Book: Там простирается вуб



Филип Киндред Дик

Там простирается вуб

* * *

Погрузка подходила к концу. С унылым выражением лица, скрестив на груди руки, Оптус стоял внизу, у трапа. Капитан Франко не спеша и ухмыляясь сошел по трапу.

– Что не так? – поинтересовался он у Оптуса. – За все ведь уплачено.

Оптус не ответил: он отвернулся, подобрал полы балахона, но капитан носком ботинка прижал край полы.

– Минуточку, я не все сказал! Не спешите уходить.

– Гм! – Оптус, сохраняя достоинство, обернулся. – Я возвращаюсь в деревню. – Он взглянул в на трап, по которому гнали в корабль животных и птиц. – Нужно подготовить новую охоту.

Франко закурил сигарету.

– А почему бы и нет? Отправитесь снова в вельд, выследите новую добычу. А вот если мы, на полпути между Марсом и Землей…

Не проронив ни слова, Оптус удалился. Франко подошел к первому помощнику.

– Как оно, движется? – спросил он и посмотрел на часы. – Неплохо мы скупились.

Помощник был угрюм.

– Как все это понимать?

– Да что на тебя нашло? Нам ведь они нужнее, чем им…

– Пока я вас покину, капитан, – сказал помощник и пробрался наверх, осторожно ступая среди длинноногих марсианских страусоидов. Франко проводил помощника взглядом: он хотел последовать за ним в корабль, но что-то заставило его обернуться.

– О Боже! – ахнул капитан: по тропинке к кораблю шагал Петерсон с красным, как помидор, лицом, в руке – веревочка, а на другом конце веревочки…

– Извините, капитан, – сказал Петерсон и за веревочку дернул.

Капитан Франко решительно направился к Петерсону.

– Что это такое? – быстро спросил он.

– Это вуб, – сказал Петерсон. – Я его купил у туземца, за пятьдесят центов. Он сказал, что животное очень редкое, что его очень ценят.

– Вот его? – Франко пнул ногой в громадный округлый бок вуба. – Это же свинья! Здоровенная вонючая свинья!

– Да, сэр, свинья. Туземцы зовут ее вубом.

– Здоровая свинья, весит фунтов четыреста. – Франко дернул за жесткий пучок щетины между ушей вуба. Тот охнул, и из-под толстых век показались крошечные, влажно блеснувшие глаза, а по щеке вуба скатилась одинокая слезинка.

– Может, у него вкусное мясо? – с надеждой предположил Петерсон.

– Это мы скоро выясним, – пообещал Франко.

* * *

Заснув крепким сном в трюме, вуб благополучно пережил взлет. Когда корабль вышел в пространство, лег на курс, и все пошло как по маслу, капитан Франко изволил приказать доставить вуба наверх, дабы распознать свойства этой зверины.

Со вздохами и хрипами вуб протискивался по коридорам.

– Шевелись, – ворчал Джоунс, дергая за поводок. Вуб пытался хоть как-нибудь изогнуться, да только обдирал кожу на боках о хромированные стенки. Как пробка из бутылки, он вылетел в кают-компанию, и лапы его подкосились.

– Великий Боже! – изумился Француз. – Что это?

– Петерсон говорит, это вуб, объяснил Джоунс. – Он его купил. Од дал вубу пинка, вуб, пыхтя, поднялся, но лапы его дрожали.

– Чего это он? – Француз подошел поближе. – Его не вырвет?

Все окружили вуба, а тот, скорбно закатив глаза, оглядел всех собравшихся.

– Он пить хочет, – предположил Петерсон и пошел зал водой. Француз покачал головой.

– То-то мы еле поднялись. Пришлось пересчитывать балласт.

Петерсон принес воды. Вуб с благодарностью начал лакать, брызгая на людей. В дверях возник капитан Франко.

– Ну-с, взглянем. – Он критически прищурился. – Ты его, говоришь, за пятьдесят центов купил?

– Так точно, сэр. Он ест почти все. Я ему дал зерна, и он скушал. И картошку съел, и кашу, и остатки обеда, и молоко. Ему вроде как нравится кушать. Когда поест, ложится и спит.

– Понятно, – сказал капитан Франко. – Так, теперь касательно вкуса его мяса. Это серьезный вопрос. С моей точки зрения, откармливать его больше не стоит. Для меня он уже очень хорошо откормлен. Где кок? Позовите его сюда. Нужно выяснить…

Вуб перестал лакать и пристально посмотрел на капитана.

– В самом деле, капитан, – сказал вуб, – не лучше ли обсудить другую проблему?

Стало тихо.

– Что это было? – спросил капитан Франко. – Вот только что?

– Это вуб, сэр, – сказал Петерсон. – Он заговорил.

Все посмотрели на вуба.

– Что он сказал? Что?

– Предложил поговорить о чем-нибудь другом.

Франко приблизился к вубу, обошел, внимательно осмотрел его со всех сторон.

– Нет ли внутри туземца? – задумчиво предположил он. – Надо открыть и проверить.

– Ну сколько же можно! – воскликнул вуб. – У вас что, навязчивая идея! Резать, резать и резать?

Франко сжал кулаки.

– Эй ты, вылезай! Вылезай, как там тебя!

Никто, конечно, не вылез, а чтобы хоть как-то разрядить атмосферу взаимного непонимания, вуб помахал хвостом, икнул и рыгнул.

– Прошу прощения, – смущенно сказал он.

– Кажется, внутри никого нет, – тихо сказал Джоунс. Все посмотрели друг на друга.

Пришел кок.

– Вызывали, капитан? А это что еще такое?

– Вуб, – сказал Француз. – Будем его кушать. Ты его, пожалуйста, осмотри, прикинь, где…

– Нам необходимо побеседовать, – перебил Француза вуб. – Я желал бы поговорить, если возможно, с вами, капитан. Я вижу, мы не сходимся по некоторым кардинальным вопросам.

Капитан ответил, но только заметное время спустя. Вуб добродушно ждал, слизывая капли воды с толстых щек и складок подбородка.

– Пройдемте в мою каюту, – сказал капитан наконец. Он развернулся и покинул помещение. Вуб зашлепал вслед. Собравшиеся проводили его взглядами, и еще долго было слышно, как вуб карабкается по лестнице.

– Что же это будет? – в недоумении сказал кок. – Ну ладно, я на камбузе. Если что, позовете.

– Само собой, – сказал Джоунс, – само собой.

* * *

Вуб со вздохом опустился на пол в углу капитанской каюты.

– Вы меня простите, – сказал он. – я очень быстро утомляюсь. При таких размерах…

Капитан нетерпеливо покивал, присел за рабочий стол, сцепил пальцы.

– Ладно, приступим, – сказал он. – Ты – вуб? Так?

Вуб пару раз моргнул.

– Полагаю, да. Так меня назвали туземцы. У нас имеется собственный термин.

– И ты говоришь по-английски. Ты уже вступал в контакт с землянами?

– Нет.

– Откуда же ты знаешь язык?

– Английский? Разве я говорю по-английски? По моему, я вообще ни на чем не говорю. Я изучил ваше сознание и…

– Мое сознание?

– Да, содержимое, в особенности, семантические области накопления, так я называю…

– Понял, телепатия, – сказал капитан. – Естественно.

– Мы – очень древний народ, – начал вуб. – Очень древний, очень тяжелый на подъем. Нам тяжело двигаться. Как вы можете легко догадаться, если мы столь медлительны и громоздки, то постоянно оказываемся в руках более энергичных существ. Мы и не пытаемся обороняться физически. Это бесполезно. Нам все равно не победить. Бегать мы не можем, слишком тяжелы, драться – тоже, мы слишком мягкотелы, и добродушие не позволяет нам охотиться…

– На чем же вы живете?

– Растения, овощи. Мы всеядны. Приемлем все. Мы добродушны, терпимы, воспринимаем вещи, как они есть. Живем и даем жить. Вот так…

Вуб присмотрелся к капитану.

– Вот почему я столь твердо воспротивился замыслу сварить меня. Я увидел картинку в вашем сознании… большая часть меня – в морозилке, кое-что – в кастрюле, корабельному коту – тоже перепало…

– Так ты читаешь мысли? – сказал капитан. – Как интересно. Еще что-нибудь умеешь?

– Так, мелочи всякие, – рассеяно сказал вуб, оглядывая каюту. – Хорошая квартира у вас, капитан. Очень чисто. Уважаю аккуратные формы жизни. На Марсе есть птицы, некоторые весьма аккуратны. Выкидывают отходы из гнезд, потом, выметают…

– В самом деле? – отозвался капитан. – Но вернемся к нашему разговору…

– Да, действительно. Вы хотели мною пообедать. Вкус, как я слышал, очень приятный. Мясо несколько жирновато, зато нежное. Но о каких продолжительных сношениях между вашим народом и моим можно говорить, если ваш образ мысли не поднимается выше столь варварского уровня? Скушать – меня? Неужели мы не можем предаться беседе, обсудить вопросы философии, искусств…

Капитан поднялся, выпрямился.

– Философия, говорите? Да будет вам известно, весь следующий месяц еды не будет. Все наши запасы…

– Я знаю, – кивнул вуб. – Но разве, следуя вашим же принципами демократии, не справедливее ли всем нам тянуть жребий – соломинки, спички или что-нибудь в таком роде? В конце концов, на то демократия и существует – охранять меньшинство от посягательств на их права. И если каждый из нас проголосует…

Капитан пошел к двери.

– Вот это видел? – Он показал вубу кукиш. Потом открыл дверь, и с широко раскрытым ртом, вытаращенными глазами, застыл, как громом пораженный, схватившись за ручку двери.

Все это время вуб пристально смотрел на капитана. Некоторое время спустя, протиснувшись мимо Франка, прошлепал в коридор и в глубокой задумчивости спустился в кают компанию.

* * *

Все молчали.

– Вот видите, – нарушил тишину вуб, – в наших мифологических структурах немало общего. Мифологические символы, также, как Иштар, Одиссей…

Петерсон, глядя в пол, заерзал.

– Продолжайте, – сказал он, – продолжайте, прошу вас.

– Ваш Одиссей, как мне кажется, есть фигура, общая для мифологий подавляющего большинства народов, обладающих самосознанием. Одиссей странствует – он индивид, сознающий себя, как такового. Вот в этом-то и заключена идея, идея разделения. Он отделяется от семьи, от родины, начинается процесс индивидуализации.

– Но Одиссей вернулся домой, – сказал Петерсон, заглянув в иллюминатор на звезды, звезды без конца и края, пылающие маяки в пустоте Вселенной. – В конце он возвращается.

– Как тому и надлежит. Период отсоединения – только временная фаза, недолгие странствия души. Есть начало, есть и конец. Странник возвращается к родному очагу и сородичам…

Дверь распахнулась, и вуб замолчал. В каюту ступил капитан Франко, остальные в нерешительности топтались у двери.

– Ты в порядке? – спросил Француз.

– Ты меня спрашиваешь? – удивился Петерсон. – Почему ты меня спрашиваешь?

Франко опустил пистолет.

– Подойди сюда, – приказал он Петерсону. – Поднимись и перейди сюда.

Петерсон посмотрел на вуба.

– Иди, – посоветовал вуб. – Это роли не играет. Петерсон поднялся.

– Чего вы хотите?

– Это приказ. Петерсон пошел к двери. Француз схватил его за руку.

– Да что с вами стряслось? – Петерсон вырвался. – Что на вас нашло?

Капитан Франко осторожно двинулся в направлении вуба. Вуб смотрел на капитана, смотрел снизу вверх – он, прижавшись к стене, лежал в углу.

– Все-таки интересно, – сказал вуб, – до какой степени вас захватила идея меня скушать? Но почему – этого я не понимаю!

– Встань, – приказал вубу Франко.

– Если вы настаиваете. – Вуб со вздохом начал подниматься. – Секунду терпения – дело для меня нелегкое. – Он наконец встал, но дышал тяжело, открыв пасть, свесив язык, который, как маятник, качался в такт его дыханию.

– Стреляйте, капитан, – попросил Француз.

– Бога ради! – воскликнул Петерсон.

Джоунс, у которого от страха глаза вылезли из орбит, быстро повернулся к нему.

– Если б ты его видел… как статуя… стоит, рот раскрылся… Если бы мы не поднялись, он бы и сейчас так стоял.

– Кто? Капитан? – Петерсон поглядел по сторонам. – Но сейчас он в порядке!

Все смотрели на стоявшего посредине комнаты вуба.

– С дороги, – приказал Франко, и люди отступили к дверям.

– Вы меня боитесь, кажется? – спросил вуб. – Разве я вам чем-то помешал? Причинил вред? Я категорически против боли, я ненавижу причинять боль. Я всего лишь пытался защитить себя. Или вы думали, что я с радостью брошусь навстречу собственной гибели? Я такое же разумное существо, как и вы. Мне хотелось осмотреть ваш корабль, узнать, как он устроен, познакомиться с вами. Вот я и предложил туземцам…

Пистолет в руках капитана задрожал.

– Вот видите, – процедил Франко, – я так и думал…

Вуб, тяжело вздыхая, сел и лапой подобрал под себя хвост.

– Жарковато, – сказал он. – Очевидно, рядом машинное отделение.

Энергия атома. Вы научились творить с ней чудеса. Технические… Но моральные, этические проблемы ваша научная иерархия решать не…

Франко повернулся к команде. Люди с испуганными глазами молчаливо сбились в кучку.

– Я сам. Вы смотрите, если хотите.

– Попытайтесь попасть в мозг, – кивнул Француз. – Мозг все равно в пищу не идет. А в грудь лучше не целить, если попадете в грудную клетку, будем черт знает сколько времени выковыривать кусочки кости.

– Слушайте. – Петерсон провел языком по сухим губам. – Что он вам сделал? Какой вред причинил? Я вас спрашиваю! И вообще, он мой. Никто не имеет права его стрелять! Он вам не принадлежит!

Франко поднял пистолет.

– Я уйду, – побледнев, сказал Джоунс: он поморщился, как будто его подташнивало. – Не хочу видеть.

– И я тоже, – заявил Француз.

Оба, что-то бубня под нос, вышли в коридор. Петерсон же никак не мог выйти, топтался у двери.

– Мы про мифы разговаривали, – сказал он. – Он добрый, безобидный.

Он покинул каюту. Франко подошел к вубу, а вуб медленно поднял глаза, сглотнул слюну.

– Глупо, как глупо, – сказал он. – Очень жалко, что вам проходится… что вам так хочется… У вас есть притча, в которой ваш Спаситель… – и, глядя на пистолет, вуб замолчал. – Неужели вы сможете… глядя мне в глаза? Неужели сможете?

Капитан сверху вниз посмотрел на него.

– Смогу. Глядя тебе в глаза. У нас на ферме были боровы, грязные черные полосатые боровы. Я смогу.

Глядя в мерцающие влажные глаза вуба, капитан нажал на спусковой крючок.

* * *

У мяса был изумительный вкус. Люди сидели за столом подавленные, кое-кто вообще к еде не притронулся. Если кто и наслаждался обедом, так это капитан Франко.

– Еще? – предложил он, обратившись ко всем собравшимся. – Кому добавки? И немножко вина, пожалуй.

– Только не мне, – скривился Француз. – Пойду, наверное, в штурманскую.

– И я тоже. – Джоунс, отодвинув стул, поднялся. – До скорого.

Капитан посмотрел им вслед. Еще несколько человек извинились и ушли.

– Как ты думаешь, что это с ними? – спросил капитан, повернувшись к Петерсону. Петерсон смотрел на тарелку перед собой, на картофель, зеленый горошек толстый ломоть нежного, сочного мяса.

Он что-то хотел сказать, но не выдавил ни звука. Капитан положил руку на плечо Петерсона.

– Всего-навсего органика, – весело сказал он. – Жизненная сущность ушла. – Он отрезал кусочек мяса, корочкой хлеба подобрал соус. – Лично я люблю поесть. Чем еще наслаждаться разумному живому существу? Еда, отдых, медитация, беседы…

Петерсон кивал. Еще двое встали и вышли. Капитан сделал глоточек воды и вздохнул.

– Ну-с, – произнес он, – обед был превосходный, должен вам сказать.

Они были правы – мясо вуба великолепно на вкус. Очень вкусно. До сих пор не было у меня возможности попробовать самому.

Он промокнул губы салфеткой, откинулся на спинку стула. Петерсон отрешенно смотрел в стол.

Капитан внимательно посмотрел на Петерсона, наклонился к нему:

– Ну будет вам! – сказал он. – Веселей! Не унывайте! Давайте побеседуем. – и улыбнулся. – На чем я остановился, когда нас перебили?

Ага, я рассуждал о смысле фигуры Одиссея в мифах…

Петерсон вздрогнул, в ужасе уставился на капитана.

– Продолжим, – как ни в чем не бывало проговорил капитан. – Одиссей, в моем понимании…






home | my bookshelf | | Там простирается вуб |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 4
Средний рейтинг 4.3 из 5



Оцените эту книгу