Book: Ни капли невинности. Хроника стремительной молодости.



Михаил А. Камалеев

Ни капли невинности. Хроника стремительной молодости

Посвящается двум Александрам: Тюпину и Копылову, которые были участниками или свидетелями всего этого.

Все события, ситуации, названия, адреса web-сайтов, персонажи и характер отношений между ними являются реальными и/или имели место в действительности когда-либо. Любые совпадения с чьими-либо фантазиями являются случайностью и не несут в себе злого умысла автора. Имена некоторых участников событий изменены по их просьбе.

Спасибо: нудным лекциям, с которых все началось; Адриану Моулу, Холдену Колдфилду; девушкам, которым я не достанусь; Stella Artois; Тюпину за концептуализм и «безразмерный куль идей», Копылову за терпение и понимание; Blur, Oasis, Radiohead, Сплин, Мульт F ильмам – за все; радио «Максимум» за правильный плэйлист; thechat.ru и его обитателям – за общение, diary.ru – за возможность высказываться.

«Бросает в холодный пот

Двадцать пятый год!» Е. Тимофеев

(гр. «МультFильмы») intro

А весна лезет изо всех щелей!!! И уже +8, и любой человек в застегнутом пальто, а уж тем более в шапке – стопроцентно агент исламских радикалистов из жарких стран. И третий день насморк, и ботинки промокли, и кашель, но – хорошо, черт возьми!!! На задних сиденьях пролетающих мимо авто груды сваленной верхней одежды, а в метро – повышенная влажность. Вы еще помните, что такое шарф???

Ни на секунду не покидает ощущение, что вот здесь, сейчас, в крайнем случае, вон за тем поворотом начнется то, чего ты ждал всю жизнь. Самое Большое и Опасное Приключение в компании со смутно знакомой блондинкой с обложки какого-то журнала (откуда я ее знаю?? ах, да… вспомнил!!). Кэмерон Диаз наконец-то запомнит как тебя зовут и вообще – воспылает к тебе такой страстью, что еще лет пять бульварная пресса всего мира будет использовать ваши имена как синоним Вечной Любви. Кто-то забудет закрыть двери и оставит ключ в замке зажигания Lamborghini Diablo…

Хочется жить! Поздно ложиться, рано вставать. Торопиться на важные встречи и не опаздывать. Благоухать Calvin Klein Truth, одеваться в Hugo Boss на Старом Арбате. Бриться хотя бы раз в три дня. Сыпать идеями. Нравиться девушкам. Хочется, чтобы твои дети были (для начала – чтобы они просто были) умными, честными, порядочными. Чтобы они любили свою родину, знали слова гимна и уважали президента. Чтобы у них была совесть. И принципы. Чтобы на вопрос о любимой книге они не отвечали: «Журнал Maxim». Словом, чтобы они не выросли такими же засранцами, как ты сам.

А еще весной у пива какой-то особенный вкус. Не замечали? То ли производители специально меняют рецептуру и добавляют больше хмеля, то ли это от того, что пить можно прямо на улице, не запихивая себя в тесные, насквозь прокуренные, коробки баров, то ли солнце добавляет градус… И вот ты летишь по какой-то центральной улице Москвы (а ощущение такое, что все улицы – центральные!) с неизменной Stella Artois в руке, в распахнутом настежь пальто – и ты счастлив!

И по фиг, что тебе уже 24, и что за плечами развод и куча нажитых врагов. И что нервных клеток осталось меньше половины. И что Билл Гейтс в твоем возрасте уже был миллионером, а ты все считаешь 2000$ приличной суммой… И ты готов – так уж и быть! – согласиться на главную роль хоть в «Титанике-2», хоть в «Гарри Поттере-5». И сняться обнаженным для обложки «Cosmopolitan». И замолвить словечко за Шнурова в московском правительстве. А завтра – автограф-сессия в «Пурпурном Легионе», ужин с Лагутенко, переговоры с Абрамовичем. И хочется (можно поставить точку:-))) осчастливить всех девушек беременностью от Брэда Питта, а юношей – non-stop party в компании с Машей Алалыкиной и Ирой Тоневой… В общем, viva la весна, господа!!!

ЧАСТЬ 1

@@@

«Yo! Kak dela?»

Sms – это финальные аккорды траурного марша на похоронах эпистолярного жанра. Каждый раз, когда бездушный робот биллинговой системы списывает с вашего счета очередные 6 центов, вы вносите свою посильную лепту в гонорар могильщиков.

Переписку Онегина и Лариной следовало исключить из школьного курса литературы в тот день, когда первый раз через тысячи сот, через все эти серверы, базовые станции, маршрутизаторы и прочую техническую лабуду пролетело отчаянное «Ya lublu tebya!!! Ponimaesh', ya ne mogu bez tebya zhit'!!!» И замерло, скукожилось кровоточащее сердце, потеющие ладони судорожно сжали этого напичканного какими-то микросхемами нового вершителя судеб с глупо мерцающим экраном. Весь организм только и ждет призывного «тыды-дыдыы-дыдыыыы» (ну, по крайней мере, моя Motorola делает именно так:-))), чтобы прочитать в ответ: «Ya tozhe lublu tebya! Pozvoni mne vecherom, ok?»

Только представьте: «Ya k vam pishu – chego zhe bole? Chto ya mogu esche

skazat'? Teper', ya znau, v vashei vole menya prezreniem nakazat'. No vy, k moei neschastnoi dole hot' kaplu»– и все, Таня, кончилась твоя 160-тизначная свобода!!

«Yo! Kak dela?»

Это Торин. Женя Торин. Мой друг и, пожалуй, самый уникальный человек из тех, с кем я знаком лично. Абсолютно талантливый. Во всем. Особенно в умении скрывать свои таланты.

Вот лично Вы умеете переключать каналы на ТВ при помощи мобильного телефона??!

«Yo! Kak dela?»

«V norme. Sam to kak?»

«Vse good. Poedesh katat'sya?»

Этой весной Жене за какие-то смешные деньги досталась машина. Мечта самоубийцы. Вечный источник заработка для инспекторов ГИБДД. Темно-красная «пятерка», побитая даже в местах, не оставляющих никаких сомнений, что предыдущими ее владельцами были The Exploited. Если ездить быстрее 60-ти км/ч, то первой расходной статьей в семейном бюджете можно смело считать траты на подгузники для взрослых. На каждом повороте зеркало заднего вида с поразительной настойчивостью пикирует на рычаг переключения передач. А пассажиру, сидящему справа от водителя, в качестве платы за проезд вменяется в обязанность возвращать на место содержимое бардачка, который тошнит при каждой остановке на светофоре.

Кстати, закрывать правую заднюю дверцу так никто и не научился.

«Konechno poedu. Kogda?»

«Da xot' pryamo seichas!»

Женькина машина – для чисто мужских прогулок. Можно гарантированно поругаться с девушкой, если приехать за ней куда-либо на этом экспонате музея автомобильного убожества.

Удобно, кстати, для расставаний.

«Ok. Ya minut cherez 40 u tebya.»

«Davai. Zhdu.»

Мы паркуемся возле МакДональдса на Б.Дорогомиловской, между Lexus RX300 и Toyota RAV4 New. Женя придирчиво обходит свою машину по кругу раза три, проверяя, все ли замки закрыты. Затем произносит задумчиво: «Эххх, как бы не угнали!» Мы все начинаем безудержно ржать. «Мы все» – это я, Олег и Вадим. Когда-то давно мы учились в одном классе. Многие справедливо утверждают, что школьная дружба недолговечна. Действительно, и зачем только мы до сих пор собираемся вместе??

В бесцельных субботних прогулках – хоть пеших, хоть автомобильных – есть какая-то притягательная недосказанность. Каждый знает, что все это никак не обойдется без чьего-либо: «А может по пивку?», но никто не стремится сказать это первым.

Сегодня не выдержал я.

Мы бодро шагаем по немыслимой слякоти, с энтузиазмом перепрыгивая метровые лужи. Лучезарности лицам, широты улыбкам и блеска глазам добавляют три булькающе-шуршащих пакета, непозднее время суток, немалая сумма наличных в карманах, дарящая надежду на то, что эти три пакета – не последние, и перспектива многочасового рубилова в преферанс при полной недосягаемости со стороны подруг, жен, родителей, начальства, кредиторов, налоговой полиции и прочих неуместных в данной ситуации контрагентов. Мобильные телефоны – с молчаливого согласия всех – дружно выключены. Понеслась!!!

Есть несколько верных способов испортить любую вечеринку. Безусловно, самый варварский из них – это звонок родителей одной из присутствующих девушек с требованием немедленно («Ты слышал, кретин? НЕМЕДЛЕННО!!!») привезти ее домой. Если девушка еще в состоянии самостоятельно передвигаться или, по крайней мере, стоять на ногах, то проблема решается более или менее просто – вызовом такси. Но как назло родители всегда звонят в такое время, когда девушка либо сползает по стене на пол, обессилев от влитого в ее так и не испробованное тобой тело алкоголя, либо когда ты, мужественно спасая(сь) от позорного падения, несешь ее в ближайшую свободную комнату с кроватью.

Родители девушек – такие существа, с которыми лучше не спорить. И ни в коем случае не ругаться. Еще не дай бог припрутся лично. Предъявят претензии. Начнут интересоваться твоими планами относительно их дочери. А через полгода будут ласково называть тебя «зять» и приглашать в выходные на дачу пропалывать грядки с… ка… с чем-то таким зелененьким… Блин, да что ж вы тут понасажали-то??!

Есть еще и другие способы. Я вам, конечно, расскажу, если вам интересно. Если вы из тех говнюков, которые любят портить вечеринки, но до сих пор не знаете, как это делается.

В самом начале, когда первые – немного теплые – банки, возмущаясь пеной, нехотя переливают свое пивное содержимое в еще чистые бокалы. Пока фисташки, корюшка и чипсы еще не свалены в общую кучу прямо на столе, а разложены по отдельным тарелкам. Когда в мозгах лихорадочно проносится: «Эххх, надо было, наверно, еще по паре взять! Придется к метро идти, тут сейчас закроется рядом…» Вот именно в этот момент наберите в легкие воздух, откройте рот и произнесите убийственное:

– А давайте сегодня не будем о компьютерах, мобилах, интернете и работе, а?

Если после этого ваши обглоданные кости не сложат в ту же тарелку, что и останки очередной курицы-гриль, знайте: вы либо в компании протертых интеллигентов, либо настоящих друзей. Но на всякий случай все же не стоит устраивать неуместные испытания, а то потом заявите еще, что Камалеев во всем виноват… Нашли Чубайса, тоже мне!!!

Среди нас, слава богу, говнюков нет. Поэтому, шурша и булькая, неторопливо течет нормальный разговор.

Motorola vs Nokia, Volvo vs BMW, «Клинское» против «Stella Artois» (хыхы, пьем то все равно «Золотую бочку»), КПК vs ноутбуков, Maxim или GQ, БиЛайн и МТС, а за Microsoft – не чокаясь!

– Пикалов давно не звонил?

– Давно… Хахаха, видимо, с прошлого раза все отойти не может!

– Да уж, круто было в тот раз!..

@@@

Пол-Москвы поражено странной, неизученной и, видимо, неизлечимой болезнью. Люди, независимо от возраста, пола, социального положения, роста, веса, наличия вредных привычек, других хронических заболеваний, ежедневно демонстрируют – причем публично! – ее симптомы. Московские власти бездействуют, светила отечественной медицины безмолвствуют. Впрочем, их можно понять – они не ездят в метро. Между тем болезнь поражает все больше и больше москвичей изо дня в день.

Называется она «метромикропаралич».

Да, да, это именно тогда, когда грузная тетя с бюстом седьмого размера толкает мое тщедушное тельце, занятое переносом из одного места в другое тяжелой, забитой мыслями, головы, издает воинственный рык и с ускорением охотящегося гепарда врывается в открытые двери подошедшего поезда, но, едва войдя в вагон, РЕЗКО ОСТАНАВЛИВАЕТСЯ! И продолжает стоять до тех пор, пока двери не закроются, а поезд не тронется. Идущим за ней остается лишь либо просачиваться каким-то образом внутрь, обтекая ее, либо – поскольку ММП передается моментально – так же замирать, но уже за пределами вагона. Неуспевшего ждет судьба сырого яйца, сброшенного с седьмого этажа…

Бывает еще ММП с осложнениями.

Если вы видите мешком свисающий с поручня костюм, из недр которого видны стеклянные выпученные глаза, полуоткрытый рот, вместе составляющие весьма дебильную физиономию, не пугайтесь. Это не сбежавший пациент лечебницы им. Кащенко. Вполне возможно, что гражданин даже трезв. И вообще – не судите строго. Это ваш соотечественник, изучающий «Схему движения скоростного транспорта г. Москвы». Проследите за его взглядом – убедитесь сами. Вот я, например, уже привык.

Хотя, все же, наблюдать за этим в воскресенье утром, честно говоря, тяжеловато. Но вот, наконец, долгожданное: «Станция „Комсомольская“. Переход на кольцевую линию и выход к вокзалам: Ленинградскому, Ярославскому и…» самому грязному, блин!!!

Если вы живете в Москве, но родились не здесь, то – скорее всего – вы поймете, о чем я хочу сказать…

Об этом тянущемся по всей твоей жизни шлейфе знакомых, одноклассников, приятелей, однокурсников, бывших коллег, собутыльников, любовниц/любовников, соседей и проч., которые остались жить ТАМ, на твоей исторической родине (в Самаре, Казани, Ростове-на-Дону, Днепропетровске, Владимире, Волгограде etc). Это совсем не то же самое, что знакомые, бывшие коллеги, однокурсники и т. д. из Москвы.

О нет!

Земляки никогда о тебе не забудут. Даже не надейся. Ты навсегда останешься в их памяти, а твой телефон – в их записной книжке. В этом то вся проблема. Не проходит и недели, чтобы какой-нибудь Володька, который сам прекрасно понимает, что его фамилия значит для тебя не больше, чем название столицы Мозамбика, не позвонил и не попросил бы о чем-нибудь. Да, именно, тот самый Володька (который «ну, помнишь, ты мне еще в 9 классе зуб баскетбольным мячом выбил») звонит и просит купить и отправить ему книгу «299 относительно приличных способов заставить кроликов размножаться», или встретить в Домодедово и отвезти в Шереметьево труп любимого лабрадора двоюродной бабушки второго мужа бывшей тещи, или подсказать, где в Москве самые дешевые резиновые сапоги, если покупать сразу сто пар, но все – разного цвета (ненужное зачеркнуть).

Первое время, конечно, ты стараешься честно убедить Володьку, что книга про кроликов продается только в комплекте с DVD, килограммом семян моркови и резиновой лодкой деда Мазая, самолет из Здолбунова прилетает в Домодедово в три часа ночи, а у тебя нет машины и живешь ты на другом конце города, и, честно говоря, никогда в жизни не видел резиновые сапоги. Володька, конечно, тебе не верит. Умоляет, упрашивает, обижается.

В следующий раз ты довольно жестко и предельно конкретно объясняешь, что тебе некогда, что ты не в Москве, что ты болен, что ты умер, в конце концов!!! Блин…

Еще пару раз ты просто не отвечаешь на звонки.

Все. Можно быть уверенным, что твое имя навсегда вычеркнуто из списков тех, кому отправляют открытки на новый год, – по причине твоей бесполезности (т. е., конечно, циничности, черствости, бездушности, нежелании помочь ближнему и т. п.). Зато можно поздравить себя с включением в обязательную программу бесконечной олимпиады сплетников: «Ах, ну да! Камалеев же у нас крутой. В Москве живет. А ты слышала, как он на прошлый свой день рождения купил ящик Martini и раздал его на улице бомжам?! Вот дурак то…»

Согласитесь, не самые приятные воспоминания о родных местах сопровождают меня, когда я иду по перрону встречать только что прибывший фирменный скорый № 21/22 «Димитровград – Ульяновск – Москва». Целый поезд землячков, блин!!!

Старательно обходя знакомых, носильщиков, стражей порядка, изредка все же бросая скупое: «Привет! Рад видеть! Извините, спешу…», быстро приближаюсь к 6 вагону. Дверь открывается, проводница выполняет традиционный шаманский ритуал: протирает поручни тряпочкой цвета слякотной жижи. Не знаете, случайно, зачем? Лично я в поезде вообще стараюсь ни до чего без особой нужды не дотрагиваться, а поход в туалет воспринимаю как личный подвиг. За спиной хранительницы чая уже видны полусонные физиономии очередных покорителей Москвы. Нет, конечно, они сюда не навсегда. Кто-то по делам, кто-то в отпуск, кто-то проездом, кто-то к друзьям. Просто для некоторых через турникет пройти – уже достижение. В таком-то состоянии! Покорение, прямо-таки:-)).

Итак, первый пошел, второй пошел, десятый, восемнадцатый… Хм, так бы не заснуть…

Вот, наконец, появляется он. Тот, кого я встречаю.

Пикалов собственной персоной!

Ё-маааё!!

Если и есть на свете человек, о котором я знаю гораздо больше, чем даже его психоаналитик, то это, несомненно, Пикалов. Не одну сотню литров алкоголя мы выпили в компании друг друга. «Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий» моя квартира всегда была для Сашки местом, где никто не учил его жизни, никто не упрекал за что-то не так сделанное, не заставлял принимать жизненно важные решения прямо здесь и сейчас. Зато всегда выдавался дежурный комплект постельного белья и задавался вопрос: «Есть будешь?»

Поэтому сейчас, увидев его серо-зеленое лицо и угрюмый взгляд, я все понял и без объяснений. Причем в деталях. Вплоть до количества рюмок, имевших место быть последствий и количества собутыльников, но главное – причины! У Сани в очередной раз случилась ЖОПА (Жизнь Оправдывает Потребление Алкоголя). Причем на личном фронте.

– Надолго?

– Да блин, – (эээ, Саша, это не ты пел в Cannibal Corpse?) – хер его знает!

– Понятно… Какие планы?

– Да блин, хер его знает!

– Ясно…

– Мне б пожрать…

@@@

«Он не нашел себе другую,

Он влюбился в ведьму

и Ушел на дно,

Камнем на дно…»

А. Васильев (гр. «Сплин»)


Ночь, улица, фонарь, аптека… О, аптека!!

– Олег, у тебя есть презервативы?

– Есть, – в паузе между двумя неторопливыми затяжками ответил Олег. – А тебе сейчас зачем??! – вдруг встрепенулся он.

– Нууу, так… На всякий случай…

– Ну ты, Миха, и кобель! Никаких, на фиг, случаев, понял? Сейчас за пивом – и домой!



– Ну ладно, ладно… Чего ты орешь то сразу? Мало ли. Может, ты сам хочешь?

– Пошел ты…

Да, блин, поговорили…

Поднимаю воротник пальто. Холодно. Откуда только в апреле снег?

Разыграв нехитрый жребий – Вадим спит, Женька варит креветки, нам с Олегом пришлось отправиться за пивом. В два ночи ближайшая точка в этом районе – супермаркет за два квартала от дома. Двадцать минут пешком в одну сторону. «Такси не подвозят таких негодяев». Впрочем, проветриться не помешает.

Последняя сигарета из пачки. То, что от нее осталось, послушно перекатывается по асфальту, в агонистическом припадке гордости пытаясь изобразить гаснущий фейерверк.

– Миха, слушай, – хм, поговорить, видимо, все же удастся, – а у вас с N все началось на мой день рождения, да? – Олег хитро щурится. Ха, провокатор хренов! Или, может, это просто ветер?

– Нет, – честно ответил я.

И даже не соврал. Ни слова. Во-первых, потому что сказал всего одно слово. А во-вторых, потому что все началось несколько раньше. На несколько лет раньше.

Тогда мне было 15. Собственно, ей тоже. Я был безграничным идеалистом, не смотрел телевизор, цитировал японских поэтов какого угодно века и среди друзей считался самым умным, хотя сволочью и задохликом. Я всерьез надеялся, что в 25 уже буду миллионером и выйду на пенсию.

А еще в том году застрелили Кобейна. После его смерти самыми модными темами для разговоров стали: 1) кто будет следующим символом поколения; 2) сколько стоил билет на Unplugged in New York; 3) «дай геометрию списать». За мое некоторое весьма отдаленное внешнее сходство с Куртом, отчаянно поддерживаемое волосами до плеч и мертвенной (как бы героиновой, а на самом деле – просто оттого, что мало ел) бледностью, третий пункт для меня решался более или менее просто. Насчет второго я «авторитетно» хранил молчание, а вот с первым не разобрался до сих пор – то ли транссексуальный Брайан Молко, то ли замороженный Вилле Вало, то ли меланхоличный уродец Том Йорк… Фиг поймешь!

«I’m so ugly. That’s ok, cause so are you» – слова, для миллионов ставшие оправданием никчемности собственной жизни. Для N же это оказалось пустым звуком. А «Lithium» – всего-навсего каким-то там по счету элементом таблицы Менделеева.

А еще она не курила, не читала Сэлинджера (впрочем, кто среди моих друзей – кроме меня – читал его в 14 лет??), слыла недотрогой и не спешила, в отличие от многих, расстаться с невинностью.

Ее практичность и не по годам развитый рациональный цинизм шокировали не только школьных учителей, но и умеющих расшвыривать по самым недоступным углам понты сверстников. В частности, меня.

Это сейчас я всего лишь третий по красоте (после Брэда Питта и Дэвида Бэкхема) блондин из всех живущих на свете, а в то время я был самым красивым мальчиком нашей школы. Мое участие в любом школьном мероприятии гарантировало 100 % явку девочек, имевших счастье учиться со мной вместе в одну смену. А – следовательно – и мальчиков, которым были небезразличны эти девочки. Кроме того, природа не обделила меня ни слухом, ни голосом, ни актерским мастерством, поэтому мое участие не сводилось к тупому стоянию на сцене. Этим, видимо, я и заслужил безграничную симпатию организатора всех наших массовых мероприятий (раньше это называлось «пионервожатый»). Впрочем, интерес был взаимным: девушка была весьма неплоха собой, хотя и несколько взрослая для меня, к тому же – замужем.

Для N же все мои заслуги – «пшик». Как оказалось потом – напускное, типичное девичье как бы равнодушие. Но я повелся. Вслух пообещал всем своим одноклассникам: «будет моей». Пообещал – нужно сдерживать…

Стандартная школьная дискотека. Медленный танец. Всего лишь чуть-чуть приглушенный свет, чтобы учителя могли видеть, кто кого лапает. Видимо для того, чтобы экономить на последующем определении отцовства. Анализ ДНК дорогая все-таки штука. N, старательно шепча мне на ухо, очень приблизительно переводит текст томной песенки. Я тщательно стараюсь не заржать.

Те, кто считает, что школьная любовь – это нежная и трогательная сублимация садизма (в виде дергания за косички), мазохизма (таскание до дома Ее портфеля) и холуйского подобострастия (у каждого свое – кто конфетами закармливал, кто морды одноклассникам бил), явно заканчивали школу под унылые завывания Джима Морриссона и бодрые распевы ВИА «Самоцветы». Поколение же, еще успевшее перейти из октябрят в пионеры, но уже оттуда – прямиком в стадо клиентуры драгдилеров вместо комсомола, своей столицей считало Сиэтл и успело получить «Черную метку» от Кинчева. Публичным признанием в любви для нас было тупое переминание на месте, обнявшись. Называлось это – «медляк».

Неудивительно, что уже вечером того же – ох и трудного! – дня всевидящее око школьного общественного мнения решило: лубофф…

Школьное общественное мнение по традиции формировалось в «каморке, что за актовым залом». Быть допущенным к обсуждению самых значимых школьных событий было непросто. Попасть внутрь считалось очень круто, а твое положение в табели о рангах определялось одним человеком – как это называлось, «ведущим дискотеки». Диджеем, короче.

В нашем случае диджеем был Торин. Сечете фишку?:-)

В каморке и вправду было круто. Там стояла вся аппаратура, хранились гитары, клавишные и – вау! – ударная установка. Но самое главное – она запиралась изнутри так, что снаружи открыть было невозможно. Следовательно, там можно было курить и пить алкоголь буквально под носом у учителей и не быть застуканными! Чем мы нагло и пользовались.

В тот самый вечер в каморке произошло два весьма примечательных события.

Во-первых, неожиданно с проверкой на добропорядочность на огонек заглянула директриса. Не совсем еще пьяный Торин четко определил «чужой» стук, рявкнув на всех, велел заткнуться, потушить сигареты, убрать водку, а тело Землякова спрятать за шкаф. Зайдя внутрь, директриса втянула носом воздух и гневно задала дурацкий вопрос:

– Курите?

Нет, блин, насрали…

Находчивый Женька округлил глаза, мысленно прошептал: «ну все, п…ц», и с видом расстроенного отца нашкодившего ребенка выпалил:

– Что вы, Татьяна Васильевна!! Это усилитель дымит. Боюсь, вообще сгорит. Надо бы, наверно, новый покупать, а то до Нового года этот наверняка не дотянет…

Через пару недель под дружный хохот всех обитателей каморки Торин принимал новый усилитель. С парой новых колонок в придачу. Веселая жизнь продолжалась… А во-вторых, в тот вечер в «штаб-квартире» не появился я. Как раз в тот момент, когда Торин собрался было уже получать по полной программе от директрисы, я с N совершал пешую прогулку по свежевыпавшему снегу, пытался поразить ее знанием всего и вся, ну и вообще… Мое отсутствие было воспринято однозначно, и, кстати, однозначно правильно: лубофф…

@@@

Дожив до 24 лет, я наконец-то узнал истинный смысл аглицкого словосочетаньица «pick up». Все время до этого я знал лишь, что pick up the word in the dictionary значит что-то вроде «узнать, как на самом деле это слово переводится, заглянув в словарь». Или типа того… Оказывается же, что на «чистаа маасковском» языке сие выражение означает не что иное как «клеить», «снимать» или – по-лоховски – «знакомиться с девушкой». До нескольких довольно уже взрослых типов, которые, видимо, одурев от онанизма, доперли, что есть еще и другие способы сексуального удовлетворения, наконец, дошло, что в Москве, впрочем, как и в любом более или менее развитом городе, есть место, где можно без всяких напрягов подснять девушку на ночь. Поскольку эксперимент проводился на Манежной площади, а также ввиду неизбежной московской мании величия, эта самая площадь и была объявлена Меккой – вау! – всемирного «pick up’a».

Если бы эти мальчики хоть на пару часов в день вылезали из интернета и имели хотя бы малейшее представление о том, что творится (простите за избитость, но в данном случае, думаю, это оправдано) за пределами Садового кольца, то, возможно, они бы знали, что еще А.С. Пушкин и М.Ю. Лермонтов «пикапили» девушек, женщин, а – за неимением оных – и мужчин, даааааааалеко за пределами нынешней Москвы. И способы, которыми орудует нынешняя «прогрессивная» молодежь, ненамного ушли от имевших место быть в 19 веке.

Но мои современники круче!

Йоу!

Куда уж там женатику Пушкину и малолетке Лермонтову!

Мои современники – упасть, что ли, на колени? – привлекли к своей «беспримерной», «оригинальной» деятельности все средства масс-медиа, которые, по идее, должны во мне («чистаа» типичном потребителе массовой культуры) пробудить «аафффигеннна» конкретные чувства зависти к их оригинальности. Несколько телеканалов, десяток газет, пара радиостанций с невообразимой готовностью (а почему бы не посвятить все это время проблеме жизни инвалидов в России?!!) разродились размышлениями на тему: «Вау, как круто!»

По горячим следам ребятки бросились, что называется, «стричь купоны». Они организовали целую школу, где учат прыщавых подростков, разрываемых на куски тестостероном, «пикапить».

Жалкое зрелище, я вам скажу. Бледный, на ватных ногах, с телефонной гарнитурой, через которую он получает «ценные» советы своего «гуру», мальчик подходит к понравившейся девушке и начинает что-то мямлить. Старается, бедняга, как можно точнее соблюдать запланированную программу «клея». Но, увы, у девушки сегодня другие дела, ей некогда, она только что поругалась с мамой, да и вообще сегодня «такой день»… Короче, шел бы ты!

Малыш, не скрывая слез, на полусогнутых несется к своему Карлсону. Тот же, по-отечески похлопав мелкого по плечу, пускается в длинные теоретические рассуждения о природе и функциональном предназначении сего благородного вида деятельности. Вывод – «сопляк ты еще, вот я в твои годы»…

Потом все же Малышу везет. В его сети попадается праздно шатающаяся толстушка-хохотушка из Кировограда, не знающая как бы ей убить время до поезда. Малыш ликует, в штанах становится тесно, руки потеют от волнения: «Вау, я снял девушку!!!» Он ведет ее в кафе, не знает с чего начать разговор и ляпает первую попавшуюся заготовленную фразу:

– Люда, ты выглядишь как девушка, которая не против выпить, да?

Всё!!!!!!!! Яду мне, яду!!!!!!!!!!!!!!!!!..

Один из двух моих любимых университетских преподавателей, пользовавшийся безоговорочным уважением у всех без исключения студентов, как-то поведал нам по секрету, что никогда в жизни он не встречал более изящного и заранее обреченного на успех предложения девушке выпить, чем в «Мастере и Маргарите»… «Вино какой страны Вы предпочитаете в это время суток?»… Господи, я согласен с ним на все 3000 %!!!

Впрочем, кое в чем «пикаперы» все же правы. Несмотря ни на что. А именно в том, что молодежь нужно учить знакомиться с девушками. От банальности и пошлости всех, кто пытается это делать, порой натурально тошнит. Если сейчас не начать заниматься решением этой проблемы, то лет через 10 улицы страны задохнутся от гигантских толп страдающих спермотоксикозом студентов мужского пола, размахивающих плакатами с надписью «Девушка, можно с Вами познакомиться?» Кретин, если ты не обладаешь сногсшибательной внешностью или не являешься Антоном Комоловым, шансы услышать в ответ на этот наираступейший вопрос что-нибудь ехидное или – что уж вообще обидно – не услышать ровным счетом ничего растут прямо пропорционально степени твоей неуверенности! В любом деле кроме хирургии ценится небанальность подхода и импровизация.

На Манежной и Красной площадях, в Александровском саду, вокруг Исторического музея все пространство оккупировано красивыми молодыми людьми. Кто-то из них просто гуляет, кто-то спешит по каким-то очень важным делам, кто-то демонстрирует всей тусовке свой новый мобильный телефон, с сосредоточенным видом пялясь туда уже минут 15, кто-то зарабатывает на чипсы с пивом, впаривая уже заработавшим кока-колу и шоколадки. Среди них изредка попадаются те, кто нам нужны. Девушки, окруженные хриплыми тетками. Тетки истерически орут: «Приглашаем вас на замечательную полуторачасовую автобусную экскурсию по Москве!!! Вы своими глазами увидите все самые значительные пробки столицы, искусно вывернете шеи, пытаясь рассмотреть окно в Доме на Набережной, из которого голые Киркоров и Стоцкая размахивали американскими флагами!! Разобьете лбы о спинку впереди стоящего кресла, когда наш водитель, грозно матерясь, затормозит на перекрестке, пропуская летящий на красный свет президентский кортеж!! На Воробьевых горах сидящие справа увидят кусочек здания МГУ, а сидящие слева – вид из окна ректора МГУ с высоты упавшего птичьего помета!!! И за все это вы отдадите всего полторы своих месячных стипендии!!!»

Девушек чаще всего две. Реже – три. Они приехали на пару дней, предварительно проявив все свои феноменальные способности отпрашиваться у родителей. Они соврали, что остановятся у каких-то там родственников какой-то там подруги. На самом деле ночевать они будут в «самом скандальном клубе» Москвы. Наша святая задача – не пустить девушек на ночлег в «Парк Авеню Диско»!!!

Поэтому мы подходим к ним и лениво интересуемся, «не желают ли девушки составить нам компанию в пешей суточной прогулке по Москве, с посещением самых интересных мест и местечек??» Они, естественно, соглашаются. Куда ж они денутся то?

Мы идем к Лубянке, потом по Охотному ряду на Тверскую, у мэрии разворачиваемся, возвращаемся на Манежку, заходим в кафе, принимаем первую порцию алкоголя. Затем Александровский сад, скамеечка, мороженое, потом Большой Каменный мост, Болотная площадь, Храм Христа Спасителя издалека, Петр Великий вблизи, ЦДХ, Парк Горького и т. д. и т. п. Пиво – везде! Ближе к вечеру – «Фрайдис», «Пушка» или «Гараж», а на ночь – в «Запасник» или в «Табула Раса». Утром обессилевшие девушки сами упрашивают нас поехать домой и спать, спать, спать… Кто с кем?

Пикалов молча слушает мой план действий, мрачно жует, жадно глотает темное «Krusovice», смотрит в окно и произносит:

– Кхе, мля… Я согласен. Только без девок. На Манежку, потом во «Фрайдис» и спать, спать, спать…

Мы не торопясь бредем по Тверской, я рассказываю все, что лезет в голову. Когда подходим к Манежной, уже довольно темно. Уже горят фонари, на Кремле зажгли звезды, всякая иллюминация, неоновые огни, фары автомобилей.

– Ну, вот, Саня, это самое сердце нашей Родины.

– Даа, блииин! – лицо Пикалова первый раз за день просветлело, а настроение немного приподнялось.

– Что, чувствуешь прилив патриотизма?

– О да!!!

– Ну, вон – видишь синие кабинки? Сходи, отлей!

– Ну, ты, Камалеев, и урод!!!

@@@

Если говорить строго и откровенно, то вынужден категорически заявить, что день рождения Олега в тот раз более чем удался!

Собственно, самого Олега с нами не было. Как-то забыли пригласить:-). На самом деле, к тому времени он уже жил в Москве, и – насколько я себе представляю – коротал этот вечер… эээ, ну не то, чтобы в одиночестве, а, скажем так, в весьма немногочисленной компании милых девушек…

Впрочем, это нисколько не помешало моим соседям еще пару недель, встречая меня в подъезде или лифте, ворчать, упрекать и все такое.

So, ladies and gentlemen! Get this party started!!!

Что нужно для того, чтобы испортить вечеринку, я, кажется, уже говорил. Хотя, вы должны и без меня это знать. Это же так просто!

Сложнее, наверно, все же организовать действительно хорошую вечеринку. А здесь, на мой взгляд, есть только одно слагаемое.

И дело совершенно не в количестве литров алкоголя, забившего холодильник, расставленного на полу и выставленного на балкон, и не в длине юбок и откровенности взглядов приглашенных девушек, и не в количестве присутствующих людей, и не в громкости музыки, и не в ‹I‹I‹I (поиграем в интерактивность – заполните сами недостающие компоненты:-)).

Все просто.

Для организации действительно хорошей вечеринки нужно лишь настроение. Настроение, которое можно описать так: «Забудь о том, что будет завтрашнее утро!»

Да, утро наступит. Возможно, оно наступит только после обеда. Возможно, оно будет кошмарным. Но к чему сейчас об этом думать?? Уверен, основную идею вы уловили.

Под разгром была отдана моя ульяновская квартира. Туда набилось столько народа – почти весь наш бывший класс, что уединиться можно было разве только в туалете. Который, естественно, постоянно был занят.

Самый мощный ураган – это я теперь знаю точно! – носит название «офигительный расколбас». Его основная особенность в том, что проносится он в одном отдельно взятом помещении и обладает такой разрушительной силой, что устранение последствий его присутствия занимает время, раза в три превышающее длительность его непосредственного действия.

Впрочем, сначала мы гуляли на улице. Домой мы попали только тогда, когда «так устали наши плечи и ноги» и появилась насущная необходимость лечь, сесть, упасть плашмя, рухнуть etc, а расходиться очень не хотелось. Во время прогулки развлекались нехитрыми народными способами – пили водку из крышки от бутылки, рассказывали анекдоты и… звонили Олегу. Почему-то с моего мобильного телефона. За время этого разговора мы успели пройти около полутора километров, зайти в магазин за очередной порцией, пару раз выяснить отношения с местной шпаной, ну и все такое… Представляете, как я удивился, получив очередной счет на оплату услуг сотовой связи!!!



Как всегда и бывает на вечеринках, через какое-то время все присутствующие разделяются на группы по интересам. Кто-то сидит на кухне, соревнуясь в умении смешивать алкогольные напитки в таких сочетаниях, что один только состав коктейля вызывает зубную боль. Кто-то запирается в ванной и ставит акустические эксперименты, пытаясь заглушить страстные стоны шумом льющейся из крана воды. Кто-то проявляет чудеса терпимости, умудряясь заснуть среди всей этой вакханалии.

Так получилось, что окна моей квартиры расположены аккуратно напротив главного входа в офис одной всемирно известной (это действительно так!) авиакомпании. Меня до сих пор мучает вопрос – попадают ли мои окна в поле обозрения видеокамер их службы безопасности? Если да, то наверняка кассета с записью того пятничного вечера хранится где-нибудь в специальной коллекции начальника этой службы…

Потому что… Одна из групп по интересам, в которой был и я, развлекалась тем, что кидала рюмки, бокалы и фужеры вниз с балкона, стараясь кинуть как можно дальше и попасть на асфальт, а не на газон. Ну, чтобы разбить. На счастье. Или типа того.

Время от времени мы спускались вниз и, светя экранами мобильников, пытались найти в кустах неразбившиеся стаканы… Говорят, было весело…

Впрочем, чаще балкон использовался по назначению – как курилка. Собственно, N как раз таки вышла покурить. Откуда ж ей было знать, что именно в этот момент, когда она переступала порог, я вытащил очередную сигарету и тщетно искал зажигалку. Нашлись спички.

Так всегда и бывает в жизни: ищешь одно, не замечая лежащего рядом другого. А ведь дело не в зажигалке и не в спичках, а в том, чтобы прикурить сигарету. Чтобы тонкая белая бумага, сгорая, давала огню возможность превратить табак в пепел, а заодно отравить твой организм. И не важно, чем именно ты зажжешь сигарету. Результат все равно один…

Мы закурили. Помолчали. Потом я задал тупейший вопрос:

– Как дела?

А что, скажите, я должен был спросить у девушки, которую не видел года три, и которая предпочла мне человека, в настоящий момент спящего в кресле в соседней комнате? Заметьте – в моей квартире!

С того самого осеннего дня, с той самой прогулки по свежевыпавшему снегу наши отношения развивались по кругу. Нас тянуло друг к другу, мы искали любые поводы, чтобы оказаться рядом, вместе, желательно без свидетелей, а затем понять, что это и есть то самое и единственное, что нужно каждому. Но в самый решающий момент, когда нужно было просто открыть рот и произнести несколько простых, и в сущности даже примитивных слов, наполненных однако самым глубоким и сокровенным смыслом… Именно те несколько слов, которыми разбитое сердце заваливает страдающую душу, словно обломки разрушенного землетрясением дома осыпаются на бедолагу, не успевшего выскочить из ванной… Всего несколько простых, легких, самых обычных слов, которые, соединяясь, тяжелейшим грузом наваливаются на такую ранимую юную психику и заставляют мучаться и не спать, по утрам разглядывать темные мешки под глазами, раздражаться и терять вес…

Ну, в общем, что тут еще добавить?

Слова каждый раз снова не были сказаны… И находились какие-то предлоги, чтобы их не сказать… И выданные авансы пропадали даром… И казалось, что наверное не стоит спешить… И в сущности, кажется, вовсе все и не так… Да и вообще… Круг замыкался…

Мы практически не общались, не замечали друг друга. Да и о чем было говорить? Однако, обстановка сильно электризовалась, стоило нам оказаться в одной компании, особенно если каждый был с кем-то другим. За столом садились напротив друг друга, так, что не увидеть любое движение было просто невозможно. И курить почему-то выходили в одно и то же время.

Столько лет прошло, а как будто ничего и не поменялось…

– О боже, ну как будто ты не знаешь, как у меня дела!.. Ну что сказать? Поступила, вышла замуж, родила ребенка, закончила институт. Если вкратце…

– Ясно…

Из комнаты высунулась чья-то голова:

– Миш, а где у тебя здесь телефон? Ой, – вслед за головой на балкон выплыло тело, – а что это вы тут делаете? – Анфиса радостно захлопала глазами. Готов поспорить, я на 99,9 % знаю, чем она занималась следующие два дня. Звонила всем знакомым и как бы невзначай рассказывала как она «зашла на балкон, а они там, представляешь…» Вариаций на тему, что мы делали «там», в каком положении, насколько поспешно, и как именно ноги N располагались относительно моего тела, в конечном итоге, наверняка, было столько, что… Короче, сплетен на эту тему я слышал уже настолько много, что даже лень рассказывать.

Собственно, о развитии наших отношений с N я чаще всего узнавал как раз из удивленных уточнений, а еще чаще – возмущенных нотаций – Пикалова. Который, в свою очередь, время от времени общался с теми, кто недавно виделся с кем-нибудь, кому звонила Анфиса. В общем, вы должны понимать:-).

– Знаешь, Анфиса, мы вот тут как раз обсуждали возможность открытия в Ульяновске метро. Было бы удобно, мне кажется. Как ты думаешь?

– Ну да, наверно, – Анфиса никак не думает. Она никогда не думает. Она недоуменно переводит взгляд с меня на N и обратно. В глазах немой вопрос: «Как?! А вы тут разве не трахаетесь?!»

– Только есть одна небольшая проблема. Понимаешь, метро открывают в тех городах, где население больше миллиона человек. А у нас, сама понимаешь, несколько поменьше. Вот мы и думаем, что делать…

– А что делать? – эхом отзывается Анфиса.

– Что-что… Рождаемость повышать! Вот мы как раз и думаем, как мы лично можем исправить ситуацию.

В глазах Анфисы немой восторг: «Ааа!!! Не трахаетесь, но собираетесь!»

– Ну ладно, – она кокетливо (по крайней мере, ей очень хотелось бы, чтобы это выглядело именно так) улыбается, – я пойду. Не буду вам мешать!

Да уж… На самом деле, единственными, кто нам мешал, были мы сами…

– Миха, слушай, а у вас с N все началось на мой день рождения, да? – Олег хитро щурится. Ха, провокатор хренов! Или, может, это просто ветер?

– Нет, – честно ответил я.

И даже не соврал. Ни слова. Во-первых, потому что сказал всего одно слово. А во-вторых, потому что все началось несколько раньше. На несколько лет раньше.

Тогда же и закончилось. По крайней мере, сейчас я понимаю, что закончилось. И тем не менее, несколько лет казалось, что все живо, что стоит только купить билет на поезд, приехать и сказать: «Здравствуй, ты знаешь…» и, даже не успев договорить, услышать в ответ: «Да, знаю…» К чему тогда все эти неуместные открытки в дешевых конвертах на дни рождения и новый год? К чему ничего не значащие sms с пожеланиями удачного дня каждое утро? К чему несколько невыносимо мучительных страстных ночей, проведенных вместе?! Было это или не было? Неужели все напрасно?… Ведь нет никакой разницы, чем зажечь сигарету… Или…?…

@@@

Один из моих любимых видов спорта – катание по ночным супермаркетам на тележках для продуктов. Вот и сейчас не удержался.

Вообще, по ночам в таких огромных магазинах очень весело. Люди туда ходят понятно за чем. В самом деле, не стиральный же порошок покупать!

Молоденькие кассирши смущенно хихикают над каждой твоей глупой шуткой, ты чувствуешь себя любимцем женщин. А охранник, только что распускавший павлиний хвост перед всем женским коллективом, внутренне мрачно борется сам с собой. С одной стороны, надавать бы этим молодым нахалам по ребрам дубинкой, а с другой – вроде как и не за что, да их к тому же еще и двое.

– Олег, вот тебе шампунь от перхоти!

– Ты че, офигел? Нет у меня перхоти, – огрызается Олег, тем не менее, на всякий случай, проводя рукой по голове.

– Ну, это на голове нет, а ты на ботинки посмотри!

Бааббаааххх!!! Это я ловко увернулся от брошенной в меня банки с кукурузой, и она четко снесла полполки зубной пасты. Таааак, пора линять. Еще не хватало с охранником сцепиться. Жалко все-таки парня. Пусть живет. На радость кассиршам.

– Девушка, а вы монгольские тугрики принимаете?

– Нет, – не врубается девочка.

– Эххх, а что же делать? У нас других-то денег нет… А обменник здесь уже не работает?

– Нет, – смущенно оглядываясь на внимательно наблюдающих за диалогом подруг, повторяет она.

– Ну ладно, наверно у Олега рубли есть. Сейчас он подойдет, я спрошу. Скажите, а какие из этих презервативов лучше?

– Ну, я не знаю. Вот, наверно, Contex, – совсем засмущалась, бедняжка. Ну, ничего, привыкай, я еще и не так могу!

– Ну вот Вы сами какими пользуетесь?

– Я… Я вот этими, – начинает показывать она, но тут же смущенно одергивает руку, – ну как я могу знать, какие лучше, – краснеет, – каждому свое…

– Ой, да Вы наверно меня неправильно поняли, простите. Я имею в виду, какие самые прочные. А то я вижу, у вас тут пакетов нет, так мы в презервативы бутылки положим и понесем. Получится, как Вы думаете?

Она уже совсем не знает, что сказать. Вспоминает, что она на работе, строго говорит:

– Как это пакетов у нас нет? Вон лежат. С Вас 487 рублей и 45 копеек.

– Так, а тугрики вы, значит, не принимаете, – снова завожу я старую пластинку.

Олег уже не скрывает смех, гогочет во все горло. Я расплачиваюсь, и под возбужденное шушуканье мы с гордым видом покидаем магазин.

– Миха, а давай Славику позвоним, а?

– И что скажем?

– Ну, типа, пусть приезжает, – я от удивления почти раскрываю рот. Услышать это от Олега – более чем странно.

– Да ну его на фиг, Олег. Ему на нас уже давно положить, а мы все за ним прыгаем, как зайчата. И без него нормально.

Славик – наш одноклассник. Он самым первым переехал в Москву, учился в МГУ. Все дела. Общаться мы перестали еще курсе на втором. Хотя время от времени все же перезванивались или писали е-мэйлы. Со Славиком и его сестрой, которая училась в нашей же школе, связано много всяких прикольных историй.

Славик родился в один день с Владимиром Владимировичем. Но не тем, о котором вы подумали, а с Маяковским. 19 июля. Волею судьбы и стараниями Торина в этот день у нас появилась еще одна веселая традиция, кроме как напиваться до потери пульса, празднуя очередное Славкино какое-то-там-летие.

Родители Славика живут на девятом этаже. Следовательно, пешком к ним ходят только самые отъявленные приверженцы здорового образа жизни. Все нормальные люди пользуются лифтом. Мы, прикидываясь нормальными людьми, не выпендриваемся особо, а тоже послушно запихиваем себя в тесную металлическую коробку и несемся в ней по бетонной кишке, именуемой лифтовой шахтой.

В тот раз в лифте нас оказалось четверо – я, Торин, Славик и Саша Фомин. Настроение радостное, алкоголя потреблено невообразимое количество. Начинаем искать в лифте пятый угол. Почти уже нашли. Как раз тогда, когда Женька догадался прыгнуть. Всем своим телом массой в центнер. Лифт повел себя так, как нормальный лифт ведет себя тогда, когда внутри него прыгает человек внушительных размеров. Он встал. Внутри погас свет, а Фомин громко произнес: «Таааак…» Остальным стало как-то не по себе. Когда Саша произносит это ТАКИМ тоном, не весело станет даже гробовщику…

Просидели мы недолго, как-то на удивление быстро сработала дежурная команда лифтеров. Но единодушно решили повторить веселье на следующий год.

На следующий раз мы подготовились основательнее. Во-первых, взяли с собой пиво. Во-вторых, девушек. В-третьих, для гарантии прыгнули вместе. Вызывать лифтеров не стали, а начали бурно и весело проводить время.

По моей настоятельной просьбе в тот раз с нами поехала ничего не подозревающая о наших намерениях N. Сначала она испугалась, затем попыталась предпринять активные действия по нашему освобождению. Когда же она наконец поняла, что все так и было задумано, начала активно пользоваться моментом. Т. е. нахождением рядом со мной. Со всеми вытекающими отсюда (ха-ха-ха, скорее, из меня) последствиями.

На следующий год Славик не приехал на свой день рождения в Ульяновск. Предпочел компании старых друзей сплав по рекам где-то в Сибири. Нас с Ториным это не остановило. Мы взяли по полтора литра пива, пошли в ставший уже родным лифт и повторили процедуру. Веселья особого не было. Скорее наоборот. Причем, и пиво пришлось допивать на скамеечке во дворе, и дома у Славика никого не оказалось, да и вообще… И все равно каждый год 19 июля я вспоминаю нашу традицию, вспоминаю наш веселый и безбашенный класс, полное раздолбайства и жизнелюбия времяпрепровождение. Вспоминаю всех нас, уверенных в том, что в жизни все будет хорошо, а причиной тому будем мы. Удивляюсь нашей уверенности в себе, и понимаю – мне уже не хватает ощущения молодости, ощущения растущих за спиной крыльев и оптимизма. Жаль, что все получилось именно так…

@@@

Ночевать Пикалов уехал в Дзержинск, к родственникам. Типа он «обещал, неудобно не приехать» и все такое. На самом деле, скорее всего, он просто испугался, что в компании со мной ему снова не удастся нормально выспаться, как бывало уже не раз. Но – как это ни странно – даже такие бескомпромиссные любители самоистязания, как я, иногда все же из очередной ночной вечеринки и нормального спокойного восьмичасового сна выбирают последнее.

В этот раз такое позорное бегство в собственную кровать было оправдано тем, что следующие две (или все-таки три??) ночи мы если и спали, то часа по три-четыре – не больше!

Впрочем, такая осторожность Пикалова объясняется его весьма и весьма обширным опытом общения со мной. Как-то раз Саша, во время очередного ЖОПА-кризиса, приехал ко мне с единственной целью – нормально выспаться. На его несчастье в стране разразился очередной любимый праздник всего мужского народонаселения – 8 марта. Получилось так, что выходных дней подряд было сразу четыре. Представляете масштаб опустошения магазинных полок?!

Заснуть тогда Саше все же удалось. Точнее, ему не удалось не заснуть. Потому что где-то примерно к окончанию второго дня празднований, когда в дверь моей квартиры настойчиво звонила очередная порция «просто проходящих мимо» гостей, преимущественно женского пола, Саша, открыв дверь, закатил глаза, произнес что-то нечленораздельное, сел в первое попавшееся кресло, и просто выключился… В режиме stand-by он просуществовал несколько часов, пережив еще пару-тройку всплесков гостевой активности. После чего, впрочем, вернулся к нормальной праздничной жизнедеятельности.

Поэтому сейчас он, видимо, предчувствуя очередной веселый день, решил попросту набраться сил.

Собственно, как выяснилось позднее, веселый день удался. Но почему-то сейчас мне не хочется подробно рассказывать о нем. Ни об обеде в любимом «Запаснике», хотя что может быть привлекательнее, чем обедать под открытым небом, в тишине старинного московского дворика, при этом находясь практически в центре? Ни о брутальном бильярде там же. Ни об уроках фехтования на бильярдных киях. Ни о «добродушном» объяснении с секьюрити. Ни о концерте Чижа в «Спорт-Баре» на Новом Арбате. Ни о незабываемой дегустации текилы прямо с обнаженного девичьего тела. Ни о… Да мало ли о чем еще?!

Почему-то из всего дня самым ярким впечатлением остался лишь не очень долгий и постоянно прерывавшийся разговор с Сашкой, который был начат еще за обедом, а закончен лишь через два дня на перроне Казанского вокзала.

Говорили о том, чего же все-таки нам надо от жизни. Чего мы хотим и к чему стремимся. И где та черта, перейдя через которую понимаешь, что ты счастлив. И куда мы спешим, пропуская самые главные события в жизни.

Ты знаешь, что для счастья тебе не нужно много. В сущности – совсем ничего. Казалось бы, стандартный набор ценностей – любимый человек, семья, дети, дело, которым ты умеешь и любишь заниматься, толика здоровья и крупица везения. И ты понимаешь, что это не банальные слова, не отговорка, призванная создать хорошее о тебе впечатление. Это – огромная планета со своим укладом и устройством. Такая хрупкая и беззащитная планета, которую так легко разрушить и так трудно защитить.

И ты знаешь, что ты должен быть не просто сильным, а самым сильным, часто – жестоким и даже беспощадным к тем, кто пытается посягнуть на созданное тобой. В стремлении защитить свой собственный мир ты учишься видеть все окружающее таким, какое оно есть на самом деле, видеть суть происходящего и разгадывать все тайные замыслы врагов еще в самом зародыше. И ты становишься именно таким – жестким, непробиваемым и умеющим добиваться своего.

А затем – на пороге 25-летия – ты в первый раз робко оглядываешься назад, на собственную жизнь, пытаясь наконец понять, что же ты все-таки успел сделать за это время. И видишь, что научившись быть тем, кем ты быть должен, ты потерял самое главное. То, что так хотелось сохранить. То, ради чего, вообще-то, все и затевалось.

В тебе не осталось ни капли невинности.

Нет, ты не стал самым известным развратником. И не превзошел ни маркиза де Сада, ни Казанову. Нет… Все гораздо проще…

Разложив этот мир на составные части, добравшись до самых мелких молекул, поняв, как же все это устроено и что нужно для того, чтобы быть самым-самым, ты просто упустил что-то важное, какую-то маленькую деталь, на которой вся твоя планета и держалась.

Конечно, жизнь на этом не остановится. И будут еще тысячи радостных моментов, и сотни оглушительных побед, но никогда, никогда больше не поселится в тебе такая маленькая, наивная, детская вера в то, что когда-нибудь ты сможешь не беспокоиться о том, чтобы сохранить все так, как хотелось бы. Что счастье – это навсегда… А твоя планета останется на орбите. И иногда ты будешь чувствовать, что она пролетает где-то рядом, и ты дышишь ее воздухом, находишься в ее атмосфере. И тогда ты научишься ценить то, что и есть самое главное…

@@@

Торин поднял голову, непонимающим сонным взглядом оглядел комнату, зевнул и спросил:

– Так, а где здесь кактусы продают?

– Женя, ты что – с дуба рухнул? Какие на хрен кактусы в 7 утра? – офигевает единственный выспавшийся из всех Вадим.

– Ну обычные кактусы, в горшочках, – зевая, не унимается Торин.

– Блин, да тебе здесь сейчас во всей округе даже волшебный пендаль в живот не продадут!

– Женьк, а зачем тебе кактус? – лениво интересуюсь я, даже не потрудившись отвернуться от стены.

– Как зачем? На подоконник поставлю!

Вот попробуйте придраться к логике выпускника физмата!:-)

Впрочем, Торин всегда отличался не то, что нестандартным (слишком мелкое определение), а даже феноменально абсурдным взглядом на вещи, тем не менее, четко укладывающимся в нормы формальной логики. Поэтому, когда тем летом он позвонил мне и сказал, что пойдет топиться в фонтане, я не стал спрашивать, почему именно в фонтане. Не потому, что мне было неинтересно. А потому что у меня тоже были свои резоны утопиться.

Казалось, что жизнь прожита зря. Все книги прочитаны, вся музыка переслушана. «Боже мой, мне уже 16, я закончил школу, а вся моя жизнь – непрекращающийся отстой! Я ни разу не видел MTV, „паленые“ Dr.Martens малы на два размера (хотя я продолжаю их носить), секс – самое тупое и монотонное занятие на свете, а все остальное не имеет смысла. Да и вообще…»

Вообще, я и Торин – тот еще дуэт. Колоритнее не придумаешь. Холерик и флегматик. Пламя и лед. Лирик и физик. А еще учтите, что тогда Женька весил ровно в два раза больше меня. 48 против 96. Да, именно 48. Торин даже хотел подарить мне якорь на день рождения, чтобы меня ветром не мотало. Но передумал, грамотно рассудив, что таскать его за мной будет абсолютно некому. И подарил компас.

Торин пошел топиться из-за неразделенной любви. И еще из-за того, что отец отказался покупать ему компьютер. Причину же моей депрессии не смог найти даже супер-пупер-психотерапевт, которого оперативно наняли мои родители, едва увидев свое чадо с длинными волосами, заплетенными в косички, и с черным лаком на ногтях. Блин, даже не дали закончить примерку школьного платья моей сестры!

– Миша, Вы любите своих родителей?

– Да. Люблю.

– Все, что Вы делаете, Вы делаете для того, чтобы их обидеть?

– Нет. Зачем?

– А тогда зачем Вы это делаете?

Господи, ну как объяснить этому розовощекому пухляку, что в провинциальном городе совершенно нечем заняться такому, как я??! Мальчику инопланетного происхождения, умеющему творить чудеса. Да здесь даже фонтанов подходящих нет, чтобы утопиться!

Первый объект – возле ЦУМа – был единодушно отвергнут из-за слишком большого скопления людей вокруг. Ведь обязательно же кто-нибудь полезет спасать. Сволочи, не дадут спокойно умереть! Развелось героев вокруг – утопиться негде!

Диман, которого мы взяли с собой, чтобы «подержал рюкзаки, пока мы топиться будем», так и сказал:

– Ни хрена! Тут не то, что утопиться, тут посрать спокойно не дадут. Советами замучают!

Действительно, он прав. К тому же мелко-по колено всего-навсего. Тем не менее, мы с Женькой все же полезли. Так – прорепетировать. «Во всем нужна сноровка, закалка, тренировка»:-).

Наше мирное плескание в довольно-таки вонючих водах самого центрального фонтана родного города, как ни странно, парализовало его жизнедеятельность. Города, конечно, а не фонтана. Люди, проходящие мимо, стоящие на остановках, продавцы в близлежащих киосках, водители и пассажиры проезжающих мимо автомобилей и автобусов – все! – уставились на нас так, как, наверное, не стали бы пялиться даже если бы разверзлись небеса и в этот фонтан спустилась вся двенадцатичисленная апостольская братва. Эка невидаль – инопланетяне! А тут…

– Панки, панки… – пронеслось в толпе.

– Епты, город нормальным стал – панки завелись…

– Пацаны, вам не холодно?

– Слышь, Колян, у нас в Ульяновске, оказывается, панки есть…

Психологи утверждают, что все, что недоступно (неизвестно, непонятно и т. д.) человеческому мозгу – отвергается. Типа «не может такого быть»! А если неизвестно, но на что-то похоже, то это «неизвестно» отождествляется с этим «похоже»… Короче, прогрессивность нашего города в 1996 году от Р. Х. дальше сдохнувших в начале восьмидесятых панков не продвинулась. Viva la Ulyanovsk!! Foreva na fig!!!

Единственными нарушителями покоя на замершей улице Гончарова остались какие-то люди, вальяжными походками, вразвалочку, вдруг задвигавшиеся в нашу сторону. Вроде люди как люди, ан нет: на плечах такие вальяжные носят серенькие погончики. Милиция это называется.

– Менты, – сухо констатировал Диман.

Интересно, какую статью и какого кодекса нам бы инкриминировали, если бы у нас не было одного стратегического преимущества перед представителями власти с дубинкой? Преимущество простое. Как и все мелкие нарушители, мы умеем быстро бегать. В отличие от товарищей в сером.

– Адьос, амигос! – проорал я. – Буэна виста!! До скорых встреч!!!

– Че Гевара жив! – воодушевившись испаноязычностью, проорал Торин.

– Пошли все на х…! – проорал Диман. Логично сказано.:-) Доступно для широких масс!

Изобилием фонтанов, тем более – работающих, родной город Гончарова, к счастью, похвастаться не может. Иначе рассказ о нашем несостоявшемся утоплении растянулся бы страниц эдак на тридцать. Оно вам надо? Мне вот, например, уже надоело.:-)

Объект под порядковым номером 2 – возле мемориального центра какого-то видного революционного деятеля – на удивление, оказался не занят многочисленной детворой, активно собирающей монетки со дна. Еще более странным оказалось и то, что все дно, выложенное дебильного цвета плиточкой, было щедро усыпано металлическими дензнаками.

– Пива хочешь? – спросил меня Торин.

– И сигареты тоже кончились, – бодро констатировал Диман, легонько подталкивая меня к краю.

Секунд через десять я уже ползал по скользкой илистой поверхности на коленях, таращил глаза как белочка из известного анекдота, и сгребал ладонями самые разные монетки. Желтые и белые, большие и маленькие, американские, испанские и еще чьи-то – чуть ли не с Анджелой Дэвис… Испанские, кстати, с дырками посередине.

Торин тоже спрыгнул в воду и почти сразу же зацепился развязавшимся шнурком за какой-то арматурный штырь, торчавший из дна.

– Дебилы, – ворчал он, выныривая на поверхность. – Дегенераты, придурки! Заработка лишают!..

Диман оперативно разделял всю добычу на полезную и не очень. Полезная – это ни во что не конвертируемые родные рубли. Которые, впрочем, в ближайшем киоске нам с некоторым неудовольствием превратили во вполне осязаемые булькающие бутылки и шуршащие пока нетронутым целлофаном сигаретные пачки. Разразившаяся тем летом эпидемия потребительского патриотизма («Покупай российское!») не смогла заставить нас купить ни воняющие каким-то лошадиным дерьмом «Союз-Аполлон», ни бьющие все рекорды продаж «Петр 1». Курили «Winston»… Ну что поделаешь – бедные студенты!:-)

Торин, еле отдышавшись от пережитого стресса, с сожалением рассматривал свой искалеченный шнурок от нефиговых таких военных ботинок.

– П…ц, – сказал он. Точнее не скажешь. Придется теперь мотаться по всему центру, искать приемлемую пару шнурков. Торин в таких вопросах щепетилен до занудства…

Мелочи набралось порядочно. Хватило и на шнурки, и на сигареты, и на пиво, и даже не по одному разу. Жизнь иногда бывает весьма неплоха. Правда, чтобы понять это, нужно на один шаг приблизить ее окончание. Странно.

– Так я не понял: тут кактусы нигде не продаются, что ли? – никак не может уняться Торин, тщетно пытаясь найти среди хлама, завалившего кухню, хотя бы одну неоткрытую банку пива. Ну на крайний случай – недопитую.

– Жень, блин! Успокойся! На фиг тебе кактусы?

– Нда, блин… Придется в «Гринпис» телеграмму отправлять. Раз в жизни захочешь проявить заботу о природе… Так нет же – не дадут!!!

Ха, в тот «банно-фонтанный» день мы тоже ходили отправлять телеграмму.

Не знаю, много ли придурков приходит каждый день на ульяновский Главпочтамт, чтобы отправить телеграмму «на деревню дедушке»… Однако тетушка, принимающая бланки, исписанные корявыми почерками сограждан, очень спокойно и на удивление вежливо ответила, что, мол, «не дойдет телеграмма». На наше приторно-издевательское «Почему??», она так же спокойно и так же вежливо ответила, что, мол, «адрес получателя указан неверно»… При этом выражение лица тетушки, украшенное весьма милой улыбкой, очень напоминало преувеличенно снисходительные физиономии сотрудниц ЗАГСов, которых показывают по телевидению в моменты, когда они отказывают геям в регистрации браков. «Согласно законодательству, мы не имеем права регистрировать однополые браки, бла-бла-бла…»

Констатировав неудачу, мы развернулись и, хлюпая непросохшими ботинками, двинулись к выходу.

Могли ли мы тогда подумать, что всего через восемь лет…

Ё-моё!!! Мерный ход моих элегических воспоминаний резко обрывается: я вспоминаю, что завтра понедельник, а сегодня в 17.12 с Казанского вокзала отправляется поезд в Ульяновск, на который у меня куплен билет!!!

Когда ты понимаешь, что меньше чем за четыре часа тебе нужно преодолеть маршрут «Речной вокзал – Нахимовский проспект – Перово – Комсомольская», при этом в зеркале видишь нечто серо-зеленое с взъерошенными волосами, и не можешь вспомнить, когда последний раз брился, ты моментально превращаешься в главного героя остросюжетного action-movie. Ближе всего «Крепкий орешек – 3»… Черт, где здесь аспирин??!!

@@@

Первое, о чем я вспомнил, заняв-таки свое место в фирменном поезде «Москва – Ульяновск»: забыл дома очки. Это значит, что почитать, конечно, удастся, но недолго. Через час заболят глаза, придется лезть на свою верхнюю полку и пытаться спать, стараясь не вслушиваться в пошлые разговоры соседей. «Ой, а вы слышали, у Васи то опять сифилис. Говорила я ему – не ездий в Анстурдам. Нет, засранец, поперся. Говорит, мол, мать, там трава самая дешевая. Господи, у нас этой травой уже весь шифоньер провонял. Не знаю куда девать. Даже кошку пробовала кормить. Не жрет, зараза!»

Надеюсь, Ваня все-таки купил билет, и я не поеду один.

С Ванькой мы столкнулись случайно, на «Комсомольской». Я, сдав все свои вещи в камеру хранения, спешил доделать кое-какие дела, а он наоборот шел на Казанский, хотел купить билет. Потянуло, понимаешь, на родину. До этого дня мы не виделись года три. Примерно раз в полгода обменивались е-мэйлами, и не более того.

Мы учились в одной школе, он на два года младше. Можно даже с натяжкой сказать, что мы дружили. Впрочем, так оно и было.

Ваня из тех, кого даже такие циники как я называют «умницами». Я искренне уважаю его и считаю своим другом.

Не скажу, что мы кинулись друг другу в объятия, но, пройдя всего пару метров после того, как увидел его, я обернулся. Он стоял и улыбаясь смотрел на меня. Мы пару минут поболтали, я оставил свой телефон и попросил позвонить, если он все же сможет взять билет.

Ваня не позвонил и теперь я сидел в вагоне, тупо глядя на перрон, и рисовал себе мрачные картины одинокого путешествия за тысячу километров от Москвы в компании тупых торгашей-алкоголиков. Картина не радовала.

Поезд тронулся, проводница проверила билеты, собрала мзду за постель и удалилась охранять котел с кипятком. Я достал плейер, включил Oasis, и с головой окунулся в «Орфографию» Быкова.

Кто-то тронул меня за плечо. Я надменно поднял глаза. Ванька! Он все-таки едет в этом долбанном поезде! Йес! Я не одинок!

Нам повезло: у меня было верхнее боковое место, а нижнее пока никто не занял. Поэтому мы спокойно разместились напротив друг друга, и я оперативно извлек из сумки свои скромные пивные запасы. До самой Рязани болтали о всяком, вспоминали школу, общих знакомых, учителей, пару раз прерываясь на поход в вагон-ресторан за очередной «последней».

Вагон-ресторан в нашем фирменном поезде – это особая история с бесконечным продолжением. Вечно нетрезвые официанты, вечно путающие заказы, вечное отсутствие сдачи, вечно занятые столики, и бесконечные запасы холодного пива, которое, правда, приходится ждать целую вечность!

Стоянка в Рязани – 20 минут. Можно многое успеть, было бы желание. Нетерпеливых, страждущих и просто желающих всегда накапливается довольно много. Сигареты, семечки, минеральная вода, сушеная рыба, орешки, грибы, картошка вареная, фисташки, картошка жареная, фрукты, мороженое и пиво, пиво, пиво, пиво… У меня есть глубочайшее убеждение, что вездесущих бабушек с корзиночками, снующих туда-сюда по перрону, скрыто поддерживает компания «Балтика».

– Бабуль, пиво есть?

– Конечно, сынок, конечно. Вот, «Балтика», «троечка».

– А другое какое-нибудь?

– Конечно, внучек, есть. Вот, «семерочка».

– Так. А еще какое есть?

– Ну вот «девятка»…

– Бабуль, а ДРУГОЕ пиво есть?

– А чем тебе это не пиво?! – искренне удивляется она, в нетерпении переминаясь на месте. Не повезло бабке – нарвалась на привередливых.

– А Stella Artois есть? – добивает бабку своим эстетством Ваня.

До бабкиного мозга доходит только слово «есть». Она уже почти в истерике:

– Ой, господи… Берете пиво, нет? Есть, говорю, пиво, есть же! Вот «троечка», «семерка», «девятка». Какое вам?

– Ладно, фиг с тобой, бабка. Давай уж какого-нибудь…

Вернувшись на свои места, обнаруживаем нерадостное для себя появление соседки. Она, поджав губы, сухо здоровается. Этой тоже не повезло: соседи молодые, поболтать не с кем. Эх, а нам то как не повезло… Лично я всегда теряюсь, когда со мной в поездах начинают разговаривать незнакомые люди. Зачем? В чем я перед ними провинился? Мне совершенно неинтересно, зачем они едут куда-то там. Для меня вот даже их имя-отчество уже лишняя информация. Нет же, обязательно надо что-нибудь мне рассказать про своих неразумных детей, постарше меня раза в полтора, которые деньги «канчивают» на какой-то там «боумблинг», засранцы! Нет, чтобы на дачу съездить в единственный свой выходной!

Спасает нас неизбежный «call of nature». По дороге в туалет, в самом конце вагона мы обнаруживаем совершенно пустое купе, размещаемся там. Интеллигентно подваливаю на всякий случай к проводнице:

– Простите, вопрос у меня к Вам. Не разрешите ли Вы нам временно занять последнее купе. Мы с приятелем встретились, не виделись несколько лет. Хочется поболтать, а места больше нет удачного, – улыбаюсь самой своей детской улыбкой.

Проводница хмурится, но вижу, что больше для порядка, чем на самом деле.

– Ох, молодежь! Все вам неймется! Ладно уж, сидите, только не напивайтесь и это… – Мисс Неприступность тушуется – это… бутылки в пакетик сложите, ладно? Там поставите потом около мусорного бака.

Сделка состоялась! Да здравствует отечественная стекольная промышленность!:-)

Вскоре наше мирное пивопитие все-таки нарушили. Все та же проводница привела двух девушек – как бы так помягче выразиться? – весьма нерадующей взгляд наружности. Девочки ехали в населенный пункт с непонятным даже с третьего раза названием. Их как-то звали. На этом наше с ними общение закончилось. Их с нами – нет. Впрочем, ненадолго. После того, как мы проигнорировали пару их вопросов, на нас, по всей видимости, был повешен ярлык «ути-пути, фифы московские». Чего мы, в принципе, и добивались.

Но буквально минут через двадцать девушки вновь привлекли наше внимание. На этот раз всерьез и надолго. Как раз, когда плейер вливал в наши уши «The Girl in the Dirty Shirt», девушки вернулись из курилки в компании двух потрясающих воображение молодых людей. Один был пьян настолько, что полез целоваться к собственному другу. Впрочем, возможно, все так и должно было быть. Другой был одет в ярко-красную футболку с надписью «I love my penis!» поверх свитера, а на спине носил внушительных размеров рюкзак, который ни разу не снял. Этот тоже слушал плейер. При этом одновременно клеил девушек. Сразу обеих. Потому что его друг уснул еще до того, как ему в довольно агрессивной форме было отказано в поцелуе: «Пошел на х… му…к!» Девушек клеили в такой же форме, используя ту же лексику. Вот кому бы преподавать в «пикаперской» школе!!!

– Девчонки, бля, а хотите, я вам сейчас поставлю ох…ый джаз?

Результат меня потряс! Девочки согласились, причем с такой неподдельной радостью!

Ваня, от души повеселившись над неожиданно победоносной тактикой, шепнул мне на ухо:

– Представляешь, мы бы сейчас им ляпнули: «Девчонки, на, а мы вам счас врубим невъе…ый брит-поп!» И все – девки наши! Все просто, оказывается!

С периодичностью раз в пятнадцать минут (после очередной бутылки) вся компания выходила покурить. Часа за полтора они выпили пива примерно столько же, сколько мы с Ваней за всю дорогу. По мере увеличения промилле в крови, увеличивался и уровень децибел, издаваемых их глотками и наушниками. Кроме того, к всеобщей радости из коматозного состояния вышел любитель однополых поцелуев. Первое, что он сделал, очнувшись, – потянулся за пивной бутылкой. Сделал внушительный глоток, и радостно известил общественность, что он «пошел поссать». Пытаясь встать, он оперся рукой, в которой держал бутылку, о верхнюю полку так, что облил пивом голову рядом сидящей девушки. Начались вопли, визги, рукоприкладство. В конечном итоге она вскочила и выбежала в туалет. Ее подруга рванула следом. Джентльмены, видимо, собираясь загладить свою вину, поспешили туда же.

Едва мы с Ваней облегченно вздохнули, радуясь внезапному избавлению от шумных соседей, как тут же высшие силы в очередной раз преподнесли нам урок, что, мол, не стоит решать за них, что и как будет дальше. Высшие силы явились в лице проводницы и представителей общественности – двух пенсионерок-активисток из соседнего купе. Нас обвинили в нарушении порядка, асоциальном поведении, усомнились в наших интеллектуальных способностях. А одна из дам заявила, что «где, мол, такое видано, чтобы по ночам сидеть с нечищеными зубами, и вообще – у меня режим, а уже первый час!» На что я резонно ответил, что у меня тоже режим, и раньше двух я спать никогда не ложусь. А потом мило поинтересовался, уж не «Теорию коммунистического образа жизни» ли она преподавала перед выходом на пенсию. Дама захлебнулась в собственной слюне, закашлялась и просипела, что она «будет жаловаться»! Вторая же, держась за сердце, завопила: «Вот именно такие и научили моего Сереженьку курить!!!»

Нужно отдать должное проводнице, которая, памятуя о ждущем ее возле мусорного бака гонораре, разрулила ситуацию лучшим образом: она отправила пенсионерок спать, пообещав «разобраться и наказать по всей строгости закона». Затем шепотом пообещала нам, что все будет нормально, а вслух произнесла:

– Еще одна жалоба от пассажиров – вызову начальника поезда! Женщины, свидетелями будете?

Пенсионерки испуганно выглянули из своей обители и запричитали, что, мол, «может, как-нибудь так обойдемся, без начальника?» Что «мальчики, наверно, все и так поняли, и больше не будут, правда, мальчики?»

Проводница подмигнула нам, и ушла в тамбур, «мочить в сортире» настоящих виновников.

Едва нас оставили в покое, мы истерически заржали.

Следующие полчаса прошли более или менее спокойно. Какая-то там «Балтика», Oasis, анекдоты шепотом. Пару раз с гордым видом мимо прошла проводница, явно довольная нашим поведением. Вскоре вернулись хмурые девочки: мы подъезжали к их станции, им нужно было выходить, ну и все такое. В общем-то, и не жалко:-).

Но когда в вагон вошел гордый своим пенисом обладатель красной майки, я решил с ним все же поговорить.

– Мальчик, иди сюда, – как можно более дружелюбно сказал я.

– Че? Этого кого ты мальчиком назвал? Ты че, ох…ел? – придурок, именно на такую реакцию я и рассчитывал.

– А ты бы не хамил, малыш! Как бы боком не вышло, – теперь уже я начал откровенно нарываться. Назад пути уже не было.

Он развернулся, сделал пару шагов по направлению ко мне, оперся на стол и уставился на меня тупыми глазенками.

– Это ты че, угрожаешь?

– Даже и не думал, просто совет, – тут Ваня «нежно» пнул меня ногой под столом.

– Короче, че надо?

– Да так. Тут, понимаешь ли, из-за тебя и друга твоего нас незаслуженно много в чем обвинили. Некрасиво получается. Ты бы извинился хотя бы. А то мы обиделись.

– Да мне по х… обиделись вы или нет, понял? Еще я перед всякими му…ми не извинялся!! – он смачно плюнул на пол, прямо мне под ноги.

– Дааа… А вот за такое уже и по рылу можно получить…

– Ну, так в чем проблема? Давай, мочи, если сил хватит!

В таких случаях я повторного приглашения не жду. Можно и не дождаться. Поэтому я спокойно, с трогательной улыбкой выполнил его просьбу. Ударил, кстати, очень удачно. Причем успел два раза. И оба в лицо. Он явно не ожидал, к тому же тяжеленный рюкзак за его спиной сыграл в мою пользу. Через секунду он уже валялся в проходе, ладонью одной руки утирая кровь из носа, а другую выставил вперед, тупо таращась то на меня, то на Ваню. Уверенность и наглость из голоса куда-то исчезли, он хрипло шептал: «Пацаны, вы че? Пацаны! Больше не надо! Ну я не прав, согласен, но в морду-то сразу зачем?»

– Допустим, не сразу, а только когда сам попросил, – справедливо возразил я.

– Слушай, у тебя какое место? – Ваня решил вмешаться, пока я не начал дальше развивать события.

– 23-е…

– Ну вот. Ты сейчас спокойненько иди, ложись спать. И все будет нормально.

– Ага, – пробормотал он. – Это, а вы из Ульяновска?

– А тебе какая разница? Иди спать!

– Да ну так, без разницы… Ага, я пошел. Пока.

Поезд начал медленно останавливаться. Плотно приклеенная – почему-то к двери туалета – бумажка с названием «График движения поезда» любезно проинформировала меня, что мы прибыли в населенный пункт под названием Потьма. В принципе, ничего примечательного в этом нет, если не принимать во внимание, что стоянка здесь целых 20 минут. Это хорошо. Проветриться – это именно то, что нам нужно.

Вывалившись на морозный, до одурения свежий воздух, я как-то совсем не к месту почувствовал, что жизнь, оказывается, бывает чертовски приятной штукой! Ночь, глушь, хмель, мороз… Интересно, что ощущали ссыльные декабристы, ехавшие через всю страну на поселение в Сибирь? Наверное, все, что угодно, кроме преследующего нас сейчас острого желания выпить любого другого, кроме «Балтики», пива.

Как ни странно, даже в два часа ночи по перрону сновали неутомимые ударницы мелкого капиталистического труда. Нас же, однако, почему-то никто из них не заметил. Мы тщетно промерзли минуты три, пытаясь обратить на себя внимание пингвиньими подпрыгиваниями на одной ноге и жалобными подвываниями: «Ой, мля, чего ж так холодно-то!»

Наконец, Ваня не выдержал. Пару раз кашлянул, прочистив горло, и на всю округу прокричал:

– Эгегей!!! Бабки с семечками и пивом, в одну шеренгу стааанааавись!!!

Не прошло и минуты, как вокруг нас засуетились, забегали, запрыгали многочисленные пуховики, куртки, ватники и бушлаты, с валенками внизу, теплыми платками и шалями вверху. Лиц не разглядеть, слов не разобрать. Основательно изучив содержимое пяти или семи сумок и корзинок, мы выбрали оттуда всю не-«Балтику». А заодно, чтобы никому не было обидно, прикупили у каждой из подбежавших бедолаг по стакану семечек. Куда нам столько??

В вагоне давно выключен свет, спят все пассажиры. Даже неутомимая проводница прилегла вздремнуть на пару часов. Спят все жители деревенек и городков, мимо которых мы проезжаем. Главное, чтобы машинист не уснул.

А мы сидим, допиваем бесконечное пиво, по второму кругу гоняем все диски в плейере. Спорим о целесообразности введения спецсчетов для уплаты НДС, о преимуществах MTV перед МузТВ, сходимся во мнении, что Билл Гейтс не такой уж и урод, ну и все такое… Кто придумал такое глупое занятие – спать?… Результат бессонной ночи в поезде в приятной компании может быть только один. Догадайтесь какой?:-)

@@@

8:43. Поезд прибывает на Центральный вокзал Ульяновска. Ни минуты не поспавший, уже в течение часа упорно добивающий последнюю бутылку пива, мутными глазами я наблюдаю за тем, как мои соседи по вагону сосредоточенно готовятся к выходу. Первыми, чуть только показались первые дома на окраинах, поползли пенсионерки-активистки. Аккуратно одетые, застегнутые на все пуговицы, с поджатыми губами, тужатся, катят свои тележки. Лица преисполнены осознанием важности момента: сейчас необходимо сыграть роль положительной во всех отношениях старушки, приехавшей в родной город. Вплоть до скупой слезы умиления, одиноко скатывающейся по морщинистой щеке. Несчастные люди! Как только умудряются всю жизнь прожить, играя в кого-то? Каждую минуту рефлексируя по поводу того, как выглядят в глазах окружающих. Бррр!!!

«Красномаечный» пролетел быстро, не оглядываясь. Хотел его окликнуть, только как-то стало лень. И противно. Ну что я ему скажу?

Говорю «до свидания!» соседке. В ответ – презрительный взгляд. Как будто в жидкий азот бросили.

Люди, что с вами?

Бредут по вагону, глаза в пол, лица серые какие-то, недовольное бурчание… Люди, что с вами??!

Выбрасываю все это из головы. Какое мне дело? Люди сами портят себе жизнь, слишком серьезно все воспринимая. Стараясь быть такими, какими их хотят видеть родители, жены, друзья, начальство, соседи, странное формирование под кодовым названием «общественность». В результате становятся занудными ворчунами, не умеющими радоваться. Портят себе жизнь в погоне за соответствием стандарту… Люди, что с вами???

Выхожу на перрон. Пыльный вокзал, хмурое утро, бессонная ночь, серые люди не испортят мне настроение! Я не позволю им напрасно тратить мою собственную жизнь на глупые переживания, погоню за мнимой положительностью репутации в глазах людей, которые не умеют быть самими собой, пустую трату времени… Я здесь не для этого. Не для этого в такую рань меня встречает улыбающийся Пикалов, который со всех ног несется к вагону, увидев меня. Не для этого я, улыбаясь и шутя, иду войной один против всех. Не воплю и не плачусь в жилетку первому встречному, зализывая раны на сердце. И на вопрос «Как дела?» неизменно отвечаю: «Как обычно – прекрасно!»… Здравствуй, город! Город, который я ненавижу. И безгранично люблю.

ЧАСТЬ 2

@@@

– Алло? Миха, ты?

– Я. Здорово, Птица, ты чего?

– Это… «Криминальное чтиво» помнишь?

– Ну…

– Помнишь, как Винсент Марвина в лицо убил?

Ну все, п…ц! Допился Птица!!..

Сам он утверждал, что посмотрел «Чтиво» раз тридцать. Еще дважды – перевернув телевизор, а один раз – без звука, повторяя все монологи самостоятельно. Поэтому сейчас я вполне объяснимо решил, что Птица реально двинулся. Стало даже как-то не по себе… Жалко, все-таки. Такого фрика еще поискать! Зимой он принципиально ходил без шапки. В любой мороз. Ставил на себе эксперимент по выживанию после менингита. Насколько мне известно, эксперимент продолжается до сих пор – Птица никак не может заболеть.

– Ну, помню, и что?

– Короче, приходи в универ прям счас – тут все еще круче, – протараторил он, и в трубке противно запикало. Я посмотрел на часы. 22:17. Ндааа, самое время для визита в альма-матер…

Но что оставалось делать? Пришлось идти самолично сдавать друга в руки психиатрического правосудия.

Пока шел, вспоминал Птицу, которого мы потеряли…

Однажды, одурев от невозможной июльской жары и беспрерывного двухсуточного мочилова в Warcraft2, я решил как-то разнообразить свои бездарно пролетающие мимо каникулы. Позвонил Птице. Напросился в гости. Мог бы и не звонить. Все равно ничего бы не изменилось.

Не открывал он долго, минуты три. Или около того. Я даже успел забыть к кому пришел. Вообще, тем летом большинство моих друзей, да и я сам, напоминали тех укурков из «Lock, stock and 2 smoking barrels», которые выращивали на продажу траву. Всем все было по фиг, все притормаживали, в воздухе распространялась плохо сформулированная идея: «А не пошло бы оно все, а?» Хитом местной безалкогольной индустрии была минеральная вода «Волжанка», которой впервые в истории на всех не хватало… Всему виной неимоверная жара. Именно этим летом, утверждает Стогоff, даже Санкт-Петербург превратился в «тропический город». Да еще этот вездесущий «Мумий Тролль» со своей «Морской»!.. В ответ на мой действительно дурацкий вопрос: «Как дела?», Птица на удивление подробно рассказал мне, что он сделал за сегодняшнее утро. Дел оказалось действительно много. До сих пор удивляюсь, как ему все это удалось. До 11 он спал. До 12 просыпался. До половины первого решал на каком боку ему лучше полежать. К часу понял, что на левом, наверно, было бы лучше, чем на правом, но уже было лень переворачиваться… «А тут и ты, кстати, пришел…» Эхх, вот ведь бывает в жизни…

До университета я домчался на удивление быстро, несмотря на гололед, холод и темноту во дворах, в которые я и днем-то предпочитал не заходить без особой надобности. Птица стоял на крыльце, нервно курил и слушал Napalm Death. Без шапки, естественно.

– Ну что тут? – прикуривая от его сигареты, спросил я, надеясь, что катарсис случился сам собой.

– Пошли наверх, покажу…

«Так…», – подумал я… Тут мысль остановилась – я увидел лицо ночного вахтера, который судорожно старался сделать вид, что читает газету и все, что происходит вокруг, всего лишь такой интересный глюк, фантазия на тему вчера прочитанного детектива. Вахтеру не то, что «взбледнулось», ему так «обсерилось», что он уже наверняка написал заявление об увольнении. По крайней мере, мысленно.

Мы поднялись на четвертый этаж. Там у нас была своя небольшая комнатка, что-то вроде «каморки, что за актовым залом», только называлось это посолиднее – «Студенческий клуб». Здесь собирались все те, кто участвовал в «общественной жизни», ну или делал вид, что участвует. По праздникам здесь был клуб, бар, казино, бордель, волейбольная площадка, ночлежка и вообще все, подо что можно приспособить комнату в 14 кв.м.

Сегодня тоже был типа праздник. Факультетская команда КВН выиграла какой-то там очередной турнир, получила денежный приз и потом скрупулезно – до копеечки – его пропила.

Сине-красные баночки джин-тоника, оранжевые баночки апельсинового «хуча» и даже банальные полуторалитровые «отвертки» в то время были настолько экзотическим продуктом, что многие специально привозили их из Москвы в качестве подарка на Новый год. Зато в продаже всегда имелась водка. В любых видах и количествах, хоть на разлив. Да даже хоть на развес!

Однако, рафинированность и интеллигентность, невесть откуда взявшиеся, не позволили нам тупо ужираться водкой. А пиво… «Нее, пива не надо…» Все-таки были приглашены девушки. Поэтому было принято гениальнейшее решение – купить джин, купить тоник, и их смешать. Все бы ничего, если бы не…

В общем, никогда не смешивайте джин «Старый венец» производства Ульяновского ЛВЗ и тоник из пластиковых бутылок без опознавательных знаков. Просто бесплатный добрый совет.

Про то, как мы переносили из одного крыла здания в другой письменный стол и книжный шкаф, любезно подаренные студенческому клубу (в смысле – выброшенные) заведующей библиотекой, похоже, уже через два дня знал весь факультет. Ну а то, что случилось с Тохой, по истерической просьбе университетского руководства, долгое время оставалось тайной, доступной только очень немногим. Думаю, что срок давности нашего «преступления» уже истек, так что… Честно говоря, основное веселье того вечера я пропустил. У моей сестры был день рождения, поэтому мне, соорудив на лице что-то похожее на трезвость, пришлось топать домой. Постепенно и все остальные участники потянулись на выход. Собственно, в результате осталось всего двое. Тоха и еще один господин, имя которого я называть не буду, дабы не попортить его незапятнанную репутацию афишированием настолько близкого знакомства со мной. Как я уже говорил, ТОТ джин и ТОТ тоник в коктейле – та еще гадость, к тому же крайне небезвредная для здоровья. Оказалось, что ТОТ джин в чистом виде еще большая гадость, к тому же для здоровья почти смертельная. Но поскольку тоник закончился быстрее даже закуски, а джина осталось еще полторы бутылки, Тохе и Господину не оставалось выбора. К слову, выпили они не все, оставили по паре рюмок на утро… Для Тохи это утро наступило через шесть недель… Господин ушел… Как бы сказать-то, чтоб честь и достоинство потом в суде не защищать?… В общем, просто ушел «строго на север порядка 50 метров». А Тоха пошел покурить. На лестничную клетку, на пролет выше, в курилку. Кстати, буквально через неделю все подобные курилки закрыли, заделали металлическими решетками, а курить разрешили только на улице. Так Тоха оказал влияние на борьбу с курением в нашем университете. Личным примером. Не щадя живота своего! Точнее, головы…

Сам Тоха рассказывал (уже в больнице), что сначала он курил стоя, потом присел на корточки, а затем и прилег. Правда, полежать ему пришлось уже на девять ступенек пониже. Зато его голова теперь точно знает, что ступенек там именно девять. А на каждую ступеньку – по одной целой и семьдесят семь десятых шва.

Когда Тоху уже увезли на скорой, а Господина забрали в качестве свидетеля, на полу оставили полежать содержимое Тохиного желудка, кусочки его кожи, слезы, сопли и «немного» крови. Небольшую такую лужицу. Перепрыгнуть я ее не смог только из-за того, что слишком хилый. А так – ничего страшного. В конце концов, Тоха же выжил.

Реальность отличается от кино. Это известно всем. Только не всем известно, чем именно. Я знаю точно. Впрочем, если вы смотрели «Человек с бульвара Капуцинов», то тоже должны быть в курсе: в кино можно сделать монтаж. Чик-чик – и все снова хорошо, негодяи в тюрьме, «наши» в орденах, хотя хромают и все перебинтованы, а в доме, где произошло убийство, снова все чистенько, проветрено и висит надпись «for sale». Хотя навряд ли многие ощущали это различие лично на себе. В те минуты, что я стоял над лужей Тохиной крови и искал по всем карманам зажигалку, которую на самом деле держал в другой руке, я ОЧЕНЬ пожалел, что я не известный актер, а все, что вокруг, не съемочная площадка моего очередного звездного появления на экране. В супермегаблокбастере «Тоха навернулся с лестницы» мне досталась незавидная роль ночного уборщика крови, мозгов и блевотины.

Впрочем, сейчас я все же воспользуюсь киношным приемом и не буду в красках расписывать, как нам с Птицей пришлось убирать все это месиво маленькими, разваливающимися в руках тряпочками, которыми – по идее – стирали мел с досок. Как мы полночи проползали на коленях, смывая со стен пятна уже засохшей крови, взламывали комнату, где хранились всяческие ведра и прочий уборочный инвентарь. Как мы вызванивали по всему городу, по всем конспиративным квартирам Егорова, у которого должен был быть ключ от этого злосчастного СтудКлуба. Как проникали внутрь, когда примчавшийся Егоров сказал, что ключа у него нет, а отдал он его Тохе.

Я даже не стану рассказывать, как мне в три часа ночи пришлось объясняться с родителями, которые, закинувшись всяческими валерьянками, ново-пасситами и прочими пустырниками, твердо решили, что их сын сейчас валяется в каком-нибудь притоне, обдолбавшись героином.

Мы сразу же перенесемся в следующее утро. Думаю, даже не стоит говорить, что ночью я не спал. Во-первых, из-за родительского нытья, а во-вторых, из-за того, что мы с Птицей договорились с утра пораньше встретиться в универе, чтобы свежим взглядом осмотреть «поле боя».

Нормального осмотра не получилось.

Даже не дойдя до четвертого этажа, мы наткнулись на директора нашего учебного заведения, который в компании декана, заведующего нашей кафедрой и зам. декана по воспитательной работе направлялся туда же, куда и мы. Не буду врать, что встреча была приятной и все такое.

Минут через десять, скрипя зубами от злости, видимо, потому что никаких вещественных доказательств ему найти не удалось, директор зашвырнул нас к себе в кабинет и принялся орать.

– Уроды, бля! Вы хоть понимаете, что происходит? Да я вас на хер отчислю прямо сейчас. Устроили, бля, понимаешь, тут бордель! Бойцовский клуб, вашу мать! Не выйдете отсюда, пока не напишите полный список всех, кто тут бухал вчера, поняли?

Честно говоря, я уже совсем было собрался вспоминать дорогу в военкомат: в самом разгаре был осенний призыв. Но тут Птица проявил чудеса дипломатии и стойкость характера.

– Ну отчислишь ты нас, – он дерзко обратился к директору на «ты», – и что? Мы-то ладно, хер с нами, на самом деле. А Кадышева тоже отчислишь? И Студнева отчислишь? А папам их ты что будешь объяснять? Ты вообще подумай, а если б мы тут полночи на коленях не проползали, всю эту хрень не отчищали, а оставили все как есть? Что было бы? Пришли бы студенты все на занятия по утру – а тут крови по колено. И что? Ментов бы пришлось вызывать, еще, небось, кого-нибудь там, руководство твое какое-нибудь, так? Так что, блин, спасибо нам еще надо сказать.

Тут до директора медленно стало доходить, что на самом деле самого страшного удалось избежать, и что чуть ли не самую главную роль в этом сыграли мы с Птицей. Он сел. Посмотрел в окно, потом перевел взгляд на меня. Мне жутко захотелось в туалет, покурить и заплакать одновременно. Еще мне очень хотелось зажмуриться, потрясти головой и проснуться. Желательно где-нибудь подальше от этого места. Я подумал, что… Но не успел даже начать думать, как услышал голос директора:

– Ладно, короче, пошли вон резко. И чтобы я вас в этом году не встречал, поняли? На глаза мне не попадайтесь…

В следующий раз мне удалось пообщаться с директором только в конце четвертого курса, когда он лично вручал всякие похвальные грамоты, премии и подарки особо отличившимся за годы учебы студентам. Дело было в концертном зале университета, к реанимации которого приложили невероятные усилия Птица и Тоха, на Дне факультета, который, собственно, был организован не в последнюю очередь моими силами. Вручая мне что-то, он крепко сжал мою руку, притянул мое тощее туловище к своему 120-килограммовому организму и нежно прошептал на ухо: " Ну, Камалеев, ну везет же тебе, сволочи…»

@@@

Ключ от студенческого клуба безвозвратно исчез. В пьяной неразберихе никто, конечно же, не следил, кто, кому и зачем его отдал. Лично мое мнение сводится к тому, что кто-то просто отправил его в длительное и захватывающее путешествие по глубинам городской канализации. И кто это сделал – не так уж и важно.

На наше счастье, в университете всегда хватало всяческих неординарных персонажей, которые в какой-то момент времени бывали весьма полезны, но при длительном общении вызывали тупое раздражение. Одним из таких и был Слышь-Слышь. Вообще-то, его звали Дима, но уж так повелось, что широкой публике он был известен именно как Слышь-Слышь.

У СС было весьма интересное хобби: он собирал ключи. Да-да, самые обыкновенные ключи от всяких разных замков. И что самое интересное – он всегда таскал свою коллекцию с собой. Так, на всякий случай. Вдруг ему удастся заклеить симпатичное хрупкое создание женского пола с поясом верности на самом интересном для СС месте. А у него ключик как раз с собой! Буратино хренов!:-) В общем, Слышь-Слышь помог нам открыть замок, а с одного из ключей из его коллекции был сделан дубликат. Ну, хотя, сейчас речь уже не об этом…

История о том, почему Диму назвали именно Слышь-Слышем, всенепременно должна войти в краткий курс истории нашего университета, а сам он должен стать одним из центральных персонажей этого курса. Достоверно не известно, сколько же именно времени СС провел в стенах нашей альма-матер. По моим подсчетам, ну никак не меньше лет восьми. Хотя, скорее всего, я ошибаюсь в сторону уменьшения.

У Димы была дурацкая привычка обращаться к каждому своему собеседнику не иначе как «слышь, слышь, а вот мы вчера с пацанами…»

Каждое утро все курящее на крыльце студенчество слушало, как «слышь, слышь, мы вчера с пацанами до 3 утра бухали в „Роднике“, а потом я даже не помню, как домой дошел, вроде никого не избил». На следующей перемене Дима с пеной у рта доказывал, что вчера «слышь, слышь, наши грекам три гола навтыкали, а пенальти там несправедливо назначили». Далее следовал примерно такой диалог:

– Дим, а ты футбол дома смотрел?

– Ну, да, конечно, где ж мне его еще смотреть?

– Ха, Дим, а футбол-то в половине второго показывали, а ты говоришь, что с пацанами до трех бухал…

– Слышь, это, слышь, ты меня не путай, да? Мне отец специально записал футбол. Я домой пришел и на кассете посмотрел, понял? Батя у меня знает, что я, когда бухой, всегда футбол люблю посмотреть.

Не придерешься. Логика – железобетонная.

Я не уверен, был ли в университете хоть один человек, который не был бы знаком со Слышь-Слышем. После истории с ключами, СС стал одним из постоянных гостей в студклубе. В принципе, заслуженно. Некоторые, например я, его терпели, как неизбежное зло. Другие открыто издевались. Большей же части было наплевать. СС занимался всякими полезными делами: гонял за пивом, что-то мастерил, договаривался со всякими рабочими, водилами, малярами, ну и заодно был тем, на ком можно было сорвать зло, совершенно не беспокоясь о моральном состоянии обижаемого. В общем, парень был неплохой, отзывчивый и добрый, хотя и недалекий. Чем все нагло и пользовались.

Когда мы с Птицей выползли из директорского кабинета и, не сговариваясь, отправились к пивному ларьку снимать накопившийся за последние сутки стресс, проблема с ключом стараниями СС уже была решена. Именно его-то мы и встретили по дороге. Дима на всех парах несся в сторону университета, торопливо пожал нам руки и проорал:

– Это, слышь, я вот дубликат сделал. Ну, дубликат ключа от вашей этой комнаты. Давайте, подваливайте!

– Нам сейчас как раз только подвалить и осталось, – мрачно пробурчал Птица, – мало мы только что навалили…

Мы не спеша покурили, купили по паре пива, решили не пить на холоде и побрели в студклуб. Пришли, сели, об батарею открыли бутылки. Все произошедшее накануне казалось каким-то дурацким сном. Хотелось тишины и покоя. Но нет! У нас же появился новый друг – Его Величество Слышь-Слышь!!

– Слышь, пацаны, а вам наверно навтыкали, да? Отчислят, наверно, да? А остальных че – тоже? Да, пацаны, не повезло вам… А, слышь, мне тут пацаны знакомые рассказывали… – Дима не успел договорить.

– Слышь, Дим, у тебя сейчас наверно лекция, да? Знаешь, без тебя тошно… Ты б убрался, а? – резко оборвал его Птица. – Пойдем, покурим еще, – это уже мне.

Мы ушли курить, надеясь, что к нашему возвращению обидевшийся СС уже исчезнет по-хорошему. Вернувшись, мы оба просто свалились от смеха, своим громогласным гоготом разрывая на куски стоявшую в коридорах тишину. Дима, закатав рукава, перевернув и подняв на стол стулья, орудовал веником, невесть откуда взявшимся в нашей захламленной комнатушке.

– Диман, ты чего делаешь? – давясь от смеха, спросил я, впрочем, уже и без его ответа догадавшись, в чем тут дело.

– Как что? Вы ж сами попросили убраться! – с искренним изумлением на лице пролепетал наш новый друг Слышь-Слышь.

@@@

А из университета меня и вправду отчислили.

Интересно, что бы Вы сказали преподавателю, который во время лекции произносит: «…как Пушкин, Гумилев, Циолковский, Есенин и многие другие поэты серебристого века нашей поэзии…»? Ну я же не виноват, что моя мама – учитель литературы!!!

К слову, предмет назывался «Общая экономическая теория», и при чем здесь Пушкин и иже с ним, я уже не помню, если честно.

Однако рот зачем-то открыл и посмел сделать замечание…

В общем, экзамен я сдал с шестого раза. И то только после вмешательства моего дядюшки, который был лично знаком с деканом факультета.

Все дело в том, что в последний раз этот злосчастный экзамен я сдавал 4 июля – в день независимости США и первый день отпуска всего профессорско-преподавательского состава. Именно в этот день подписывался приказ о переводе студентов на следующий курс.

По поводу же моего экзамена, как оказалось позднее, организовали чуть ли не тотализатор, и поэтому – на всякий случай – мою фамилию сотрудники деканата не стали включать в список переведенных в тексте приказа.

Экзамен я сдал, получил оценку «хорошо», и со спокойной совестью отправился на каникулы – бездарно прожигать лето 1997-го года. Эххх, было же время!!!

С не менее спокойной совестью 1 сентября этого же года я явился на занятия с абсолютной уверенностью в том, что уж теперь-то никакие жирные коровы не помешают мне получить так необходимое – ха-ха! – высшее образование… Проблема возникла 27 октября – за один день до моего восемнадцатилетия. Никогда не дремлющий военкомат поспешил поздравить меня, прислав открытку. Ой, блин, т. е. повестку. «Явиться 28.10.97 г. в 7:00 для прохождения медкомиссии…» ну и далее по тексту… Ндааа, подарок, блин, на день рождения…

Но делать ничего не оставалось. Поэтому, опасаясь проспать нужную мне остановку, утром 28-го я трясся в перекособоченном троллейбусе среди представителей похмельного пролетариата.

Государство, в котором нам с вами довелось жить, как ни прискорбно это понимать, – гигантская машина, направленная на подавление личности каждого отдельно взятого гражданина. Государство унижает, грабит, совершает непростительные ошибки, забывая извиняться, и при этом требует от нас неукоснительного соблюдения своих законов и демонстрации всемерного уважения к себе. Точной уменьшенной копией этого маразма является доблестная российская армия.

Какой, интересно, чиновник догадался выделить учреждению, которое каждый день собирает в своих стенах не меньше нескольких сотен потенциальных призывников, здание на окраине города, среди скопления всякого рода промышленных баз, и куда от ближайшей остановки общественного транспорта идти пешком не меньше 30 минут по беспролазной слякоти?! Дойдя до военкомата, ты уже ощущаешь себя бесправным быдлом, лучшая участь для которого – сгинуть навечно в очередной «горячей точке». Видимо, на это все и рассчитано.

Так получилось, что я опоздал на 10 минут. Опасаясь, что отсутствие пунктуальности выйдет мне боком, я бил все рекорды по бегу с препятствиями. Оказалось – совершенно напрасно. Без меня решили не начинать… На крыльце и во дворе военкомата стояла толпа, человек двести. Курили, ржали, искали приятелей. Я тоже, увидев пару знакомых, подошел поздороваться. У них же и выяснил в чем дело. Оказалось, что медкомиссия начнется в 8:00!! Какого, спрашивается, хрена??!! Впрочем, что еще можно ждать от заведения, где на телефонный аппарат у входа приклеен клочок желтой бумаги с надписью: «Не болтай лишнего! Враг не дремлет!»… Абсолютное большинство моих знакомых девушек одной из самых страшных жизненных необходимостей считают визит к «любимому» врачу. Милые девушки, уважаемые соотечественницы! Всецело уважая ваш неслыханный героизм, неимоверную стойкость и поражающую воображение самоотверженность, все же вынужден сделать официальное заявление: гинекологический осмотр – это детский утренник по сравнению с прохождением медкомиссии в военкомате!!! Примерно как наше ежедневное бритье, от которого без каких-либо особо заметных последствий можно отлынивать дня два-три, по сравнению с вашими «такими днями». Но, как говорится – богу богово… К счастью, для многих вполне законопослушных молодых людей призывного возраста исполнение конституционной обязанности, т. е. верная служба Отечеству и охрана мира во всем мире, благополучно заканчивается как раз на этапе этого самого медицинского унижения. Некоторым везет куда меньше. И эти «счастливцы» пару лет – навсегда потерянных молодых лет – будут «ходить в сапогах так же, как все», зарабатывать язвы, морозить конечности, терпеть побои и мечтать… Мечтать как можно скорее вернуться домой. И хрен с ними – с медалями!!! Просто вернуться домой. К тем, кто ждет, кто любит, кто не спит ночами, с тревогой включает телевизор и разворачивает газеты, успокаивает себя всяческими пропагандистскими нелепицами про «настоящих мужчин»… Вернуться домой, и вспоминать медкомиссию в военкомате, как что-то вроде ненавязчивого пикничка с девочками в солнечный майский день…

Однако почему-то 28 октября 1997 года мне не показалось, что я проживаю один из самых приятных дней собственной жизни. И уж тем более это был не самый лучший день моего рождения!

Справка для непосвященных. Имевшие «удовольствие» контактировать с военкоматовскими работниками, стоя в одних трусах и босиком на грязном холодном полу, могут пропустить этот абзац. Для остальных же попробую вкратце прояснить суть дела.

Итак, если тебя угораздило родиться здоровым, не имеющим никаких серьезных патологических психических заболеваний и физических недостатков мужчиной, обладающим гражданством Российской Федерации, – радуйся! В 18 лет ты «узнаешь смысл жизни, Лохматый!» Впрочем, отмазаться попробовать стоит – военкомат все-таки! Если же не получится – крепись, пацан! Детство кончилось. Теперь ты узнаешь, что твой организм – не только твоя личная собственность, а вполне осязаемая учетная единица обороноспособности твоей страны. Что, даже засоряя канализационные коммуникации жилищного хозяйства своего города после неудачно выпитого слишком большого количества алкоголя, ты делал это не просто так. Ведь ты готовился переносить тяготы совместного проживания в одном помещении с сотней таких же, как ты, верных защитников рубежей и суверенитета родины! А если тебе повезет, и ты попадешь в морфлот, то у тебя появится нереальный шанс стать невероятно крутым. Это даже круче, чем «Фабрика звезд»! Ведь тебя научат условно поражать как бы существующие цели, находящиеся приблизительно в том месте, куда – вроде бы – ткнул реально существующим пальцем действующий президент. Впрочем, до этого исторического и переломного момента тебе предстоит пройти суровое испытание в условиях, максимально приближенных по моральному давлению на психику к воздействию тоталитарных сект. Тебя – вместе с еще полусотней «бойцов» – загонят внутрь мрачного серого здания, заставят разуться, раздеться до нижнего белья и в таком виде пустят по кругу: лор, офтальмолог, хирург, психиатр и т. д. И плевать, что после того, как помыли пол, на котором ты сейчас стоишь своими босыми ногами, прошло уже пара часов. И еще с полтысячи грязных подошв. И что на улице осенние -5, в здании сквозняк, а ты стоишь голый, облапанный циничными липкими взглядами медсестер, выбирающих тех, у кого «самый ого-го». И что в 12 часов все врачи уйдут на обед, а ты целый час будешь сидеть и ждать их. Как был – «в трусах и каске». И что когда воздух коридора, пропитанного потом не одного поколения призывников, наполнится запахом аппетитных пирожков домашней выпечки, которые продает вон та бабуля, ты поймешь, что все твои деньги находятся в кармане куртки. А куртка – в комнате под замком. А тот, у кого ключ, тоже на обеде. И что денег в кармане твоей куртки, когда ты все же до нее доберешься, окажется раза в три меньше, чем было до твоего прихода сюда… Продолжать?…

Короче, крепись, пацан! Ты сделал первый шаг на пути к звезде Героя России.

Если бы я имел полномочия представлять достойных к награждению государственными премиями, то первым делом я бы позаботился о своих родителях. И не только из-за стремления к обогащению собственной семьи. Нет, они получили бы награды вполне заслуженно. Может быть, кому-то их заслуги покажутся мелкими и незначительными. Может быть. Но все дело только в масштабах значимости моей личной личности. А если бы я был – не дай бог! – каким-нибудь премьер-министром? Представляете, что было бы, не обладай я необычайно развитым и натренированным за долгие годы деления одного унитаза с родителями чувством юмора? Если бы я не умел находить в каждой идиотской ситуации мало-мальски присутствующего повода, чтобы обернуть все в шутку? И пускал бы в ход все запасы своего скорпионьего яда на самом деле, а не понарошку? Вот! То-то и оно! Не поздоровилось бы всем окружающим. Не верите – спросите у моих родителей! Думаете, зачем они тратили чуть ли не лучшие годы своей жизни на то, чтобы научить Мишу смотреть на жизнь с оптимизмом и уметь спасаться от стрессов, превращая даже самые тягостные моменты в анекдот?

Но, слава богу, высокими государственными постами я не обременен. Тем более не занимал их в день своего восемнадцатилетия, когда, понимая, что роптать просто бесполезно, стоял в коридоре районного военкомата и обмахивался тетрадочкой. Которая есть не что иное, как подробное описание моего физического и психического состояния. С точки зрения военкомата, который вот уже столько лет бесполезно пытается убедить меня в этом, – совершенно годного к строевой службе состояния. Не то, чтобы мне было жарко или душно. При минусовой-то температуре? Просто это нервное. Просто мне было смешно. А от того, что мало кто еще понимал, насколько все происходящее здесь комично и абсурдно, было еще смешнее.

Только представьте! Четыре здоровых жлоба заходят разом в кабинет хирурга, встают в ряд. Чуть ли не по росту. Хирург – дядька лет пятидесяти, начинающий седеть, – картавя, приказывает всем опустить до колен трусы, развернуться на 180 градусов и наклониться. Среди жлобов начинается легкая паника. Тем временем дядечка подходит к первому из них, не торопясь натягивает резиновые перчатки. Вытягивает руки, похрустывая суставами. Берет жлоба за ягодицы, наклоняется сам и начинает внимательно вглядываться в глубокий внутренний мир испытуемого. При этом произносит: «Так-с, это кто у нас здесь?»

– Это… Ты че, а? Никого у меня там нет!!! – вопит жлоб.

– Спокойно, молодой человек, спокойно! Фамилия? – пытается успокоить его хирург. – Фамилия как?

Жлоб называет свою фамилию. Хирург разрешает ему выпрямиться и повернуться. И только сейчас жлоб – первым из своих собратьев по несчастью – замечает мирно сидящую в уголке медсестру, старательно фиксирующую в тетрадочки каждого из нас состояние наших «глубоких внутренних миров».

Поработав над каждым с тыла, хирург переходит к фронтальной атаке. Снимает перчатки, берет в руки какие-то журналы, снова подходит к каждому по очереди и… Господи, я не знаю, как это описать!!! В общем, указательным пальцем правой руки он поднимает, как писал один мой лестерский друг, «этот самый», наклоняется и внимательно что-то высматривает. Затем что-то пишет в журнал. Пытается перелистнуть страницу, у него это не получается, и тут он – внимание!!! – облизывает языком тот самый палец, переворачивает-таки страницу, пишет уже что-то там, а затем переходит к следующему пациенту…

Однако самое веселье – конечно же! – происходит в кабинете психиатра. Одуревшие от перспективы служить на границе с Китаем, призывники – даже те, кто в принципе уже согласились на двухлетнюю изоляцию в казарме, – чувствуют, что это их последний шанс откосить. И начинают выливать на психиатра все, что накопилось за 18 лет в их собственных «покрытых суровым мраком безумия» душах. Психиатру все равно. Она – а это женщина – слышала весь этот бред не одну сотню раз. И даже не одну тысячу. Она сидит, ковыряясь в собственных ногтях, и, кажется, даже не замечает обливающего ее смердящего словесного поноса. Вы бы слышали, какой бред несут все эти «косяки»!!!

Не знаю, не знаю… На мой личный взгляд, косить нужно начинать лет в 13, когда перестраивающийся организм одаривает тебя не только ломающимся голосом, но и всякими интересными штуками вроде необоснованных скачков давления, потливости, бессонницы и проч. Тогда тебе, конечно, объяснят, что это переходный возраст и все такое. Но зато в 18 лет, если пользоваться каждым удобным случаем и не лениться ходить к врачу по любому пустяку, ты станешь счастливым обладателем трех-четырех пухлых томов под названием «Медицинская карта». Которые как раз и будут одним из козырей в борьбе с военкоматом. Ну, это так – к слову…

А вообще, на моей личной памяти, круче всех откосил Пикалов. На момент, когда государство захотело его поиметь в качестве доблестного защитника Родины, у Сашки не было никаких реальных отмазок – ни студенческого билета хоть какого-нибудь вуза, ни какой-либо гаденькой болезни, ни даже банального плоскостопия… Все шло к тому, что пару лет мы получали бы его слезные письма, описывающие серые солдатские будни, скрывающиеся за бодрым «у меня все хорошо!!!». Это уже буквально на следующий год он обзавелся и гордым званием «студент университета» и – для верности – новорожденным сыном.

В те же декабрьские дни… Точнее, даже в тот декабрьский вечер, когда на следующее утро ему предстояло к семи утра быть там, где положено, Сашка вышел на балкон родительской квартиры. Голый, завернутый в мокрую простыню. Постояв минут десять, одубев от холода, вернулся. Лег спать. Утром проснулся с температурой около 40. Грипп!!! Что и требовалось.

Но это лишь тактический ход, позволяющий отсрочить явку в злобное заведение лишь на неделю. Ну на две, если очень повезет. Все равно же надо что-то делать. Эта неделя пролетела быстро. Как не было.

И вот ситуация повторяется. Вечер. Завтра утром в 7:00 нужно быть. Иначе – оказываешься вне закона. Саша мрачно ходит по квартире, срывая зло на всех домашних. Ну и на мне – по телефону. Так, для верности. Чтобы уж всем было плохо. В квартире практически траур. Собственно, мне тоже было не особо весело. Хотя где-то внутри что-то теплилось такое… Что-то такое… Обнадеживающее…

Правду говорят, что человек – сам кузнец своего счастья. Пикалов сам себе сделал все, что нужно! Перед тем, как лечь спать, он сорвал зло еще и на стене в своей комнате. Пнул коленом. Я бы на месте стены наверно умер. Но стена – не я. Она все-таки бетонная (или какая она там?).

Короче, колено вспухло. И мешало ходить. Точнее, не давало ходить вообще. В поликлинику Сашку отнес на руках старший брат, а радостная мама сама лично съездила в военкомат, отвезла справку о невозможности призывника Пикалова передвигаться самостоятельно. В таких случаях ни горы, ни Магометы никуда не ходят. В общем, вы понимаете…

Ну, а уже на следующий год – см. выше.

Собственно, меня, сидящего в тот момент перед психиатром, меньше всего волновала необходимость косить. Как-никак – студент университета.

Но, как оказалось, так думал только я. Университет же меня отверг. В сепаратном, так сказать, порядке.

Когда какой-то мужик в форме, с пузом потенциального генерала, выдал мне повестку, обязывающую явиться когда-то там куда-то там на сборный пункт и готовиться к прохождению воинской службы в ракетных войсках где-то в Приморье, я с улыбкой поинтересовался: «А разве студентов вузов берут служить?» На что мне было отвечено: «Студентов – нет, а тебя – да!» Тут-то я и открыл дяде секрет, что на самом-то деле я и есть студент этого самого университета. На что дядя грозно оскалился и прошипел: «Ты кому голову морочишь, сопляк?» Я предложил ему позвонить в деканат и уточнить, уверив, что скорее всего это недоразумение.

Ответ деканата сразил меня наповал:

– Михаил Камалеев не является студентом нашего университета…

@@@

Постепенно Слышь-Слышь стал неотъемлемой частью интерьера студенческого клуба. В какой-то мере даже незаменимым. Трудно представить кого-либо еще, с таким энтузиазмом самостоятельно вызывающегося сбегать за пивом. Правда, иногда ждать Диму приходилось чуть ли не по часу, несмотря на то, что ближайший киоск находился в трех минутах ходьбы от места нашей дислокации. А все потому, что СС знал всех вокруг, и его знали все. Т. е., по пути к киоску он мог встретить знакомых человек семь, и с каждым обстоятельно поговорить. А ведь предстоял еще обратный путь!

Именно с появлением СС в нашей компании языковой запас сначала Птицы, а потом уже и всех остальных, значительно обогатился. СС, как настоящий мужчина, не терпел сопливых расплывчатых намеков, а предпочитал, чтобы с ним общались конкретно, порой даже брутально. Дима мог не понять двухминутной вежливой просьбы оставить человека в одиночестве. Но стоило Птице произнести магическое: «Потеряйся!», как СС моментально улетучивался, не оставляя даже следов своего присутствия. Именно он, выведя из себя Птицу назойливыми расспросами о чем-то, послужил причиной появления на свет крылатой фразы: «Ну какая оптом розница?!»

Кроме всего этого, Дима оказался бережливым и рачительным. Окончательно я в этом убедился одним веселым весенним вечером, когда наша шумная компания, в очередной раз констатировав полное расходование пивных запасов, дружно полезла по карманам и кошелькам, извлекая остатки денег. Хотелось продолжения веселья. Увы, денег катастрофически не хватало. Ни на что.

СС, на некоторое время погрузившийся в несвойственное ему состояние задумчивости, соорудил в конце концов на лице выражение печальной решительности. Как будто разгадал все самые сокровенные загадки мироздания. Он начал молча ходить по комнате взад-вперед, пялясь на пол, заглядывая во все углы, сгоняя нас со стульев. Секундная оторопь, поразившая всех, прошла, как только все оценили, что именно затеял СС.

Ни для кого, надеюсь, не секрет, что самый простой способ добыть деньги на дополнительную порцию алкоголя – это сдать оставшиеся от предыдущей порции пустые бутылки.

Однако, именно в то время, именно в том месте, где мы тогда находились, сделать это было не так то и просто. Из соображений экономического характера, видимо – как это всегда и бывает в нашей стране – путая экономику и экономию, производители пива переложили на потребителей «почетную» обязанность сдирать этикетки со стеклянной тары. Звучит как маразм, но так было на самом деле: бутылки с оставшимися на них хоть какими-то следами присутствия бумаги попросту не принимали. Поэтому готовность отодрать полторы сотни этикеток не могла не вызвать уважения. Впрочем, добровольных помощников как-то тоже не нашлось.

Слышь-Слышь в гордом одиночестве, с первой парой пакетов, набитых обреченно побрякивающими друг о друга стекляшками, направился в сторону мужского туалета. Не знаю точно, но скорее всего, если бы дон Кихот отправлялся на бой с мельницами, сопровождаемый молчаливым и неловким сочувствием полутора десятков человек, он еще больше бы убедился в абсолютном героизме собственного поступка. Впрочем, несмотря на очевидную утопичность Диминого замысла, никто останавливать его не собирался. В конце концов, цирка с клоунами – к тому же бесплатного – в нашем городе тогда не было.

Диплом о высшем образовании, подтверждающий факт более или менее успешного десятикратного прохождения сессионной экзекуции, был торжественно вручен мне в обстановке, далекой от официальной. В тот день я с довольно бледной физиономией возлежал на пружинистой койке в хирургическом отделении Центральной городской больницы г. Ульяновск. Несмотря на столь нетрадиционное окончание вуза, начало моего обучения там происходило без каких-либо эксцессов: на самой первой вводной лекции я присутствовал. Причем, в нормальном виде. Даже, кажется, в галстуке!:-)

Слушал я, конечно, довольно невнимательно. Но что-то там говорилось о том, что учиться в нашем вузе интересно, престижно, полезно. Что у нас есть замечательный шанс получить востребованную на рынке профессию. Лучшие преподаватели… аспирантура… практика в офисах преуспевающих фирм… международные… интернет… научная деяте… повышенная стипендия… лекции на английск… бла-бла-бла-бла-бла… И ни разу, ни одним словом, ни полунамеком профессор не упомянул, что именно на нашем факультете учатся самые колоритные персонажи во всем университете.

Окончательно в этом я убедился через пару лет, едва переступив порог мужского туалета на третьем этаже, куда с обреченным видом великомученика удалился Слышь-Слышь. Хлюпанье воды, позвякивание стекла и беззлобная матерная эквилибристика были слышны далеко от места принесения добровольной трудовой жертвы. Вообще-то, склерозом я не страдаю. (Я им наслаждаюсь:-) – каждый день новости!:-)) Но тут я напрочь забыл зачем пришел. Эта картина до сих пор стоит у меня перед глазами как пример бескомпромиссного выполнения взятых на себя обязательств. Ну и смешно к тому же…

Дима стоял на полусогнутых ногах, склонившись над раковиной. Закатанные практически до плеч рукава свитера, потный лоб и жестокое, на грани истерики, выражение лица. Почти закрытые, как будто он собирается чихнуть, глаза, высунутый язык… И руки, напряженные как канат, которым связали двух бешеных, мчащихся в разные стороны, слонов… Сцепив пальцы, упершись ладонями в самое дно раковины, СС судорожно сгибал руки в локтях, издавая оргазмические стоны.

Честно говоря, сначала я подумал, что Диму засасывает в городскую водопроводную систему…

– Дима, что с тобой??

Ни на секунду не отрываясь от своих героических свершений, Слышь-Слышь прокряхтел:

– Тут… бумага… забилась… Вантуз… не нашел… Вот… прочищаю…

На этом я, пожалуй, закончу рассказ о легендарном Слышь-Слыше – герое не одного десятка поражающих воображение историй, хранящихся в памяти многих выпускников моего университета. Я считаю, что достойно внес свою посильную лепту в жизнеописание этого героя нашего времени.

Дорогой Дима, где ты, интересно, сейчас? Я скучаю по тебе, друг!!!

@@@

Вам никогда не приходило в голову, что разного рода неврозы, психозы, неврастении и прочие расстройства человеческой нервной системы – а особенно мизантропию – следует лечить… квадратными метрами?!

Да-да, обычными квадратными метрами типового жилья. Панельного, кирпичного, с раздельным санузлом, пятнадцатью минутами ходьбы от метро, перспективой телефонизации в течение года, кодовыми замками на входных дверях и счастливыми лицами новоиспеченных владельцев. Молодые и не очень, они трясутся в метро. Пятьдесят минут от кольцевой линии, несколько километров от МКАД. Здравствуй, Южное Бутово!!! Район непролазной слякоти и нескончаемых новостроек. Место, где бывшими соседи пока не могут быть в принципе. И фонари еще просто не успели разбить.

На мой взгляд, изпредупреждавшийся Минздрав обязательно должен включить в свой бюджет стоимость изготовления еще несколько миллионов табличек с очередной страшилкой. На этот раз – действительно полезной и нужной. «Минздрав предупреждает: совместное проживание молодоженов с какими-либо родственниками чрезвычайно опасно для психического здоровья нации!!!»

Извечный родительский вопрос: «А где вы собираетесь жить?!» всегда идет вторым номером после пресловутого: «Ты (она) беременна???!!!», едва только чадо откроет рот, чтобы сообщить о своем намерении выйти замуж (жениться).

В общем, я думаю, картина ясна… Поэтому, когда очередной новый день принес впечатляющую новость с заголовком «Егоровы купили квартиру», оставалось только радоваться за них! И чуть-чуть завидовать… И завертелось!!!.. Intro… «Ух ты!» «Круто!!!» «Фигня, тут ремонта на неделю…» «А здесь мы поставим компьютер!» Завязка… «В магазине это выглядело лучше…» «А ты уверен, что восемь рулонов хватит?» «Да сдирай ты на хрен этот плинтус!!!» «Кажется, у Пашки должна быть хорошая дрель…» «Это – стамеска! А мне нужен шпатель!!!» «Ну и вонючую же краску ты купила…» «Вправо! Вправо, я говорю!!» «Это не обои кривые… Это… Ладно, я тебя все равно люблю!» Часть 1… «Машина пришла…» «Так! Сначала диван!» «Ну где же?? Где же??» «Там зеркало!!! ААА!!!» «Лифт держите!!!» «Мне кажется, что в новой квартире нам эти баночки ни к чему…» «Давай, давай, наклоняй! Да не бойся ты!» «Ну извини, я ж не знал, что это твои любимые баночки…» «Что-что… Книги это!» «Не дергай, она не резиновая!!!» «Так… Ничего не забыли?» «Кто в кузове поедет?» Часть 2… «Блин…» «Я виноват, что эти долбанные, на хрен никому не нужные баночки все-таки разбились?!» «Где молоток?» «Вверх – на лифте! Вниз – по лестнице!» «Да, здрасьте, мы ваши новые соседи!» «Кошку! Кошку забыли!» «Абанамат! Кто рассыпал гвозди???» «Где бинт? Ну давай хоть туалетную бумагу!!!» «Да у нас йода никогда и не было…» «Да вы что – охренели??? Какие три часа? Вы во сколько подъехали???» «Шоферье, мля…» Кульминация… «А ты, наивный, рассчитывал, что пианино в лифт поместится???» Coda… «Я забыла – ты с майонезом ешь?» «Осторожно, тут все шатается, это ж не стол!!» «Кто-нибудь нальет, в конце концов???» «Пусть еще поварится…» «Устал?» «А помнишь?…» «Так, рюмка – не микрофон, долго держать не надо!» "НУ!!! С НОВОСЕЛЬЕМ, БЛИН!!!" Я сижу на чем-то таком, что по идее должно быть похоже на стул. Но я не жалуюсь, хотя и устал. Мне интересно. Я сижу за одним столом с людьми, которых знаю уже не один год, но никогда не видел их с такой стороны. Хотя, это я уже, пожалуй, просто прилег…

– Эй, Мишка! А ты почему водку не пьешь? – это Игорь, мой однокурсник. Вообще-то, в университете мы практически не общаемся. Бывает так, что как-то не о чем говорить. Но рассказать про него я могу много интересного.

Время от времени на парах мне «счастливилось» сидеть перед Игорем и полтора часа спиной слушать его оживленную болтовню с соседом по парте. Собственно, эта лекция была из разряда «ни к чему не обязывающих». Это понимали все. Но больше всех, кажется, сам лектор. Поэтому по всей аудитории велись неторопливые, плохо скрываемые беседы, а на задних рядах – в месте, где я провел большинство своих студенческих лет, – как обычно, царил дух полной непричастности ко всему происходящему.

Разговор Игоря и его соседа заходит, как и должно быть, о женщинах.

– Эхх, вот правду говорят, – сокрушается Игорь, – «чем больше женщину мы любим, тем меньше времени на сон»…

– Это точно, – неуверенно поддакивает собеседник.

– Опять не выспался я, – жалуется Игорь.

Сосед многозначительно выдерживает паузу, явно ожидая продолжения рассказа. Игорь не торопится. Игорь знает, как заинтересовать собеседника. Он зевает, лениво скребет затылок, еще раз зевает. Наконец открывает рот:

– Опять до трех часов в приставку рубился…

Я медленно сползаю под стол…

– Нет, Игорь, спасибо! Не сегодня!

– Ну как хочешь! Я вот тогда Сереге предложу…

Разумное решение – Серега точно не откажется.

Вообще, терпеть не могу, когда меня заставляют пить. Особенно водку. Больше всего бесят аргументы типа «ты не мужик, что ли?» Один раз я почти выбросил с балкона 8-го этажа одного такого настырного по имени Толик. В последний момент его спасли очаровательные девушки, которые в первый раз в жизни увидели меня со зверским выражением лица. Вместо него с балкона сорвался маленький котенок, которого Толик напоил водкой вместо меня. Урод! Как ни странно, котенок выжил, вырос и даже оставил потомство. Правда, говорят, что очень неадекватно реагировал на попытки угостить его чем-либо алкогольным.

Но Серега – это другой разговор. Серега от водки не откажется. Серега вообще мало от чего отказывался. И когда его позвали на туристический слет, он тоже согласился.

Серега и сам прекрасно понимал, что у него довольно серьезные проблемы в общении с людьми. Что его глубокие психологические комплексы не позволяют ему нормально сосуществовать с себе подобными. Его плюс в том, что он старался от этих комплексов избавиться, погружаясь в непривычную для себя среду – в среду активного, плотного общения. Но несмотря ни на что, открывая дверь непрошеным гостям, он из раза в раз продолжал произносить свое коронное: «Чего надо?»

На турслете Серега отличился как нигде. Пожалуй, это было самое яркое его появление на публике.

Туристы (или как они сами себя называют – «турье») вообще народ странный. Люди, привыкшие к специфическому комфорту, муравьям в гречневой каше, общественному туалету под ближайшим кустом, ночному переворачиванию с бока на бок по команде. Побывав раза три на подобных сборищах, я раз и навсегда решил, что данный вид употребления алкоголя – не для меня. Мне проще дома, за столом, из индивидуального бокала, уж извините. Но в тот самый исторический момент, когда Серегу отправили за хлебом, я присутствовал.

Дело в том, что слет проводился в черте города, в лесном массиве, впрочем, довольно далеко от жилых зон. Иллюзия ухода далеко в лес, вплотную к границам обитания диких зверей, могла создаться только лишь у впечатлительных первокурсниц, которых впервые затащили на подобное мероприятие с целью… Ну разве непонятно с какой целью?:-)

Отдав команду «готовить ужин», наш руководитель вдруг обнаружил, что, несмотря на педантичную подготовку, все же забыли взять с собой хлеб. Туристу без хлеба нельзя. Во-первых, нет такого эффекта насыщения. А во-вторых, впечатлительные первокурсницы соблазняются более охотно, если в программу мероприятий включить такую романтическую процедуру как превращение хлебных ломтиков, наткнутых на обтесанные палочки, в непригодный для еды уголь. В общем, трагический срыв развлекательной программы налицо.

Поэтому оперативно в ближайшую торговую точку был отправлен Серега. Обычно в такие пробежки отправляются наименее ценные члены команды, которые не приносят совершенно никакой пользы – ни палатки ставить не умеют, ни готовить, ни дрова пилить, ни тяжести таскать. Но, почувствовав неладное, я вовремя исчез из поля зрения руководителя. Как-никак, к тому времени я уже не был новичком. Поэтому пришлось отправить Серегу.

По самым пессимистичным прогнозам, путь туда и обратно должен был занять час. Серега отсутствовал все три. Ужинали без него. Более того, была объявлена чуть ли не тревога, и мы бы отправились его искать, если бы он не появился еще в течение получаса. В конце концов, всякое случается.

Идти на поиски не пришлось. Серега объявился сам. Уставший, голодный и весьма довольный собой. Но без хлеба.

– Ты, блин, где был?

– За хлебом ходил.

– Почему так долго?

– Заблудился.

– А где хлеб?

– Нет.

– Что, в магазине хлеба не было?

– Нет, собакам скормил. Чего они там бродят, голодные. Жалко!

Немая сцена. Обломилась романтика. Придется первокурсниц еще раз с собой тащить… Знаете, если честно, то редко подводящая меня интуиция подсказывает, что именно в этом месте пора заканчивать эту главу. Но проблема в том, что я не знаю как, потому что в тот раз Игорю все же удалось убедить меня в необходимости выпить пару-тройку стопочек водки. Поэтому окончание того вечера помнится мне достаточно расплывчато. А после Серегиного дружеского визита к собакам мне каким-то чудом все же удалось охмурить одну из впечатлительных первокурсниц без применения хлебоподжарочной процедуры. Но об этом умолчу. К тому же особа попалась на редкость неромантичная.:-)

@@@

– Михаил Камалеев не является студентом нашего университета…

В злополучно известном кабинете № 12 военного комиссариата Заволжского района г. Ульяновск стоял внезапно побледневший молодой человек, годный к строевой воинской службе, и тщетно пытался отделаться от нахлынувшего на него желания.

Желания кого-нибудь убить.

Резким взмахом правой ноги, обутой в зимний военный ботинок с толстой подошвой, сокрушить челюсть жертвы. Броситься на повалившееся тело, впиться одной рукой в горло, а другой – резко опустить на череп что-нибудь вроде пожарного топорика. Так, чтобы жертве показалось, что ее тело бросили в багажник авто, а крышку резко закрыли. Потом встать, обвести взглядом оставшихся, трусливо вжавших головы в плечи, и сказать: «Вас я прощаю…» Затем злобно рассмеяться и тихо прошептать: «Я передумал!»

Этим кровожадным молодым человеком был я.

Больше всех смерти заслуживало это свиноподобное существо в военной форме, отзывавшееся на кличку «товарищ майор», которое сидело, отгородившись от меня обшарпанным столом, и издевательски улыбалось:

– Косить надо уметь, Камалеев! Я таких мудаков за версту чую, понял? Так что давай, вещички собирай – и во Владивосток.

– Пошел на х…й! – ответил я.

Лицо туши покраснело, скулы задвигались, оно начало что-то орать. Слушать весь этот бред я не стал. Я развернулся, растолкал впавших в столбняк других посетителей кабинета, и направился к выходу.

– Стаайааааать, сука!!! Вернуться, я сказал!!! – неслось мне вслед. Судя по звукам, туша пыталась встать из-за стола и пуститься за мной в погоню. Думаю, не последнюю роль в неудаче предпринимаемых ею попыток сыграло молчаливое одобрение присутствовавших при всей этой короткой драме, сыгранной по моему сценарию, других призывников.

Честно говоря, я не рассчитывал на то, что меня выпустят из здания. Я даже предположить себе не мог дальнейшего расклада. Я просто уходил.

«Я отходил спокойно, не прятался – не вор…» Спустился по лестнице, прошел через холл, вертушку, толкнул дверь, толкнул другую дверь, вышел на крыльцо, «стрельнул» сигарету, закурил и двинулся в сторону троллейбусной остановки.

Вопрос, вертевшийся в моей голове на протяжении всего этого дня, трудно перевести на человеческий язык. Самым близким будет что-то вроде «какого хрена?» План действий вырисовывался четко. Сейчас нужно срочно ехать в университет, идти в деканат и требовать объяснений. Скорее всего, это ошибка. Они проверят документы, всплеснут руками, скажут «какжетак» – и все будет ок. А если нет? Дальше мысль выделывала кульбит, подворачивала ногу и неловко вываливалась на проезжую часть, где ее уже поджидал так удачно проезжавший мимо трактор «Беларусь»…

Меня же поджидала закрытая на замок дверь университета, на которой трепыхалось наспех написанное объявление: «В связи с аварийной ситуацией – прорывом труб системы водоснабжения – до 3.11. с.г. отменяются учебные занятия и другие плановые мероприятия, бла-бла-бла».

Вам действительно интересно знать, что именно я произнес тогда?! Да и вообще, мне лично любопытно другое – многих ли студентов, танцующих под дождем чечетку на пустой автомобильной стоянке, видело здание моего университета?

Впрочем, история закончилась довольно просто. Вечером того же дня я позвонил на домашний телефон декану факультета, обрисовал в мрачных тонах всю ситуацию. Он пообещал на следующий же день позвонить в военкомат, подтвердить факт моего обучения, а как только возобновится работа деканата – выдать официальную справку. Поскольку никто меня на самом деле не отчислял.

В чем, собственно, я ни минуты не сомневался.

Несмотря на постоянно возникающие в моей жизни казусные ситуации, все же будет несправедливо, если я скажу, что я невезучий человек. Вовсе нет. Просто время от времени кто-то там на небесах, расставляющий знаки на наших жизненных дорогах, штрафует меня за превышение скорости и проезд на красный свет. Видимо, я слишком часто игнорирую сигналы мудрого регулировщика, гораздо точнее меня разбирающегося в сложных запутанностях развилок скоростных магистралей. С другой стороны, должны же быть и негативные примеры? Чтобы другие смотрели и учились.

Главное, чтобы права не отобрали… Жить-то, все-таки, интересно!

@@@

Жить интересно – это факт!

И в Вашей жизни что-то изменилось, правда?

Ну, по крайней мере, Вы прочитали две части этой книги. Теперь Вам известно, чем я занимался последние 24 года своей жизни. Хочется еще – читайте дальше…

Мало?

Сейчас будет третья часть… Скучно не будет – обещает моя жена!

Вы не ожидали, что у меня есть жена? Это Ваши проблемы…

Много?

А Вам не жалко тех денег, что Вы потратили на ее покупку?

Жалко??!!

Это Ваши проблемы…

ЧАСТЬ 3

@@@

С точки зрения самого обыкновенного сотрудника среднестатистического московского офиса, категорическое наступление весны – это изощренная пытка.

Эта ежедневная демонстрация невероятной лояльности многочисленному начальству… Этот непрекращающийся акт садизма… Этот допрос с пристрастием, так искусно испытывающий прочность корпоративного патриотизма…

Этот навязчивый соблазн сейчас же, в эту же минуту, вскочить с кресла и вынести свое жаждущее солнечной ласки тело на улицу, с легкостью отметает логичные доводы разума, что сегодня четверг, а недельный план не выполнен и наполовину. А это значит, что если сейчас не взять себя в руки и не сосредоточиться, то можно запросто лишиться недавно обещанной прибавки размером в два изображения Франклина. Какой к черту план, когда по всем центральным улицам Москвы (а ощущение такое, что все улицы – центральные!) ходят жаждущие именно твоего общения наивные второкурсницы! В распахнутых настежь пальто и узких джинсах. Никуда не спешащие. И с легкостью принимающие твое коварное предложение выпить по бутылочке пива.

К черту план! В любом случае, на другом конце раскаленной весенней истомой телефонной линии сидит такой же офисный пленник. Так же, как и ты, пожизненно приговоренный к восьмичасовому ежедневному заключению. И ему, так же, как и тебе, собственно, совершенно наплевать, что компания, в которой ты работаешь, – лидер в производстве каких-то там товаров в среднем ценовом сегменте. И что запущенная недавно новая модернизированная производственная линия позволяет тебе от лица всей компании гордо гарантировать бесперебойную работу ваших устройств в течение доброго десятка лет.

Поверь, ты не плохой продавец. И товар, выпускаемый твоей компанией, действительно лучший. Просто на улице – середина апреля, старик! И твой собеседник одобрительно поддакивает тебе в трубку исключительно автоматически, благодаря приобретенному за годы сидения в офисном кресле профессионализму. Он не слышит тебя. Он сам уже давно мысленно там, где-то на центральных улицы Москвы, где ходят жаждущие именно его общения наивные второкурсницы. В распахнутых настежь пальто и узких джинсах…

Это я – профессиональный бездельник, идейный раздолбай – могу спокойно, совершенно не заботясь о выполнении планов и отношении начальства, в самый разгар рабочего дня сидеть целых два часа за уличным столиком в Макдональдсе на Пушкинской. Сидеть, читать свежие «Ведомости», ждать пока растает молочный коктейль. Щуриться на солнце и разглядывать проходящих мимо наивных второкурсниц, которые никуда не спешат.

Сейчас должен приехать Торин. Тоже крупный специалист в области ничегонеделания. Правда, теоретик.

Мы не виделись с того самого момента, когда я, взъерошенный и похмельный, умчался на фирменный поезд «Москва – Ульяновск» так и не узнав, для чего же ему все-таки кактус.

Теперь вот он опаздывает уже минут на 20. Все в порядке. Мир бы, наверное, перевернулся, если бы когда-нибудь Женька пришел куда-либо вовремя. Но Торин не был бы тем человеком, тем самым милым и обаятельным человеком, если бы не его мелкие пороки. Которые, впрочем, на фоне моих прегрешений выглядят невинными детскими шалостями.

Лет восемь назад одним из его любимых развлечений было увековечивание фактов своего присутствия во всевозможных местах перманентным маркером. Надписи, оставляемые Женькой, жутко воняли чем-то спиртосодержащим и не стирались. Хитом того сезона стала внушительная надпись «Dim amp;Roll» на мониторе школьного компьютера, который минут семь загружался с пятидюймовой дискеты. Помните такие компьютеры? Учительница информатики, которую между собой все называли просто «Очки-дурачки», очень долго орала что-то про порчу школьного имущества. И чуть ли не про пропаганду наркотиков. И про что-то там еще. Всю ее многословную истерику свел на «нет» один невозмутимый возглас Торина: «Ну что я могу теперь сделать, если это не смывается?»

Весь лифт в Женькином подъезде был расписан под «панк-хохлому»: анархическая символика, всяческие fuckoff’ы, mustdie’и, цитаты из культовых песен, а венчала все старательная надпись "Mike Camel amp; DJ E-Qualizer это типа я и он– живее всех живых!!!" Из-за этого принципиальная Торинская соседка, воспитанная в лучших традициях коммунального соседского сосуществования, объявила нам войну. Она не поленилась сходить в школу, узнала наше расписание. А затем каждый день встречала нас, выходящих из лифта на четвертом этаже, чтобы удостовериться, что и в этот раз мы пометили территорию. Поймав с поличным, она орала: «Плебеи! Уроды! Дегенераты! Гомосексуалисты! Фашисты!», чем несказанно радовала нас. Каждый день мы узнавали о себе что-то новое. Однажды я все же не выдержал и послал ее куда надо. Прямым текстом. Вопли застряли булькающим клокотанием в старушечьем горле. Гордая хозяйка семи кошек лишний раз убедилась в том, что «у молодежи не осталось ничего святого», и отправилась в свой зооуголок заливать горе. Валериановыми каплями, надо полагать.

Я же услышал сочувственный голос Торина:

– Поздравляю! Ты только что наладил классный личный контакт со своим будущим преподавателем политологии в университете!

Так, собственно, оно и было. Правда, ко второму курсу она уже успела меня подзабыть. Да и вообще – как можно не любить победителя вузовской олимпиады по своему предмету?:-)

Однако писанина в лифтах, впрочем, как и все остальное, к чему причастен гениальный мозг Торина, не была безыдейной. Он никогда бы не написал что-то вроде банального «Колян – лох». Нет. Все, что «смазывало краску будней» окружающих нас обывателей, имело самую серьезную философскую базу.

Эта база базировалась на базисах «Концепции концептуального концептуализма», созданной лично Ториным при моем скромном участии. И научная диссертация на тему «Влияние лунного света на рост телеграфных столбов», и выпускное школьное сочинение о литературном суде 12-ти ежиков над Александром Блоком, и ремиксы на Nirvana, сделанные на детском синтезаторе «Соловушка», и стихи о девочке в розовом платье, и… все многочисленное остальное, весь этот безумный креатив – это ККК.

Я не буду вдаваться в подробности. Хотя почему бы и нет? Основное положение «Концепции концептуального концептуализма» – отсутствие всякой концепции. Именно так. Главное – «отпускать чувства на волю» и «все напоказ, все наружу». Оружие концептуального концептуалиста – перманентый маркер, печатный орган – любая пригодная для писания поверхность.

Именно на стене лифта, именно перманентным маркером Женька написал свои предсмертные слова, обращенные к девушке, которую он любил. И которая так жестоко, как только умеют это делать самовлюбленные пятнадцатилетние красавицы, поселила в Женькином сердце занозу неразделенной любви, обильно полив ядом неуверенности в себе. Женькин мягкий характер, несгибаемая решительность и расчетливый ум (вот такой он, Торин, противоречивый) нашли только один способ скрыться от страданий – навсегда раствориться в вечной печали, сохранив себя лишь в воспоминаниях друзей и родных. И, конечно же, оставшись вечным укором в Ее (назовем ее, например, Аней) памяти… «Аня! После всего сказанного я вижу только один выход для себя – навсегда уйти из твоей жизни и памяти! Забудь меня! Будь счастлива!»

Говорят, что этот крик растерзанной души вызвал лишь кривоватую усмешку на Анином лице.

Я не ручаюсь за то, что приведенная цитата верна. Скорее всего, я переврал ее от начала до конца, но этому есть объяснение. Дело в том, что уже на следующий день стена лифта в Анином подъезде была тщательно очищена от темно-зеленых Женькиных каракуль. Правда, говорят, что на это ушло полведра ацетона. Лично я эту надпись так и вообще не видел. Ее содержание мне передал по телефону взволнованный голос Саши Фомина, сообщивший также, что Торина никто не видел уже два дня. В голову настырно лезла только одна мысль. Мрачная, жестокая. Опустошающая. Выжигающая изнутри…

Да уж… Эта моя дурацкая привычка рассказывать истории с конца, наверное, уже изрядно потрепала вам нервы. Поэтому – пока не поздно – я исправлюсь. Итак, история любви. С самого начала.

Лично я узнал все из первоисточника. Сам лично Торин рассказал мне все о своих чувствах и отношениях с Аней.

Глубокой ночью, в полной темноте, сидя в позе лотоса на кровати в одних трусах, Женька мучался вопросом:

– Как ты думаешь, это не слишком рано?

@@@

– Ты веришь в любовь с первого взгляда?

Вероятно, любой – даже самый тупой в мире – человек, догадался бы, что такие вопросы просто так не задают. Очевидно, я тупее. Я не понял.

И начал серьезно рассуждать на предложенную тему. Вообще, это мой конек – играть себя в предлагаемых обстоятельствах. Потому что быть собой легче всего. Хотя многие окружающие меня люди – абсолютное большинство – играют не себя, а «себя такого, какого хочет видеть жена (теща, соседи, мама, начальство, президент, хрен-знает-кто-еще)»…

– Ты веришь в любовь с первого взгляда? – спросила она, глядя мне прямо в глаза.

Мы сидели в кустах.

Впрочем, это совсем не то, о чем вы подумали. Подспудный смысл архитектурных изысков проектировщиков спальных районов настолько извращен, что даже самая невинная молодежная посиделка обязательно превращается в немыслимый разврат. По крайней мере, в глазах бабушек, сидящих возле подъездов. Впечатляющая, кстати, форма проведения досуга! Стоило ли целину осваивать ради того, чтобы так сидеть???

Итак, мы сидели в кустах. Кустарник, за которым не ухаживали уже пожалуй лет семь, окружал ряд скамеек, оформленный в стиле… Эээээ… В стиле, наверно, сложной организации внутреннего мира проектировщика. Подробное его описание сделает меня доктором психиатрии, а это мне, собственно, ни к чему. Поэтому, пожалуй, не стоит об этом.

Словом, ряд (точнее – совокупность расположения) скамеек был плотно окружен кустарником. Настолько плотно, что пробраться внутрь, не поцарапавшись, было невозможно. Впрочем, я был настолько худым, что мог ходить, наверное, между дождевыми струями, а не то, что между порослями кустарника.

Мы сидели в кустах, и создавалась полная иллюзия изоляции от внешнего мира. Хотя, конечно же, на нас можно было запросто плюнуть с восьмого этажа близлежащего здания. И уж нет сомнений, естественно, что любая малолетняя дура-сплетница из нашей школы, живущая чуть выше середины здания, могла назавтра рассказывать всем заинтересованным: кто, сколько, в каких позах… Ну и так далее… Несмотря ни на что, находились смелые, которые даже детей зачали в этом кустарнике… Хм…

– Ты веришь в любовь с первого взгляда?

Ее звали Таня. Так же, как мою маму. Видимо, это и определило весь дальнейший исход наших отношений. Я очень люблю свою маму. Но быть ее мужем – боже упаси!!! Поэтому, видимо, у Тани не было шансов изначально.

В кустах мы сидели не одни. С нами рядом находился Торин, который в то время переживал самые острые моменты своего романа с Аней, о чем вам только лишь еще предстоит прочитать. (Гы-гы! Типа авторский замысел и все такое!!:-))

Торин лежал на скамейке, закинув ногу на ногу, делая вид, что все происходящее его не касается. Хотя, возможно, он представлял себя неким высшим существом, никак не реагирующим на внешние обстоятельства. В то время он читал «Розу мира», и заодно изучал буддизм. В общем, был подкованным по части отстраненности от имеющего место быть вокруг парнем. Впрочем, возможно, что он просто не нашел в себе силы оставить нас наедине. Похмелье, как-никак:-).

Таня была привлекательной девушкой. Даже, пожалуй, красивой. И, по крайней мере, не глупой. Но, несмотря на это, вокруг наших отношений было столько «но», что я просто не мог предположить ничего более существенного, чем… Чем что??? Фиг его знает! Мне нравилось с ней общаться, но не более того. Хотя, как гласит легенда, мы однажды провели вместе с ней ночь. Абсолютно серьезно – ночь с 1 на 2 июня 1996 года.

Я оканчивал школу, и в этот день мы писали выпускное сочинение. А Таня праздновала свое, кажется, пятнадцатилетие. Я, естественно, был в числе приглашенных, но – по весьма веской причине – явился на праздник позже всех. Дело в том, что мои родители сочли празднование сдачи (успешной – а в этом никто и не сомневался!!!) первого выпускного экзамена гораздо более значимым событием, чем мое присутствие на дне рождения «какой-то там» девушки. Тогда я еще слушался своих родителей беспрекословно… Итак, я явился на Танин день рождения поздно. По крайней мере, позже всех остальных. В любом случае, кое-кого уже просто складировали на полу в спальной комнате родителей:-). Поздравил, сказал тост, выпил… Ну и…

Ну и, собственно, обнаружил, что некоторые из присутствующих уже просто начали расходиться.

В конечном итоге мы остались вдвоем. Сначала одни в квартире, а потом, когда вернулись ее родители, – в подъезде. Под предлогом «пошли погулять».

Гуляли мы всю ночь. Довольно мило, кстати, гуляли. Но…

В общем, надо думать, что я ее разочаровал. Но – ее желание быть моей нисколько не уменьшилось. Блин, ну почему всегда так???

На утро, конечно же, родители закатили мне истерику и не взяли на дачу (чему я был бескрайне рад, к слову).

А Таня…

А Таня пошла в атаку с другой стороны:

– Ты веришь в любовь с первого взгляда?

Вообще, если честно, то нет. Но разве я мог сказать такое девушке?

Я! Я – желающий казаться суперпуперкрутонавороченным! Я – желавший любви, страдающий от неразделенной страсти (вспомните N.), мечтавший о… О… О чем-то таком, что нельзя назвать словами!!! (Фу! Какая банальность!!! Рыдай, профессура Литературного института!!!) И я пустился в длиннейшие рассуждения о том, о чем рассуждать в принципе нельзя… О том, что можно только чувствовать и ощущать… О том, что переполняет сердце и не дает дышать…

Даже Торин, лежавший на спине, закинувший ногу на ногу, грустно открыл глаза, посмотрел внимательно на меня и сказал:

– Камалеев! Пошли домой, а? Что ты несешь???

Таня же, выслушав мой монолог, больше никогда не пыталась поговорить со мной о любви, о страсти, даже о вечном. После того разговора мы много раз общались, но…

Но единственное, что произошло потом, был ее разговор с моей сестрой, когда они случайно столкнулись где-то.

– Твой брат – такой дурак! Такой дурак! Я его так любила! Так любила!

– Сама ты дура! Любила бы – добилась бы!

… Знаете, я так люблю свою сестру!!! Машка, ты – СУПЕР!!!

@@@

Глубокой ночью, в полной темноте, сидя в позе лотоса на кровати в одних трусах, Торин мучался вопросом:

– Как ты думаешь, это не слишком рано?

Темнота, повторюсь, была полнейшей. Какой-то рыхлой. Скорее даже – вакуумной. Днем было неимоверно жарко, и даже сейчас – в половине первого ночи – спать не представлялось возможным.

Нас с Женькой отправили на дачу моих родителей. Ежедневно наблюдать за нашим пост-абитуриентским летним бездельем в пышущем раскаленным асфальтом городе моя мама просто не смогла. Снабдив необходимым запасом еды и воды, она выслала нас за 25 км от города под ненавязчивый контроль бабушки Маши. Которая, впрочем, была безудержно этому рада. Официальный мотив дачной ссылки: что-то вроде «здоровье поправить, сил набраться».

В моем здоровье нашли два изъяна: слабое зрение и невероятную худобу (ни то, ни другое, к слову не смог исправить никто). Каждое утро начиналось с развлекухи для Торина, экзекуции для меня. Бабушка, четко следуя письменной маминой инструкции, каждое утро скармливала мне целую алюминиевую миску тертой моркови с сахаром. После чего моему слабохольному желудку предстояло пережить еще и нашествие полутора десятков свежеиспеченных блинов. Невероятно вкусных, но – несмотря на это – просто физически не помещающихся во мне. Торин же, худобой и отсутствием аппетита никогда не страдавший, уминал свою порцию блинов еще во время моего унылого ковыряния ложкой в моркови. И принимался за мои. Так что, за все время нашей дачной ссылки я успел съесть то ли пять, то ли семь штук. Чему, в принципе, был рад.

В целом же, наш день особым разнообразием не отличался. И в перерывах между завтраком/обедом/ужином мы либо валялись на берегу речушки, протекающей неподалеку, либо спасались от жары в прохладной тени дома, читая или разговаривая о чем-нибудь.

По ночам же, когда спать все равно не хотелось, разговоры сворачивали на girls-and-boys-тему.

В первую же ночь Торин выпалил все свои романтические секреты. Ну, т. е. те, которые я еще просто не знал. В первую очередь, естественно, про Аню.

Женька сидел на соседней кровати, но я мог лишь слышать его. Видеть что-либо дальше края собственных ресниц не удавалось. Только что мне было поведано о бурных страстях, разыгравшихся всего за пару недель до этого. Даже не дав как следует переварить свалившееся на меня знание, Торин уже мучил себя, а заодно и меня, вопросом:

– Как ты думаешь, это не слишком рано?

Речь шла о подарке, дорогом и изящном, который он собирался преподнести Ане в честь… Ну там… Ну, короче, просто хотел ей что-нибудь подарить. Дорогое и изящное.

У каждой девушки есть свой собственный образ идеального мужчины. Для кого-то это образ, нарисованный мамой и всяческими родственницами. Кто-то черпает познания об идеале со страниц глянцевых журналов. Кто-то – из порнографических фильмов. Кто-то – из рассказов подруг. Редко-редко кто-то влюбляется в романтических литературных героев. Такие, к слову, изначально обречены на полнейшее одиночество. Ведь даже мой любимый персонаж – Адриан Моул, лестерский неудачник. Что уж говорить об основной массе мужского населения, зачитывающихся всяческими книгами типа «Кондор – повелитель дури»… Отдельного упоминания достойны девушки, влюбленные в киноактеров. Несчастные! Дай бог им никогда не встретиться со своим кумиром лично! Ведь в этом случае их ждет тупое жвачкоподобное общение на уровне «круто, что ты знаешь, как зовут Тарантино, крошка!» А ведь есть еще влюбленные в Диму Билана… Конечно же, в природе в чистом виде не встречается ни один из вышеперечисленных видов. Как правило, представление среднестатистической девушки о мужском идеале есть микс из всего того, что предлагают нам масс-медиа. И в результате… В результате девушка ждет, что когда-нибудь совершенно случайно на улице рядом с ней остановится белый (красный, черный) BMW (Mercedes, Cadillac) с красавцем типа Джонни Деппа (Дэвида Бэкхема, Дарена Хейза) за рулем и скажет: «Крошка (малышка, детка), что ты делаешь сегодня вечером (завтра в обед, в ближайшие десять лет)?» Она никогда не будет знать, что такое покупать картошку на рынке, экономить, пропалывать грядки на даче и т. д. В общем, типичный бред типичной воспитанницы отечественного телевидения… Как правило же, девушка получает в мужья того, кто первым убедит ее в том, что секс без презерватива – это лучший вариант. И всю оставшуюся жизнь девушка (женщина, тетка) будет жить мыслью о том, что все-таки когда-нибудь совершенно случайно…

– Дочка! Никогда не допускай, чтобы твой муж (парень, молодой человек) делал (говорил, думал)…

– Дочка! Любви после сорока (тридцати, пятидесяти) не бывает…

– Девочка моя! Что ты в нем нашла? Ведь его папа (мама, двоюродный брат)…

– Дура (сволочь, блядь)!!! Чем тебе не нравится Коля (Ваня, Ипполит)? Ведь у него же…

– Что я скажу соседям (коллегам по работе, тете Наде)?!!

Мамы, как правило, вносят самый значительный вклад в воспитание своих дочерей в плане выбора спутника жизни… Мне всегда было интересно, откуда женщины, так никогда и не полюбившие по-настоящему, никогда не бывшие счастливыми в браке, никогда не видевшие ничего хорошего, знают, что именно будет лучше сделать их дочерям, чтобы прожить счастливую жизнь??!! Чья бы корова, как говорится…

К слову, Аня всегда была самостоятельна в суждениях.

Лично я так и не смог понять (впрочем, и не старался никогда), что происходит внутри серого вещества этих мозгов, наполняющих голову с довольно милым лицом. Торин же считает, что все дело было в том, что ее – рано повзрослевшую – привлекал несколько иной тип мужчин, чем Женька в его тогдашнем состоянии. Это сейчас он высокооплачиваемый специалист с двумя высшими образованиями, а тогда – типичный мечтатель, стремившийся к тому, что принято считать завышенным юношеским самолюбием. Несбыточными мечтами. Недостижимыми идеалами. В общем, желающий всего того, о чем средний человек никогда даже и не думает и с высоты столь значительного (ха-ха!) «житейского» опыта уверенно говорит о «рациональности и стабильности» своего смердящего образа жизни. В переводе это означает: «держать жопу в тепле», «не высовываться» и «придерживаться генеральной линии партии» (сами догадайтесь – какой именно партии). В общем, типичный обывательский бред.

А Женька он не такой. Непрактичный, странный, «на голову шибанутый», идеалист и один из двух моих лучших друзей.

Что ж, этим-то он был (и остается) гораздо интереснее и честнее большинства наших сверстников.

@@@

Интересно, что чувствуют нормальные мужчины, просыпаясь ранним утром в чужой квартире, в незнакомой постели, рядом с… С кем? С кем?? С кем-кем???

Я проснулся. Открывшимся глазом (кажется, левым) оценил окружающую обстановку: зеленые обои, книжные полки, музыкальный центр, издающий звуки, похожие на Blur… Потрескавшийся потолок… Два ободранных кошачьими лапами кресла… Девушка, лежащая рядом… Тааак!!!.. Девушка… Темные волосы… Рост, вес, лицо – не понять!!! Лежит ко мне спиной…

Кто она?!

Как ее зовут?! Где я ее подобрал??!! Где я, черт побери?!!!

Где – ясно. Стопудово – это квартира Торина. Точнее, его отца. Эти стены я не забуду никогда. Не один раз я просыпался здесь в подобном состоянии.

Но кто ОНА???

Где-то я ее уже видел… Впрочем, подозреваю, что видел я ее в весьма пикантном положении, стараясь, чтобы никто больше не узнал, чем мы с ней занимаемся… Несколько минут мучительных размышлений вскоре прерываются – ОНА начинает шевелиться, что-то бормочет, явно борясь с похмельным желанием попить так необходимую дозу воды… Она переворачивается на другой бок! Я лежу, затаив дыхание, потому что я уже представил – КТО ЭТО!!! Все волосы на моем теле встали дыбом!!! Есть только один орган, который не двигается, словно задавленный асфальтовым катком ("неужели ЭТО все-таки ОНА? И я смог???")… Она переворачивается… Ффффууу!!! Это Славик…

Чтооооооооооооооооооо???? ЭТО – СЛАВИК???

Ндааа, Камалеев… Приехали… Однако, через пять секунд мозг послушно (не выдержав удар килотонны адреналина) выдает так нужные воспоминания: Славик… Славик и я просто уснули рядом на одном диване, смотря матч…

Да пошли вы!!! Мы действительно просто уснули на одном диване!!!

Тем не менее, я вскакиваю, убеждаясь, что я – все-таки! – в одних трусах. Фигня! Просто я аккуратный человек… Наверное… Бреду на кухню. Нет, сначала я все-таки…

Но вообще – даже если и так – Славик приличный человек! И известный! Его даже по телевизору показывали, когда его без экзаменов взяли в МГУ!!!

Впрочем, все они там, с телевидения, прилично известные…сначала я все-таки одеваюсь: со стороны кухни слышатся девичьи голоса. Я же не могу – даже несмотря на то, что… Славик??? Да ладно!!! Не могло такого быть!!! Не могло… Наверно…

На кухне Торин и Аня беседуют о насущном.

Вы когда-нибудь присутствовали при разговоре двух влюбленных? Откровенном разговоре, я имею в виду…

Не, я, конечно, понимаю, что моя худосочная фигура может быть незаметна при каких-то там обстоятельствах, но чтобы так!!!

Заметь, Женька, я не выпаливаю ВСЕХ секретов, но все же…

Ладно, понял, прости, друг!

В общем, Женя и Аня просто беседовали, а то, что я сказал выше – похмельный бред. Да и вообще – кому вы верите? Пьянице-бумагомараке??? Мне??? Ха-ха!!!

Аня всегда была самостоятельна в суждениях.

И откровенна (это – редакция Торина, я написал: прямолинейна!).

((Прямолинейна она была!!! – Стопудово!!!))

Вот и сейчас она говорила:

– Знаешь, Женя! – напомню, я в это время просто пил воду из-под крана, мое присутствие не принималось в расчет, – Все это напоминает детский сад! Ну что нас с тобой связывает? Я не понимаю! Любовь? Чья? Твоя – ко мне? Это твоя проблема!

Торин молчал, склонив голову.

– Ну ты сам посуди: на одном сексе отношения не строятся, так?

Она сделала паузу. Для чего? Кто ж ее знает…

Торин слишком терпелив, чтобы перебивать. Скорее, она сама не была уверена в том, что говорит.

Так оно и было, скорее всего! Или я не прав, Аня? А?!

Короче, Аня, ты не права!

Аня послала Торина на все тысячу кило-градусов своего мини-милли-интеллекта. Дура!!!

Она послала Торина. Вы думаете – он расстроился?

О, да – он расстроился… Мало того – он ОФИГИТЕЛЬНО расстроился… Короче, он решил умереть. Сдохнуть, «кинуться», самоудалиться. Вам – типа – непонятно из-за чего? Дебилы… Аня – типичная дура, которой мало того, что у нее есть… Дура, мля…

Все женщины одинаковы. Нет, я не самодур. И не строю свои предположения (а это, увы, не предположения; это, увы, факты!!!) на единичных случаях. Я основываюсь на собственном – и чужом, конечно, тоже – опыте. Женщина (любая, заметьте) – считает, что она может себе позволить то, что – как считает она – не имеет права позволить себе мужчина.

Меня всегда поражал тот факт, что любая женщина, как правило, попрекает мужчину какими-то вещами, которые сама делает каждый день. Женщина (девушка, дама) имеет обыкновение забывать, что она не менее грешна, чем ее спутник. Но почему-то считается, что мужские поступки более преступны, чем женские.

Девушка требует подробного отчета от своего парня – где он был сегодня, с кем, зачем. И даже если это было невинное сопровождение жены босса в магазин – неминуем скандал, который проще всего закончить покаянием. То, что она сама сегодня обедала с собственным начальником, – не принимается в расчет. Это же – она! Она же – верна!

Мужчина же – изначально – грешен!

Женщина может приехать домой в четвертом часу ночи, пьяной, пообещав предварительно не задерживаться даже до полуночи. При этом она ни разу не позвонит, вдобавок отключив мобильник. С утра она будет требовать от тебя приносить ей воду литрами, таблетки от головной боли, заставит тебя сбегать в супермаркет за прокладками. Она отказывается объяснять, где она была. «Зачем ты меня мучаешь? Ты что – не видишь, как мне плохо?» Ты же еще и виноват!

Женщина будет подробно допрашивать тебя, кто звонил вчера вечером, когда ты ушел разговаривать в другую комнату. И ее не устроит правдивое объяснение, что это был твой приятель, у которого ты пару недель назад занял сотню баксов, и забыл вчера вернуть. Кстати, на эту сотню ты как раз и купил ей это… эту… ну, в общем, то, что ты купил ей на прошлой неделе. Ну ты просто не хотел, чтобы она знала о том, что у тебя финансовые трудности. Хм, тактическая ошибка, парень! Теперь ты три дня будешь чувствовать на себе многозначительные взгляды, а ночью – сразу после – ты услышишь едкий вопрос: «Ну, и кто все-таки лучше: я или она?» Ха, а ты думал, она просто так сегодня согласилась (наконец-то!) быть сверху?

Аня заняла наступательную позицию и обвинила Торина во всех смертных грехах. Особенно мне понравилось про то, что (видите ли!) она «позавчера приехала с моря, а тебя нет в городе; ты был у Камалеева на даче, так?» Типа, он о ней «никогда не думает, ему на все наплевать, бла-бла-бла».

Короче, тут еще, оказывается, и я замешан. Торин-то умный человек, он все поймет правильно. И не будет винить меня. Это я знаю точно.

Т.е. то, что она полтора месяца проторчала где-то на юге, вдвоем с подругой, и до сих пор не обмолвилась ни словом о том, что она там делала – нормально. Логика, блин…

В общем, Торину, как и мне, собственно, все УЖЕ было ясно. Ане же этого было мало. Ей нужно было убедить всех окружающих, что это не она его бросает. Что это он такой хам, наглец и все такое. Что у нее просто нет иного выхода. Вот.

Она стремительно встала и вышла из кухни, а потом – и вовсе из квартиры прочь. Что ж. Дальнейшее развитие событий показало, что Торину от всей этой истории стало только легче. Аня же повторила судьбу большей части своих соотечественниц – вышла замуж за отца уже зачатого ребенка. Честно говоря, давно ее не видел. И не хочу. По-любому – пусть у нее все будет хорошо. Мне не жалко.

Так до сих пор и не знаю, куда Торин задевал те часы, которые мы купили в качестве того самого «дорогого и изящного подарка». Часов, столь потрясающей красоты я не видел вплоть до того самого момента, когда в первый раз попал (по иронии судьбы – вместе с Ториным) в салон Mercury в галерее «Актер». Ндаааа, и как только мы умудрились тогда собрать столько денег?

Говорят, что часы дарить – к разлуке… Может, все-таки правда?

@@@

Сидя в кустах, я вываливал на воспаленное влюбленностью Танино сознание килотонны рассуждений о любви с первого взгляда. В это время, пока я тренировался в искусстве полемики, Торин полулежал на своей скамейке, подставив измученный похмельем организм солнцу. Женька умеет очень живописно возлежать в такие моменты, но подушечки моих пальцев отказываются грязно лапать клавиатуру, не поддерживая тщетных попыток описать это воистину художественное зрелище. Просто поверьте на слово – Торин живописно возлежал на скамеечке. И мучался похмельем.

Вчерашний день мы с ним провели весело. Безудержно весело. Так, что… Но – как и договорились – обо всем по порядку…

Итак, утро вчерашнего дня.

Вообще, утро любого курильщика – это пьеса в трех актах… Обширное лирическое отступление. Вообще, мне очень не нравится, когда какой-либо процесс, или какое-нибудь событие, которое кардинальным образом изменяет происходящее, или того, с кем это происходит, описывают банальной фразой «до и после». Нет, конечно, мне понятно, что процесс или событие настолько влияют на все, что после этого человек смотрит на мир другими глазами. Но в самой этой пустой и бессмысленной фразе – «до и после» – как будто бы нет самого события. Или процесса. Как будто это настолько незначимая вещь, что ею можно легко пренебречь. Я, безусловно, понимаю, что шестнадцать, восемнадцать (или даже все двадцать девять) лет ДО первого секса – это очень большое «до». И все оставшееся ПОСЛЕ – это еще большее «после». И что сам процесс порой занимает пятьдесят три с половиной секунды. И вообще…

Но все равно! Если я напишу, что утро любого курильщика – это по большому счету целых два утра… типа «до и после» первой сигареты… Фу! Получается, что выкуривание сигареты – это что-то вроде антракта. Так – небольшой, ни к чему не обязывающий перерывчик, во время которого можно посмолить сигареткой.

Нет, господа!!!

Утро любого курильщика – это пьеса именно в трех актах! И, пожалуй, главный из них – как раз сам процесс курения. Не это тоскливое продирание глаз, не это брезгливое хлопанье босой ступней по полу в поисках тапочек, не это презрительное рассматривание мерзкой рожи в зеркале… В общем, вовсе не это унылое «до». Сипящее, кряхтящее, фальшивое «до»… И не это бодренькое, почавкивающее завтраком «после», соседствующее с поспешным завязыванием галстука… О нет!

Именно эти неторопливые пять-семь минут ленивого почесывания пока еще небритого подбородка и философски-задумчивое наполнение легких никотиновым ядом – это и есть главные составляющие пьесы «Утро любого курильщика».

Утро же курильщика-подростка более насыщено. И главное здесь, как раз-таки, не сам процесс курения. С самого утра подростка-курильщика преследует навязчивая мысль: «Где бы взять сигарету?» Причем, желательно какую-нибудь хорошую. Очень везет, если вчера ненасытный организм не высосал все, что оставалось в худосочной заначке. А если с самого утра ничего и нет, включая деньги? Впрочем, в первую очередь – денег нет!

Собственно, утром вчерашнего дня я забрел к Диману в такую рань в надежде, что у него есть чем поживиться в плане сигарет. Оказалось – ситуация та же, что и у меня. Чуть лучше, впрочем: у него были деньги на 78 % одной сигареты. Помните то золотое время, когда в любой торговой точке можно было купить сигареты поштучно?!

Даже одна сигаретина не устраивала ни его одного, ни уж тем более нас обоих. Что уж говорить, когда нет вообще ничего! Выход оставался только один – выходить на улицу и шастать по району, выпрашивая у проходящих мимо дядек парочку сигарет.

Там, где мы жили, самым хлебным местом для утреннего «табачного стрелка» был проспект Ленинского комсомола. Представляете центральную улицу любого перенаселенного индустриального микрорайона в 1996 году? Во-во! Шанс получить в морду от конкурентов, толкаясь возле киосков, заваленных сигаретными блоками и ящиками с выдаваемым за пиво омерзительным пойлом, был гораздо больше, чем наше желание покурить. Собственно, мы никогда не были неспособными за себя постоять лохами, но в то утро почему-то не хотелось приключений.

Поэтому тактика была выбрана единственно верная на тот момент. Мы просто прочапали пешком туда и обратно весь проспект (около трех км в одну сторону), по дороге приставая к каждому курившему взрослому.

Делая гордое, независимое, граничащее с надменностью выражение лица, мы подваливали к потенциальной жертве, и дарили ей уникальный шанс угостить нас сигаретой. Главное здесь – не попрошайничать! Разговаривать с дядькой надо на равных. Типа «сегодня ты нам, завтра – мы тебе». Даже бритому ежику было бы понятно, что завтра будет то же, что и сегодня, но…! Тактика возымела действие, и семь «патронов» были тому неопровержимым доказательством. Сигареты без фильтра бережно складывались в пустую пачку от L amp;Mа «на черный день», хотя все прекрасно понимали, что даже до сегодняшнего вечера они вряд ли доживут. Сигареты с фильтром грустно ожидали своей скорой кончины в нагрудном кармане моей рубашки.

Курить уселись на веранде временно бездействовавшего детского сада, вальяжно растянувшись и вытянув уставшие ноги. Молчали, отдавая должное святому ритуалу выкуривания первой за день сигареты.

Говорить, собственно, мы начали, еще только встав на сигаретно-охотничью тропу. Началось все с моих ворчливых занудностей на тему «как плохо быть нищим». Затем, конечно же, следовало что-то вроде «родители достали», «жизнь – и так дерьмо, а они еще чего-то хотят». Впрочем, пора родительского нытья по поводу и без на некоторое время скатилась на «нет». Как-никак мы с разной степенью успешности окончили школу и без особых проблем поступили в университет. Жизненная программа-минимум была успешно выполнена. А буквально месяца через полтора маячила перспектива ежемесячного пополнения собственного бюджета за счет бюджета государственного. Типа нам полагалась стипендия. Все дела!

В нетерпеливом ожидании валящегося буквально из ниоткуда богатства (гы-гы!), разговоры постепенно сворачивали на обустройство независимого от предков образа жизни. Мы уже принципиально договорились о том, что будем снимать отдельное жилье. Правда, наши расчеты неутешительно наталкивались на безрадостные выводы о том, что жить придется втроем или даже вчетвером в двух комнатах, одна из которых – кухня. Но разве могло это остановить двух 16-летних мечтателей? Особенно когда мы – ради собственной независимости – уже согласились с перспективой питаться исключительно вьетнамскими растворимыми супами, а по ночам работать сторожами в торговых палатках.

В качестве еще одного сожителя безоговорочно принимался Торин, который…

…Который в эту самую минуту с испуганным лицом пробегал мимо веранды, где мы расположились. Женька был бледным, шнурки на ботинках не завязаны, толстовка натянута задом наперед, а на весь двор разносилось побрякивание незастегнутого ремня на джинсах. Болидам «Формулы-1» в скорости он, конечно, уступал, но новенькую Ауди на светофоре обошел бы.

– Женька! Ты чего? – разом вскочили мы. Картина, согласитесь, такая, что не каждый день увидишь.

– Это… вы… это… не видели меня… короче, – только и проорал Торин, лихо перелетая через забор, и уносясь в арку дома.

Мы с Диманом только и успели, что переглянуться, в недоумении даже забыв, что в руках бесполезно тлеют с таким трудом добытые сигареты. Вообще, тугодумием ни я, ни Диман никогда не страдали, но сейчас…

…Но сейчас думать было просто некогда: к месту нашей дислокации на бешеной скорости приближалось невообразимого вида дикое существо, как будто только что сбежавшее из русской народной страшилки. Всклокоченные волосы, небритое и еще не умытое лицо, наспех одетая теплая рубашка с оторванным карманом (вы надеетесь, что она была застегнута?), спортивные трико с пузырями на коленях, и в довершение всего – сандалии на босую ногу, заляпанные засохшими комьями грязи. Это существо при ближайшем рассмотрении оказалось Женькиным отцом, который пребывал, мягко сказать, в несколько растрепанных чувствах. Попросту говоря, он был в бешенстве. Его здоровенные лапищи схватили нас за шкирки, а красное перекошенное лицо проорало:

– Кууудааа оооон пааабежааааал!!!!

– Туда, – пролепетали мы, руками указывая в разные стороны.

– Нууу, суууукии, я еще вернусь, – проорало чудище, швыряя нас обратно на землю, и уносясь в ту же арку, что и Женька минутой назад.

Пусть Торин-мл. благодарит «Первый канал» за то, что тот все детство пичкал нас разнообразными диснеевскими историями. В частности, сейчас бурундучата Чип и Дейл нам очень помогли. План спасения Женьки (ведь что бы он не натворил, он в первую очередь наш друг, а уже потом – преступник) появился буквально за три секунды. Мы с Диманом бросились в разные стороны, обегая дом, чтобы поймать Женьку, в какую бы сторону он не побежал.

@@@

Когда мне было 16 лет, я не мог спокойно воспринимать тот факт, что я абсолютно нормален. Что я, как и десятки миллионов моих сограждан, физически здоров. Что в моей психике не наблюдается никаких патологических нарушений. Что я не живу под мостом, и прилично одет. На самом деле меня просто бесила мысль о том, что я нормален. Что я – обычный, стандартный подросток, проживающий нормальную, спокойную, довольно сытую жизнь. Более того, меня раздражало и то, что я живу в благополучной семье, что я ем столько раз в день, сколько мне этого захочется. Что мои родители могут позволить оплатить услуги репетиторов, чтобы я нормально подготовился к вступительным экзаменам. Меня бесил и сам факт поступления в университет.

Вообще, я был довольно раздражительным, замкнутым и конфликтным. Таким, впрочем, и остался до сих пор. Несмотря на то, что очень многие знакомые мне люди считают меня гиперобщительным. Имеющим сотни друзей по всему миру. Ну и все такое.

Какой я на самом деле – неизвестно до сих пор. Единственное, в чем я абсолютно уверен, так это в факте своего инопланетного происхождения.

Одна знакомая девушка как-то сказала, что не может представить меня взрослым. А уж тем более – старым.

Если честно, то я и сам не могу себе этого вообразить. А когда мне было 16, – я даже не хотел, просто физически не мог об этом думать. Стандартная схема успешной жизненной программы-минимум («детсад – школа – университет – хорошая работа – семья – карьера – дети – пенсия – внуки») до сих пор вызывает у меня приступы зубной боли и немотивированной агрессии.

Когда мне было 16, я выглядел, пожалуй, еще хуже, чем Кобейн перед смертью: неровно постриженные волосы, то и дело меняющие цвет; невероятная бледность; ошеломляющая худоба. Моя мама называла меня «сбежавший из Освенцима». Она силой стаскивала с меня джинсы всякий раз, когда хотела их постирать. Раз в полгода ей это удавалось.

В общем, в среде ульяновских психотерапевтов я был довольно известным и желаемым пациентом. Мне нравились сеансы психотерапии. Не потому, что со мной там делали что-то особенное. Мне нравился сам факт того, что я могу наговорить всякой чуши взрослому человеку, а тот даже не посмеет пискнуть, не дослушав до конца.

Впрочем, я уже говорил, что среди друзей считался порядочной сволочью.

Моя неудовлетворенность миром выражалась неадекватным поведением. Я вел себя так, как будто мне было на все насрать. Впрочем, так оно и было на самом-то деле. Это сейчас я чуть-чуть научился политкорректности. Научился прятать за милой улыбкой все, что я на самом деле чувствую. Тогда я еще не умел так.

Типичный пример моей неадекватности проявился вечером того самого дня, когда Торин на всех парах уносился от разъяренного отца.

Весь смысл конфликта Ториных сводился к Женькину раздолбайскому отношению ко всему и вся. В том числе, и к деньгам. Женька за две недели просто-напросто просадил в интернете примерно полторы отцовских месячных зарплаты. Или что-то около того. Ну и как водится, до последнего момента не признавался ни в чем. Пока не пришло уведомление о том, что скоро им отключат телефон.

В общем, Женьку мы спасли, спрятавшись в кустах (опять эти кусты!!!) за школьной баскетбольной площадкой. Единогласно было решено напиться в хлам, таким образом еще раз выразив протест родительскому деспотизму.

К счастью, у Женьки с собой было достаточное количество денег, чтобы исполнить задуманное. Это спасло нас от необходимости в очередной раз напрягаться, придумывая еще один ловкий способ разжиться алкоголем и сигаретами. Несколько раз, когда у нас не было ни копейки, мы умудрялись стащить что-нибудь из многочисленных торговых палаток, отвлекая продавцов занудными расспросами о какой-нибудь фигне.

Сегодня все сложилось по-другому. Почти как у взрослых.

Сотни тысяч родителей в нашей стране ежегодно совершают одну и ту же ошибку, едва только их чадо впервые раззявит рот, чтобы истеричным криком заявить всему миру о своем рождении. Малыш еще не успевает доехать до родительского дома, а каждый более или менее близкий родственник уже умудряется составить для него жизненный план на ближайшие лет пятьдесят. И отклонение на полшага влево-вправо от генеральной линии воспринимается чуть ли не как личное оскорбление.

У каждого из этих бесчисленных великанов, наклоняющихся к тебе, чтобы потискать или дать конфетку, есть собственное мнение о том, кем ты должен быть в этой жизни, в каком вузе учиться, в каком возрасте и на ком именно жениться.

Не знаю, сколько конкретно времени прошло с момента, когда я начал понимать смысл того, что мне говорят эти великаны, и до того самого дня, когда я осознал, что моя жизнь – только моя, и научился мысленно посылать кого угодно ко всем чертям. Но за тот короткий промежуток времени я услышал не меньше ста самых разнообразных и невероятных сценариев собственной жизни, каждый из которых непременно содержал в себе ту минуту, когда я обязательно должен был стать самым-самым-самым… До сих пор не могу взять в толк, почему отдуваться за все несбывшиеся мечты своих многочисленных родственничков должен именно я?!! Мое положение, к тому же, усугубляется тем, что в своем поколении я – самый старший. Это, типа, накладывает на меня дополнительную ответственность. Какого хрена? Мне не то, что дополнительной, мне обязательной-то уже чересчур…

Диман настоял на том, чтобы мы пили портвейн. Причина проста – денег было либо на одну бутылку водки с закуской, либо на две портвейна, но без еды. А мы, вроде бы как, есть и не собирались.

Пили в Димкином подъезде, по очереди судорожно глотая немыслимую гадость мутного цвета. Разговор велся о вечном.

К концу первой бутылки все присутствовавшие и мысленно отсутствующий я сошлись во мнении, что жить так, как наши родители, мы не будем. Что наша жизнь будет совершенно другой – яркой, небанальной, наполненной тысячами разнообразнейших событий. Что мы будем путешествовать по миру, не париться по мелочам, не зависеть от денег. И никогда не будем заставлять наших детей жить так, как хочется нам. В общем, «живи быстро, умри молодым». Я точно помню, что мы клятвенно пообещали друг другу решить все свои материальные проблемы к 25-ти годам…

Тогда это казалось таким далеким временем! Совершенно другой эпохой, где мы будем не нищими подростками, лакающими сомнительное пойло в загаженном подъезде, а вполне респектабельными – в нашем понимании – людьми, которые в достижении своих целей не растратили самого главного. А остались теми же немного наивными, добрыми и честными людьми, которых уважают за то, что они никогда не изменяли своим идеалам.

Мы, несомненно, должны были быть кумирами молодежи. Символами поколения и все такое прочее. Мы должны были дружить с самыми интересными людьми своего времени. Но главное – мы не должны были разучиться мечтать!!! И доказать своим родителям, что мы – другие. Что мы – не как все. Что мы – лучше всех. И что есть другие жизненные сценарии, нежели стандартный минимум.

Эта практически политическая программа требовала немедленного обсуждения с кем-нибудь еще. Поэтому, даже толком не додумав все до конца, мы направились к Пикалову. Правда, по дороге Диман куда-то потерялся, но нас с Ториным это не остановило.

Сашка встретил нас недоуменным взглядом, в котором довольно легко угадывался иронический стеб. Выслушав наши довольно уже запутанные объяснения, он напрочь отказался пойти с нами, сославшись на какие-то сверхважные домашние дела. И настоятельно посоветовал пойти домой и лечь спать.

Мы, естественно, его совету не вняли. По дороге в магазин за – кажется – пивом, неожиданно нашелся Диман. Решено было выпить еще по чуть-чуть, и скрепить данное друг другу слово, разбив на счастье бутылки, из которых пили… Говорят, что уборщица в том подъезде очень долго грозилась найти и прибить тех, кто накрошил стекло на лестничной клетке, и написал перманентным маркером на стене число «25»…

@@@

Ночь. Весна. Москва. Только-только наступил новый день. День, когда моему земляку – Владимиру Ильичу Ленину – исполнилось бы 134 года. Мы сидим на кухне и пьем. Собственно, по совсем другому поводу, но все же – пьем.

Мне некстати вспоминается довольно веселая история о том, как года три назад именно в этот день я ехал в одном вагоне с Геннадием Зюгановым, который спешил почтить своим присутствием родину вождя мирового пролетариата. Самое веселое случилось на перроне центрального вокзала Ульяновска, когда ко мне – выходившему из вагона первым – подлетела журналистская стая, вооруженная микрофонами и диктофонами. Я, честно говоря, немного офигел, ведь к тому времени я еще не успел написать «Ни капли невинности», поэтому особых поводов поговорить со мной у журналистов не должно было быть. Ведь не настолько же я похож на Брэда Питта, верно?

Любовь репортеров непостоянна, как… Как… Я не знаю, как что!!! То ли как вокал Дэймона Алборна, то ли как лондонская погода, то ли как… В общем, она просто непостоянна. Поэтому уже через пару секунд я был оттерт к краю платформы, истыканный жаждущими эксклюзива локтями провинциальных бумагопачкателей. Момент моей славы откладывался на неопределенное время. Потешаясь на происходящим, я шел к стоянке такси, спеша привезти своей бабушке автограф мистера Насупленные Брови, полученный, кхе… Простите, многим ли из вас читали лекцию о скорой победе коммунизма перед дверью туалета железнодорожного вагона?

В ночь с 21 на 22 апреля 2004 года на кухне одной маленькой московской квартиры, которую я снимаю за совсем немаленькие деньги, сидел тот самый Диман, усердно употреблял свою дозу алкоголя, и жадно глотал страницу за страницей первой части книги, которую вы сейчас держите в руках. Впрочем, возможно, что она лежит у вас на столе, или на коленях в поезде метро, или на полу перед унитазом, но это не так уж важно. Ведь я не парюсь по поводу того, что эта книга просто кишит штампами, от которых рыдает профессура Литературного института. Я просто рассказываю то, что было на самом деле.

В общем, Диман сидел на кухне квартиры, где я имею счастье жить, пил алкоголь и читал первую часть этой книги. Хохотал в тех моментах, где любой нормальный человек должен хохотать. Грустил там, где так и было задумано. Каждые пятнадцать минут кричал, что так оно все и было на самом деле. Короче, просто читал эту книгу как человек, лично причастный ко всему происходящему.

Прочитав, Димка задумался, почесал заросший подбородок, хмыкнул, и сказал:

– Где тут магазин-то?

Я посмотрел на часы, в свою очередь многозначительно хмыкнул и… И мы отправились в ближайший супермаркет. Кататься на тележках и издеваться над кассиршами. Все именно так, как нравится. Кому-то кажется, что это глупо и примитивно. Кому-то – что надуманно, но не менее глупо. А мы… А мы просто ходим по ночам за алкоголем в супермаркеты. Катаемся на тележках и издеваемся над кассиршами.

– Знаешь, Миш, а ведь… – Димка закуривает, собираясь с мыслями, – а ведь действительно все так и было. Ведь я точно помню, как мы мечтали тогда, в 16 лет… И 25 казались таким далеким временем!

– Да ладно тебе, Дим, – начинаю было я, но…

– Да не перебивай, дай договорить. Понимаешь… Вот мне сейчас 25. Я точно помню все, о чем ты написал. И, знаешь…

– Да, Диман, знаю, – улыбаюсь я…

И я действительно знаю.

Я знаю, что сейчас – спустя 10 лет! – мы все такие же, как тогда. Мечтатели, стремящиеся к тому, что любому взрослому покажется несбыточным. Просто нереальным! И не беда, что большая часть наших сверстников уже стала теми самыми взрослыми. Несчастные!

И мы точно знаем, что счастье не в… Да какая разница в том, перечислю ли я сейчас весь стандартный набор человеческого счастья или нет?

Ведь я точно знаю, что счастье – это когда «иногда ты будешь чувствовать, что твоя планета пролетает где-то рядом, и ты дышишь ее воздухом, находишься в ее атмосфере»… Что это, когда ты научишься ценить то, что и есть самое главное… И пусть в тебе не осталось ни капли…

– Пиво?

– Конечно, пиво!

…И пусть в тебе не осталось ни капли невинности… Пусть… Ночь, улица, фонарь… Москва. Город, который я ненавижу. И безгранично люблю!..

Мы бредем по пустой ночной улице. Редко-редко пролетают мимо спешащие, как и все в Москве, автомобили.

И весна. И ботинки промокли, и кашель, и насморк… В общем, viva la весна, господа!!! coda И пролетает мимо очередная бессмысленная весна. И снова промокшие ботинки, и распахнутые настежь пальто. И снова хмельными солодовыми реками льется неизменная Stella Artois. И новые «печальные истории о съемных квартирах». И очередные недопонимания с родителями. И…

Прошел почти год, а ничего не изменилось. Наверное, это все потому, что времени не существует. И всё в мире зависит только от того, что мы делаем.

Или не делаем…

P.S.

"Мы все ждали чуда.

И все не дождались."

Гр. «Магнитная Аномалия»

Для тех, кто не понял… Для тех, кто не понял вышенаписанное…

Короче, это роман,… ну, типа, литературное произведение, и так далее:-)

… Если серьезно: если вы не поняли, в чем здесь смысл, то, может быть, не стоит его – этот смысл – здесь искать, а?

Если же все остальное, то… Короче, сходите в ближайший работающий магазин; купите полтора литра (это три бутылки по 0,5, или пять, но по 0,3) Stella Artois, литр gin’n’tonic и…

Далее следует плэйлист (музыка, которую следует слушать во время прочтения). Итак:

1) группа «МультFильмы», песни: «Мама!», «Арктическая», «Человек», «Две капли лимонада», «Горизонты», «Чудеса». Special track: «Двадцать пятый год».

2) группа «Nirvana», песни: «Lounge Act», «Serve the Servants», «Pennyroyal Tea», «Been a Son», «All Apologies». Special track: «Lithium».

3) группа «Blur», песни: «Song 2», «Boys and Girls», «Coffee and TV», «Charmless Man», «We’ve got a file on you», «Crazy Beat». Special track: «Country House».

4) группа «Сплин», песни: «Бонни и Клайд», «Любовь идет по проводам», «Терпсихора», «Встретимся завтра», «Моя любовь», «Время, назад!». Special track: «Северо-Запад».

5) группа «Radiohead», песни: «Stop the Whispering», «Carma Police», «Creep», «Paranoid Android». Special track: «No Surprises».

6) группа «Oasis», песни: «Slide Away», «Wonderwall», «Girl in the Dirty Shirt», «She’s Electric», «Hey Now», «Morning Glory». Special track: «Cigarettes and Alcohol».

Не волнуйтесь. Расслабьтесь. Впереди у вас целая ночь.

Ну а если не получится даже так…

Ну что ж…

Бывает и такое…

Это же просто объясняется.

Просто вам за сорок.

И…

Короче, вы Донцову читать не пробовали???


2003/2004


home | my bookshelf | | Ни капли невинности. Хроника стремительной молодости. |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу