разговаривать на равных, а не выслушивать только нотации и оскорбления.


Светлана вышла за двери школы и глубоко вдохнула холодный сырой воздух, пытаясь успокоиться. Первый день в новом учебном заведении сильно потрепал ей нервы, причем девушка никак не могла решить, удачно он прошел или все-таки нет. В плюсы можно было, несомненно, засчитать то, что она встретилась со своей сестрой. Однако при этом вдруг оказалось, что перед ней совсем не тот человек, которого она ожидала увидеть. Черт побери! Если Снежана – робкое, застенчивое создание, боящееся собственной тени, то она, Светлана Малышева, боец элитного подразделения! Но не мог же Костя так ошибиться в оценке сводной сестры? Хотя...

Света криво улыбнулась, вспомнив, как после шокирующего разговора в коридоре с дрожью в коленках вошла в класс, ожидая увидеть за партой этакого Терминатора, и обнаружила робкую, забитую девочку, старательно прячущуюся за учебником. Следовало признать, что притворяться Снежана умела идеально. Теперь бы еще понять, зачем она это делает. Ведь из-за своего притворства ее сестра имела постоянные неприятности с одноклассниками, хотя вполне могла избавиться от лишних проблем, просто продемонстрировав свой истинный характер. Света сильно сомневалась, что местные хулиганы подошли бы к объекту своих идиотских шуток ближе чем на пару десятков метров после нескольких минут общения с настоящей Снежаной. Тогда что же вынуждает ее скрываться?

Вопросы, вопросы... Светлана заставила себя выбросить из головы все сомнения и страхи, как обычно одолевавшие ее при любых сложностях, возникающих в жизни. Твердо сказав себе, что она добилась своего, нашла свою сестру, а с остальным разберется со временем, тем более что новообретенная родственница не проявляет по отношению к ней враждебности, даже скорее наоборот, если она правильно поняла ее последнюю фразу, Света решительно подавила попытавшуюся было поднять голову истерику. Не время давать волю слабости, да и не место, если уж на то пошло.

Девушка аккуратно поправила прическу, которую уже успел растрепать ветер, и полным достоинства шагом направилась через школьный двор к подъехавшей к воротам машине. На этот раз довезти ее до дома должен был ее брат Валентин, поскольку отец ожидал в гости очередного очень важного человека и не мог отвлекаться на то, чтобы съездить за дочерью, ну а о том, чтобы она добралась домой сама, конечно же не могло быть и речи. Света вздохнула. С Валей она общалась только в самых крайних случаях, потому что все то, что она терпеть не могла в своем отце, в ее среднем брате было представлено, так сказать, в увеличенном варианте. Что ж, иногда контактов с Валентином избежать не получалось и приходилось как всегда притворяться той, кого ее дражайшие родственники желали видеть своей дочерью и сестрой. Для нее пришло время играть свою роль, благо эта роль стала ей настолько привычной, что участия сознания для поддержания нужной маски не требовалось.

Поэтому почти автоматически девушка делала все, что от нее ожидали родные: эффектно села в машину брата, всю дорогу до дома поддерживала ничего не значащий разговор о погоде и природе. Войдя в квартиру, мило поздоровалась с родителями и лощеным мужчиной, представленным ей в качестве очередного партнера ее отца. Вежливо улыбалась за столом, когда гость, естественно, приглашенный на ужин, весьма неудачно пытался шутить, а сама считала минуты до того момента, когда сможет, не вызывая подозрений родственников, уйти в свою комнату.

Свете крайне необходимо было как можно быстрее посоветоваться с Костей, как все-таки ей вести себя с сестрой и правильно ли она поняла последний намек этой странной девушки. А то, может быть, Снежана имела в виду прямо противоположное, и лучше больше не приближаться к ней и на пушечный выстрел во избежание серьезных неприятностей. В поведении крутых парней брат разбирался куда лучше нее, сам был таким, оставалось надеяться, что и в поведении крутых девушек или девушек, умело притворяющихся крутыми, он разбирается тоже...

Когда бесконечный вечер, в течение которого ей пришлось развлекать очень нужного отцу, но крайне неприятного ей самой человека, наконец-то остался позади, Света, сославшись на усталость, пожелала родственникам спокойной ночи и, ничем не выдавая мучавшего ее нетерпения, скрылась в своей спальне. Торопливо закрыв за собой дверь и задвинув защелку, девушка схватила сотовый телефон и набрала номер брата, молясь про себя, чтобы Костя оказался не занят и с ним можно было поговорить. Брат, к ее облегчению, взял трубку после первого же звонка, видимо заранее рассчитав время, когда она может ему позвонить, и спокойно поинтересовался, как у нее прошел день в школе. Только тот, кто знал Константина так же хорошо, как и Света, уловил бы в голосе мужчины нотки беспокойства за свою младшую сестренку.

– Все прошло довольно хорошо.– Светлана поспешила успокоить единственного действительно родного ей человека. И тут же принялась рассказывать о том, что ее так тревожило весь день: – Костя, ты не поверишь, я познакомилась со Снежаной и теперь пытаюсь понять, то ли она умудрилась до неузнаваемости измениться за пару месяцев, прошедших с того момента, как ты ее видел, то ли ты, братик, настолько не разбираешься в людях...

– Что случилось? Вы поругались? – В голосе Константина сквозило искреннее удивление.– Неужели такая тихоня, как Снежана, умудрилась наговорить тебе гадостей? Странно...

– Тихоня?! – Света рассмеялась почти истерически.– Знаешь, кого мне напомнила Снежана? Андрея Бородина, твоего командира. В ее присутствии возникает точно такое же ощущение, что ты находишься в обществе смертельно опасного хищника, которого только нежелание причинить тебе вред удерживает от того, чтобы оторвать у тебя какую-нибудь важную часть тела.

– Свет... ты серьезно? – Девушка отчетливо расслышала в голосе брата уже не беспокойство, а откровенную тревогу за нее.– Я ничего подобного за ней не заметил. Девчонка как девчонка... Ты не могла ошибиться?

Светлана помолчала, обдумывая вопрос. А действительно, не могла ли она ошибиться и от волнения увидеть то, чего на самом деле не было и в помине? Девушка добросовестно перебрала в памяти все подробности своего разговора с сестрой и покачала головой. Потом, спохватившись, что брат ее не видит, уверенно заговорила:

– Нет, не могла. Снежана неплохо притворяется безобидной серой мышкой. Знаешь, Костя, по-моему, никто из ее одноклассников не подозревает о том, что она представляет собой на самом деле, иначе я просто не понимаю, откуда у них столько смелости, чтобы ее задирать. Но передо мной она почему-то сочла возможным показать свою истинную сущность, и теперь я думаю, зачем ей это понадобилось...

– Что она тебе сказала?

Света заморгала, внезапно поняв по голосу Кости, что шутки кончились и от ее ответа на этот вопрос зависит, останется ли она вообще учиться в новой школе или уже завтра ее переведут в другую, несмотря ни на какие протесты родителей и ее самой. Это уже напугало девушку по-настоящему. Неужели разговор с одноклассницей может повлечь такие серьезные последствия? Хотя, напомнила она себе, если имеешь дело с кем-нибудь из хладнокровных машин для убийства вроде некоторых сослуживцев брата, любая, даже самая незначительная на первый взгляд мелочь может оказаться последним предупреждением. Эти люди не тратили время на угрозы или скандалы, если их намеков не понимали, они просто избавлялись от непонятливого надоеды любым доступным и признанным приемлемым в данный момент способом. Поэтому на вопрос брата Света ответила предельно честно и подробно:

– Снежана сказала, что я могу при ней не притворяться, она не кусается, по крайней мере, не укусит меня.– И затаила дыхание, ожидая, как Костя расценит такое заявление новой родственницы.

– Тебе предложили дружбу, уж не знаю почему.– Брат говорил задумчиво и несколько растерянно.– Ты уверена, что она не догадывается о том, что вы родственники?

– Не знаю, теперь я уже ни в чем не уверена.– Света нервным жестом взлохматила волосы и со всего размаха упала на постель – вольности, которые она позволяла себе только в том случае, когда рядом никого не было. И повторила: – С ней я уже ни в чем не уверена. Но ее слова точно не могут быть предложением не приближаться, пока цела?

– Точно, точно.– Костя тихо рассмеялся в трубку и поинтересовался: – Ты собираешься и дальше с ней общаться?

Света на мгновение задумалась, а действительно ли ей нужны дополнительные проблемы и нервотрепка, которые наверняка будет доставлять ей Снежана, и не проще ли оставить все как есть, но потом тряхнула головой, отгоняя пораженческие настроения, и решительно ответила:

– Она наша сестра. И если я могу нормально уживаться с тобой,– девушка невольно улыбнулась, вспомнив, сколько сил и нервов ей стоило убедить брата, как раз вернувшегося из очередной командировки в «горячую точку», что она сможет с ним находиться в одной комнате длительное время и не испугается его, что бы он ни натворил,– то наверняка смогу с ней общаться. Кажется, она вполне себя контролирует.

– Хорошо.– Костя вздохнул и хмуро добавил: – Будь осторожнее, все-таки такие, как мы, иногда бываем опасны для окружающих, хотим мы того или нет. А я пока попытаюсь выяснить, что же могло случиться со Снежаной за те два месяца, которые я ее не видел, обычно молодые девушки не бывают такими, если, конечно, ты не преувеличиваешь.

– Не преувеличиваю.– Света грустно улыбнулась, глядя в потолок.– Я слишком хорошо умею различать соответствующие признаки. Удачи.

Выключив телефон, она несколько секунд смотрела на него, словно пытаясь найти ответы на мучающие ее вопросы, а потом решительно поставила его на подставку и начала готовиться ко сну. Костя быстрее нее разберется в загадке, которую им загадала их новая родственница, а ей лучше пока отдохнуть перед следующим днем в школе. Что-то подсказывало ей, что он будет нелегким. Слишком уж много завистливых взглядов она заметила сегодня в этом учебном заведении.

Уснуть получилось далеко не сразу, в голову лезли непрошеные мысли о том, что новая школа вряд ли окажется лучше старой и общего языка с одноклассниками ей найти не удастся. Что Снежана вполне может передумать, и тогда... Света заснула под утро и, когда зазвонил будильник, чувствовала себя совершенно разбитой. Тоскливо констатировав, что столь отвратительно начинающийся день просто не может закончиться ничем, кроме катастрофы, и остается лишь молиться о том, чтобы не глобальной, девушка выбралась из постели. Она начала приводить себя в порядок, жгуче завидуя тем счастливицам, которые могут позволить себе проснуться за пятнадцать минут до момента, когда необходимо выйти из дома, и за этот краткий промежуток времени успевают разобраться со своей внешностью.

Ее предчувствия, к сожалению, оправдались в полной мере. Стоило ей появиться в классе, как местная первая красавица попыталась объяснить новенькой некоторые правила поведения, и только вошедший в кабинет учитель спас ее от безобразной ссоры. Ну вот опять. Светлана сердито морщилась, придя к выводу, что на новом месте повторяется старая история. Теперь придется как-то выкручиваться, чтобы не стать объектом ненависти всех девчонок в классе, если не во всей школе... Черт возьми, и как ей стать незаметной в учебном заведении, где даже ее не самая дорогая одежда воспринимается как несказанная роскошь, а внешность...

Все уроки Светлана, вместо того чтобы слушать преподавателей, раздумывала о том, в какую неприятность она умудрилась попасть благодаря своей внезапно обнаружившейся склонности к авантюрам и как ей теперь быть, но так и не смогла придумать ничего приемлемого. А тут еще как назло Снежана не явилась в школу, и Света беспокоилась, не случилось ли с ней чего. К концу уроков девушка ощущала себя выжатым лимоном и даже не обратила внимания на многообещающие взгляды одноклассниц, ей было не до того. Добраться бы до дома и никого, совсем никого не видеть... А ведь у нее сегодня еще и съемка... Подавив желание заплакать от усталости и безысходности, Света выпрямилась, заставив себя как всегда уверенно и надменно пройти по коридорам школы и забраться в машину брата, которому отец вчера вменил в обязанность ежедневно встречать ее с уроков. Что бы ни было у нее на душе, никто не должен об этом знать. Помочь все равно не помогут, а вот ударить побольнее – запросто.

Становиться объектом травли ей совершенно не хотелось, но, видимо, другого выхода не было и не предвиделось. Автомобиль мягко тронулся с места. Валя, как всегда, не заметил, что с сестрой что-то не так, впрочем, и ее саму он замечал, только если требовалось похвастаться перед друзьями. Девушка позволила себе закрыть глаза, чтобы не видеть мелькающие за окном машины деревья и дома, и погрузилась в мечты о том, что когда-нибудь ей не нужно будет притворяться и она сможет жить так, как хочется ей, а не кому-то другому.

Глава 2

Некоторые люди упрямо утверждают, что исполнение мечты может стать самым страшным наказанием для мечтавшего. Света сейчас могла бы поспорить с этим постулатом и привести весьма серьезные аргументы. Ее собственные мечты сбылись не так давно, но стали поводом не для разочарования, а совсем даже наоборот. Как оказалось, для того чтобы самые сокровенные твои мечты стали явью, нужно не так уж и много!

Светлана улыбнулась своей соседке по парте, как обычно вдумчиво изучавшей учебник, который Снежана использовала для того, чтобы понадежнее спрятаться от внимания окружающих, и не расстроилась, встретив ее привычно бесстрастный взгляд. С момента перевода в новую школу прошло каких-то две недели, а она может уже забыть практически обо всех своих проблемах! У нее есть настоящая подруга, и никто из одноклассников теперь не смеет смотреть на нее косо, что здорово нервирует учителей, которые не в состоянии разобраться, какая муха укусила их подопечных, проявляющих прямо-таки патологическую вежливость по отношению к ученицам, самим Провидением предназначенным в школьные изгои.

Хотя следовало признать, что начиналось все весьма нерадостно. На третий день пребывания в школе на перемене Свету окружили девчонки, которые учились с ней в одном классе, и, предусмотрительно убедившись, что в коридоре никого, кроме них, нет, собрались поучить новенькую, как они выразились, «правильному поведению». Девушка до сих пор со стыдом вспоминала свой беспомощный страх и растерянность перед внезапной агрессией со стороны практически незнакомых людей. Ее еще никогда не били, и она просто не представляла, как следует реагировать в подобных ситуациях.

Света растерялась, когда ее противницы внезапно перешли от словесных оскорблений к действиям и заводила с силой толкнула ее к стене. Девушка не удержалась на ногах и, больно ударившись затылком, упала на пол. С ужасом глядя снизу вверх на своих мучительниц глазами, полными слез от страха и боли, она уже представляла себе, как сейчас над ней будут издеваться – так же жутко, как постоянно показывают в многочисленных криминальных хрониках, и...

– Хватит.– Резкое, как удар хлыста, слово заставило девчонок обернуться к неожиданному свидетелю их развлечений и чуть отступить, невольно позволяя своей жертве увидеть того, кто его произнес.

Света даже не удивилась, когда обнаружила, что в паре шагов от них спокойно стоит Снежана и смотрит на своих одноклассниц жестким, равнодушным взглядом. А вот для ее мучительниц оказалась сюрпризом личность, столь решительно прервавшая их развлечения. Заводила компании, которую, как потом выяснилось, звали Лена, насмешливо фыркнула, обнаружив, что за неблаговидным, мягко говоря, поступком их застала не учительница или мать кого-то из учеников, а штатная девочка для битья, и презрительно посоветовала неожиданной защитнице:

– Иди куда шла, Снежная Баба, а то и тебе достанется за компанию.

– Да неужели? – Снежана растянула губы в уже знакомой Свете холодной улыбке и равнодушно констатировала: – Ты всерьез полагаешь, что у тебя получится выполнить свое обещание. Смело. Очень.

А потом почему-то вдруг оказалось, что девчонки лежат и сидят на холодном полу, с недоумением глядя на свою одноклассницу, внезапно открывшуюся им с новой стороны, а Снежана стоит рядом со Светой и протягивает ей руку, чтобы помочь подняться.

– Встать сможешь?

Света, в тот момент окончательно переставшая ориентироваться в окружающем пространстве от испуга и боли, только кивнула и осторожно вложила свои пальцы в протянутую ладонь. Светлана почти ожидала, что сейчас пальцы сестры сожмутся стальными тисками, сдавливая ее руку, и придется собрать всю силу воли, чтобы не показать, как ей больно, но, к удивлению девушки, Снежана была более чем аккуратна, поднимая ее с пола.

С тех пор на Свету больше не нападали. Достаточно было рядом с ней появиться ее новой подруге, чтобы желающие выяснить отношения срочно находили себе другие занятия. Единственное, что омрачало жизнь Светлане, было патологическое недоверие Снежаны, неизменно замолкавшей или менявшей тему разговора в ответ на попытку задать ей личные вопросы. А в остальном Свете жаловаться было не на что. Прозвеневший звонок с урока прервал ее размышления о собственной везучести, о которой, несомненно, свидетельствовало то, что судьба, Бог или кто-нибудь еще, отвечающий за исполнение человеческих желаний, поспособствовал тому, чтобы ее самая заветная мечта стала явью, и заставил ее обратить внимание на то, что происходит вокруг нее.

Вспомнив, что неизвестный, планировавший школьное расписание, отвел на то, чтобы учащиеся успели сложить свои школьные принадлежности в сумки, добраться до кабинета, в котором будет проходить следующий урок, и выложить на парту то, что для этого самого урока требуется, всего десять минут, Светлана заторопилась. Поспешно собрав свои учебники, она выскочила из-за парты, стремясь попасть на очередной урок и при этом не оказаться в одиночестве в коридорах, чтобы не спровоцировать новое нападение одноклассниц. Нет, конечно, после представления, устроенного Снежаной, эти девицы боялись подходить к ней и на пушечный выстрел, но кто знает, что может прийти в голову обиженным представительницам женского пола в подростковом возрасте. Светлана не любила рисковать понапрасну.

– Не торопись, Света. Я не хочу привлекать к нам внимание, гоняясь за тобой по школе.– Раздавшийся за спиной голос заставил девушку резко остановиться и с улыбкой развернуться к говорившей. Ее сестра, продолжая методично складывать свои школьные принадлежности в видавшую виды сумку, бросила на нее вопросительный взгляд.– Или ты куда-то торопишься?

– Никуда,– поспешила заверить ее Света и, весело прищурившись, тихо добавила: – Снежана, не смеши, ты меня догонишь быстрее, чем кто-нибудь обратит на нас внимание.– Светлана помолчала, глядя, как подруга запихивает в уже угрожающе потрескивающий карман авторучку с давно изгрызенным кончиком, игнорируя вполне реальную угрозу того, что сумка, не выдержав подобного обращения, раньше времени закончит свой жизненный путь, и нерешительно едва слышно прошептала: – Снежана, прости, я еще не сказала тебе спасибо за то, что ты меня защищаешь. Если бы не ты, мне бы пришлось в этой школе очень тяжело.

– Глупости. Пошли, а то опоздаем на урок.– Снежана небрежно отмахнулась от ее благодарности и, закинув сумку на плечо, подтолкнула Свету к выходу из класса.

Она молчала, пока они шли к кабинету биологии, где у них должны были начаться занятия, и, когда Светлана уже решила, что больше ничего по этому поводу от своей сестры не услышит, как всегда равнодушно добавила:

– Ты единственная, кто способен меня выдерживать длительное время, если я не притворяюсь, так что можешь считать, что мы квиты.– Снежана улыбнулась ей своей фирменной улыбкой, до сих пор заставляющей Свету вздрагивать, и спокойно продолжила свою мысль, провожая холодным взглядом школьных заводил, старавшихся как можно быстрее пройти мимо них: – Мне все равно рано или поздно пришлось бы осадить слегка обнаглевших одноклассников, так что я просто воспользовалась моментом. Могу сказать, что получилось весьма зрелищно и, смею надеяться, наиболее безопасно для меня. По крайней мере, пострадавшие в той драке девчонки пока не рискнули пожаловаться на внезапно взбесившуюся Снежную Бабу учителям. Похоже, они понимают, что, если попытаются привлечь к этой истории внимание, в конце концов им придется рассказать не только о том, что я сделала с ними, но и о том, что они сами собирались сделать с тобой, или ты об этом сама расскажешь. И, естественно, неприятностей им тогда уже не избежать, всем известно, как трепетно, надеясь на пожертвования от твоего отца, директор относится к тому факту, что ты учишься в его школе...

– Иногда меня просто поражает твоя способность просчитывать все на пару ходов вперед.– Света грустно покачала головой, глядя на как всегда равнодушную ко всему на свете подругу.– А твое отношение к людям пугает. Ты словно ждешь удара в спину от любого, кто к тебе приблизится...

– Так и есть.– Снежана пожала плечами, явно не видя в таком положении вещей ничего ужасного.– Здорово экономит время и нервы, а теперь пошли на урок, что-то тебя потянуло философствовать не вовремя.– И без перехода поинтересовалась у слегка сбитой с толку такой быстрой переменой темы Светланы: – У тебя ничего не случилось?

– Ничего...– Света торопливо отвела взгляд, сделав вид, что озабочена поиском зеркальца в своей сумке, как обычно забитой всякой всячиной.

Она до сих пор не могла привыкнуть к тому, что эта хладнокровная и внешне ко всему безразличная девушка замечала малейшее изменение в ее настроении и обычно практически со стопроцентной точностью угадывала его причину. Но не рассказывать же, в самом деле, о том, что снова поссорилась с родителями и теперь не знает, чего ждать по возвращении домой... Для таких, как Снежана, разногласия с родственниками – это мелкая неприятность, неспособная даже надолго привлечь их внимание, не то что расстроить всерьез. Света постаралась улыбнуться и тут же отвернулась, чтобы подруга не заметила, насколько фальшива ее улыбка. Однако оказалось, что она старалась зря.

– Я же говорила, что при мне можно не притворяться.– Снежана вопросительно приподняла бровь.– Что у тебя случилось? Опять с родителями поругалась?

– Да.– Света не знала, куда девать глаза. Она все еще не привыкла к тому, что ее подруга совершенно спокойно реагирует на любую новость из ее личной жизни, какой бы трагической она ни казалась самой Светлане.– Понимаешь, они настаивают, чтобы я стала моделью, а я не хочу этим заниматься. Мне противно...

– Понимаю. Я тоже не люблю привлекать к себе внимание.– Снежана устало качнула головой, словно вспомнив что-то неприятное.– Ладно, пошли на занятия. Чертова школа, все время расписано по минутам, даже поговорить нормально некогда.

Света не могла не улыбнуться, услышав ставшее уже привычным ворчание подруги, с трудом переносившей необходимость путешествовать по зданию, спеша с урока на урок, которые обычно проходили не только в разных концах коридора, но и на разных этажах. Так что за время, отведенное на занятия, ученики успевали как следует побегать по лестницам, что, несомненно, улучшало их физическую форму, но не добавляло хорошего настроения. А Снежана вообще считала такую беготню полной бессмыслицей, не без основания полагая, что минуты, затраченные на хаотичное перемещение туда-сюда, можно было бы использовать и с большей пользой.

– Ну вообще-то сегодня у нас будет возможность пообщаться и после школы, если ты захочешь.– Света решила, что сейчас самый подходящий момент для того, чтобы попытаться сподвигнуть подругу на знакомство с родственниками.– Меня сегодня забирает Костя, а он не будет возражать против того, чтобы подвезти до дома и моих знакомых, заодно я вас представлю.

– Костя – это твой старший брат, милиционер? – Снежана слегка склонила голову, словно прислушиваясь к чему-то, несколько секунд помолчала и кивнула.– Думаю, нам с ним действительно следует познакомиться, чтобы он о тебе больше не беспокоился.

И, резко развернувшись, зашагала к классу, оставив девушку растерянно смотреть ей вслед. Света давно уже смирилась с тем, что обмануть свою новую подругу и сестру ей никогда не удастся, но иногда проницательность Снежаны все-таки оказывалась для нее полной неожиданностью. Вот как, например, в данном случае. И каким образом это странное создание догадалось, что Костя уже несколько дней упорно настаивает на том, чтобы с ней познакомиться? Собирается, видите ли, оценить, насколько подруга его сестры опасна для окружающих, исходя из личных впечатлений. А несчастной девушке, оказавшейся между двух огней, остается лишь устроить упрямому братцу вожделенную встречу и надеяться, что, пообщавшись, эта милая парочка не передерется.

Окончательно запутавшись в своих мыслях, Света обреченно констатировала, что в данной ситуации она все равно не сможет ничего сделать, а значит, и не стоит трепать себе нервы, представляя последствия знакомства Снежаны, не отличающейся миролюбивым нравом, как бы тщательно она это ни скрывала, и Кости, который любую, даже мнимую угрозу благополучию своей сестры воспринимает как руководство к немедленным действиям, и отправилась вслед за подругой в класс. У нее на данный момент были куда более насущные проблемы, чем предстоящее общение двух дорогих ей людей,– например, невыученный со вчерашнего дня урок и, как следствие, перспектива получить двойку вместе с долгой и нудной нотацией от учительницы на тему важности знаний по биологии. В конце концов, к всевозможным пакостям судьбы ей не привыкать, сможет пережить и эту, хотя, конечно, лучше бы ее все-таки избежать...

Предчувствия Свету не обманули, неприятности не замедлили появиться, как только она вошла в класс. Сначала преподаватель в довольно едких выражениях прошлась по опаздывающим на уроки ученицам, не способным явиться вовремя не иначе как по причине наличия у них более важных дел, чем получение знаний, например свиданий. А потом начался устный опрос по очередной теме анатомии человека, которую по каким-то причинам, известным лишь учителям и отделу образования, переместили в школьной программе и теперь изучали в десятом классе, а не в одиннадцатом, как обычно.

Учитывая, что Света терпеть не могла вида крови и изображения человека без кожи воспринимала как фрагмент фильма ужасов, биология немедленно стала ее самым нелюбимым предметом, и необходимость отвечать на каверзные вопросы преподавательницы вызывала физическое недомогание. Черт возьми, каждый раз, когда она описывала строение скелета или внутренних органов, девушка невольно представляла себе это воочию и с трудом сдерживала позывы к рвоте. Это же было просто страшно знать, что для того, чтобы написать очередной учебник по анатомии, кто-то действительно разрезал труп человека, желая посмотреть, как он устроен!

Света с трудом ответила на вопрос о строении пищеварительного тракта, стараясь не смотреть на учебные пособия, и с облегчением села, услышав привычное:

– Садись, три.

Девушка знала, что по поводу тройки снова придется объясняться с отцом, но сейчас ее куда больше волновало, что ей теперь не нужно вызывать в памяти то, что вполне могло привести к обмороку прямо на уроке. По какой-то странной шутке природы она плохо переносила все, что было хоть как-то связано с кровью или расчлененными телами... Что поделаешь, излишне яркое воображение рисовало ей чересчур реалистичные картины того, о чем она говорила, с вполне предсказуемыми последствиями.

А потом все ее переживания отошли на второй план под впечатлением следующего вопроса учительницы, явно решившей довести учеников до нервного припадка. Как иначе можно интерпретировать действия этой вне всяких сомнений достойной женщины, на полном серьезе поинтересовавшейся у Снежаны, каким способом можно убить человека наверняка. Света даже открыла рот – такого она точно не ожидала! И не представляла, как можно ответить... Однако, как оказалось, ее подруга это себе очень даже представляла. Снежана спокойно встала и ровным голосом сообщила преподавателю... что не знает!

Света изумленно заморгала, пытаясь осознать ответ Снежаны, а потом расслабилась, вспомнив, что эта странная девушка не любит привлекать к себе внимание. Что ж, в данном случае ответ «не знаю» вызывал куда меньше вопросов, чем полное перечисление способов умерщвления себе подобного и кратких инструкций по их применению. Учительница презрительно фыркнула, традиционно пройдясь по неизлечимой неспособности некоторых учеников усвоить ее предмет, и покровительственно сообщила, что мгновенно убить человека может ранение в сердце или в голову, и больше Снежану ни о чем не спрашивала. А Снежана как обычно равнодушно выслушала речь преподавателя и, пожав плечами, села на место, никак не выдав своего настоящего отношения к происходящему. Света покосилась на подругу, опять уткнувшуюся в учебник, и тихо спросила, стараясь, чтобы ее не услышали остальные ученики:

– Почему ты не ответила? Можно же было просто назвать самые очевидные способы, и она бы от тебя отстала...

– А какие из них очевидные? – Снежана повернулась к ней и устало вздохнула.– Свет, для меня не менее очевидным способом убийства, чем те, что перечислила Наталья Степановна, является перелом позвоночника в шейном отделе, разрыв селезенки и еще порядка десяти вариантов. Так что, я должна была назвать?

– Прости.– Девушка никогда не думала, что это может быть так сложно.– И что, все они одинаково смертельно опасны? Зачем понадобилось выдумывать столько разных способов убийства?

– Потому что они применяются в зависимости от того, как нужно убить человека.– Снежана задумчиво перелистнула несколько страниц в учебнике, и ее взгляд стал рассеянным, самоуглубленным, словно она погрузилась в какие-то давние воспоминания.– Если нужна мгновенная и тихая смерть – то предпочтительнее перелом позвонка, после этого человек умирает быстро и не в состоянии вскрикнуть, а когда требуется убить так, чтобы никто, в том числе и сам обреченный не понял, что происходит, лучше подойдет удар в печень. Рана практически не кровоточит и сильно не болит, но через несколько минут человек теряет сознание, и все.

– Понятно.– Света торопливо прервала импровизированную лекцию в самом начале, чтобы не мучиться впоследствии ночными кошмарами.– Будем считать, что учитель, будучи непрофессионалом, неправильно поставила вопрос.

– Ладно.

Девушка заметила легкую усмешку на губах подруги и приготовилась к какой-нибудь пакости, и не ошиблась в своих предположениях.

– Она действительно слабо знакома с предметом, перечисленные ею способы не самые опасные и не всегда эффективные, иногда и с пробитым сердцем человек живет достаточно долго, чтобы причинить немало неприятностей окружающим.

– Не хочу об этом знать.– Света демонстративно поморщилась.– Я никогда не любила страшные сказки, поэтому не стоит мне об этом рассказывать.

– Извини, я увлеклась.– Снежана повернулась к ней и растянула губы в виноватой, насколько для нее это было возможно, улыбке.– Больше не буду тебя шокировать.– И сосредоточилась на учебнике, явно не желая продолжать неприятную подруге тему.

Света грустно подумала, что ей никак не удается пробиться сквозь барьер, возведенный вокруг немалой части своей жизни ее сестрой, упорно не желавшей никого пускать за него. Иногда девушке казалось, что ей удалось преодолеть это препятствие, но в следующий миг ее настойчиво и аккуратно отталкивали, словно Снежана не хотела понапрасну пугать подругу или все еще не доверяла ей настолько, чтобы побольше рассказать о себе настоящей.

Это было больно и обидно, но ожидаемо, такие люди, как Костя или ее сестра, никогда не подпускали к себе просто так, нужно было убедить их в том, что не представляешь для них опасности и заслуживаешь доверия. Света успокаивала себя только тем, что один раз ей уже это удалось, поэтому оставалась надежда, что у нее получится и в следующий, если, конечно, Костя со Снежаной не устроят выяснение отношений и не поубивают друг друга раньше, чем она добьется своего.

Эта милая парочка вполне была способна на подобную выходку, и поэтому предстоящая встреча двух дорогих ей людей Свету серьезно беспокоила. Девушка нервно поправила волосы, остро сожалея, что не может на уроке взглянуть в зеркало и убедиться, что выглядит прилично,– это всегда ее успокаивало и внушало чувство уверенности в себе...


Константин Константинович Малышев в своей далеко не безоблачной жизни любил только одного человека – свою сестру Свету, и для того, чтобы обеспечить ее безопасность, он был готов пойти на что угодно. И в рамках превентивных мер по устранению потенциальной угрозы на этот раз он собирался поближе познакомиться со своей недавно обнаруженной родственницей, которую Светлана умудрилась зачислить в подруги, несмотря ни на что. Однако Костя не был доверчивым, как его сестра, и намеревался устроить этой Снежане детальный допрос просто на всякий случай...

Мужчина остановил машину, не доезжая метров десять до ворот школы. Его отец и брат искали любые поводы продемонстрировать окружающим свое богатство, а следовательно, и превосходство, совершенно не заботясь о чувствах Светы. Константин же прекрасно знал, что сестра предпочитает по возможности не привлекать к себе внимание, а внезапный отъезд на потрепанной «тойоте» после того, как уже несколько недель все обитатели школы обсуждают престижные иномарки, на которых подвозят новую ученицу, станет новостью даже не дня, скорее месяца. Поэтому Константин заранее позаботился о том, чтобы ученики и преподаватели могли заметить его автомобиль только в том случае, если бы специально его искали, и приготовился к длительному ожиданию.

Костя давно уже на собственном горьком опыте убедился, что любимая сестренка просто физически не может прийти куда-либо вовремя, и предполагал, что теперь, когда обзавелась подругой, с которой можно обсудить столько всего интересного, она задержится наверняка. Его предчувствия оправдались в полной мере: Света появилась через полчаса после назначенного времени и торопливо засеменила в сторону его автомобиля на своих высоченных каблуках, постоянно поскальзываясь на обледенелом асфальте и с трудом удерживая равновесие. Константин, глядя на ее мучения, не выдержал и цветисто выругался, помянув своих невменяемых родителей, которые в жертву внешней красивости готовы были принести не только удобство своих детей, но и их безопасность!

А в следующую секунду он, не помня себя, выскочил из машины и бросился бегом к сестре, уже понимая, что не успевает. Время растянулось, как всегда бывало с Костей в моменты опасности, но на этот раз подобная особенность его организма не могла ему помочь. Он словно в замедленной съемке видел, как Света, все-таки поскользнувшаяся на ледяной корке, покрывающей тротуар, потеряла равновесие и начала падать на проезжую часть. Прямо под колеса многотонному КрАЗу, только что вывернувшему из-за поворота! Автомобиль отчаянно завизжал тормозами, водитель изо всех сил пытался избежать столкновения, но было уже поздно, слишком близко, слишком скользко...

Костя ощутил, как от ужаса у него останавливается сердце. Он не успевал, ему не хватало какой-то секунды, чтобы спасти дорогого ему человека. Мужчина уже видел расширенные от шока глаза сестры, завороженно глядящей на надвигающуюся на нее махину, и чувствовал, что из груди рвется крик отчаяния. Так уже бывало с ним на войне, когда считаных мгновений не хватало для того, чтобы спасти товарища от шальной пули или осколка. Но Константин никогда не думал, что этот кошмар может повториться с ним в мирное время, вдали от боевых действий, и внезапная смерть, которую он не успеет остановить, придет за его сестрой!

Стремительная тень мелькнула мимо него, обдав мужчину холодным воздухом, и невысокая фигурка на миг замерла рядом с ним на тротуаре, в следующее мгновение она одним слитным, с трудом различимым движением скользнула на мостовую, выхватывая Светлану прямо из-под колес отчаянно тормозящего КрАЗа. Еще секунда, и фигурка снова оказывается рядом с ним, ему на руки падает его сестра, а ее спаситель мгновенно перемещается ему за спину...

Константин автоматически прижал к себе девушку, и время потекло как обычно. В уши ворвались крики и визг тормозов, а Света задушенно всхлипнула и спрятала лицо у него на груди. К ним бежали люди, и мужчина почувствовал, что присутствие за его спиной стало каким-то тревожным, словно неведомый спаситель очень не хотел быть узнанным...

– С ней все в порядке?!!

Костя поднял глаза от бледного лица сестры и встретился с полубезумным взглядом крепкого мужика, который неверяще смотрел на него, как на выходца с того света.

– Черт возьми, никогда такого не видел! Я уже думал, все, конец! Как тебе только удалось выдернуть ее из-под колес?!

Константин запоздало сообразил, что это наверняка водитель КрАЗа, перепугавшийся не меньше него и, видимо, не сообразивший, что спас Свету вовсе не он, а совсем другой человек. Костя уже собрался было поправить мужчину, не желая присваивать себе чужую славу, к тому же следовало поблагодарить неизвестного спасителя, когда неожиданно услышал тихий голос Светы:

– Спасибо, со мной все нормально, извините, это я во всем виновата.

– Виновата в чем? – Появившиеся как из-под земли сотрудники ГИБДД тут же ухватились за оговорку девушки.

Константин напрягся, собираясь поставить коллегу на место, но следующие слова Светланы мгновенно разрядили обстановку и заставили излишне рьяных блюстителей порядка на дорогах сменить тон.

– Я поскользнулась на льду и упала на дорогу, если бы брат меня не вытащил...– Света всхлипнула и уткнулась в куртку на груди Кости, словно старалась спрятаться от окружающей ее действительности.

– Это правда? – Сержант уже обращался к собравшимся зевакам, явно успев составить свое мнение о произошедшем и теперь желая его подтвердить. То, что это мнение полностью исключало состав какого-либо преступления и, как следствие, неизбежную бумажную волокиту, ни у кого не вызывало сомнений.

– Правда.– Слегка подрагивающий женский голос, раздавшийся из-за его спины, заставил Костю резко обернуться и слегка отпрянуть под предупреждающим взглядом голубых глаз Снежаны. Девушка выразительно посмотрела на него и, слегка запинаясь, заговорила, обращаясь к сержанту, продолжавшему внимательно осматривать место происшествия: – Я все видела! Света поскользнулась и упала, а он подбежал и ее вытащил, да так быстро! Я поверить не могу, что человек может так двигаться... Я даже не заметила, как Света оказалась у него на руках!

– Понятно.– Сержант стал еще более дружелюбен, обнаружив, что свидетели своими показаниями очень своевременно подтверждают, что состава преступления нет и не предвидится, а значит, лишняя работа ему не светит.– И кто вы?

Костя не понимал, какую игру затеяла Снежана и зачем ей это понадобилось, но на всякий случай решил подыграть ей, благо ему самому это не сулило никаких неприятностей. Поэтому он не стал опровергать слова своей сводной сестры, решив потом выяснить все, что его интересует, но уже без лишних свидетелей. Константин отвечал на вопросы сержанта, краем глаза наблюдая за переминающейся неподалеку с ноги на ногу Снежаной, весьма удачно изображающей из себя серую мышку, внезапно оказавшуюся в эпицентре захватывающих событий и теперь не знающую, радоваться ей по этому поводу или пугаться.

– Я брат Светы. Константин Малышев, лейтенант отряда быстрого реагирования МВД.– Костя мрачно взглянул на собравшихся зевак, которых место даже, по счастью, не произошедшей трагедии привлекало, как великолепный способ безопасно пощекотать себе нервы, и устало добавил: – Удостоверение у меня в кармане, если вы не против, то давайте я сначала донесу свою сестру до машины, а потом вам его предъявлю, так мне не дотянуться, и я не уверен, что Света может сейчас самостоятельно стоять, по-моему, у нее шок.

– В этом нет необходимости, если ваша сестра подтвердит ваши слова...– Сотрудники ГИБДД, обнаружив не традиционную неприязнь к своим персонам, а неожиданное желание сотрудничать, сочли возможным проявить относительную вежливость и предупредительность.

– Это правда, он мой брат.– Девушка тихо всхлипнула, не видя причин отрицать с ее точки зрения очевидное, и, беспомощно прижимаясь к Константину, который казался ей единственной надежной опорой в ставшем вдруг каким-то зыбким и нереальным мире, добавила: – А теперь я хочу поехать домой, пожалуйста.

Стражи порядка не возражали, и Костя, осторожно прижав к себе дрожащую сестру, зашагал к своей машине, не обращая внимания на глазеющих на него зевак и ощущая затылком, как следом за ним кто-то идет. Но опасности от этого непонятного спутника не исходило, и мужчина решил сначала разобраться с более насущными вещами, а потом уже выяснять личность неизвестного, решившего по собственному почину составить ему компанию. Тихий голос позади него заставил Константина на мгновение замедлить шаг, но в следующий момент он уже пытался открыть дверцу своего автомобиля, стараясь при этом не уронить ни сестру, ни ключи. То, что человек, увязавшийся за ним, оказался его сводной сестрой, Костю несколько не удивило. Он ожидал чего-то подобного и теперь гадал, в каком направлении пойдет разговор с непредсказуемой родственницей.

– Спасибо, что не сказали о том, кто спас Свету на самом деле, меня зовут Снежана,– негромко проговорила девушка и, ловко выхватив у него ключи, открыла заднюю дверцу машины.

И как прикажете реагировать на такое поведение?!! Мужчина ничем не показал, что его, мягко говоря, насторожило откровенное нежелание этого странного создания признать свое непосредственное участие в спасении Светы. Он осторожно устроил свою сестру на заднем сиденье и хмуро поинтересовался, резко развернувшись к Снежане:

– И почему ты так старательно пыталась скрыть свое участие в этом инциденте? Почему никто не должен был знать, что Свету вытащила из-под колес ты?

К его удивлению, невысокая светловолосая девушка с поразительно голубыми глазами только пожала плечами в ответ на практически неприкрытую агрессию с его стороны и, настороженно косясь на не спешащих расходиться зевак, спокойно предложила:

– Давайте поругаемся потом. Я не хочу привлекать к себе внимание и тем самым осложнять себе жизнь. То, что вы спасли свою сестру, с учетом ваших специфических навыков восприняли как должное, а вот если бы узнали, что это сделала я, то поднялась бы такая шумиха...

– Понятно.– Константин действительно начал понимать свою необычную родственницу. В свое время повышенное внимание прессы здорово попортило ему кровь, так что он прекрасно представлял, что ждало бы Снежану, если бы о том, кто на самом деле спас Свету, стало известно широкой общественности. И категорическое нежелание его недавно обретенной сводной сестры выставлять себя напоказ, учитывая то, что он знал о ней, выглядело вполне естественным. Поэтому он решил, что им следует поговорить в другом месте, а не устраивать выяснение отношений на глазах у охочих до бесплатных зрелищ зевак, и недовольно проворчал: – Ладно, садись, поехали ко мне. Там разберемся.

Снежана согласно кивнула и несколько неловко уселась на переднее сиденье машины. Константин мрачно покосился на нее и в очередной раз удивился способности этого странного создания притворяться в общем-то обычным, неуклюжим подростком. Вот только возникали неприятные вопросы на тему, зачем же так старательно она прячет свои возможности. Что она пытается скрыть? И почему для нее так важно не привлекать к себе внимания?

Константин, погрузившись в свои мысли, забрался в автомобиль и завел мотор. Машина, несмотря на неказистый внешний вид, была оборудована неслабым двигателем, над которым вдобавок поколдовали механики его родной службы, что-то там переделав и обеспечив, во-первых, бесперебойную работу мотора практически в любых условиях, а во-вторых, скорость...

«Тойота» неслась по улицам города, нервируя владельцев дорогих иномарок, вполне обоснованно опасающихся столкновения с этим ведром с болтами, которое могло причинить немаленький ущерб и владелец которого компенсировать данный ущерб смог бы вряд ли...

Костя заставил себя прекратить размышления на отвлеченные темы и сосредоточиться на дороге, не хватало еще для полного счастья попасть в аварию из-за собственного невнимания на дороге, и так уже приключений было больше чем достаточно для одного дня. Мужчина осторожно свернул с трассы в узкий проезд между домами и затормозил у неприметной пятиэтажки, в которой он имел сомнительное удовольствие проживать вот уже на протяжении нескольких лет, иногда даже забывая о причинах своего негативного отношения к подобным домам. Впрочем, его соседи не уставали ему напоминать о том, почему удовольствие жить в этом доме он считает сомнительным, устраивая небольшие потопы, пожары или просто скандалы, наверняка исключительно для того, чтобы мент не слишком расслаблялся.

Местный контингент, представленный несколькими пенсионерками и молодыми мамашами, обретающимися во дворе, дабы иметь возможность присматривать за своими детьми и внуками, так и норовящими что-либо натворить, встретил появление Константина в компании двух девушек, одна из которых была к тому же в полубессознательном состоянии, тихими шепотками и выразительными взглядами. Но мужчина привычно не обратил на них никакого внимания, давно уже опытным путем выяснив, что избежать сплетен ему все равно не удастся и любая реакция на излишне любознательных соседей приведет только к тому, что сплетен станет на порядок больше.

Поэтому, вытащив из машины Свету и хлопнув дверцей, включая хитрое противоугонное устройство, собранное специалистами-подрывниками его отряда и не раз уже опробованное в действии незадачливыми угонщиками, Константин направился к подъезду, игнорируя любопытные взгляды обитателей дома. Он слышал, что Снежана идет за ним, и нисколько не удивился, когда тонкая рука появилась у него из-за спины и быстро набрала код на электронном замке, недавно установленном на двери подъезда, дабы ограничить в него доступ, но успевшем обзавестись заметными потертостями на кнопках, которые только самому невнимательному человеку не подсказали бы нужную комбинацию.

Пронзительный писк возвестил о том, что замок разблокирован, и девушка легко потянула тяжелую створку на себя, открывая ему путь. Костя кивнул, благодаря за помощь, и нырнул в темноту подъезда. Окна в нем отсутствовали изначально, а о том, что в конце концов на лестничных клетках сознательные граждане вкрутят лампочки, нечего было и мечтать, скорее уж выкрутят патроны. Поэтому жильцы давно научились ориентироваться в подъезде на ощупь, ловко избегая всевозможных травм от столкновения с твердыми поверхностями, имеющимися в этом шедевре советских архитекторов в изобилии.

Снежана спокойно последовала за ним, нимало не смущаясь отсутствием освещения на незнакомой территории. Оставалось только удивляться ее уверенности в собственных силах и несвойственной девушкам решительности. Впрочем, Константин не стал тратить время на лишние в данный момент эмоции и просто поднялся на нужный этаж, раздумывая, как будет открывать дверь, при условии что его руки заняты сестрой, находящейся далеко не в лучшем состоянии...

– Давайте я ее подержу, пока вы откроете.– Тихий голос Снежаны заставил Костю невольно обернуться к своей спутнице, бесшумно следующей за ним по пятам.

– А сможешь? – Мужчина никак не мог принять факт, что пятнадцатилетняя девчонка способна удержать на руках свою ровесницу, пусть и достаточно стройную...

– Смеетесь? Я вас подниму, если что.– Девушка насмешливо фыркнула и едко добавила: – Ваши же подчиненные друг друга в экстренных ситуациях таскают, а почему я не могу?

Константин хмыкнул, представив себе на мгновение, как хрупкая невысокая Снежана поднимет его на руки, и, решив не спорить по пустякам, в конце концов, он всегда успеет перехватить сестру, осторожно передал Свету своей спутнице, торопливо начав обшаривать карманы в поисках ключей. Чертова связка никак не желала находиться, словно поставив себе цель довести его до припадка бешенства. Мужчина приглушенно выругался по этому поводу и внезапно обнаружил искомое в нагрудном кармане. Походя удивившись тому, куда он умудрился засунуть ключи, Костя извлек их и на ощупь вставил в замок, молясь про себя, чтобы соседские детки в очередной раз не поиграли, напихав в скважину всякой дряни, что они уже не раз проделывали, вынуждая его в срочном порядке вызывать мастера. Сейчас это было бы несколько некстати...

Однако на этот раз обошлось, замок щелкнул, и створка поддалась под нажимом плеча Кости, открывая вход в однокомнатную квартиру, вот уже пять лет служившую ему домом. Запоздало вспомнив, что сегодня гостей он не ждал и в комнате, мягко говоря, не прибрано, мужчина собрался извиниться за беспорядок, но не успел. Снежана ловко проскользнула мимо него в квартиру и, минуя небольшой коридор, прошла в комнату. Спихнув с дивана журналы и прочую ерунду, давно обосновавшуюся на этом предмете мебели, девушка уложила на него Свету, а затем спокойно обернулась к хозяину, молча наблюдающему за ней от двери.

– Где у тебя одеяло и подушка? Она сейчас в шоке и лучше, чтобы ей было удобно спать.– Снежана вздохнула и, словно только вспомнив о правилах вежливости, виновато добавила, направляясь назад в коридор: – Извини, что зашла в комнату в сапогах, но Свету нужно было уложить как можно быстрее.

– Да ладно. Все равно в квартире бардак.– Константин посторонился, давая Снежане возможность протиснуться мимо него в узенький закуток, играющий роль прихожей, и, расшнуровав ботинки, прошел в комнату – вдвоем развернуться на таком пятачке им бы точно не удалось.

Первым делом он проверил, как себя чувствует Света, и удивился, обнаружив, что девушка безмятежно спит, свернувшись клубочком на неудобном продавленном диване, обычно заменявшем ему кровать, если он ночевал дома, а не на службе. Косте почему-то казалось, что после произошедшего ему придется потратить немало времени на то, чтобы успокоить сестру и убедить ее выпить снотворное. Поблагодарив про себя неизвестные силы, которые удосужились помочь ему в такой момент, Костя открыл шифоньер и достал оттуда постельные принадлежности, раздумывая над тем, как ему подсунуть подушку под голову сестре, не разбудив ее своими неосторожными действиями. Девушка всегда спала очень чутко, а сейчас пробуждение для нее, скорее всего, означало истерику и неизбежный вызов «скорой помощи», здоровье у Светы никогда не отличалось крепостью.

– Она не проснется.– Константин вздрогнул, сообразив, что не услышал, как к нему подошла Снежана. Он невольно напрягся, выругав себя за беспечность, особенно в присутствии этой странной девушки, вполне способной оказаться весьма опасной.

Снежана фыркнула, наверняка поняв его состояние, и, забрав у него подушку с одеялом, направилась к дивану, демонстративно не замечая его пристального взгляда. Константин напрягся, когда девушка, бросив подушку и одеяло на пол, аккуратно и быстро приподняла Свету и принялась ее раздевать. Он растерянно замер, не зная, что ему делать. По-хорошему, Константину следовало выйти из комнаты. В конце концов, его сестра уже взрослая девушка и вряд ли обрадуется, обнаружив, что старший брат видел ее в нижнем белье. Но оставить ее один на один именно со Снежаной мужчина опасался, слишком уж знакомые ухватки были у этой белобрысой девчонки, и, если она попытается причинить Свете вред, остановить ее он сможет, только находясь в непосредственной близости от места событий.

Видимо, его новообретенная родственница догадалась о его сомнениях. На мгновение подняв голову, она окинула Константина выразительным взглядом, без слов доведя до его сведения все, что она думает о нем самом вообще и его умственных способностях в частности, и едко поинтересовалась, снова принимаясь стягивать со Светы узкую юбку:

– Ты что, всерьез думаешь, что у меня не было шанса свернуть ей шею, причем так, чтобы никто на меня даже и не подумал? Или это профессиональная паранойя?

Константин не нашелся, что ответить на это справедливое в общем-то замечание, и, констатировав, что стресс, оказывается, не прошел бесследно не только для Светланы, но и для него, молча вышел на кухню, проклиная про себя некоторых странных девчонок, умудряющихся ставить взрослых и опытных мужчин в неловкое положение одним своим существованием.

На кухне он принялся готовить кофе, чтобы отвлечься от мыслей о том, что бы было, если бы Снежана не успела спасти его сестру, сейчас ему требовалась ясная голова, а не тихая истерика по поводу едва не произошедшей трагедии. Что поделаешь, пусть Константину не раз приходилось терять друзей, но привыкнуть к этому у него все равно не получалось, и если быть честным с самим собой, то он и не хотел привыкать к подобному...

– Можно мне тоже кофе?

На этот раз Костя услышал, как Снежана вошла на кухню, и поэтому отреагировал на ее голос вполне спокойно. Молча пододвинув ей чашку с крепким черным кофе, он налил себе еще одну, сел за стол и кивком предложил девушке занять место напротив.

– Спасибо.– Снежана устроилась на свободном стуле и, взяв в ладони горячую чашку, ссутулилась, словно от холода, отрешенно глядя в нее.

Костя вдруг почувствовал, что стена самообладания его странной гостьи дала наконец трещину, но не спешил этим воспользоваться, прекрасно понимая, что через некоторое время она возьмет себя в руки и вряд ли положительно воспримет такой демарш с его стороны. Снежана заговорила сама, не отрывая взгляда от чашки и обращаясь скорее к самой себе, чем к мужчине, сидящему напротив:

– Страшно подумать, что было бы, опоздай я на мгновение. Черт побери, ну почему люди такие хрупкие?!

– Ты успела, и это главное.– Константин тяжело вздохнул и решительно добавил: – Света – единственный дорогой мне человек, так что я перед тобой в долгу.

– Глупости.– Девушка тут же вернула себе самообладание и заговорила привычным холодно-равнодушным тоном: – Она моя подруга, поэтому у меня были причины ее спасать.– И тут же без перехода поинтересовалась: – И почему единственный, у тебя же еще есть брат и родители?

Мужчина усмехнулся, узнавая знакомые приемчики ведения беседы с целью выуживания информации из собеседника, и решил не показывать девчонке, что понял ее маневр,– в конце концов, он и не скрывал своего отношения к семье, так что вряд ли стоит делать из этого тайну. Константин отхлебнул кофе из своей чашки и спокойно ответил, внимательно наблюдая за реакцией собеседницы:

– Я отношусь к ним примерно так же, как ты относишься к своей матери.

– Понятно.– На лице Снежаны не дрогнул ни один мускул при известии о том, что брату Светы известны факты из ее жизни, которыми она пока еще с ним не делилась.– Проверил новую подругу своей сестры на предмет возможных неприятностей. И что еще интересного ты обо мне узнал?

Константин про себя восхитился самообладанию девушки и решил не скрывать свои сведения, чтобы посмотреть на ее реакцию. Откинувшись на табуретке и опершись спиной о стену, благо размеры кухни это вполне позволяли, он откровенно уставился на нее и скучным голосом начал перечислять:

– Во-первых, ты не любишь и едва терпишь свою мать, о чем, пожалуй, известно всем, кроме нее, во-вторых, ты неплохо притворяешься неуклюжей девчонкой, но в последнее время позволяешь некоторым людям увидеть свою истинную натуру, в-третьих, выяснить, кто тебя учил, не удалось, но подготовка на уровне, в криминале замешана не была, не любишь привлекать к себе внимание и стараешься всеми силами этого избежать. Если вдуматься, не так уж и много.

– Но и не мало.– Снежана осторожно поставила чашку на стол и открыто встретила изучающий взгляд собеседника.– Я действительно считаю Свету своей подругой и не причиню ей никакого вреда. По этому поводу можешь не беспокоиться. А насчет того, кто меня учил и зачем, то какая разница? Сейчас это уже не имеет никакого значения, поэтому я не вижу смысла рассказывать об этом.

– Хорошо, не будем об этом говорить.– Костя видел, что девушка не лжет, и решил не устраивать допрос, прекрасно понимая, что излишнее давление вынудит Снежану защищаться и неизвестно, к чему это приведет.

Он убедился, что она не склонна к истерикам, которые у людей с подобной подготовкой могут быть смертельно опасными для окружающих, и не подвержена приступам неконтролируемой паранойи, что не менее опасно, а в остальном – действительно, какая разница? У каждого могут быть свои тайны, и если они не угрожают его сестре, то Снежана вполне имеет на них право.

– Спасибо.– Девушка улыбнулась, и Константин едва сдержался, чтобы не поморщиться: настолько искусственно эта улыбка смотрелась на ее бесстрастном лице.– Я, пожалуй, пойду, а то меня мать потеряет.

– Темно уже, тебя проводить? – Только закончив говорить, Костя понял, какую глупость умудрился сморозить. Это же надо додуматься – предложить бойцу такого уровня проводить ее до дома! И то, что он не видел девушку в бою, не является оправданием внезапно посетившего его идиотизма. Профессионал мордобоя способен узнать коллегу и без этого, в конце концов, существуют весьма характерные признаки, видимые опытному глазу. Так что, если его сейчас пошлют в весьма изобретательных выражениях,– а в том, что девчонка, без сомнений перешедшая на «ты» с мужчиной старше ее лет на десять, на это способна, он не сомневался,– придется только вежливо извиниться.

– Спасибо.

Константин сначала решил, что ослышался, но следующие слова Снежаны убедили его в том, что он все понял правильно:

– Тебе лучше остаться со Светой, но благодарю за то, что видишь во мне девушку.

Мужчина не нашелся, что ответить, констатировав про себя, что никогда не поймет женщин, какой бы подготовкой они ни обладали. Он молча наблюдал за тем, как Снежана выскользнула из-за стола и направилась в коридор, сохраняя все то же равнодушное выражение лица. И только когда Константин закрыл за девушкой дверь, ему в голову пришла простая и почему-то грустная мысль. Вряд ли Снежану на протяжении всей ее недолгой жизни баловали подобными знаками внимания, и, сам того не понимая, он, оказывается, сделал ей своеобразный комплимент...

Глава 3

Этот день не задался у Снежаны с самого начала. Утром мать, в очередной раз вспомнив о своих обязанностях родительницы, решила провести с ней воспитательную беседу, и только необходимость идти в школу, куда, по мнению сей, без сомнения, уважаемой женщины, не пристало опаздывать ни одной порядочной девочке, позволила сократить продолжительность нотаций с обычных двух часов до получаса. Потом учитель биологии не придумала ничего более умного, чем поинтересоваться у нее наиболее опасными для жизни человека телесными повреждениями, как будто их можно было быстро перечислить! Нет, в принципе, перечислить-то их как раз было можно, но вот почему-то девушке казалось, что именно в этой области демонстрировать свои знания ей не стоило. И поскольку интуиция в последнее время подводила ее редко, Снежана решила перестраховаться и заявить о своем полном невежестве в данном вопросе.

Реакция учительницы на ее признание была вполне ожидаемой, и девушка даже не удивилась, когда, изобретательно пройдясь по ее неспособности усваивать информацию вообще и по биологии в частности, преподавательница сама назвала наиболее с ее точки зрения фатальные для жизнедеятельности человеческого организма повреждения. Перечень был на удивление кратким, и потом Снежана еще долго раздумывала над непростым и весьма животрепещущим вопросом: откуда обычный преподаватель средней школы, отродясь ничего опаснее хулиганов не видевший, знает о наиболее уязвимых местах нежити и нечисти? Нет, конечно, для человека такие раны были бы тоже, вне всяких сомнений, смертельны, как и еще с десяток других, не столь зрелищных и гораздо более простых в исполнении, но именно перечисленные учительницей способы лишения жизни были наиболее эффективны, когда требовалось избавиться от тварей, относящихся к миру живых весьма условно...

Вроде бы поучений для молодых жриц в этом мире не водилось, как и тех монстров, о правилах охоты на которых в них говорилось. Но, с другой стороны, не может же учитель быть настолько некомпетентен в своем предмете, чтобы не знать такой элементарной вещи: пробитое сердце далеко не всегда сразу останавливает даже обычного человека, и перед смертью тот еще вполне может добраться до своего убийцы, а уж против нечисти этот прием применяют только по той причине, что остальные, к сожалению, неэффективны вообще? Окончательно запутавшись в своих размышлениях на отвлеченные темы, девушка решила не морочить себе голову и списать все на внезапный приступ паранойи, в конце концов убедив себя в том, что в жизни есть место и обычным совпадениям.

Однако, к ее глубочайшему сожалению, в отличие от нее учительница просто так произошедшее на уроке оставлять не собиралась и решила доходчиво объяснить нерадивой ученице всю важность образования. Естественно, после урока, чтобы не препятствовать другим юным душам впитывать так необходимые им знания. Впрочем, требование задержаться не стало для девушки чем-то неожиданным, преподаватель искренне считала, что может наставить детей, вверенных ее заботам, на путь просвещения, и была просто неспособна понять, насколько бессмысленны ее действия.

В конце концов, те, кто действительно стремится к знаниям, будут учиться несмотря ни на что, а остальных даже приближающийся Армагеддон не заставит задуматься о чем-либо, кроме самых примитивных желаний и потребностей, более свойственных простейшим живым организмам, чем человеку, гордо именующему себя разумным. Но Снежана не собиралась брать на себя неблагодарный труд открывать глаза этой идеалистке, умудрившейся и в достаточно преклонном возрасте сохранить иллюзии в отношении окружающей ее действительности.

А значит, девушке оставалось только покорно стоять перед старым массивным учительским столом, заваленным стопками тетрадей, сданных учащимися, наглядными пособиями и предметами, не поддающимися идентификации, упорно стараясь не встречаться с учительницей взглядом. И равнодушно выслушивать до оскомины надоевшие сентенции на тему необходимости знаний биологии, тихо радуясь про себя своей неспособности что-либо чувствовать и, как следствие подобного состояния, отсутствию непреодолимого желания прибить эту уважаемую даму на месте.

В конце концов ей удалось избавиться от нравоучений излишне усердной преподавательницы, искренне считающей, что ее действия могут влиять на воспитание подростков, время от времени появляющихся в ее поле зрения. Девушка предусмотрительно кивала в нужных местах и, как только почувствовала, что воспитательский энтузиазм учительницы наконец-то выдохся, торопливо попрощалась и заспешила к выходу из школы. Света уже должна была ждать подругу в школьном дворе. Что поделаешь, это упрямое создание в одностороннем порядке решило, что именно сегодня наиболее подходящий день для того, чтобы познакомить Снежану с единственным из родственников, мнением которого оно дорожило. Оставалось только надеяться, что девушке хватит ума либо остаться в здании школы, либо подождать подругу в машине брата, то есть там, где она сможет не замерзнуть в своих несомненно модных, но слишком не приспособленных для практического использования нарядах.

К сожалению, Светлана при решении жизненно важных вопросов крайне редко прибегала к логике, почему-то предпочитая руководствоваться чувствами, что неизменно ставило Снежану в тупик. Иногда жрица даже жалела о том, что решила подружиться с такой непредсказуемой особой. Но большую часть времени она воспринимала Свету как единственную отдушину, позволяющую ей не сойти с ума от одиночества в мире, который когда-то был ей домом, а теперь внезапно стал противником в непростой битве за выживание без всякой надежды на заключение перемирия.

Сейчас Снежана, возвращая душу в тело, не могла без иронии вспоминать свое отчаянное желание вернуться домой, где она надеялась наконец перестать носить осточертевшую ей маску суровой воительницы, в кои-то веки став самой собой. Вот только оказалось, что она добилась своего слишком поздно, ненавистная маска давно стала лицом, и теперь уже для того, чтобы снять ее и вести себя как прежде, требовалось прилагать значительные усилия. Сросшаяся с кожей личина отрывалась вместе с кожей, вызывая нестерпимую боль.

А еще было одиночество. Одиночество, от которого она, как оказалось, уже успела отвыкнуть. Жрица отчаянно скучала по нормальному общению с кем-нибудь, кто не будет читать ей мораль или говорить гадости просто потому, что перед ним именно она, а не другой человек. Поэтому, наверное, девушка и рискнула показать Свете свое истинное лицо, надеясь все-таки обрести рядом душу пускай не совсем родственную, но все же близкую настолько, насколько могут быть близки обычная девушка и существо, единственным предназначением которого было сражаться.

Впрочем, никакого реального риска в ее действиях как раз и не было. Пока Снежана была аккуратна на людях и не демонстрировала свои способности, выходящие за рамки человеческих возможностей, никто ею, естественно, не мог заинтересоваться, даже если Света начнет рассказывать о ее настоящем характере. Мало ли, в конце концов, в городе агрессивных девчонок, способных дать обидчику по зубам? Если верить криминальной хронике, больше, чем хотелось бы добропорядочным обывателям. Нужно было только следить за собой и не выходить за ограничения, отведенные природой людскому племени.

Что она и делала, успешно притворяясь обычным человеком с несколько более развитой, чем у большинства, склонностью решать возникшие проблемы силовыми методами и с удовольствием выслушивая болтовню своей новой подруги обо всем на свете, наслаждаясь обычным человеческим общением, которого, как ни парадоксально, оказалась лишена в своем родном мире и к которому умудрилась привыкнуть в Сиали, где все местные жители считали ее кем угодно, только не человеком. Девушка позволяла Свете увидеть фрагменты своей истинной натуры и часто поражалась тому, насколько они похожи по складу характера, точнее, были похожи до того, как Тенира задалась целью сделать из нерешительной, робкой девчонки сносную жрицу и успешно справилась с поставленной задачей.

Снежана фыркнула, вспоминая все неприятности, свалившиеся на нее в этот чересчур долгий и хлопотный день, попутно пытаясь определить, что из них было случайностью, а что преднамеренными пакостями судьбы. Получалось плохо.

Когда девушка наконец избавилась от излишне активной учительницы, стремившейся облагодетельствовать знаниями по биологии весь мир или хотя бы своих учеников, она обнаружила, что серьезно опаздывает, а значит, Свете пришлось какое-то время ее ждать...

Снежана торопливо преодолевала коридоры и лестничные пролеты, стремясь оказаться рядом с подругой как можно быстрее, в надежде что Света еще не замерзла насмерть. Девушка добралась до дверей на улицу, проклиная про себя всех учителей вместе взятых и их надоедливую манеру воспитывать всех несчастных моложе двадцати, попавшихся им на глаза, и, толкнув створку, шагнула на крыльцо, оглядываясь по сторонам в поисках Светы, которая, естественно, не додумалась дождаться подругу в относительном тепле... А в следующий миг жрица уже неслась на предельной для нее скорости по обледенелому двору, расталкивая снующих туда-сюда учеников, нимало не задумываясь о том, что вполне может кого-нибудь покалечить, и молясь только об одном: успеть. Успеть, несмотря ни на что.

Краем сознания она отметила, что капюшон куртки, предусмотрительно надвинутый на глаза в извечной попытке сделаться незаметнее, на этот раз оказался весьма кстати, прикрыв от посторонних глаз татуировку на щеке, как обычно появившуюся, стоило ей воспользоваться силами жрицы. Потом в голове мелькнула отстраненная мысль о том, что вряд ли сейчас нужно об этом беспокоиться, так как при подобной скорости передвижения люди и ее-то не разглядят, не говоря уже об узорах у нее на лице...

Расстояние, отделяющее ее от дороги, Снежана преодолела за рекордные даже для жрицы сроки и, привычно проигнорировав резкую боль в мышцах, вспыхнувшую от внезапной остановки, просто выдернула Свету из-под колес многотонного грузовика, неумолимо надвигающегося на девушку как воплощение жестокой судьбы. И только после того, как теплое, испуганно дрожащее тело оказалось у нее в руках, задумалась над весьма актуальным вопросом: каким образом теперь скрыть свое участие в спасении Светланы, избежав ненужного и даже опасного для нее внимания?

Впрочем, долго раздумывать ей не пришлось, обнаружившийся рядом с местом происшествия мужчина идеально подходил на роль спасителя и мужественного героя, самоотверженно бросающегося на помощь всем страждущим. К тому же, если ей не изменяла зрительная память, он был братом ее подруги, с которым та так стремилась ее познакомить. По крайней мере, мужчина на фотографии, недавно показанной ей Светланой с подобающими комментариями на тему положительных качеств, несомненно компенсирующих несколько неуживчивый характер, выглядел точно так же. Решение проблемы пришло мгновенно. Торопливо всучив отчаянно пытающемуся не сорваться мужчине спасенную, жрица спряталась у него за спиной, изо всех сил изображая, что она вообще здесь ни при чем, и предоставив ему самому разбираться с остальными участниками и свидетелями несостоявшейся трагедии.

В дальнейшем оказалось, что спонтанные действия девушки были наилучшим выходом из ситуации, Константин действительно был братом Светы, которая по счастливой случайности поверила, что ее от верной смерти спас единственный любимый родственник. При небольшой помощи сестры мужчина справился с ситуацией быстро и эффективно. Снежана старалась не вмешиваться, упорно изображая статиста-свидетеля, видевшего немного, а рассказать способного еще меньше, что ей удавалось вполне успешно. Она была искренне счастлива, что Света считала своим спасителем брата, а значит, неизбежное восхищение и обожание ее подруга обрушит на своего родственника, а не на нее. Это весьма радовало жрицу, всерьез обеспокоенную тем, что в последнее время Светлана начала относиться к ней не как к обычной подруге, а как к чему-то среднему между легендарным героем и суперзвездой.

Сидя на переднем сиденье машины Константина, подозрительно косящегося на Снежану в безуспешной попытке понять мотивы ее действий, девушка позволила себе слегка расслабиться и успокоилась после пережитой паники. Больше всего на свете она боялась однажды не успеть спасти того, кто ей был дорог, и сегодня ее самый страшный кошмар едва не стал явью. Сейчас только необходимость проследить за тем, чтобы Свете не стало хуже после пережитых волнений, весьма отрицательно сказывающихся на далеко не идеальном здоровье подруги, и нежелание показывать свою слабость перед незнакомым и потенциально опасным человеком не дали ей сорваться окончательно, продемонстрировав всем свои истинные чувства.

Нужно было прежде всего решить насущные проблемы, и в первую очередь придумать способ в случае необходимости полечить Свету, не привлекая странными манипуляциями внимание ее брата. Снежана всерьез беспокоилась за подругу, которая не отличалась особенно крепким здоровьем, и такое потрясение для нее было нелегким испытанием. Однако жрице, к ее искреннему удовольствию, даже не пришлось ничего придумывать, когда они наконец доехали до неказистого дома, где обитал брат ее подруги,– Константин сам передал ей сестру для того, чтобы открыть дверь квартиры. Благодаря про себя свою внезапно проснувшуюся удачу, жрица прижала к себе девушку. А дальше все было делом техники. Призвать силу Эналы, привычно проигнорировав вспыхнувшую боль, и, выразив свою признательность всем богам и исполняющим их обязанности за то, что божественная энергия, заключенная в ее теле, действовала одинаково во всех мирах, направить ее в невесомое тело, удобно устроившееся у нее на руках, было делом нескольких секунд.

Снежана доведенным до автоматизма усилием воли подавила раздражающие воспоминания о, мягко говоря, неприятном времени, когда сомневалась в том, что все ее способности в новом мире действуют так же, как и в Сиали, упорно испытывая их во всевозможных ситуациях. Жрица не желала обнаружить, что она бессильна именно тогда, когда ей потребуются все ее способности. Для девушки было настоящим облегчением узнать, что ее опрометчивые действия, по крайней мере, не превратили ее просто в практически бессмертное чудовище, неспособное контролировать свои возможности. Сила была с ней и по-прежнему ей подчинялась. Небольшое усилие, привычная сосредоточенность, и вот уже Света спокойно спит на руках у своей подруги, даже не подозревая о том, что с ней только что сделали, а за ее здоровье можно больше не волноваться.

Потом был крайне неприятный разговор о ее способностях и методах тренировки, необходимой для их развития. Снежана уже решила, что в конце концов Константин перестрахуется и запретит им со Светланой общаться, вполне справедливо опасаясь за безопасность своей сестры. Но, к ее искреннему удивлению, мужчина отнесся к ней с пониманием, если честно, неожиданным для человека, не представляющего себе, что такое меч богини, и дал понять, что не против ее дружбы со Светой.

Однако девушка все равно вздохнула свободно только после того, как вышла из квартиры Константина и наконец осталась в относительном одиночестве, если, конечно, не считать прохожих на улице, которым до нее не было никакого дела. Разговор с Константином оказался неожиданно тяжелым, Снежане удалось убедить его в том, что она не представляет опасности для своей подруги, но все равно у нее не возникало никакого желания задерживаться в гостях у этого человека. К тому же уже стемнело, и Снежана прекрасно понимала, что если в ближайшее время она не явится домой, то ее снова ждет лекция о поведении, приличествующем молодой девушке, продолжительностью этак часа на два – два с половиной. Как же ей все это надоело!

Лишь оказавшись на заснеженной ночной улице и добросовестно перебрав в памяти все случившиеся с ней события, девушка поняла, насколько она устала за этот суматошный, нервный день. Снежана глубоко вдохнула холодный сырой воздух, пытаясь в конце концов успокоиться. Может быть, действительно не стоило воскрешать в памяти все события прошедшего дня? Только нервы себе потрепала изрядно. А ведь и так поддерживать отстраненность от эмоций жрице становилось все труднее, словно что-то точило ее изнутри, заставляя раз за разом окунаться в душевную и физическую боль, а также чувства, ее сопровождающие.

Впрочем, сейчас было уже поздно задумываться об этом. То, что сделанного не изменишь, даже обладая силой богинь, Снежана усвоила прекрасно на своем опыте. Поэтому она прекратила бесполезные пока размышления на тему, каких именно неприятностей ей стоит ждать от судьбы, в очередной раз вспомнившей о своей любимой девочке для битья. Жрица давно уже ставшим привычным усилием отделила свою душу от тела, загнав эмоции, иногда, к сожалению, необходимые для анализа событий, в которых заметная роль отводилась людям, вместе с болью куда подальше, чтобы не мешали, и уверенным шагом направилась к дому, где ее ждали очередные придирки и упреки. Сейчас необходимо было попасть в квартиру, считавшуюся ее домом, хотя бы в относительно приемлемое время, чтобы избежать длительных нотаций.

Жрица, привычно не замечая усталости, игнорируя некстати проснувшийся голод, торопливо шла по темной улице, пытаясь придумать подходящее оправдание своему опозданию. Ничего путного в голову не приходило.

Снежана поправила снова сползшую с плеча сумку со школьными принадлежностями и ускорила шаг. В последнее время она серьезно опасалась за свое душевное здоровье, прогрессирующая паранойя и периодические вспышки нестерпимой боли делали свое дело, превращая ее в существо весьма неприятное и небезопасное в общении. А необходимость до недавних пор находиться в полном одиночестве, после того как благодаря усилиям Литари у нее появилась привычка общаться с себе подобными, ну или с теми, кто был ей подобен раньше, вообще грозила серьезными отклонениями в психике... Впрочем, и Светлана была далеко не самым подходящим собеседником для неуравновешенной убийцы с манией преследования. Чего только стоило ее искреннее признание в том, что она безответно влюблена в какого-то парня из числа «золотой молодежи», и просьба дать ей совет, как быть в такой непростой ситуации.

Снежана хмыкнула, вспомнив, что ее первой реакцией на это заявление было неудержимое желание пришибить молодчика, самодовольно скалящегося с предъявленной ей фотографии, и предложить подруге забыть об его существовании. Но вовремя проснувшаяся память прошлой Снежаны остановила ее в этом, вне всякого сомнения, благом начинании, и девушка только посочувствовала Свете, посоветовав подождать, поскольку первая любовь должна быть проверена временем, и, если по прошествии пары лет ее чувства не остынут, вот тогда и решать, что делать. Жрица даже сама поразилась откровенным глупостям, сорвавшимся у нее с языка, но, к ее откровенному удивлению, подруга восприняла совет вполне серьезно и собиралась ждать, чтобы убедиться в истинности своей любви. Оставалось лишь надеяться, что через два года Света благополучно забудет о своей роковой страсти и заинтересуется кем-нибудь более приемлемым, чем эта ошибка природы. Хотя Снежана не исключала вероятность того, что ее снова подвело умение читать по лицам внутреннюю сущность человека и он вполне приличный парень...

Девушка посмотрела на часы и прибавила шагу, торопясь попасть домой раньше, чем мать сочтет длительность ее отсутствия совершенно неприемлемой. К сожалению, оказаться дома до того, как мать вернется с работы, не получится, ее драгоценная родительница могла явиться в любое время, благо график ее работы такое позволял, и предсказать появление матери Снежане не удавалось никогда. Жрица привычно отмахнулась от ненужных размышлений и решила сократить путь, коротко глянув на курящих в подворотне крепких парней, которые не обращали на нее никакого внимания, что было более чем закономерно. Вот если бы она была эффектной красавицей с ногами от ушей и громилы ее демонстративно не замечали, стоило бы заподозрить их в притворстве, а так...

Сократить путь показалось ей хорошей идеей, поскольку вокруг не было никого, кто мог бы заинтересоваться ее действиями, а домой хотелось попасть как можно быстрее. В такой ситуации длинная узкая яма, вырытая какими-то неизвестными вредителями – судя по кое-где торчащим из нее обрезкам труб, с целью ремонта, и брошенная без присмотра,– здорово удлинявшая маршрут, если ее обходить, была просто обречена на форсирование одной неуемной жрицей. В конце концов, можно же себе иногда позволить небольшое отступление от самой себе установленных правил, тем более сегодня она их уже нарушала.

Решившись, Снежана на мгновение остановилась на скользком краю и, резко оттолкнувшись, перемахнула препятствие, ловко приземлившись на обледенелую кучу грунта, наваленную с другой стороны рукотворного препятствия. Поправив сумку, снова сползшую с плеча, девушка заспешила к уже видимой в просвете между домами пятиэтажке, пытаясь разглядеть, горит ли свет в окнах ее квартиры. Про парней в подворотне она уже успела благополучно забыть, и поэтому торопливые шаги за спиной и протяжное:

– Девушка, можно с вами познакомиться? Может, пойдем куда-нибудь выпьем? – застало ее врасплох.

Не до конца веря своим ушам и резко обернувшись к источнику более чем странных с ее точки зрения слов, жрица с недоумением обнаружила, что ее догоняют те самые громилы, и окончательно перестала понимать, что происходит. Решив не накалять обстановку и надеясь, что, после того как неожиданные ухажеры рассмотрят ее вблизи, у них пропадет всякая охота знакомиться, девушка осторожно сделала шаг назад. Оказавшись в круге света, отбрасываемого единственным на всю улицу фонарем, дабы ничто не мешало громилам оценить ее далекую от идеалов красоты внешность, она спокойно ответила, стараясь, чтобы в голосе прозвучал закономерный в таком случае испуг:

– Мне нельзя пить с незнакомыми людьми, мама запрещает.

– А со знакомыми можно? – Если бы не полное отсутствие эмоций, Снежана бы искренне удивилась настойчивости парней.– Так мы представимся, без базара.

Говоривший внезапно схватил девушку за руку... то есть попытался схватить. Жрица за несколько секунд разговора успела просчитать обстановку и пришла к выводу, что так просто ее не отпустят. А в случае чего жаловаться в милицию вряд ли побегут, мужская гордость не позволит признаться в том, что их отделала какая-то пигалица. Поэтому она легко ушла от захвата, предназначенного скорее для того, чтобы оказать на нее психическое давление, чем реально лишить возможности двигаться, и аккуратно, стараясь, не приведи бог, не покалечить, стукнула громилу в живот.

Парень взвыл от боли и свалился на землю в позе эмбриона. А его дружки, обнаружив, что добыча оказалась далеко не настолько безобидной, как им представлялось вначале, и горя праведным гневом из-за столь подлой выходки той, кого они уже зачислили в список своих очередных жертв, незамедлительно бросились в атаку. Снежана чертыхнулась про себя, поняв, что все-таки ударила горе-хулигана слишком сильно и теперь неизвестно, насколько благополучно он переживет такое издевательство над своим организмом, и предпочла от новых противников просто увернуться. Однако нападавшие явно не собирались отступать и весьма профессионально зажимали ее с двух сторон, заставляя отступать к фонарному столбу.

Решив не тратить больше время на бесполезные, судя по всему, попытки избежать драки, девушка атаковала в ответ и предельно аккуратно нанесла удар одному из парней в область шеи, сбивая дыхание, а потом уже сама увернулась от ножа, вытащенного другим амбалом, которого она весьма неосмотрительно на секунду выпустила из виду. Ей это удалось лишь частично, острое лезвие распороло сумку, и школьные принадлежности посыпались на землю. Разозлившись, Снежана перехватила руку с ножом и резко сжала, ломая кости, вынуждая парня выпустить опасное оружие. С тихим вскриком тот разжал пальцы. Проследив за тем, как лезвие падает в грязный снег, девушка всем телом повернулась к оставшимся противникам, теперь ей предстояло обезвредить еще двоих...

Однако нападавшие неожиданно утратили к ней интерес и бросились бежать. Жрица проводила парней непонимающим взглядом, потом огляделась по сторонам, пытаясь выяснить, что их спугнуло, но ничего опаснее бомжа, спешащего убраться подальше от чужих разборок, не обнаружила. Вздохнув и в который раз констатировав, что в этом мире она явно чего-то не понимает и уже вряд ли когда-нибудь будет понимать, девушка присела на корточки и принялась собирать высыпавшиеся из сумки вещи, тихо ругаясь по поводу странных гримас судьбы, которая, по всей видимости, задалась целью доставлять ей всевозможные неприятности. Если не крупные трагедии, то хотя бы мелкие пакости. О том, чтобы прийти домой до того, как мать окончательно выйдет из себя, можно было спокойно забыть, требовалось немало времени на то, чтобы собрать рассыпавшиеся по снегу школьные принадлежности, и еще предстояло каким-то образом запихать их в сумку, которая явно уже не могла выполнять свое предназначение...

На этот раз она оказалась абсолютно права. Когда Снежана осторожно открыла дверь своим ключом, мать уже была дома и немедленно устроила ей разнос за позднее возвращение и испорченную вещь. Оставалось только радоваться, что она не обратила внимания на то, что у дыры чересчур ровные края, и поверила в наскоро выдуманную версию о падении на скользком тротуаре и зацепившейся за урну сумке. Девушка молча выслушала нотацию, кивая в нужных местах, и, сославшись на необходимость делать уроки, сбежала в свою комнату.

Оставшись наконец одна, жрица снова принялась анализировать произошедшее с ней за этот очень долгий и очень суматошный день в тщетной попытке понять, что же она умудрилась упустить. Если большинство неприятностей, случившихся с ней сегодня, можно было при более внимательном рассмотрении смело списать на стечение обстоятельств, то странное нападение не вписывалось ни в какие рамки. Нет, на первый взгляд все было вполне обычно – три местных хулигана от нечего делать пристали к припозднившейся девушке и, получив неожиданно серьезный отпор, поспешили скрыться. Все вполне объяснимо для нормального человека. Но Снежана, восстанавливая картину произошедшего, обнаруживала странные и настораживающие нестыковки.

Во-первых, парни увидели ее до того, как она перебралась через яму, и не обратили на нее никакого внимания, несмотря на то что в тот момент она находилась к ним гораздо ближе. Внезапный интерес у них проснулся после ее прыжка через препятствие, хотя подобная демонстрация силы, наоборот, должна была хулиганов обескуражить. Во-вторых, во время нападения насколько она старалась не покалечить их, настолько же они осторожничали с ней, и, в-третьих, зачем, скажите на милость, обычной уличной шпане могла понадобиться ее школьная тетрадь? А ведь она точно помнила, как, убегая, один из парней подхватил с земли ближайшую к нему тетрадку, а последующая ревизия сумки подтвердила отсутствие одной из них. Какой в этом смысл? Девушка устало потерла виски – происходящее ей категорически не нравилось, больше всего эта странная драка напоминала проверку, но вот кого и зачем проверяли, оставалось загадкой.

Решив, что на данный момент у нее слишком мало данных для того, чтобы разгадать эту головоломку, Снежана занялась более насущными делами, а именно подготовкой к следующему учебному дню. Уроки теперь девушка делала быстро, не отвлекаясь на внешние раздражители, и уже через два часа с ними было покончено. Выходить из комнаты ей совершенно не хотелось, поэтому, не придумав, чем еще можно заняться, жрица наконец вернула душу в тело, привычно поморщившись от моментально возвратившейся боли, и легла спать. Ей действительно надо было отдохнуть после всего случившегося, и в такие моменты ее неспособность видеть сны казалась ей почти благом. При ее жизни наличие еще и ночных кошмаров вполне могло довести девушку до предела. Хотя стоило признать, что от снов про небольшой коттедж в старом саду и двух вредных девчонок она бы не отказалась, только вот, к сожалению, после возвращения в свой мир Снежане они больше не снились. Судьба, боги, или кто там еще отвечает за людей, отказали ей и в этом маленьком утешении.


Андрей Иванович Ливитский был в недоумении, если не сказать больше. И причина его недоумения сейчас топталась на пороге его кабинета, явно не зная, как начать разговор. Мужчина вздохнул – как всякий бизнесмен, ведущий дела в этой непредсказуемой стране, он привык к неожиданностям и неприятным сюрпризам, но это совсем не означало, что его должно радовать их очередное появление.

– Ну проходите, рассказывайте, во что ввязались.– Бизнесмен махнул рукой, предлагая трем потрепанным персонам устроиться за столом, и приготовился внимательно слушать, хотя и так предполагал, что ему скажут его незадачливые охотники.

Наверняка они увлеклись, не рассчитали и на защиту девицы кинулись либо ее друзья, либо милиция. Скорее всего, конечно, второе, потому что среди обывателей не так много людей, способных справиться с его лучшими бойцами. В конце концов, он сам их подбирал специально для этих заданий и...

– Андрей Иванович, мы нашли кандидатку, это она нас так отделала.– Степан неловко пошевелился, пытаясь пристроить сломанную руку поудобнее.– И ведь дралась с нами не в полную силу.

– Что?! – только и смог выдавить из себя Ливитский, окончательно перестав понимать происходящее.

Молодая женщина избила трех его лучших бойцов и при этом дралась не в полную силу? Бред сумасшедшего! Ни одно существо женского пола на такое не способно! И кому, как не ему, знать об этом! В конце концов, это официально он числится бизнесменом, а основной доход получает далеко не от своей легальной деятельности. Мужчина нахмурился. Являясь владельцем самого дорогого бойцовского клуба, он давно научился разбираться в людях. Его клиенты платили немалые деньги и желали за них получить самое лучшее, поэтому на арену выходили настоящие убийцы, способные показать не только красивый бой, но и красивое убийство, а таких непросто было найти...

Ливитский без труда отличал браваду и самоуверенность от готовности идти до конца и уверенности в себе, и именно поэтому у него не было проблем с клиентами, которые всегда оставались довольны предложенным им развлечением. Впрочем, иногда он специально подбирал новичков, не слишком подходящих для таких поединков, заранее зная, что они не справятся, не выдержат... но зато своей смертью здорово повеселят публику. В конце концов, человек такое создание, предпочитает разнообразие во всем. Вот из-за этого разнообразия все и началось. Один из клиентов выразил сожаление, что на арене не представлены женские бои. Нет, естественно, не до смерти, никто из завсегдатаев клуба Ливитского, ни сам хозяин и представить себе не могли, что найдется женщина, способная всерьез сражаться до летального исхода, но ведь можно устроить потешные поединки в перерывах между настоящими боями.

Идея, высказанная гостем, Андрею Ивановичу тогда весьма понравилась, но возник вопрос, где найти девушек, умеющих драться и достаточно смелых, чтобы выйти на арену и сцепиться с соперницей, пусть и не до смерти, но все равно серьезно? Не объявление же в газету давать, в самом-то деле?! А как потом проверять пригодность кандидаток?! Однако Ливитский быстро нашел выход из положения, создав охотничью команду из лучших бойцов, в их задачу входило шастать по городу в вечернее время, приставать к подходящей девушке, проверяя ее бойцовские качества, а потом сбегать, прихватив с собой какой-нибудь документ или другую вещь, по которой будущую гладиаторшу можно было найти.

Затем уже сам Андрей Иванович делал девушке предложение поучаствовать в абсолютно легальных боях без правил. Одни отказывались, другие соглашались, но все рано или поздно уходили, устав от постоянных драк на потеху публике. Им никто в этом не препятствовал, поскольку девицы ничего не знали о реальном положении вещей, и единственной проблемой от их длинного языка могла стать беседа с налоговым инспектором на предмет отсутствия в декларации сведений о доходах, полученных от проведения боев без правил. Но и тут всегда можно было отговориться, что устроил их бесплатно, для развлечения гостей на закрытой вечеринке.

Доказательств обратного не было никаких, даже тех самых объявлений в газете, и получалось, что у любого проверяющего есть слово уважаемого бизнесмена против слова взбалмошной девицы и никаких сомнений в том, кому верить, и, естественно, никакого криминала. Все прекрасно, вот только искать новых сотрудниц приходилось часто, и иногда, как сегодня, случались казусы. Ливитский вздохнул и подозрительно уставился на молчаливых бойцов, старательно изучающих столешницу его нового стола, приобретенного за просто фантастическую сумму ради престижа и до сих пор являющегося предметом его тайной гордости.

– Вы ничего не напутали? Девицы обычно слабее мужчин, знаете ли, да и серьезной подготовки у них нет, может быть, вас все-таки отделали парни из милиции? Признавайтесь, я даже штрафовать за небрежность вас не буду.

Старший группы поежился от его ласкового тона, прекрасно зная, чем может закончиться для него и его подчиненных такое настроение шефа, и мрачно заявил, честно глядя в глаза начальству:

– Я не вру, Андрей Иванович. Можно, я расскажу с самого начала?

– Ну давай.

Ливитский не знал, что и думать, раньше эта команда его не подводила, а Степана он специально поставил старшим именно из-за его патологического неумения врать. Нет, он, конечно, периодически пытался, но его ложь смог бы раскусить даже ребенок, не говоря уже о прожженном бизнесмене, и к тому же Степа искренне считал женщин слабыми, ни на что не годными существами. Поэтому, по мнению Андрея Ивановича, суждению этих бойцов волне можно было доверять, они скорее бы принизили способности очередной кандидатки, чем наоборот.

– Мы караулили одну спортсменку, ну, ту, про которую Илья рассказывал...

– Я помню! – Ливитский раздраженно прервал подчиненного, он отлично знал о неспособности этого человека говорить четко по существу.– Расскажи, с кем вы подрались и где ее нашли!

– Ну.– Степа сбился с мысли и на пару секунд замолчал.

Андрей Иванович сердито поморщился, Степан был великолепным бойцом, однако общаться с окружающими оказался способен исключительно при помощи кулаков. Получить от него связный рассказ – это мука мученическая, но никуда не денешься, других подходящих кандидатов на должность старшего команды охотников пока у него на примете нет, и приходится, набравшись терпения, работать с тем, что есть. Наконец, собравшись с мыслями, парень продолжил свою речь, заставив бизнесмена задумчиво прищуриться.

– Мы в подворотне стояли, ждали ту фифу, на эту девчонку поначалу и внимания не обратили. Обычная такая, идет и идет. А потом Илюха еще так смехом говорит, что эта курица малолетняя, наверное, видит плохо, прямо перед ней ведь канава здоровенная, как она через такое препятствие перебираться будет, лучше бы в обход пошла...– Парень покосился на нахмурившегося шефа и заторопился: – А девка эта через нее перепрыгнула!

– Через что перепрыгнула? – Андрей Иванович уже откровенно терял терпение.

Видимо поняв его состояние, слово взял Илья, привычно выводя своего непосредственного начальника и всю команду из-под удара. Ливитский для себя отметил, что парень хоть и недавно у них работает, но перспективный, и приготовился услышать более внятную версию событий.

– Андрей Иванович, там во дворе дома очень длинная канава глубиной метра два и шириной полтора, на дне всякие трубы, оставленные ремонтниками, и края обледенелые, я бы не рискнул через нее прыгать, да еще и в темноте, а эта девушка прыгнула. Без разбега с места перемахнула препятствие и, даже не замедлив шаг, пошла дальше, ну я и предложил ее проверить. Мы к ней подошли под предлогом познакомиться, ну, как обычно, начали приставать, и она с нами сцепилась. При этом самое странное, что она не испугалась. Чаще всего девчонки стараются ударить, вырваться и убежать, а мы им это позволяем. Делаем вид, что нападаем, но бьем аккуратно, чтобы ничего страшнее синяков не было, поэтому такую же манеру боя узнаем легко. Так вот, она тоже била нас аккуратно, чтобы ничего серьезно не повредить, и при этом не боялась. Понимаете, даже хорошо тренированная женщина, наткнувшись в темном дворе на трех громил, испугается, силы-то не равны, а эта была спокойна, как на тренировке, когда точно знаешь, что противник тебе вреда не причинит. Даже когда увидела нож, не испугалась, словно привыкла, что на нее так нападают, с оружием. Поэтому мы поскорее убрались, а то она, даже стараясь никого не покалечить, успела сломать руку Степану и здорово приложить Сашку в живот.

– Суперженщина какая-то.– Ливитский задумчиво потер висок. Врать парням вроде бы не с руки, он же пообещал, что не будет штрафовать за ошибку, да и слишком неправдоподобно звучала изложенная ими история, ну не идиоты же они, в самом-то деле, придумывать такие сказочки.– Убегая, вы, надеюсь, прихватили какую-нибудь вещь, по которой ее можно будет найти? Я хочу сам посмотреть на эту воительницу.

К его удивлению, охотники как-то неуверенно переглянулись, и Степан протянул ему обычную ученическую тетрадь.

– Что это? – У бизнесмена уже не осталось сил на очередной сюрприз, но, видимо, Бог об этом не знал или знал, но проигнорировал, подкинув ему еще один для ровного счета.

– Когда Степан разрезал ей сумку, оттуда выпали учебники и тетради. Мы одну прихватили.– Илья виновато потупился.

Андрей Иванович взял в руки протянутую ему тетрадку и с уже ставшим в последние полчаса привычным удивлением прочитал, что данная тетрадь принадлежит ученице десятого класса школы номер сорок пять, девочке с не слишком распространенным именем Снежана.

– Вы хотите сказать, что вас избила пятнадцатилетняя девчонка?!! – Ливитский собирался еще добавить кое-что по поводу умственных и не только способностей этих, с позволения сказать, охотничков, но поперхнулся, увидев, что его подчиненные синхронно кивнули, и лишь махнул рукой.– Ладно, пригласить ко мне эту Снежану, но аккуратно, чтобы она еще кого-нибудь мне не покалечила...

Он не признавался даже самому себе, но эта история его заинтересовала. Если девица действительно такая, какой ее описывают его работнички, то открывается несколько занятных перспектив. Бизнесмену давно казалось, что клиенты начали скучать на его боях, и требовалось внести какое-нибудь разнообразие. Например, поставить женщину в основной состав, естественно, она не победит, но, по крайней мере, перед смертью развлечет зрителей необычным боем. А если случится невероятное и она сумеет остаться в живых, то у него будет приманка для публики на ближайшие пару лет, женщин-гладиаторов нет ни у кого из его конкурентов. Точнее, нет таких, о которых стоило бы всерьез упоминать в присутствии тонких ценителей боев до смерти, являющихся завсегдатаями его заведения.

Глава 4

Снежана открыла глаза как обычно за три часа до того, как ее мать начнет собираться на работу, и несколько секунд рассматривала причудливую трещину на потолке своей спальни. Сегодня ей снова не удалось увидеть свой любимый сон, но к подобным разочарованиям девушка уже начала постепенно привыкать, хотя и не сказать, что ей нравилось сложившееся положение вещей, а ведь дальше будет хуже. Жрица одним гибким, стремительным движением вывернулась из-под одеяла и начала традиционную утреннюю тренировку, стараясь не шуметь при этом, вполне резонно полагая, что соседи вряд ли обрадуются неплановой побудке в пять часов утра.

Тело требовало привычной нагрузки, и девушка выполняла простенькие упражнения, показанные ей когда-то наставницей, чтобы хоть немного заставить мышцы работать. К сожалению, о полноценных занятиях с оружием нечего было и думать, что поделаешь, в стандартной малогабаритной квартире мечом, особенно двуручным, не очень-то помашешь. Нет, конечно, при желании можно устроить и не такое. Только при условии, что жить потом в этом помещении будет кто-нибудь другой, лучше всего злейший враг, достойный такой изысканной мести, как обитание в руинах, украшенных живописными дырами в стенах.

Поэтому Снежана ограничивалась тем, что она пренебрежительно называла зарядкой, и, пытаясь хоть немного увеличить для себя нагрузку, применяла свой любимый прием, отделяя душу от тела. В этом случае ее сила становилась почти человеческой, и двести – триста отжиманий вызывали легкую усталость – хоть что-то. Девушка аккуратно, чтобы не задеть что-нибудь из мебели, поднялась, закончив последнюю серию упражнений, и принялась методично собираться в школу. Этот ежеутренний ритуал отвлекал ее от неприятных размышлений на тему своего ближайшего будущего и проблем, ее там поджидающих. Все дело было в том, что она слишком рано приняла силу богинь и, как следствие, получила неизменное тело. Теперь предстояло как-то жить, внешне навсегда оставшись пятнадцатилетней, и если в восемнадцать все еще можно было списать на позднее развитие, то в двадцать – двадцать пять ей явно придется срочно что-то придумывать с документами и менять место жительства. И так каждые пять-шесть лет! Судя по всему, ее ждет судьба вечного скитальца...

Резко оборвав свои невеселые размышления, жрица подошла к шкафу с одеждой и занялась более насущной проблемой, а именно выбором подходящего костюма, который мог надежно скрыть ее фигуру и при этом не стеснять движений. В конце концов, у нее еще есть время, чтобы решить, что ей делать. Как вариант – всегда можно спрятаться в каком-нибудь безлюдном месте, благо на планете, при всей склонности людей, ее населяющих, лезть в самые малодоступные щели, еще хватало медвежьих углов, где легко затеряться на пару веков. Если повезет, конечно, и ее не отыщет очередной чокнутый любитель приключений.

Снежана в который раз констатировала, что в ее гардеробе нет ничего даже отдаленно напоминающего по удобству боевое облачение жрицы, и, бросив бесполезные поиски, натянула первый попавшийся свитер, выглядевший более или менее чистым, и джинсы, на ее непритязательный взгляд казавшиеся достаточно свободными, если не сказать широкими. Взглянув в зеркало и убедившись, что выглядит так, как того и требует выбранный ею образ забитой пай-девочки, стесняющейся свой внешности, девушка забросила сумку с учебниками на плечо и решительно вышла из своей комнаты. Перед тем как пойти в школу, ей еще предстояла утренняя встреча с матерью и дежурная порция нравоучений.

На первый урок она едва не опоздала, но все-таки успела влететь в класс и сесть за парту за мгновение до того, как на пороге появился учитель черчения, славившийся своей патологической нелюбовью к школьникам, осмеливающимся не являться на его урок вместе со звонком. К удивлению Снежаны, Света после вчерашнего происшествия не осталась дома, а решила все-таки посетить школу. Жрица только надеялась, что это не бравада и ее новая подруга действительно чувствует себя хорошо, поскольку проверить ее здоровье при таком количестве народа было невозможно, хотя и очень хотелось.

– Снежана, что случилось с твоей сумкой? – Света округлившимися глазами смотрела на длинный разрез, который девушка вчера вечером зашила вкривь и вкось.

– Порвала.– Снежана не стала вдаваться в подробности, чтобы не расстраивать подругу, и задумчиво добавила: – А потом зашила.

– Но зачем черными нитками? – Светлана возмущенно покачала головой.– Она же у тебя коричневая! Смотрится жутко!

– Ну и что? – Жрица пожала плечами, не понимая причину искреннего негодования подруги, которое та умудрилась высказать даже шепотом.– Просто коричневых ниток я дома не нашла. Зато книги из нее теперь не выпадают.

Судя по выразительному взгляду Светы, на перемене Снежану ожидала пространная лекция на тему внешнего вида и недопустимости наплевательского к нему отношения. Но, с другой стороны, можно было больше не беспокоиться о здоровье подруги – если она всерьез озабочена тем, как выглядит Снежана, значит, с ней все в полном порядке. А к лекциям на различные темы девушка уже давно привыкла, и будет ли их на одну больше или меньше, не имело никакого значения. К тому же Света обычно не злоупотребляла своим положением единственной подруги и ее монологи никогда не длились более десяти минут, а чаще всего заканчивались гораздо раньше, прочувствованным восклицанием: «Ты неисправима!» Так что можно было особо не переживать о том, что ожидает ее в будущем, тем более в своем нынешнем состоянии она все равно не сумела бы расстроиться, даже если бы захотела, при отсутствии эмоций сделать это невероятно проблематично... наконец-то полоса неприятностей осталась позади...

В следующий миг Снежана поняла, как сильно она ошибалась. Дверь класса распахнулась, и в помещение ввалилась весьма живописная компания. Первым зашел директор, чем-то до крайности озабоченный, за ним два хмурых милиционера в форме, а следом две светловолосые девочки лет шести. Жрица окинула компанию безразличным взглядом, пытаясь решить, что же им понадобилось в классе, когда одна из девочек подняла голову, и отстраненность девушки разлетелась ранящими осколками, заставив ее стиснуть зубы, чтобы не закричать. Снежана не обращала внимания на вернувшуюся боль, она во все глаза смотрела на живую, настоящую Лару, Лару, вошедшую в класс, и не могла поверить в реальность происходящего. Неужели она все-таки сошла с ума от боли и безнадежности, как того опасалась Тенира? Сон не может стать явью, как бы тебе этого ни хотелось! Это закон природы.

Но холодный, рациональный рассудок требовал сначала разобраться, а уже потом объявлять себя сумасшедшей – ведь всего несколько месяцев назад и путешествия между мирами девушка считала невозможными, пока ей наглядно не доказали, что она ошибается. Ее сомнения развеяла сама галлюцинация, толкнув в бок свою спутницу, которая тоже подняла голову, оказавшись, естественно, Налой. Лара бросилась вперед с пронзительным криком:

– Снеа!

Снежана инстинктивно вскочила из-за парты и поймала в объятия всхлипывающую девчушку, которая вцепилась в нее как утопающий в спасательный круг. В следующий миг в нее врезалась Нала и тоже захлюпала носом. Жрица привычно прижала к себе два вздрагивающих тельца и тихим шепотом начала успокаивать девочек, мгновенно забыв обо всех своих сомнениях по поводу их реальности и вопросах на тему того, как они умудрились оказаться здесь, если все-таки действительно реальны. Сейчас самым главным было позаботиться о малышках, явно напуганных едва ли не до истерики всем происходящим.

– Вы знаете этих девочек? – Неожиданный вопрос заставил девушку оторваться от своих подопечных и поднять голову.

Перед ней стояли милиционеры и директор школы. Так. Ситуация неприятная. О том, чтобы сказать правду, не могло быть и речи, но отвечать что-то было нужно, и причем немедленно. Снежана глубоко вздохнула, привычно отделяя душу от тела и избавляясь от ненужных и даже опасных в данный момент эмоций, обрушившихся на нее, стоило только девушке от потрясения неожиданной встречей ослабить контроль над собой. Холодный рассудок стремительно просчитывал варианты, отбрасывая их один за другим. Девочки не могут быть ее близкими родственницами, директору известно, что она единственная дочь в неполной семье и что ее мать сирота. Этим родительница оправдывала перед ним, да и перед всеми преподавателями промахи своей дочери, реальные или мнимые, рассказывая об их тяжелой жизни едва ли не на каждом родительском собрании. Они не могут быть просто знакомыми, тогда милиционеры ей их не отдадут, а попытаются передать родственникам самостоятельно, и, вполне возможно, дело закончится детдомом. Наиболее подходящее объяснение...

– Это Нала и Лара, дочери институтской подруги моей матери. Тетя Женя приехала к нам в гости из деревни, ну я и приглядывала за девочками, а когда ушла в школу...

– Мы хотели посмотреть, где ты учишься! – Нала мгновенно сориентировалась в обстановке и подключилась к разговору.– Мы не думали, что заблудимся, ты же рассказывала нам, как ходишь в школу!

– А мама знает, куда вы пошли? – Снежана постаралась, чтобы в ее голосе звучала озабоченность и беспокойство.

Вот ведь незадача – с одной стороны, ей просто необходимо избавиться от эмоций, чтобы ничто не мешало анализировать ситуацию и искать подходящий выход, а с другой стороны, нужно демонстрировать чувства, если она не хочет вызвать подозрений! Слишком многое зависит от того, как она сыграет свою роль. Опять она попала в переделку.

– Нет.– Лара для убедительности даже помотала головой.– Мы думали, что уйдем ненадолго.

– Извините.– Девушка, будто бы только сейчас вспомнив о наблюдающих за ней людях, виновато улыбнулась.– Спасибо, что привели их.

Милиционеры переглянулись, и тот, что помоложе, беспечно отмахнулся.

– Да не за что. Мы наткнулись на них на улице, когда они искали вашу школу, ну и решили, что лучше нам довести их до места, чем потом получить на них ориентировку и перерыть весь город в поисках очередных потеряшек. Правда, они не помнили твоей фамилии и полного имени, поэтому нам пришлось вместе с директором пройтись по нескольким классам, чтобы тебя найти.

– Спасибо вам огромное! – Снежана постаралась изобразить глубокую благодарность.– Я даже подумать боюсь, что с ними было бы, если бы вы им не помогли.

– Да не за что,– ответил старший.– Ну если все нормально, то мы пошли.

И милиционеры с явным облегчением покинули класс. Девушка констатировала, что стражи порядка наверняка представляли себе перспективу длительного общения с маленькими детьми в процессе поиска их родителей, написание отчета и прочие прелести, связанные с необходимостью официально сообщить по инстанции о найденышах, и, когда выяснилось, что все это им не грозит, были просто счастливы убраться с места событий.

Что ж, это ей только на руку. Теперь следовало как можно быстрее увести детей из школы и выяснить, что же случилось с ними на самом деле, как они здесь оказались и кто они такие, черт возьми! Впрочем, это было как раз и несложно, достаточно было повернуться к директору и несчастным голоском попросить отпустить ее с занятий, чтобы отвести девочек домой, а то ведь тетя Женя волнуется, а у нее, Снежаны, нет номера ее сотового телефона, а домашний отключен из-за аварии на линии. По мнению самой жрицы, притворство у нее получилось плохо, но, поскольку это был самый ожидаемый от нее вариант поведения, взрослые ей поверили, что и требовалось, в конце концов.

Торопливо покидав школьные принадлежности в сумку и стараясь не замечать недоумевающий взгляд Светланы, прекрасно осведомленной о том, что никакие гости к матери ее подруги не приезжали, и теперь усиленно гадающей о причинах, по которым Снежана так откровенно врет, девушка схватила детей за руки и почти бегом выскочила из класса. Она понимала, что Света наверняка обидится на ее демарш и ей придется выдержать очередной неприятный разговор. Сколько их уже было в ее жизни! Но прежде чем что-либо объяснять своей подруге, ей следовало сначала самой разобраться в происходящих событиях и сообразить, как нужно в такой ситуации себя вести. Что можно рассказывать, а о чем следует умолчать. В конце концов, может быть, все гораздо проще, и дело только в ее прогрессирующем сумасшествии, а не в совпадениях, невероятных с точки зрения любого здравомыслящего человека и наводящих на неприятные мысли о божественном вмешательстве...

Жрица сбежала по ступеням крыльца, таща за собой дружно всхлипывающих девочек и не обращая внимания на удивленные взгляды немногочисленных учащихся, умудрившихся опоздать на первый урок. Ей нужно было тихое, укромное местечко, где можно было бы поговорить по душам. Инстинктивно девушка свернула в парк и, немного поплутав между голыми зимними деревьями, добралась до небольшой прогалины возле старого спортзала, с которой не так давно начались все ее приключения. Глубоко вздохнув, чтобы выровнять дыхание, Снежана отпустила детские ладошки и развернулась к девочкам, упорно не отрывающим взгляда от земли.

– Как вы здесь оказались и кто вы? – Девушка старалась говорить спокойно, но пережитое напряжение давало себя знать, и ее голос слегка подрагивал. Можно было бы, конечно, убрать эмоции, но жрица не хотела рисковать, кто его знает, как дети среагируют на хладнокровное, равнодушное существо, выспрашивающее их о пережитом.

Девочки ее усилий не оценили и заревели в голос.

В конце концов, вместо того чтобы выяснять, что вообще произошло, Снежана вынуждена была минут тридцать успокаивать малышек, вцепившихся в нее мертвой хваткой и сквозь всхлипы повторявших одно и то же: «Не уходи!» Жрице пришлось пообещать, что она не рассердится на них, что бы ни произошло, и уж тем более не бросит. Наконец Лара взяла себя в руки настолько, что смогла членораздельно произнести:

– Мы не хотели, чтобы так случилось, правда.

Девушка напомнила себе о том, что терпение – лучшая добродетель, если верить многочисленным христианским и не только философам, и постаралась как можно убедительнее ответить:

– Я вам верю. И не сержусь на вас. Лара, пожалуйста, ответь мне: как могло случиться, что вы оказались в этом мире? Я считала, что дом, где вы живете, мне только снится.– Снежана не стала говорить, что и в реальности самих детей она тоже не была уверена, зачем травмировать такими идеями неокрепшую детскую психику.

– Это...


Жрица сидела, прислонившись спиной к выщербленной кирпичной стене и привычно не обращая внимания на такие мелочи, как холодная земля и неудобная поза. Она пыталась осмыслить услышанный рассказ и при этом не совершить никаких глупостей вроде немедленного отрывания голов неким чересчур активным богиням. Впору было вспомнить прошлое и закатить безобразную истерику. До такого сценария не додумался бы и самый безумный режиссер, помешанный на всевозможных эксцентричных и маловероятных сюжетах! Подумать только – те, кого она считала виновницами всех ее несчастий, оказались не всесильными жестокими богинями, а детьми. Нет, силой-то как раз судьба их не обидела, но применять ее на практике они умели пока еще не слишком хорошо. И во сне она не просто видела дом и сад, в котором обитали ее воспитанницы, а перемещалась в один из тонких, или, как их еще называют, духовных миров, где и проводила время, пока ее тело неподвижно лежало на очередной горизонтальной или не очень поверхности, выбранной жрицей для сна.

Еще большим откровением для нее стало то, что жрицы были изначально созданы матерью близнецов перед последней для нее битвой с Темными богами и предназначались на роль защитниц и воспитательниц. Да только что-то пошло не так, и справиться со своей ролью в полной мере смогла лишь одна из них, приобретшая силы обоих близнецов. Снежана хмыкнула. Сказать, что она не ожидала подобного, требуя от девочек объяснений, это значит сильно приуменьшить. Для нее подобные откровения стали настоящим шоком, с которым ей до сих пор не удалось справиться, судя по ощущениям. Итак, стоило подвести итог трехчасового разговора по душам. Для того чтобы обуздать свои непослушные эмоции, нет ничего лучше отстраненного анализа ситуации – эту истину молодая жрица усвоила одной из первых и теперь собиралась вновь применить ее на практике. Поэтому, вместо того чтобы устроить скандал или сделать какую-нибудь подобную глупость, девушка попыталась осмыслить то, что услышала от Налы и Лары. Картина получалась несколько странная.

Прежде всего, все ее прежние представления об истории и устройстве мира, в который ей не посчастливилось попасть, оказались в корне неверными. Не было двух светлых богинь, сражавшихся с Темными богами и создавшими себе в помощь идеальное оружие. Были две маленькие девочки, и мать, понимающая, что последний бой с врагом она и ее муж вряд ли переживут без потерь, а следовательно, вынуждены будут надолго покинуть своих детей, создала тех, кто станет защищать их вместо нее. Жрицы стали тем щитом, что оберегал юных богинь от порождений тьмы, способных пока без усилий справиться с девочками, и символом, обеспечивающим своим неопытным повелительницам веру обычных людей, являющуюся источником так необходимой им энергии.

И не было никакого мистического подтекста в том, что жрицами стали именно женщины. Оказывается, практичная богиня, прекрасно осознавая, что желающих избрать подобную судьбу будет немного, а продолжительность жизни профессиональных охотников на нечисть и, самое главное, жрецов Темных богов вряд ли окажется слишком уж большой, скорее наоборот, решила наделить своих созданий бессмертием, чтобы не волноваться потом о необходимости регулярно пополнять ряды тех, чье предназначение оберегать ее детей. Но, к сожалению, одним из законов Вселенной, неподвластным даже богам, был закон равновесия. Нельзя наделить изначально смертное существо бессмертием, не забрав при этом у него жизнь. Парадокс – чтобы стать бессмертным, человек должен был умереть, но после этого он уже не мог выполнять ту роль, для которой был предназначен богиней.

Однако, как оказалось, и это условие можно обойти, причем самым что ни на есть простым способом: любая женщина хранит в себе не только свою жизнь, но и жизни своих нерожденных детей, и ничто не мешает божеству в уплату за бессмертие забрать жизни будущих поколений, оставив жизнь женщины неприкосновенной. Как результат – бесплодие и невозможность нормальных сексуальных контактов с мужчинами, но об этом мать, озабоченная спасением своих детей, и не собиралась задумываться. Снежану не удивило такое пренебрежение судьбой стольких живых существ, ради своего дитя она сама пошла бы и не на такое. И вот тут ее размышления приняли более практическое направление.

Следовало воспринять как данность то, что богини оказались детьми, и не просто детьми, а детьми, которые умудрились привязаться к своей случайной няньке настолько, что, когда она вернулась в свой мир, решились последовать за ней... чтобы попросить Снеа вернуться, в качестве извинений сообщив, что она стала Верховной жрицей обоих храмов. При этом они даже не представляли, как она отреагирует на их откровения и на то, что они так долго скрывали от нее правду. Не умея как следует перемещаться между мирами и имеющие весьма смутные представления о том, где искать Снежану в совершенно чужом для них мире, они ориентировались по нескольким смутным образам школы, которые случайно заметили в ее сознании, когда пытались выяснить, кто пожаловал в их мир, и при этом рискнули отправиться в никуда... Ну и в результате их безумной авантюры у жрицы на руках оказались два шестилетних ребенка, потерявших всю свою божественную силу при переходе, ничего не знающие об этом мире, не понимающие, как они смогли утратить основу своей сущности и при этом продолжать существование.

Девушка устало вздохнула, открыла глаза и, отыскав взглядом две скорчившиеся возле куста шиповника фигурки, с бесконечной надеждой ловящие каждое ее движение, грустно улыбнулась.

– Я не сержусь на вас, и в том, что со мной случилось, нет вашей вины.– Девушка старалась говорить как можно убедительнее, чтобы успокоить малышек.

В конце концов, они действительно не виноваты. Как превращать женщин в жриц, придумала их мать, а Снежану на подобную участь обрекли жрецы Темных богов и ее собственная глупость, но никак не несчастные дети, которые рискнули всем ради сомнительного удовольствия снова ее увидеть.

Вот только теперь проблем у нее значительно прибавилось. По законам своего родного государства Снежана сама была еще несовершеннолетней и не могла удочерить девочек, а значит, существовала постоянная угроза того, что детей у нее отберут. Далее – каким-то образом нужно было обеспечить малышкам нормальное питание и приемлемое жилье...

При условии отсутствия у нее денег и реальной возможности их заработать. О том, чтобы привести девочек домой, не могло быть и речи. Ее мать не задумываясь сдала бы их в компетентные органы как найденышей и даже не поинтересовалась бы дальнейшей судьбой детей. А следовательно, единственным выходом было...

Решившись, жрица поднялась с земли и, отряхнув джинсы, подошла к всхлипывающим от пережитого напряжения девочкам. Обняв малышек, Снежана задумалась над тем, как ей теперь претворить в жизнь принятое решение. Оставаться в холодном зимнем парке было по меньшей мере глупо, необходимо накормить детей, дать им возможность отдохнуть и каким-то образом умудриться осуществить все это при полном отсутствии денег. Трудная задачка.

Девушка потянула за собой девочек.

– Пойдемте, здесь оставаться бессмысленно.

Малышки покорно последовали за ней, и жрица чертыхнулась про себя, прекрасно понимая, что подобная апатия не предвещает ничего хорошего. Наверняка дети настолько устали, что уже с трудом понимают, где и зачем находятся, а возможность дать им отдохнуть появится весьма нескоро...

Ведя девочек за руки по шумной, людной улице, Снежана безуспешно раздумывала над тем, что ей теперь делать, чтобы выполнить принятое решение. Ничего путного в голову не приходило, как вариант на крайний случай оставалась возможность обратиться за помощью к брату Светы и попросить его приютить на время детей. Но тогда ей придется каким-то образом объяснять их появление и причину, по которой она не может вернуть малышек родителям. И вряд ли у нее получится соврать достаточно убедительно, придумав относительно правдоподобную версию. Придя к выводу, что с проблемами следует справляться по мере их поступления, девушка решительно свернула к киоску, торгующему беляшами, якобы свежей выпечкой и другими опасными для желудка, но незаменимыми в плане утоления голода занятым современным человеком продуктами питания.

Денег, выданных матерью на карманные расходы, хватило только на два беляша и маленькую бутылочку газированной воды. Коротко выругавшись про себя по поводу несправедливости мира вообще и сложившейся ситуации в частности, жрица отвела детей во двор ближайшего дома, где вопреки стараниям местных хулиганов еще остались целые скамейки, и вручила девочкам по беляшу.

– Странный вкус...– задумчиво протянула Нала с набитым ртом и тут же сердито добавила: – Зачем ты покупаешь эту гадость, Снеа, ведь сама готовишь гораздо лучше.

– Нала, я не могу сейчас сама приготовить вам обед, поэтому приходится обходиться тем, что есть.– Снежана виновато покосилась на сморщившуюся девчушку, прекрасно понимая, что с непривычки вкус этих шедевров кулинарии может здорово шокировать. Особенно детей, привыкших к натуральным продуктам и слабо представляющих, что такое заменители вкуса, пищевые добавки и прочие достижения цивилизации. Девушка со вздохом протянула юной богине бутылку с водой.– Вот, запей.

И внезапно осознала, что разговаривает не с обычными детьми, а с детьми богов, и наверняка ведет себя чересчур фамильярно. То, что она не подумала об этом раньше, иначе как шоком от неожиданных откровений объяснить невозможно. Жрица помнила, с какими церемониями упоминались даже имена богинь-близнецов, и осторожно поинтересовалась, глядя на Лару, с похоронным выражением лица жующую кусок полусырого теста с диким количеством лука, по замыслу изготовителя долженствующего маскировать вкус практически отсутствующего мяса:

– Как мне теперь к вам обращаться?

– Нала и Лара.– Девочка с трудом проглотила то, что было у нее во рту, и потянулась за бутылкой с водой.– Почему ты спрашиваешь, Снеа? Ты на нас злишься и не хочешь с нами разговаривать по-прежнему?

– Нет, не злюсь,– в десятый раз за этот суматошный день как можно более уверенно заявила Снежана и постаралась перевести разговор на другую тему, пока дети снова не вспомнили о своей мифической вине перед ней и не разразились слезами.

Помянув про себя недобрым словом свою недавно появившуюся, но уже успевшую расцвести буйным цветом паранойю, из-за которой она с чего-то решила, что шестилетние, ну ладно, шеститысячелетние, хотя какая разница, уровень развития одинаковый вне зависимости от количества прожитых лет,– дети начнут требовать к себе особого отношения только на том основании, что девушка узнала об их происхождении, Снежана уже собралась как-нибудь успокоить девочек, когда во двор въехала машина.

Увидев, как автомобиль останавливается с таким расчетом, чтобы перекрыть единственный выход из двора, жрица насторожилась и даже не особенно удивилась, когда из салона выбрались уже знакомые ей хулиганы. Она не сомневалась, что парни не просто захотели реванша, а пытаются добиться какой-то им одним известной цели. И в любое другое время Снежана постаралась бы сделать так, чтобы ее реакция не вызвала у них особых подозрений, оставаясь в рамках человеческих представлений об обычном или хотя бы не слишком странном поведении. Но сейчас, когда у нее на руках оказались дети, о которых девушка обязана была заботиться, подобные вещи сразу же отошли на задний план. Прежде всего следовало обезопасить малышек, а все остальное...

Жрица напряглась, отодвигая себе за спину растерявшихся девочек и начала оглядываться по сторонам в поисках возможного пути отступления. К несчастью, в маленьком заснеженном дворике спрятаться было негде. С одной стороны глухая стена соседнего дома, второй дом, изгибающийся замысловатым зигзагом, тоже не внушал оптимизма. Все подъезды, выходящие во двор, оборудованы железными дверями с кодовыми замками. В принципе они вряд ли стали бы преградой для Снежаны, вздумай она все-таки попасть в подъезд, но девушка не знала, сколько ей потребуется времени на то, чтобы вырвать запоры. Да и не видела смысла в подобных действиях. Сломанная дверь станет прекрасным ориентиром для преследователей, а второго выхода из подъездов нет, если только не вламываться в квартиру и не выскакивать из окна на другую улицу. Так поди угадай, в какой именно квартире окна выходят на другую сторону! Оставался самый простой и, как подозревала Снежана, самый действенный способ: вырубить парней, когда они попытаются на нее напасть, и спокойно, не вызывая к своей персоне особого интереса, выйти из двора.

Девушка подобралась, готовясь дать отпор в полную силу и ощущая, как у нее за спиной девочки затаили дыхание от испуга. Давешние хулиганы не торопились, явно наслаждаясь мнимой беспомощностью жертвы, загнанной в угол... Или они кого-то ждали? Жрица понадеялась, что последнее предположение – плод ее разыгравшегося воображения, и собралась уже призвать силу богини, чтобы справиться с противником наверняка, когда подъехала еще одна машина и из нее выбрался представительный господин средних лет.

Мужчина спокойно, словно не замечая трех громил, прошел мимо них и направился к скамейке, возле которой застыла готовая к нападению Снежана. Девушка подозрительно следила за ним, понимая, что настал момент, когда она наконец выяснит, зачем и кому понадобился весь этот фарс. Что-то подсказывало ей, что при разговоре с этим человеком, если, конечно, он пожелает с ней разговаривать, ей потребуется все ее хладнокровие и способность к анализу, а следовательно, стоит избавиться от мешающих в таких делах эмоций. Глубоко вздохнув, девушка привычно отделила душу от тела, позволяя кристальной ясности и холодной рациональности завладеть ее сознанием. Теперь оставалось выяснить, насколько она не ошиблась в своих предположениях. Мужчина остановился, не доходя до нее несколько шагов, и замер, разглядывая ее, как животное в зоопарке. Молчание затягивалось, но Снежана не спешила его прерывать, ожидая, что человек сделает первый ход, и дождалась.

– Здравствуйте, Снежана,– нарушил мужчина тишину, воцарившуюся во дворе, и обаятельно улыбнулся, видимо пытаясь расположить к себе собеседницу.– Простите, что мои люди напугали вас. Поверьте, никто не хотел причинить вам вреда, просто у меня к вам деловое предложение, и мои подчиненные в излишнем рвении вышли за рамки вежливости.

Жрица молча смотрела на человека, который продолжал нести какую-то чушь, явно рассчитанную на то, чтобы внушить пятнадцатилетнему подростку чувство превосходства над остальными сверстниками, убедить ее в собственной неординарности, и просчитывала варианты. Было ясно, что она зачем-то нужна этому мужчине, и то, что от нее требуется, наверняка выходит за рамки закона, иначе не было бы необходимости в подобных сложных схемах. Если, как он утверждает, ему нужна сотрудница для несложной, хотя и необычной работы, ничто не мешало ему объявить об этом по радио или в газете – наверняка при условии хорошей оплаты, которую он сулит, от желающих отбою не будет.

Значит, что-то в этом занятии окружающие могут счесть по меньшей мере предосудительным, мысль о том, что ей предлагают заняться проституцией, была немедленно отброшена как несостоятельная – будущих жриц любви вряд ли проверяют с помощью совсем не слабых бойцов на способность оказать сопротивление. Да и после того как парни выяснили степень ее подготовки, любой вменяемый сутенер потерял бы к ней всякий интерес. В конце концов, кому нужна проститутка, которая при желании отвернет своему хозяину голову, несмотря на телохранителей?

Девушка с безразличным видом слушала мужчину и никак не могла понять, чем могла заинтересовать его. При всей своей многословности он успешно избегал даже малейшего намека на то, чем именно ей придется заниматься и почему счел ее подходящей для такой работы. Это уже начинало раздражать. Кажется, единственным способом узнать ответы на интересующие ее вопросы было спросить в лоб и посмотреть на реакцию. Снежана вздохнула, прикидывая степень риска, сочла ее приемлемой и равнодушно поинтересовалась у слегка выдохшегося человека:

– Андрей Иванович, ответьте только на два вопроса: в чем будут заключаться мои обязанности и сколько вы мне будете платить за работу?

Он слегка напрягся, но с той же доброжелательной улыбкой, которую неустанно демонстрировал на протяжении всего своего монолога, заявил:

– Снежана, должен выразить восхищение вашей решительностью и самостоятельностью. Нечасто встретишь такое самообладание у девушек вашего возраста, именно поэтому я думаю, что вы сможете справиться с работой, которую я хочу вам предложить. Дело в том, что у меня в клубе проходят бои без правил, и я хочу вам предложить в них поучаствовать. За один вечер вы получите сорок тысяч, долларов, разумеется.

Жрица быстро обдумала предложение и свою вероятную реакцию на него. Как только Андрей Иванович заговорил о сумме вознаграждения и боях без правил, все встало на свои места – и проверка ее бойцовских качеств, и нежелание мужчины афишировать свою деятельность. Девушка могла бы поклясться чем угодно, что ей сказали правду, но не всю, умолчав о самой важной детали, а именно о том, что бои идут до смерти одного из участников. Только этим можно было объяснить все странности такого способа предложения работы, потому что в случае обычных боев не было никакого резона таиться – если уж их показывают по телевизору, то вряд ли стали бы запрещать их проведение в одном из развлекательных клубов.

Снежана констатировала, что разобралась в ситуации, и теперь осталось решить, как на нее реагировать. Отказаться? Скорее всего, это не повлечет для нее никаких последствий, предприимчивый бизнесмен с криминальным уклоном не сказал ничего такого, что могло бы запятнать его репутацию, даже если ей поверят на слово в том, что он действительно сделал пятнадцатилетней девчонке такое предложение. В конце концов, он мог и не знать, сколько ей лет, а это единственное, к чему можно придраться с точки зрения закона. Да, в случае отказа ни ей, ни девочкам, скорее всего, ничто не угрожает, но все остальные проблемы останутся, и с ними придется что-то делать. Согласиться? Это значит сознательно пойти на убийство незнакомого ей человека, человека, который не сделал ей ничего плохого...

Еще несколько месяцев назад девушка не задумываясь отказалась бы от подобного предложения, пребывая в ужасе от перспективы даже просто подраться с кем-то, не говоря уже о том, чтобы убить, но с тех пор слишком многое изменилось. Остатки прежнего «я» настойчиво кричали о том, что нельзя убивать кого-то только для того, чтобы заработать деньги. Но новая личность, закаленная силой богинь и давно уже научившаяся в случае необходимости отодвигать собственные слабости в самый дальний уголок сознания, настойчиво напоминала, что у нее на руках двое детей, которых надо кормить. А сорока тысяч вполне хватит на то, чтобы прожить несколько месяцев, сняв недорогую квартиру где-нибудь на окраине города, а заодно сделать необходимые для самостоятельной жизни документы.

Снежана обернулась, взглянула на бледные, измученные мордашки девочек, послушно державшихся у нее за спиной, и решилась. Ради них она не задумываясь пошла бы на любое преступление и уж тем более не откажется заработать денег ценой жизни другого человека, который тоже вполне сознательно согласился на это.

– Я согласна.– Жрица походя отметила удовлетворение, мелькнувшее в глазах собеседника после ее быстрого ответа, и констатировала, что он все еще ее недооценивает, воспринимая как подростка, пусть и хорошо подготовленного.– Когда мне выступать?

– Если вы согласны, то поедем прямо сейчас. Сегодня вечером у нас шоу, и мне бы хотелось, чтобы вы приняли в нем участие.

Девушка поняла, что не ошиблась в своих предположениях, Андрей Иванович явно стремился выставить ее на ринг как можно быстрее, пока она не передумала или не успела рассказать о том, какое ей сделали предложение, кому-нибудь из родных или знакомых. Ну что ж, сейчас так сейчас.

– Хорошо. Девочки поедут с нами.– Это был риск, но Снежана сомневалась, что бизнесмен причинит вред детям, если она останется жива, в конце концов, девушка собиралась стать для него выгодным приобретением, а значит, угроза теоретически появлялась только в том случае, если она попытается уйти или будет убита, хотя последнее было наиболее фантастическим вариантом развития событий. Ну или в случае если Андрею Ивановичу придет в голову гениальная мысль избавиться от нее после первого же боя. Хотя подобный вариант был весьма маловероятен. Зачем убивать перспективного бойца? Чтобы сэкономить сорок тысяч долларов?

Жрица заметила старательно скрываемое торжество Андрея Ивановича и решилась на риск. Все равно он не оставит в покое свидетелей их разговора после того, как она согласилась и может погибнуть, а так, по крайней мере, Снежана будет точно знать, где дети.

– А их не будут искать?

Девушка отметила предусмотрительность бизнесмена, который в будущем мог стать ее врагом, и беспечно ответила, старательно копируя поведение самоуверенного подростка, не способного просчитать последствия своих действий:

– Нет, не будут. Нас хватятся только послезавтра, когда родители вернутся.

– Хорошо, тогда прошу в машину. Девочки смогут подождать в одной из комнат для отдыха гостей, пока вы будете выступать.

Жрица позволила усадить себя и малышек в автомобиль и прикрыла глаза, готовясь к очередной схватке за свое будущее и будущее своих подопечных. Ей нужно было выиграть бой, но с этим сложностей у тренированного меча богини, натасканного на всяческих сверхъестественных монстров, не должно было возникнуть никаких проблем, кроме проблем с совестью, но ради детей их вполне можно пережить. Далее – требовалось заинтересовать своего работодателя настолько, чтобы он предложил постоянный контракт. Это было уже сложнее, девушка не знала, как отреагирует Андрей Иванович на демонстрацию способностей жрицы, не получится ли так, что, испугавшись ее возможностей, он попытается от нее избавиться? Но, с другой стороны, бизнесмен, зарабатывающий деньги на подпольных боях до смерти, вряд ли слишком впечатлителен. Так что стоит попытаться.

Ну и еще следовало обдумать последнюю возможную проблему: каким образом легализовать деньги, полученные за бои, и при этом ни у кого не вызвать подозрений. Естественно, в случае удачного выполнения ее плана она уйдет жить вместе с детьми в другое место и благополучно покинет школу... хотя это может вызвать лишние вопросы и привлечь внимание милиции, а если... Снежана строго оборвала себя, напомнив, что сначала нужно получить работу, а потом уже думать о таких отдаленных перспективах. Ну и в случае неудачи суметь вырваться из клуба, хотя с этим особых трудностей быть не должно, детей не станут убивать, пока она жива, а лишить ее жизни у местных бандитов не получится при всем желании. Это пытались сделать профессионалы своего дела и пока безуспешно. К сожалению.

Глава 5

Андрей Иванович глубоко вздохнул и устроился в ложе для самых дорогих гостей, собираясь насладиться боями в полной мере. Он был доволен тем, что добился всего, чего хотел. Глупая девчонка сама согласилась и даже предложила привести в клуб потенциальных свидетелей, облегчив ему тем самым задачу. Ливитский хмыкнул, предвкушая изысканное развлечение. Конечно, следовало бы наказать своих бойцов за склонность к преувеличениям, Снежана не показалась ему такой уж опасной, скорее слегка заторможенной и равнодушной, но это уже не имело значения. Она согласилась на бой и в любом случае будет участвовать. Как он и предположил, едва услышав о ее странностях, в основном составе.

То, что девчонка, скорее всего, погибнет в первом же поединке, его совершенно не волновало. Единственное, о чем беспокоился бизнесмен, это о том, что с ее участием не получится красивого боя или красивого представления с летальным исходом, если она сдастся с самого начала. Но, в конце концов, это всего лишь эксперимент, и в случае необходимости он может извиниться перед публикой за неудачный номер, а если повезет, то удастся неплохо заработать, разнообразив программу.

Ливитский покосился на своего начальника охраны, который с непроницаемым лицом устроился за спинкой его кресла, и усмехнулся. Этот человек, мягко говоря, не одобрял происходящее, но из-за острой нужды в деньгах вынужден был исполнять свои обязанности безупречно, тщательно скрывая презрение и ненависть ко всем присутствующим. Андрей Иванович наслаждался этой ситуацией и бессильным гневом боевого офицера спецподразделения, вынужденного изо дня в день ломать себя, выполняя его поручения и обеспечивая его безопасность, только для того, чтобы заработать. Бизнесмен обожал играть чужими судьбами и чувствовал себя при этом едва ли не богом.

Когда объявили бой с новичком, Андрей Иванович даже подался вперед, стараясь не пропустить ничего из того, что должно было сейчас произойти на ринге. Вот из разных дверей вышли бойцы в длинных балахонах с глубокими капюшонами, поднялись по ступенькам на неогороженную площадку, в центре которой застыл рефери, и остановились каждый в своем углу. Бизнесмен ухмыльнулся, предвкушая, какая паника и страх отразятся на лице девчонки, когда она поймет, на что согласилась. Позади него резко выдохнул Сергей, явно едва сдерживаясь, чтобы не выругаться или не проломить своему работодателю голову.

– Бой между Жрицей и Потрошителем с применением холодного оружия и до смерти одного из участников.

Рефери поспешно соскочил с помоста, а бойцы скинули балахоны. Бизнесмен поперхнулся воздухом, еще не придя в себя от странного псевдонима, выбранного девчонкой. Хотя кто сможет понять сегодняшнюю молодежь? Может быть, это сейчас что-то модное? Но когда она успела сделать татуировки? Даже временные? За полчаса невозможно так разрисовать лицо, но факт оставался фактом: щеки Снежаны от уголков глаз до подбородка покрывала затейливая вязь, с одной стороны синяя, с другой красно-бурая, превращая лицо девочки в гротескную маску. Что за черт?!!

Ливитский молча наблюдал за тем, как на помост вынесли мечи и Потрошитель первым схватил клинок, тут же начав размахивать им во все стороны, демонстрируя приемы боя. Бизнесмен поморщился. Этого бойца давно пора было списать из-за его неуравновешенности и склонности к грязным убийствам, но он, к сожалению, был просто незаменим, когда требовалось устроить красивое представление со смертью непригодного ни к чему более серьезному новичка в конце действа, и поэтому до сих пор оставался в живых. Ливитский терпеть не мог расточительности и не отпускал людей, пока они приносили ему хоть какую-нибудь выгоду.

Андрей Иванович ожидал, что теперь девчонка уж точно осознает, что это не игра и не шутка, а значит, попытается убежать или неуклюже сопротивляться без всякой надежды на успех. Ведь как бы хорошо она ни умела драться, меч для нее оружие незнакомое и против опытного противника у нее нет никаких шансов. Однако в следующий момент бизнесмен почувствовал, как холодеет сердце от нехорошего предчувствия. Что-то явно шло не так. Снежана не запаниковала, не испугалась и даже не удостоила своего противника взглядом. Спокойно, уверенно подошла к замершему с оставшимся клинком в руке помощнику рефери и молча забрала свое оружие. Меч легко свистнул в воздухе, крутнулся в какой-то замысловатой фигуре и лег в узкую ладонь.

Рефери поднял руку, требуя тишины, и закричал в микрофон, объясняя правила. По традиции клуба у новичков перед первым боем спрашивали, все ли им понятно. Это тоже было своеобразным развлечением для зрителей – слишком уж по-разному реагировали на такой вопрос люди, в первый раз собирающиеся убить человека на потеху другим. Андрей Иванович не понимал, что происходит в этот раз, и поэтому с нетерпением ждал вопроса рефери, по реакции на него можно было многое сказать о человеке, и дождался...

– У вас все мечи такого отвратительного качества? – прозвучал в наступившей тишине холодный, равнодушный голос девушки.

Зрители были слегка ошарашены подобной реакцией подростка, которому предстояло вскоре сразиться не на жизнь, а на смерть.

– Да.– Рефери настолько растерялся, что даже не отпустил ни одной из своих дежурных шуток, а Андрей Иванович нахмурился, пытаясь понять, почему его так тревожит равнодушие этой девчонки.

В конце концов, он никогда не видел, как реагируют в подобных ситуациях женщины и подростки, хотя и подозревал, что далеко не так. И одобрительное хмыканье Сергея укрепило его дурные предчувствия. До этого момента его начальник охраны выразил одобрение бойцу только один раз, когда на ринг вышел кто-то из его однополчан, тоже остро нуждавшийся в деньгах и умудрившийся скрыться с гонораром так, что его до сих пор не могли найти. И спокойно спать Ливитскому позволяла лишь лежащая у него в сейфе запись боя этого чересчур прыткого гладиатора, которая наверняка отправила бы того на нары, а значит, служила гарантией молчания изворотливого вояки...

Пока Андрей Иванович предавался неприятным воспоминаниям, начался бой, и все его внимание немедленно переключилось на то, что происходило на ринге. В следующий момент он понял причину, по которой Сергей выразил новенькой одобрение. Девушка весьма выгодно смотрелась на фоне размахивающего мечом, как мясницким ножом, Потрошителя. Выверенные, экономные движения, полное спокойствие и даже какая-то скука, явно читающиеся в ее поведении, наводили на мысли о том, что она далеко не впервые сражается в таких поединках, а легкость, с какой Снежана обращалась с клинком, свидетельствовала о большой практике боев с холодным оружием.

Жрица не нападала, а только кружила вокруг беспорядочно атакующего противника, легко уходя от его выпадов и даже не удосуживаясь их парировать. Казалось, она в нерешительности, и бизнесмен позволил себе понимающую улыбку. Он уже сталкивался с подобной слабостью, не раз становившейся причиной смерти новичков, может, и более подготовленных, чем его гладиаторы, но не способных убить человека, глядя ему в глаза.

Однако в следующий момент он понял, что опять ошибся в оценке своего нового приобретения. Клинок в руках девушки стремительно блеснул и тут же окрасился алым, а Ливитский, взглянув на экран, предусмотрительно установленный над рингом и позволяющий рассмотреть бой во всех мельчайших деталях, почувствовал, что его прошиб холодный пот. Снежана улыбалась – насмешливо, презрительно,– не переставая атаковать противника и словно не замечая его отчаянных усилий защититься от ее ударов, раз за разом достигающих цели. Потрошитель получал рану за раной и ничего не мог поделать с девчонкой, ловко уходящей от его меча и даже не дающей себе труда парировать его выпады.

Бой закончился внезапно – у Ливитского создалось стойкое впечатление, что Жрице просто надоело играть со своим противником и она решила окончить затянувшееся представление. Стремительный выпад Снежаны бизнесмен даже не смог как следует рассмотреть, только какое-то смазанное движение, и голова Потрошителя уже катится по рингу, пятная его кровью, а тело еще стоит покачиваясь, словно не в силах поверить в собственную смерть. Девушка спокойно отвернулась от своего поверженного противника и, более не обращая внимания на проигравшего, легко спрыгнула с площадки. Протянув меч ошарашенному рефери, равнодушно покинула зал, где проводились бои.

Андрей Иванович молча наблюдал за тем, как его новое приобретение скрывается в раздевалке, и не мог решить, радоваться ему или пугаться. Он достаточно хорошо разбирался в правилах боя с холодным оружием, чтобы понимать, что все его бойцы обращаются с мечами как любители, не более того, и теперь он мог поклясться, что видел профессионала, для которого длинный клинок так же привычен и послушен, как и собственная рука.

С одной стороны, за такую экзотику, как девушка, мастерски владеющая холодным оружием и умеющая зрелищно расправиться с противником, следовало хвататься обеими руками и не выпускать ни за что, но с другой – Ливитского беспокоила холодная готовность убивать в сочетании с полным равнодушием и почти физическим ощущением опасности, исходящим от Снежаны. Не окажется ли эта девчонка слишком... Андрей Иванович досадливо тряхнул головой, удивляясь своей мнительности, и решительно вышел из ложи, чтобы переговорить со Снежаной и предложить ей взаимовыгодное сотрудничество. Все-таки у него в клубе будет женщина-гладиатор, выступающая в боях до смерти!


Сергей, стиснув зубы, смотрел на спину своего работодателя и изо всех сил сдерживался, чтобы не свернуть ему шею. Сегодня снова очередной бедолага погибнет на потеху толстосумам, считающим чужую смерть развлечением, и он ничего не сможет с этим поделать. Начальника охраны удерживала от убийства лишь одна-единственная мысль: если он сделает подобную глупость, то останется без денег, которые ему жизненно необходимы. Противно было признавать, что у него просто не хватает сил быть принципиальным и честным, но это являлось его личными проблемами и от них не должны были страдать его близкие.

Да, Сергей Эстоков, капитан отряда специального назначения десантных войск, не нашел иного способа заработать деньги, как пойти в услужение к бандиту, время от времени развлекающемуся вот таким вот образом. И от этого хотелось выть или застрелиться, но долг держал его надежнее любых веревок, и потому оставалось только стиснуть зубы, глядя на смерть очередного несчастного, на свою беду польстившегося на легкие деньги или что там ему пообещали в качестве вознаграждения за бой.

За время, пока он работал на Ливитского, Сергей успел привыкнуть к практически ежевечерним боям до смерти, когда люди ради денег резали друг друга на куски. Что поделаешь, изюминкой клуба его работодателя были схватки с применением холодного оружия, которые весьма нравились пресыщенной публике, посещающей такого рода заведения. Но одна разновидность поединков до сих пор вызывала у него жалость и гнев: то, что его работодатель называл развлечением. Поединки опытных гладиаторов с новичками, явно не готовыми к бою до смерти и подчас неспособными просто нанести противнику удар отточенным железом. Счастье еще, что подобные бои были не таким уж частым явлением, иначе Эстоков давно бы уже сорвался и все-таки свернул шею своему нанимателю. Но на этот раз был именно такой поединок, и, что хуже всего, видимо для большего эффекта, жертвой была выбрана девушка, еще подросток...

Сергей стиснул зубы, пытаясь справиться с клокотавшей в душе ненавистью, наблюдая, как Ливитский наклонился вперед, стараясь рассмотреть реакцию несчастной на известие, что ей предстоит драться насмерть. И только холодный, равнодушный голос предполагаемой жертвы заставил его оторваться от созерцания спины собственного начальника, старательно изучаемой на предмет обнаружения наиболее удобного места для смертельного удара, и обратить внимание на то, что происходило на ринге. Он не удержался от одобрительного хмыканья, глядя на тонкую сильную фигурку, обращающуюся с мечом с небрежной легкостью, говорящей о долгой практике. На этот раз подбор жертвы был явно неудачен, кем бы ни была эта Жрица, своего противника она уничтожит без проблем и усилий. Ей явно не впервой выходить на смертельный поединок, и Сергей мог бы поклясться, что убивает она без особых колебаний и терзаний совести.

Последующие события доказали его правоту. Девушка играла со своим противником, словно кошка с мышью, и, как только поняла, что произвела на зрителей достаточное впечатление, без особых усилий отправила его на тот свет. Эстоков хмуро проводил взглядом поспешившего в свой кабинет Ливитского и снова сосредоточил свое внимание на ринге, точнее, на своих подчиненных, в обязанности которых входило обеспечение порядка на этом в высшей степени экстравагантном мероприятии.

Работы у ребят, как обычно, было выше головы. Сергей, до того как дал согласие занять эту должность, даже представить себе не мог, сколько проблем может доставить развлекательное заведение, особенно такое специфическое. Первое время он с трудом справлялся, несмотря на достаточно опытных помощников, и все потому, что боевому офицеру, всегда отличавшемуся несокрушимым душевным здоровьем, некоторые выходки посетителей и гладиаторов не могли привидеться даже в галлюцинациях. Одна только попытка какой-то излишне экзальтированной дамочки утащить в качестве сувенира на память отрубленный палец любимого гладиатора чего стоила!

На этот раз все было более или менее спокойно, зрители оживленно обсуждали нового бойца, эффектно убившего Потрошителя, и строили догадки, где можно научиться настолько хорошо драться. Эстоков и сам бы не отказался узнать, где готовили эту девчонку и, самое главное, зачем. Но в последнее время он взял за правило не проявлять любопытства к вещам, не относящимся к сфере его непосредственной ответственности, успев уже убедиться, к счастью не на собственном опыте, что оно бывает крайне вредно для здоровья. Своего и окружающих.

Тихо зажужжал сотовый телефон, и Сергей раздраженно полез в карман за чертовым прибором, гадая, что еще понадобилось его шефу, если он решил оторвать своего подчиненного от исполнения его непосредственных обязанностей.

– Слушаю, Андрей Иванович.– Эстоков удовлетворенно отметил, что голос не выдает обуревающих его эмоций, и приготовился выслушать очередное, возможно весьма неприятное, пожелание начальства.

Хозяин, как обычно, его не разочаровал.

– Спустись в гараж и отвези одного человека куда он скажет, потом можешь быть свободен на сегодня.

– Хорошо.– Сергей нажал на сброс и недоуменно уставился на мерцающий экран телефона.

Выступать в роли водителя было для него внове, вроде бы у Ливитского имелся неплохой штат шоферов, развозивших перебравших зрелищ и горячительных напитков посетителей по домам, если они приезжали в клуб без своего водителя, и для такой работы охрану обычно не привлекали. Скорее всего, это была очередная попытка его унизить, проверить на излом, но за время работы на Андрея Ивановича бывший офицер давно привык не обращать на такие мелочи внимания.

Отметив очередную странность в поведении своего шефа, Эстоков отправился выполнять его поручение, в какой-то мере даже радуясь тому, что у него появилась уважительная причина уйти из зала и не наблюдать оставшиеся бои. Кивнув своему заместителю, чтобы тот заменил его, пока он отсутствует, Сергей прошел через просторный вестибюль, по которому бродили гости в ожидании следующего боя, и спустился по служебной лестнице в подземный гараж. Машина уже была готова, и техник молча протянул ему ключи от новенькой «вольво», обычно используемой Ливитским для транспортировки перебравших гостей не слишком высокого ранга.

Вполне приличный автомобиль, с одной стороны, надежный, а с другой – не вызывающий ненужного интереса. Начальник охраны порадовался про себя тому, что ему не всучили какой-нибудь навороченный джип или лимузин, с которыми иногда было больше хлопот, чем со старым «москвичом», и решил, что на этот раз его рабочий день закончился, ну или почти закончился не так уж плохо. Пока единственным неудобством было отсутствие пассажира. Сергей хмыкнул и, подойдя к машине, открыл дверцу, заглядывая в салон на тот случай, если искомый пассажир, не найдя в себе сил сидеть прямо, свалился на пол и теперь благополучно спит там, даже не подозревая о том, что его кто-то ждет.

Однако в автомобиле никого не оказалось, и Эстоков сердито поморщился, констатируя, что, кроме того что ему предстоит сомнительная перспектива поработать шофером, ему придется еще неизвестно сколько ждать своего пассажира. Замечательно! Сергей раздраженно хлопнул дверцей и насторожился, услышав за спиной неуверенные шаги. Создавалось впечатление, что человек никак не мог решить, пришел он туда, куда ему нужно, или нет, и теперь не знает, что делать. Такое поведение было настолько нетипично для сотрудников и посетителей этого заведения, что начальник охраны резко обернулся, не на шутку встревоженный появлением странного... В следующую секунду Эстоков только осознанным усилием заставил себя не открыть рот от изумления. Перед ним, нерешительно оглядываясь по сторонам, стояла пятнадцатилетняя девушка, держащая на руках двух спящих маленьких девочек.

Первой мыслью начальника охраны было истерическое: «Какой кретин притащил в такое место детей?!!» В следующий момент он рассмотрел висящую на плече у девушки красивую кожаную сумку, в каких его шеф обожал выдавать гонорары своим гладиаторам, и все встало на свои места. Теперь было понятно и требование Ливитского поработать шофером, и то, что в таком заведении, как это, оказались дети. Сергей хмуро посмотрел на бледного до синевы подростка и распахнул дверцу салона.

– Садитесь, я отвезу вас куда скажете.– И до глубины души удивился, увидев, как на лице гладиатора промелькнуло облегчение.

Девушка осторожно устроила в салоне детей и, обойдя машину, села на переднее сиденье, положив сумку с гонораром на колени и прикрыв глаза.

Эстоков пожал плечами и сел за руль. Поведение девушки вполне можно было понять: как-никак в пятнадцать лет такие испытания бесследно не проходят. Хотя ее изобретательность подошла бы скорее какому-нибудь опытному мошеннику, чем обычной школьнице: предусмотрительно нарисованные перед боем татуировки сильно способствовали тому, что после того, как она их смыла, ни один человек не сможет с уверенностью сказать, что эта девочка-подросток и Жрица одно и то же лицо. Сергей завел мотор и помигал фарами, чтобы сторож открыл ворота. Машина плавно тронулась с места, и начальник охраны, не отрывая глаз от дороги, сухо поинтересовался:

– Куда вас отвезти?

Ответ заставил его удивленно обернуться к своей пассажирке и немедленно пересмотреть свое мнение о ней.

– Отвезите нас в какую-нибудь недорогую гостиницу.– Девушка поймала его взгляд и устало произнесла: – Я вынуждена буду просить вас снять нам номер, так как сама еще несовершеннолетняя.

Сергей внезапно осознал ситуацию так, словно ему рассказали о том, что произошло, прямым текстом, с пояснениями. У Жрицы на руках двое маленьких детей, и совершенно некуда пойти, естественно, когда ей предложили заработать деньги на боях без правил, она согласилась не задумываясь, да и кто бы на ее месте поступил иначе? Ее соблазнили самым простым – возможностью обеспечить девочек, находящихся на ее попечении, крышей над головой и едой. Но, даже получив деньги, она не в состоянии самостоятельно найти им ночлег, потому что в тех гостиницах, где не глядя сдадут номер пятнадцатилетней девчонке без паспорта, с двумя маленькими детьми на руках, небезопасно находиться даже взрослым, хорошо подготовленным мужикам, и она это прекрасно понимает, а в другие ее просто не пустят, а то еще и в милицию сообщат.

Решение он принял быстро. В любой гостинице девушка окажется в опасности хотя бы потому, что привлечет излишнее внимание, а значит, самым идеальным вариантом будет...

– Я лучше отвезу вас к себе домой.– Эстоков наблюдал за пассажиркой краем глаза, преступно не следя за дорогой, и только поэтому заметил, как от изумления слегка расширились ее глаза, но она почти мгновенно справилась с собой и подозрительно поинтересовалась:

– Зачем вам это?

– Затем, что у меня дочка их возраста, а сын едва ли на год младше тебя. И я не хочу брать грех на душу, оставляя тебя в гостинице, где неизвестно кто может узнать, что ты сегодня получила немалую сумму денег, да и просто счесть тебя и детей легкой добычей. Может быть, ты и отобьешься, но тогда разбирательства с милицией тебе не избежать.

– Понимаю, спасибо.– Девушка устало опустила глаза и глухо добавила: – Меня зовут Снежана.

– А меня Сергей Андреевич, можешь называть меня Сергеем. Переночуешь у меня дома, а затем уже решим, куда тебя пристроить. Ты ведь собираешься и дальше выходить на арену?

– Да.– Снежана отвернулась к окну и, казалось, утратила интерес к разговору, и поэтому для Эстокова стало неожиданностью, когда девушка, цинично усмехнувшись, заявила: – Подозреваю, что это единственный способ остаться в живых и не подвергать девочек опасности. И если для этого требуется отправить на тот свет несколько отморозков, наслаждающихся чужой смертью, я это сделаю не задумываясь.

– Понимаю.

Сергей действительно понимал это дикое, почти звериное желание защитить детей. Он сам пошел на многое ради этого и невольно испытывал уважение к этой хрупкой девочке, отчаянно сражающейся за благополучие своих подопечных. Ведь для нее эта борьба была в тысячи раз труднее, чем для него, и все-таки она не сдавалась, упорно идя к намеченной цели.

Глава 6

Снежана закрыла глаза и почувствовала, как напряжение последних часов наконец-то отпускает ее, позволяя расслабиться. Она давно уже не верила людям и тем более не верила в бескорыстную помощь, но сейчас девушка была уверена, что ей посчастливилось столкнуться именно с этим редким для человеческого общества явлением. Ее великолепно научили разбираться в людях и в их скрытых желаниях, жрица всегда должна понимать, чего хотят окружающие и чем это может обернуться для нее самой. Пусть понимать человеческую психологию у нее получалось куда хуже, чем у ее наставниц, но чистое, откровенное желание помочь попавшим в беду детям она не могла спутать ни с чем другим и теперь благодарила богов, судьбу и всех, кто там еще заведует удачей в этом мире, за свое просто невероятное везение. В месте, где собирались настоящие отбросы общества, пусть и имеющие деньги, что давало им возможность скрыть свое истинное лицо от окружающих, она встретила воина, для которого честь и верность не пустой звук.

Жрица привычно анализировала все произошедшее с ней за последние часы и не могла отделаться от мысли, что кто-то из небожителей наверняка сменил гнев на милость и решил компенсировать ей все произошедшие с ней неприятности поистине фантастической удачей, на которую она даже не осмеливалась рассчитывать. Снежане удалось найти работу, и пусть большинство нормальных людей посчитали бы ее новый род деятельности не чем иным, как жестоким преступлением, для нее это был шанс уберечь девочек и обеспечить им приемлемую жизнь. Девушка горько усмехнулась, стараясь не замечать разлитую по всему телу боль – сейчас она не рисковала отделить душу, боясь отпугнуть неожиданного помощника своим необычным поведением и дать ему повод заподозрить у нее психическое расстройство или что-нибудь похуже,– и, чтобы отвлечься, погрузилась в воспоминания.

События развивались так, как она и предвидела. Их привезли в клуб и тут же под благовидным предлогом увели детей в комнату отдыха, а ее отправили в раздевалку готовиться к бою. Снежана не сопротивлялась, прекрасно понимая, зачем это делается, и не обольщаясь по поводу того, что с ними сотворят, если она станет излишне строптивой, ну или попробуют сотворить, тут уж как повезет, но в любом случае детям такие переживания ни к чему, им и так уже досталось. Она позволила отвести себя в раздевалку и подобрать более или менее эффектный костюм для боя. Единственное, что она сделала по своему усмотрению, это татуировки. Гладиаторы у Ливитского сражались без масок, видимо, для того, чтобы лучше удавался компромат на них, но насчет татуировок запретов не было, и распорядитель вынужден был смириться, обнаружив девушку, раскрашенную на совершенно варварский манер, о чем он не уставал ей повторять.

А Снежане было абсолютно все равно, как она выглядит, главное, что ее лицо узнать на пленке сможет только эксперт, а вот обычный человек вряд ли, к тому же она не хотела отказываться от силы Элары, поскольку не представляла себе уровень подготовки местных бойцов и не собиралась рисковать, проигрывая. Сам бой ее не впечатлил. Сначала жрица осторожничала, не понимая, что задумал противник и не пытается ли он своей мнимой неуклюжестью обмануть неопытную девчонку, каковой считает новенькую. Но через некоторое время она с изумлением убедилась в том, что этот размахивающий мечом, как дубиной, неандерталец и есть тот самый обещанный ей Ливитским серьезный противник и что, самое главное, он сам считает себя таковым, искренне полагая, будто является сильным бойцом. После этого осталось только подловить этого горе-вояку на простейший прием и отправить к Темным богам в гости.

Когда, закончив бой, Снежана шла в раздевалку, она ожидала чего угодно вплоть до автоматной очереди в спину, и появление посыльного, проводившего ее в кабинет хозяина клуба, восприняла почти с облегчением. Это означало, что она не ошиблась, демонстрируя свою смертоносность, и теперь можно рассчитывать на то, что Ливитский заинтересован в дальнейшем сотрудничестве с ней. Бизнесмен встретил ее в шикарном кабинете, сидя во главе длинного массивного стола, и... Жрица хмуро констатировала, что этот человек неплохо подготовился к встрече с ней. Андрей Иванович все рассчитал верно, предполагая, что девушка будет в ярости от его обмана, и постарался обезопасить себя самым действенным в такой ситуации способом.

Снежана молча рассматривала суровых телохранителей, замерших по бокам от кресла своего принципала и не скрывающих готовые к бою пистолеты. Но и она сама, и бизнесмен, решивший стать ее работодателем, прекрасно понимали, что не эти гигантские представители животного мира, не иначе как по недоразумению относящиеся к человеческому роду, являются гарантией того, что новоявленная гладиаторша не попытается открутить Ливитскому голову в качестве компенсации за пережитые ею неприятные эмоции, а две девочки, сидящие за длинным столом и с увлечением поедающие одно из фирменных блюд клуба. Только полностью незнакомый с тактикой боя человек не понял бы этот прозрачный намек. Если жрица нападет на бизнесмена, то телохранители начнут стрелять, и на линии огня окажутся дети, причем они находятся друг от друга на достаточно большом расстоянии, и девушка не успеет спасти их обеих.

Хороший ход. Такая угроза остановит любого, кто не обезумел от ярости до невменяемого состояния, но если бы Снежана пребывала в помраченном состоянии рассудка, то ее просто не подпустили бы к кабинету. Жрица по достоинству оценила подготовленную ей встречу, но сейчас ее волновал другой вопрос. Нападать на Андрея Ивановича девушка не собиралась, да и не злилась на него – в конце концов, на поединок она согласилась добровольно, осознавая, на что идет,– но теперь нужно было решить, как вести себя с потенциальным работодателем. Продолжать разыгрывать из себя подростка, по непредвиденному стечению обстоятельств оказавшегося неплохим бойцом, или все-таки продемонстрировать то, чему ее научили наставницы в мире Сиали?

Многому обучить ее не успели, но простейшие навыки анализа ситуации и управления людьми юная жрица все-таки усвоила. И теперь они Снежане весьма пригодились – нужно было как можно быстрее выбрать линию поведения со своим будущим работодателем. Если она станет вести себя как более или менее обыкновенный подросток, с поправкой на некоторые необычные способности в сфере эффективного и зрелищного лишения жизни ближнего своего, то в дальнейшем это может здорово ее выручить. Собираясь подставить ее или сделать еще какую-нибудь пакость в стиле «ничего личного, это только работа», бизнесмен будет ее сильно недооценивать.

Но, с другой стороны, как уже выяснилось, не настолько она хорошая актриса и вряд ли долго сможет изображать неопытного, подверженного эмоциям ребенка, которого можно легко обвести вокруг пальца, сыграв на его самолюбии. И если уж на то пошло, представляя даже частично, насколько она опасна, Ливитский решится сделать какую-нибудь гадость действительно только в крайнем случае, не желая рисковать своей драгоценной персоной по пустякам, а значит, меньше вероятности нарваться на неприятности уже в ближайшем будущем. А именно время ей больше всего и нужно на данный момент...

– Проходите, Снежана, присаживайтесь. Я должен извиниться перед вами...

– Не должны.– Жрица выбрала линию поведения и теперь собиралась действовать по избранному плану. Насколько он удачен, это уже покажет будущее. Коротко кивнув девочкам, чтобы продолжали поздний ужин, девушка, глядя на слегка растерявшегося бизнесмена, не ожидавшего такой реакции на свою подставу от несовершеннолетнего подростка, равнодушно добавила: – Я знала, на что иду, и добровольно согласилась на бои до смерти.

– Знала?!! – Впервые с момента знакомства Андрей Иванович потерял контроль над собой.– Но почему тогда...

– Мне нужны деньги, срочно и много. Другого способа заработать их в кратчайшие сроки у меня нет. Так что ваше предложение было очень неплохим выходом из ситуации, в которую я попала. Если вы, конечно, не намереваетесь обмануть меня и не выплатить гонорар.

– Я не собираюсь тебя обманывать.– Ливитский отошел от шока и теперь смотрел на собеседницу внимательно и настороженно.

Жрица отметила то, как изменилось к ней отношение сидящего во главе стола мужчины, и удовлетворенно хмыкнула – кажется, она выбрала верную линию поведения. Вот бы еще избавиться во время разговора от боли... но при переговорах, особенно с человеком, с которым она не знакома, не представляет его реакций на то или иное происшествие, лучше было не рисковать. Кто его знает, как бизнесмен отнесется к абсолютно равнодушному существу, с одинаковым безразличием взирающему и на него, и на муху, залетевшую по недосмотру охраны в кабинет.

– Вот твой гонорар. Сорок тысяч долларов, как и договаривались.

Снежана спокойно проследила глазами за тем, как один из телохранителей взял стоящую у стола кожаную сумку и, обойдя это произведение страдающего гигантоманией столяра, положил перед ней на столешницу.

– Можешь пересчитать.– Андрей Иванович откинулся в кресле, благожелательно взирая на Снежану и всем своим видом давая понять, что его не оскорбит такая проверка.

– Нет необходимости.– Жрица небрежно сдвинула сумку так, чтобы она не заслоняла ей обзор, и холодно улыбнулась.– Если вы меня обсчитали, я все равно не смогу сейчас ничего сделать. Вы неплохо обеспечили свою безопасность, прекрасно понимая, что я не стану нападать на вас, подвергая риску жизни девочек.

– Странная позиция, но не буду с тобой спорить.– Ливитский усмехнулся и сурово продолжил: – Ты произвела хорошее впечатление на публику, и я хочу предложить тебе постоянный контракт.

– На каких условиях? – Снежана отреагировала на заявление бизнесмена абсолютно спокойно, чем явно поставила в тупик собеседника, не ожидавшего подобного поведения от нормального человека.

Ливитский мастерски скрыл свою растерянность, но девушка успела уловить его недоумение. С которым он, впрочем, быстро справился.

– Сорок тысяч долларов за каждый бой и в дальнейшем надбавка за популярность. Выступать будешь два-три вечера в неделю, дальше посмотрим.

– Хорошо,– не раздумывая согласилась жрица, вполне осознавая, что даже если Андрей Иванович и предложил не самые выгодные условия, то она все равно не сможет это выяснить и уж тем более не сможет получить в ближайшее время другое достаточно заманчивое предложение. Однако кое-что девушка все-таки собиралась потребовать от своего будущего работодателя.– Я согласна, но нужно обсудить несколько моментов. Прежде всего, никаких боев с новичками-жертвами, я не умею красиво убивать беззащитных.

– Приемлемо.

Ливитский явно и сам не собирался ее выпускать против таких противников, это отчетливо промелькнуло в его глазах, и Снежана подавила желание довольно прищуриться. Она все верно рассчитала, на такие бои выпускали весьма специфических гладиаторов вроде Потрошителя, склонного к патологическому садизму, и ей такая перспектива не грозила, пока ее не заподозрят в подобных отклонениях психики.

– И второе. Деньги, которые вы мне платите, необходимо каким-то образом легализовать. Я не собираюсь хранить их под кроватью, время от времени доставая и любуясь на упаковки, мне придется их тратить, а значит, отвечать на вопросы, откуда у меня такие средства, и лучше будет, если я смогу убедительно объяснить, где и как их заработала.

– Разумно.– Бизнесмен подался вперед и сложил пальцы домиком, изучающее разглядывая собеседницу, как какое-то экзотическое блюдо, за которое и деньги уже вроде заплачены, но как его есть – совершенно непонятно, и даже инструкции с подсказкой нигде поблизости не наблюдается.– И что ты предлагаешь?

Девушка спокойно выдержала взгляд Ливитского, прекрасно осознавая, что ее в очередной раз проверяют, только теперь на знание реалий окружающего ее взрослого мира. Она порадовалась про себя тому, что, пытаясь найти способ стать независимой от матери, а самое главное, каким-то образом выживать в будущем, когда придется исчезнуть из поля зрения всех своих знакомых, чтобы не вызвать у них вполне закономерного любопытства по поводу своей затянувшейся молодости, проштудировала трудовое законодательство и даже задала пару вопросов на специализированных форумах, выкроив время и посетив интернет-кафе. Подготовки старших жриц как раз хватило, чтобы понять написанное и попытаться применить полученную информацию на практике.

– Самым лучшим вариантом было бы мое фиктивное устройство на работу, объясняющее такие крупные заработки. Но мне еще нет шестнадцати, и понадобится достать мой паспорт, оставшийся у меня дома, куда мне нежелательно возвращаться, и согласие моей матери, которого она не даст, либо специалист по подделке почерка, способный написать это согласие за нее.– Снежана специально выбрала наиболее простой вариант, подразумевающий наименьшее количество затрат сил и средств. Она не собиралась раскрывать работодателю свои дальнейшие планы по приобретению нескольких комплектов поддельных документов на разные имена. Чем меньше этот человек о ней знает, тем меньше неприятностей сможет причинить ей в будущем.

– Это не проблема. За паспортом съездит курьер, способный убедить твою мать отдать документы. В договоре будет стоять подпись твоей матери, причем даже она сама скорее поверит в то, что не помнит, когда ее поставила, чем в то, что подпись поддельная. С работой тоже не будет проблем, у меня есть клуб, в котором вполне легально выступают танцовщицы и демонстрируются наряды из модных коллекций для узкого круга людей, не желающих показывать свой достаток публично под объективами телекамер на открытых показах. Оформим тебя танцовщицей и моделью по самым высоким ставкам, и примерно половина твоих гонораров будет вполне легальна.

– Сколько мне это будет стоить? – Снежана не обольщалась по поводу возможного альтруизма своего теперь уже официального начальника.

Но тут Ливитский ее удивил, небрежно отмахнувшись от ее вопроса и заявив, что все это будет сделано за счет фирмы в качестве премии за сегодняшний бой.

Девушке не осталось ничего иного, как согласиться и попросить довезти ее и детей до дома. В этом вопросе она тоже встретила полное понимание, бизнесмену не хотелось лишаться такого хорошего бойца, а таскаться с немаленькой по меркам простого обывателя суммой денег среди ночи по не самому спокойному району, мягко говоря, небезопасно. И какая разница, убьет Снежану какой-нибудь особо везучий грабитель или она свернет шею неудачнику, попытавшемуся на нее напасть, все равно после этого девушка выступать не сможет либо по причине своей смерти, либо потому, что окажется под арестом за превышение пределов необходимой самообороны.

И теперь Снежана сидела на переднем сиденье автомобиля и пыталась убедить себя, что все сделала правильно. Казалось, судьба, досконально изучив ее личное дело и придя к выводу, что переборщила с неприятностями, решила исправить ситуацию. Девушка бросила короткий взгляд на спящих на заднем сиденье близняшек и едва сдержала улыбку. Такого царского подарка от высших сил, заведующих распределением удачи, она не ожидала. Ее самая заветная мечта, казалось навсегда оставшаяся лишь сновидением, бередившим душу, напоминая о потерянном счастье, оказалась вполне реальной и материальной. Девочки действительно существовали и были с ней, причем по своей воле! Только сейчас, после того как спало напряжение и будущее, хотя бы ближайшее, стало более или менее определенным, она осознала, что произошло на самом деле. У нее есть дети! И пускай они не родные ей по крови, самое главное, они к ней привязаны. Даже в мыслях жрица суеверно не упоминала слово «любят», боясь спугнуть свое счастье. И что не менее важно, эти дети не умрут от старости через каких-нибудь шестьдесят – семьдесят лет, оставив ее тосковать над их могилами.

Все остальное можно было пережить. Ради девочек она не задумываясь пойдет на любое преступление, в конце концов, по меркам мира, где Снежана выросла, она и так преступница, так что терять ей в принципе нечего. Ей уже доводилось убивать. И чувство вины, время от времени еще вспыхивающее в том небольшом уголке души, где прятались остатки ее прежней личности, просто перестало играть хоть какую-нибудь роль после того, как перед Снежаной встал выбор: следовать вбитым ей в голову с детства моральным нормам, в которые она по большому счету уже и не верила, или стать жрицей во всех смыслах этого слова, руководствуясь кодексом меча богини. Теперь ее основной задачей стало обеспечить безопасность и более или менее приемлемую жизнь близняшкам, остальное было просто неважно.

Девушка заставила свои усталые мышцы расслабиться, опасности в непосредственной близости не наблюдалось, и можно было хоть немного отдохнуть, впервые за этот суматошный день. Сегодня Снежане просто невероятно везло, и она прекрасно понимала, что постоянно рассчитывать на то, что так будет и впредь, по меньшей мере глупо. Уже одно то, что девочки перед тем, как отправиться в ее родной мир на поиски своей няньки, в него заглянули, что бы это ни значило в их понимании, и поэтому умудрились создать себе верхнюю одежду, во-первых, теплую, а во-вторых, относительно похожую на ту, что носят местные дети, само по себе уже тянуло на чудо. А то, что в тот же день ей предложили возможность заработать деньги и встретился человек, действительно достойный доверия, вообще заставляло поверить в то, что у нее объявился небесный покровитель.

Жрица покосилась на водителя, сосредоточенно маневрирующего в каких-то переулках, и прищурилась, пытаясь понять, что такой человек может делать в полулегальном клубе, где проводят гладиаторские бои на потеху публике. Мужчина явно был военным, Снежана встречала людей, подобных ему, в Сиали и привыкла уважать за несгибаемую преданность долгу и честность. Но спрашивать о настолько личных вещах она не собиралась – этот человек и так сделал для нее многое, предложив переночевать в своей квартире, и лезть ему в душу было бы самой черной неблагодарностью.


Сергей остановил «вольво» возле своего подъезда, повернулся к своей пассажирке, казалось задремавшей на переднем сиденье, и поморщился. Несмотря на всю свою подготовку, девушка оставалась неопытным подростком. Ни один боец его роты никогда не заснул бы вот так вот, в чужой машине, рядом с незнакомым мужиком, вполне способным завезти куда-нибудь в подворотню и попытаться убить, тем более что стимул в виде немаленькой суммы денег имеется. Эстоков протянул руку, чтобы разбудить Снежану, но не успел прикоснуться к ней. Казалось, мгновение назад расслабленно дремавшая, девушка мгновенно собралась и взглянула на него пристальным, внимательным, без всяких следов сонливости взглядом.

– Мы приехали?

Сергей отметил про себя скорость, с которой его пассажирка перешла от сна к бодрствованию, и утвердительно кивнул. Девушка выскользнула из машины и, небрежным движением забросив сумку на плечо, открыла заднюю дверцу.

Эстоков быстро вышел из автомобиля, собираясь помочь Снежане с детьми, но девушка справилась сама, каким-то образом подняв на руки спящих близняшек, и теперь терпеливо ждала, пока он покажет ей, куда идти. Сергей закрыл автомобиль и, поставив его на сигнализацию, подошел к своей пассажирке, намереваясь взять у нее одного из детей, в конце концов, она сама еще подросток и тащить на себе на пятый этаж двух шестилетних малышек ей явно не по силам.

– Давай помогу.– Он уже протянул руки, чтобы взять одну из девочек, но, к его удивлению, Снежана покачала головой и негромко ответила:

– Не нужно. Мне не тяжело. Скажите, куда идти.

– Крайний подъезд. Нам на пятый этаж.

Сергей пожал плечами и зашагал к дому, решив про себя, что будет наблюдать за девушкой и, как только заметит признаки усталости, тут же заберет детей, несмотря на ее протесты. Но сейчас ему необходимо было кое-что выяснить у нее, прежде чем обрадовать жену известием, что у них на эту ночь появились постояльцы.

– Слушай, как мне тебя представить своим? Как к тебе надо обращаться? – тихо, чтобы не разбудить детей, спросил он, открывая дверь, пропуская девушку в подъезд и с привычным раздражением отмечая, что кто-то из жильцов опять выкрутил лампочки и теперь подняться к своей квартире можно исключительно на ощупь.

– Как я уже сказала, меня зовут Снежаной, можете так ко мне и обращаться.

Эстоков отметил, что, несмотря на немаленький вес детей, девушка даже не запыхалась, поднимаясь перед ним по лестнице.

– Хорошо. Снежана так Снежана. Я скажу Ане, что ты работаешь в клубе, но без подробностей. Ей не нужно знать, что ты гладиатор.

– Понимаю.– Голос девушки звучал абсолютно спокойно.– Я постараюсь не доставлять вам лишних проблем.

Сергей машинально кивнул и только через пару секунд понял, что Снежана в непроницаемой темноте подъезда его просто не видит. Мысленно помянув злоумышленников, погрузивших подъезд во тьму, мужчина решил не тратить время на разговоры, а на ощупь принялся искать замок, чтобы все-таки открыть дверь и попасть в квартиру. Некоторое время он безуспешно шарил по железной поверхности створки, ругаясь про себя и пытаясь вспомнить, где находится замочная скважина. Наконец ему удалось ее обнаружить, и, потратив еще немного времени на то, чтобы вставить ключ в замок, Сергей бесшумно открыл дверь. Он вошел в квартиру и с облегчением включил в коридоре свет – он терпеть не мог передвигаться на ощупь даже в знакомом доме.

Эстоков придержал створку, чтобы девушка могла пройти, и приложил палец к губам, прося тишины. Но оказалось, что эти предосторожности напрасны – не успел он убрать руку, как из кухни вышла его жена.

– Сережа, ты сегодня рано.

Мужчина обернулся и обеспокоенно взглянул на прислонившуюся к косяку жену.

– Аня, ты что не спишь, что-нибудь с Темкой? – Эстоков почувствовал, как привычно к горлу подкатывает страх, давно ставший частью его жизни. Страх не за себя, а за детей, которым он, хорошо тренированный, сильный мужик, ничем не способен был помочь, и мог только молча наблюдать за их борьбой со смертью.

– Нет, все в порядке. Артем спит после укола.

Сергей почувствовал, как беспокойство отступает, и, не дожидаясь вполне закономерных вопросов по поводу неожиданных гостей, тихо произнес:

– Ань, это Снежана с сестрами, она работает у нас в клубе с сегодняшнего дня и еще не успела найти себе жилье, а в гостиницу я побоялся их везти, все-таки дети.

– И правильно сделал.– Эстоков невольно улыбнулся, услышав в голосе жены одобрение, она тоже считала, что он не мог оставить троих детей в гостинице предоставленными самим себе.– Снежана, вы, наверное, голодны? Пойдемте, я вас накормлю ужином и уложу спать в комнате дочери.

– Снеа, мы где?

Сергей не удивился, обнаружив, что их разговор все-таки разбудил детей, но то, как они сократили имя Снежаны, его несколько озадачило. Однако девушка, видимо, считала такое обращение вполне нормальным, потому что, поставив трущих глазенки малышек на пол, успокаивающе ответила:

– Мы в гостях у Сергея Андреевича. Потерпите немного, скоро вы сможете нормально поспать.– И, обращаясь уже к Ане, добавила: – Спасибо за предложение, но дети поели в клубе. Им бы сейчас лечь, они весь день на ногах.

Женщина молча кивнула и ушла в детскую готовить кровать. Сергей разулся, краем глаза наблюдая, как Снежана раздевает девочек и быстро скидывает куртку и сапоги. Девушка явно беспокоилась о детях, но ни слова не сказала о своем состоянии, а ведь ей сегодня тоже немало досталось. Однако, похоже, она считала, что такие мелочи, как ее самочувствие, не заслуживают никакого внимания. Девушка настолько очевидно игнорировала собственные потребности, что это вселяло беспокойство. Его размышления прервала Аня, которая вернулась в коридор и позвала детей спать. Снежана с готовностью последовала за ней, ведя девочек за руки, словно опасалась отпустить их хоть на мгновение. Следовало выяснить, кто они и откуда, но Эстоков решил немного подождать с расспросами.

Дети заснули на узкой кровати Гали, казалось, сразу же, как коснулись головами подушки. Девушка осторожно поправила одеяло и повернулась к хозяевам квартиры, которые предусмотрительно не вмешивались в процесс укладывания спать, прекрасно зная, как тяжело маленькие дети реагируют на присутствие в такой момент рядом с собой чужих людей. С них хватит и того, что спать им придется в совершенно незнакомом месте.

– Спасибо.

Сергей кивнул в ответ на высказанную шепотом благодарность и только теперь обратил внимание на то, что сама Снежана бледна до зелени.

– Не за что,– тут же откликнулась Аня.– Я тебе постелила на полу, уж извини, но больше кроватей у нас нет.

– Тебе надо поесть.– Сергей решил, что, если он не вмешается, эта ненормальная девчонка так и ляжет спать голодной.– После сегодняшних нагрузок это необходимо, если не хочешь завтра лежать пластом. И не спорь.

Эстоков нахмурился и сурово взглянул на Снежану, как привык смотреть на своих новобранцев, когда пытался заставить их следовать требованиям дисциплины. Он ожидал какой угодно реакции на свое поведение, но девушка опять его удивила. Улыбнувшись так, словно вспомнила что-то хорошее, она тихо поблагодарила его и беспрекословно пошла на кухню. Аня тут же стала собирать на стол, ворча, что накормить горячим ужином ребенка не получится, а есть на ночь бутерброды – это наверняка испортить себе желудок. Снежана, казалось, не обращала на бормотание хозяйки никакого внимания. Она выбрала табуретку, стоящую в углу, и теперь сидела, привалившись спиной к стене, внимательно разглядывая небольшую кухню из-под полуприкрытых век. Сергей сел напротив нее и осторожно пододвинул ей чашку с горячим чаем. Девушка взяла ее так, словно в ней был не кипяток, а холодная вода, и одним глотком выпила едва ли не половину.

– Спасибо вам.

Мужчина невольно улыбнулся, глядя на свою гостью, греющую ладони о горячую чашку, и только отмахнулся, когда она заверила его, что завтра обязательно уйдет. А вот Анна решила, что подобные поползновения нужно пресечь раз и навсегда.

– Ты никуда не пойдешь! Еще чего не хватало – чтобы дети жили одни в незнакомом городе! Тебе просто никто не сдаст квартиру, вот когда приедут твои родственники, тогда и решим, куда ты пойдешь.

– Некому приезжать.

Спокойная констатация факта заставила женщину запнуться на полуслове и потрясенно замереть, глядя на усталую девочку, сжимающую в ладонях чашку с чаем.

– Тогда тем более.– Сергей стиснул зубы, внезапно поняв, почему его начальник, не опасаясь, выставил Снежану на бой. Если у нее нет родных, то и искать ее будет некому.– Останешься жить у нас. Одна комната свободная, правда, там мебели нет, но мы что-нибудь придумаем. И дети будут под присмотром, пока ты на работе.

Девушка вздрогнула и посмотрела на них так недоверчиво, словно они только что заявили ей, что собираются поселить ее в Кремле.

– Зачем вам это? – В голосе Снежаны слышалось искреннее недоумение.– Мы же совершенно чужие вам люди.

– Вы прежде всего дети, которые нуждаются в нашей помощи.– Аня поставила перед Снежаной тарелку с бутербродами и тоже присела за стол.– Я не хочу даже слышать о том, что вы куда-нибудь пойдете.

Девушка несколько секунд внимательно смотрела на них, словно пытаясь понять, насколько они искренни в своих словах, а затем, видимо решившись, осторожно улыбнулась.

– Спасибо вам. Я с радостью принимаю ваше предложение, но при одном условии: я буду оплачивать наше содержание.

– Вот еще.– Сергей видел, что жену обидели слова гостьи. Аня с трудом приспосабливалась к жизни в большом городе, где за все, в том числе за бескорыстную помощь принято платить.– Брать деньги с детей – это уже слишком.

– Я неплохо зарабатываю.– Снежана была непреклонна.– А для вас они лишними не будут.

Эстоков почувствовал глухой стыд, когда понял, что даже полумертвая от усталости девушка все-таки заметила, насколько убогая у них в доме обстановка. Наверняка сейчас она гадает, куда они умудряются тратить деньги, ведь и дураку ясно, что начальник охраны получает немаленькую зарплату...

– Снеа! – В кухню бегом ворвалась одна из близняшек и с разгона вцепилась в руку Снежаны.– Там мальчик умирает! Он лежит и не двигается!

– Какой мальчик, Нала? – Девушка аккуратно усадила малышку на колени.– Где?

– Это мой сын.– Сергей почувствовал, как к горлу подкатывает привычная горечь.– Он парализован, Нала, а не умирает.

К удивлению мужчины, ребенок не удовлетворился его объяснениями. Девочка отчаянно замотала головой и выпалила:

– Он умирает! Снеа, помоги же ему, я не умею!

Эстоков поморщился, досадуя на упрямую малышку, никак не желающую понять, что она ошиблась, и краем глаза заметив, как сжала губы жена. Она слишком плохо переносила разговоры о болезни сына, переживая, что она, опытный хирург, ничем не может ему помочь. Сергей надеялся, что Снежана быстро угомонит ребенка и отправит его спать, но, к его изумлению, после этих слов она насторожилась и уже совершенно другим тоном произнесла:

– Что значит не умею?

– Это долго объяснять! – Нала уже плакала от отчаяния и яростно выворачивалась из рук Снежаны.– Пойдем скорее, он вот-вот умрет!

– Хорошо, пойдем.– Девушка стремительно поднялась и едва ли не бегом последовала за малышкой, торопливо тянущей ее за руку.– Потом ты мне все объяснишь,– донеслось до Эстокова уже из коридора.

Он тихо выругался и пошел следом, стараясь не смотреть на жену, прекрасно понимая, как тяжело ей далось это представление. Он уже жалел, что притащил этих ненормальных к себе домой. Если они еще разбудят Темку...

Полный решимости выставить детей из комнаты сына как можно скорее, он вошел в спальню Артема, мрачно констатировав, что бесцеремонные гостьи умудрились включить в комнате свет, а значит, мальчик, которому и так не часто удавалось нормально поспать из-за постоянно мучающих его болей, наверняка проснулся. Едва сдерживаясь, чтобы не выругаться, Сергей шагнул к кровати, и в тот же момент Снежана сдернула с его сына одеяло...

– Ты, самоубийца хренов! – Девушка сбросила одеяло на пол, не обращая внимания на метнувшегося к ней мужчину.– Решил, что твоим родителям горя недостаточно, нужно еще и сына похоронить?!

Эстоков даже успел схватить Снежану за плечо, чтобы отшвырнуть от Темки, пустым взглядом смотрящего в потолок и никак не реагировавшего на то, что происходит в комнате, да так и замер, глядя на красное пятно, расплывающееся по простыне и впитывающееся в матрас. Единственная мысль, которая крутилась у него в голове, когда он судорожно пытался вытащить из кармана сотовый: «Изобретательно!» Мальчик был парализован вот уже три года после неудачного падения с мотоцикла. У него двигалась частично только одна рука, но и этого ему хватило, чтобы умудриться почти удачно свести счеты с жизнью. Мать, поставив сыну обезболивающий укол, оставила шприц на прикроватном столике, Артем сумел дотянуться до него и, вытащив поршень, воткнуть иглу в вену на бедре. Сергей стиснул зубы и наклонился, чтобы выдернуть проклятый шприц, но девушка его опередила. Одним движением вытащила иглу из ноги и тут же отбросила подальше. А потом, ворча что-то по поводу идиотов-самоубийц, так часто попадающихся ей на дороге, положила руки поверх маленькой ранки.

Мужчина, убедившись, что Снежана не собирается причинять вред Артему и того не нужно срочно спасать, достал наконец из кармана зацепившийся за подкладку сотовый и набрал нужный номер, но назвать свой адрес диспетчеру «скорой помощи» не успел – Нала схватила его за руку, и телефон по непонятной причине мгновенно замолчал. Он еще пытался осознать этот факт, когда девочка тихо попросила, не сводя с него полных слез глаз:

– Не надо никого звать, Снеа его вылечит.

Эстоков с раздражением взглянул на повисшего на нем ребенка и уже собрался просто стряхнуть ее с себя, когда случайно посмотрел в сторону кровати и обомлел. Артем был в сознании, его взгляд стал уже вполне осмысленным, а на щеках появился здоровый румянец, что было уже совсем невероятно после такой кровопотери. Снежана вполоборота стояла возле кровати на коленях, положив руки теперь на грудь его сына, и широко раскрытыми глазами смотрела в никуда, а по щеке у нее вилась затейливая вязь неизвестно откуда взявшейся татуировки.

Рядом тихо вскрикнула Аня, готовая броситься к сыну, но тут девушка наконец медленно моргнула и убрала руки. Артем повернул голову и сердито уставился на незнакомку, совершенно дезориентированный и ничего не понимающий. Сергей, окончательно сбитый с толку всем происходящим, больше напоминающим какой-то низкопробный мистический триллер, чем нормальное положение вещей, наблюдал, как Снежана с трудом поднялась на ноги, опираясь на край кровати, и ядовито поинтересовалась у его сына, нимало не смущаясь тем, что он лежит перед ней абсолютно голый:

– Ну что, так и будешь разлеживаться или все-таки встанешь, горе-самоубийца?

Эстоков сжал кулаки – он никому не позволит так обращаться с Артемом! Да что эта девчонка себе возомнила?! Кровать была предусмотрительно установлена посредине комнаты, чтобы к лежащему на ней можно было подойти с обеих сторон, так было гораздо удобнее ухаживать за лежачим больным, но в данный момент это оказалось совершенно некстати. Прежде чем Сергей смог отшвырнуть несносную девицу подальше от своего сына, она умудрилась столкнуть Артема с кровати на пол!

Мужчина почувствовал, как от ярости у него темнеет в глазах, он с тихим рычанием развернул к себе Снежану, собираясь... он сам не понял, как оказался лежащим на потертом паласе. Аня с гневным криком бросилась на обидчицу, и Эстоков мгновенно вскочил на ноги, про себя благодаря Бога за то, что в маленькой комнатке, большую часть которой занимала кровать, втроем им не развернуться, а значит, его жена не сможет оказаться в пределах досягаемости внезапно взбесившейся девчонки, пока он жив.

– Ну ни фига себе! – Возглас Артема заставил Сергея невольно отвлечься от противницы.

Он скосил глаза, чтобы убедиться, что с сыном все в порядке, и замер с открытым ртом, не в состоянии поверить своим глазам и лихорадочно перебирая в уме все, что он ел или пил за сегодняшний день и что вызвало такие поразительные галлюцинации. В том, что его падение здесь ни при чем, мужчина был уверен, он падал грамотно, и головой об пол не бился, это уж точно. Рядом послышался потрясенный вскрик Ани, и это вывело его из ступора. Сергей одним прыжком перемахнул кровать и опустился на колени рядом со стоящим на четвереньках подростком, ошалело крутящим головой по сторонам. Стоящим на четвереньках!

Мужчина осторожно, боясь неловким движением причинить боль, обнял сына и, замирая от страха, смешанного с надеждой, помог парню подняться с пола. Артем выпрямился в объятиях отца и недоверчиво уставился на свои ноги, которые хоть и неуверенно, но все-таки служили ему опорой.

– Я правда стою? – В голосе мальчика была откровенная мольба, и у Сергея сжалось сердце, когда он взглянул в полные непролитых слез глаза сына.

– Правда, правда,– внезапно нарушая торжественность момента, прозвучал усталый голос Снежаны.– И стоишь, и бегать будешь, если захочешь, конечно.

Глава 7

Снежана сидела на залитой солнцем маленькой кухоньке и с удовольствием пила утренний кофе, наблюдая за близняшками, с аппетитом поедавшими оладьи с вареньем. На метавшегося по квартире как взбесившаяся торпеда Артема она старалась не обращать внимания, чтобы не отвечать на очередную порцию вопросов вперемежку с изъявлениями глубочайшей благодарности. Этого ей хватило еще ночью. После того как Сергей с женой сообразили, что это им не чудится из-за пережитых волнений, а сын действительно встал на ноги после трех лет почти полной неподвижности, благодарности их не было предела.

Девушка прикрыла глаза, мечтая хотя бы на несколько часов отделаться от сжигающей все тело боли, но ее останавливали опасения, что люди, в квартире которых Снежана в данный момент находилась, отнесутся к перспективе обитания в одном помещении с человекоподобным роботом крайне отрицательно. Хотя, возможно, она и ошибалась. После того как жрица вылечила Артема, и Сергей Андреевич и его жена готовы были носить ее на руках. Девушка передернулась, вспоминая, как Анна вся в слезах упала перед ней на колени и начала сбивчиво благодарить, пытаясь поцеловать ей руки. Только выдержка, закаленная во дворцах кьеров Сиали, позволила ей остаться на месте и кое-как успокоить потерявшую над собой контроль женщину.

Жрица отвлеклась от своих невеселых воспоминаний как раз вовремя, чтобы поймать слетевшую со стола при активном участии непоседливых малышек вазочку с вареньем и не позволить ее содержимому украсить пол кухни. Дети на мгновение примолкли, наблюдая за ее манипуляциями, но, как только вожделенное варенье оказалось в пределах досягаемости, вновь полностью утратили интерес ко всему на свете, кроме него. Это позволило девушке снова погрузиться в размышления, не отвлекаясь на окружающую ее действительность. В активе было не так уж и мало: неплохая с ее точки зрения возможность заработать деньги, дети, оказавшиеся вполне реальными созданиями и доставляющие ей хлопоты, которые маленькие человечки испокон веков доставляют своим родителям и наверняка будут доставлять, пока существует эта Вселенная. После того как она исцелила Артема, Сергей Андреевич готов было поселить их у себя хоть на всю оставшуюся жизнь, а значит, вопрос с квартирой, по крайней мере на ближайшее время, решен.

В пассиве... Перечислять то, что в скором времени может доставить ей неприятности, в это ясное утро Снежане категорически не хотелось. В конце концов, несколько часов или, если уж на то пошло, дней все это может подождать. Самое главное, она решила проблему с матерью. Девушка скривилась, вспомнив, что, как только в квартире не осталось взрослых, она позвонила матери и, прекрасно зная, как можно окончательно вывести родительницу из себя, сообщила ей, что нашла работу и квартиру и больше жить с ней не будет. В ответ Снежана услышала все, что о ней думает ее мать, в том числе и по поводу работы моделью, а проще говоря, по мнению матери, проституткой. Девушка предупредила, что за ее документами придет курьер, так как она сама встречаться с человеком, искорежившим ей жизнь с самого детства, не намерена, и бросила трубку.

Снежана знала, что это окончательный разрыв и таких слов ей мать никогда не простит, но не слишком переживала по этому поводу. Главное, теперь можно было не волноваться о том, что родительница кинется в милицию с заявлением о пропаже дочери – после того что она наговорила, мать вычеркнет ее из своей жизни раз и навсегда. Потому что теперь Снежана для нее олицетворяет все то, что эта достойная женщина считала пороком, и она даже мысли не допускает, что кто-нибудь узнает о ее родстве с таким опустившимся человеком, каким, несомненно, стала ее дочь. Чего, собственно, девушка и добивалась.

Оставалось надеяться, что Света не уговорит брата поискать подругу по своим каналам до того, как Снежана выкроит время для посещения школы и сумеет ее успокоить. Но сейчас думать о неприятностях жрице категорически не хотелось. Она выспалась, наелась и может какое-то время предаться блаженному ничегонеделанию, не опасаясь нарваться на очередную проповедь по поводу своего поведения. Так что можно считать, что жизнь прекрасна.

– Ты точно сможешь вылечить Галю?

Жрица несколько мгновений непонимающе смотрела на Артема, замершего в дверях кухни, пытаясь вспомнить, о чем идет речь, и спокойно кивнула. Парень радостно улыбнулся и выпалил, глядя на нее сияющими глазами:

– Я твой должник до конца жизни! Если понадобится моя помощь, можешь всегда на меня рассчитывать.

– Тогда я попрошу об одном.– Снежана улыбнулась, глядя, как подобрался Артем. У нее никак в голове не укладывалось, что ее ровесник может быть таким, иногда ей казалось, что она старше его как минимум лет на десять.– Никогда не пытайся меня защищать и не смей вмешиваться в мои драки.– Она несколько секунд полюбовалась, как обиженно вытягивается его физиономия, и сурово добавила, стараясь говорить как можно убедительнее: – То, что я просто не замечу, может тебя убить или снова сделать калекой, второй раз твои родители такое горе не переживут.

– Но...– Артем попытался что-то возразить, но она остановила его взмахом руки.

– Я вполне могу о себе позаботиться. Если не веришь мне, спроси у отца.

– Хорошо, я не буду вмешиваться, обещаю.

Жрица удовлетворенно кивнула и снова утратила интерес к окружающей ее действительности. Слова парня напомнили ей о том, что после того, как Сергей Андреевич выяснил, что его сын в самом деле выздоровел и это навсегда, а не до следующего сеанса, которого может и не быть, и он, и его жена готовы были умолять ее о помощи. Оказалось, что их младшая дочь, ровесница близнецов, больна лейкемией, и врачи ничего не могли с этим поделать. Жить девочке, даже по самым оптимистичным прогнозам, оставалось не больше полугода.

Снежана поежилась, представляя, через что пришлось пройти этим людям. Сначала дочери поставили страшный диагноз, вынудивший Сергея Андреевича оставить службу и перебраться с семьей на окраину столицы, в давно опустевшую квартиру родителей, единственным достоинством которой были четыре крохотные изолированные комнатки, что позволяло жить поближе к больнице, где почти постоянно находилась девочка. Он пытался найти работу, чтобы хоть как-то обеспечивать семью и при этом еще оплачивать не самое дешевое лечение. А затем сын якобы попал в аварию и остался инвалидом, навсегда прикованным к кровати. И все эти несчастья свалились на них в течение одного года. Не хотела бы она пережить подобное.

Естественно, когда девушка поняла, что от нее требуется, то тут же заверила гостеприимных хозяев, что вылечит их дочь, как только та окажется в пределах досягаемости. С этим, к счастью, не должно было возникнуть проблем, врачи признали свою полную беспомощность и разрешили забрать ребенка домой, чтобы по крайней мере последние месяцы жизни девочка провела с родными, а не в больничной палате.

– Снеа!

Пронзительный вопль Лары заставил Снежану отвлечься от размышлений на тему, когда все-таки Сергей Андреевич с женой вернутся из больницы, в которую отправились с утра пораньше. Анна каким-то чудом еще успела приготовить детям завтрак, пока девушка отсыпалась после более чем насыщенного дня, не менее бурного вечера и изматывающей ночи. Что поделаешь, лечение, особенно таких застарелых болячек, всегда давалось ей гораздо труднее, чем лишение жизни всевозможной нечисти и нелюди, попадавшейся у нее на пути. Сначала это сильно расстраивало девушку, но со временем она поняла, что, если бы дела обстояли наоборот, жить ей и бедолагам, по грубой шутке судьбы оказавшимся рядом с ней, было бы гораздо тяжелее...

– Что случилось, малышка? – Девушка наклонилась к требовательно дергающей ее за рукав свитера девочке.

– Мы с Налой хотим рассказать, почему она не смогла бы вылечить Темку.

Снежана нахмурилась, покосившись на то и дело мелькавшего в коридоре парня, который, казалось, просто не мог остановиться после трех лет неподвижности, и в очередной раз пожалела, что убрала все симптомы болезни вплоть до атрофированных от долгого лежания в постели мышц. Нужно было оставить ему хоть пару неприятных последствий, чтобы не наматывал круги по комнатам, да и ей бы все это далось несколько легче.

– Не сейчас.– Девушка выразительно кивнула в сторону дверного проема.– Мы поговорим потом, наедине.

Глазенки Лары сначала удивленно округлились, но в следующий момент подошедшая к ним Нала толкнула сестру в бок и сердито зашептала ей на ухо:

– Помнишь, что Снеа говорила о том, что никто не должен знать о нас?

Девочка кивнула и виновато потупилась:

– Я не хотела. Правда.

– Ничего.– Снежана потрепала Лару по волосам и улыбнулась расстроенной малышке.– Просто постарайся не забывать об этом, ладно? Для посторонних – вы мои сестры, для тех, кто давно меня знает,– дети подруги матери.

Их разговор прервал дикий грохот и испуганный крик Артема. Тихо чертыхнувшись, Снежана бросилась в комнату, из которой доносились столь многообещающие звуки, уже примерно зная, что там увидит. Как оказалось, предчувствие ее в этот раз не обмануло – парень лежал на полу и тер затылок, обиженно глядя на установленный в дверном проеме турник. Девушка хмыкнула и протянула руку, помогая ему подняться. Артем возмущенно фыркнул и попытался встать самостоятельно, но жрица успела его перехватить и поддержать, когда он в очередной раз потерял равновесие. Помянув про себя больное самолюбие мужчин и их склонность отказываться от помощи, чтобы его не потревожить, Снежана решила слегка остудить энтузиазм парня, видимо решившего, что если он поднялся на ноги, то может уже заниматься и физическими упражнениями.

– Не торопись, дай своему телу привыкнуть.– Жрица помогла Артему сесть в старое, потертое кресло и усмехнулась, увидев на его лице искреннее разочарование.

– Я думал, что я уже здоров.– Парень расстроенно потер затылок, пострадавший после его неконтролируемого контакта с полом.

– Ты действительно здоров, но после трех лет неподвижности приучать свое тело к нагрузкам нужно постепенно. Я убрала все последствия твоего долгого лежания в кровати, но в прежнюю форму ты не вошел, все тренировки придется тебе начинать заново.

– Это не страшно.– Артем улыбнулся, виновато глядя на нее.– Главное, что я снова могу ходить. Я тебе очень благодарен, честно.

– Да ладно, хватит уже благодарить.– Снежана пожала плечами, отмахиваясь от его слов, и беспечно добавила: – Считай это платой за жилье и не придавай большого значения.

Звук открывающейся двери отвлек ее от разговора и заставил собраться перед очередным испытанием. Сейчас девушке предстояло встретиться с Галей и проверить, сможет ли она вылечить этого ребенка. Сосредоточившись и успокоившись, жрица вышла в коридор и замерла, разглядывая закутанную в теплые вещи, как в кокон, девочку. Сергей Андреевич, не разуваясь, прошел в зал, осторожно усадил дочь на продавленный диван и принялся аккуратно раздевать. По мере того как Галя показывалась из-под слоев одежды, тревога жрицы нарастала. Ей приходилось лечить под руководством Синалы разные раны и болезни, но видеть ребенка в таком состоянии ей еще не доводилось.

Маленькое тельце было болезненно худым. Изможденное личико казалось восковой маской, полное отсутствие волос на голове усиливало впечатление, что малышка измучена до предела. Девушка стиснула зубы от жалости, глядя на это душераздирающее зрелище. Ни один ребенок не должен испытывать таких мучений! Но выучка жрицы взяла верх над эмоциями. Заставив себя улыбнуться, Снежана присела рядом с настороженно воззрившейся на нее девочкой и тихим ласковым голосом сказала:

– Привет, меня зовут Снежана. А тебя как?

Ребенок тревожно оглянулся на отца и застывшую в дверном проеме мать, нервно сжимающую руки в бессильном волнении. Дождавшись одобрительного кивка родителей, малышка неуверенно ответила:

– Галя.

Девушка ободряюще улыбнулась и восхитилась, стараясь скрыть свое беспокойство от окружающих:

– Какое красивое имя! Ты позволишь мне до тебя дотронуться?

Девочка насторожилась и сжалась на диване, стараясь отодвинуться от нее подальше.

– А больно не будет?

Жрица почувствовала, как у нее сжимается горло от жалости. Через что прошел этот ребенок, если первый ее вопрос – не принесет ли ей чужое прикосновение боли?!

– Нет, больно не будет.– Снежана заставила себя улыбаться, несмотря ни на что.– Я просто дотронусь пальцами до твоей руки, и все.

Девочка несколько секунд поколебалась и все-таки нерешительно протянула жрице свою маленькую ручку. Снежана осторожно прикоснулась к ней кончиками пальцев, одновременно посылая небольшой импульс силы, чтобы усыпить малышку – ей не хотелось пугать девочку лечением, которое могло затянуться надолго и, вполне возможно, оказалось бы неприятным. В следующий момент Галя растерянно зевнула и мягко упала на подушки дивана, а девушка опустилась на колени и положила руку ей на лоб. Сила исцеления, как обычно, причиняла боль, но жрица уже давно не обращала на это внимания, сосредоточившись на попытках разобраться, что это за болезнь и как ее лечить. Уже через пару минут ей стало понятно, что здесь снова придется довериться интуиции, поскольку осознанно убрать болезнь, поселившуюся едва ли не в каждой клетке тела ребенка, неопытной жрице было явно не под силу.

Снежана вызвала еще больше энергии и направила ее в организм Гали, стараясь игнорировать жгучую боль, накатывающую на нее волнами и, казалось, выжигающую ее изнутри. Сила исцеления потекла по венам малышки вместе с кровью, проникая во все уголки тела и уничтожая источник болезни. Жрица стиснула зубы, сдерживая стоны. Каждая вспышка энергии, означавшая уничтожение еще одного зараженного участка тела, отзывалась резкими ударами страдания, а когда сила начинала восстанавливать клетки в изначальном виде, то ей казалось, что по нервам течет жидкий огонь. Исцеление становилось мучением даже для нее, хотя после того, как ей на протяжении месяцев приходилось терпеть боль во всем теле, она считала, что больше ее этим не напугаешь. Потеряв всякий счет времени, девушка сосредоточилась на одной-единственной мысли: нужно выдержать, от этого зависит жизнь ребенка. Нужно выдержать.

Когда сила отступила из тела Гали, закончив свою работу, Снежана даже не сразу поняла, что все наконец прекратилось, и несколько секунд просидела неподвижно, ожидая следующего приступа. И только спустя мгновения она осознала, что энергия больше не переливается из нее в организм малышки. С облегчением девушка выпрямилась и убрала руки, чувствуя, как снова на нее накатывает усталость. Заставив себя встать, первым делом убедилась, что ребенок спокойно спит и выглядит совершенно здоровым, даже волосы успели немного отрасти, Снежана подняла глаза и встретилась с полными надежды взглядами родителей Гали. Взмолившись про себя всем богам и другим высшим силам, исполняющим в данный момент божественные обязанности, о том, чтобы не повторилась вчерашняя сцена благодарности, она глухо произнесла:

– Девочка просто спит, она теперь полностью здорова. Если хотите, можете обследовать ее в какой-нибудь клинике, только не в той, где она лечилась, не стоит привлекать к себе внимание.– И, понимая, что долго не выдержит, если хоть на какое-то время не избавится от боли, которая после лечения всегда начинала издеваться над ней с удвоенной силой, добавила: – Я отдохну немного в пустой комнате. Пожалуйста, не мешайте мне.

– Конечно-конечно.– Анна засуетилась, пытаясь устроить девушку поудобнее.– Может быть, тебе постелить в комнате девочек и ты поспишь?

– Нет, не надо.– Снежана покачала головой, глядя на мечущуюся по комнате женщину.– Мне нужно остаться в одиночестве. Побудьте лучше с дочерью.

Не дожидаясь ответа, девушка проскользнула в пустую комнату, на которую хозяевам просто не хватило мебели, и, прикрыв за собой дверь, привычным усилием воли отделила душу от тела, чувствуя, как боль вместе с эмоциями растворяется в спасительном безразличии. Она села у стены и прислонилась к ней спиной. Все, теперь можно спокойно обдумать события последних суток, не отвлекаясь на переживания по их поводу, а заодно и как следует отдохнуть после нелегкого лечения. Если память ей не изменяет, то завтра у нее состоится очередной поединок, и к нему стоит подготовиться – просто на всякий случай, мало ли какие сюрпризы ждут ее на ринге...


Сергей проводил свою странную гостью изучающим взглядом и сосредоточился на дочери, безмятежно спящей на диване. Все произошедшее за последние сутки казалось ему каким-то фантастическим сном, от которого он до дрожи в коленях боялся проснуться и оказаться снова в том аду, где прожил последние три года. Он до малейших деталей помнил тот день, когда его двухлетней дочери поставили страшный диагноз. Эту болезнь лечили только в столице, и стоило это лечение столько, что с его зарплатой о нем не приходилось и мечтать. Но он все-таки пытался перевестись в столичный гарнизон, пытался до тех пор, пока ему прямым текстом не сказали, что офицеры с такими семейными неурядицами армии не очень-то и нужны. В тот день Эстоков написал рапорт об увольнении и совсем не удивился, когда его очень оперативно уволили со службы. Аня тоже была вынуждена уйти с работы – высококлассный военный хирург, она надеялась, что в столице сможет устроиться без проблем.

В то время они благодарили Бога за то, что родители Сергея оставили им в наследство квартиру в столице. Квартира была в доме еще дореволюционной постройки и, будучи переделанной потом под нужды пролетариата, представляла собой четыре маленьких, но изолированных комнатки и кухню. Она нуждалась в ремонте, однако находилась не слишком далеко от центра, и, самое главное, она была, а значит, им не нужно было снимать жилье, а это позволяло сильно сэкономить. Потом были долгие и безуспешные поиски работы – отставные военные никому особо не требовались, а на ту зарплату, которую ему все-таки иногда соглашались платить, даже прожить вчетвером было сложно, не говоря уже о дорогостоящем лечении. Ане тоже не везло. Никому не нужен был специалист с больным ребенком на руках. В этих своих хлопотах они не заметили, как Темка подружился с дворовыми мальчишками, как потом оказалось, зря. За эту невнимательность к своему сыну им пришлось дорого заплатить.

Просто однажды к ним в дверь позвонила перепуганная соседка и сообщила, что мальчишки гоняли на мотоцикле и разбились, один отделался ушибами, а другой сломал шею. Тем, кому не повезло, оказался Артем. Тогда Сергей впервые переступил через себя и пошел на поклон к человеку, которого презирал. Этот бизнесмен еще в первый месяц поиска работы предлагал ему должность начальника охраны его клуба, но Эстоков отказался, чувствуя, что с этим заведением что-то не так, да и репутация у Ливитского была в определенных кругах своеобразной.

Было известно, что до того, как стать добропорядочным бизнесменом, он был уволен из армии. И, несмотря на то что причина увольнения старательно замалчивалась, Сергею о ней было известно, поскольку в свое время он начинал службу вместе с Ливитским, оказавшись свидетелем разразившегося тогда скандала. Как обычно, никто ничего не доказал, но в части ходили упорные слухи, что молодой офицер с подельниками покалечил нескольких новобранцев, а одного и вовсе отправил на тот свет. Ему удалось выкрутиться только потому, что сам он ребят не бил, а лишь отдавал распоряжения воспитывать молодежь, что и позволило ему избежать наказания.

После несчастного случая, приковавшего Темку к постели на всю оставшуюся жизнь, Эстоков вынужден был пойти к своему бывшему сослуживцу и умолять принять его на работу. У него на руках было двое больных детей, которым требовалось дорогостоящее лечение, и о собственной гордости в тот момент он думал в последнюю очередь. Ане пришлось прекратить поиски работы, все ее время уходило на метания между двумя больницами, а потом беготню по городу в поисках необходимых детям лекарств. В последнее время Сергей жил только из чувства долга перед семьей, он быстро разобрался, что собой представляет клуб Ливитского, да это от него особо и не скрывали, прекрасно понимая, что он не рискнет уйти, лишившись работы и подписав приговор своим детям. И Эстоков терпел, терпел унижения от своего работодателя, стиснув зубы, занимался обеспечением безопасности заведения и людей, которых сам с большим удовольствием уничтожил бы, и каждый раз, идя домой, он заставлял себя не думать, что там его может встретить заплаканная жена и сообщить о том, что кто-то из детей умер.

И вот за одни сутки все изменилось. Это казалось чудом, и Сергей невольно пытался убедить себя в том, что... Впрочем, трудно спорить с фактами – его сын снова ходит и даже бегает, хотя врачи в один голос твердили, что он останется прикованным к постели на всю жизнь, и ни один шарлатан, зарабатывающий тем, что убеждает больных людей в том, что они здоровы, не смог бы такого сделать, хотя бы потому, что при подобных повреждениях убеждения просто не действуют. Когда сигналы мозга практически не проходят дальше шеи, абсолютно все равно, во что верит человек,– ходить он не будет. А значит, Снежана действительно может лечить наложением рук, как ни дико подобное звучит.

Эстоков осторожно, чтобы не разбудить, присел рядом со спящей дочерью на диван и вопросительно взглянул на жену, которая, закусив губу, осматривала девочку, пытаясь определить, что с ней. Аня покачала головой и потрясенно прошептала:

– Никаких внешних признаков болезни или последствий химиотерапии! Конечно, необходимо провести полное обследование, но и сейчас уже можно сказать, что Гале лучше.

– Это настоящее чудо.– Сергей не смог сдержать эмоций, от переполнявшей его радости он чувствовал себя пьяным.

– Медицина не верит в чудеса,– сквозь слезы улыбнулась Аня,– но ничем другим я объяснить произошедшее не могу. Остается надеяться, что здоровье наших детей не исчезнет так же неожиданно, как и появилось.

– Не исчезнет.

Эстоков вздрогнул, словно только что вспомнив, что кроме них в квартире есть еще кто-то, и удивленно-вопросительно воззрился на стоящую в проеме двери девочку, одну из близняшек, приехавших вместе со Снежаной. Мужчина их совершенно не различал и под угрозой смерти не смог бы ответить, с кем он в данный момент разговаривает. Аня повернулась к говорившей всем телом, явно едва сдерживаясь, чтобы не обрушить на ребенка кучу вопросов. Девочка засмущалась таким пристальным вниманием, но, упрямо наклонив голову, продолжила:

– Снеа хорошая целительница, болезнь больше не вернется. Ваши дети совсем здоровы, не нужно об этом беспокоиться.

– Как у нее это получается? – Анна не смогла сдержать своего любопытства.– Если бы только медицина смогла повторить подобное! Этот феномен нужно изучать!

Девочка вся сжалась, и Сергей с какой-то запредельной отчетливостью понял, что его жене не следовало этого говорить. Он решил как можно быстрее увести разговор от опасной темы и задумчиво спросил, надеясь, что этим отвлечет ребенка от так напугавших его слов Ани.

– А почему Снежана не занимается лечением? Она на этом заработала бы гораздо больше.

Малышка сжала кулачки и яростно выпалила, прожигая их возмущенным взглядом:

– Потому и не занимается, что не хочет, чтобы ее изучали! Я думала, вы хорошие, а вы!..– И бегом бросилась в комнату, где отдыхала Снежана.

А Эстоков почувствовал себя полным идиотом. Он, не понаслышке знающий о людской подлости, корысти и равнодушии, додумался предложить такое и действительно не оправдал ожиданий. Зачем он вообще заговорил об этом?

Как будто не знал такой простой истины. Если только будет научно подтверждено, что Снежана не очередной шарлатан, выманивающий деньги у доверчивых обывателей, а настоящий целитель, способный вытащить человека едва ли не с того света, в лучшем случае ее приспособят для обслуживания узкого круга избранных. А в худшем – обрекут на жизнь лабораторной крысы, над которой будут проводить бесконечные эксперименты, чтобы выяснить, как ей это удается, и приспособить для собственных нужд. Никто не станет пытаться помочь ей осчастливить человечество...

Сергей тихо выругался от раздражения на собственную глупость и тут же нахмурился, когда в голову ему пришла крайне неприятная мысль о том, что девушка скорее всего уже сталкивалась с попытками использовать ее в таких целях. И, если девочка расскажет ей о неосторожных словах его и его жены, реакции можно ожидать какой угодно, вплоть до исчезновения в неизвестном направлении. Только бы Снежана не наделала глупостей, не дав им ничего объяснить...

Звонок телефона неожиданно ворвался в тягостную тишину, воцарившуюся в комнате, заставив Эстокова вздрогнуть. Чертыхнувшись, Сергей поднял трубку и поморщился, услышав голос Ливитского. Его начальник требовал привезти своего нового гладиатора, поскольку сначала необходимо было оформить документы, а потом ей предстояли бои. Только этого не хватало! Эстоков заверил начальство, что постарается найти Снежану как можно быстрее, и положил трубку, раздумывая над одним немаловажным вопросом: а сможет ли девушка, после того как подняла на ноги двух безнадежных больных, сражаться на арене? Ведь он прекрасно видел, какой ценой ей давалось лечение, но не смог заставить себя предложить ей передохнуть как следует между сеансами – слишком боялся, что дочь не дождется исцеления. А теперь вполне могло оказаться, что спасительница его детей не переживет бой с очередным отморозком, не стоящим того, чтобы его просто упомянули в ее присутствии.

Глава 8

Снежана, расслабившись, сидела в пустой комнате и от нечего делать прислушивалась ко всему, что происходило в квартире. Сейчас ей было совершенно безразлично, что думают о ней хозяева. Пока они не предпринимали потенциально опасных для нее или девочек действий, эти люди могли хоть по потолку ходить – ее это абсолютно не касалось. Девушка услышала, как открылась дверь комнаты, и неохотно подняла глаза, уже предполагая, кого она увидит на пороге. Как и ожидалось, в комнату буквально ввалилась Нала. Бегом бросившись к жрице, девочка всем телом впечаталась в нее и замерла, судорожно всхлипывая.

– Что случилось, малыш? – Снежана прекрасно понимала, что расстроило девочку, но не собиралась это демонстрировать. Ребенку надо выговориться и успокоиться.

Нала действительно перестала судорожно всхлипывать и, подняв на нее глаза, прошептала:

– Он говорит о том, чтобы рассказать всем, что ты можешь лечить.

– Не совсем так, маленькая.– Жрица напомнила себе, что отсутствие эмоций – это, конечно, хорошо, но не при общении с маленьким ребенком. Она старалась оттянуть момент, когда вынуждена будет вернуть чувства, а значит, боль. Слишком уж она вымоталась за эти сутки, а в ближайшем будущем ей предстоят бои, в которых необходимо не только выжить, но и не вызвать у окружающих никаких сомнений в своей человеческой природе. Однако Налу следовало успокоить как можно скорее.– Тебе не стоит волноваться. Даже если они расскажут о том, что произошло, будет их слово против моего. И я всегда могу сорвать демонстрацию своих способностей, просто не вылечив какого-нибудь бедолагу, и тогда они станут посмешищем, очередными отчаявшимися идиотами, поверившими в чудо. Нам не грозит опасность с этой стороны. Я не совсем это имела в виду, когда предупреждала вас о необходимости скрывать свою сущность.

– Ладно.– Нала неуверенно поежилась и нерешительно добавила: – Сергей Андреевич и его жена хорошие люди, но...

– Кстати насчет людей.– Снежана решила воспользоваться случаем и поговорить, пока их никто не слышит, о том, что ее действительно интересовало. Жрица только совсем недавно смогла оценить преимущество более тонких, чем у людей, органов чувств, в частности слуха, но уже вовсю ими пользовалась, например, беззастенчиво подслушивая, что происходит в соседних комнатах. Так всегда можно было узнать, о чем говорят люди за твоей спиной, как в случае перепалки Налы с их гостеприимным хозяином, и заодно точно определить, находится ли кто-либо в пределах слышимости и прислушивается ли этот кто-то к твоим словам. Сейчас никто из обитателей квартиры, ставшей им приютом, не пытался услышать ее разговор с Налой, все были слишком заняты своими делами, то есть настало самое подходящее время, чтобы посекретничать.– Ты сказала, что не умеешь лечить. Почему? Ты же богиня исцеления. Сейчас у тебя нет силы, но навыки-то должны остаться?

– Ну на самом деле я просто обладаю силой исцеления, мама только начала меня учить пользоваться своими возможностями, перед тем как ей пришлось нас оставить. Я могу вылечить рану, если она не очень серьезная, некоторые болезни. Но у Артема был очень сложный случай. Даже обладая силой, я не рискнула бы его лечить, потому что могла все испортить и он уже никогда не встал бы на ноги.– Девочка привычно устроилась у Снежаны на коленях и принялась обстоятельно объяснять ей то, что и сама не очень хорошо понимала: – Понимаешь, у меня сила больше, чем у жрицы, и поэтому, если жрица может вылечить какое-то одно повреждение, оставив другие до следующего раза, то у меня получается или все, или ничего. Если я начну лечить и оставлю какую-нибудь болезнь недолеченной, то моя сила... не знаю, как сказать... запомнит. В общем, тело будет считать болезнь своей частью, без которой уже не сможет...

– Почему?

Жрица впитывала новую информацию как губка, анализируя рассказ девочки и отмечая малейшие неточности. Теперь, когда ей не мешали эмоции, это было очень просто, как и вдумчивое осмысление всех недавно произошедших событий, которые нравились ей все меньше и меньше. Слишком много совпадений, не объяснимых никакой логикой, она насчитала за последнюю пару дней. Но пока это могло подождать. А вот новость о том, что Нала не умеет как следует использовать свою силу и ее лечение может закончиться тем, что болезнь останется с человеком навсегда, так как организм перестанет воспринимать ее как нечто враждебное ему, а станет считать одним из своих обычных свойств, требовала пояснений немедленно. Вдруг подобное может быть опасно для девочек?

– Я не знаю, почему моя сила так действует, мама не рассказывала.– Нала задумчиво потянула себя за волосы.– Она предупреждала, чтобы я не пыталась помогать, пока не научусь избавлять человека от всех болезней сразу, иначе вреда от меня будет больше, чем пользы. Я не много об этом знаю, только то, что говорила мама. Но потом моя сила должна стать другой, я смогу тогда лучше управлять ею, хотя этому придется специально учиться, иначе сила может уничтожить меня. У Лары тоже сила пока плохо подчиняется, ее даже не учили пользоваться своими способностями. Папа сказал, что это опасно до тех пор, пока сила... Я не знаю, станет более спокойной, что ли.

– Значит, вас практически не учили пользоваться своей силой потому, что она еще не стабильна? – Жрица обдумала эту новость и констатировала, что это многое объясняет, в том числе и самоубийственную попытку переместиться из мира в мир, превратившую богинь практически в обычных детей.– А когда ваша сила установится, вы сможете научиться управлять ею в полной мере?

– Сможем, конечно! – Нала от переполнявшего ее праведного возмущения даже подпрыгнула на коленях у Снежаны.– Мы всегда можем научиться управлять своей силой!! Нужно только освоить, как правильно ее направлять и сдерживать.

– И как это сделать? – Девушка склонила голову, рассматривая сердитую малышку.– Можно ли вам как-нибудь помочь в этом, или наставник не нужен, и все произойдет само собой, а потом останется только научить конкретным приемам?

– Я не знаю,– тут же смешалась Нала.– Мама нам не рассказывала, как сила устанавливается, только предупреждала, чего нужно опасаться.

– Понятно.– Снежана ожидала чего-то подобного, поэтому и не расстроилась.

Зная своих малышек, она ни на мгновение не сомневалась в том, что если бы они знали, как можно вернуть себе силу и установить над ней полный контроль, то давно бы уже попытались это сделать. Так что следовало готовиться к тому, что в будущем придется решать проблему, как помочь девочкам получить полную власть над своими возможностями, если у богов это не происходит автоматически, как возрастное изменение тела у человека. А пока следует поискать способ возвратить близняшкам их практически полностью утраченное могущество. В конце концов, вряд ли это возможно только с помощью других богов, а если все-таки неизбежно участие в этой процедуре полноценного бога, то, видимо, следует начинать его искать?

Обдумывая вероятные варианты возвращения девочек в лигу богов, жрица не забывала прислушиваться к тому, что происходит в квартире, и поэтому совсем не удивилась, когда на пороге комнаты появился озабоченный чем-то Сергей Андреевич, хотя в своем нынешнем состоянии она не смогла бы испытать это чувство, даже если бы очень сильно захотела потратить время на это глупое занятие. Судя по всему, ее недолгий отдых подошел к концу.

Она осторожно ссадила со своих колен Налу и спокойно подняла глаза на Эстокова, ожидая, когда он посвятит ее в причину своего присутствия в комнате, которую она выбрала для того, чтобы слегка прийти в себя после лечения Гали. Впрочем, жрица и так знала эту самую причину и, несмотря на ее, мягко говоря, неприятность, считала ее появление хорошим знаком. Парадокс, но в последнее время ей слишком везло, и это внушало девушке, привыкшей к тому, что судьба использует ее в качестве персональной девочки для битья, спокойствие и веру в будущее. Если неприятности по-прежнему с ней случаются, хотя и в гораздо меньших количествах, значит, за сценой нет невидимого кукловода, который взялся управлять ее жизнью, старательно убирая с ее пути все мало-мальски серьезные препятствия. Что ни говори, а это открытие радовало.

– Звонил Ливитский, требует, чтобы я привез тебя к нему, нужно оформить какие-то документы, а вечером будут бои.– Сергей говорил сухим, деловым тоном, но Снежана видела, что ему слегка не по себе.

Что ж, такая реакция на ее вид в безэмоциональном состоянии была вполне закономерной с непривычки. Решив не трепать нервы человеку больше, чем того требуют обстоятельства, девушка вернула свою душу в тело и легко поднялась с пола, отстранив замершую при появлении Эстокова Налу и ничем не показывая, насколько плохо она себя чувствует. Тревожить людей жрица тоже не собиралась.

– Ладно, я сейчас соберусь, и поедем.– Снежана на мгновение замолчала. Она старалась не смотреть на Сергея Андреевича, ей было неприятно пользоваться его добротой, но она просто не видела другого выхода и поэтому нерешительно добавила: – Я могу попросить вашу жену присмотреть за девочками, пока меня не будет? Я не хочу снова тащить их в клуб...

– Естественно, они останутся здесь! – Он сердито нахмурился и веско добавил: – После того что ты для нас сделала, тебе достаточно сказать, какая помощь тебе нужна, и, если это в наших с Аней силах, мы поможем.

– Спасибо.– Жрица улыбнулась и, проскользнув мимо Эстокова, вышла из комнаты.

Все-таки необычное для нее везение все еще оставалось с ней. Снежане удалось встретить среди бандитов и моральных уродов, развлекающих себя и других видом чужой смерти, человека, не только знающего, что такое благодарность, но и способного ее испытывать.

Девушка зашла на кухню, где хозяйничала Анна, попутно объясняя Ларе, что и зачем она делает. Не забывая при этом гонять сына от стола, на котором были разложены ингредиенты будущего блюда – на взгляд подростка, три года просидевшего на строгой диете, исключающей почти все, что можно назвать нормальной едой, сами по себе являющиеся вполне съедобными и даже вкусными без последующей обработки. Полюбовавшись этой картиной, Снежана нерешительно кашлянула, отвлекая женщину от вдумчивого помешивания в кастрюле чего-то булькающего и умопомрачительно пахнущего, тихо ругая свою патологическую невнимательность. Она даже под угрозой немедленного возвращения всех Темных богов скопом не могла вспомнить отчество жены Сергея Андреевича, а обращаться к ней по имени было как-то неудобно из-за разницы в возрасте. К счастью, Анна избавила ее от этой проблемы, заговорив первой:

– Снежана? Перед тем как ехать на работу, обязательно поешь. Я сейчас тебе что-нибудь приготовлю на скорую руку.– И, не дав девушке не только ответить, но даже осознать, что ей сказали, Анна решительно добавила: – А потом я пойду с детьми по магазинам. Извини, но твоим девочкам нужно купить нормальную одежду, причем несколько смен, не могут же они постоянно ходить в одном и том же! Если у тебя нет денег, то мы с Сергеем...

– Есть.– Жрица в конце концов смогла вставить слово в монолог женщины, казалось решившей недолго думая удочерить и ее с близняшками.– Сейчас принесу.

Девушка стремительно развернулась и сбежала, поминая про себя способность некоторых женщин мгновенно вживаться в роль матери и не желающих считаться с мнением тех, кого они самостоятельно назначают на роль своих детей. Нет, жрица не спорила с тем, что приятно переложить свои заботы на кого-то другого, снова почувствовать себя ребенком, за которого решают все проблемы. Но вот чувство самосохранения весьма недвусмысленно намекало ей, что подобное положение вещей в ее случае может привести к весьма плачевным последствиям как для нее, так и для тех, кто попытается ее удочерить. Что поделаешь, во все времена мечи богини играли по своим правилам и никогда не могли похвастаться безопасностью выбранного ими пути.

Светлана чувствовала себя откровенно несчастной и от беспокойства была на грани нервного срыва. Ее подруга и сестра Снежана пропала после того, как ушла со странными детьми, которых она представила дочерьми подруги матери. Ее не было в школе уже третий день, но учителя привычно игнорировали все, что могло хоть как-то касаться этой девушки, и попытки Светы выяснить у них что-нибудь или подвигнуть наставников юных душ поинтересоваться, где одна из их подопечных и что с ней, ни к чему не привели. Девушка даже набралась смелости и позвонила Снежане домой, но мать подруги тоже не знала, где находится ее дочь, и не желала об этом знать, заодно досталось и Светлане, так что она положила трубку телефона с облегчением.

Когда пошли третьи сутки отсутствия Снежаны, девушка уже не находила себе места от тревоги. Куда могла пропасть подруга, она даже представить себе не могла, тем более не в правилах Снежаны было исчезать в неизвестном направлении, не предупредив об этом. Света сердцем чувствовала, что с сестрой что-то случилось, но ничего не могла поделать. Она поделилась своими опасениями с Костей, но и у него не встретила понимания. Брат уверенно заявил, что такие, как Снежана, попадают в переделки и пропадают в неизвестном направлении исключительно по своему желанию, поскольку вполне способны доходчиво объяснить идиотам, попытавшимся втянуть их в неприятности без их на то согласия, всю глубину их ошибки.

Может быть, он был прав, Света привыкла верить Косте безоговорочно, однако дурные предчувствия не проходили, и девушка, не имея возможности не только поделиться с родными тем, что ее беспокоило, но и даже показать свое беспокойство, готова была завыть в голос от безысходности. Почему-то ей казалось, что Снежана уже не вернется – по своей воле она ушла или нет, но больше Света ее не увидит и снова останется в одиночестве. А если с сестрой еще и случилось что-нибудь, она этого просто не переживет!

И вот теперь, таскаясь за матерью по дорогим магазинам, девушка изо всех сил старалась казаться веселой и довольной тем, что ее насильно впихивают в какие-то платья, юбки, кофточки и заставляют демонстрировать, как она в них выглядит, всем, кто по несчастью оказывался поблизости. Именно по несчастью, поскольку, хотя мать и обладала безупречным вкусом, все, что она выбирала для дочери, последней, мягко говоря, не нравилось. В душе все переворачивалось от беспокойства за единственную подругу, и улыбаться, выходя из примерочной кабины в очередной маленькой обтягивающей тряпочке, претендующей на гордое звание платья, становилось все труднее.

Этого человека она заметила не сразу. Просто ни с того ни с сего перед ней оказался странный незнакомец с холодными, жестокими глазами и равнодушным, каким-то заледенелым лицом. Света едва не наткнулась на него, выходя из очередного дорогого бутика вслед за матерью, и уже открыла рот, чтобы извиниться, когда ощутила, что тело вдруг совсем перестало ей повиноваться. Как со стороны, она наблюдала за собой и не могла даже закричать от ужаса. Девушка развернулась и покорно отправилась за незнакомцем по оживленной улице. Она шла заученной походкой манекенщицы, улыбаясь окружающим профессиональной улыбкой, и никто из прохожих не замечал паники у нее в глазах и безмолвной мольбы о помощи.

Тело не слушалось совершенно, Света отчаянно пыталась сделать хоть что-нибудь, остановиться, закричать, но не могла даже моргнуть без приказа неизвестного кукловода. Она надеялась, что мать заметит ее исчезновение, но та, казалось, вообще забыла, что у нее есть дочь, ушла, даже не оглянувшись, по своим делам, оставив Свету наедине с кошмаром. Бороться со странной силой, поселившейся в ее теле и теперь управляющей им, не спрашивая мнения бывшей его владелицы, становилось все труднее, сознание затягивала темная пелена, и девушка уже воспринимала происходящее вокруг нее какими-то разрозненными картинами.

Вот они идут по улице, Света смотрит в спину незнакомца, способного ею управлять, и знает, что пойдет за ним куда угодно. Вот они входят в здание Центра детского творчества, и вахтер словно не замечает их, продолжая смотреть куда-то в стену. Следующая картинка: она находится в большом зале со сценой, на которой установлен грубый громоздкий алтарь, почему-то с цепями, а на постаменте рядом лежат странные предметы, напоминающие рабочий инструмент средневекового палача. В следующий момент перед ней появляется мужчина с остановившимся взглядом и механическими движениями робота, он берет ее за руку, но девушка не чувствует прикосновения, только видит свою ладонь в чужой руке.

Следующая картинка: она в клетке, рядом с ней две маленькие заплаканные девочки... И тут странная сила оставила ее. Света ощутила, что к ней вернулся контроль над телом, и, не выдержав, упала на колени, сотрясаясь в истерических рыданиях. Ей уже не хватало воздуха, начала кружиться голова, а слезы никак не останавливались. Вдруг маленькая ладошка коснулась ее лица, и детский, но уверенный голосок произнес:

– Не плачь, Снеа нас обязательно спасет.

Светлана подняла голову и сквозь застилающую глаза пелену слез увидела перед собой тех самых девочек, с которыми ушла Снежана. Она хотела спросить, о какой Снеа они говорят, но не успела, откуда-то из-за спины раздался голос, явно принадлежащий кому-то постарше:

– Если справится. Хотелось бы мне знать, что за чертовщина творится последнее время?!

Света резко развернулась на голос и увидела, что рядом с их клеткой стоит другая, в которой сидит мрачный подросток лет пятнадцати, укачивая на руках девочку примерно одного возраста с близняшками.

– Ты кто? – Вопрос у девушки вырвался непроизвольно, и она слегка покраснела, поняв, что задала его вслух.

– Меня зовут Артем.– Парень кивнул на девочку у себя на руках.– А это Галя. Еще вчера мы оба были при смерти, а потом пришли Снежана и вот эти две малышки, и мы оказались здоровы. А затем нас похитили.

– Вы тоже ушли за человеком, который внезапно оказался перед вами? – Светлана стиснула зубы, чтобы не расплакаться снова, слишком живо было воспоминание об ужасе полной беспомощности, когда твоим телом управляет кто-то другой.

– Ушли? – Артем хмыкнул.– Это вряд ли. Мы были с матерью в магазине, когда на нас напали четверо парней и просто уволокли в машину. Никто не смог ничего сделать. Мать они сильно ударили.– Подросток помрачнел, явно вспомнив неприятный момент.– Сволочи, своими руками бы порвал, но их бесполезно бить, они боли не чувствуют. Я одному глаз выбил, так он даже не поморщился. Потом нас приволокли сюда и посадили в клетки. И знаешь, что самое интересное? Как только нас посадили в машину, на нас сразу же перестали обращать внимание. Даже когда эти кретины чуть не сбили гаишника на перекрестке, никто ничего не заметил!

– На меня тоже никто не обращал внимания.– Девушка поежилась и непроизвольно обхватила плечи руками.– Я не понимаю, что происходит. Почему мама просто ушла, словно забыла обо мне? Зачем нас сюда притащили?! Что с нами будет?! – Света, сама того не замечая, повышала голос с каждым вопросом, чувствуя, как к горлу подкатывает безобразная паника. Все происходящее казалось ей странным кошмарным сном, и, как она ни хотела, проснуться никак не получалось.

– Успокойся! – Резкий выкрик девочки заставил ее замолчать и недоуменно посмотреть на испуганных и злых близняшек, которые, одинаково поджав губы, смотрели на нее исподлобья.– Все будет хорошо, Снеа нас обязательно спасет! Она сможет остановить жреца Темных богов!

– Жреца Темных богов? – Артем подобрался, словно собака, почуявшая след.– Вы знаете, что происходит?

– Да.– Девочка хмуро кивнула и взяла сестру за руку.– Будет жертвоприношение Темным богам. Снеа обязательно почувствует эту силу крови и придет, чтобы убить жреца.

– Значит, нас убьют?! – Света задрожала от ужаса, и у нее из глаз снова потекли слезы.

Она не хотела умирать вот так, нелепо, как жертва на алтаре богов, о которых она даже не слышала! Умирать в компании незнакомых людей и видеть, как одного за другим их тащат к алтарю, ожидая своей очереди...

– Не убьют! Снеа не позволит! – Девочки выкрикнули это в унисон, заставив Светлану вздрогнуть от неожиданности.

А ровный голос Артема окончательно привел ее в чувство:

– Я не сомневаюсь в способностях Снежаны, но что мы сами можем сделать для своего освобождения? Лара, Нала, вы знаете, как проходит обряд? Может быть, нам удастся вырваться и сбежать?

– Нет.– Одна из близняшек (девушка под страхом смерти не смогла бы сказать, кто из них Лара, а кто Нала) покачала головой.– Жрец Темных богов очень силен, сражаться на равных с ним не под силу человеку, вне зависимости от того, как хорошо его учили драться.

– Ты хочешь сказать, что Снежана не человек? – Света, которая только сейчас осознала, о какой именно Снежане идет речь, подалась вперед.– Но я точно знаю, что она принадлежит к человеческому роду, она моя сестра!

– Она жрица богинь, а значит, больше чем человек. Я права, Нала? – Девочка, которая удостоила их разговором, повернулась к сестре, молча прислушивающейся к их беседе, и, дождавшись подтверждающего кивка, продолжила: – Она сможет с ним справиться, она сильная. Но нам нужно ее дождаться. Скорее всего мы не единственные жертвы, иначе бы кого-то из нас уже утащили к алтарю, чтобы готовить к жертвоприношению.

– Жертв бывает от семи до сорока. В зависимости от того, чего хочет добиться жрец.– Нала решила тоже поучаствовать в разговоре и теперь тихим голосом, так непохожим на уверенный, резкий тон сестры, рассказывала о ритуале: – Обычно тех, кого помещают в клетки, приносят в жертву последними, чтобы закрепить результат. Нас с сестрой похитили потому, что в нашей крови достаточно силы, чтобы закрепить любой обряд, даже призыв Темного бога в этот мир. Артема и Галю – потому, что в них еще осталась энергия исцеления, их недавно лечили, для жертвы они тоже подойдут лучше, чем обычный человек. Наверное, жрец почувствовал, кто мы, и поэтому послал за нами своих слуг. А Света оказалась здесь из-за родства со Снеа...

Раздавшийся в другом конце зала шум заставил девочку замолчать. Светлана бросила испуганный взгляд туда, откуда доносился плач, перемежаемый глухими ударами, и с трудом сдержала крик – в помещение загоняли несколько десятков детей и молодых девушек не старше пятнадцати-шестнадцати лет. Уже виденный ею человек с механическими движениями и два десятка таких же, как он, обращались со своими пленниками как со скотом, гнали к сцене пинками и затрещинами. Одного мальчика лет четырех просто швырнули на бетонный пол, как мешок с картошкой, совершенно не обращая внимания на то, что ребенок при падении сильно повредил руку.

Вслед за детьми в зал вошел тот, кого Нала и Лара назвали жрецом Темных богов. На нем был черный, расшитый непонятными знаками балахон с откинутым на спину капюшоном. Девушка содрогнулась, увидев на лице этого человека предвкушение. Такие эмоции пугали ее гораздо больше равнодушия, почему-то ей показалось, что...

Жрец подошел к клеткам, и Светлана непроизвольно сжалась, прикрывая собой детей, словно действительно могла защитить их от этого чудовища. Эта было инстинктивной реакцией, но почему-то вызвало ярость жреца. Он просунул руку в клетку и, схватив Свету за волосы, подтянул ее к решетке. От ужаса она забыла, как дышать, завороженно глядя в перекошенное от бешенства лицо мужчины.

– Такая же храбрая, как твоя сестренка?! Тоже готова защищать этот скот, пригодный только для жертвенного алтаря?! – Жрец, брызгая слюной, кричал что-то еще, иногда переходя на незнакомый язык, но девушка никак не могла сосредоточиться на том, что он говорит, даже понимая, что от этого, возможно, зависит ее жизнь,– боль и страх довели ее уже до полуобморочного состояния.

– Оставь ее в покое, урод! – Крик Артема донесся до нее как из колодца и заставил немного вернуться к реальности. Парень стоял возле решетки своей клетки и в бешенстве пытался дотянуться до мучителя сквозь стальные прутья.

Жрец стремительно развернулся к нему, не отпуская Светлану, и ударил наотмашь чем-то вроде плети, которую, как оказалось, сжимал в свободной руке. Девушка не смогла сдержать крик, увидев, как парень отлетел от решетки и упал рядом со сжавшейся в комочек Галей. Лицо Артема перечеркнула кровавая рана, превращая его в жуткую маску. Юноша стонал сквозь зубы, пытаясь остановить кровь, но продолжал смотреть на своего мучителя с ненавистью.

– Пожалуйста, не надо! – Мольба вырвалась у Светы непроизвольно, она понимала всю бесполезность своей просьбы, но молчать, когда так мучают человека, не могла, и добавила шепотом: – Что мы вам такого сделали?

К ее удивлению, жрец ответил. Швырнув девушку на пол клетки, он усмехнулся и как-то насмешливо-лениво произнес:

– Полагаю, что даже такое быдло, как вы, имеет право знать, за что умирает. Эти двое,– мужчина небрежным жестом указал на девочек, следящих за каждым его движением испуганными глазами,– богини. Мне потребовалось много сил и времени, чтобы найти их, но зато теперь их кровь поможет мне осуществить задуманное и вернуть расположение своих повелителей. А ты умрешь за то, что приходишься сестрой моему главному врагу. Тебя тоже непросто было найти, хотя я искал не тебя, а Снеару, эту проклятую тварь, разрушившую все мои планы и едва не ставшую причиной моей смерти. Должен сказать, что сильно расстроился, когда обнаружил в школе вместо жрицы тебя. Но, с другой стороны, все, что ни делается,– к лучшему. Теперь перед смертью Снеара узнает, что такое боль потери. А затем в этот мир придут Темные боги, и, поскольку своих богов тут нет, некому будет оспаривать их власть!

Света почувствовала, что у нее волосы становятся дыбом от таких откровений. Не было никаких сомнений в том, что она попала в руки сумасшедшего маньяка, помешанного на магии и прочих мистических штучках, и теперь не осталось надежды на то, что все закончится хорошо. Безумцы не идут на переговоры, они убивают не задумываясь и редко останавливаются сами. Девушка не желала верить в то, что жрец действительно способен призвать Темных богов и обладает странной силой, с которой невозможно бороться обычному человеку, потому что в этом случае не оставалось надежды не только для нее, но и для всего остального мира. А Света хотела надеяться, что даже если она умрет, то с дорогими ей людьми будет все хорошо.

Девушка остановившимся взглядом смотрела, как жрец, закончив свою малопонятную, но весьма эмоциональную речь, разворачивается и идет к алтарю, на котором растянули первую жертву, и вздрогнула всем телом, когда услышала глухой от потрясения голос Налы:

– Он задумал призвать Темных богов в этот мир. Здесь нет заслонов для них, нет жриц, способных остановить их порождения, нет богов, своей силой поддерживающих дверь между мирами закрытой. Если Снеа не поторопится, здесь все будет кончено. Хороший план. И мы ничего не можем сделать.

– Мы можем попытаться.– Лара сжала кулаки, не отрывая взгляда от того, что происходило на алтаре.– Наша сила заперта переходом, но, может быть, если мы постараемся...

– Не получится,– покачала головой Нала.– Если бы мы были старше, можно было бы попытаться, но...

Дикий крик заметался по комнате, и Света почувствовала, как у нее перехватывает дыхание от того ужаса, что творил жрец со своей жертвой. А в голове билась только одна мысль: «Вот так, вот так я буду умирать...»

Глава 9

Снежана сидела в кабинете Ливитского и устало наблюдала, как бизнесмен старательно пытается подчеркнуть свою значимость и могущество. Она не испытывала к этому человеку ничего, кроме отвращения, особенно после того, как сегодня в машине вызвала Сергея Андреевича на серьезный разговор по поводу его сына. В конце концов, следовало выяснить, известно ли ему о том, что у него есть враг, способный покалечить ребенка, чтобы причинить боль его отцу. Оказалось, что Эстоков всерьез считал произошедшее с Артемом несчастным случаем, не догадываясь о том, что случилось на самом деле.

Пришлось потратить некоторое время на то, чтобы убедить отца Артема в своей правоте, но все-таки ей удалось доказать, что перелом шейных позвонков был произведен аккуратно и с таким расчетом, чтобы не убить, но навсегда оставить мальчика парализованным. В конце концов, она была целителем и воином и в таких вещах разбиралась... А когда Сергей Андреевич рассказал ей свою историю, вопрос о том, кто его враг, отпал сам собой. В такие совпадения не поверил бы даже самый последний придурок, а ни Эстоков, ни она сама к этой разновидности рода человеческого, по счастью, не относились.

По-хорошему, следовало бы решить эту проблему быстро и радикально, благо и Сергей Андреевич, и уж тем более она сама могли избавиться от своего излишне назойливого работодателя без особых усилий, но жизнь в Сиали, а затем и незапланированное возвращение домой отучили молодую жрицу от скоропалительных решений. Она на собственном опыте узнала, к каким последствиям могут привести необдуманные поступки, слишком поздно поняла, что в своем глупом стремлении решить все проблемы разом создала себе еще больше неприятностей, и не собиралась повторять свои ошибки. Сейчас ей нужны были деньги в достаточном количестве, чтобы обеспечить себя и девочек, а также документы, которые дадут ей возможность какое-то время спокойно жить, не вызывая пристального внимания властей к своей персоне, и если то и другое способен ей обеспечить Ливитский, то грех такой возможностью не воспользоваться.

Убивать ей уже приходилось, и, на вкус Снежаны, гораздо легче было убивать гладиаторов, сознательно выбравших путь зарабатывать деньги на чужой смерти, чем солдат, единственная вина которых заключалась в том, что они присягнули служить стране и исполняли свой долг так, как его понимали. И если уж в свое время девушке приходилось убивать вторых, то первых отправить к праотцам сам бог велел. Чем меньше подобного мусора будет в мире, тем легче будет жить обычным людям.

А что касается Эстокова, то ему следовало сначала обеспечить своей семье пути отступления, прежде чем идти вершить справедливую месть, в конце концов, на него, вполне возможно, существовал компромат, да и... Снежана отвлеклась от своих размышлений, когда Ливитский положил перед ней папку с досье ее будущих противников. Это было весьма кстати после того, как ее несколько часов протаскали по сомнительным конторам. В результате она стала обладателем паспорта, договора о трудоустройстве и прочих необходимых документов, насквозь фальшивых, но при этом абсолютно не вызывающих подозрения. Ее огорошили сообщением, что ей сегодня предстоят по меньшей мере два боя.

Такая спешка объяснялась просто и незатейливо: интересы бизнеса. Сегодня устраивались очередные бои между гладиаторами разных клубов – своеобразный турнир, как в большом спорте, с целью выявить лучшего, что в будущем сулило больше внимания публики и, как следствие, прибыли тому заведению, чьи бойцы продемонстрируют свои возможности в наиболее эффектном и эффективном лишении жизни себе подобных. Бизнесмен сначала не планировал выставлять ее на столь ответственное состязание так рано, но в последний момент его главный соперник заявил в бои гладиатора-женщину, и Ливитский ни при каких обстоятельствах не мог позволить себя обойти. В итоге он решился выставить новенькую, успевшую провести только один поединок.

Конечно, Снежане это было представлено несколько в другом свете, но девушка давно уже не обольщалась по поводу мотивов поступков большинства людей и уж тем более ни за что не поверила бы в добрые намерения держателя клуба гладиаторов. Но то, что он счел своим долгом предоставить ей как можно более полные досье на соперников, жрица оценила. Первый бой, естественно, был с гладиаторшей, а второй определялся жребием и мог преподнести неприятные сюрпризы. Девушка открыла досье на свою соперницу и погрузилась в чтение. Потом нужно было еще просмотреть сведения на остальных участников во избежание опасных случайностей во время боя – одно то, что ей придется пользоваться боевым ножом, а не мечом, уже сильно нервировало. Как и все жрицы, Снежана редко применяла короткий клинок и владела им не слишком хорошо. Что поделаешь, основные противники мечей богини не всегда могли быть уничтожены даже мечом-полуторником, не говоря уже о более коротком кинжале. А против людей чаще всего хватало навыков рукопашного боя, поэтому девушка хоть и знала, с какой стороны браться за рукоять ножа, но не любила это оружие, считая его почти бесполезным, и вот такой сюрприз!

К сожалению, бои с холодным оружием, используемым в Средневековье, были изюминкой только одного клуба, которым владел Ливитский, и, чтобы их не обвинили в неспортивном поведении, как ни дико это звучит применительно к боям до смерти, бизнесмен решил отказаться от мечей и остановиться на ножах. Девушка заставила себя отвлечься от размышлений на тему поразительного цинизма некоторых представителей рода человеческого и погрузилась в чтение, весьма занимательное, надо сказать. Итак, ее первой противницей будет гладиаторша, выступающая под псевдонимом Стерва. Судя по ее биографии, это прозвище подходило ей как нельзя лучше. Тридцать пять лет, трижды судима, в последний раз за убийство с особой жестокостью, освободилась полгода назад, уровень владения ножом высокий.

Снежана хмыкнула и осуждающе покачала головой. Кто бы ни составлял досье ее соперницы, он не учел самого главного – Стерва училась владеть ножом на зоне, а значит, ни о какой системе не могло быть и речи. Случайно подсмотренные удачные приемы и природная жестокость против обывателя или такого же, как она, самоучки – это эффективно, но в бою с тем, кого натаскивали на владение оружием профессионально, бесполезно. Девушка отложила досье своей соперницы и перешла к следующему. Этот боец вызвал уже серьезные опасения, поскольку, прежде чем попасть в подпольный клуб, служил в морской пехоте и был уволен за поведение, позорящее честь офицера... Так, кто там следующий?

Жрица настолько погрузилась в изучение своих будущих противников, что не заметила, как пролетело полчаса, и вышла из задумчивости, лишь когда Ливитский кашлянул, привлекая ее внимание, и сообщил, что ее выход первый и ей пора переодеваться. Отложив папки, девушка не удостоила своего работодателя ответом, молча покинув кабинет начальства и направившись в раздевалку.

На арену она вышла, как обычно призвав силу меча и щита богинь и надежно скрыв за вызванными татуировками свое истинное лицо. На душе было почему-то неспокойно, но Снежана списала это на обычное волнение перед схваткой с незнакомым противником, которого нужно не только победить, но при этом еще умудриться не раскрыть своих истинных возможностей. Непростая задача, если вдуматься. Когда на ринг поднялась ее соперница, жрица позволила себе немного расслабиться – как она и ожидала, Стерва была ей не противник. Помощник рефери раздал им оружие, и девушка привычно скривилась, обнаружив его низкое качество. На гладиаторшу, явно поставившую себе цель запугать девчонку, определенную ей, как она считала, в жертвы, Снежана не обращала никакого внимания до тех пор, пока рефери, выполнив положенный перед боем ритуал, не объявил начало поединка.

Бой занял еще меньше времени, чем предполагала девушка. Стерва явно не считала ее серьезным противником и атаковала почти лениво, демонстрируя свое превосходство. Если бы не необходимость скрывать свои истинные возможности, Снежана бы решила исход поединка одним ударом, но ей приходилось следить за тем, чтобы не выйти за рамки человеческих способностей, и это сильно усложняло задачу. Жрица осторожно двигалась по кругу, изучая противницу, и не могла сдержать гримасы брезгливости, повнимательнее приглядевшись к той, которая называла себя Стервой. Женщина выглядела неопрятной и какой-то помятой, казалась старше своего возраста, и, словно едва уловимый запах, ее окружала аура неприкрытой жестокости. Неприятная особа, но, судя по ее движениям и стойкам, о настоящем бое на ножах она знала прискорбно мало, и это не могло не радовать.

Уйдя от прямолинейных, хотя и несомненно опасных атак Стервы, Снежана перехватила руку, в которой соперница сжимала нож, и, выгнув ее под невозможным для человеческой анатомии углом, вогнала в грудь противницы ее собственный клинок, походя ломая кости и выворачивая суставы. Женщина умерла раньше, чем смогла осознать, какую боль ей причинили,– раскрыв в беззвучном крике рот, она осела на арену.

Минус один. Снежана сунула нож подоспевшему помощнику рефери и отправилась в раздевалку готовиться к следующему бою. Оставалось надеяться, что во второй раз получится так же легко, как и в первый, но в этом она почему-то сомневалась.

Как оказалось, интуиция ее не подвела. Жрица почти час просидела на полу раздевалки в немыслимой позе, так любимой ее наставницей, стараясь восстановить свое душевное и физическое здоровье после выматывающих событий последних дней, когда к ней заглянул охранник и заявил:

– Прошла жеребьевка, и тебе выпало драться с Экзекутором. Пора на арену!

Девушка не удостоила его даже взглядом. Стремительным движением поднявшись на ноги, она выскользнула из раздевалки и направилась к рингу, стараясь убедить себя, что черная полоса в ее жизни пока не собирается возвращаться. Но это удавалось ей с трудом – по закону подлости ей выпало драться именно с бывшим морским пехотинцем, которого она, читая досье бойцов, признала самым опасным из возможных противников.

Выйдя на ринг, Снежана сразу же поняла, что бой предстоит серьезный. Мужчина, стоящий напротив нее, больше всего напоминал большую гибкую опасную кошку... бешеную кошку, потому что в его глазах светилось какое-то горячечное предвкушение крови и боли. Но, к сожалению, очевидное для любого, кто даст себе труд присмотреться к этому человеку, безумие не исключало его великолепной подготовки. Девушка с тоской наблюдала за стремительными, плавными движениями истинного мастера – нет, она не сомневалась, что справится с ним, но для этого ей наверняка придется прибегнуть к силе жрицы, чего Снежана старалась избегать любыми способами.

Но, парируя стремительные и всегда неожиданные выпады своего противника, она все больше убеждалась, что, не раскрывшись, с ним она может и не справиться. Непредсказуемый и подвижный как ртуть морской пехотинец сбивал ее с толку, заставляя ошибаться и промахиваться, поддаваясь на изобретательные провокации. Чувствовалось, что ей противостоит настоящий мастер клинка и ее ограниченного опыта боев с таким оружием, как короткий кинжал, явно не хватит, чтобы его победить. Что поделаешь – если с мечом ей приходилось выходить против множества разных противников и она владела им как своей собственной рукой, то ее опыт пользования кинжалом ограничивался немногочисленными тренировками, поскольку ни один меч богини не считал такое оружие пригодным для настоящего боя. Оно воспринималось скорее как дань традиции, чтобы не оставлять пробела в образовании будущей жрицы.

Стремительно увернувшись от клинка, едва не располосовавшего ей щеку, Снежана перекатилась по твердой поверхности ринга, кое-где украшенного полузамытыми пятнами крови, и выпрямилась под свист и улюлюканье толпы фанатов кровавого зрелища. Сейчас она оказалась перед непростой дилеммой. С одной стороны, требовалось поддерживать свой имидж в глазах работодателя, чтобы тот не умудрился вообразить себя хозяином положения и не сотворил какую-нибудь глупость, за что ей придется его убить. Не то что жрица сожалела бы о смерти этого ничтожества, но пока еще ей нужны были деньги, которые она могла у него заработать. Однако, с другой стороны, Снежана совершенно не представляла, как можно победить это живое воплощение кровожадности, не раскрыв свои особые способности...

Поэтому ей приходилось уходить от атак явно наслаждающегося затянувшейся охотой противника под насмешливый свист толпы и время от времени пытаться достать его своим ножом, большей частью безуспешно. Девушка стиснула зубы, борясь с подступающей к горлу яростью, которую, с тех пор как она начала отделять душу от тела, избавляясь от эмоций, ей стало все труднее и труднее подавлять, и попыталась найти выход из положения. Если бы ей каким-нибудь образом удалось обезопасить клинок этого чокнутого пехотинца, один удар – и все проблемы были бы решены. Но как это сделать?..

Не давая себе времени обдумать внезапно пришедшую ей в голову идею и, как следствие, признать ее категорически неприемлемой, Снежана шагнула под следующий удар Экзекутора и подставила под нож левое предплечье. Клинок вошел в руку, как в масло, зрители взревели, но девушка не обращала на них никакого внимания, как и на боль, стрельнувшую и разлившуюся по руке от запястья до локтя,– ее опыта как раз хватило на то, чтобы подставить руку под нужным углом. Теперь же...

Пехотинец расслабился, считая, что практически одержал победу. Его учили, что сквозные резаные раны часто вызывают шок и обильное кровотечение, лишающее противника возможности эффективно сопротивляться. Собственный опыт подтверждал уроки наставников, и он ожидал, что девчонка, получив такое ранение, в лучшем случае потеряет свою сосредоточенность и почти запредельную ловкость, с которой она уворачивалась от его атак.

Но Снежана не собиралась оправдывать его ожидания, хотя и прекрасно знала, о чем он думает. Да, человек, получив такую рану, вряд ли смог бы эффективно противостоять настоящему мастеру, но она давно уже не принадлежала к роду людскому и в последнее время все чаще благодарила Провидение за это. Резко дернув рукой в сторону и вниз, жрица использовала собственные кости как зажим для клинка и вырвала его из ладони противника, а дальнейшее было делом техники – стремительный удар в ничем не защищенное горло ошеломленного ее неожиданной атакой пехотинца, и на жесткое покрытие ринга падает уже труп. Тело мужчины еще не знает об этом, хрипит и, выгибаясь, пытается протолкнуть в легкие хоть немного воздуха, но отчаяние и неверие в наполненных болью глазах говорят ей о том, что Экзекутор уже понял, что проиграл, на этот раз окончательно проиграл.

Жрица равнодушно отвернулась от очередного мертвеца, оказавшегося на ее совести, и начала спускаться с площадки, где проходил бой, попутно аккуратно, чтобы еще больше не повредить руку, вытаскивая нож из предплечья. Какое-то время теперь придется изображать раненую, но зато никто не удивится ее победе, все получилось вполне натурально...

Снежана вошла в раздевалку и со вздохом прислонилась к двери. На сегодня, кажется, испытания закончились, больше нет боев с ее участием, и она с чистой совестью может ехать домой, к девочкам. Она заставила себя выпрямиться и начала снимать с себя гладиаторскую кожаную сбрую, которую ее работодатель считал приемлемым костюмом для своих бойцов. Беда была в том, что он явно подсмотрел эту одежку в каком-то фильме, где больше заботились о зрелищности, чем об удобстве актеров, так что все эти ремешки и кольчужные сеточки смотрелись очень красиво, но для боя были категорически неудобны.

Стянув с себя все пыточные приспособления, заменявшие в этом ненормальном заведении обычное боевое облачение, и забросив их в самый дальний угол раздевалки, жрица со вздохом удовольствия натянула на себя свой повседневный наряд. Он, конечно, тоже сильно отличался в худшую сторону от боевого облачения мечей богини, но, по крайней мере, девушка специально подбирала его из соображений удобства и чувствовала себя в нем достаточно комфортно.

Жрица закончила переодевание и только собралась отправиться на поиски начальника охраны, как он сам ввалился в раздевалку и, прикрыв за собой дверь, устало привалился к ней спиной. Снежана насторожилась. Мужчина явно сдерживался из последних сил, а значит, наверняка что-то случилось, и почему-то жрица была уверена, что на этот раз судьба мелкими неприятностями решила не ограничиваться, а отыграется на ней в полной мере. Лишь бы пакости рока не коснулись девочек! Девушка вздохнула, разделяя свою душу и тело и избавляясь от категорически ненужных сейчас эмоций. Решать проблемы следует с холодной головой, а не под влиянием эмоций.


Сергей чувствовал себя беспомощным перед очередным свалившимся на него несчастьем. Да что же это такое, в конце концов! Сначала дети едва не погибли от неизлечимых болезней, и, едва забрезжила надежда на то, что они смогли обмануть смерть и теперь проживут долгую, полноценную жизнь, их похитили какие-то отморозки. Ему позвонили, когда Снежана вела свой последний поединок, и Эстокову стоило огромных усилий удержаться и не отправиться к месту событий немедленно, не дожидаясь, пока девушка закончит бой. Но здравый смысл взял верх над эмоциями, и Сергей все-таки решил, что Снежане тоже следует знать о том, что произошло, ведь в числе заложников оказались и ее подопечные, да и действовать без нее будет откровенной глупостью. И оказался прав – только что услышанный разговор перевернул ситуацию с ног на голову. Но вот как сказать об этом девушке?..

– Что случилось? – Снежана встретила его ледяным спокойствием и явно ощущающейся готовностью к бою.– Что-то с девочками?

Мужчина оторопел от такого приветствия, но, в очередной раз напомнив себе, что девушка является кем угодно, только не обычным человеком, решил, что в данном случае нет ни времени, ни необходимости смягчать известия или пытаться недоговорить.

– Мне сообщили, что моих детей и твоих близняшек неизвестные захватили в заложники. А Ливитскому поступил заказ на твое устранение любыми способами, но он решил подождать до конца боев, чтобы не привлекать к ликвидации лишнего внимания. После того как тебе обработают рану, мы постараемся...

– Сейчас.– В голосе девушки звучала стальная непреклонность.– Я не нуждаюсь в лечении, все само заживет.

Сергей посмотрел в холодные жесткие глаза, в которых светилась железная воля и решимость сделать по-своему, и молча кивнул, приглашая девушку следовать за собой. В сложившейся ситуации терять время на явно бессмысленные в данном случае уговоры было просто глупо. К тому же после того, как мужчина немного узнал Снежану, он проникся к ней уважением и доверием. Девушка была настоящим бойцом прежде всего по складу своего характера и при этом не страдала часто свойственным людям с такими психическими данными азартом. Всегда уравновешенная, иногда даже излишне хладнокровная – Эстоков не отказался бы от такой напарницы в любом деле.

А сейчас ему понадобятся все ее способности, чтобы вырваться из клуба и вернуть своих детей. Сергей в этом не сомневался, как и в том, что Снежана пойдет на все, чтобы вытащить из переделки девочек, о которых она заботилась. И какое-то шестое чувство подсказывало ему, что если кому это и удастся, то именно ей. Поэтому он, наплевав на все приказы и требования Ливитского, сообщил ей о произошедшем и теперь собирался вместе с ней попытаться вырваться из подготовленной для девушки западни, чтобы отправиться к месту событий и предпринять хоть что-то для спасения дорогих ему людей.

Они стремительно прошли по коридорам клуба и спустились в гараж, где их уже ждали. Сергей отрешенно отметил про себя, что его хозяин оценил своего нового бойца по достоинству. В большом помещении, из которого предусмотрительно убрали все машины – не дай бог повредить дорогостоящее имущество! – находились, весьма грамотно рассредоточившись так, чтобы не перекрывать друг другу линию огня, едва ли не все охранники клуба и десяток бойцов по особым поручениям. Эстоков стиснул зубы, понимая, что из такой ловушки им не выбраться – с одним пистолетом против автоматов идти бесполезно, а спрятаться негде...

В следующее мгновение сильный толчок швырнул его назад, и тяжелая дверь гаража захлопнулась перед его носом. Проклиная дурацкое самопожертвование Снежаны, оставшейся наедине с толпой бандитов полностью безоружной, Сергей бросился к двери, пытаясь ее открыть, и замер, услышав доносящиеся из-за нее крики и автоматные очереди. Его до глубины души обрадовало, что кричали мужчины, и это были крики боли, а выстрелы не прекращались. Значит, Снежана жива и способна к активным действиям. Пока жива.

Привычно оценив ситуацию на предмет быстрого и наиболее эффективного уничтожения противника, мужчина пришел к выводу, что, ворвавшись в простреливаемый из конца в конец гараж и подставившись под пулю, он девушке не поможет. А вот если отвлечет внимание остальных врагов, а еще лучше отправит их на небеса, то даже в случае гибели Снежаны у него есть шансы выбраться. Эстоков еще раз покосился на дверь, из-за которой доносились звуки боя, и быстрым, но осторожным шагом направился по коридору к неприметной дверце, надеясь, что никто из подручных Ливитского не догадывается, насколько опасным может быть то, что за ней хранится.

Осторожно выглянув из-за угла и убедившись, что вход в нужное ему помещение не охраняется, Сергей довольно усмехнулся. Вот что значит дилетанты, ни один профессиональный военный не оставил бы без присмотра склад, где хранится топливо для дизель-генераторов, обеспечивающих освещение в клубе на случай перебоя с электроэнергией. Ну не прерывать же бои из-за такой мелочи! А заодно на складе находились баллоны с газом для небольшого крематория, устроенного бандитами в подвале, чтобы далеко трупы не таскать, и во всех официальных бумагах именуемого как печь для сжигания мусора.

Он легко вскрыл несложный замок и шагнул внутрь. Действительность превзошла все его ожидания. Больших баллонов с газом было не менее сорока, ведь для сжигания трупов требовалась большая температура, а исключительно ради крематория подводить газ к клубу в районе новостроек, где везде стояли электрические плиты и трубы тянуть пришлось бы далеко, Ливитский счел расточительством. Что ж, осталось порадоваться жадности бандита и кое-что переделать. Сергей усмехнулся – взрыв будет неслабый, а все, что останется после него, сгорит, благо солярки в подвале тоже предостаточно. Людей, которые скорее всего погибнут из-за его диверсии, Эстоков не жалел, в этом гадючнике, называемом клубом, невиновных не было. Сергей считал, что если представители рода человеческого наслаждаются, наблюдая за тем, как на их глазах изобретательно убивают какого-нибудь бедолагу, то они ничем не лучше самого убийцы.

Старые навыки вспомнились легко, и уже через пять минут на складе вместо обычного топлива была готовая к подрыву бомба. Прикинув, что огонь доберется до открытого газового баллона примерно минут через десять, Эстоков выскользнул из склада и аккуратно прикрыл за собой дверь, чтобы не привлекла внимания раньше времени. Путь до гаража он проделал бегом, окончательно забыв про осторожность. К его удивлению, бой уже закончился, дверь была открыта, и на пороге стояла Снежана, успевшая надеть куртку и теперь сосредоточенно застегивающая «молнию». Сергей приостановился, внимательно оглядывая девушку и прикидывая, какие повреждения она могла получить во время перестрелки, а заодно спрашивая себя, с каких это пор он потерял чувство времени, так необходимое в его прежней профессии,– ведь не могла же девушка угробить столько вооруженных людей менее чем за десять минут?! Но Снежана не дала ему времени на размышления.

– Нам нужна машина.

Мужчина кивнул, соглашаясь.

– Выйти на стоянку у ворот можно через гараж, там...

– Ничего живого.– Девушка слегка покачнулась, но тут же выпрямилась и, развернувшись, шагнула назад в гараж, коротко бросив на ходу: – Хотя с некоторыми пришлось повозиться.

Эстоков последовал за ней, прикидывая, сколько времени у них осталось, прежде чем все здесь взлетит на воздух. Получалось, что минут пять. Более чем достаточно, чтобы убраться из клуба. Они быстро миновали изрешеченное пулями и залитое кровью помещение. Пробегая мимо валяющихся повсюду изломанными куклами трупов, Сергей уважительно хмыкнул. Давно ему не приходилось видеть такого профессионализма в непростом деле лишения жизни ближнего своего. Констатировав про себя, что на ринге девушка демонстрировала едва ли десятую часть своих способностей, он поспешил к одному из принадлежащих персоналу автомобилей, оставляемых на стоянке у ворот. Там уже нетерпеливо переминалась с ноги на ногу Снежана.

Из клуба они выехали беспрепятственно и очень своевременно. Не прошло и пары минут после того, как беззастенчиво экспроприированная у кого-то из местной обслуги машина оказалась за воротами, раздался мощный взрыв, и на месте элитного заведения запылал гигантский костер, появление которого Сергей воспринял с полным безразличием. В конце концов, ничего другого от своих действий он и не ожидал, хотя следовало признать, все-таки старые навыки он немного растерял, и чертов баллон рванул несколько раньше, чем планировалось. К его удивлению, Снежана отреагировала на то, что они лишь на пару минут обогнали смерть, совершенно спокойно. Девушка прокомментировала неожиданный фейерверк всего одной фразой, заметив, что погони теперь можно не опасаться. С этим утверждением Сергей не мог не согласиться. Даже если в клубе кто-нибудь и выжил, им сейчас точно было не до беглецов, хватало более насущных проблем, в число которых входила и неизбежная беседа с прибывшими на место происшествия сотрудниками милиции.

Эстоков гнал машину на пределе скорости, молясь про себя, чтобы им на дороге не попался какой-нибудь залетный гибэдэдэшник, и, не тратя времени даром, посвящал девушку в подробности захвата заложников, которые умудрился узнать, воспользовавшись своими старыми связями в армейских кругах, пока изнывал от вынужденного бездействия, ожидая, когда Снежана закончит последний бой. Девушка слушала внимательно, не перебивая, и поэтому ее вопрос прозвучал для него неожиданно:

– Преступники что-нибудь требуют?

– Нет,– скрипнул зубами Сергей, не отрывая взгляда от дороги.– В том-то и дело, что совершенно непонятно, зачем они вообще это все затеяли и что хотят получить в результате. Подонки блокировали здание и сидят там с заложниками, преимущественно детьми, не выдвигая при этом никаких требований...

Он бросил взгляд в зеркало, стараясь понять, как отреагирует девушка на такое сообщение, и едва не врезался в столб, столкнувшись с застывшим взглядом Снежаны. Казалось, она смотрела куда-то в недоступные ему дали и видела там что-то понятное ей одной. И это что-то девушке очень и очень не нравилось. Что же все-таки происходит? Словно услышав его безмолвный вопрос, Снежана моргнула и безразлично, как будто не ее близким угрожала смертельная опасность, поинтересовалась:

– Откуда вообще стало известно о захвате заложников, если не выдвигается никаких требований?

Сергей вздохнул. Он и сам не раз задавался этим вопросом и должен был признать, что вся эта история напоминает больше результат творческого труда какого-нибудь низкопробного фантаста, чем жизненную ситуацию.

– Мне позвонила Аня, когда пришла в себя в больнице, она сообщила, что какие-то мужики напали на них и похитили детей прямо в магазине, а потом скрылись с ними в неизвестном направлении. Я позвонил в милицию, и тут выяснилось, что моих детей взяли в заложники так же, как еще несколько десятков молодых девушек и ребятишек, похищенных по всему городу. Причем иногда жертв похищали прямо на глазах у родителей, но, несмотря на это, почему-то никто не поднял тревогу до тех пор, пока какой-то милицейский чин совершенно случайно не обнаружил, что здание Центра детского творчества захвачено террористами.

– Вот как? – В голосе девушки появился какой-то запредельный холод.– Понятно. Мы скоро приедем?

Эстоков нахмурился, пытаясь понять, что в его рассказе настолько повлияло на его попутчицу, но решил, что сейчас не самое подходящее время выяснять этот вопрос. Он взглянул на замаячившую впереди толпу, подсеченную включенными мигалками милицейских, пожарных машин и машин «Скорой помощи», и понял, что отвечать девушке не имеет смысла. В такой ситуации даже дурак догадается, что они приехали, а Снежана была кем угодно, только не дурой, в этом он уже успел убедиться. Он остановил машину, не доезжая до кордона милиции, не желая провоцировать стражей порядка и трепать их и так издерганные дерзким захватом заложников нервы. Следовало действовать аккуратно...

– Мать твою! – Раздраженное рычание раздалось, когда Снежана выскользнула из остановившейся машины, не дождавшись, пока он откроет перед ней дверцу, и Сергей, поспешивший покинуть автомобиль вслед за ней, теперь ошарашенно замер, не в силах поверить своим глазам.

Он, как и каждый настоящий армеец, считал, что в милиции служат сплошь идиоты и отморозки, но не ожидал наткнуться на такую наглядную демонстрацию правдивости этого постулата. Небольшая площадь перед Центром детского творчества была с одной стороны огорожена шлагбаумами, а с другой – милицейским оцеплением, за которым медленно, но верно собиралась толпа, едва сдерживаемая редкой цепочкой мужчин в форме. Причем людей, занимающихся хоть каким-нибудь полезным делом, среди тех, кто хаотично передвигался или просто стоял поблизости от места событий, было меньшинство. Основная масса живых существ, скопившихся у места событий, представляла собой весьма неприятный коктейль из журналистов, любопытствующих и энтузиастов, уверенных, что они с ситуацией справятся гораздо лучше, чем специально обученные решению подобных проблем профессионалы.

И среди этих одушевленных произвольно перемещающихся препятствий носились сотрудники спецподразделений, врачи, пожарные и другие бедолаги, которым выпало нелегкое бремя спасать в этом бедламе заложников и при этом еще как-то умудриться не расстаться с собственной жизнью. Все происходящее меньше всего напоминало боевые операции, к которым за годы службы привык Эстоков. Он невольно растерялся, не зная, как поступить в подобной ситуации, но Снежана не дала ему долго раздумывать над этим. Стремительно ввинтившись в толпу, она проскользнула между милиционерами, стоящими в оцеплении и пытающимися не допустить посторонних туда, куда соваться им было совершенно необязательно и даже опасно для здоровья,– в зону, где разместились машины «Скорой помощи», передвижной штаб и прочие атрибуты любой операции по освобождению заложников. Сергей последовал за девушкой, мысленно приготовившись к большой драке, когда их маневр заметят стражи порядка.

Но Снежана, как выяснилось, знала, что делала, и прорывалась за оцепление весьма целенаправленно. Как только она миновала постовых, даже не успевших среагировать на ее маневр, не говоря уже о том, чтобы задержать, девушка оказалась прямо перед человеком в мундире с генеральскими погонами, куда-то спешащего с сосредоточенным лицом.

– Я могу помочь!

Эти слова вызвали у высокопоставленного милиционера вполне предсказуемую реакцию. Он резко остановился, окинул возникшее препятствие раздраженно-усталым взглядом, немедленно пришел к весьма определенным выводам и сердито потребовал:

– Немедленно выведите ее за заграждение! Кто вообще ее сюда допустил?!

– Здание окружает барьер, который вы не в состоянии преодолеть, даже пули от него отскакивают! – Жрица ловко увернулась от попытавшегося поймать ее оперативника и уверенно добавила: – Вы ничего не сможете сделать без моей помощи, все заложники погибнут.

– Да уберите ее кто-нибудь! – Генерал обернулся, выискивая взглядом, кого бы еще позвать на помощь подчиненному, безуспешно пытающемуся схватить очередную юродивую, отвлекающую серьезных людей от работы в самый неподходящий момент, и замер, встретившись взглядом с Эстоковым, который торчал у заграждения и точно так же не мог поверить своим глазам. Перед ним стоял его бывший сослуживец Вячеслав Коренев.

– Сергей?! А ты тут как оказался? – Генерал мгновенно забыл о неуловимой девице и сосредоточил свое внимание на Эстокове. Как и все прошедшие подготовку в спецчастях, в случайные совпадения он не верил совершенно и вполне обоснованно подозревал, что неожиданная встреча является предвестницей новых неприятностей.

– Я с ней.– Сергей сразу понял, какой шанс дала ему судьба, и решил воспользоваться им по полной программе.– Ты бы ее послушал, она действительно может делать необычные вещи.

– Не думал, что ты будешь верить на слово шарлатанам...

Договорить генерал не успел, вокруг послышались испуганные и недоуменные крики: по фасаду здания, в котором держали заложников, прошла странная рябь, и кирпичная стена растворилась как мираж в ярком солнечном свете, обнажив внутренние помещения дома. Увидев то, что до сих пор пряталось в старом здании, предназначенном для того, чтобы приносить детям радость, Снежана сжала кулаки. Как бы ни пытались избавить девушку от подобной слабости ее старшие наставницы, она все еще не могла привыкнуть к безграничной жестокости окружающего мира, который в кои-то веки видела без прикрас.

Огромный зал со сценой, в котором обычно проходили выступления детских ансамблей, был на скорую руку переоборудован в храм Темных богов. Никаких изысков, на сцене лишь установили алтарь, который явно успели использовать по назначению – кровь, заливающая доски помоста и каменную глыбу на нем, явно свидетельствовала о том, что жрец времени не терял. Но не это испугало девушку до нервной дрожи в пальцах, а клетка, висящая на магических привязях. Она находилась между исчезнувшей стеной и алтарем, а под ней тяжело переливалась грязно-зеленая слизь, которую жрец Темных богов заключил в подобие бассейна, отгородив от предметов материального мира невидимой магической пленкой, удерживающей ее в своих границах.

– Я рад, что ты пришла, жрица!

Снежана почти не обратила внимания на торжествующий голос своего извечного врага, прозвучавший, казалось, со всех сторон. Такой трюк не мог никого удивить в Сиали и явно был рассчитан на жителей этого мира, не привыкших к изыскам магии, но, как девушка подозревала, тоже не слишком проникшихся подобной демонстрацией. В конце концов, возможности науки давно уже ввели в обиход такое понятие, как громкоговорители и стерео, и ни один современный человек не сочтет чем-то особенным подобный звуковой эффект, в худшем случае позавидует высококлассным динамикам террористов.

Гораздо больше девушку волновало то, что клетка расположена практически над серединой бассейна, то есть на пределе ее физических возможностей, благо размеры помещения это позволяли... Нет никакой гарантии, что ей удастся перехватить проклятое сооружение и спасти детей, а значит, ее недавно обретенная семья может погибнуть. Снежана не обольщалась: в медленно перекатывающейся, огражденной невидимыми барьерами жидкости она безошибочно опознала «дыхание Тьмы»[2], излюбленное средство жрецов Темных богов в борьбе с подобными ей существами. О том, что оно может сделать с обычным человеком, не хотелось даже думать, а ведь малышки, по их словам, стали простыми смертными...

– Ты правильно поняла, жрица, это «дыхание Тьмы», и если ты посмеешь не выполнить мои требования, то эти ничтожества, которые тебе почему-то дороги, растворятся в ней навсегда.

– Чего ты хочешь? – Девушка старалась говорить ровно, не показывая своего страха за судьбу детей и, если глаза ей не изменяли, Светланы... Проклятье на всех богов и демонов разом, а она-то как здесь оказалась?!! Не слишком ли много совпадений в последнее время происходит вокруг?!!

– Поединка.– Жрец подошел к самому краю площадки, больше не ограниченной стеной, и остановился, глядя на людей, столпившихся за ограждением на площади, с высоты третьего этажа.– Мы сразимся один на один, но помни: если ты осмелишься задеть меня хоть раз...– Мужчина в темной мантии ухмыльнулся.– Я сброшу клетку вниз, сама понимаешь, что случится с теми, кто в ней находится...

Он говорил что-то еще, но Снежана больше не слушала его, пытаясь найти выход из положения. Ей как-то нужно продержаться в поединке с очень сильным и опытным противником, продержаться до того момента, пока у нее не получится нанести единственный удар. Смертельный, потому что иначе ведь может и не остаться никакого выбора... А потом еще каким-то чудом успеть поймать клетку до того, как она упадет в бассейн! Как же...

– Что здесь происходит, черт возьми?! – наконец обрел голос генерал, окончательно сбитый с толку абсолютно бредовым поведением преступника, но девушка не обратила на него внимания, нужно было выиграть время...

– Я тебя поняла, жрец! – Снежана шагнула в сторону, чтобы мужчины не закрывали ей обзор,– и согласна на твои условия. Но тебе придется немного подождать, жрец, пока привезут мое оружие, я не рассчитывала встретить здесь такую мразь, как ты.

– Ты пожалеешь о своих словах, жрица.– Казалось, мужчина в черном балахоне сейчас бросится вниз, чтобы голыми руками придушить девушку.– Хотя я очень великодушен сегодня и готов пойти тебе навстречу. Я дам тебе меч, жрица.

– Спасибо.– Снежана презрительно ухмыльнулась.– Но даже я не настолько сошла с ума, чтобы доверять прислужнику Темных богов. Тебе придется подождать, пока привезут мой меч.

– Хорошо, жрица, мне нужна не просто твоя жизнь, а месть, и поэтому я подожду. У тебя час.

Мгновение, и стена здания вернулась на место, надежно отгородив внутренние помещения от взглядов людей, собравшихся на площади. В воцарившейся ошарашенной тишине как выстрел прозвучал голос генерала, наконец пришедшего в себя после устроенного террористами антинаучного шоу, скорее подошедшего бы по сюжету какой-нибудь картине в стиле фэнтези, чем реальной ситуации.

– Что тут происходит, в конце концов?!! В ваших же интересах объяснить...

– Я объясню, но не здесь, тут слишком много лишних ушей, а у нас мало времени,– резко оборвала его монолог Снежана.

Сергей с тревогой наблюдал за тем, как она ссутулилась, непроизвольно бросая взгляды на непроницаемый фасад здания. Он прекрасно понимал, что девушка сейчас чувствует: там в страшной опасности находились близкие ей люди, а помочь им она ничем не могла. Он сам готов был рискнуть чем угодно, чтобы вытащить из этой западни своих детей, но, к сожалению, не знал, как это сделать. Оставалось надеяться, что Славка, получив генеральские погоны, не разучился думать и прислушиваться к мнению других...

К его счастью, Вячеслав не разучился. Он окинул внимательным взглядом девушку и своего бывшего сослуживца, явно что-то прикидывая в уме, и махнул рукой в сторону передвижного командного пункта.

– Там поговорим.

Сергей еле сдержал облегченный вздох – дело сдвинулось с мертвой точки, теперь Снежана сможет оказать помощь в спасении заложников. Откуда взялась эта запредельная уверенность в том, что девушка, пусть и необычная, справится там, где спасовали опытные, тертые профессионалы, мужчина объяснить не мог, да и, если честно, не задумывался над этим. Сейчас ему было не до того.

– Пойдемте,– тут же согласилась Снежана и устало попросила: – Отправьте кого-нибудь за хорошим мечом. Он мне понадобится. Жрец не откажется от поединка, если уж потратил столько сил на то, чтобы его организовать.

– Сначала вы объясните мне, что здесь происходит.– Коренев был непреклонен, он не собирался выставлять себя шутом в такой ситуации, а подвергать жизни заложников опасности тем более. Он первый шагнул в фургон и, пробравшись через заставленное аппаратурой пространство, сел за небольшой стол, приютившийся в самом дальнем углу и заваленный бумагами.– Рассказывайте!

Сергей даже смешался, услышав этот командный голос, но Снежана не растерялась. Ловко повторив маневр генерала, она остановилась перед ним и, глядя мужчине в глаза, бесстрастно заговорила.

– То, что вы видели, не иллюзии и не спецэффекты. Это магия.– Девушка подняла руку, не давая Вячеславу разразиться гневной отповедью. Эстоков тоже протиснулся поближе и приготовился внимательно слушать, вполне обоснованно подозревая, что сейчас узнает многие тайны своей знакомой.– Подождите, не перебивайте, выслушайте до конца, а потом задавайте свои вопросы. Ваш террорист – жрец Темных богов, и он захватил заложников с единственной целью принести их в жертву для проведения какого-то важного ритуала. Судя по тому, что он захватил много детей, да еще и Лару с Налой, это минимум попытка вытащить из заточения своих повелителей. Если он сможет сделать это, ваш мир обречен. Здесь нет богов, способных сразиться с захватчиками, а значит, вы все окажетесь во власти темных тварей. Не самая завидная судьба.

– Бред! – Вячеслав вскочил и навис над Снежаной, тыча в нее пальцем.– Вы отнимаете у меня время, рассказывая дурацкие сказки, когда могут погибнуть люди!

– Это не сказки.– Голос девушки звучал по-прежнему бесстрастно.– Позвольте, угадаю. То, что захвачены заложники, обнаружилось совершенно неожиданно: только что человек не обращал внимания на то, что творится вокруг, а в следующий миг понял, что происходит преступление, здание окружено барьером, который вы не в состоянии преодолеть имеющимися у вас средствами, и наука в этом вам помочь бессильна. Мне продолжать? Или вы задумаетесь, откуда террорист знает меня и требует поединка со мной на мечах?

– Мало ли. Может быть, вы сообщники или он сумасшедший.– Генерал не собирался сдаваться, он был материалист до мозга костей, и вот так сразу поверить в сверхъестественное ему было тяжело.

– Мы теряем время.– Снежана устало прикрыла глаза.– В плену у жреца Темных богов близкие мне люди, и я сделаю все, чтобы их вызволить. Если для этого придется убить вас и ваших подчиненных, я это сделаю.

Установившуюся после этих слов тишину нарушил щелчок открываемой двери, и, когда все трое резко обернулись на звук, слегка растерянный таким приемом полноватый мужчина в очках, запинаясь, промямлил:

– Мы не можем объяснить природу барьера, окружающего здание, наши приборы словно сошли с ума. С точки зрения физики – это невозможно!

– Понятно.– Генерал стремительно возвращал утраченное самообладание.– Спасибо, Алексей Георгиевич, за информацию, но все-таки постарайтесь определить, что это такое.– Дождавшись, пока ученый выйдет, Вячеслав всем телом повернулся к Снежане и с нажимом произнес: – Я хочу знать, откуда вы взялись на мою голову. И почему ты уверена, что сумеешь сделать то, что не получилось у сотрудников лучшей научной лаборатории.

– Хорошо, расскажу. Но пошлите кого-нибудь за мечом. За хорошим мечом – от того, смогу ли я убить жреца Темных богов, зависит очень многое.

Генерал несколько секунд смотрел на упрямую девчонку и – Сергей мог бы поклясться, зная тяжелый характер бывшего сослуживца,– уговаривал себя не всыпать ей как следует прямо сейчас. В конце концов он справился с собой, развернулся к рации и, вызвав кого-то из подчиненных, отдал приказ привезти ему меч из лучшей стали, обругал собеседника, который явно решил, что ослышался, и попытался уточнить, что именно от него требует начальство. А затем обернулся к Снежане и замер, скрестив руки на груди и всем своим видом давая понять, что ждет объяснений, и для самой девушки будет лучше, если объяснения окажутся правдоподобными. Но в том, что они окажутся таковыми, Сергей сильно сомневался.

– Я родилась в этом мире, но из-за собственной глупости попала в другой. Там существует магия, есть живые боги, которые воюют между собой. В здании сейчас жрец Темных богов – они ни во что не ставят людей и способны резать их, как скот, сотнями. Я уверена в том, что могу преодолеть установленный им барьер, потому что я жрица его врагов и прошла изменение, которое делает меня нечувствительной к его магии.

– Бред! – Вячеслав не собирался скрывать свое отношение к словам девушки, и, к собственному удивлению, Сергей был с ним не согласен, хотя, расскажи ему кто-нибудь подобное несколько дней назад, отреагировал бы точно так же.

Неожиданно для самого себя он тихо спросил:

– Снежана, ты смогла спасти моих детей от смерти, потому что являешься жрицей?

Мужчина краем глаза увидел, как насторожился его бывший сослуживец, ожидая ответа на заданный им вопрос. Вячеслав был в курсе того, что произошло с его семьей,– когда Сергей еще надеялся на помощь, он обращался к нему с просьбой посодействовать в трудоустройстве.

– Да.– Девушка впервые с начала беседы проявила хоть какие-то эмоции; едва заметная улыбка заставила мужчин насторожиться.– Я жрица сразу двух богинь. Это причиняет физическую боль, зато я могу и защищать дорогих мне людей, и в случае необходимости исцелять их.

– Твои дети здоровы? – Вячеслав удивленно покосился на Сергея, и тот поспешил подтвердить, что Снежана смогла победить болезни его сына и дочери, почти физически чувствуя, как утекают драгоценные минуты.

К его облегчению, следующий вопрос был уже строго по существу:

– Ладно, полагаю, хуже уже все равно не будет. Что вы собираетесь делать?

– Я выйду на поединок с жрецом и постараюсь его убить.

– Ты с ума сошла?! Он же четко сказал, что, если ты его тронешь, он сбросит клетку! – Сергей нахмурился.– Или это героическая попытка пожертвовать собой и девочками, чтобы спасти мир?

Хоть убейте, он не мог поверить, что девушка всерьез говорила о вторжении чужих богов! Человеку, выросшему в мире, где все сверхъестественные твари обитали в основном на страницах книг или на экране телевизора, было сложно осознать, что они могут существовать на самом деле.

– Нет.

Ответ Снежаны заставил его нахмуриться. Он пытался понять, показалось ли ему, что в голосе девушки отсутствовал даже намек на эмоции, или все-таки она действительно начала разговаривать как робот. А девушка между тем продолжала говорить, словно механическая кукла:

– Жрец все равно убьет девочек. Единственный шанс их спасти – это убить его и успеть перехватить клетку до того, как она упадет.

Наступило тяжелое молчание. Генерал никак не мог определиться, стоит ли верить этой странной девице или все-таки вызвать санитаров и отправить ее в больницу соответствующего профиля. Останавливало его, как ни странно, одно: террорист пошел на контакт только с этой Снежаной. Почему он это сделал, было уже вторым вопросом, но главное, что, возможно, удастся наладить переговоры. Жертвенник, увиденный им в глубине помещения, не давал ему покоя.

Сергей тоже думал о своем, и поэтому резко открывшаяся дверь фургона заставила его обернуться. На пороге стоял молодой оперативник, за его спиной маячила одиозная личность, весьма широко известная в городе как своими криминальными наклонностями, так и своей страстью к холодному оружию.

– Вот, Вячеслав Тимофеевич, доставил лучший меч! – Парень кивнул на торчащего за его плечом уголовника и извиняющимся тоном добавил: – Он согласился отдать меч при условии, что ему позволят посмотреть, как им будут сражаться. Спорить и убеждать его было некогда, вы же сказали срочно...

– Хорошо.– Прежде чем мужчины успели отреагировать на появление оперативника, Снежана взяла ситуацию в свои руки.– Посмотрит, если ему так хочется, но сначала покажите меч.

Человек отодвинул милиционера и шагнул вперед, снимая чехол с ножен и аккуратно протягивая оружие жрице. Девушка взяла клинок и, вытащив его из ножен, придирчиво осмотрела.

– Великолепное оружие.– Снежана нежно провела пальцем по отливающему серым лезвию.– Благодарю за возможность испытать этот меч в бою.

С этими словами девушка непонятным, плавным и в то же время стремительным движением проскользнула между людьми и загромождавшей пространство фургона аппаратурой и оказалась на улице. Каким-то шестым чувством Сергей понял, что настало время для решающего сражения. Он с оторопью наблюдал, как девушка внезапно застыла на месте, и в следующий миг по ее щекам зазмеилась вязь причудливых татуировок, превратив лицо в гротескную маску.

Глава 10

Жрица пребывала в полном недоумении. Нет, она давно уже привыкла к тому, что судьба периодически подкидывает ей всевозможные пакости, в лучшем случае угрожающие ее благополучию, а в худшем – жизни и здоровью близких ей людей, но вот что-то до последнего времени за этой во всех отношениях неприятной особой не водилось склонности тут же подкидывать решение ею же самой обрушенной проблемы. Или просто Снежана раньше не замечала подсунутых ей под нос выходов из положения? С ее-то привычкой видеть все в черном цвете и со свойственным подросткам максимализмом – очень может быть, что последнее предположение было наиболее верным.

Девушка непроизвольно бросила взгляд на упирающийся в небо луч силы над крышей здания и поморщилась – судя по интенсивности свечения, уже погибло не менее двадцати человек. Единственное, что ее успокаивало в этой ситуации, это осознание того, что даже самый бездарный жрец почувствует силу крови близняшек и оставит их на десерт, чтобы закрепить творимое им заклятие. Но вот сколько осталось времени до того, как заклятие будет завершено, Снежана не знала, и это заставляло ее сжимать кулаки в бессильной ярости. Она не могла броситься в здание очертя голову, не выяснив, по крайней мере, что за заклинание творит темный маг и как его нужно разрушать.

Впрочем, с последним вопросом она уже разобралась, у нее не так много возможностей прервать действие черной магии – лишь уничтожить создателя заклинания и надеяться, что оно после этого самоуничтожится. Воевать в мире технологий с жрецами Темных богов, которые по местным понятиям просто сказка. Чем только не приходится заниматься жрицам на их нелегком жизненном пути!

Рядом с ней остановились Вячеслав и Сергей, внимательно наблюдая за тем, как стена здания снова растворяется в воздухе, словно мираж в пустыне, и Эстоков задал давно мучавший ее саму вопрос:

– Что ты собираешься делать, после того как прорвешься через барьер, и что в это время делать нам?

Снежана остановилась у самого ограждения, установленного милицией по периметру площади, не обращая внимания на подобравшихся стражей порядка.

– Меня создали специально для борьбы с этими тварями.– Девушка вздохнула и, прикрыв глаза, снова потянулась к сути творимого заклинания, всей душой надеясь, что в первый раз она ошиблась. Вдруг удача оказалась на ее стороне, и жрец Темных богов задумал что-то более безобидное, чем вызов своих божественных покровителей в мир, где некому им противостоять, кроме одной молодой жрицы, лишенной поддержки своих богинь по причине слишком юного возраста последних, помноженного к тому же на очередной неудачный эксперимент.– Вам не стоит вмешиваться, пока не погибнет жрец. После этого как можно скорее постарайтесь вывести всех из здания, иначе будут жертвы.

К ее сожалению, на этот раз жрица успешно применила на практике вдалбливаемую наставницами в ее пустую голову науку определения на расстоянии создаваемого противником темномагического заклинания. В здании действительно собирались открыть портал в измерение, где были заточены Темные боги, и никто, кроме нее, не мог этому помешать, потому что если местные стражи правопорядка не в состоянии даже пробить барьер, установленный служителем Темных богов, то драться с ним на равных они вряд ли способны. Хотя кое-какую помощь оказать вполне...

– Я остановлю эту тварь, чего бы мне это ни стоило...– Девушка расстегнула молнию, собираясь снять куртку, которая в предстоящем бою будет явно мешать – уж что-что, а замерзнуть ей точно не грозит,– но затем вспомнила, что скрывается под одеждой, и передумала.

Отвечать на вопросы по поводу своего физического состояния сейчас было уж точно не время, а попавшие в нее во время схватки в гараже пули превратили свитер и то, что под ним, в непрезентабельное зрелище. Люди, непривычные к возможностям жриц, вообще могли попытаться потащить ее в больницу, что в данный момент было совершенно лишним... Главное – спасти девочек, а боль и прочие неприятные моменты подождут, да и пули, похоже, в большинстве своем прошли навылет.

– Почему ты нам помогаешь? – Генерал был явно не склонен верить в альтруизм жрицы из другого мира, и она вполне могла его понять – такая экзотика, как бескорыстная помощь, редкость в любой из вселенных.

Эту простую истину девушка уже успела прочно усвоить. Нет, конечно, бывают исключения, но они скорее подтверждают правила, чем опровергают их.

– Потому, что в здании те, кого я поклялась защищать.– Снежана не видела причины скрывать свои мотивы от потенциального союзника, достаточно не сообщать ему всего. В конце концов, мало ли кого обещала защищать жрица, натасканная на уничтожение служителей врагов своих покровителей.

Девушка отвернулась от собеседника и мрачным взглядом окинула здание, вокруг которого тонкой с радужными бликами пленкой светился защитный барьер. Но не это ее беспокоило – любую магию, в том числе и магию последователей Темных богов она могла преодолеть без особого труда,– а широкий светящийся луч, бьющий из крыши дома в небо. Он означал, что черный маг уже вовсю проводит ритуал и на алтаре умерло как минимум десятка два жертв. Радовало единственное – заклинание, судя по ее ощущениям, еще не фиксировано, а следовательно, все, кого она желает спасти, живы.

И, если Снежана хоть что-нибудь понимала в психологии последователей Темных богов, останутся живы, потому что она не отказалась от поединка, а значит, жрец постарается сделать все, чтобы обезопасить себя от любых неожиданностей со стороны меча богини, и, следовательно, все, на ком есть отблеск ее силы, немедленно станут заложниками, что, собственно, и требовалось. Освободить малышек из плена она сможет, в этом девушка не сомневалась, но вот как на них подействует смерть на алтаре?..

Жрица, ощутив всплеск магической энергии, обернулась к своим, как она надеялась, союзникам из мира, который Снежана еще совсем недавно считала своим родным, и тихо произнесла:

– Приготовьтесь, сейчас жрец покажет свою истинную сущность и попытается меня уничтожить. Главное, чтобы люди не устроили панику, а ваши подчиненные не начали стрелять...

– Не станут. В том, что пули этот странный барьер не берут, мы уже убедились.– Генерал сердито сощурился, словно вспомнил что-то неприятное.– Главное, скажи, что нам делать, чтобы убить эту мразь?

– Ничего.– Снежана усмехнулась, поражаясь интуиции мужчины, позволившей ему так точно охарактеризовать существо, которое он ни разу не видел вживую.

Действительно мразь, по-другому жрецов Темных богов и не назовешь, если хоть однажды довелось столкнуться с ними на узкой дорожке. Девушка сжимала незнакомую рукоять меча, которым ей предстояло отстаивать право двух маленьких девочек на жизнь, не отводя взгляда от стены здания, на этот раз исчезающей нарочито медленно.

– Что это за дрянь в бассейне?

Ворвавшийся в ее размышления голос заставил Снежану вскинуть голову и улыбнуться, не отрывая взгляда от фигуры жреца, картинно опирающегося на слишком хорошо знакомое ей копье в явной надежде шокировать жрицу мыслью о неминуемой смерти от рук своего извечного врага.

– Это «дыхание Тьмы». Растворяет любой предмет материального мира, может здорово покалечить меня, как действует на богов, если честно, не знаю.

– Понятно.– Генерал скрипнул зубами, а Сергей тихо выматерился, характеризуя степень неудовольствия сложившейся ситуацией и в то же время отдавая себе отчет в том, что в данном случае помочь он ничем не сможет: как справляться со всякой метафизической чертовщиной, их, к сожалению, не учили.– И что теперь нам делать? Ты у нас эксперт по этим безумным тварям из твоего мира.

– Я выйду на поединок.– Голос Снежаны покинули все эмоции, осталась только стальная решимость спасти девочек во что бы то ни стало.– Вам в свою очередь потребуется как можно быстрее освободить заложников. Справитесь?

– Справимся.– Эстоков и генерал ответили быстро и уверенно, и жрица немного успокоилась.

Кажется, ей в который раз повезло. Судьба снова подбросила ей не только проблему, но и вполне приемлемый способ ее решения. Интересно, кто-то там, наверху, смилостивился или все дело в том, что она стала немного по-другому смотреть на жизнь? Почему-то ей казалось, что верно скорее второе предположение, чем первое, но раздумывать над этим и над своей странной слепотой к очевидным вещам было некогда. Сейчас следовало немедленно решать куда более насущные проблемы.

– Тогда так.– Девушка по-прежнему не отрывала взгляда от жреца Темных богов, уже начавшего проявлять нетерпение.– Когда упадет барьер, вы должны успеть вывести людей до того, как здание развалится. Все остальное я беру на себя.– И тут же, чтобы не дать себе времени на размышления, громко произнесла: – Я готова сражаться!

Меч сверкнул в изощренном приветствии.

«Я сделаю все, чтобы тебя уничтожить»,– добавила Снежана про себя и шагнула, отбрасывая ограждения, прямо к куполу. Магия Темных богов, как и ожидалось, пропустила ее беспрепятственно, все-таки для того, чтобы остановить меч богини, требовалось что-нибудь помощнее простенького заклинания против смертных. Снежана вышла на середину площади перед зданием, в котором держали в заложниках самых дорогих ей существ, и остановилась в ожидании противника.

Темный жрец не поленился покрасоваться перед теми, кого он уже наверняка считал своими покорными рабами, если уж решил потратить силы на то, чтобы внушить им должное благоговение перед будущим повелителем, и спокойно шагнул в пустоту, плавно слевитировав на асфальтовую площадку у главного входа Центра детского творчества, которой предстояло стать ареной очередной битвы Света и Тьмы. Девушка поморщилась, глядя на эту демонстрацию, и призвала всю силу меча богини, которая была в ее распоряжении. На этот раз бой предстоял действительно серьезный. И от его исхода зависела не такая мелочь, как ее жизнь, хотя Снежана и не знала, как во второй раз подействует на нее копье, способное уничтожать жриц, а судьба двух маленьких девочек, которые, ради того, чтобы вернуть ее, рискнули своей сутью, сутью бессмертных богинь...

Ее противник спокойно, даже как-то лениво направился к ней, демонстративно играя своим оружием, и у девушки создалось впечатление, что он ее ненавидит. Не какую-то абстрактную жрицу, помешавшую его планам, а именно ее. Странно, вроде бы они никогда не встречались. Но в следующее мгновение она получила ответы на все свои вопросы и почувствовала, как у нее по коже побежали мурашки дурного предчувствия.

– Ты узнаешь это копье, девчонка? – Темный жрец остановился, не доходя до нее несколько шагов и выразительно потрясая упомянутым оружием.– Думаю, твои наставницы успели рассказать тебе о нем и о том, что оно делает с жрицами. Не знаю, как тебе удалось вернуться в свой мир, но я этому даже рад – теперь у меня появилась возможность самому расквитаться с тобой за провал в Сиали. А заодно я подарю своему господину новый мир – мир, где он сможет безраздельно властвовать!

Снежана молча смотрела на жреца, не собираясь отвечать на его монолог. Этот монстр в человеческом обличье, сам того не подозревая, выдавал ей ценную информацию, и девушке не хотелось прервать этот поток сведений неосторожным словом. А ее противник, явно взбешенный молчанием жрицы, яростно продолжил:

– В будущем тебя ждет или смерть, или судьба подопытной в моей лаборатории. В этом мире нет никого, кто смог бы остановить моего господина, и он простит мне провал в Сиали, а когда наберется достаточно сил, то вернется в мир, из которого был изгнан, и истребит ничтожеств, осмелившихся встать у него на пути. Портал в Сиали уже открыт, осталось пробить тоннель между мирами дальше, до измерения Темных богов...– Темный жрец резко оборвал себя и криво усмехнулся: – Наверное, все-таки не стоит тебя недооценивать, жрица. Ты выжила там, где никто не должен был выжить, и, попав в другой мир, не только не сошла с ума, но еще и умудрилась сорвать все мои планы.

Внезапно жрец рванулся в ее сторону, раскручивая копье, и лишь то, что Снежана ждала чего-то подобного, позволило ей вовремя уклониться от летящей в лицо смерти. Девушка действовала, как ее учили, уходила с линии атаки, уворачивалась, но не решалась нападать и даже парировать выпады противника, чтобы не рисковать. Если, не приведи боги, она, пусть и случайно, заденет темного жреца, тот не задумываясь сбросит клетку, и нет никакой гарантии, что это не окажется клетка, в которой заперты маленькие богини. В такой ситуации лучше не провоцировать судьбу на новые пакости, и тех, что она уже подбросила, вполне достаточно.

Снежана крутилась юлой, выжидая момент для единственного смертельного удара, но безрезультатно. Жрец Темных богов был гораздо опытнее ее, к тому же он так же, как она сама, не уставал и был благодаря энергии принесенных им жертв просто нечеловечески силен, раз за разом продолжая атаковать ускользающего от него противника. Оставалось радоваться тому, что на мечей богини хотя бы не действовала магия, иначе девушка не продержалась бы и нескольких секунд против такого противника. Нужно было что-то предпринимать, и как можно скорее, потому что рано или поздно ошибку она совершит, тем более что огнестрельные раны, полученные в бою с охранниками клуба, заживали гораздо медленнее, чем хотелось бы, мешая сосредоточиться на действительно важных вещах, и тогда невозможно будет предсказать, что станет с ее подопечными. Но что делать?

Снежана ощутила, как ее охватывает противная липкая беспомощность от осознания того, что она совершенно не представляет, как можно обмануть эту древнюю машину для убийства, давным-давно потерявшую ту ничтожную кроху человечности, которая оставалась еще у сумасшедшего, решившего добровольно служить Темным богам.

Он не отвлекался от своей цели и только еще больше наращивал темп боя в ответ на ее попытки избежать его ударов, легко предугадывая все ее маневры. Девушка чувствовала себя как на поединках с Тенирой – неуклюжей, предсказуемой... обреченной... Ну уж нет! Ярость заставила боль плеснуть по ее телу обжигающей волной, уничтожая пришедшие из старой жизни комплексы и неуверенность в себе, так не вовремя поднявшие голову. Пока Снежана может сражаться, она не позволит, чтобы кто-нибудь причинил вред детям, которых девушка поклялась защищать любой ценой! Но как подобраться к жрецу поближе? У нее всего один шанс убить своего врага. И ошибка будет фатальной, по крайней мере, для детей, а возможно, и для нее.

Снежана стиснула зубы, уворачиваясь от очередной атаки и с трудом заставляя себя сосредоточиться на поисках выхода из ситуации, казавшейся ей совершенно безнадежной. Рано или поздно копье ее ранит, и неизвестно, что из этого получится. В прошлый раз ее выбросило в свой мир, а в этот? Таинственное оружие все-таки уничтожит ее? Или произойдет что-нибудь не менее неприятное? А клетка как назло слишком высоко, нет никакой гарантии, что удастся ее перехватить...

Ее ошибка станет приговором не только ей, но и малышкам. Девушка прикусила губу, в немыслимом пируэте уходя от очередного выпада противника, и беспомощно оглянулась на своих богинь, замерших на коленях на полу клетки и наблюдающих за ней круглыми от страха глазами. За ними, поджав под себя ноги, сидела Света, прижимающая малышек к себе в безнадежной попытке защитить их от того ужаса, который происходит у них на глазах. Снежана судорожно сглотнула, прекрасно понимая, что дорогие ей люди практически обречены на смерть и она не в состоянии хоть что-то изменить. С жрецом Темных богов ей не справиться, он старше и опытнее, а по силе они практически равны, особенно после того, как это чудовище уничтожило несколько десятков детей на алтаре...

А потом отчаяние сменила какая-то бесшабашная легкость, заставившая девушку усмехнуться в лицо своему врагу и шагнуть под удар. Это был шанс, хотя и призрачный, но им стоило воспользоваться в любом случае – проиграет она или нет, по крайней мере, Снеара не сдастся без боя. Жрица в конце концов уничтожила то малое, что оставалось от прежней Снежаны, закомплексованной, неуверенной в себе девочки, до одури боящейся матери и того, что подумают о ней окружающие. Назначение меча – драться и убивать, и, если не осталось другого выхода, погибать самому, но только для того, чтобы попытаться спасти тех, кого судьба обязала его защищать. И самое главное – меч не испытывает сожалений об упущенных возможностях и уж конечно не мучается, пытаясь сделать правильный выбор. Выбор у меча всего один, и, если на этом пути его постигла неудача, что ж, значит, так было суждено...

Боль, рванувшая грудь стальными когтями, была очень похожа на то, что жрица уже испытывала, когда так глупо попыталась покончить с собой в королевском дворце Сиали. Она упала на колени, глядя на торжествующую ухмылку прислужника Темных богов, и улыбнулась в ответ, ощущая, как две живущие в ней силы устремились в копье, проткнувшее ее тело, и схлестнулись в нем, разрушая очень прочное, но не приспособленное для таких нагрузок оружие. Только постоянно восстанавливающееся тело меча богини могло выдержать противоборство даров богинь, ни один материальный предмет, пусть даже укрепленный магически, был не в состоянии перенести такие нагрузки.

Снежана не стала дожидаться, пока жрец поймет, что происходит. Левая рука схватила копье за острие, удерживая его в теле и не давая противнику вырвать свое оружие, а правая змеей метнулась вперед, нанося один-единственный удар. В голову, потому что пытаться убить прислужника Темных богов любым другим способом было напрасной тратой сил и времени – эту простую истину наставницы в свое время вбили в жрицу накрепко.


Вячеслав Тимофеевич Коренев чувствовал себя отвратительно. Этот день он без колебаний отнес к самым тяжелым в своей долгой и нелегкой жизни. А ведь с утра ничто не предвещало такого поворота событий, скорее наоборот. Утром он в очередной раз вернулся из долгой и, естественно, опасной командировки – других у него, начальника антитеррористического отряда № 1, просто не было. Возглавляемое им подразделение, по официальным заявлениям, считалось плодом бреда особо впечатлительных журналистов. А по секретным данным, к которым допуск был не у каждого генерала,– последним средством в борьбе с нелюдями, почему-то полагавшими, что их цели достойны того, чтобы оплачивать их кровью невинных людей. Едва сойдя с трапа самолета, генерал получил срочный вызов к начальству. Заранее предполагая неприятности, и, возможно, весьма большие, Вячеслав направился к любимому руководству, гадая, чем он заслужил очередную головомойку – вроде порученное ему задание выполнено на «отлично».

Но реальность превзошла все его ожидания. Ему сообщили, что какой-то милиционер доложил, что у него на глазах произошел захват заложников. Причем вокруг здания Центра детского творчества, цинично избранного террористами в качестве объекта захвата, появился странный барьер, который невозможно преодолеть, что бы ни делали для этого сначала сотрудники милиции, а затем специально вызванные на место событий ученые.

Дети, оказавшиеся в заложниках, были в опасности, и генерал Коренев ничего не мог сделать – террорист просто не выходил на связь, а хоть как-то пробиться к ним не представлялось возможным: здание окружала непроницаемая преграда, происхождение которой лучшие специалисты не могли объяснить, не говоря уже о том, чтобы уничтожить! И когда он уже готов был признать свое поражение, появилась эта странная девчонка, поставившая все с ног на голову. Вячеслав, положа руку на сердце, не верил всему тому бреду, который ему наговорили с предельно серьезным видом, гораздо больше его интересовал тот факт, что преступники, до этого времени не проявлявшие никакого интереса к происходящему возле здания, где они заперлись вместе с заложниками, вдруг проявили поразительную активность. Точнее, один из них. Хотя то, как он это сделал, настораживало.

Генерал передернул плечами, вспоминая спецэффекты, сопровождавшие разговор этой странной парочки. Его не покидало ощущение, что или его попросту дурачат и террористы заранее договорились, как наиболее эффективно ввести в заблуждение людей, которые им будут противостоять, или чего-то он все-таки не знает о мире, в котором живет. Коренев решил пойти на поводу у обстоятельств и посмотреть, что из этого получится, с серьезным лицом выслушал дикие объяснения этой Снежаны и даже отдал распоряжение достать ей меч. Хотя и недоумевал, почему этой странной девчонке понадобился меч, а не автомат, например, который достать было бы гораздо проще. Но, с другой стороны, особой разницы не было, в конце концов, сначала ей нужно преодолеть барьер... Коренев предвкушающе прищурился – пусть только террористы отключат эту свою неизвестную установку, и бойцы спецподразделений сделают все, чтобы уроды пожалели о своих действиях!

Генерал не собирался делиться своими замыслами с этой Снежаной и почему-то поддакивающим ей своим бывшим сослуживцем, ведь как только барьер будет снят... События начнут развиваться несколько по другому сценарию, где не будет места штатским со всякими глупостями, способными сильно испортить мнение начальства о нем самом и его подчиненных. А то уже и так лейтенант Морозов отличился, умудрившись приволочь вместе с холодным оружием еще и криминального авторитета, больше известного под кличкой Коллекционер, чем под именем, данным ему при рождении. Впрочем, с другой стороны – а где еще в городе можно было быстро достать боевое холодное оружие, как не у бандита, славившегося страстью к подобным игрушкам и, как было известно всем оперативникам города, принципиально не признающего затупленного оружия. Все клинки в его коллекции были заточены и готовы к бою, что не раз служило поводом для ареста авторитета, в случае когда требовалось его слегка одернуть. Правда, он всегда умудрялся откупиться, но на какое-то время Коллекционера удавалось изолировать. К его странностям уже все привыкли, но это ненормальное желание посмотреть, как будут драться его мечом, было слишком даже для такой одиозной личности.

В любое другое время Вячеслав не постеснялся бы объяснить Коллекционеру всю глубину его идиотизма, но сейчас ему было не до того. Пообещав себе после решения вопроса с захватом заложников примерно разобраться с обнаглевшим бандитом, генерал собрался отдать все необходимые приказы, но не успел. События неожиданно начали развиваться совсем уж с космической скоростью и в самом причудливом направлении. Девчонка вдруг выскочила из фургона с обнаженным мечом, а когда Вячеслав, проклиная про себя все на свете: и внезапно спятивших террористов, и не менее безумных гражданских, которых каким-то образом нужно защищать,– последовал за ней, то усомнился в здравости собственного рассудка: стена здания уже привычно растворилась, открыв любопытным взглядам внутренние помещения. Требование девчонки не стрелять было в общем-то разумным, как и ее более чем уклончивые ответы на вопросы – в конце концов, если ей было что скрывать, то в первую очередь это следовало скрывать от него...

Он собирался проинструктировать Снежану на предмет, как ей действовать в сложившейся обстановке, но сделал ошибку, взглянув девушке в глаза, когда на ее лице вдруг проступили странные татуировки. Увиденная в них ледяная пустота заставила генерала пересмотреть все свои планы. Хотя он до сих пор не мог поверить, что имеет место вторжение из другого мира и охотником на Темных – именно так, с большой буквы – тварей оказалась пятнадцатилетняя девушка, но после того, как заглянул ей в глаза, Вячеслав понял, что сильно недооценил это создание. Может быть, она и выглядела как ребенок, но ребенком точно не являлась. Это было живое оружие, пусть и не до конца осознавшее свое предназначение. Мужчина невольно поморщился – не хотел бы он служить богам, которые способны из своих последователей делать такие вот живые клинки, не ведающие страха и не приемлющие слабости ни своей, ни чужой. Наверняка эти боги более чем неприятные личности, если, конечно, они существуют.

Охватившая его на несколько мгновений оторопь сыграла роковую роль – он не успел отдать нужные распоряжения о прорыве вслед за Снежаной на территорию, огражденную неизвестным барьером. Да что там греха таить – до самого последнего момента генерал сомневался, что она сможет его преодолеть. А потом уже было поздно что-то предпринимать, лишь приказать, чтобы люди были готовы начать эвакуацию заложников, если все-таки девушке удастся выполнить задуманное и уничтожить террориста, почему-то, по ее мнению, устроившего всю эту катавасию в одиночку, и готовиться подавить сопротивление преступников, если он там все же не один, что более логично. Вячеслав молча наблюдал, как девушка, стремительно прошедшая сквозь барьер, непроницаемый для него и, что особенно жалко, для пуль, начинает схватку с террористом, на полном серьезе собирающимся убить ее копьем. Генерал невольно прикидывал, какие у нее шансы против опытного и явно сумасшедшего преступника, демонстрирующего просто запредельные возможности и, если хоть часть рассказанного Снежаной правда, запредельное безумие.

Это подумать только – призвать в мир других богов! Пробив канал между измерениями! Идея, достойная законченного сумасшедшего, который даже не вспоминает о том, что где-то есть реальный мир, не говоря уже о том, чтобы следовать его законам. Однако, к сожалению, противник попался, прямо скажем, не слабый и имеющий все основания верить своим бредовым идеям о собственном магическом могуществе. В этом Вячеслав смог убедиться, когда пришелец без усилий испарил стену здания, а затем легко, словно играя, гонял по площади девушку, не особо напрягаясь и даже явно не устав, несмотря на то что девушка выкладывалась полностью.

Он сжал кулаки, видя, что Снежана проигрывает схватку, уничтожая его последнюю надежду на то, что удастся спасти заложников, хотя бы часть – судя по залитому кровью помещению, многим из них помощь была уже не нужна. Генерал не задумываясь сам вступил бы в поединок с могущественным безумцем, но он был не в состоянии преодолеть барьер, отделяющий его и остальных людей от импровизированной арены, где разворачивался бой, от которого зависело так много. Да и если бы ему это удалось, вряд ли он смог бы хоть что-нибудь изменить, судя по скорости, с которой двигались противники. Тут требовались слаженные действия всего подразделения.

Мужчина скрипнул зубами от бессилия, наблюдая, как жрица катится по асфальту, получив весьма чувствительный удар рукоятью странного копья, которое безумец выбрал в качестве своего оружия. Пора было начинать действовать. Вячеслав подозвал подчиненного и начал вполголоса отдавать необходимые приказы, не обращая внимания на завороженно наблюдающих за поединком Эстокова и Коллекционера, вообще потерявшего способность соображать и тихо матерящегося при очередном ударе поединщиков. Следовало подготовить все для штурма, пока бандиты вновь не принялись резать жертв на алтаре...

В следующую секунду генерал почувствовал, как его начинает потряхивать от злости на всяких дилетантов, которые не могут даже как следует потянуть время,– девушка, до этого момента вполне успешно избегавшая атак своего противника, вдруг странно улыбнулась и сама шагнула под удар. Террорист не замедлил воспользоваться шансом, предоставленным ему судьбой, его копье пробило Снежане грудь, едва не выйдя из спины. Девушка вот-вот должна была умереть из-за собственной глупости, а с ней и все планы Коренева по подготовке захвата этих проклятых нелюдей, вообразивших себя чьими-то жрецами...

Грязно выругавшись, генерал отдал приказ штурмовать без подготовки в слабой надежде, что барьер не восстановили в полной мере после того, как через него пропустили девушку. Поскольку тут без психологов было ясно, что договориться миром не получится, сумасшедшие с такими идефиксами редко идут на контакт. Но бойцы его спецподразделения, пробежав всего несколько метров, наткнулись на преграду и вынуждены были остановиться. Коренев скрипнул зубами от осознания собственного бессилия – заложников планомерно убивают, не выдвигая никаких требований, а он вынужден просто наблюдать за этим, потому что не может добраться до этих сволочей из-за непонятной преграды, которую никто не может снять! Но то, что произошло дальше, заставило генерала усомниться в собственном зрении: девушка, несмотря на страшную рану, и не думала умирать. Схватившись одной рукой за острие и удерживая его в своем теле, она нанесла ответный удар, начисто снесший голову явно не ожидавшему ничего подобного прислужнику Темных богов.

А в следующий миг барьер, не позволявший подойти к зданию, где содержали заложников, рухнул. И Вячеслав, вспомнив слова девушки о том, что, когда умрет террорист, нужно выводить заложников как можно быстрее, приказал своим бойцам поторопиться, хотя они уже и сами неслись к дому. Он обернулся, чтобы позвать медиков, в слабой надежде, что Снежана, несмотря на повреждения, еще жива, и гадая про себя, какой дряни она успела наглотаться перед боем, если смогла удержаться на ногах с такой раной, но в следующий момент почувствовал, как волосы у него на голове зашевелились от ужаса. Такого просто не бывает! Девушка, которая должна была доживать свои последние минуты, выдернула из своей груди копье и бросилась вслед за бойцами. Легко обогнав их, она диким прыжком взлетела на высоту третьего этажа, зацепившись рукой за край перекрытия, подтянулась и бросилась к детям. Генерал отстраненно подивился невероятной живучести этого создания, человеком ее назвать язык не поворачивался, он сам с такой раной смог бы в лучшем случае ползать, и то недалеко и недолго, а она...

Девушка успела в сумасшедшем головоломном прыжке перехватить девчонок прямо над бассейном, Вячеслав своим глазам не поверил, когда понял, что клетка просто растворилась в воздухе. Снежане невероятно повезло, что дети додумались при падении вцепиться друг в друга, потому что, если бы не это, поймать девушка смогла бы только кого-то одного. Генерал повернулся к подчиненным, которые, несмотря на полное отсутствие логических объяснений происходящего, тем не менее продолжали действовать, как их учили, стараясь спасти как можно больше заложников. Он уже собрался распорядиться отправить в здание медиков, поскольку группа захвата, по-видимому, не встретила никакого сопротивления – мужики в зале вообще изображали из себя соляные столпы, не двигаясь и пялясь в одну точку,– когда услышал отчаянный женский крик и оглянулся... То, что он увидел, заставило его изобретательно выругаться от безысходности и ярости на неведомых негодяев, управляющих судьбой Снежаны. Вот ведь не везет девчонке!

Она не смогла допрыгнуть до края импровизированного бассейна, упала животом на сцену, служившую условной границей емкости. Девушка умудрилась отшвырнуть спасенных ею детей как можно дальше от себя, но ее ноги по колено оказались в странной субстанции, которую она называла «дыханием Тьмы».

Коренев содрогнулся, глядя, как стремительно растворяются голени девушки в медленно, словно лениво колышущейся жидкости, а в следующий миг задохнулся от изумления, не в состоянии поверить, что в мире может существовать подобная выносливость. Несмотря на безумную боль, Снежана не запаниковала, а действовала спокойно и осознанно – рывком выбравшись на сцену, она подтянулась на руках и села, опираясь спиной на залитый кровью алтарь.

Казалось, то, что от ее ног остались обожженные обрубки, девушку нисколько не волновало. Обведя внимательным, подозрительным взглядом зал и убедившись, что никакой опасности вроде бы поблизости нет, поскольку после смерти сумасшедшего с копьем все его подельники замерли неподвижными статуями и не подавали никаких признаков жизни, девушка слегка расслабилась. Не выпуская из рук меча, который каким-то чудом умудрилась удержать во время своего сумасшедшего прыжка, она что-то сказала замершей как изваяние спасенной красавице и всхлипывающим близняшкам.

Вячеслав хмыкнул, отметив про себя, что слова Снежаны подействовали как сигнал к атаке – красавица бросилась к своей спасительнице, заламывая руки и причитая, что той срочно нужен врач. Впрочем, с этим утверждением генерал был более чем согласен, хотя подозревал, что такой воин, как эта странная последовательница непонятных богов, вряд ли захочет жить калекой. А девочки, развив невероятную для нормальных существ скорость, обогнали свою сестру по недавнему несчастью и, со всего размаха уткнувшись носами в плечи Снежаны, дружно заревели.

Генерал устало констатировал наличие у заложников вполне объяснимого в такой ситуации шока и понадеялся, что врачи до них доберутся достаточно быстро. Но то, что произошло дальше, заставило его всерьез усомниться в собственной вменяемости. Не обращая внимания на отчаянно пытающуюся помочь ей девушку и рыдающих детей, Снежана обеспокоенно взглянула вверх и о чем-то спросила. Красавица испуганно подняла на нее глаза и истерически вскрикнула:

– Не думай об этом сейчас, Снежана! Тебе срочно нужен врач! Господи, да помогите же хоть кто-нибудь!

Генерал уже готов был сам кинуться на помощь пострадавшим, недоумевая, куда запропастились его подчиненные, когда Снежана вдруг резко выпрямилась и крикнула:

– Света, беги! Бери детей и беги!!!

Вячеслав ощутил, как взвыло чувство опасности, и не раздумывая бросился вперед в надежде успеть спасти детей, оказавшихся в ловушке. Рядом с ним бежал Сергей. То, что случилось в следующий момент, он запомнил навсегда...

Красивая девушка и двое заплаканных, но решительных детей отчаянно вцепились в изобретательно ругающуюся Снежану, которая раз за разом вырывалась из их рук, отшвыривая троицу в сторону и яростно требуя, чтобы они убирались к черту. А сверху падало висевшее до этого на уровне потолка основание столба света – падало медленно, как во сне, постепенно набирая скорость и делая тени людей, оказавшихся под ним, чернильно-черными...

В последний момент девушка поняла, что ее незадачливые спасители уже не успеют выбраться из зала до того, как их накроет столб силы, и с каким-то нечеловеческим рыком схватила их в охапку, закрывая собственным телом и принимая удар энергии на себя. Ее крик еще долго звучал в ушах Вячеслава, когда он раз за разом вспоминал перекошенное от боли лицо девушки и силу, бьющую ее в спину, словно впитывающуюся в извивающееся в агонии тело. А в следующий миг все исчезло – и странный свет, и Снежана, и люди, которых она так отчаянно пыталась спасти. Остался только обугленный круг у алтаря и кровь на досках.

Кровь, которую потом долго исследовали всевозможные эксперты, пришедшие к шокирующему выводу: девушка, преодолевшая непроницаемый для простых людей барьер, убившая наделенного нестандартными способностями террориста, была уроженкой этого мира. Более того, родственницей одной из тех, кого она пыталась спасти, вот только некоторые вещества, содержащиеся в образцах, взятых с места преступления, не могли принадлежать ни человеку, ни любому другому земному существу. Кем в конце концов оказалась Снежана, дочь добропорядочного бизнесмена (насколько, конечно, бизнесмен может быть добропорядочным) и одинокой женщины, совершившей в молодости одну-единственную ошибку, так и осталось тайной.

Генерал Коренев получил за свои действия во время освобождения заложников все возможные взыскания, какие только пришли на ум его начальству. Слишком много оказалось погибших как от рук обезумевшего маньяка, вообразившего себя чьим-то жрецом, так и от последовавшего за его смертью взрыва. Оставалось гадать, каким чудом во всем этом аду выжили дети его друга Эстокова. Артем получил рваную рану через все лицо и потерял много крови, но, когда исчезла клетка, в которой он находился вместе с сестрой, сумел отползти от эпицентра событий и отделался легкой контузией. А Галя, которую он закрыл собой, вообще не пострадала, отделавшись сильным испугом. Шумиха в прессе поднялась невероятная, и генерал некоторое время всерьез опасался отставки, поэтому не слишком интересовался событиями, происходящими в городе. Не до того было. Ему и его подчиненным предстояло оправдываться. А его людям еще и объяснять, каким образом они умудрились заблудиться в совершенно прямом коридоре и смогли найти зал, где содержали заложников, уже после взрыва.

Дополнительную интригу в расследование некомпетентных действий генерала Коренева внесло известие о том, что часть террористов удалось взять живыми, однако они находятся в невменяемом состоянии и являются, как это ни странно, людьми бизнесмена Ливитского. Нет, то, что Ливитский замешан в криминале, никого из следователей не удивило, но вот то, что далеко не последний в городе авторитет стал сотрудничать с такими неудобными и плохо контролируемыми особями рода человеческого, к каким можно отнести террористов, вызывало недоумение. На вопрос «зачем?» ответить было некому. Уважаемый бизнесмен погиб вместе со своим клубом в тот же день, когда произошел захват заложников, а несколько уцелевших шестерок из охраны, которых в момент трагедии не было в уничтоженном заведении, и сотрудники легальных фирм Ливитского знали немного, а говорили еще меньше.

Они смогли рассказать, что с неизвестным, захватившим заложников в Центре детского творчества, Ливитский связался около двух лет назад, при этом бизнесмен вел себя странно, все просьбы террориста он выполнял безоговорочно. Один из сильно контуженных и поэтому плохо соображающих охранников стоянки проговорился, что в день взрыва бизнесмен приказал убить новую гладиаторшу, выступающую под псевдонимом Жрица, но уже на следующий день от своих показаний отказался. Да еще одна, по мнению следователей, больная на всю голову секретарша клялась, что террорист ее босса заколдовал. Девица якобы подслушивала, о чем в одну из первых встреч говорили в кабинете начальник с террористом, и до нее донеслись сначала непонятные звуки, а затем неизвестный приказал Ливитскому беспрекословно выполнять его команды, но при этом самому решать, каким образом это сделать. Секретарша утверждала, что несколько дней перед этим босс вел себя настолько странно, что она опасалась за его психическое здоровье. В другое время ей не поверили бы вообще, но в свете последних труднообъяснимых событий это заставляло задуматься.

Допрос Эстокова дал еще меньше – Сергей оказался мужиком умным и в своей информированности о том, что происходило в клубе, признаваться не спешил. По документам он числился начальником охраны одной из фирм Ливитского и вроде бы никакого отношения к подпольным боям не имел, а все доказательства обратного были уничтожены взрывом. В общем, следователи запутались окончательно, а доказать свои догадки о том, кто именно и чем занимался, им так и не удалось.

Узнав, что внезапно из запертой изнутри квартиры пропал брат исчезнувших Светланы и Снежаны, причем в помещении не было обнаружено следов борьбы, которых не могло не быть, если бы кто-нибудь попытался против воли утащить в неизвестном направлении такого опытного бойца, Вячеслав только покачал головой. После всего произошедшего он не сомневался, что, если дело касается семьи Малышевых, никакой даже самый невероятный вариант развития событий не следует исключать. Поэтому, когда после долгих поисков спецслужбы признали свою беспомощность, генерал Коренев нисколько не удивился. Впрочем, и тратить время на разгадывание этой головоломки не стал. Со всеми свалившимися на его голову в последнее время неприятностями, если не сказать грубее, ему было категорически не до этого...

Глава 11

Светлана чувствовала себя как во сне, долгом безумном кошмаре, но проснуться никак не получалось. Сначала жуткое похищение, затем сидение в клетке, которую неизвестный маньяк, считающий ее сестру своим личным врагом, подвесил над какой-то странной жидкостью, вызывающей одним своим видом безотчетный ужас. И вдобавок дикая в своей безумной жестокости картина человеческого жертвоприношения. Она не могла поверить в реальность происходящего, видя как равнодушные, словно роботы, подручные, не обращая внимания на отчаянные крики очередного несчастного ребенка, затаскивали его на липкий от пролитой уже крови алтарь. И бесстрастно держали бьющееся тельце, пока чудовище в человеческом обличье, руководящее всем этим безумием, резало его на части.

И самое страшное – ничего нельзя было сделать, чтобы остановить этот оживший кошмар. Девушка могла только прижимать к себе тихо всхлипывающих от ужаса малышек, отчетливо понимая, что если никто не придет им на помощь, то в конце концов они тоже окажутся на алтаре. От этой мысли хотелось кричать и биться в истерике. Но какой-то голос в глубине души холодно и бесстрастно требовал держать себя в руках, если не ради себя, то хотя бы ради детей, которые тоже вынуждены наблюдать этот безумный кошмар... А потом палач как-то странно дернулся и рассмеялся, словно в предвкушении какого-то жестокого удовольствия, и девушка поняла, что произошло то, на что этот монстр надеялся.

Глядя на то, как толстая кирпичная стена исчезает у нее на глазах, Света не могла поверить в реальность происходящего. «Так не бывает,– билась у нее в висках паническая мысль,– в жизни так не бывает...»

Но, казалось, весь мир решил доказать ей, что она не права. Маньяк, только что у нее на глазах резавший детей, подошел к краю пола, больше не ограниченного стеной, и теперь вел с кем-то невидимым переговоры, при этом постоянно переходя на незнакомый ей язык и явно угрожая собеседнику, а потом, дождавшись ответа, просто спрыгнул вниз, на площадку перед домом. И Света наконец увидела, с кем он разговаривал, словно с ее глаз сняли повязку и позволили посмотреть на то, что происходит. Снежана. Девушка подозревала, что ее сестра не так проста, как кажется, да и Костя предупреждал, что их родственница очень опытный боец, наверняка не раз выходивший на поединок со смертью, но такого она не ожидала увидеть.

Начать с того, что Света с трудом узнала подругу под странными разноцветными татуировками, почему-то разукрасившими ее лицо, а потом начался поединок, и Света поняла, что до этого времени даже не представляла силу той, кого отчаянно хотела видеть своей сестрой. Перемещения Снежаны и ее противника практически невозможно было отследить. Девушка с трудом различала лишь размытые силуэты, мелькавшие на площадке, а затем внезапно появлялись поединщики, вдруг замиравшие в замысловатых позах уже совсем не там, где были до того, как начали свое движение. Она слышала, как рядом с ней тихо шептала на непонятном языке Лара, отчаянно вцепившись в прутья клетки, и вдруг к ней пришло понимание, что в отличие от нее девочка видит все, что происходит перед зданием, а не разрозненные фрагменты.

Но сил удивляться очередной странности у нее уже просто не было, остался только ужас от безумной мистерии, участником которой она невольно стала, и какое-то обреченное желание, чтобы все наконец кончилось, как угодно, но кончилось, потому что терпеть подобный кошмар дольше просто не в силах человеческих. Но вскоре боги или кто там их заменяет наглядно продемонстрировали ей, как сильно она ошибается в оценке своей выносливости. Все прежние чувства девушки померкли перед охватившим ее безоглядным ужасом, когда она увидела, как монстр, захвативший их в плен, вогнал свое копье в грудь Снежаны.

«Этого не может быть! – билось в висках у Светы.– Она не могла умереть так просто, почему она сама шагнула под удар? Зачем? Почему бросила нас?!!» Девушке хотелось закричать от отчаяния и безысходности, но в следующий миг она просто не поверила своим глазам. Так не бывает, люди с пробитой едва ли не насквозь грудью не могут... Оказалось, что для Снежаны законы природы просто не писаны. Близняшки издали дружный радостный вопль, когда, казалось бы, смертельно раненная девушка внезапно схватилась одной рукой за острие, вошедшее в ее тело, не давая противнику вытащить свое оружие, а мечом, зажатым во второй руке, одним стремительным движением снесла ему голову.

Светлана не успела еще обрадоваться победе своей сестры, когда почувствовала, как опора под ее ногами исчезает и она падает вниз, в ту самую страшную жидкость, которая плескалась под ними. Инстинктивно девушка прижала к себе детей, словно это могло защитить их от падения, а в следующий миг на нее обрушился страшный удар, и ей показалось, что ее сжали стальными тисками. Затем Света ощутила, что катится по жесткому деревянному полу, липкому от крови, по-прежнему сжимая в объятиях пищащих от страха девчушек.

Девушка с трудом заставила себя поднять голову, стараясь убедить в том, что невредима, истеричный голосок, кричащий где-то глубоко внутри, что после такого падения у нее наверняка переломаны все кости, и огляделась по сторонам. В следующий миг она забыла про мучительную боль во всем теле и страх перед переломами. Света вскочила на ноги, чувствуя, как от открывшегося перед ней зрелища холодеет сердце, а внезапно ставшие бесконечно тяжелыми конечности отказываются ей повиноваться. Снежана сидела прислонившись к залитому кровью алтарю, и у нее не было ног до колен. Совсем. Девушка едва справилась с охватившей ее паникой и бросилась к сестре, молясь про себя, чтобы не было уже поздно, чтобы...

– Снежана, господи, ты меня слышишь?! – Света упала на колени перед подругой, не зная, что ей теперь делать, ее никто не учил оказывать помощь при таких повреждениях.– Кто-нибудь, помогите!

Девушка беспомощно потянулась, чтобы прикоснуться к Снежане, с ужасом вспоминая рассказы Костиных собутыльников-сослуживцев, беспардонно ею подслушиваемые. В свое время любопытная девчонка, беззастенчиво пользуясь тем, что после определенной дозы спиртного мужчинам становилось глубоко безразлично все, кроме воспоминаний, в которые они погружались с головой, пряталась в комнате, где они собирались, и слушала захватывающие и жуткие истории о жизни, которую даже боялась себе представить, и о смерти, о которой было безумно страшно думать. В этих рассказах не раз фигурировали их бывшие однополчане, тяжело раненные, потерявшие конечности и едва не умершие от болевого шока...

– Сколько жертв было на алтаре?

Света ошеломленно посмотрела в спокойные глаза сестры – то, что та испытывает боль, выдавали только суженные зрачки. Казалось, Снежана привыкла к подобному и просто не обращала на страдания никакого внимания. Рядом раздались всхлипы, и Света с каким-то отстраненным изумлением поняла, что девочки умудрились оказаться рядом со Снежаной быстрее нее и теперь плакали, уткнувшись носами ей в грудь. Господи, у нее шок! Девушка отмахнулась от странных вопросов своей сестры, едва сохраняя рассудок от охватившего ее ужаса и беспомощности. Какая разница, сколько людей умерло на алтаре, сейчас было важно другое!

– Не думай об этом сейчас, Снежана! Тебе срочно нужен врач! Господи, да помогите же хоть кто-нибудь! – Света была в отчаянии.

– Света, беги! Бери детей и беги! Накопленная жрецом сила высвобождается! Беги, тут все сейчас разнесет!

Девушка отшатнулась от сильного толчка в плечо и недоуменно посмотрела на свою сестру, казалось совершенно забывшую о своем ранении и пытавшуюся заставить ее и детей уйти. А затем подняла глаза вверх и поняла, что еще ничего не закончилось. На них падал столб света, и каким-то глубинным чутьем она знала, что если он заденет их, то потом не найдут даже их пепла. Света стиснула зубы, стараясь подавить нарастающую панику, и, схватив Снежану за плечи, потащила ее подальше от алтаря, на который собиралась обрушиться неминуемая смерть. Что-то толкнуло ее в бок, и девушка, скосив глаза, увидела Налу и Лару, отчаянно тянущих ее сестру за рукав.

А в следующий момент Света почувствовала, что летит, и, сильно приложившись спиной о доски пола, недоуменно подняла голову. Что происходит? И только через бесконечно длинную секунду поняла, что Снежана отбросила ее от себя. Ну уж нет! Она не для того столько времени искала сестру, чтобы так глупо потерять! Стиснув зубы и стараясь не обращать внимания на боль во всем теле, девушка заставила себя встать и поковыляла к беспомощно лежащей на залитых кровью досках Снежане.

Дальше все слилось в какую-то безумную круговерть. Света раз за разом вставала с пола и упрямо пыталась добраться до сестры, отчаянно кричавшей, чтобы она брала детей и уходила, бежала как можно дальше, потому что здесь скоро будет взрыв. Краем сознания девушка отмечала, что не одинока в своих усилиях, Нала и Лара тоже не желали бросать Снежану, так же как и она сама раз за разом едва ли не ползком пытаясь добраться до нее. А потом внезапно все изменилось. Ее подруга и сестра вдруг снова взглянула вверх и с каким-то нечеловеческим рыком метнулась к ним, не обращая внимания на остающийся за ней кровавый след и наверняка безумную боль. Сильный толчок, и Света оказалась прижатой к полу телом Снежаны, а потом ее сестра закричала...

Девушка с ужасом смотрела на светящийся луч, ударивший Снежану в спину и, казалось, пытавшийся пробить ее насквозь. Рядом тихо всхлипывали дети, придавленные к полу двойным весом девушек, и Света отстраненно подумала, что теперь им всем действительно конец. На нее навалилась безумная тяжесть и жар, где-то рядом кричала от боли Снежана, и это внушало еще больший ужас, чем все непонятные и загадочные перемены в окружающем мире. В голове билась одна-единственная мысль, заставлявшая Светлану едва ли не впервые в жизни искренне молиться высшим силам о помощи: если Снежана, даже не застонавшая после того, как потеряла ноги, так кричит, то что с ней сейчас происходит?!! Наверняка что-то совсем уж чудовищное. Света забилась в бессмысленной попытке убежать от окружающего ее кошмара, и вдруг на нее навалилась непроницаемая темнота, которую девушка встретила едва ли не с облегчением. Что угодно было лучше безумия, ставшего вдруг реальностью.

Она очнулась на лесной поляне и не сразу осознала, что все это настоящее, а не предсмертный бред. Света недоуменно огляделась по сторонам, пытаясь понять, каким образом вдруг оказалась на природе и почему радуют глаз зеленая листва и трава вокруг, при условии что по календарю вообще-то еще конец зимы. Рядом раздался полный боли стон, и Света, оставив все свои размышления о взбесившейся природе, решившей вдруг игнорировать собственные правила, повернулась на звук, означавший, что кому-то неподалеку нужна немедленная помощь. В следующий миг девушка уже бежала к сестре, бессильно лежащей на примятой, залитой кровью траве. Осторожно, стараясь не навредить Снежане еще больше, Света перевернула ее на бок – на спину укладывать не рискнула, слишком страшный ожог был у Снежаны между лопаток.

– Снеа!!! – внезапно раздался у нее над головой сдвоенный крик, и рядом с ними на траву плюхнулись близняшки.

Снежана, потревоженная поднятым ими шумом, с трудом закашлялась и открыла глаза, окинув, к удивлению Светы, поляну и всех присутствующих на ней живых существ вполне осмысленным взглядом.

– Вы в порядке?

Свете показалось, что она ослышалась – в таком состоянии, полумертвая от боли и потери крови, оказавшись в лесу, без врачебной помощи, ее сестра интересовалась их самочувствием! Безумие!

– Мы в порядке! – Нала и Лара, казалось, совершенно не удивлялись поведению Снежаны и воспринимали его как должное.

– Где мы? – Снежана еще раз оглядела поляну и, вывернувшись из рук подруги, перекатилась на спину, устало добавив: – Место знакомое, но я не могу вспомнить откуда.

– Это сейчас неважно! – Девушка, отчаянно сжимая кулаки, склонилась над сестрой, заглянула в ее спокойные, какие-то отрешенные глаза и неожиданно подумала, что у Снежаны пропали татуировки. Отбросив непонятно откуда взявшуюся мысль, судя по всему являющуюся первым признаком настигающего ее безумия, Светлана беспомощно воскликнула: – Тебе нужна медицинская помощь! Господи, тебя нужно перевязать...

– Не нужно. Так заживет.

Света изумленно открыла рот от подобной глупости, высказанной той, которую она считала едва ли не образцом разумности и предосторожности. А Снежана, словно решив ее окончательно добить, добавила:

– Меня больше волнует ваша безопасность, боец из меня сейчас никакой.

– Мы находимся в Сиали! – вдруг бесцеремонно вклинилась в их разговор одна из девочек, и Снежана, услышав ее заявление, мгновенно потеряла интерес к своей подруге, тут же повернувшись к малышке.

– Ты уверена, Нала?

– Да.– Девочка словно в подтверждение своих слов решительно кивнула головой и покосилась на сестру, подозрительно оглядывающую окрестности.– Это же наш мир, мы всегда чувствуем его. Мы дома, Снеа.

– Ну что ж, хоть одна хорошая новость на сегодня.– Снежана прикрыла глаза и устало поинтересовалась: – А вы не можете определить, в какой именно точке Сиали мы находимся?

– Вы на границе Северного леса, госпожа жрица,– внезапно прозвучало у них за спинами, и Света испуганно оглянулась, гадая, с какой еще опасностью они столкнулись в этом бесконечном кошмарном круговороте событий.

Стоящий на краю поляны и с любопытством рассматривающий их мужчина не вызвал у нее доверия. Скорее наоборот. Незнакомец был странно одет, у него на бедре висели ножны с мечом, а за плечом угадывался приклад какого-то оружия – не то винтовки, не то, что более вероятно, судя по наличию меча, арбалета. Девушка почувствовала, как снова поднимает голову паника, и поэтому холодный, равнодушный голос Снежаны стал для нее полной неожиданностью:

– И с чего вы взяли, что я жрица?

Мужчина пожал плечами, нисколько не смутившись таким холодным приемом, и, казалось, не замечая того, что девушка привстала, опираясь на одну руку, а в другой у нее зажат клинок, беспечно ответил:

– Ну хотя бы потому, что вы не кричите от боли при таких ранах и намереваетесь попытаться меня убить, если я решусь причинить вред вашим спутницам.– Незнакомец небрежно кивнул на меч Снежаны и вежливо добавил: – Для меня будет честью оказать помощь мечу богини. Позвольте мне проводить вас к ближайшему убежищу, где вы сможете восстановить силы и залечить раны, да и вашим попутчицам будет там гораздо безопаснее ночевать, чем под открытым небом.

– Хорошо, благодарю за помощь. Я воспользуюсь вашим предложением. Как тебя зовут?

Света неверяще наблюдала за тем, как мужчина уважительно поклонился в ответ на слова ее сестры, решительным шагом преодолев поляну, присел рядом с раненой девушкой и осторожно поднял ее на руки, стараясь не потревожить ее ран.

– Меня зовут Сашин, госпожа жрица. Я охотник за редкими растениями и животными.

– Понятно.– Снежана прикрыла глаза, и Света опять испугалась, что ее сестра сейчас просто умрет от кошмарных ран и никто ей не сможет помочь. Поэтому следующие слова девушки, по всем законам природы находящейся на пороге смерти, произнесенные опасным, как заточенная сталь, голосом, застали Светлану врасплох: – Девочки – мои приемные дочери, Сашин, а Света – моя сестра. Если ты причинишь им даже малейший вред, я достану тебя из-под земли, и ты пожалеешь, что мать решила дать тебе жизнь.

– Не волнуйтесь об этом, госпожа жрица. В Сиали найдется мало сумасшедших, готовых заполучить себе такого страшного врага, как меч богини. Вашим подопечным ничто не угрожает с моей стороны.

Света могла лишь безмолвно открывать и закрывать рот, слушая этот дикий диалог. Она окончательно перестала что-либо понимать. Почему ее сестру называют жрицей и явно уважают, если не сказать боятся? Что это за место такое Сиали и где оно находится? Куда они идут? И почему все, кроме нее, реагируют на страшные раны Снежаны, как на мелкое неудобство вроде сбитой коленки – досадно, конечно, но и само прекрасно заживет со временем.

Однако долго раздумывать ей не дали, Сашин повернулся и направился в сторону едва заметной тропинки, выходящей на поляну. Света настороженно последовала за уверенно шагающим по лесу мужчиной, который без особых усилий нес на руках ее сестру, заодно не выпуская из виду близняшек, справедливо опасаясь, что маленькие дети вполне способны потеряться в незнакомом месте и неизвестно еще, к чему это все приведет. В очередной раз взглянув на сестру, она снова увидела обожженные обрубки вместо ее ног, и что-то словно сдвинулось у нее в голове – Света внезапно осознала, что видит, а в следующий миг она упала на колени, не в силах справиться с накатившей тошнотой. В голове было гулко и пусто, желудок сжимался, явно собираясь вывернуться наизнанку. Откуда-то издалека девушка услышала обеспокоенный мужской голос:

– Кьерин, с вами все в порядке, кьерин?!!

В чувство Свету, как это ни странно, привела Нала. Девочка схватила ее за руки, заглянула ей в глаза, вызвав целый поток странных мурашек, пробежавших по спине у Светланы, и глухо произнесла:

– Пожалуйста, возьми себя в руки. Снеа нужно восстановиться, и делать это лучше не под открытым небом, а там, где я хоть немного смогу помочь. Да и опасно здесь, в лесу. Пойдем.

И Светлана как завороженная поднялась с колен и зашагала по пружинящей, поросшей короткой жесткой травой лесной земле, даже не задумываясь о том, насколько странно выглядит со стороны почти взрослая девушка, которую ведет за руку шестилетний ребенок.

Путешествие стерлось из памяти Светы, окончательно она пришла в себя уже в хижине, сидя за грубым кривоватым столом и бездумно глядя в окно на мужчину, таскающего ведра с водой от ближайшего ручья, и Лару, старательно делающую вид, что она ему помогает в этом нелегком деле. Девушка моргнула и отвела взгляд от этой мирной картины. Сразу же навалилось осознание того, что сестра до сих пор без медицинской помощи, со страшными ранами и... Света вскочила, больно стукнувшись пяткой об ошкуренный чурбак, служивший в этом странном месте стулом, и бросилась к занавеске, отделяющей дальний угол хижины от остального пространства.

Девушка с трудом заставила себя отодвинуть выцветшую ткань, до истерики боясь того, что ей предстоит увидеть... Сначала она даже не поняла, что происходит, а потом почувствовала, как колени у нее подгибаются от ужаса перед случившимся несчастьем. На кровати неподвижно лежала Снежана – бледная, осунувшаяся – и, казалось, не дышала. А рядом, зажмурившись и держа безвольную руку девушки в маленьких ладошках, на коленях стояла Нала.

– Она... умерла? – Света сама не узнала свой голос, настолько хрипло и надломленно он прозвучал.

Девочка вздрогнула и открыла глаза. Не отрывая взгляда от Снежаны, малышка устало, но не без самодовольства произнесла:

– Не умерла. Снеа не может умереть, что с ней ни делай, а теперь, после того как я немного ей помогла, она поправится быстрее.

– Она поправится? – Света не верила своим ушам; после таких ран без ухода и медикаментов люди не выздоравливают.

– Поправится.– В голосе девочки была непреклонная уверенность в своих словах.– Пойдем, нам надо серьезно поговорить, пока наш хозяин не вернулся. Есть вещи, которые ему лучше не знать.

– Хорошо, пойдем.– Света окончательно перестала что-либо понимать и покорно позволила странной малышке отвести себя к столу и как-то отстраненно подумала, что теперь ей будет гораздо труднее перепутать близняшек – при ближайшем рассмотрении они оказались совершенно разными, по крайней мере, по характеру.

Нала усадила ее на тот же самый чурбак, на котором Светлана пришла в себя несколько минут назад, и, серьезно глядя девушке в глаза, произнесла:

– Пожалуйста, поверь: все что я скажу – правда. Мы оказались в другом мире. В моем родном мире. Здесь все совсем по-другому, но самое главное, в Сиали уже много веков идет война между Светлыми и Темными богами. Пока Светлые побеждают, но те, кто служат Темным, все равно пытаются выиграть войну. Тот человек, что убивал детей на алтаре, был жрецом Темных богов, они обладают магией и очень сильны. Обычные люди с ними не справятся, поэтому когда-то давно были созданы жрицы богинь-близнецов, которые должны были воевать с ними. Снеа – жрица, она действительно не может умереть и очень быстро восстановит свое тело в прежнем виде.

– Но это невозможно! – Света сжала пальцами виски, не в состоянии осознать все услышанное.– Такого просто не бывает! Должно же быть какое-то разумное объяснение...

– Его нет.– Нала серьезно посмотрела на пребывающую в предыстерическом состоянии девушку и хмуро добавила: – Не трать время, убеждая себя в том, что ты сумасшедшая. Это не так. Когда Снеа придет в себя, она тебе все лучше объяснит.

– А она придет? – Света мгновенно забыла обо всех кошмарных, невероятных и, самое главное, совершенно фантастичных вещах, услышанных от этой не по годам серьезной девочки, и сосредоточилась на том, что было для нее сейчас важным, а именно на здоровье своей сестры.

– Придет, дня через два. Хоть я и помогла ей, но повреждения слишком серьезные, а из меня еще плохой целитель, да и пользоваться своей силой я пока почти не могу.

– Понятно.– Свете, естественно, мало что было понятно, но девушка уже осознала, что ничего более вразумительного от ребенка она просто не добьется. Оставалось надеяться, что Нала окажется права и Снежана, придя в себя, сможет объяснить все немного понятнее.– Чем я могу ей помочь?

– Ничем.– Нала пожала плечами.– Но ты можешь приготовить нам что-нибудь поесть, мы с Ларой голодные, да и когда Снеа придет в себя, ее лучше накормить. Тогда она быстрее выздоровеет.

– Хорошо, я попытаюсь.– Света оглядела комнату и, не обнаружив ничего даже отдаленно напоминающего кухню, поняла, что задача гораздо сложнее, чем она предполагала, давая свое опрометчивое согласие на исполнение обязанностей кухарки. Как готовить пищу на костре, девушка представляла себе крайне смутно.


Снежана очнулась после болезненного забытья резко, словно кто-то щелкнул выключателем и перевел ее в активный режим. Быстрым взглядом девушка окинула комнату, пытаясь выяснить, что заставило ее прийти в сознание раньше срока, и в следующий миг поняла, что инстинкты жрицы, очевидно, среагировали на опасность... С улицы доносились грубые мужские голоса, в нецензурных выражениях высказывающие желание провести ночь именно в этой хижине, предварительно выставив куда подальше охотника за редкими растениями с детьми и оставив Светлану в качестве общей любовницы.

Что говорил в ответ приютивший их мужчина, Снежана не расслышала, да и не собиралась тратить время, выясняя такие мелочи, главное – она могла двигаться, в чем тут же поспешила убедиться опытным путем, а значит, все планы незваных гостей останутся нереализованными. Девушка заставила себя подняться с кровати, настороженно следя за тем, как отреагируют ее новые ноги на такую нагрузку, как ее вес и вес меча, с помощью которого она собиралась убедить представителей местного криминального мира, потревоживших ее покой, в том, что они поступили весьма опрометчиво. Ноги, к удовольствию жрицы, вполне слушались отдаваемых мозгом команд, а на легкую по ее меркам боль в неокрепших костях, как обычно, можно было не обращать внимания. Боль давно уже была неизменным фоном ко всем ее действиям и стала вполне привычным дополнением к мироощущению Снежаны.

Девушка слегка покачнулась, но удержала равновесие, успешно вспоминая, каково это – передвигаться на двух конечностях, и огляделась в поисках какой-нибудь одежды, ну и конечно же оружия. С улицы доносились уже весьма воинственные крики, и, судя по всему, ей стоило поторопиться. К своему разочарованию, ничего подходящего для того, чтобы прикрыть наготу, и при этом не мешающего в поединке она не нашла и, ругнувшись сквозь зубы, вынуждена была натянуть небрежно брошенную, очевидно для просушки, на перекладину, к которой крепилась занавеска, разделяющая помещение хижины на две комнаты, мокрую мужскую тунику. Одежда оказалась ей великовата и больше напоминала какое-нибудь модное платье с прямой юбкой до середины бедра, чем часть мужского гардероба, в этом мире заменяющую прозаическую рубашку.

С оружием ей повезло гораздо больше – на специальной подставке в углу возле двери девушка обнаружила меч, который ей одолжил для ее последнего сражения криминальный авторитет из ее родного мира. Подхватив великолепный клинок, жрица решительно распахнула дверь и поняла, что успела в самый последний момент. На небольшой полянке перед входом в хижину в живописных позах, долженствующих демонстрировать их военное мастерство, застыл десяток разбойников, явно намеревающихся напасть на противника по первому же приказу главаря. Главарь же стоял чуть впереди своего пестрого воинства и всеми силами старался произвести самое грозное впечатление на мужчину, к которому жались красивая девушка и двое маленьких детей. Точнее, впечатление он пытался произвести на девушку, мужчина его интересовал мало.

Увидев перепуганных до полусмерти подопечных и человека, уже оказавшего им помощь и теперь явно готовящегося умереть, но не подпустить к ним бандитов, Снежана пришла в ярость. Это была холодная, жесткая как клинок и смертоносная как атака меча богини ярость жрицы, обнаружившей, что кто-то посмел напасть на тех, кого она поклялась защищать. Забыв про свои раны и про то, что ноги ее слушаются еще не совсем уверенно, Снежана одним прыжком преодолела расстояние, отделяющее ее от детей и Светы, и, ловко обогнув их, замерла перед разбойниками, недвусмысленно поведя мечом. Людям предлагалось приготовиться к смерти или поспешному бегству. Однако бандиты оказались не настолько сообразительными, чтобы понять намек.

Услышав очередное предположение о том, как можно приятно провести время, если вместо одной девушки их одиночество будут скрашивать две, жрица решила не вступать с ними в дискуссию и, коротко рявкнув мужчине, полное имя которого так и не удосужилась узнать:

– Уведи их в дом! – метнулась навстречу разбойникам, чувствуя, как в душе поднимается уже знакомый яростный азарт, напрочь смывающий последние воспоминания о гуманизме и ценности человеческой жизни, которые упорно вбивали в голову девочке по имени Снежана. Жрица Снеара не собиралась тратить время на подобные глупости.

Первым ей под руку попался главарь и тут же покатился по жесткой лесной траве, пятная ее кровью из пробитой груди. Следующая парочка бандитов подвернулась под меч Снеары весьма удачно и дружно рухнула на землю, лишившись голов.

Дальнейшее напоминало жрице необременительную тренировку – она легко уклонилась от слишком медленно летящего ей в шею клинка, подрубила ноги оказавшемуся в пределах досягаемости очередному противнику. Девушка блокировала выпад в спину, ударила локтем назад и, услышав сдавленный хрип излишне предприимчивого бандита, констатировала, что еще одним преступником в Сиали стало меньше, поскольку с ребрами, вдавленными до позвоночника, люди обычно не живут, а если живут, то очень и очень недолго.

Бой – если это мероприятие по поддержанию законности в отдельно взятом лесу можно было назвать боем,– закончился быстрой и несомненной победой меча богини, но это не стало для жрицы неожиданностью. В конце концов, среди людей для нее достойных противников нет и не предвидится. Девушка убедилась, что последний из разбойников мертв, а значит, никакой опасности для ее подопечных больше не представляет, и только после этого повернулась к хижине...

В следующее мгновение ее ожидал неприятный сюрприз: Светлана и дети не спрятались за толстыми стенами в относительной безопасности, как им было велено, а остались стоять перед открытой дверью вместе с их гостеприимным хозяином, который то ли не услышал требование Снежаны увести всех в дом, то ли не счел нужным ему подчиниться.

Жрица встретилась взглядом с замершей словно статуя Светой, широко раскрытыми глазами наблюдавшей за побоищем, развернувшимся на поляне, и почувствовала, что на нее накатывает запредельная усталость и ноги начинает дергать просто нестерпимо.

Во взгляде Светланы девушка увидела страх и поняла, что свою единственную подругу она потеряла. Впрочем, винить Свету в том, что та отказалась от их дружбы, Снежана не собиралась. Это было более чем закономерно, Светлана выросла в мире, где подобные бойни в лучшем случае являлись эпизодом в сводке новостей, но никак не повседневной реальностью жизни обычных граждан, и вряд ли смогла бы нормально общаться с человеком, способным порубить на части с десяток себе подобных. Если жрицу вообще можно назвать человеком...

Снежана сердито отмахнулась от последней мысли и решительно направилась через поляну к хижине, стараясь не смотреть на людей, которые ее там дожидались, и не обращать внимания на все нарастающую боль в еще неокрепших ногах. Все-таки при всех возможностях жриц такое понятие, как реабилитация после тяжелых ранений, никто не отменял, и ей теперь придется восстанавливать форму. А заодно решать, как быть со Светой.

Конечно, существовала возможность, что при помощи местных магов ей удастся отправить девушку домой. Это, несомненно, было бы лучшим вариантом в данной ситуации, но меч богини давно уже приучила себя при любых обстоятельствах рассчитывать на худшее, поэтому заранее прикидывала, сможет ли обеспечить нормальное существование в Средневековье для избалованного благами цивилизации человека из двадцать первого века. И что будет, если она все-таки этого сделать не сумеет. Конечно, психологи ее родного мира называли подобный подход к жизни пессимизмом и советовали надеяться на лучшее, а не готовиться к худшему, но жрица не собиралась меняться в угоду новомодным идеям. Так ей было легче бороться с трудностями...

– Снежана! Ты не ранена?!!

Испуганный возглас заставил жрицу оторваться от невеселых размышлений и поднять голову. Н-да, вот этого она никак не ожидала.

Света стояла в странной позе, словно собираясь броситься к ней и отчего-то не решаясь, прижав руки к груди в защитном жесте и обеспокоенно обшаривая ее взглядом. Нала на взрослый манер сердито поджала губы, неодобрительно качая головой, а Лара и приютивший их охотник светились от восхищения.

– Со мной все в порядке.– Снежана поспешила успокоить девушку, кажется все еще остающуюся ее подругой, несмотря на то что она стала свидетелем весьма малоприятных способностей жрицы, и, вспомнив еще об одном своем упущении, без перехода спросила: – Как твое полное имя, охотник?

– Сашин, госпожа жрица.– Мужчина вежливо поклонился, давая понять, что больше он о себе ничего не скажет.– Позвольте выразить вам свое восхищение, я никогда не видел более мастерского владения мечом.

– Спасибо, но восхищаться пока особо нечем, мои наставницы мною до сих пор недовольны.– Снежана усмехнулась, представив, что сказала бы Тенира по поводу ее неуклюжести, но решила не посвящать в свои мысли окружающих. Внутренние дела жриц – это внутренние дела жриц, и никого больше они не касаются.

– Снеа, а меня ты так драться научишь? – Лара сердито показала язык сестре, явно собирающейся ее остановить, и, подбежав к девушке, собралась привычно со всего размаха уткнуться ей носом в живот.

Снежана... нет, в мире Сиали она носила другое имя – Снеара едва успела перехватить малышку, чтобы та не испачкалась: после ее вынужденной разминки тунику нужно было стирать заново.

– Научу, конечно.– Она улыбнулась ребенку, уже успевшему стать ей родным и бесконечно дорогим, и, глядя на мгновенно надувшуюся сестренку маленькой воительницы, добавила: – И Налу научу врачевать, насколько смогу. В конце концов, вам обеим это необходимо.

Девушка резко оборвала себя, спохватившись, что начинает болтать лишнее. Это от облегчения, накатившего на нее после того, как она поняла, что самые близкие ей люди не отвернулись от нее, увидев, что жрица может сотворить с живым созданием, чем-то не угодившим ей. В конце концов, как бы ни был честен Сашин, хотя понятие «честность» в отношении охотников за редкими растениями и животными может применяться весьма условно, нельзя предсказать, как он себя поведет, услышав всю историю жрицы, которой помог. Лучше не рисковать.

Снеара встряхнула головой, отгоняя незаметно подкравшуюся усталость и тоску. Она терпеть не могла все эти интриги, сон вполглаза и многоходовые операции по приобретению надежных друзей и союзников с попутным уничтожением особо мешающих врагов, но, судя по всему, именно это и будет составлять ее жизнь в течение всей отмеренной ей вечности. Неприятно, однако не смертельно. Жрица решила, что вместо того, чтобы заниматься ерундой, сожалея о несбывшемся, стоит окончательно избавиться от иллюзий, навеянных прежним воспитанием, и приниматься за работу. В конце концов, у нее на руках оказалось трое беспомощных детей, при этом одна из них прекрасно понимает неправильность происходящего вокруг нее и вполне способна сойти с ума от несоответствия того, что ее окружает, с теми догмами, которые ей вбивали в голову всю ее сознательную жизнь. Неподходящее время для рефлексии.

– Сашин,– жрица аккуратно попыталась одернуть подол живописно заляпанной кровью туники,– я вынуждена просить вас об одолжении. Мне нужна одежда для путешествия по лесу и вообще что-нибудь, чтобы прикрыть наготу.

– Я принесу свои запасные вещи.– Охотник на мгновение замялся.– Они будут вам скорее всего велики, но у меня ничего другого просто нет.

– Сойдет что угодно.– Снеара улыбнулась человеку и задумчиво добавила: – Я понимаю, что злоупотребляю вашей добротой, но не могли бы вы унести покойников в ближайший овраг? Это не то зрелище, которое стоит долго показывать детям. Да и вообще подобное не стоит им показывать.

– Вы правы,– кивнул Сашин, стремительно разворачиваясь и с весьма решительным выражением лица исчезая в хижине.

Вслед за этим раздался характерный удар, и из глубины дома донесся его приглушенный голос, поминающий Темных богов и различные предметы домашнего обихода в весьма изобретательных сочетаниях.

Лара хихикнула, услышав особо красочный пассаж про сундук и жреца Темных богов, использующего его для несколько неприличных целей. Жрица вздохнула, глядя на веселящуюся девочку, и покачала головой – что-то ей подсказывало, что теперь лексикон близняшек сильно обогатится, но не теми словами, которые можно повторить в приличном обществе.

– Что здесь происходит?

Вопрос Светы заставил Снеару оторваться от грустных размышлений о детях и их склонности перенимать от взрослых именно то, что не следовало перенимать ни при каких обстоятельствах, и внимательно взглянуть на подругу. Увиденное ей очень не понравилось: тени под глазами, бледность, едва заметная дрожь тика в уголке глаза – все говорило о том, что Светлана старается сохранить контроль над собой из последних сил и сил этих у нее все меньше и меньше.

– Свет, успокойся. Я все расскажу тебе, но не сейчас.– Снеара выразительно покосилась на дверь, за которой возился Сашин, перестав, правда, ругаться.– Есть вещи, о которых посторонним лучше не знать.– И, озабоченно нахмурившись от неутешительной мысли, пришедшей ей в голову, добавила: – Надеюсь, ты не рассказала ему, кто ты и откуда?

– Нет.– Света грустно усмехнулась.– Я не хотела подвергать тебя и девочек опасности. Мало ли что.

– Молодец.– Жрица почувствовала, как у нее с души свалился приличных размеров камень.– Благодарю.

Это уже предназначалось появившемуся на пороге хижины мужчине с весьма непрезентабельного вида свертком, который, судя по всему, был его старой рабочей одеждой. Что ж, она не в том положении, чтобы привередничать. Снеара без колебаний взяла предложенные вещи. И благодарно кивнула в ответ на замечание охотника о том, что хижина находится в полном распоряжении девушек и они могут там привести себя в порядок и поболтать, пока он будет убирать с поляны трупы, которые явно не подходят в качестве украшения пейзажа для этого конкретного места. Следовало признать, что в сообразительности Сашину не откажешь – он сразу понял, что его спасенным необходимо поговорить наедине, и с поистине рыцарской галантностью предоставил им такую возможность.

Жрица зашла в дом и, дождавшись, пока в комнату проскользнут девочки и Света, закрыла дверь. Разговор обещал быть серьезным и трудным.

– Прежде чем я начну долго и обстоятельно объяснять Светлане, что произошло и где мы оказались, ответьте мне на несколько вопросов.– Снеара повернулась к насторожившимся детям и, положив меч на стол, принялась разворачивать одежду, пожертвованную ей охотником.– Я правильно поняла, что в этом мире вы снова можете пользоваться своей силой? Ты ведь помогла мне вылечиться, Нала?

– Да.– Девочка энергично кивнула, подтверждая свои слова, и тихо добавила: – Но мы не можем пользоваться всей силой. Нам нужно попасть домой.

– Как это сделать, вы знаете? – Жрица стянула через голову испачканную тунику и швырнула ее в угол.– Или придется что-нибудь придумывать?

– Нам нужно попасть в храм.– В разговор вступила Лара, и так просто удивительно долго молчавшая. Одновременно она пыталась кинжалом пришпилить к столешнице какого-то невезучего жука.

– В любой или каждой в свой? – Снеара закрепила на талии вытащенные из свертка штаны обрывком веревки, играющим роль пояса, и теперь старательно подворачивала штанины, чтобы не мешали при ходьбе.

– Да в любой! – Маленькая воительница все-таки смогла попасть в жука и теперь с довольным видом рассматривала погибшее в неравной схватке с богиней насекомое, насаженное на кончик ее кинжала, как бабочка на булавку.

– Это радует. Теперь осталось узнать у Сашина короткую дорогу до ближайшего храма и отвести вас туда.– Снеара наконец справилась со штанинами и начала рассматривать тунику, прикидывая, каким образом ей надеть это творение местных швей так, чтобы ворот не соскользнул с плеч.– А теперь помолчите немного, мне нужно поговорить со Светой.

Дети как-то подозрительно засопели, но послушно примолкли. Жрица не обратила на затихших близняшек никакого внимания, остервенело сражаясь со шнуровкой, не желающей затягиваться достаточно туго, просто потому, что это не было предусмотрено изначально портным, и тоскливо поглядывая на испорченную тунику, обладающую, на ее взгляд, одним неоспоримым преимуществом, а именно узким воротом, который не норовил соскользнуть с плеч и остановиться где-нибудь в районе талии.

Наконец справившись кое-как со строптивой одеждой, девушка присела на один из чурбаков, заменяющих в этом жилище табуретки, и, кивнув Свете на другой обрубок древесного ствола, устало произнесла:

– Присядь, разговор будет долгим.– И, дождавшись, когда Светлана устроилась напротив нее, сложив руки на столешнице, как школьница за партой, начала объяснять ей ситуацию, в которой их угораздило оказаться.– Прежде всего, поверь: все, что происходит с тобой, происходит на самом деле, ты не сошла с ума, не бредишь и не страдаешь галлюцинациями. Мы попали в другой мир. Мир, в котором я уже бывала и в который не надеялась вернуться.

– Это многое объясняет.– Света утомленно прикрыла глаза.– Остается надеяться, что все произошедшее со мной действительно не галлюцинация.

– Нет, не галлюцинация.– Снеара поморщилась, представляя, сколько усилий ей понадобится на то, чтобы убедить свою подругу в реальности всего, что с ней случилось.– Все происходящее сейчас – это реальность. Пожалуйста, поверь, ты в другом мире, здесь свои законы, и будет лучше, если ты не станешь рассказывать посторонним, кто ты и откуда.

– У нас есть шанс вернуться домой?

Жрица почувствовала укол странной боли в сердце – когда-то она сама точно так же жадно выискивала малейшие крупицы информации о том, как ей вернуться домой. О том, чем все это кончилось, ей сейчас вспоминать не хотелось, поэтому она ответила предельно правдиво, чтобы не оставлять у подруги лишних иллюзий:

– Ты, возможно, сможешь вернуться, если мы найдем достаточно сильного мага и если малышки вспомнят координаты нашего мира. Для меня же это абсолютно невозможно.

– Но почему?! – Света вскочила и заходила по комнате, размахивая руками от переполнявших ее чувств.– Что мешает тебе уйти вместе со мной, если мы все-таки найдем мага?!! Я не хочу оставлять тебя одну в совершенно чужом мире!

– Этот мир мне не чужой.– Снеара вздохнула, понимая, что придется рассказать подруге всю правду, иначе не удастся убедить эту упрямицу в том, что ей следует вернуться домой в одиночестве.– Я уже бывала здесь и прожила в этом мире несколько месяцев. Если бы не глупая попытка уничтожить того, кем я стала по вине Темных магов, я скорее всего никогда не вернулась бы домой.

Светлана остановилась так резко, словно со всего размаха налетела на стенку, и, глядя на жрицу круглыми от испуга и изумления глазами, прошептала дрожащими губами:

– Ты пыталась покончить с собой... но почему?!

– Долго рассказывать.– Снеаре не хотелось вспоминать о собственной дурацкой ошибке.– Скажем так: эмоции взяли верх над разумом, и я позволила тем идиотским идеям, которые в меня вбивали с рождения, руководить моими действиями. Сейчас это неважно. Главное, что я жрица богинь и на нас не действует магия. Никакая. Первый раз я переместилась в другой мир потому, что сила богини еще не до конца меня изменила, назад я смогла вернуться из-за копья, уничтожившего магическую связь заклинания, удерживающую меня в чужом мире. Сейчас нас переместил портал, который открывали для того, чтобы боги могли войти в чужой мир, и, пусть он был открыт не до конца, его энергии вполне хватило для того, чтобы здорово меня покалечить и перебросить нас всех сюда. Даже самый сильный маг не сможет воспроизвести что-нибудь подобное, если, конечно, не повторит ритуал жреца Темных богов, да и то результат его действий будет непредсказуем. Так что тебе придется привыкнуть к мысли, что шанс вернуться есть только у тебя, я не соглашусь на перемещение домой ценой нескольких десятков детских жизней, да и после того, что со мной сделала сила богинь, мне нет места в нашем мире.

Жрица предусмотрительно не стала упоминать еще об одной возможности вернуться назад. Сила богинь теоретически могла воздействовать на нее, наставницы даже утверждали, что бывали случаи, когда при помощи богинь жрицы перемещались на достаточно большие расстояния, однако никто не проверял, сможет ли сила близнецов перенести изначально невосприимчивую к магии жрицу между мирами... Хотя, если учитывать, что Нала и Лара отправились за ней в другой мир, чтобы вернуть домой...

– Понятно.– Света на мгновение замерла, прикрыв глаза, и жрица нахмурилась, прекрасно осознавая, что подобные потрясения для неподготовленного человека даром не проходят.– А что меня ждет, если я останусь здесь?

Снеара облегченно вздохнула – о таком практичном подходе подруги к происходящему она могла лишь мечтать – и поспешила успокоить девушку, пока та не передумала и не ударилась в истерику, как она сама когда-то:

– Этот мир, конечно, не настолько комфортен, как наш, но если я представлю тебя своей сестрой, то безбедная и безопасная в местном понимании этого слова жизнь тебе обеспечена. Родственники жриц автоматически становятся кьерами, и, поскольку последняя жрица приняла посвящение более семисот лет назад, все древние роды передерутся за право женить на тебе своих сыновей. По местным понятиям породниться с жрицей – большая честь, по крайней мере, мне рассказывали об этом наставницы, да и аккуратные попытки местных аристократов выяснить, нет ли у меня родни, о многом говорят. Так что ничего особо кошмарного не предвидится, кроме нервотрепки с отваживанием кавалеров, но с этим я справлюсь без проблем – связываться с одним из мечей богини не станет даже сумасшедший.

– Если честно, я их понимаю.– Света внезапно ослепительно улыбнулась.– Если все жрицы такие, как ты, то обычный человек, вышедший на бой с одной из вас, просто смертник, у которого нет ни единого шанса победить. Решено. Если ты не можешь вернуться в наш мир, я тоже останусь здесь. Я тебя не брошу.

– Что? – Снеара почувствовала себя так, словно ее со всего размаха стукнули по голове чем-то тяжелым, используя для нанесения удара всю силу опытной жрицы. Она собиралась немного смягчить шок Светы от мысли, что она может не вернуться домой, и никак не ожидала, что в результате ее неумелых попыток утешить Светлана решит остаться в чужом мире.– О чем ты говоришь?! Тебя ждет семья и...

– Ты моя семья.– Светлана перебила ее с какой-то отчаянной решимостью и, не давая сказать ни слова, выпалила: – Ты моя сестра, Снежана. У нас один отец. Прости, что не сказала тебе этого раньше, я боялась, что ты возненавидишь меня. Но из всей моей семьи мне дороги только ты и Костя. Но Костя уже давно отдалился от нас, у него своя жизнь, и мне вряд ли найдется в ней место. Понимаешь, никто не заботился обо мне так, как ты. Тебе было все равно, кто мои родители и сколько я трачу на наряды. С тобой я могла говорить обо всем и всегда была уверена, что ты меня выслушаешь, не прогонишь, не высмеешь, и если понадобится, то поможешь мне, чего бы тебе это ни стоило. Прошу тебя, не заставляй меня уйти. Я понимаю, что мой отец причинил вам с матерью много горя, но...

– Постой.– Снеара резко поднялась из-за стола и, не обращая внимания на боль в ногах, подошла к своей подруге, которая, стиснув кулаки, застыла посредине комнаты с таким видом, словно готовилась к неминуемой каре за страшное преступление.– Почему ты решила, что мы сестры?

Жрица старалась вести себя как можно более осторожно, опасаясь, что потрясения последних дней все-таки сказались на психике Светы, спровоцировав нервный срыв, если не что-нибудь похуже. К ее удивлению, девушка ответила вполне разумно и даже слегка расслабилась, явно обрадованная тем, что Снеара не собирается убивать ее на месте за новость об их родственных отношениях.

– Я слышала, как во время ссоры мать попрекала отца тем, что у него есть ребенок на стороне. Я всегда хотела настоящую семью, а не красивую вывеску, за которой нет ничего, кроме равнодушия и эгоизма, поэтому, когда узнала, что у меня есть сестра или брат, я попросила Костю выяснить что-нибудь о новом родственнике. Оказалось, что все-таки у меня сестра, практически одного со мной возраста и зовут ее Снежана. Тогда я решила с тобой встретиться, а когда увидела, больше не сомневалась в нашем родстве – ты очень похожа на отца.

– Костя – это серьезно.– Жрица просто не знала, как реагировать на подобное откровение.

Сначала она была совершенно одна, потом у нее появились подопечные, о которых девушка счастлива была заботиться. А затем неожиданно оказалось, что у нее есть подруга, первая в ее жизни. И, что самое интересное, подруга настоящая, умудрившаяся ужиться с мечом богини и рискнувшая сделать это, прекрасно зная, что никакой особой выгоды от подобной дружбы она не получит. И вот теперь выясняется, что Света ее сестра. Пусть сводная, но все-таки... странное ощущение. Если бы информация поступила из менее надежного источника, Снеара еще могла бы усомниться в ее достоверности. Но она видела Константина и могла бы поспорить на собственную жизнь, что он профессионал в своем деле и если уж наводил справки о незаконнорожденном ребенке своего отца, то делал это тщательно и обстоятельно, исключив любые случайности и неточности.

– Ты злишься? – вывел ее из задумчивости нерешительный голос Светланы.– Прости, я не говорила тебе о том, что мы сестры, потому что боялась... Ты, наверное...

Жрица молча шагнула к готовой заплакать девушке и осторожно, стараясь не повредить хрупкое человеческое тело, обняла.

– Тсс. Я не злюсь на тебя. Просто ты меня ошарашила этой новостью. Но даже если мы сестры, тебе все равно лучше будет вернуться к своей семье. Они тебя любят и ждут.– Девушка сама не верила в то, что говорила, но надо же было как-то убедить эту упрямицу возвратиться домой!

– Нет.– Света уткнулась Снеаре в плечо и вздохнула с явным облегчением.– Они любят не меня, а ту дочь, которую себе придумали. Я останусь с тобой. Пожалуйста, не прогоняй меня.

– Хорошо.– Жрица прижала к себе сестру, чувствуя, как девушку начинает сотрясать крупная дрожь.– Не переживай, я всегда буду рядом и позабочусь о тебе.

Глава 12

Света проснулась с ощущением счастья и позволила себе несколько минут понежиться в постели, наслаждаясь этим давно забытым чувством. Вчера она наконец откровенно поговорила со Снежаной, которая упорно требовала называть себя Снеарой, и, к своему удивлению, обнаружила, что сестра отнеслась к новости об их родстве совершенно спокойно и не собирается прибить вновь обретенную родственницу за то, что их отец бросил мать Снежаны с ребенком на руках и без средств к существованию, а дед прозрачно намекнул, почему на алименты рассчитывать не стоит.

Девушка заставила себя выбраться из-под одеяла и торопливо натянула куртку Сашина, пожертвованную им для нужд знатной особы, по воле судьбы оказавшейся в его временном пристанище. Света невольно фыркнула, вспомнив, что если верить ее сестре, то она теперь аристократка, да не простая, а состоящая в родстве с жрицей, и, следовательно, окружающие должны оказывать ей всевозможные почести. Представив себе, что ее ожидает, девушка невольно поморщилась – она очень надеялась, что Снежана... ах, черт побери, Снеара несколько преувеличивает, иначе в ближайшее время ее жизнь превратится в ад. Жить, находясь в центре внимания знакомых и незнакомых людей, было для Светы настоящей пыткой.

Девушка одернула полы куртки, вполне способной служить ей платьем, и решительно направилась к выходу из хижины. Судя по тому, что в помещении не было ни одной живой души, а из вещей осталась только ее собственная одежда, все остальные обитатели дома уже собрались в путь и теперь слонялись по поляне возле дома, дожидаясь, когда она соизволит проснуться и присоединится к ним. Как оказалось, Света не ошиблась в своих предположениях.

Распахнув тяжелую створку, она на мгновение зажмурилась от яркого солнечного света, а в следующую секунду удивленно покачала головой. Снеара была в полной боевой готовности и держалась на ногах вполне уверенно – глядя на нее, ни один здравомыслящий человек не поверил бы в то, что еще два дня назад эта девушка была неспособна двигаться самостоятельно. Скорость регенерации жриц поражала; если бы не весьма неприятные дополнения к подобной живучести, Света сама не отказалась бы стать одной из мечей богини, хотя нет, скорее все-таки щитом. Девушка передернула плечами, вспомнив, с каким хладнокровным безразличием ее сестра отправила на тот свет несколько человек, пускай даже и разбойников. Такой кровожадности она в себе не находила, а значит, вряд ли смогла бы стать жрицей-воином.

– Ты готова? Мы отправляемся.– Голос Снеары вырвал Свету из ее сумбурных раздумий.

Девушка, вспомнив о намеченном на сегодня походе до ближайшего храма, торопливо сбежала с крыльца, внимательно оглядывая сложенную возле невозмутимо взирающего на них Сашина поклажу и пытаясь угадать, какую из этих весьма увесистых сумок придется тащить ей. И как долго она сможет идти с такой ношей. Что поделаешь, Света трезво оценивала свои физические возможности, она никогда не была спортивной девушкой. Но, к ее удивлению, никто даже не стал пытаться вручить ей какую-нибудь сумку – одну подхватил Сашин, а остальные с невозмутимым видом забросила на плечо Снежана и, словно они ничего не весили, зашагала вслед за их проводником в сторону неприметной тропинки.

Света усилием воли подавила возмущенную тираду на тему невоспитанных мужчин и их непотребного отношения к слабому полу, вовремя напомнив себе, что в мире, где она теперь находится и собирается прожить всю оставшуюся жизнь, жрицы слабым полом не считаются и не являются, если уж на то пошло. Видя, как спокойно реагирует девушка, едва оправившаяся от ран, на то, что ей приходится тащить на себе багаж едва ли не равный ее весу, Светлана заставила себя смолчать и торопливо спустилась с крыльца, устремляясь вслед за детьми, которые, тоже чем-то озабоченные, уныло плелись в хвосте их маленькой походной колонны.

Идти по дикому лесу в модельных сапогах, являвшихся ее единственной обувью, оказалось неожиданно тяжелее, чем она думала. Девушка уже натерла себе не одну мозоль и в душе успела проклясть все леса, рощи и другие зеленые насаждения, которые сумела вспомнить. Сашин и Снежана двигались так, словно шли по тротуарной плитке, а не по неровной, усеянной корнями и камнями тропинке. Дети, не замечая усталости, вовсю изучали окружающее их зеленое великолепие, не забывая, однако, бросать мрачные взгляды на свою опекуншу, что-то сосредоточенно обдумывающую. А Света изо всех сил старалась не отставать от спутников, передвигающихся вроде бы неспешным шагом и все равно постоянно оказывающихся далеко впереди. Только извечное упрямство не позволяло ей просить сестру сделать привал – было до слез обидно ощущать себя более беспомощной и слабой, чем шестилетние дети, и совершенно не хотелось привлекать внимание к своей слабости.

Девушке казалось, что они идут уже целую вечность, когда Снеара, вдруг остановившись и пристально оглядев небольшую прогалину у тропинки, скомандовала:

– Привал. Немного отдохнем, перекусим и пойдем дальше.

– Снеара, еще только полдень! – Сашин, остановившись после команды девушки, явно не нуждался в отдыхе и не скрывал своего изумления решением жрицы сделать остановку так рано.– Мы идем всего пару лоттов[3]...

– Сашин,– девушка сошла с дороги и, сбросив свою неподъемную поклажу на траву, стала копаться в одной из сумок, вытаскивая из нее нехитрую провизию,– не забывай, что с нами идут дети и девушка благородного рода, не привыкшие к таким прогулкам по дикой природе. Я, конечно, тороплюсь попасть в храм, но не ценой их здоровья.

Света, уже успевшая присесть на более или менее удобный камень и с облегчением вытянуть ноги, посмотрела на сестру с бесконечной благодарностью. Снеара заботилась о ней, и это согревало душу, заставляя верить в то, что все в конце концов будет хорошо.

– Вы, несомненно, правы.– Сашин, видимо осознав, с кем ему приходится путешествовать, не стал больше спорить по поводу очевидных вещей и принялся помогать жрице поудобнее устроить непривыкших к таким нагрузкам спутниц.

Света с благодарностью приняла из его рук флягу с водой и ломтик вяленого мяса, с восхищением наблюдая за своей сестрой, которая после того, как прошагала несколько километров по жаре с немаленьким грузом на плечах, еще нашла в себе силы походя проверить местность на предмет возможной угрозы, выяснить у Сашина, какие неприятности наподобие ручьев, оврагов и валежника могут поджидать их в ближайшем будущем, между делом стянула со Светланы сапоги и обработала мозоли какой-то едкой мазью, извлеченной из очередной сумки. И при этом девушка оставалась спокойной и собранной, ничем не показывая собственной усталости или раздражения неприспособленностью своей сестры к длительным пешим переходам.

Света с тоской посмотрела на лежащие у камня сапоги, представляя, каково ей будет их натягивать на опухшие, ноющие ноги, и тяжело вздохнула. Новый мир оказался куда более неудобным и неприятным, чем ей представлялось поначалу. Отсутствие цивилизации, выразившееся в невозможности использовать такое чудо человеческой мысли, как сотовый телефон и автомобиль, вылилось в утомительный марш-бросок по пересеченной местности и измотало Свету донельзя.

– Потерпи.– Снеара, словно почувствовав состояние сестры, присела на корточки рядом с камнем, на котором отдыхала Света, и принялась массировать ей ноги, пытаясь хоть немного облегчить состояние городской девушки, попавшей в суровые условия дикой природы.– К вечеру мы выйдем к небольшой часовне, которую местные по привычке называют храмом. Там ты сможешь отдохнуть и переодеться в более подходящую для походов одежду, да и поесть нормально.

– Спасибо. Со мной все хорошо.– Света не знала, куда деть глаза.

Снеара, пусть и являлась жрицей с нечеловеческими, по ее собственному утверждению, способностями, совсем недавно оправилась от страшных ран, которые кого-нибудь менее живучего наверняка свели бы в могилу, и вместо того, чтобы отдыхать и тщательно следить за своим здоровьем, стараясь не перенапрягаться, вынуждена даже на привале, отложив свой отдых на потом, заботиться о беспомощной сестре. И хотя утверждение Снеары о более чем неординарных возможностях ее организма пока подтверждалось на практике, Свете все равно было неудобно перед сестрой. Как бы ни пыталась девушка из просвещенного двадцать первого века уверить себя в том, что все произошедшее с ними можно логически объяснить, а магии и тем более богов в природе не существует, факты бесстрастно свидетельствовали об обратном.

– Я вижу.– Снеара сухо усмехнулась, продолжая разминать горящие ступни подруги.– Не пытайся прыгнуть выше головы. Я прекрасно понимаю, что ты не привыкла к таким нагрузкам и нуждаешься в помощи. Поэтому отдыхай и ни о чем не беспокойся, пока я рядом, тебе ничто не угрожает.

– Это я уже поняла.– Света невольно поежилась, вспомнив стремительный бой с разбойниками.– Какие бы цели ни преследовали богини, создавая жриц, в результате у них получился великолепный воин.

– Не воин.– Света вздрогнула, услышав в голосе сестры холодную горечь.– Оружие. Создавая жриц, боги создавали идеальное оружие для борьбы с себе подобными, и у них это получилось. Я – меч, и этим все сказано.

– Ты человек.– Света почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.– Ты человек, Снеара, и, что бы ты ни говорила, все твои действия доказывают это. Ты заботишься обо мне и девочках, рискуешь ради нас...

– Ну, я еще слишком молода.– Снеара одним слитным движением поднялась на ноги и насмешливо посмотрела на сестру сверху вниз.– Вот встретишь жриц, прошедших посвящение пару тысячелетий назад, и поймешь, о чем я говорю.

Света лишь вздохнула в ответ. Она в некоторой степени уже успела изучить характер своей сводной сестры и прекрасно знала, что, если Снежана, или Снеара, как ее называли в этом мире, что-нибудь вобьет себе в голову, переубедить ее не удастся никакими средствами. Так что оставалось надеяться, что эта блажь у сестренки скоро пройдет сама собой и она поймет то, что было совершенно ясно Свете едва ли не с первого дня их знакомства – Снеара куда более человечна и добра, чем многие признанные гуманисты, старательно расхваливающие себя за подвиги на ниве милосердия. Но, судя по всему, до осознания этой простой истины ее сестре еще очень и очень далеко...

Девушка с усталым вздохом поудобнее устроилась на нагретом солнцем камне, стараясь не смотреть в сторону валявшихся неподалеку сапог. Одна только мысль о том, что ей вскоре снова придется надеть это орудие пытки и куда-то идти, заставляла ее тоскливо морщиться. К сожалению, никакого выбора у нее не было, Света не собиралась даже пытаться идти по такой дороге босиком, прекрасно понимая, что в этом случае дело очень быстро закончится тем, что она вообще не сможет сделать ни шагу. Девушка осторожно отхлебнула из фляги, стараясь отвлечься от печальных мыслей о предстоящем путешествии по пересеченной местности, и вздрогнула от внезапно раздавшегося со всех сторон пронзительного воя. Она вскочила на ноги, едва не расплескав драгоценную воду, и принялась испуганно оглядываться, пытаясь обнаружить неожиданно подкравшуюся к ней опасность.

Но, к ее удивлению, Снеара и Сашин отнеслись к этому в высшей степени жуткому концерту совершенно спокойно, если не сказать равнодушно. Мужчина на мгновение поднял глаза от сумки, содержимое которой вдумчиво изучал, окинул взглядом подступающие с трех сторон к небольшой полянке, где они разбили лагерь, деревья и, пробурчав что-то невразумительное, но несомненно нецензурное, снова занялся поиском явно чего-то нужного. А жрица даже не соизволила повернуть голову, продолжая безуспешные попытки уговорить своих юных подопечных прервать их увлекательную, но несколько шумную игру и хоть немного перекусить.

Такое поведение более опытных спутников успокоило Свету. Она снова села на приглянувшийся ей камень и вернулась к невеселым размышлениям о предстоящем пешем переходе. Девушка вполне справедливо решила, что если люди, прекрасно знающие этот мир и все опасности, его населяющие, спокойно реагируют на эти, мягко говоря, устрашающие звуки, то ей тоже не стоит беспокоиться. Поскольку не приходится опасаться того, что обладатель этого весьма запоминающегося голоса выберется на поляну и решит, что люди, расположившиеся на ней, вполне подходят на роль его позднего завтрака или раннего обеда, в зависимости от того, какого режима питания придерживается этот таинственный некто.

Хотя все равно девушке было немного не по себе от мысли, что где-то совсем рядом находится дикий зверь, способный напасть на нее... В первый раз оказавшись настолько далеко от цивилизации, Света ощущала себя в высшей степени неуютно и жалела, что не может уподобиться близняшкам, которые, казалось, мгновенно освоились в незнакомой обстановке и чувствовали себя в диком лесу как у себя дома, устраивая шумные игры и ссоры.

А если честно, то девушка им банально завидовала. Хотела бы она иметь столько энергии, чтобы после изнурительного перехода по жаре еще носиться по поляне в попытках поймать какую-то летающую пакость, один вид которой вызывал брезгливую дрожь у любого взрослого. А поймав, с восторженным визгом тащить это порождение дурного чувства юмора матушки-природы Снеаре с целью запоздало выяснить, не кусачее ли оно.

За деревьями снова взвыло таинственное нечто, на этот раз вой раздался гораздо ближе, и к без того малоприятному концерту добавилось пронзительное повизгивание на самой высокой ноте, от которого у Светы по спине забегали мурашки и пальцы невольно задрожали от смеси какого-то подсознательного, животного страха с вполне банальным цивилизованным отвращением. Ей никогда не приходилось слышать более неприятных звуков.

– Что это? – невольно вырвалось у Светы.

Она с трудом подавила детское желание зажать уши ладонями, чтобы хоть как-то отгородиться от невыносимого воя, который все продолжался и продолжался, словно неведомой твари природа благосклонно позволила не дышать. Если Светлана хоть что-нибудь понимала в жизни, то любое нормальное существо давно бы уже замолчало, даже просто для того, чтобы сделать очередной вдох, а это...

– Хорохш[4],– раздалось у Светы за спиной, и, когда девушка испуганно оглянулась, бесшумно подошедшая к ней сестра невозмутимо сунула ей в руки очередную порцию мяса.– Мерзкая, но безопасная тварь. Не обращай на нее внимания.

– Как можно не обращать внимания на это?! – Девушка болезненно поморщилась, стараясь сдержаться и не закричать в голос, чтобы хоть как-то заглушить мучительную какофонию.– Это же просто невыносимо!

Снеара вдруг изменилась, Света даже отвлеклась от своих страданий по поводу звуков, кореживших ее нежный слух, и замерла, стараясь не привлекать к себе внимание этого нового существа, в которое за одно мгновение превратилась ее сестра. Точно такой же она была на поляне, когда расправлялась c разбойниками. Света не знала, что сделать или сказать, чтобы хоть немного успокоить жрицу, непонятно из-за чего разозлившуюся на нее, ей не хотелось оказаться на месте так неосмотрительно напавших на них отморозков. И еще где-то в глубине задавленного страхом сознания билась паническая мысль о том, что она даже не знает, чем рассердила Снеару, не знает, из-за чего умрет...

В следующий миг жрица сделала какое-то резкое, едва заметное движение, и Света сжалась, готовясь к неминуемой боли, но вместо ожидаемых страданий услышала во внезапно наступившей блаженной тишине усталый и какой-то слишком безразличный голос сестры:

– Все-таки ты меня боишься,– и почувствовала, как краска стыда заливает щеки.

Света была бесконечно зла на себя – даже своей странной реакцией на вой неизвестной твари она не могла оправдать просто отвратительное поведение по отношению к Снеаре. А ведь в нормальном состоянии девушка прекрасно понимала, что сестра не причинит ей вреда ни при каких обстоятельствах, и вот поди ж ты, ни с того ни с сего начала изображать слабонервную барышню, по чистой случайности угодившую на вечеринку людоедов. Нужно было срочно исправлять положение, но вот как это сделать...

– Снеара, я не знаю, что на меня нашло. Я тебя совершенно не боюсь, но когда эта тварь завыла...

– Хорохш.– В голосе жрицы не было никаких эмоций, и от этой холодной отстраненности Свете хотелось завыть не хуже неведомого хорохша, кем бы он ни был.– Эти животные опасны тем, что своим воем у некоторых людей пробуждают их самые потаенные страхи и заставляют их бежать куда глаза глядят. Обычно дело кончается тем, что такой бедолага падает в яму, натыкается на сук или любым другим способом калечится, теряя способность сопротивляться и оказываясь легкой добычей.

– Ты неправильно поняла мой страх! – Света увидела в словах сестры шанс исправить положение и ни за что не собиралась его упускать.– Я действительно боюсь, но не тебя.– Девушка стиснула зубы, заставляя себя забыть о том, что их разговор слышат посторонние люди, и решила быть предельно искренней, даже если потом она сгорит со стыда. Уж лучше так, чем потерять Снеару навсегда, а в том, что дело шло именно к этому, она почему-то не сомневалась. Словно в ее голове поселился кто-то старый и мудрый, и теперь этот кто-то вкрадчиво нашептывал ей, что если она поддастся своей природной робости, то никогда не сможет потом убедить сестру в том, что не боится ее и верит ей при любых обстоятельствах. Решившись, девушка заговорила, не отрывая глаз от земли и стараясь не думать о том, насколько жалко сейчас она выглядит со стороны.– Больше всего на свете я боюсь того, что ты однажды возненавидишь меня! Я просто не понимаю тебя и когда-нибудь могу жестоко обидеть, даже не осознав, что наделала! Этого я действительно боюсь! Потерять тебя, отплатить за все, что ты для меня сделала, неблагодарностью, причинить боль...

Света не понимала, что плачет, пока сильные руки сестры не обняли ее, прижимая к такому хрупкому на вид и при этом невероятно сильному телу. Снеара укачивала ее как ребенка, успокаивая, уговаривая не расстраиваться по пустякам, а девушка рыдала, словно маленькая девочка, выплакивая напряжение и страх последних дней, отчаянно цепляясь за тунику сестры, будто Снеара могла в любой момент исчезнуть, оставив ее одну. И только когда плач перешел в судорожные всхлипы, Света поняла, что умудрилась закатить истерику из-за пустяка на глазах у посторонних. Она нерешительно подняла голову, боясь увидеть на лице жрицы раздражение и злость на непутевую сестру. Светлана опасалась наткнуться на холодный взгляд голубых глаз, большую часть времени напоминающих лед под морозным зимним солнцем, такой же жесткий и не прощающий малейшей слабости, а столкнулась с теплым летним небом, улыбнувшимся ей из невообразимой дали.

– Тебе не нужно бояться обидеть меня, Света. Это не так-то просто, и уж тем более я не возненавижу тебя из-за неудачно брошенного слова.

Девушка вдруг почувствовала, как напряжение, давно уже ставшее для нее привычным спутником, понемногу отпускает ее, позволяя нормально дышать. Снеара никогда не лгала ей, она могла недоговаривать, отмалчиваться, но если уж давала себе труд говорить, то говорила правду. А это значило, что Света действительно переживала из-за глупостей, не стоивших даже того, чтобы о них задумываться, не говоря уже о большем. Разобравшись в отношениях с сестрой, Светлана тут же забеспокоилась по поводу того, что они не одни на поляне, а ее поведение, мягко говоря, не выдерживает никакой критики. Чувствуя, что у нее от стыда за свою выходку запылали щеки, Света поторопилась перевести разговор на другую, более безопасную для ее гордости тему:

– Снеара, а как ты сумела прогнать этого хорохша? Магией, да?

Жрица внимательно посмотрела ей в глаза, словно ища там ответы на свои вопросы. Видимо, нашла то, что хотела, потому что выпустила сестру из объятий и неторопливым шагом направилась к зарослям, невозмутимо бросив напоследок:

– Жрицы не владеют магией, я же говорила, по-моему. Пойду вытащу кинжал из туши, он у нас единственный.

Света проводила ее слегка ошалелым взглядом, пытаясь осознать, что ее сестра умудрилась убить кого-то, бросив кинжал на слух, и при этом она, даже находясь рядом с жрицей, не смогла различить ее движение... И еще где-то в глубине сознания вертелась неприятная мысль о том, что новый мир оказался куда более опасен, чем она предполагала – сначала эти жуткие разбойники, теперь какой-то хорохш, умудрившийся напугать Свету едва ли не до потери сознания, даже не показываясь на глаза. А что же ее ожидает завтра? Девушка строго сказала себе, что поскольку она все равно ничего не может изменить, то лучше об этом не думать и надеяться на то, что в случае возникновения очередной опасности ее сестра окажется рядом и сумеет позаботиться о ней.


Снеара предполагала, что путешествие по дикому лесу в компании двух малолетних детей и одной изнеженной городской девушки будет весьма и весьма хлопотным, но даже подумать не могла, что все окажется настолько плохо. То, что первый привал пришлось сделать через два часа после выхода из дома, ее не удивило, она ожидала чего-то подобного с самого начала. У Светы не было нормальной обуви – кто бы ни изготовил ее модельные сапожки, он явно не рассчитывал на то, что в них будут ходить по пересеченной местности. Тем более летом. Однако выбирать не приходилось. У Сашина не нашлось для Светланы никакой подходящей обуви, а идти босиком, как Снеара, девушка была явно не в состоянии...

Жрица уже смирилась с тем, что на переход до храма они потратят гораздо больше времени, чем нужно, и приготовилась к всевозможным неприятностям, которые, как и всегда было в ее жизни, не замедлили последовать. Света оказалась еще менее подготовленной путешественницей, чем Снеара предполагала, и умудрилась сильно сбить ноги, вдобавок ко всему они так опухли, что возникали серьезные сомнения в том, что девушка сможет снова натянуть на них сапоги.

Жрица потратила немало усилий на то, чтобы хоть немного убрать опухоль, но не знала, насколько эффективными окажутся ее действия,– к сожалению, лечить себя силой богини Света категорически запретила, как только узнала, что каждое исцеление причиняет сестре сильную боль. А сделать это незаметно было весьма сложно из-за появлявшейся при применении способностей щита богини татуировки. В конце концов жрица плюнула на возможный скандал и все же вылечила Светлане ноги, воспользовавшись тем, что девушка отвлеклась на какую-то живность, вознамерившуюся использовать ее волосы как место отдыха. Естественно, она не стала лечить ноги сестре полностью, прекрасно понимая, что это не скроешь, но сильно улучшила ее состояние. Второй проблемой стали неугомонные близняшки, воспринявшие переход по Северному лесу, пусть и по самой его границе, как прогулку в загородном парке. Они упоенно носились по поляне, не слушая ее просьб и увещеваний и явно не собираясь обедать, хотя по теории должны были уже проголодаться на свежем воздухе.

Но самым непредвиденным и неприятным происшествием оказалось нападение хорохша. Неожиданно выяснилось, что Света реагирует на его вой, и проклятую тварь пришлось немедленно прикончить. Однако грандиозной истерики избежать все равно не удалось, и Снеара, проклиная про себя все на свете, вынуждена была успокаивать рыдающую девушку, убеждая ее, что ничего страшного пока не произошло. Жрица никогда не отличалась хорошим знанием данного аспекта психологии и с трудом представляла, как следует себя вести с потерявшей над собой контроль от пережитого ужаса сестрой. Пришлось действовать по наитию, молясь про себя все богам и демонам о том, чтобы не сделать своими неуклюжими попытками помочь еще хуже, и заодно интересуясь у этих самых богов, за что они обрушили на нее очередное наказание. Хотя в результате всей этой катавасии Снеара узнала много нового о своей сестре и, хотелось надеяться, избавила ее от глупых страхов. Девушка и представить себе не могла, что подобное возможно – оказывается, эта глупышка на полном серьезе боялась ее оскорбить, сказав что-то не то. Захочешь, такое не придумаешь!

Теперь же жрица двигалась во главе отряда, исподтишка бросая взгляды на сестру и уже всерьез обдумывая, не плюнуть ли ей на безопасность и не взять ли Светлану на руки. Конечно, находясь в Северном лесу, руки лучше держать свободными на случай нападения, но если так пойдет и дальше, то Света просто упадет и не сможет подняться. К счастью, торговый тракт показался из-за зарослей колючих кустов раньше, чем это произошло. Теперь можно было успокоиться и решать проблемы по мере их поступления – например, остановиться на обочине и ждать, пока мимо пройдет какой-нибудь караван. Снеара скомандовала очередной привал и, устроив детей и сестру поудобнее, стала внимательно вглядываться в даль, ожидая появления торговцев или просто путешественников, решивших рискнуть и сократить себе путь за счет его безопасности.

К ее радости, ждать пришлось недолго. Девушка едва успела отловить близнецов и в принудительном порядке заставить их хоть что-нибудь съесть. И в очередной раз осторожно, пытаясь не привлекать внимания Светы к своей разрисованной физиономии, вылечить ей ноги, стараясь, чтобы сестра не заметила, как она использует свои способности. Сашина удалось убедить в необходимости очередного перерыва довольно легко, он, видимо, уже смирился с тем, что они будут передвигаться по лесу в темпе неторопливой прогулки. И теперь Снеара сидела на корточках лицом к лесу и напряженно прислушивалась в надежде обнаружить любую возможную угрозу для людей, которых взялась защищать, раньше, чем та обнаружит себя самостоятельно, попытавшись съесть кого-нибудь из ее подопечных.

Жрица была серьезно обеспокоена. Если со странным поведением своей сестры ей более или менее удалось разобраться и, как она надеялась, разрешить все разногласия и недопонимания, существовавшие между ними, то с детьми творилось что-то непонятное. Снеара просто не узнавала девочек. Казалось, их подменил какой-то злой волшебник. И если бы не полная уверенность в том, что никакой посторонней магии в ближайшую пару дней рядом с ними не было, жрица на полном серьезе стала бы рассматривать эту версию.

Дети вели себя более чем неадекватно. Нет, никто не спорит, они всегда были весьма активны и склонны к всевозможным выходкам и экспериментам, в особенности Лара, вообще считавшая день прожитым зря, если не умудрялась в течение светлого времени суток попасть в какое-нибудь приключение. Но сейчас близняшки вели себя так, словно это был последний день в их жизни и им было просто необходимо испытать как можно больше самых разнообразных впечатлений. Если бы речь шла о взрослых, Снеара заподозрила бы, что они прощаются с чем-то очень для себя дорогим, но ведь шестилетние дети не могут...

Из невеселых раздумий о том, что она сделала не так, если дети вдруг перестали ей доверять и больше напоминают отчаявшихся, попавших в безнадежное положение взрослых, жрицу вырвали характерные гортанные возгласы и щелканье кнутов. Кто-то на предельной скорости гнал караван, стараясь как можно быстрее миновать опасный участок дороги. Снеара удовлетворенно отметила про себя, что им действительно повезло и ждать пришлось совсем не так долго, как она предполагала. Поднявшись на ноги, она вызвала свою силу меча богини, привычно поморщившись от нахлынувшей вместе с ней боли, и плавным, стремительным движением скользнула на дорогу, остановившись точно посредине, чтобы у неизвестного караванщика не было возможности избежать разговора с ней, попросту попытавшись ее объехать.

Когда первая телега появилась из-за поворота, жрица напряглась, готовая в случае необходимости увернуться от столкновения с головным тьшером[5], если человек, им управляющий, не сможет или не захочет вовремя остановиться, и вынудить его сделать это помимо его желания. Но экстренных мер не потребовалось. Как только возница увидел на дороге женскую фигуру с мечом, то заорал что-то невразумительно-предостерегающее и натянул поводья так, что бедное животное от неожиданной боли встало на дыбы и чуть не опрокинуло повозку. Жрица, помянув про себя всех идиотов, не иначе как по недосмотру богинь все еще мешающих своим присутствием в этом мире нормальным людям жить так, как им удобно, схватила запаниковавшее животное под уздцы, не давая ему вслед за его хозяином сделать какую-нибудь глупость.

Тьшер зафыркал и сердито затряс головой, но все-таки послушно опустился на землю всеми четырьмя ногами, не переставая многообещающе коситься на жрицу, по его мнению ставшую причиной всех его неприятностей. Возница наконец-то смог рассмотреть, кого чуть не задавил, и, убедившись в том, что не ошибся в своем предположении, потрясенно выдохнул, глядя на Снеару круглыми от изумления глазами:

– Жрица!

Девушка вздохнула, внутренне готовясь к изматывающему общению с людьми более чем простых нравов, которые мирно уживались в них с самыми причудливыми суевериями, и бесстрастно, насколько это было возможно без спасительной стены, отделяющей душу от тела, а значит, и от лишних эмоций, произнесла:

– Меня зовут Снеара, и мне нужна помощь.– Жрица делала вид, что обращается к вознице, восторженно-неверяще таращившемуся на нее. Но на самом деле ее монолог был рассчитан на караванщика, вне всякого сомнения сейчас внимательно наблюдающего за ней, сидя в одной из повозок, сгрудившихся на коротком участке дороги между местом, где девушка устроила очередной привал для своих подопечных, и поворотом, из-за которого появился караван.

– Какая же помощь вам требуется, госпожа Снеара?

Девушка повернулась в сторону говорившего, поздравляя себя с маленькой победой. Ей все-таки поверили и не объявили самозванкой, что было весьма возможно в данной ситуации, поскольку в сознании людей прочно укоренился образ жрицы в боевом одеянии, а девушка пусть и с ритуальной татуировкой, но в невероятных обносках с этим образом никак не ассоциировалась.

– Мне нужно два тьшера и одежда для меня, моей сестры и детей. Храм заплатит.

Торговец окинул ее внимательным взглядом, задержав его на красно-бурой татуировке меча богини. Снеара справедливо рассудила, что две татуировки – вещь слишком невероятная, и если местные не слышали о жрице двух богинь, то у них будет еще больше оснований счесть ее самозванкой, а если слышали... Ажиотаж вокруг ее персоны был сейчас нужен девушке меньше всего.

– Госпожа жрица, у меня нет детской и женской одежды и лишних тьшеров тоже.– Снеара внимательно наблюдала за торговцем, который тщательно подбирал слова, изо всех сил стараясь не разозлить такое могущественное и непредсказуемое существо, как истинный меч богини.– Но, если желаете, мы можем подвезти вас и ваших спутников до храма, находящегося неподалеку отсюда. Уверен, там вы найдете все необходимое...

– Хорошо.– Девушка усмехнулась, увидев, как в глазах караванщика мелькнуло облегчение.

Она до сих пор, всякий раз применяя на практике то, чему ее учили наставницы, поражалась, как легко ей удавалось управлять людьми. Казалось бы, простенький прием: сначала запросить что-то совсем уж невыполнимое, а потом согласиться на предложенный менее обременительный для собеседника вариант, но человек, словно не замечая того, что им откровенно манипулируют, радуется и считает, что ему удалось настоять на своем и добиться более выгодных для себя условий. А ведь если бы она изначально потребовала, чтобы он их подвез, то торговец всю дорогу негодовал бы про себя, поражаясь сумасбродству и самоуправству жриц. В принципе Снеаре ничего не стоило и принудить караванщика сделать так, как ей хочется, но Тенира всегда настаивала, чтобы юная жрица по возможности не оставляла после общения с собой недовольных, а как это она сделает, наставница предпочла оставить на ее усмотрение. Главное, чтобы репутации богинь и их жриц не был нанесен урон, остальное меча богини не касалось. Хоть убивай...

– Я рад, что вы согласились, госпожа жрица. Мои люди сейчас устроят на повозках удобные сиденья для ваших спутников. Дело в том, что мы везем тюки с шерстью, дорогие ткани, но у нас совсем нет готовой одежды...

Снеара одобрительно кивнула, прерывая монолог торговца, мгновенно прекратившего перечислять причины, по которым он не может исполнить требования такого уважаемого существа, как меч богини, и принявшегося немедленно криками и затрещинами подгонять своих работников, чтобы они поскорее выполнили то, что он обещал. Глядя на стремительно возникшую суету, жрица наконец поверила в то, что они сегодня все-таки доберутся до места назначения, и, резко развернувшись, зашагала к полянке, где отдыхали ее спутники, с любопытством наблюдая за попыткой Снеары найти для них транспорт.

Девушка подхватила оставленные у дороги сумки и, кивком предложив Сашину следовать за ней, тихо бросила, стараясь не привлекать внимание увлеченных экстренным перераспределением груза торговцев и их подсобных рабочих:

– Идите за мной, постарайтесь не разговаривать, пока не окажемся в храме.– И, встретившись взглядом с недоуменно приподнявшей брови Светой, еще тише добавила: – Даже если они не попытаются нам навредить, то вполне могут рассказать об услышанном от нас первому встречному, чтобы поднять свой статус, а если им предложат деньги, то даже вспомнят, какого цвета у тебя были завязки на рукавах. Я не знаю, что сейчас творится в стране, поэтому лучше перестраховаться.

Снеара ожидала, что Света попытается с ней спорить или сделает еще какую-нибудь глупость, но девушка лишь понимающе кивнула и, взяв Лару и Налу за руки, заспешила к повозкам, стараясь не слишком хромать. Жрица ей была за это искренне благодарна. Она просто не могла с точностью сказать, что происходит в мире, который она покинула в переломный момент. Нет, судя по тому, что люди по-прежнему почитают жриц, Темные боги к власти не пришли, но и без них в мире всегда хватало негодяев. И нет никакой гарантии, что в определенных кругах не объявлено негласное пожелание о захвате одной конкретной жрицы или вообще любой носительницы силы богинь – как-никак в недавнем прошлом они доказали, что могут быть сильными союзниками. А значит, и потенциальным оружием, благо за столько лет люди уже успели прочно забыть некоторые специфические особенности жриц, кроме их абсолютной неподкупности, а именно способность не поддаваться любым физическим и психическим методам убеждения.

К тому же не хотелось, чтобы в Сиали знали нюансы появления ее, а теперь и ее сестры в этом мире. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь от большого ума попытался повторить эксперимент жрецов Темных богов. Да и если не удастся отправить Свету домой, вряд ли ей пойдет на пользу ажиотаж вокруг нее как пришелицы из иного мира, хватит и того, что ей обеспечено повышенное внимание как сестре жрицы.

Снеара усмехнулась, подсаживая близнецов на высокую повозку и помогая им устроиться между тюками с шерстью, образовавшими уютное гнездышко, которое торговец не поскупился выстелить изнутри тканью, обеспечивающей детям возможность отдохнуть и даже поспать относительно комфортно. Все ее рассуждения, насколько бы рационально они ни звучали, означали единственное: у нее снова разыгралась паранойя, и, имея на руках столь дорогих для нее людей, жрица не собиралась рисковать их безопасностью ни под каким видом. Поэтому и не расспрашивала Сашина о последних новостях и вообще старалась как можно меньше контактировать с людьми, пока не поймет, насколько изменилась обстановка в королевстве Сиали за время ее отсутствия. А узнать это лучше всего в храме.

Служители привыкли к странностям жриц и, не удивляясь, ответят на любые ее вопросы, при этом можно не опасаться, что информация о ее странной неосведомленности станет известна за пределами храма. К тому же эти люди, принявшие на себя бремя служения священным близнецам, знали о том, что происходит в стране, гораздо больше простых обывателей. И их сведения всегда оказывались куда более достоверными, чем слухи и домыслы, которые скорее всего могли рассказать ей торговцы и охотник за редкими растениями и животными, по много дней не вылезающий из зарослей Северного леса, где, как известно, новости услышать не от кого.

Снеара еще раз проверила, удобно ли устроились близнецы и Света, оказавшаяся, к ее сожалению, подверженной страху перед тьшерами, доставившему когда-то новоявленной жрице несколько весьма неприятных переживаний, пока она не научилась отгораживаться от мешающих ей эмоций. Убедившись в том, что с ее подопечными все в относительном порядке, если не считать легкой бледности на щеках сестры, явно изо всех сил старающейся не показать, насколько ее нервирует жуткая зверюга, которой доверили везти повозку с ее драгоценным телом, жрица одним скользяще-стремительным движением забралась на козлы и устроилась рядом с заметно вздрогнувшим возницей.

Путь до храма предстоял неблизкий, и девушке следовало позаботиться о том, чтобы они добрались до него без приключений, просто потому, что не стоило трепать лишний раз нервы Свете, и так уже пережившей в последние время чересчур много всевозможных потрясений, начиная со встречи с жрецом Темных богов, едва не завершившейся ее смертью на алтаре, и заканчивая переносом в другой мир, где даже общеизвестные законы природы если и действовали, то не совсем так, как к этому она привыкла с рождения.

Глава 13

До храма они добрались уже затемно, но Снеара была рада и этому. Она вообще сомневалась, что такое расстояние можно преодолеть за день, но возницы каравана, с которым ей пришлось путешествовать, были готовы творить невозможное, если дело касалось спасения их шкуры от таинственных опасностей Северного леса. Караванщик даже не заикнулся об оплате, когда повозка, выделенная для подопечных Снеары, остановилась у ворот небольшого храма, скорее часовни Элары, построенной, однако, по всем канонам веры и на взгляд человека другого мира сильно напоминающей небольшое военное укрепление, а не то место, где человек должен обращаться к своему богу.

Жрица помогла спуститься с повозки детям и Свете и обернулась к торговцу, напряженно наблюдавшему за ее действиями.

– Я благодарна тебе за то, что ты помог доставить моих спутников в храм. Назови цену своей помощи, и я клянусь, что храм оплатит тебе все сполна.

– Не нужно никакой платы, госпожа жрица.– Караванщик вдруг хитро усмехнулся и поклонился с неподдельным уважением.– Мы сделали не такой уж большой крюк, а взамен получили бесплатного охранника, который действительно обеспечил нам безопасность возле Северного леса. За такой уровень охраны я обычно плачу немалые деньги.

– Понимаю.– Снеара улыбнулась и осторожно подтолкнула детей в сторону запертых на ночь ворот.– Что ж, спасибо тебе за то, что довез нас сюда, и знай, жрицы одинаково хорошо помнят и добро, и зло.

Торговец снова поклонился, стараясь скрыть свою радость, но девушка успела заметить, как торжествующе блеснули его глаза. Он прекрасно понимал, что благосклонность меча богини, которую смогут подтвердить все его возницы и охранники каравана, поднимет его в глазах конкурентов и знакомых на недосягаемую высоту, а однажды вполне может спасти ему жизнь.

Жрица склонила в ответ голову, подтверждая свои слова, и, резко развернувшись, зашагала к наглухо закрытым воротам храма. Отодвинув в сторону нерешительно переминавшегося с ноги на ногу Сашина, Снеара резко ударила в створку рукоятью меча и прислушалась к басовитому гулу, прокатившемуся по округе. Ворота в храме согласно канонам делали из металла особой закалки, способного выдержать длительную осаду и доставить не менее длительную головную боль осажденным, поскольку кроме положительных качеств вроде прочности и неподверженности ржавчине в совокупности с большинством видов магии он имел один, но весьма существенный недостаток: этот металл звенел при ударе. Причем не просто звенел, а издавал продолжительный и чистый звук, за который его ценили музыканты, повадившиеся заказывать из него гонги, колокольчики и прочие музыкальные инструменты.

С другой стороны, храмы и крепости, оборудованные симилловыми[6] воротами, вполне спокойно могли обходиться без таких излишеств, как дверные колотушки и прочие средства оповещения о приходе гостей, им вполне хватало самих ворот.

Во дворе храма послышались быстрые шаги, и в створке открылось небольшое окошко, предусмотрительно забранное толстой решеткой, позволяющей служителю избежать удара клинком в лицо в случае вероломного нападения врагов, успешно прикинувшихся мирными путниками и попытавшихся усыпить таким образом бдительность часовых.

– Кто вы? И что вы хотите получить в храме Элары в такое позднее время?

– Я меч богини Снеара. А это мои спутники, я поклялась их защищать. Нам нужен отдых под крышей этого храма.– Жрица придвинулась ближе, чтобы обычный человек мог разглядеть в густых сумерках причудливую вязь татуировки, подтверждавшей для каждого, кто понимал хоть что-нибудь в тонких материях религии, что перед ним девушка, принявшая в себя силу богини.

Служитель сдавленно вздохнул, мгновенно осознав, кто почтил своим визитом их отдаленный храм, и, торопливо откинув засов, распахнул ворота, не забыв поклониться высоким гостям.

– Прошу вас, госпожа жрица. Вам и вашим спутникам выделят покои, где вы сможете отдохнуть, но, поскольку мы не ждали гостей, боюсь, это займет некоторое время... Если вы не возражаете, я провожу вас к верховному служителю храма, а пока вы будете у него, для вас приготовят комнаты.

– Хорошо, веди.– Снеара уже привычно подхватила близнецов на руки, позволяя себе вблизи слуг одной из ее богинь отойти от жестких требований безопасности, и вошла в гостеприимно распахнутые ворота.

Идти пришлось совсем недолго. Они пересекли небольшой двор, мощенный камнем и больше всего напоминающий колодец, служитель открыл перед ними тяжелую дверь и провел по узкому извилистому коридору в покои верховного служителя храма. Жрица невозмутимо следовала за ним, краем глаза наблюдая за слегка побледневшим Сашином, который, как и все обычные люди, не был в храме нигде, кроме молельного зала. Впрочем, новые знания никогда не бывают лишними, тем более знания о тех, в чьи должностные обязанности входит защита твоей души и тела от всяческих потусторонних тварей.

Жрица оглянулась, проверяя, как себя чувствует ее сестра. Света озиралась по сторонам, отчаянно пытаясь делать это незаметно. Подобное поведение сестры совсем не удивило Снеару, осведомленную о том, насколько храмы Элары отличаются от домов божьих, привычных для людей ее мира. Оставалось надеяться, что ее сестра не выскажет вслух свое удивление увиденным. Когда перед ней распахнулась обычная неприметная дверь, жрица подобралась, готовясь к серьезному разговору и, возможно, неприятностям. Начальников любого масштаба она по привычке, оставшейся еще с прежнего мира и начавшейся с подозрительной антипатии к директору школы, традиционно недолюбливала и не понимала, чего от них можно ждать.

Девушка напомнила себе, что теперь она в Сиали, где положение жрицы несколько отличается от положения школьницы ее родного мира, и решительно толкнула дверь коленом, не дожидаясь, пока сопровождавший их служитель сообразит, что у нее заняты руки и, следовательно, ей требуется помощь для того, чтобы попасть в помещение. Можно было, конечно, открыть дверь пинком, но это уже выглядело бы откровенным хамством. Жрица на мгновение замерла на пороге, окинув помещение быстрым внимательным взглядом, и, убедившись, что ничего и никого опасного в нем нет, шагнула внутрь, спиной чувствуя, как за ней торопливо идет Света, стараясь не хромать в сапогах, немилосердно трущих ей ноги.

Комната верховного служителя храма оказалась достаточно большой и светлой, обставлена она была с аскетической роскошью, характерной для помещений, за дизайн которых берется достаточно образованный боевой офицер, не стесненный в средствах. Все вещи были строго функциональны и удобны, при этом опытному взгляду открывались малозаметные мелочи, свидетельствовавшие о том, что все предметы обстановки делал мастер и на заказ. Снеара не удивилась бы, выяснив, что каждая с виду безобидная деталь меблировки таит в себе парочку неприятных сюрпризов для тех, кто войдет в комнату с недобрыми намерениями. Не менее опасен для нежданных визитеров был и сам хозяин комнаты. Невысокий кряжистый мужчина, уже переступивший порог пятидесятилетия, внимательно наблюдал за вошедшими, оценивая каждого из них. И жрица не сомневалась, что оценка этого человека будет предельно точной и беспристрастной. Что ж, это его право и, если на то пошло, обязанность.

Осторожно подойдя к дивану, стоявшему у узкого окна, больше напоминавшего бойницу, жрица опустила на него детей, тут же прижавшихся друг к другу и заспанными глазенками принявшихся разглядывать незнакомого человека в кресле за столом в противоположном от двери конце комнаты. Аккуратно подхватив под локоть измученную дорогой Свету, девушка водрузила ее на тот же диван, при этом легким импульсом целительной энергии в очередной раз приведя в порядок ее ноги, предусмотрительно отвернувшись, чтобы сестра не обнаружила, чем она занимается. Покончив с первостепенными проблемами, жрица кивком указала Сашину на свободный табурет возле кадки с каким-то вечнозеленым растением, установленной в помещении очевидно в весьма безуспешной попытке придать комнате больше уюта, и вопросительно воззрилась на верховного служителя храма. Она ожидала его реакции на подобное самоуправство и готовилась действовать, исходя из нее.

Мужчина даже бровью не повел, глядя на то, как в его личных покоях распоряжается какая-то пигалица с мечом, пусть и являющаяся жрицей его богини. Он тяжело поднялся из-за стола, за которым сидел, когда в его комнату ввалились поздние гости, и, отвесив канонический поклон, звучным голосом торжественно произнес:

– Я рад приветствовать в нашей скромной обители, которую я волей Элары возглавляю вот уже двадцать пять лет, меч богини, озаренную ее благодатью, и нижайше прошу извинить меня за тот недостойный прием, что был вам здесь оказан. Не соблаговолите ли вы снизойти до того, чтобы отведать скромный ужин, приготовленный нашим поваром, и почтить своим присутствием комнаты для гостей...

– Вам не за что извиняться.– Девушка небрежно отмахнулась от традиционных извинений.– Среди нас нет избалованных кьеров, способных даже в неправильно подобранном цвете салфетки за ужином усмотреть истинную трагедию и попрание вековых традиций. Мне и моим спутникам достаточно того, что вы накормите нас горячей и вкусной пищей и дадите возможность выспаться в постели. О большем мы и не просим.

– Да конечно, конечно.– Верховный служитель оживился и яростно задергал шнур колокольчика, вызывая служителей.

Снеара с удовольствием наблюдала за тем, с какой скоростью сервируется стол, явно изначально предназначенный для работы с бумагами, а не для поздних трапез уставших путников, отмечая про себя, что все блюда, предложенные им, отличают две весьма существенные особенности. Каждое из них было вкусным и питательным и при этом могло быть приготовлено в весьма сжатые сроки. Впрочем, она против такого подхода к проблеме не возражала. В конце концов, какая разница, сколько времени затратил повар на приготовление еды, если она сможет нормально накормить малышек, уставших с дороги и проведших весь день на сухом пайке из вяленого мяса, хлеба и воды.

– Прошу вас, угощайтесь! – Как только за служителями, доставившими в покои верховного служителя храма поздний ужин, закрылась дверь, мужчина сделал приглашающий жест и снова устроился в кресле, всем своим видом давая понять, что его совершенно не затруднит подождать, пока его гости закончат трапезу.

Жрица не раздумывая подошла к столу и, наполнив две тарелки всем, что посчитала пригодным для питания шестилетних детей, вернулась к дивану, поставив на колени девочкам их поздний ужин. Отсутствие в комнате нужного количества стульев если и было замечено, то успешно ею проигнорировалось. В конце концов, обстановка позволяла обойтись и без них. Глядя, с какой скоростью близняшки поедают предложенные им кушанья, Снеара невольно нахмурилась, опасаясь, что дети заработают несварение желудка, но тут же успокоила свой внезапно разыгравшийся материнский инстинкт тем, что такую мелочь она сумеет вылечить в любом состоянии. За едой для Светы тоже пришлось идти, поскольку ее сестра внезапно вспомнила, что чужих людей ей положено стесняться, и, чтобы не привлекать внимания окружающих, постаралась слиться с обивкой дивана. Да и лишний раз заставлять ее ходить в тех орудиях пытки, которые неизвестный вредитель додумался назвать модельными сапогами, было жестоко.

Сашин никакими комплексами не страдал и самостоятельно разорил пару наиболее приглянувшихся ему блюд, нагрузив свою тарелку до краев и улизнув с ней в облюбованный им угол за растением, прекрасно закрывающим его от посторонних взглядов. Какое-то время в комнате царило молчание – охотник и Света с детьми увлеченно поглощали ужин, а служитель и жрица вдумчиво наблюдали за процессом, попутно стараясь разгадать, что каждый из них пытается скрыть от другого.

Жрица не собиралась начинать с их гостеприимным хозяином серьезный разговор до тех пор, пока ее может услышать кто-нибудь, кроме него, а служитель приглядывался к гостям, пытаясь понять, откуда же появились такие странные люди и насколько им, а особенно мужчине в костюме охотника можно доверять. Насчет преданности и честности меча богини он не сомневался, но вот в ее спутниках уверен не был. Да и обсуждать что-то важное в присутствии детей и молодой девушки казалось опытному воину и интригану просто верхом глупости и безответственности. Поскольку у всех вышеперечисленных особ наверняка ветер гуляет в голове, а следовательно, ради всеобщего спокойствия лучше не забивать эти головы информацией государственной важности. Поэтому в комнате царило молчание, изредка нарушаемое хрустом печенья и недовольным сопением детей, периодически обнаруживающих, что еда не настолько вкусная, какой выглядит.

Наконец в дверь просунулась голова служителя, провожавшего их до покоев настоятеля, и гостям вежливо сообщили, что комнаты для них готовы. Снеара немедленно взяла инициативу в свои руки и усталым голосом попросила Свету уложить близнецов. Мужчины воззрились на нее круглыми от изумления глазами – им было прекрасно известно из легенд и летописей о том, что ни одна жрица никогда не покажет людям, что она утомлена. Более того, среди служителей давно велись теологические споры на тему, могут ли вообще мечи богини испытывать обычную человеческую усталость или, как и их металлические тезки, лишены такого вредного для любого оружия ощущения. Но, несмотря на свое удивление нетипичным поведением жрицы, и охотник, и служители сочли за лучшее промолчать, поскольку, как и все жители Сиали, твердо верили: если меч богини что-то делает, значит, это единственно правильные в данной ситуации действия.

Но Светлана не была осведомлена о предполагаемой неспособности или нежелании жриц демонстрировать или испытывать усталость и приняла игру Снеары за чистую монету. В конце концов, она знала, что девушка была недавно серьезно ранена, а потом тащила по жаре немаленький груз. Поэтому, пытаясь помочь измотанной за день сестре, Света беспрекословно подхватила трущих кулачками глаза и отчаянно зевающих девочек и заспешила к выходу. Сашин понятливо последовал за ней, прекрасно осознавая, что скорее всего весь этот спектакль с усталостью и просьбой о помощи был затеян с единственной целью: обсудить что-то наедине. И мужчина не сомневался, что ему лучше не знать для собственного спокойствия и долголетия, что именно будут обсуждать жрица и верховный служитель храма. Как только за ними закрылась дверь, Снеара повернулась к мгновенно посуровевшему служителю и сухо произнесла:

– Меня давно не было в Сиали. Что сейчас происходит в королевстве?

– У нас война, госпожа жрица...

– Зовите меня Снеарой.– Девушка отмахнулась от церемоний, переходя сразу к сути вопроса.– С кем воюет королевство и почему люди в караване об этом ничего не говорили?

– Начну по порядку.– Служитель вздохнул и устало потер глаза.– После того как был коронован его величество Литари Третий и все кьеры королевства принесли ему присягу, стали твориться странные, а порой жуткие вещи. Сначала неожиданно произошло очень сильное землетрясение, и в Неприступных горах внезапно открылся проход в земли, лежащие за ними.

– Что? – Снеара удивленно приподняла брови.– Это какой же силы было землетрясение, если в горной гряде такой ширины открылся проход? И с каких пор в этих горах начали вообще происходить землетрясения?

– Землетрясение было магической природы и очень сильным, но, естественно, не настолько сильным, чтобы разрушить горную гряду шириной с полматерика. Однако оказалось, что этого и не нужно. Выяснилось, что Неприступные горы имеют форму дуги, которая в своей средней части довольно узка, и обрушения нескольких вершин вполне достаточно для того, чтобы появился вполне проходимый перевал. Нужно было только знать, в каком месте ударить, и жрецы Темных богов, как оказалось, были прекрасно об этом осведомлены. Жрица Тора, когда появился проход в горах, отправилась проверить, что находится за перевалом, и не вернулась.

Снеара почувствовала, как сердце пропустило удар, она хорошо знала возможности старшей жрицы, и, если Тора не смогла вернуться, значит, она пострадала настолько, что для излечения погрузилась в сон, погибла от удара проклятого копья, если они остались у темных магов, или попала в плен. Но если за перевалом находится враг, способный проделать такое с этим живым воплощением меча, то ей, Снеаре, с ним тем более не справиться ни при каких обстоятельствах. Она трезво оценивала свои возможности.

А верховный служитель между тем продолжил свой рассказ, не обращая внимания на тревожную задумчивость собеседницы:

– Позже выяснилось, что за перевалом находятся обитаемые земли, и обитают в них, судя по всему, предки наших кьеров, по крайней мере, внешне жители королевств, расположенных за Неприступными горами, и представители древнейших благородных родов Сиали очень схожи. О том, насколько развита у них цивилизация, узнать не удалось, но вряд ли они достигли особого расцвета под правлением жрецов Темных богов, явно чувствующих себя там как дома. Больше узнать о новых землях не удалось. Основную информацию мы получили, наблюдая за войском, вторгшимся в Сиали под предводительством небезызвестного вам Мидонга, бывшего королевского мага. Собирать сведения о захватчиках было чрезвычайно трудно. Жрецы сделали весьма ловкий ход, успешно внушив простым людям Сиали, что увидеть их войско, а тем более обсуждать увиденное смертельно опасно. Несколько показательных смертей в людных местах убедили даже самых сомневающихся.

– Убийц поймали? – Жрица чувствовала себя так, словно она снова перенеслась во времена своего ученичества и от нее опять требуют невозможного.

Девушка до сих пор не понимала, почему в ситуацию не вмешались мечи богини, оставшиеся в столице, и Синала, если уж на то пошло. Но торопить служителя не было смысла, уж лучше связный подробный рассказ, благо время позволяет вдумчиво выслушать повествование любой разумной продолжительности, чем разрозненные факты, из которых еще нужно будет составить картину происходящего. Хотя, судя по всему, информация у верховного служителя уже несколько устарела, по крайней мере, кто бы ни командовал сейчас войском захватчиков, это точно не Мидонг – этого жреца Темных богов она лично отправила к его хозяевам без обратного билета.

– Не было никаких убийц, госпожа жрица, только заклинание, наложенное жрецами на тех, кого они заметили возле войска. Нескольких показательных смертей оказалось достаточно для того, чтобы простолюдины отказывались говорить о врагах даже под угрозой пыток. Должен признать, я их понимаю, такой смерти я не пожелаю даже самим Темным богам, не говоря уже о людях, сколь бы чудовищные преступления они ни совершили. И как назло, незадолго до вторжения вражеской армии на Южных островах завелось нечто, умудрившееся неизвестным способом захватить целый остров, да так, что ни один корабль, подошедший к нему слишком близко, не вернулся назад. Тенира с Лирой и Синалой отправились туда, чтобы выяснить, что же там такое произошло, и в результате оказалось, что, когда потребовалась помощь мечей и щитов богинь в борьбе против прислужников Темных богов, их не было в королевстве. За кораблем жриц послали гонца на быстром корабле-курьере, но он пока не вернулся, что само по себе настораживает. И все верховные служители даже самых мелких храмов получили приказ искать жриц и подробную информацию, которую они обязаны немедленно сообщить любому встреченному ими мечу или щиту богинь.

– Понятно.

Снеаре действительно все было понятно. Сиали оказалось беззащитным перед вторжением Темных магов потому, что не было никого, кто мог бы разбудить жриц, спящих в укромных уголках королевства. Богини на молитвы не отзывались по причине своего пребывания в другом мире, а три оставшиеся бодрствовать жрицы были ловко нейтрализованы противником. В сотый раз уже девушка прокляла специфическое мышление мечей богини, прямолинейное, как их любимое оружие. Нет, если они давали себе труд задумываться, то ничем не уступали самым прожженным интриганам, хотя бы потому, что в подобных делах имели больше опыта, чем любой из ныне живущих людей. Но действовать слаженно и планировать свои действия на будущее мечи и щиты богинь не умели или не считали нужным это делать, что постоянно позволяло их главному противнику, не уступающему им в опыте скрытой борьбы умов, находиться на шаг впереди.

Жрица напряженно обдумывала ситуацию, пытаясь решить, что ей делать дальше. Она могла разбудить своих сестер, возможно, богини тоже могли это сделать, но сначала жриц надо найти, а где прикажешь их искать?.. Может быть, Нала и Лара смогут подсказать... А если...

– Вы знаете места, где спят мечи богини? – Снеара спросила скорее для проформы, чем действительно надеясь получить утвердительный ответ. Она прекрасно знала, с какой скрупулезностью жрицы скрывали места своего отдыха, и удивилась, когда служитель решительно произнес:

– Одно знаю. По старым хроникам, под главным храмом Тошима спят мечи богини, там под городом огромные катакомбы, в которые никто не рискует заходить. По слухам, они тянутся под всем старым районом, и там также нашли убежище несколько жриц Эналы.

– Ясно. Хоть какая-то зацепка. Завтра я отправлюсь туда.– Снеара решительно поднялась и направилась к выходу.– Подготовьте мне все необходимые для путешествия припасы, полное обмундирование и вооружение. И последние вопросы: как далеко вражеское войско от столицы? И где находится его величество?

– Его величество в столице, по последним сведениям, собирает армию, чтобы выступить навстречу противнику, если Верховному служителю Элары не удастся отговорить его от этой самоубийственной затеи. У простых магов нет шансов справиться с жрецами Темных богов без помощи жриц. А войско неприятеля еще достаточно далеко от столицы, по счастью находящейся на значительном расстоянии от Неприступных гор.

– Хорошо. Надеюсь, вы не ошиблись насчет Тошима.– Снеара закрыла за собой дверь и на мгновение остановилась, пытаясь унять противную дрожь, пробежавшую по позвоночнику.

История повторялась, и ей опять предстояло ввязаться в практически безнадежный бой. Девушка тряхнула головой, отгоняя назойливые мысли о том, что ей не справиться с поставленной задачей, и криво ухмыльнулась. Что-то она начинает привыкать совершать невозможное, видимо, становится настоящей жрицей. Давно пора, а то ей уже до зубовного скрежета надоело скулить от жалости к себе после очередной неприятности, свалившейся ей на голову. Но обдумать изменения в характере и мировоззрении вполне можно было и завтра. А сейчас Снеаре предстояло серьезное и ответственное дело, о котором она не собиралась уведомлять никого, даже верховного служителя храма. Она не доверяла никому настолько, чтобы поставить под угрозу благополучие своих девочек.

Света проснулась от непонятного чувства тревоги. Она легла спать в комнате вместе с детьми, опасаясь, что в незнакомом месте они испугаются, проснувшись ночью одни, и теперь ощущала вокруг себя странную неправильность. Резко сев на постели, девушка первым делом бросила взгляд на кровать девочек и судорожно вздохнула от подкатившего к горлу ужаса. Постель была пуста! Светлана тихо ахнула, представив, что может случиться с детьми в этом храме, больше напоминающем какую-то средневековую крепость, и решительно поднялась с кровати.

Закутавшись в одеяло, чтобы не тратить время на поиски одежды, которую куда-то с вечера унесли местные служители и до сих не принесли ничего взамен, Света поискала взглядом что-нибудь способное заменить обычный фонарик и помочь в поисках двух юных путешественниц, которых потянуло на приключения в такое неподходящее время. Ничего даже отдаленно похожего на переносной светильник в комнате не оказалось, и девушка решила идти как есть... Девочек нужно было срочно найти и вернуть в спальню!

Светлана решительно направилась к двери, стараясь не обращать внимания на то, как каменный пол обжигает холодом ее босые ноги, и распахнула тяжелую створку... В следующий момент она уже была не так уверена в том, что ей удастся отыскать детей в этом хитросплетении извилистых коридоров и переходов, больше всего напоминающих какой-то замысловатый лабиринт. Решив размышлять логически, Света предположила, что неугомонные малышки вряд ли сочтут, что в спальнях и хозяйственных помещениях есть что-то для них интересное. А вот молельный зал, или как он тут называется, вполне может заинтересовать детей, впрочем, как и подземелья, но девушка очень надеялась, что малышки все-таки не станут разыскивать вход в подземелье ночью в незнакомом доме...

Выбрав направление поисков, девушка приступила к выполнению своего плана и тут же столкнулась с первыми трудностями. Храм, где ей довелось заночевать, несомненно проектировал архитектор, озабоченный исключительно удобством обороны своего строительного шедевра, но никак не комфортом людей, в нем проживающих. Не раз помянув про себя всех создателей этого памятника человеческой подозрительности и, к сожалению, изобретательности, Светлана направилась в молельный зал, весьма смутно представляя себе, где он находится, и с трудом ориентируясь в темных коридорах. Она двигалась практически на ощупь, чертыхаясь про себя и перечисляя все, что она думает о местных священниках, экономящих на освещении своего храма.

Хотя если быть совсем уж честной, то источники света в коридорах все же присутствовали. Но только в виде тускло горящих, почему-то сиреневым пламенем, факелов на стенах, чего для человека двадцать первого века, привыкшего к электричеству, было явно недостаточно для безопасного передвижения в незнакомом помещении. В очередной раз споткнувшись обо что-то твердое и напомнив себе о долге любого взрослого человека перед несмышлеными детьми, вполне способными по незнанию попасть в какую-нибудь неприятность, Светлана упорно продолжила путь. И старалась отогнать от себя крайне неприятную мысль, что если даже ей и удастся каким-нибудь чудом обнаружить в этом лабиринте малышек, то найти путь назад будет не так уж просто, если вообще возможно.

Девушка поежилась от ночной прохлады, от которой, как оказалось, одеяло было не самой надежной защитой, и тоскливо посмотрела в глубину темного, еле освещенного неверным светом факелов пространства, пытаясь решить, что более вероятно: то, что она окончательно заблудилась и теперь ходит кругами, или же то, что коридоры в храме тянутся на многие километры. От невеселых размышлений о перспективе провести в блужданиях непонятно где весь остаток ночи, если не повезет натолкнуться на живого обитателя этого лабиринта, способного ее отсюда вывести, Светлану отвлекли оч-чень знакомые голоса. Девушка, забыв об усталости, заторопилась туда, откуда они раздавались, поздравляя себя с тем, что, по крайней мере, первую часть своего плана она выполнила. Детей все-таки удалось обнаружить, теперь осталось каким-нибудь образом доставить их в спальню. Но в следующий миг она остановилась, боясь поверить собственным глазам.

Света прижалась к стене коридора и как завороженная смотрела на то, что происходило посреди ночи в молельном зале. Еще пару часов назад она была уверена, что после всего пережитого в чужом мире не найдется ничего, что могло бы ее удивить, и вот поди ж ты, судьба, боги или кто там заведует людским будущим решили наглядно продемонстрировать ей всю глубину ее заблуждений. Прямо на алтаре стояли близняшки и с каким-то отчаянно затравленным выражением смотрели на Снеару, замершую перед ними на одном колене с обнаженным клинком. Но больше всего Светлану поразило не это, а пульсирующее сияние, охватывающее алтарь и статую за ним.

– Снеа, ты действительно хочешь от нас избавиться? – Девушка вздрогнула, услышав, как Лара, едва сдерживая слезы, старается говорить по-взрослому рассудительно.– Почему?

Снеара вскинула голову и изумленно замерла, глядя на расстроенных детей:

– Кто вам сказал такую глупость?

Света почувствовала, как у нее по спине пробежали мурашки. Даже зная, что сестра не причинит ей вреда, не хотела бы она, чтобы сейчас прозвучало ее имя. Что-то было в позе и голосе Снеары, что обещало большие неприятности тому, кто расстроил ее подопечных.

– Но ты же радуешься тому, что можешь побыстрее отправить нас домой! – Нала всхлипнула и сердито потерла кулачками глаза.– Ты хочешь от нас избавиться!

Девушка видела, как при этих словах ее сестра резко поднялась на ноги и, небрежно бросив меч в ножны, обняла детей, осторожно прижимая их к себе, чтобы случайно не причинить им боли.

– Глупышки.– Света никогда еще не слышала в голосе суровой и немногословной Снеары столько нежности. Только сейчас она стала осознавать, что сестра по-настоящему любит этих детей и пойдет ради них на что угодно.– Я радуюсь тому, что вы будете в безопасности, а не тому, что окажетесь вдали от меня. К тому же я буду навещать вас каждую ночь, если вы согласитесь, конечно.

– Правда?! – воскликнули малышки в один голос, и Лара, зарываясь носом в короткие светлые волосы жрицы, неуверенно добавила: – Пожалуйста, не надо нас оставлять. Нам без тебя плохо.

– Не оставлю.– Снеара глубоко вздохнула и решительно потребовала: – Хватит забивать себе голову всякими глупостями! Я вас люблю как собственных детей и ни за что не брошу. Но вам будет гораздо безопаснее дома. Подальше от всяких отморозков, пытающихся принести вас в жертву. Да и мне будет спокойнее, а то я постоянно боюсь не успеть вовремя.

Света с умилением наблюдала за этой сценой. Она думала, что успела уже хорошо узнать свою сестру и может с уверенностью сказать, что этому холодному, жесткому, подчас безжалостному человеку не свойственны обычные женские слабости вроде любви к детям. И вот сейчас девушка видела наглядное опровержение своих умозаключений – Снеара могла быть мечом богини, воином, жрицей с нечеловеческими возможностями, но в то же время рядом с этими девочками, которых умудрилась удочерить, она становилась обычной женщиной, любящей матерью.

Светлана не сомневалась, что если когда-нибудь она рискнет пересказать сестре свои выводы, то та будет все отрицать и убеждать ее в том, что просто присматривает за детьми, оставшимися без попечения родителей. В конце концов, правду можно скрывать от себя сколько угодно, но вот скрыть ее от человека, у которого самые потаенные желания похожи на твои как две капли воды, практически невозможно. Что бы ни говорила Снеара, она явно когда-то мечтала иметь семью и детей, и теперь ее мечта сбывалась, хотя и немного необычным способом.

– Вы сможете разбудить жриц?

Странный, какой-то неуместный вопрос вывел Свету из задумчивости и заставил снова обратить внимание на происходящее в молельном зале. Девочки по-прежнему стояли на алтаре, что несколько не вязалось с представлениями даже такой махровой атеистки, как Светлана, о приемлемом для верующего поведении в храме. И почему-то виновато смотрели на требовательно взирающую на них жрицу. Нала растерянно потерла кулачком нос и ответила на непонятный вопрос совсем уже странной фразой:

– Мы никогда не пробовали. Не знаю, получится ли у нас и сколько мы потратим на это времени. Тебе же надо, чтобы жрицы проснулись быстро?

– Да.– Снеара вздохнула и ободряюще улыбнулась детям.– Не волнуйтесь, я сама справлюсь с этой задачей. А теперь отправляйтесь домой, я скоро к вам присоединюсь.

– Обещаешь? – Лара, растеряв всю свою серьезность и позабыв о попытках казаться взрослой, подергала жрицу за рукав.

– Обещаю. Давайте быстрее, пока нас здесь никто не увидел.

Девочки синхронно кивнули и вдруг засветились тем же светом, что и алтарь. Света почувствовала, как у нее мороз пробежал по коже, уж слишком все происходящее напоминало печальной памяти столб света, забросивший их в этот мир. Девушка боялась, что если все повторится сначала и Снеара снова примет на себя такой удар, то может его и не пережить. Света, будучи воспитанной в светском обществе, не склонном преувеличивать возможности богов даже в том редком случае, когда признавало за ними право на существование, в абсолютное бессмертие не верила. В конце концов, ускоренную регенерацию, силу и реакцию, заметно превосходящие человеческие возможности, можно объяснить, не прибегая к идее божественного вмешательства. А вот вечную жизнь объявить очередным достижением науки уже как-то не получалось.

Однако то, что произошло дальше, окончательно выбило ее из колеи, заставив задуматься о том, насколько ее представления о строении мира соответствуют реальному положению вещей. Вполне материальные дети вдруг превратились в облачка странного сияния, чуть отличающегося по цвету от того, что окутывало алтарь, и внезапно резко взлетели к потолку, мгновенно растворившись в ярко вспыхнувшем потоке света. Девушка несколько раз мигнула, пытаясь понять, что только что произошло у нее на глазах и насколько в данном случае этим самым глазам стоит верить, и едва не взвизгнула, когда ее сестра, не поворачиваясь, устало произнесла:

– Надеюсь, ты понимаешь, что об увиденном здесь нельзя никому говорить. Любому другому я свернула бы шею, чтобы не рисковать и наверняка избежать утечки информации, но тебя просто прошу: забудь все, что ты только что видела.

– Хорошо.– Света не понимала, почему для Снеары так важно, чтобы никто не знал о произошедшем в храме, но решила не спорить с сестрой, прекрасно осознавая, что такой человек, как она, не станет тревожиться по пустякам, беспокоясь о всякой ерунде вроде того, какое впечатление ее поведение произведет на гостеприимных хозяев.

Жрица повернулась к ней и тихо, как показалось Светлане, облегченно вздохнула:

– Ладно, пойдем спать. Завтра с утра мне нужно будет уехать, а тебе лучше остаться здесь.

– Нет! – Все разумные размышления о том, что Снеара намного больше нее знает об этом мире и к ее словам стоит прислушаться, мгновенно вылетели у нее из головы, как только перед Светой замаячила перспектива остаться в одиночестве.– Я еду с тобой!

– Это опасно.– Жрица стремительно зашагала в ее сторону, сердито поправляя перевязь с мечом.– Даже для меня это опасно.

– Здесь везде опасно.– Света не собиралась сдаваться, насколько бы разумно ни звучали доводы ее сестры.– Я не буду сидеть тут и ждать, пока ты станешь сражаться, гадая, кто следующим войдет в дверь – ты или тот, кого послали меня убить. Я еду с тобой!!!

Девушка сердито нахмурилась, приготовившись к долгой и утомительной перепалке, в которой ей предстояло отстоять свое мнение, и поэтому очень удивилась, услышав задумчивое:

– Хорошо. Может быть, ты и права.– В следующий момент сильные руки оторвали ее от каменных плит, и Снеара, поудобнее перехватывая затрепыхавшуюся от неожиданности сестру, насмешливо добавила: – А теперь пошли спать, пока ты не простыла на холодном полу. Нам обеим надо отдохнуть перед дальней дорогой.

Света попробовала было возмутиться по поводу того, что ее, уже взрослую и самостоятельную девушку, таскают на руках, и добро бы этим занимался принц ее мечты, так нет же, это делает сестра, словно несмышленого ребенка, несущая ее в кровать! Но добилась в ответ на все свои трепыхания и требования поставить ее немедленно на ноги только неопределенного хмыканья. Смирившись с ситуацией, девушка позволила Снеаре доставить ее в выделенную им комнату. Как только за ними закрылись тяжелые двери, надежно отрезающие их от едва освещенного коридора храма и гуляющих по нему сквозняков, Света тут же забралась на кровать с ногами и нерешительно поинтересовалась:

– А куда мы завтра поедем? – И, почувствовав, как у нее задрожали руки, торопливо спрятала их под одеяло.

Ответ был лаконичный и от этого не менее жуткий:

– На войну.

Девушка заставила себя кивнуть и, пожелав сестре спокойной ночи, улечься в кровать. Света был уверена, что после такой новости она точно не уснет до самого рассвета, представляя, через какие ужасы им придется пройти в ближайшее время, и спрашивая себя, сможет ли она с этим справиться и не лучше ли остаться в храме, подальше от всего этого кошмара под названием «военные действия». Она знала о нем по телепередачам и по редким разговорам сослуживцев брата, которые ей удалось подслушать, и война казалась ей просто адом на земле. Девушка очень сомневалась, что сможет выдержать все эти ужасы, может быть, стоит... Света сама не заметила, как усталость взяла свое и она погрузилась в глубокий сон без сновидений.

Глава 14

Утро для Снеары началось с мелких неприятностей и недоразумений, заставивших ее поторопиться с избавлением от эмоций, а заодно и от боли, ставшей после ночных событий еще более раздражающим фактором в ее и так неспокойной жизни. Жрица до глубины души удивилась своей поразительной способности весьма быстро привыкать к хорошему. Ночью, после того как она убедилась, что ее сестра спит сном праведника и повторных ночных прогулок опасаться не следует, Снеара позволила себе уснуть. И тут же оказалась в знакомом до боли коттедже в глубине старого сада. Но вот боли-то как раз она и не чувствовала! Девушка была настолько ошарашена этим открытием, что не сразу обратила внимание на довольное хихиканье, раздающееся из-за большого мягкого кресла у камина, где так любили прятаться близняшки после очередных своих проказ. А когда обратила, то только и могла потрясенно спросить:

– Как вам это удалось? Это останется навсегда?

Нала и Лара, убедившись в том, что нужный эффект ими достигнут, выбрались из-за своего укрытия и с восторженным визгом бросились к ней в объятия:

– Ты пришла!

Снеара машинально обняла детей и, все еще пребывая в шоке от того, что боль, давно ставшая ее привычной спутницей, внезапно исчезла, тихо произнесла:

– Я же обещала,– и нерешительно добавила: – Боль ведь больше не вернется?

– Пока ты здесь, ее не будет, но в мире людей мы не сможем тебя от нее избавить.– Нала уткнулась носом ей в живот и виновато засопела.– У нас еще не очень хорошо получается управлять нашей силой, и у нее свои законы. Но в нашем мире ты не будешь страдать, и тебе не придется здесь отгораживаться от своих чувств.

Снеара покрепче прижала к себе детей и улыбнулась, прикрыв глаза. Она наслаждалась возможностью чувствовать, не испытывая при этом боли, с которой свыклась настолько, что теперь ей даже чего-то не хватало. И то, что этот бесценный подарок имел свои ограничения, служило лишь дополнительным доказательством того, что он настоящий. Девушка давно привыкла жить по принципу: если тебе предлагают что-то безупречное, то стоит всерьез задуматься над тем, в какую ловушку тебя заманивают. Поэтому известие о том, что дар маленьких богинь позволит ей не испытывать страдания только у них в мире, не стало для нее таким уж страшным разочарованием. В конце концов, Нала и Лара еще дети, и кто знает, что произойдет в будущем, благо времени на то, чтобы подождать и посмотреть, у нее теперь более чем достаточно.

Поэтому, поспешив заверить девочек в том, что она просто счастлива получить такой подарок, и, самое главное, получить его именно от них, жрица с удовольствием занялась домашними хлопотами, приводя дом в порядок после длительного отсутствия хозяев. И за всеми свалившимися на нее сюрпризами благополучно забыла, что с утра ей нужно отправляться в долгую и утомительную дорогу, так что неплохо бы было отдохнуть перед этим событием. В результате, открыв на рассвете глаза в храме Элары, девушка чувствовала себя не лучшим образом, что вместе с вернувшейся жгучей болью не способствовало хорошему настроению, как и необходимость будить ни в какую не желающую просыпаться Светлану.

У Снеары даже появилось сильное искушение оставить сестру в храме, позволив ей тем самым выспаться вдосталь. И лишь подозрение, что в таком случае эта упрямица самостоятельно отправится за ней следом и, естественно, погибнет под каким-нибудь придорожным кустом, умудрившись съесть что-либо изначально для еды не предназначавшееся, вроде ягод кула[7], заставило девушку продолжить попытки вернуть Светлану из так полюбившегося ей мира снов.

В конце концов жрице даже это удалось. Наскоро запихнув зевающую и трущую кулаками глаза сестру в подошедшее по размеру одеяние меча богини, Снеара полностью экипировалась для дальнего похода, прихватив столько оружия, сколько можно было с собой унести без ущерба для скорости и маневренности. Она от души поблагодарила верховного служителя храма за то, что тот вовремя сообразил вручить ей еду для Светы, и взяла с него обещание присмотреть за детьми и Сашином, нисколько не смущаясь тем, что, собственно, девочек в храме уже нет, и, когда это обнаружится, локальный апокалипсис этому дому богини обеспечен. В поисках тех, кого поручила их заботам жрица, служители перевернут все вверх дном.

Жестоко, конечно, но девушке так будет гораздо спокойнее: чем меньше людей догадываются о том, что представляют собой богини, которым они поклоняются, тем меньше вероятности, что девочки пострадают. Снеара давно не заблуждалась насчет человеческой природы и очень сомневалась, что слабые боги смогут рассчитывать хотя бы на признание, не говоря уже о поклонении и так необходимой им вере, поэтому старалась сохранить истинное происхождение своих подопечных в тайне. И если ради этого она вынуждена будет осложнить жизнь паре десятков человек, что ж, она это сделает не задумываясь.

Жрица, воспользовавшись своим положением, экспроприировала лучшего тьшера храма. Звучало это, конечно, очень внушительно... Если не брать во внимание тот факт, что в конюшне небольшого заштатного святилища обитало всего два ездовых животных и одно из них по причине своего более чем преклонного возраста годилось только для того, чтобы в дни немногочисленных праздников в изукрашенной попоне стоять у дверей храма на тот случай, если богиня почтит святилище своим присутствием и пожелает проехаться по миру смертных. Если верить хроникам, за всю историю Сиали такого не случалось ни разу, и поэтому верховные служители храмов обычно беззастенчиво экономили на этой части церемонии, оставляя у дверей святилища самого негодного тьшера и самое неприглядное на вид оружие и доспехи. Все равно их не видел никто, кроме служителей, так зачем переводить деньги на содержание дорогих, а самое главное, непригодных для боя церемониальных животных и вооружения.

Погрузив на несчастного тьшера провизию и оружие, Снеара с трудом водрузила на его спину Свету, которую перспектива проехаться на жутком монстре совсем не напоминающем милых лошадок из ее мира, привела едва ли не в состояние истерики. Кое-как справившись с этой непростой задачей, девушка убедилась, что все необходимое с собой она взяла и в пути не придется отвлекаться на всякие мелочи вроде срочного поиска нужного направления либо источника чистой воды. Благо магическая карта в сокровищнице храма все-таки нашлась и после непродолжительных уговоров и напоминаний верховному служителю о долге перед королевством перекочевала в седельную сумку жрицы. Выяснив, что ничто не мешает ей отправиться в путь немедленно, Снеара вскочила на несчастное животное, слегка ошарашенное перспективой дальней дороги, и, дождавшись пока служители откроют ворота, пустила его в галоп.

Света сдавленно пискнула и вцепилась в ее предплечье так, что побелели пальцы. Жрица порадовалась про себя тому, что предусмотрительно посадила сестру в седло перед собой и сейчас, по крайней мере, не нужно волноваться о том, что после нескольких лоттов такой хватки у девушки занемеют пальцы и она свалится с тьшера, не сумев удержаться за свою спутницу. Снеара лишь вздохнула про себя и констатировала, что в скором времени ей снова потребуется сила исцеления, поскольку в противном случае Света двухдневной скачки не выдержит. Впрочем, тут же напомнила она себе, тьшер ее тоже не выдержит и сдохнет гораздо раньше, чем они доберутся до Тошима.

Жрица заставила себя отвлечься от размышлений на тему: а что будет, если она все-таки опоздает, и сосредоточиться на дороге. Впереди ее ждали новые сражения, интриги и постоянная боль. Но с этим девушка уже привыкла справляться без особых для себя последствий, а вот в очередной раз взваленная на нее упрямой судьбой забота о совершенно беспомощном в этом мире человеке могла сильно осложнить ей существование. Однако после недавних событий жрица зареклась спорить с судьбой по таким пустякам, на собственном опыте убедившись, что это зловредное порождение высших сил, а может быть, и вовсе неизвестных злоумышленников в конце концов все равно выиграет или превратит свое поражение в катастрофу для победителя.

Снеара решила не тратить силы на бессмысленные битвы и сосредоточилась на том, что ее окружало в настоящее время. Дорога, по которой они ехали, была на удивление пустынна, хотя Северный лес уже остался позади и в этой местности не было ничего, что могло бы напугать людей достаточно сильно для того, чтобы они забыли о выгоде и прекратили торговлю. Это наводило на неприятные размышления о том, как далеко вражеское войско от этих мест и не придется ли с ним встретиться в чистом поле. На уже заметно уставшем тьшере и думать было нечего скрыться от погони.

Девушка начала еще более внимательно прислушиваться и принюхиваться к происходящему вокруг, не надеясь особенно на зрение, всегда бывшее слабее остальных органов чувств. Вокруг стояла благостная тишина природы, не потревоженной присутствием человека, и Снеара ощущала нарастающую тревогу, прекрасно осознавая, что такая тишина в центре королевства скорее признак надвигающихся неприятностей, чем подтверждение безопасности. Жрица покосилась на сестру – она тревожилась за девушку, не привыкшую к подобным нагрузкам и из-за своего ослиного упрямства вынужденную переживать серьезные для нее испытания. Снеара ожидала увидеть все что угодно – тихую истерику, обреченную апатию, но открывшееся ей зрелище заставило бы ее озадаченно фыркнуть, если бы еще раньше она не избавилась от боли и заодно от всех своих эмоций. Света безмятежно спала, свернувшись клубочком в ее объятиях и, видимо, совершенно забыв, что едет на страшном животном, которое еще совсем недавно считала опасным хищником, непременно желающим ее съесть.

Жрица покачала головой, поражаясь такому доверию со стороны своей сестры. Она сама после всего, что ей пришлось испытать, доверяла с оглядкой всем, даже самым близким людям, прекрасно понимая, что неприятности можно доставить и не по злому умыслу, а просто по незнанию или по банальной невнимательности. Но, судя по всему, Света считала иначе, спокойно уснув на мчащемся галопом тьшере. И это при том, что единственным, что удерживало ее от падения, были руки Снеары...

Девушка не понимала такого отношения к жизни, но, с другой стороны, была благодарна Провидению за то, что ее сестра уродилась именно такой. Если бы Светлана была похожа на нее саму после тренировок у Тениры, то для того, чтобы между ними установились хотя бы относительно доверительные отношения, понадобилось бы гораздо больше времени. Жрица почувствовала, что сквозь непроницаемую стену, отделяющую ее от эмоций и сопровождавшей их боли, просочилось тонкой струйкой странное удовлетворение, и торопливо повторила ритуал разделения тела и чувств. Теперь у нее это получалось практически автоматически, а перспектива трястись на мчащемся галопом животном, когда по телу прокатываются волны страдания, не входила в перечень ощущений, которые она считала относительно приятными...

Тьшер подозрительно захрипел, и Снеара мгновенно оторвалась от своих отвлеченных размышлений, переключившись на приземленные вещи. Нужно было найти место для привала, чтобы дать отдохнуть усталому животному, а еще лучше какое-нибудь поселение, где это несчастное создание удастся обменять на более приспособленное для дальних путешествий. Однако последнее желание было явно из области фантастики. Нет, в принципе, подходящую таверну можно было найти, но вот отыскать в Сиали выносливого тьшера, пригодного для дальних переходов и при этом способного делать это достаточно быстро, в королевстве было практически невозможно. Боевых тьшеров, отвечающих всем вышеназванным качествам, давно не разводили из-за их дороговизны и весьма узкого применения.

Здраво взвесив открывающиеся перед ней возможности, девушка все-таки решила остановиться ненадолго передохнуть в ближайшей таверне, справедливо рассудив, что обед в более или менее благоустроенном помещении позволит ее сестре отдохнуть куда лучше, чем сомнительное удовольствие некоторое время посидеть на очередном придорожном камне, жуя вяленое мясо и запивая его водой. Да и свежий тьшер, пусть и не боевой, все-таки предпочтительнее заморенного, готового в любой момент свалиться прямо на дороге. Приняв решение, жрица снова подстегнула животное, торопясь добраться до очередного небольшого городка, обычно в изобилии встречавшихся вдоль торговых трактов, но именно на этой дороге они почему-то не попадались.

Снеара напомнила себе, что все ее представления о мире, где она сейчас находится, почерпнуты из одного-единственного похода, что характерно, по одному-единственному торговому тракту королевства. А значит, сведения у нее, мягко говоря, отрывочные, так что особо полагаться на них не стоит. Но даже обычная логика подсказывала простую мысль: на дороге, по которой постоянно движутся караваны, не может не быть мест, где усталые путешественники смогли бы отдохнуть. Жрица осторожно передернула плечами, разминая ноющие мышцы, и, заранее предвидя последствия сумасшедшей скачки для Светланы, вызвала целительную силу. Привычно поморщившись от сопровождавшей ее появление вспышки боли, она направила свою энергию спящей девушке, убирая неприятные ощущения в организме сестры.

С возвращением эмоций проснулось, казалось, надежно забытое раздражение. Снеара в очередной раз прокляла шутку мироздания, благодаря которой использование сил богинь всегда сопровождалось болью, а в состоянии отрешенности она не могла их вызвать. Насколько было бы проще не испытывать ничего, выходя на действительно опасный бой или приступая к чересчур сложному лечению! Но, с другой стороны, жрица прекрасно понимала всю опасность подобного применения своих возможностей. Она и так не отличалась излишним состраданием, а не испытывая никаких чувств, вполне могла устроить бойню, уничтожая врагов или тех, кто показался бы ей врагами, до тех пор, пока не останется никого, кто может нести ей или дорогим ей людям какую-либо угрозу, даже гипотетическую.

Девушка поморщилась, представив себе последствия такой своей выходки, и сосредоточила внимание на дороге, стараясь обнаружить потенциальную опасность до того, как она свалится им на головы и разбудит Свету. Мимо нее проносились обшарпанные и запыленные придорожные кусты, давно утратившие природный зеленый цвет, тьшер все чаще спотыкался на относительно ровной дороге.

Жрице пришлось сбавить темп из опасения, что несчастное создание отправится на встречу к своему животному богу раньше, чем она подыщет ему подходящую замену или хотя бы окажется в месте, где это можно будет достаточно несложно сделать. Перспектива остаться без ездового тьшера в чистом поле или в данном случае в пустынной лесостепи совсем ее не устраивала. Точнее, Снеаре было бы все равно, если бы она оказалась в таком положении одна, но, имея на руках сестру, не приспособленную к длительным прогулкам по далеко не идеальным дорогам этого мира, рисковать было, по крайней мере, глупо. А следовательно, стоило поберечь единственное ездовое животное, имеющееся в их распоряжении, хотя это и означало потерю времени.

Ситуация начинала откровенно раздражать ее – на карте были указаны населенные пункты, расположенные вдоль этой дороги, но она пока не обнаружила ни одного. Учитывая возраст карты, это было неудивительно, однако вызывало стойкое желание кого-нибудь убить, хотя обычно жрица была не склонна к подобным выходкам. Девушка глубоко вздохнула и покосилась на безмятежно спящую у нее в объятиях сестру, немного завидуя ее абсолютной уверенности в том, что Снеара сможет ее защитить от чего угодно. Сама жрица в этом слегка сомневалась, все-таки ее навыки далеки от идеальных или хотя бы приемлемых, по мнению ее многоуважаемых учителей, которое они не раз и не два доводили до ее сведения.

Населенный пункт она сначала обнаружила по шуму, доносившемуся из-за поворота дороги. Подхлестнув измотанного тьшера, девушка заставила несчастное животное перейти на галоп и удовлетворенно улыбнулась, когда из-за холмов, поросших редким лесом, появилось поселение, гудевшее как растревоженный улей. Снеара отметила про себя, что явно приближается к зоне военных действий, судя по обилию снующих туда-сюда людей в мундирах стражи и перепуганных горожан. Ворота небольшого городка были раскрыты настежь, и жрице не составило труда рассмотреть все, что творилось внутри городских стен. Тьшера пришлось придержать, чтобы не задавить какого-нибудь селянина, рвущегося как можно быстрее попасть в город и не смотрящего по сторонам. От шума проснулась Света и удивленно подняла голову, пытаясь определить, где они находятся.

– Все в порядке,– ответила жрица на ее невысказанный вопрос и, аккуратно объезжая пробку на дороге, возникшую из-за двух столкнувшихся телег, добавила: – Мы добрались до города, где сможем отдохнуть и нормально поесть.

Девушка понимающе кивнула и, сладко зевнув, завозилась, устраиваясь поудобнее. Снеара усмехнулась, глядя на свою сестру, явно решившую, что, пока она находится рядом с жрицей, беспокоиться ей абсолютно не о чем. Поплотнее завернувшись в плащ, чтобы не привлекать лишнего внимания местных жителей своим жреческим одеянием, девушка мрачно покосилась на двуручный меч, притороченный к седлу, и оставила свои бесплодные попытки слиться с окружающим пейзажем. Что поделаешь, даже самый последний тупой селянин доподлинно знал, что женщина в мужской одежде с двуручником в качестве основного оружия – это меч богини. Так что стараться стать незаметной в данной ситуации было самым надежным способом вызвать любопытство даже у тех, кто сначала и не заинтересовался появлением жрицы. Хотя последнее утверждение было, мягко говоря, спорным и Снеара сама это признавала. Чтобы появление жрицы не заинтересовало кого-нибудь из жителей Сиали, должно произойти нечто совсем уж экстраординарное – вроде массового явления Темных богов.

Оставалось только смириться с неизбежным. И поменьше обращать внимания на нескромные, любопытные взгляды. Девушка терпеть не могла оказываться в центре внимания, но, к сожалению, теперь это с ней случалось постоянно, стоило ей появиться в месте, где имелся в наличии хотя бы один человек, чей возраст позволял осознать увиденное. Снеара ехала, глядя прямо перед собой и стараясь не слышать полные благоговения и болезненного любопытства шепотки за спиной. Люди были еще не до конца уверены в том, что видят именно жрицу, но все же приходили в восторг от ее соседства, просто так, на всякий случай. А что, если им действительно довелось увидеть легендарный меч богини?

Стражники у ворот молча посторонились, пропуская странных всадниц в город, и девушка поморщилась, услышав, как шепот за спиной стал громче. Мечи богини всегда вызывали болезненный интерес, поэтому Снеара не нашла ничего лучше, как смириться с неизбежным, и, пожав плечами, огляделась по сторонам, пытаясь обнаружить подходящую таверну. Как и ожидалось, заведения, расположенные на окраине, недалеко от въезда в город, хоть и были многочисленны, но отличались крайней потрепанностью и непрезентабельностью как самих построек, так и обитающих в них людей. Будь жрица одна, она проигнорировала бы то, что эти таверны больше всего напоминают подпольные притоны для всякого рода личностей, находящихся в напряженных отношениях с законом, но тащить в такое место свою сестру девушка не собиралась. Слишком велика была вероятность, что Света увидит или услышит что-нибудь такое, что нормальному человеку видеть и слышать не стоит. Хватит с нее уже потрясений.

Снеара толкнула пятками тьшера, заставляя его двигаться вдоль покосившихся домов городских окраин и не переставая внимательно поглядывать по сторонам, одновременно пытаясь обнаружить возможную угрозу и подходящее место для отдыха. Пока ни того ни другого в обозримом пространстве не наблюдалось. Света тихо вздохнула и, подняв голову, заглянула в лицо сестры. Жрица ощутила напряжение девушки, когда та нерешительно поинтересовалась едва слышным шепотом:

– Я не сильно буду отвлекать тебя вопросами?

Снеара пожала плечами, прекрасно понимая, что самый простой способ отвязаться от одолеваемой любопытством Светланы,– это ответить на ее вопросы или хотя бы на некоторые из них.

– Нет.

– Хорошо.– Девушка явно почувствовала себя увереннее от того, что сестра не отказалась с ней общаться, сославшись на занятость, и, чуть сдвинув капюшон плаща на затылок, огляделась по сторонам.– Как называется этот город?

– Понятия не имею.– Такие мелочи, как название места, где она в настоящий момент пребывает, давно уже не волновали Снеару, если, конечно, от информации о том, как люди обозначают окружающий их кусочек мира, не зависит безопасность тех, кого она защищает. В данном случае отсутствие знаний о названии городка Светлане никак не могло повредить, а значит, и не стоило забивать себе голову всякой ерундой.– На карте этого поселения нет, да и какая разница, какое название ему придумали местные. Мы здесь только для того, чтобы найти нового тьшера и поесть.

– И тебе совсем не любопытно?! – Света даже на несколько мгновений забыла о том, что едет на страшном животном, которого очень боится, и отодвинулась от сестры, стараясь заглянуть ей в глаза.

– Нет.

Жрица никак не могла понять, что интересного можно найти в каком-то захудалом городишке, больше всего напоминающем средних размеров деревню и обладающем единственным несомненным достоинством – предки проживающих в нем людей додумались выстроить свои дома вдоль дороги. И теперь усталым путникам для того, чтобы найти место для отдыха, не нужно было тратить время, съезжая с тракта.

– А этот город считается большим?

Снеара удовлетворенно отметила, что ее сестра, несмотря на некоторое легкомыслие, прекрасно помнит ее просьбу не упоминать о своем появлении из другого мира, искусно обходя эту тему в разговорах, и снова коротко ответила:

– Нет.

– А...– Света явно хотела спросить о чем-то еще, но внимание жрицы отвлекло небольшое столпотворение у обочины.

Приглядевшись, Снеара обнаружила, что толпа собралась у дверей таверны, судя по вывеске, достаточно дорогой и, стоило надеяться, достаточно приличной.

– Мы отдохнем здесь.– Девушка заставила своего тьшера остановиться чуть поодаль от толкущихся людей и спешилась.

Светлана сдавленно пискнула, внезапно обнаружив, что осталась одна на спине жуткого чудовища, заменяющего в этом мире нормальных ездовых животных вроде лошадей и верблюдов. Но Снеара не дала сестре как следует испугаться, она легко сняла сжавшуюся в комочек девушку с седла и аккуратно поставила на мостовую, предусмотрительно выбрав участок почище. К ним подскочил мальчишка-слуга, профессиональным взглядом мгновенно оценив простую, но добротную одежду путешественниц и дорогое оружие, притороченное к седлу их тьшера.

– Желаете остановиться в нашей таверне?..– Паренек замялся, не в состоянии определить, к какому сословию относятся потенциальные постоялицы и как к ним следует обратиться, чтобы не оскорбить ненароком.

Видимо, боевое одеяние жриц он не опознал. Впрочем, в этом как раз и не было ничего удивительного – книжки с картинками, на которых можно было увидеть живую легенду, являлись запредельной роскошью и имелись в библиотеке далеко не у каждого кьера.

– Мы желаем поужинать в вашей таверне. Если, конечно, в ней есть свободные места и нормальная еда.– Жрица пришла на помощь растерявшемуся слуге, отвлекая его от попытки угадать, кем все-таки они с сестрой являются, и, понаблюдав за его энергичными кивками, долженствующими означать, что все перечисленное ею в наличии имеется, вручила ему поводья.– Позаботься о нашем тьшере.

Паренек мгновенно схватил поводья и потащил измученное животное куда-то за таверну, где, по всей видимости, находилось строение, предназначенное для содержания живности постояльцев. Снеара проводила его взглядом, скорее по привычке, чем действительно беспокоясь за сохранность тьшера и своих вещей. Единственной ценностью среди них был ее двуручник, который обычному человеку не так-то просто даже поднять, не то что украсть, и повернулась к сестре... К тому месту, где недавно стояла ее сестра! Жрица стиснула зубы, стараясь подавить поднявшееся в душе беспокойство и сдерживаясь, чтобы не вызвать силу богини. Любопытная Светлана, чувствующая себя в полной безопасности под защитой сестры, отправилась осматривать окрестности, стоило ей только отвернуться!

И, судя по подозрительному оживлению в толпе, ушла не так уж и далеко...

Света с интересом посматривала по сторонам, стараясь, впрочем, крепко держаться за сестру, чтобы ненароком не свалиться с этого монстра, которого в новом и необычном мире, где она оказалась, почему-то использовали для верховой езды. После того как слегка позабылся кошмар перемещения и первых дней в новом, незнакомом и, что греха таить, пугающем месте, девушка ощутила себя так, словно она попала в сказку. Страшную, захватывающую, восхитительную сказку, где можно почувствовать себя принцессой, увидеть множество удивительных вещей и, самое главное, где не нужно бояться, потому что рядом есть положительный герой или, в ее случае, героиня, способная защитить от чего угодно.

Девушка ощущала себя так, словно попала на съемочную площадку и теперь играет роль в каком-нибудь фильме про другие миры. Немного портило настроение то, что ее сестра оказалась совершенно равнодушной ко всему, что их окружало, и будто не замечала того, что очутилась в другом мире, но то, что Света видела вокруг себя, с лихвой окупало безразличие Снеары. Одни только люди в средневековых костюмах чего стоили! Девушке не терпелось рассмотреть их поближе, а может, даже поговорить. До этого она смогла лишь перекинуться парой фраз с молчаливым Сашином, а в остальных беседах послушно исполняла отведенную ей сестрой роль слушателя, и вот теперь...

Дождавшись, пока Снеара отвлеклась на разговор с мальчиком-слугой, Света решила немного пройтись, размять ноги, а заодно и посмотреть поближе на бестолково толкущихся у таверны людей. В конце концов, что могло с ней случиться в двух шагах от Снеары? Девушка решительно зашагала в сторону местных жителей, прислушиваясь к громкому голосу, звучащему откуда-то из центра столпотворения. Следующие события наглядно показали ей, что бывает с недалекими созданиями, начинающими чересчур верить в свою неуязвимость.

Она находилась уже совсем рядом с так заинтересовавшей ее группой людей, когда ближайшие к ней мужчины расступились и прямо на нее вылетел молодой черноволосый парень с пронзительными зелеными глазами, горящими от еле сдерживаемой ярости. Юноша бесцеремонно отшвырнул Светлану со своей дороги, и девушка, больше от неожиданности, чем от силы толчка, не удержавшись на ногах, упала на землю. Ошарашенная внезапным, ничем не оправданным нападением, она даже не вскрикнула, только тряхнула головой, пытаясь прийти в себя и вздохнуть. Удар о твердый, утоптанный сотнями ног грунт выбил весь воздух у нее из легких и слегка дезориентировал. Поэтому, когда ее бесцеремонно подняли чьи-то грубые руки, она могла лишь растерянно моргать.

– Ну надо же, какие миленькие незнакомки падают мне прямо под ноги!..– протянул у нее над ухом насмешливый манерный голос.

Девушку резко встряхнули, заставляя поднять голову. Света тихо вскрикнула, окончательно запутавшись в происходящем, и, вскинув глаза, встретилась взглядом с тем самым парнем, который грубо толкнул ее. Юноша презрительно оглядел девушку с головы до ног и лениво поинтересовался, не убирая рук с ее плеч:

– Неужели тот, кто порезвился с твоей матерью, не стал признавать бастарда? Даже несмотря на то, что ты унаследовала благородную внешность.– Парень снова встряхнул Свету и, явно больше работая на публику, чем действительно пытаясь получить ответы на свои вопросы, небрежно добавил: – Отвечай, когда с тобой разговаривает кьер, жалкая простолюдинка! Если ты унаследовала любвеобильность своей матери и как следует меня попросишь, то я, так и быть, прощу нанесенное мне твоей неуклюжестью оскорбление.

Вокруг подобострастно засмеялись, и девушка почувствовала, как ее затрясло от страха и отвращения. Снова повторялась старая история с озабоченными мужланами, считавшими, что модель – это второе название проститутки, а свои деньги и положение в обществе – достаточным основанием для того, чтобы любая женщина была счастлива провести с ними ночь. Девушка закусила задрожавшие губы, вдруг осознав, что окружающие люди ей на помощь не придут, скорее наоборот, еще и помогут обидчику осуществить то, что он задумал, а милиции здесь нет. Света остро ощутила свою полную беспомощность и едва не запаниковала.

– Аккуратно отпусти мою сестру и вежливо извинись, тогда, может быть, я забуду нанесенное ей оскорбление.

Ледяной уверенный голос заставил Свету вздрогнуть и наконец оторвать взгляд от своего обидчика. Рядом с ними стояла Снеара, и девушка каким-то шестым чувством, даже не видя спрятанного в тени капюшона лица сестры, поняла, что та едва сдерживается, чтобы не убить всех на месте. Светлана попыталась вырваться из хватки кьера, воспользовавшись тем, что он переключил свое внимание с нее на жрицу. Но парень явно не желал заканчивать дело миром.

– Да кто ты такая, чтобы угрожать наследнику дома Тершин?!! Если ты немедленно не уберешься отсюда, я...

Девушка не заметила движения Снеары, все произошло настолько стремительно, что разбилось в ее восприятии на отдельные, никак не связанные друг с другом кадры. Мгновение назад жрица стояла в паре шагов от них, скрестив руки на груди, и в следующий миг сестра уже держит Светлану на руках, а наследник дома Тершин валяется на земле у ее ног, безуспешно пытаясь вздохнуть. Света сдавленно всхлипнула и изо всех сил вцепилась в плащ сестры, отчаянно стараясь найти опору в этом ставшем вдруг таким пугающим мире. У нее над головой раздался ледяной голос жрицы:

– С тобой все в порядке?

Девушка судорожно кивнула, боясь поднять глаза на Снеару и увидеть в ее взгляде вполне оправданную злость. Жрица осторожно поставила ее на ноги и ласково провела ладонью по волосам, убирая их с лица Светы. На возмущенные возгласы и прямые угрозы со стороны толпящихся вокруг них мужчин она, казалось, не обращала никакого внимания.

– Вот и хорошо. Пойдем, тебе надо поесть и отдохнуть.

– Ладно.– Девушка с трудом выдавила из себя улыбку.– Прости, что не послушалась, я не хотела...

– Ничего страшного. Этот кьер сейчас извинится и в следующий раз будет очень вежлив с любой женщиной.

Света вздрогнула, увидев, как заледенели глаза Снеары. А в следующий миг по щеке ее сестры зазмеилась затейливая вязь красно-бурой татуировки, которую девушка уже научилась ненавидеть, поскольку этот замысловатый рисунок означал, что жрица снова вызвала силу и испытывает еще более жуткую боль, чем обычно.

– Меч богини! – раздался со всех сторон испуганно-восторженный шепот, и Светлана невольно огляделась вокруг, с изумлением обнаруживая, что люди, только что насмехавшиеся над беспомощной девушкой и спокойно наблюдавшие, как над ней издевается местный аристократ, теперь смотрят на нее и ее сестру словно на ожившее чудо.

– Госпожа жрица,– кьер немедленно склонился в замысловатом поклоне,– я приношу свои самые глубочайшие извинения за то, что осмелился по недоразумению оскорбить вашу сестру и готов искупить свой проступок.

– Принимаю ваши извинения.

Светлана удивленно покосилась на Снеару, казалось застывшую в каком-то потустороннем безразличии ко всему происходящему, и покорно позволила увести себя в таверну. Придуманная ею для себя сказка внезапно разбилась тысячей осколков, и девушка снова оказалась в реальном мире, пусть сильно отличающемся от того, к которому она привыкла, но все-таки настоящем, со всей грязью и несправедливостью, ему присущими.

– Успокойся, Света.– Жрица, словно почувствовав ее состояние, мгновенно вернулась к образу суровой, неразговорчивой, но все-таки любящей старшей сестры.– Прости, что напугала тебя, но это был единственный способ погасить возникший конфликт, не доводя дело до драки. Как ты себя чувствуешь?

– Н-нормально.– Девушка покорно опустилась на скамейку, к которой ее подвела Снеара, и подняла голову, заглядывая в глаза сестры и опасаясь все-таки найти в них злость на свое поведение.– Прости, я не думала, что все так получится, не понимаю, почему он ко мне пристал.

– По местным меркам у тебя очень аристократичная внешность, и этот, с позволения сказать, кьер вообразил, что перед ним внебрачная дочь какого-то высокопоставленного человека, вот и решил самоутвердиться за счет непризнанной отцом или матерью полукровки. Не обращай внимания, везде найдутся такие «золотые мальчики».

Жрица подняла руку, подзывая разносчицу, и Света невольно залюбовалась поведением сестры. Все присутствующие в зале таверны могли в свое удовольствие лицезреть сдержанного, сурового воина, не чуждого этикета и при этом не придающего ему большого значения. Снеара умело демонстрировала свое отличие от окружающих и при этом не опускалась до надменного высокомерия. Словно не замечая восторженного взгляда служанки, жрица попросила принести что-нибудь горячего для сестры и все что угодно для себя.

Ее заказ был выполнен с поразительной быстротой, и Света, осторожно попробовав незнакомое блюдо, тихо вздохнула от удовольствия, набрасываясь на еду. Такого вкусного супа, или как там на самом деле местные называли эту ароматную смесь мяса, овощей и чего-то совсем уж непонятного, она еще не пробовала. Даже в ресторанах, куда отец таскал всю семью на любой мало-мальски значимый праздник, так не готовили. Девушка с упоением наслаждалась экзотическим блюдом, постепенно приходя в себя после пережитого ею очередного потрясения. Сейчас она уже недоумевала, почему так бурно отреагировала на обычную в общем-то ситуацию. Подумаешь, пристал мальчик, чересчур много о себе возомнивший, тоже мне невидаль, и чего было так расстраиваться?! Света передернула плечами, стараясь избавиться от неприятных воспоминаний об общении с местным представителем «золотой молодежи», и посмотрела на Снеару, безразлично ковыряющую ложкой еду в своей тарелке.

Девушка давно уже смирилась с тем, что ее сестра патологически равнодушна к маленьким радостям любого из миров, и уже не удивлялась ее реакции на то, что ни одну представительницу женского пола не может оставить равнодушной. Но все равно ее расстраивало то, что при всем своем старании она была не в состоянии вернуть радость жизни жрице, казалось уже на уровне инстинкта ожидающей от мира исключительно подлостей и неприятностей. И, к сожалению, ее ожидания оправдывались с совершенно ошеломляющей частотой. Света даже невольно задумывалась о том, что, возможно, мечи богини, сами того не подозревая, обладают провидческими способностями...

От размышлений на тему наличия или отсутствия у жриц различных талантов, им самим совершенно неизвестных, Светлану отвлекло появление категорически неприятного ей кьера, с которым она уже успела свести вынужденное знакомство, в сопровождении пары суровых обветренных здоровяков, не могущих быть никем, кроме воинов. Девушка невольно напряглась и постаралась отодвинуться от мужчин подальше. Она бросила вопросительный взгляд на сестру, пытаясь понять, как ей себя вести в сложившейся ситуации, и снова наткнулась на непроницаемую ледяную маску меча богини.

– Госпожа жрица, я еще раз приношу вам и вашей сестре свои глубочайшие извинения...– заговорил кьер, видимо просто неспособный выражать свои мысли кратко.

– Извинения приняты.– Снеара кивнула на лавку напротив себя и равнодушно добавила: – Присаживайтесь и говорите, зачем я вам настолько понадобилась, что вы заставили своего подопечного поступиться своей гордостью кьера.

Света моргнула, осознав, что ее сестра обращается не к надменному аристократу, а к его сопровождающим и, видимо, считает, что они могут заставить этого напыщенного, самовлюбленного гордеца сделать то, что им нужно, даже против его воли. Девушка еще не успела как следует удивиться своему открытию, как мужчины одновременно благодарно склонили головы и опустились на предложенное место. Кьер возмущенно фыркнул, видимо негодуя на то, что его прервали, шлепнулся на самый край лавки, демонстративно игнорируя всех сидящих за столом и делая вид, что пейзаж за окном таверны его очень и очень интересует.

– Госпожа жрица...

Света привычно усмехнулась, видя, как ее сестра едва заметно поморщилась, услышав традиционное обращение к жрице.

– Зовите меня Снеарой. Вы долго будете говорить на отвлеченные темы?

– Нет,– с улыбкой ответил один из мужчин, пока второй отвлекся, подзывая служанку.– Мы хотим выяснить, собираетесь ли вы в столицу, и если да, то предложить ехать туда вместе.

– Да, я собираюсь в столицу, но сначала мне нужно в Тошим.– Снеара задумчиво отхлебнула из своего бокала и равнодушно добавила: – У нас с сестрой нет подходящего тьшера, чтобы добраться туда быстро.

– Это не проблема, Снеара. По этому тракту в столицу можно попасть только через Тошим, так что нам по пути. И у нас достаточно тьшеров, чтобы подобрать вам пару подходящих.– Мужчина даже наклонился вперед, с трудом скрывая возбуждение.– Окажите нам честь, позвольте путешествовать вместе с вами.

Света едва не поперхнулась, осознав, что сказал этот человек. Она и представить себе не могла, что сопровождающий аристократа будет просить, чтобы ему и его спутникам разрешили ехать дальше вместе с жрицей, и просить об этом как о привилегии. Но еще больше ее удивила реакция сестры, воспринявшей такое отношение к своей персоне как нечто само собой разумеющееся.

– Хорошо.– Снеара немного отодвинула от себя тарелку, давая возможность служанке расставить новые блюда, и, дождавшись, когда девушка отойдет от стола, задумчиво произнесла: – Я могу понять, зачем вам моя компания на пути в столицу, но недоумеваю, почему в такое неспокойное время наследник одного из самых уважаемых родов отправился в подобное непростое путешествие. Даже в сопровождении капитана гвардии отца и одного из курьеров короля. Что случилось?

– Его величество собирает войска в столице, и всем кьерам предписано привести для защиты Сиали свои гвардии,– внезапно заговорил второй мужчина, до этого молча прислушивавшийся к беседе.– Вы правы, Снеара, я специальный королевский курьер Лошетт Нормаи, направленный, как и многие мои коллеги, на поиски жриц в первую очередь...

– Литари решил, что сможет найти еще кого-то? Странно, уж он-то точно знает, сколько моих сестер сейчас бодрствует.– Жрица скептически приподняла бровь.– Не стоит обманывать, благородный Нормаи...

Света почувствовала, что окончательно запуталась в происходящем. Ее сестра совершенно спокойно называла короля по имени и явно точно знала, что он мог, а чего не мог сделать. Девушка отметила про себя, что и собеседников жрицы подобная осведомленность тоже впечатлила. Мужчины явно смутились, а кьер уставился на них с сестрой с каким-то детским изумлением.

– Вы правы, Снеара. Боюсь, я попытался воспользоваться подвернувшимся случаем несколько опрометчиво. Дело в том, что мы сопровождаем Томели Тершина к отцу, который был ранен в стычке с передовым отрядом вражеской армии. Он смог добраться до столицы, но его состояние вызывает серьезные опасения врачей, и он не может командовать своими людьми, а поскольку гвардия дома Тершин...

– Понятно.– Жрица нетерпеливо отмахнулась от снова подошедшей с каким-то очередным шедевром местной кухни служанки.– Нам надо двигаться быстро. И надеяться, что из кьера Томели получится толковый командир или хотя бы он сможет такового изобразить. Но я сомневаюсь, что у него это получится.

– Что?!!

Света даже вздрогнула от этого неожиданного выкрика. До сих пор демонстративно игнорирующий все происходящее рядом с ним аристократ вдруг отреагировал на относительно безобидное замечание Снеары так, словно ему только что нанесли смертельное оскорбление.

– Мне, как кьеру, богини даровали...

– Ты действительно полагаешь, что сможешь достойно командовать своей гвардией всего лишь потому, что тебе повезло родиться кьером? – Жрица посмотрела на парня таким взглядом, что Светлана, несмотря на то что он уже успел снискать у нее стойкую неприязнь, невольно его пожалела.– Тогда не стоит тратить время и силы на то, чтобы доставить тебя в столицу. Ты просто погибнешь, и хорошо, если только ты, но скорее всего ты утащишь за собой большую часть воинов твоего отца и еще неизвестно сколько солдат других кьеров, которым не посчастливится оказаться неподалеку от тебя во время боя.

– Но почему?..– Парень явно смешался.– Меня всегда учили, что кьер самими богинями предназначен для того, чтобы управлять другими людьми.

Света тихонько фыркнула, услышав подобную средневековую чушь. Она не сомневалась, что ее сестра сейчас доходчиво объяснит этому заносчивому мальчишке простую истину, известную каждому ребенку двадцать первого века: человека командиром или управленцем делает не происхождение, а соответствующее образование и опыт. Но, к ее безграничному изумлению, Снеара утвердительно кивнула, соглашаясь с абсурдным утверждением Томели!

– Именно: предназначен для того, чтобы управлять людьми и подавать им пример.– Жрица насмешливо прищурилась.– Люди должны видеть в кьере воплощение власти богинь на земле, а вместо этого ты им демонстрируешь все, за что только можно презирать человека. Как ты думаешь, заслуживает ли уважения надменный сноб, пользующийся своей силой, неважно, приобретенной или данной ему при рождении, для того, чтобы унижать и оскорблять тех, кто слабее его, и хвастающийся своей безнаказанностью? Как бы ты себя чувствовал, если бы я, воспользовавшись своим преимуществом в силе и мастерстве, вызвала тебя на поединок, а потом вдоволь поваляла по земле на потеху толпе? Или ты думаешь, что низкое происхождение одновременно означает и отсутствие чувства собственного достоинства, гордости, да просто чувства самосохранения, наконец? Ты полагаешь, что воины с радостью пойдут за тем, кто ни во что не ставит их жизни?

Кьер, к удивлению Светы, и не пытался возражать, молча выслушивая нотацию, которую ровным, невыразительным голосом читала ему жрица. Казалось, парень воспринимает ее слова как божественное откровение. А Снеара действовала так, словно и не сомневалась в своем праве поучать сына, судя по всему, далеко не последнего человека в королевстве.

Картина окружающего мира снова стремительно поменялась, вызывая чувство полной дезориентации, и девушка, уже не пытаясь ничего понять в происходящем, прислушивалась к разговору, не забывая при этом с аппетитом обедать. Или все-таки завтракать? После раннего подъема и многочасовой скачки по проселочной дороге на животном, больше подошедшем бы для коллекции монстров какого-нибудь фильма ужасов, чем для верховой езды, она окончательно запуталась во времени.

– Впрочем, стать достойным кьером задача для тебя непосильная...

Света, вздрогнув, подняла глаза от тарелки, не веря, что ее сестра так спокойно могла смешать человека с грязью в присутствии тех, кто готов был его защищать. Нет, она и сама с удовольствием высказала бы этому самодовольному болвану все, что о нем думает, но ведь и о чувстве самосохранения забывать не стоит... А Снеара между тем, не меняя интонации, закончила свою мысль:

– ...так что пока хотя бы постарайся казаться им. Если из-за твоих выходок пострадает оборона столицы, я сама тебя убью. Понятно?

Мужчины, к удивлению Светы, не возмутились даже при прямой угрозе жизни их подопечного, а лишь синхронно кивнули головами и поднялись из-за стола.

– Мы будем ждать вас во дворе,– коротко сообщил королевский курьер, и все трое спокойно вышли из таверны.

Света проводила их изумленным, недоверчивым взглядом, в глубине души опасаясь, что собеседники ее сестры вот-вот развернутся и нападут на них или сделают еще какую-нибудь пакость. А затем нерешительно покосилась на Снеару, равнодушно гоняющую по тарелке какой-то овощ, если, конечно, в этом мире не принято варить фрукты в соусе и подавать в качестве гарнира к мясу. Но если даже и принято, Светлане было привычнее считать то, что осталось на тарелке сестры, овощем, и она не собиралась менять своих взглядов в этом вопросе.

– Мы поедем с ними?

Жрица оторвала взгляд от своего обеда и слегка нахмурилась.

– Тебя это пугает?

Девушка поежилась, глядя в ледяные, угрожающие глаза сестры, в очередной раз напомнила себе, что Снеара никогда не причинит ей вреда, и, стараясь говорить как можно тише, нерешительно ответила:

– Я не люблю людей, подобных этому парню, они способны на любую подлость, а ты еще его и оскорбила.– Света вздохнула и осторожно добавила: – К тому же уж очень они хотели, чтобы ты поехала с ними. Сама подумай, зачем им такие попутчики, как мы?

Девушка ожидала любой реакции на свои слова, она уже привыкла к тому, что предугадать отношение своей сестры к тому или иному событию ей просто не под силу, и все-таки удивилась до глубины души, когда увидела, как губы жрицы изогнулись в веселой усмешке.

– Ты почти во всем права, Света.– Снеара задумчиво перевела взгляд на забытый на тарелке овощ, несколько мгновений критически рассматривала его и, все-таки решив, что он съедобен, отправила его в рот.– Этот мальчишка законченная сволочь. И от него можно ждать всего чего угодно, но в данном случае нам нечего опасаться. Они так отчаянно хотят, чтобы я ехала с ними, потому что я меч богини, а дороги небезопасны. Появилось очень много нечисти, и присутствие в отряде жрицы с их точки зрения является залогом благополучного путешествия. К тому же даже всем отрядом они со мной не справятся и прекрасно это осознают.

– Снеара, я понимаю, что ты очень сильна и великолепный боец, но...– Светлана не знала, как образумить сестру. Нет, она не сомневалась, что жрица без труда может справиться с разбойниками или любым бойцом-человеком один на один, но ведь дело-то ей придется иметь не с одиночным противником или бандитами, а с солдатами...

В следующее мгновение девушка вспомнила, что Снеара рассказывала ей о своем предназначении и о том, как она сражалась с тем, кого потом назвала жрецом Темных богов. И окончательно запуталась. Судя по всему, выходило, что жрицы для местных людей что-то наподобие вертолетов огневого прикрытия для солдат ее мира, залог относительной безопасности в непростой обстановке военных действий. Ее размышления о боеспособности мечей богини на этот раз прервала сестра. С небрежной расслабленностью отодвинув от себя тарелку, она негромко проворчала:

– Не думай об этом. Доедай быстрее, и поедем.

Девушка вздохнула и подчинилась. В конце концов, Снеара гораздо лучше знает этот мир, и на нее можно спокойно положиться в плане вопросов безопасности. К тому же Свету беспокоили резкие перепады собственного настроения. Метания от чувства полной защищенности и уверенности в собственной неуязвимости к панике и подозрительности были ей обычно несвойственны. Оставалось надеяться, что это последствия переживаний последних дней, связанных с перемещением в другой мир, которое любой нормальный человек иначе как катастрофу локального масштаба не воспринимает, а не внешнее проявление какого-нибудь психического расстройства, что в свете последних событий не так уж и невероятно.

Глава 15

Снеара поправила плащ, прикрывая сестру от солнца, и пришпорила своего тьшера. Измученная девушка спала, не обращая внимания ни на тряску от бешеного галопа, ни на звон амуниции бойцов и отрывистые команды капитана. Жрица незаметно подпитывала Свету своей силой, помогая ей преодолеть непривычные для городской девушки нагрузки, и равнодушно игнорировала стенания кьера, уже не раз начинавшего жаловаться как можно громче, чтобы наверняка привлечь внимание меча богини на сумасшедший темп скачки и собственную усталость. Снеара торопилась в Тошим, а затем в столицу и не собиралась задерживаться из-за капризов крайне неприятного ей человека. Капитан гвардии и курьер короля в этом были с ней полностью солидарны и, не жалея, гнали подчиненных в столицу, благо сменные тьшеры были практически у всех членов отряда и снижать темп передвижения из-за усталости животных не приходилось.

Жрица еще раз поправила на сестре плащ и мрачно огляделась по сторонам. Ее не оставляло какое-то глухое беспокойство. Вроде бы все было как обычно. Время от времени на дороге им попадались караваны, торопливо съезжающие к обочине, чтобы пропустить мчащуюся галопом кавалькаду, проносившиеся мимо небольшие городки и поселения выглядели вполне мирными, а черной магии поблизости она не чувствовала, но беспокойство никак не хотело уходить. Снеара передернула плечами и незаметно положила руку на рукоять меча – своим предчувствиям она в последнее время привыкла доверять.

Впереди показались стены очередного города. Девушка прищурилась, вглядываясь в даль, но так и не смогла определить, что это за населенный пункт, в географии Сиали она разбиралась более чем посредственно. Выручил капитан гвардии, который неожиданно оставил свое место в голове отряда и, придержав тьшера, поравнялся с ней, хотя за всю поездку старательно избегал ее общества, видимо не желая лишний раз рисковать и связываться с мечом богини. Снеара настороженно покосилась на него, но ничего не сказала, ожидая, что человек сам объяснит свое поведение. Мужчина зачем-то поправил меч у себя на поясе и негромко произнес:

– Мы подъезжаем к Тошиму.

Жрица кивнула, благодаря за информацию, и снова огляделась по сторонам. Она никак не могла избавиться от все нарастающей тревоги. А капитан, не меняя тона, добавил:

– На дороге слишком мало людей.

– Мало? – Снеара насторожилась, нисколько не сомневаясь, что если этот опытный вояка говорит, что возле города ненормально пустынно, то так оно и есть.

– Да. Среди дня здесь обычно настоящее столпотворение. Тошим – торговый город, сюда постоянно приходят большие караваны, да и местные везут что-нибудь на продажу, а сейчас словно их напугало что-то – на дороге ни одного каравана, лишь парочка каких-то бедолаг со сломанной повозкой...

Жрица не успела спросить, что обо всем этом думает ее собеседник,– чувство опасности взвыло сиреной. Меч богини крутанулась в седле, отчетливо ощущая за своей спиной мощный источник черной магии, и замысловато выругалась, припомнив все выражения, слышанные от наемников во время своего похода на столицу с войском Литари. Прямо за ними на дороге появился большой отряд в незнакомых доспехах и парочка каких-то чудовищ, не поддающихся немедленной идентификации. Снеара мысленно прикинула, сколько силы затрачено на переброску только одного этого отряда – судя по тому, что напряжение магического фона не ослабевало, далеко не единственного,– и приняла решение.

– Быстрее к городу! – Она хлестнула тьшера по ушам, заставляя увеличить скорость, и с облегчением отметила краем сознания, что люди беспрекословно выполнили ее приказ.

Девушка сильнее прижала к себе испугавшуюся спросонья сестру, постаравшись как можно полнее прикрыть ее своим телом от случайной стрелы или заклинания. Снеара не сомневалась, что у них за спиной появился передовой отряд вражеской армии и сопровождают его не меньше двух темных магов, без которых точное перемещение такого количества людей в заданное место было бы просто невозможно. Сколько всего с армией захватчиков идет жрецов Темных богов, она старалась не думать. Заклинание такой мощности требовало колоссальных затрат энергии, а значит, в его создании участвовали несколько сильных магов, выложившихся в процессе полностью... или один жрец, но с большим количеством жертв для проведения ритуала.

Сзади послышались крики и пронзительный вой тварей, жрица отвлеклась от своих расчетов, бросив короткий взгляд на врага. Увиденное не добавило ей оптимизма. Командир вражеского отряда быстро сориентировался в ситуации и отправил своих людей в погоню, пытаясь не дать уйти ненужным свидетелям. Судя по приглушенным крикам, с несчастными, на свою беду взявшимися чинить повозку возле тракта, уже расправились. Расстояние между преследователями и людьми кьера стремительно сокращалось.

– Быстрее! – Снеара снова хлестнула по ушам бегущего из последних сил тьшера и, доставая из притороченных к седлу ножен меч, перебросила поводья в руку, которой страховала Светлану от падения.– Капитан! Гоните как сможете, с ними темные маги!

Словно в подтверждение ее слов в воина, скакавшего следом за ней, ударило что-то невидимое, мгновенно превратив взрослого человека вместе с тьшером в горстку праха, быстро унесенную ветром. Жрица выругалась – она-то надеялась, что маги не станут использовать черную магию так близко от города, чтобы не потерять преимущество внезапности, но, видимо, командир вражеского отряда решил, что если беглецы все-таки уйдут от преследования, то неожиданно напасть на Тошим ему все равно не удастся. Шансов выжить у них практически не оставалось, если только не...

Снеара стиснула зубы, осознавая, что у нее нет другого выхода, и понимая, что рискует жизнью сестры. Рано или поздно маги уничтожат весь отряд и примутся за нее. Магией ее невозможно убить, но вот задержать и натравить чудовищ – вполне. А после этого останется всего лишь подождать, пока монстры и солдаты измотают меч богини настолько, что она не сможет сопротивляться из-за ран и усталости, и можно брать ее практически голыми руками. К тому же не следовало забывать и о копьях. Конечно, это проклятое оружие уже дважды не смогло уничтожить Снеару, но кто знает, что будет в третий раз? И если она хотела избежать подобного развития событий, то ей следовало рискнуть.

Девушка сосредоточилась, вызывая в памяти сложное плетение силы, которое ей показывала Синала, обучая создавать щит, и, стиснув зубы от нахлынувшей боли, поставила защиту от магии. Следующее заклинание уже растворилось в невидимой преграде, и жрица почувствовала небольшое облегчение от того, что теперь, по крайней мере, можно не опасаться магических атак. Оставалось лишь сожалеть, что у нее пока не хватает опыта и способностей, чтобы длительное время поддерживать щит от материальных предметов.

Защита выдержала еще одну магическую атаку, но Снеара не обольщалась на этот счет – она была недостаточно опытна, чтобы держать ее долго, а преследователи довольно скоро должны были догадаться использовать луки. Девушка обернулась, пытаясь определить, насколько близко подобралась погоня, и тихо ругнулась, выражая свое отношение к происходящему. Судя по всему, неведомый могущественный негодяй, отвечающий за ее судьбу, снова решил, что пришла пора неудач и ей предстоит расплачиваться за свое недавнее везение. Вражеские солдаты неумолимо их настигали – свежие тьшеры легко выдерживали темп, от которого измотанные многочасовой скачкой животные отряда кьера вот-вот должны были пасть. А до ворот города было еще слишком далеко, поэтому на помощь стражников, даже если они уже подняты по тревоге, рассчитывать не приходилось. Они явно не могли поддержать беглецов стрелами со стен.

Стиснув зубы от бессильной ярости, Снеара снова хлестнула своего тьшера, стараясь не обращать внимания на то, с какими надрывными хрипами дышит бедное животное. Единственным шансом для них было добраться до города. Девушка поморщилась, ощутив очередную вспышку черной магии, известившую о том, что к ее преследователям прибыло подкрепление, и в следующий миг что-то сильно толкнуло ее в спину, а под лопаткой разлилась резкая боль, свидетельствующая о том, что вражеские солдаты все-таки вспомнили о луках. Жрица яростно прошипела проклятия и приказала судорожно прижимающейся к ней Светлане:

– Постарайся спрятаться за мной. Подожми ноги, я все равно тебя не уроню, не бойся.

– Что происходит?

Снеара ясно различила в голосе сестры панику.

– По нам стреляют из луков. И, похоже, догоняют.

Следующая стрела ударила жрицу в плечо, и Света вскрикнула от ужаса, увидев перед своим лицом окровавленный наконечник.

– Ты ранена!

– Пустяки.– Снеара старалась говорить уверенно, но чувствовала, как нарастает в глубине души страх за сестру.

Судя по тому, что стрела пробила плечо навылет, у преследователей были очень мощные луки, что маловероятно, поскольку прежние выстрелы не доставляли таких хлопот, или погоня сильно приблизилась. Рядом вскрикнули, и жрица краем глаза увидела, как еще один воин вылетел из седла со стрелой в спине... Н-да, если уже кольчуга не спасает, то преследователи вот-вот их нагонят. Девушка вскинула голову, стараясь оценить расстояние до Тошима, и почувствовала, как ее захлестывает леденящее бешенство – в уже отчетливо видимых воротах бестолково металась стража, явно не помышляющая не то что о помощи беглецам, а даже о защите собственного города.

Внезапно сразу два тьшера захрипели и начали падать в дорожную пыль, через несколько мгновений сзади раздались отчаянные крики их всадников, и все стихло.

– Мы им не поможем? – Света подняла глаза на сестру, и Снеара с горечью увидела в ее взгляде недоумение пополам с разочарованием.

– Некому помогать.– Жрица стиснула зубы и нехотя добавила: – Если я остановлюсь, чтобы защитить одного, другие погибнут под магическими ударами. Держать защиту на расстоянии я не смогу.

Ответа она так и не дождалась. Перепуганная всем, что творилось вокруг нее, Света тихо всхлипывала, спрятав лицо у нее на груди, и мелко вздрагивала каждый раз, когда рядом раздавался очередной вскрик. А потом их тьшер зашатался, перешел на шаг и вдруг начал заваливаться набок. Снеара ожидала чего-то подобного, в конце концов, животное несло двойной груз, и пускай девушки были легче мужчин, все-таки их было двое. Жрица не стала медлить, прекрасно понимая, что в этой ситуации каждое мгновение может стать роковым для Светланы. Бросив поводья, Снеара крепче прижала к себе сестру и спрыгнула с умирающего тьшера, стараясь не попасть под ноги остальным. Света смертельно побелела и вцепилась в удерживающую ее руку так, что из-под ногтей показалась кровь. Но жрица не обратила на это никакого внимания. Поймав равновесие, она призвала свою силу меча богини, ощущая, как тело сводит судорогой от нестерпимой боли и ослабевает защита от магии, подпитываемая энергией-антагонистом, и побежала, стараясь не отстать от всадников.

В щит ударило сразу несколько заклинаний, и Снеара пошатнулась от жгучей вспышки боли. С трудом удержавшись на ногах, девушка стиснула зубы, пытаясь одновременно использовать силу меча богини, чтобы бежать наравне с всадниками с сестрой на руках, и силу щита богини, чтобы прикрыть своих спутников от магических атак. Получалось не очень хорошо. Противоположные по своей направленности энергии и так постоянно находились в конфликте, причиняя ей сильную боль, а уж когда она пыталась применить обе сразу, то...

Жрица чувствовала, что еще немного, и она не выдержит – перед глазами плавали красные пятна, а тело превратилось в сгусток безумной боли, не дающей сосредоточиться, выматывающей, сводящей с ума. Снеара держалась исключительно на собственном упрямстве, упорно не желая сдаваться. Девушка прекрасно знала, что ждет ее и ее спутников, если она позволит слабости взять верх, и не собиралась ей этого позволять. Никогда, пока от нее зависит судьба сестры. Чего бы это ни стоило. Девушка бежала, практически ничего не видя перед собой, и отсчитывала магические удары, обрушивающиеся на ее защиту, отстраненно удивляясь про себя тому, что еще умудряется каким-то чудом ее поддерживать, и сожалея, что так и не успела научиться так называемому шагу Эналы[8], позволяющему ее жрицам не отставать в странствиях от мечей богини. И почему наставницы посчитали, что поскольку она обучается как жрица Элары, то подобные приемы для нее не так уж важны? Если бы сейчас не было конфликта сил...

Когда внезапно ей в cпину полетели стрелы, у Снеары не осталось сил даже на то, чтобы испугаться. Она лишь наклонилась вперед, стараясь закрыть от смертоносного дождя сестру, и, не особо рассчитывая на это, продолжала бежать... Только когда ее накрыла тень от ворот, девушка осознала, что ей все-таки удалось добраться до Тошима. Где-то рядом слышались отрывистые команды и пронзительный скрип в спешном порядке закрываемых створок, но жрице уже было все равно. Она осторожно разжала руки, позволяя Свете встать на ноги, и упала на колени, снимая наконец ненужную больше защиту от магии.

– Снеара! Снеара!

Доносящиеся откуда-то издалека крики раздражали, но боль не давала сосредоточиться на них, прежде всего требуя внимания к разбушевавшимся силам богинь. Привычная сосредоточенность, попытка разделить душу с измученным страданием телом и... неудача. Жрица почувствовала, как к горлу подкатывает паника, и усилием воли заставила себя успокоиться. Сейчас было не место и не время для того, чтобы вспоминать свою прежнюю истеричную личность. Нужно было хоть немного отдохнуть от боли и приготовиться к сражению.

– Снежана!

Девушка вздрогнула, услышав свое имя из другой жизни, и заставила себя открыть глаза, стараясь игнорировать страдание, причиняемое ей этим движением. Над ней склонилась заплаканная Света, отчаянно звавшая ее по имени, пытаясь одновременно удержать от падения на грязную мостовую.

– Со мной все в порядке.– Даже ей самой ее голос показался излишне слабым и неуверенным, а сестра только всхлипнула в ответ на эту очевидную ложь и испуганно затараторила:

– Снеара, у тебя стрелы в спине, и плече, и...

– Вытащи их.– Жрица раздраженно поморщилась, представив, во что выльется для нее попытка Светланы извлечь застрявшие в теле наконечники, и быстро поправилась: – Лучше попроси кого-нибудь из воинов. Кто рядом...

– Я с удовольствием помогу вам, госпожа жрица.

Снеара подняла голову и встретилась взглядом с суровыми изучающими глазами мужчины лет сорока, на груди которого висел золотой знак начальника гарнизона.

– Вы в состоянии сражаться?

– Мы всегда в состоянии сражаться, если не разодраны на куски.– Снеара устало вздохнула и попыталась встать на ноги, не обращая внимания на негодующий возглас сестры, явно не согласной с ее оценкой собственной боеспособности.– Вытащите стрелы и заодно расскажите, что происходит под стенами города.

Мужчина кивнул и, подойдя вплотную, помог Снеаре подняться с колен. Девушка не возражала, чувствовала она себя не слишком хорошо и не горела желанием передвигаться самостоятельно, но от этого было никуда не деться. Надо.

– Мы успели закрыть ворота и сейчас находимся в осаде.– Начальник гарнизона, не переставая говорить, аккуратно отломил наконечник стрелы, застрявшей в плече, и легко выдернул древко.– Городские маги отражают магические атаки противника, но неизвестно, сколько они продержатся. Боевого опыта у них практически нет, чего, к сожалению, не скажешь о враге. Город окружен, количества осаждающих мы не знаем, но все ворота блокированы отрядами примерно по двести – триста человек каждый, и к ним подтягивается подкрепление.– Мужчина еще раз внимательно осмотрел стрелу, застрявшую в спине Снеары, и с сомнением произнес: – Может быть, позвать лекаря? Похоже, у вас задет позвоночник.

– Не нужно. Просто вытащите ее, и все.– Жрица нетерпеливо повела плечами.– И отправьте как можно быстрее магического вестника в столицу. Эти отряды перебрасывают к городам маги, и вполне может оказаться, что столица уже атакована или вот-вот будет атакована.

– Хорошо, я распоряжусь немедленно.– Начальник гарнизона нахмурился и резко дернул стрелу.– Но, боюсь, нам долго не продержаться даже с вашей помощью...

– Я знаю.– Снеара поморщилась, ощутив, что наконечник, выходя из тела, порвал что-то внутри прежде, чем стрела оказалась в руках у ее собеседника.– Мне нужно в храм. Если повезет, мы уничтожим осаждающих.

– Хорошо, я выделю вам провожатого.– Мужчина не удивился просьбе, но в его глазах жрица заметила мелькнувшую на мгновение надежду. Затем начальник гарнизона обернулся к мельтешащим на площади солдатам и зычно крикнул: – Хисот! Хисот! Иди сюда!

Снеара молча наблюдала за тем, как к ним бежит бледный встрепанный мальчишка, ее ровесник, явно чей-то оруженосец, и обернулась к тихо всхлипывающей рядом Светлане. Девушка была бледна до синевы и дрожала крупной дрожью, обхватив себя руками. Жрица ругнулась про себя и осторожно обняла сестру, стараясь не испачкать ее своей кровью. Света вцепилась ей в тунику и спрятала лицо на груди Снеары. Снеара осторожно погладила ее по голове и, не отвлекаясь на мужчину, строго инструктировавшего их провожатого, успокаивающе прошептала:

– Все будет хорошо. Я о тебе позабочусь, не бойся.

Рядом раздалось нерешительное покашливание. Жрица повернулас