Book: Во власти желания



Во власти желания

Стелла Камерон

Во власти желания

Пролог

Шотландия, весна 1834 г ., поместье Кирколди

Макс — так его звали с детства. Просто Макс Но он стал Максом Россмара, потому что один хороший человек спас несчастною мальчика, которого ждал лондонский работным дом — это еще в лучшем случае, — и дал ему свое имя. Он был никем, и в то же время его воспитывали как отпрыска знатного рода, воспитывали в надежде на то, что он с честью понесет родовой штандарт.

Хотел ли он назвать этот штандарт своим?

Могли искренне, всем сердцем принять тяготы ответственности? Мог ли заплатить та полученные привилегии?

Да.

И собирался ли это сделать?

Если он снова ответа г «да», то это может стоить ему самого дорогого на снеге.

Макс окинул взглядом окрестности — этот пейзаж он успел полюбить всей душой. На холме возвышался замок Кирколди — массивный, со множеством башен и зубчатым бастионом, необычайно мрачный на фоне хрустально-голубого весеннего неба.

Поместьем Кирколди владели несколько поколений рода Россмара. Теперь здесь жил Арран, маркиз Стоунхейвен, старшин брат его отца.

И Максу — мальчишке, когда-то запускавшему руку в чужие карманы в Ковент-Гардене[1], — разрешалось гулять по этому замку совершенно свободно, словно он был здесь рожден.

Холодный воздух, насыщенный запахом дрока, напоминал о зиме. От резкого ветра, растрепавшего волосы, слезились глаза. Он повернулся спиной к холму Кирколди и окинул взглядом скромную ферму, где жили Роберт и Гейл Мерсер с дочерью Керсти и сыном Ниллом. Керсти была там, в доме.

Он знал. Он всегда чувствовал, когда она рядом. Она тоже скоро почувствует его присутствие, если уже не почувствовала.

Роберт Мерсер тоже был рядом. Он стоял возле курятника и украдкой наблюдал за Максом — беспокоился за любимую дочку, которую мог обидеть знатный мужчина.

Макс никогда бы не обидел свою милую Керсти, даже если бы у него была такая возможность. А возможность была.

Стараясь ступать как можно осторожнее, он вошел в домик фермера.

Каждый раз, когда он на нее смотрел, на него обрушивался шквал чувств. Он был не так глуп, чтобы искать природу этих чувств исключительно в высоких сферах, — мальчик вырос и превратился в мужчину.

Керсти, склонившаяся над кухонным столом, стояла спиной к нему и что-то тихонько напевала.

Макс пересек кухню н остановился за спиной девушки.

Солнечный свет, струившийся в открытую дверь, создавал ореол вокруг ее светло-русых волос; она заплетала их в косы и укладывала на макушке короной. Несколько колечек-локонов падало сзади на ее изящную шею. Макс, смотревший на девушку как завороженный, внезапно ощутил прилив желания.

На ней было простенькое платье в сине-белую клетку, но даже в нем Керсти казалась необыкновенно красивой. Стройная и изящная, она не унаследовала от матери золотисто-рыжие волосы, однако в ней ощущалось та же внутренняя сила, которой обладала и симпатичная хрупкая Гейл.

Макс невольно сжал кулаки — он вспомнил слова Роберта Мерсера, сказанные десять минут назад.

— Мастер Макс… — проговорил отец Керсти, снимая свою старую шерстяную шляпу, — Мастер Макс, я, конечно же, не вправе это говорить, но вы сделаете мне одолжение, если оставите мою девочку в покое. Вы уже не мальчик, которому надо поиграть и поребячиться. Вы джентльмен. К тому же родственник хозяев этого огромного поместья. Моя девочка… она не для таких, как вы.

Мысль Роберта Мерсера была ясна: он боялся, что Макс, воспользовавшись своим положением, обесчестит его дочь.

Кроме того, он, очевидно, догадывался, что детская дружба Макса и Керсти переросла в нечто большее, и не одобрял этого. Да и отец Макса едва ли это одобрил бы. Что ж, Роберт Мерсер прав. Нынешние отношения Керсти и Макса трудно было бы назвать детской дружбой, но молодому человеку все-таки хотелось большего.

Да и какой он джентльмен? Он незаконнорожденный, приемный сын Струана Россмара, виконта Хансингора.

— Не подкрадывайся, Макс Россмара, — сказала Керсти, не глядя на него. — Я чувствую, что ты стоишь здесь и смотришь на меня.

Еще бы! Они часто признавались, что чувствуют друг друга даже на расстоянии. Вот только он не говорил Керсти о том, что иногда просыпается ночью и тянет руки в темноту, чтобы. заключить ее в объятия.

— Ты чем-то расстроен? — Она вытащила руки из тазика, наполненного мыльной пеной, и повернулась к нему лицом.

Макс улыбнулся — он часто улыбался, когда смотрел в ее. поразительно яркие голубые глаза.

— Нисколько, мисс Мерсер. Я ничем не расстроен. Только озадачен. Почему это вдруг разумная шестнадцатилетняя девушка без всякого толку возится в тазике с водой?

Керсти слегка порозовела и откинула с лица прядь волос..

— Толк есть во всем, мистер Россмара. Если бы у вас были. глаза, вы бы поняли, что я занята важным делом.

Ее чуть хрипловатый голос звучал так, словно она с трудом удерживалась от смеха.

— Вот как? — Макс подошел ближе и склонился над тазом.. — Там что, злые водяные? Ты купаешь водяных?

— Нет, — хихикнула девушка. — Я пускаю мыльные пузыри. Только не смейся, а то я заплачу.

Он выпрямился и внимательно посмотрел в ее светившиеся умом глаза. Макс был старше Керсти, и он, по настойчивой просьбе девушки, научил ее читать, считать и обучал всему, что знал сам. При этом она поразительно быстро все усваивала. Керсти училась в местной школе, но ей было мало школьных знаний, она хотела знать больше.

Макс никогда не целовал Керсти. Ему часто хотелось поцеловать ее, но, глядя в доверчивые глаза девушки, он всякий раз удерживался от этого. Неужели они так никогда и не поцелуются? Неужели никогда не познают даже та кую маленькую интимную радеть.

— Ну что? — спросила она, чуть нахмурившись, — Ты будешь надо мной смеяться?

Макс склонил голову к плечу, любуясь ее прекрасным лицом.

— Я никогда не буду над тобой смеяться.

Он взглянул на губы девушки и понял, что не должен ее целовать, ибо, сделав это, утратит право принимать решения, направляющие их обоих.

Не сводя с него глаз, Керсти подняла руку и, сделав пальцы колечком, легонько дунула на них. Из мыльной пены вылупился подрагивающий пузырек, радужно окрашенный лучами солнца.

Макс в восторге смотрел на сложенные а трубочку пухленькие губки.

— Загадай желание, — прошептала девушка— Ну же, Макс, загадай желание и дунь на пузырь.

— Желание?

— Да. У нас всегда есть какие-нибудь желания. Дунь скорее, пока он не лопнул.

Макс закрыл глаза и дунул. И тотчас же почувствовал на своем лице мелкие брызги.

— Что ты загадал?

— Я думал, это нельзя говорить, Ее губки дрогнули.

— Думаю, ничего страшного не случится, если ты расскажешь мне о своем желании. Это будет наш секрет, согласен?

Макс же думал совсем о другом. О том, что ему двадцать два года, и что он влюблен в шестнадцатилетнюю Керсти, и что это самая сладостная пытка на свете.

— Я тоже думаю, что ничего страшного не случится, — сказал он наконец.

— Тогда скажи, что ты загадал, — улыбнулась Керсти. — Макс скажи, пожалуйста, — упрашивала она.

— Я заедал, чтобы время остановилось. Чтобы остановилось прямо сейчас. Мне хочется вечно стоять здесь, рядом с тобой, хочется вечно смотреть на тебя.

Улыбка девушки померкла. Она судорожно сглотнула.

— Ясно, я поняла. — Она действительно все понимала. — Ты пришел сказать, что опять уезжаешь?

— На несколько месяцев. Отец и дядя Арран хотят, чтобы я поучился в йоркширских поместьях. Там урожаи выше, чем здесь. Мы хотим перенять их опыт.

— Да, понимаю. — Она кивнула и потупилась.

Ему следовало сказать, что им не надо так часто видеться.

Что она должна найти себе мужа.

— Ты будешь читать книги, которые я тебе Принес? Мы поговорим о них, когда я вернусь.

Он, наверное, умрет, если когда-нибудь увидит ее с другим мужчиной — с мужем.

— Я прочту их, — проговорила она с дрожью в голосе.

— А ты загадаешь желание, перед тем как я уйду?

Девушка молча опустила руку в тазик Потом вытянула ее, дунула на пальцы и крепко зажмурилась. Макс увидел, что губы ее шевелятся.

Пузырь отделился от ее пальчиков и лопнул.

— Керсти, что же ты загадала?

Она плотно сомкнула губы и замерла. На глаза ее навернулись слезы.

— О, Керсти! — Не думая о том, что в кухню в любую минуту могли войти. Макс обнял девушку и прижал ее к груди. — Моя милая Керсти, пожалуйста, не плачь.

Она всхлипнула и также обняла его.

— Я загадала то же, что и ты. Я хочу стоять здесь, вот так… и хочу, чтобы это никогда не кончалось.

— Значит, у нас с тобой одни и те же мысли, — сказал Макс. — Нам надо учредить клуб для людей с похожими мыслями.

— Да, клуб для двоих. — Она уткнулась своим остреньким подбородком ему в грудь. — Клуб желаний.

Макс грустно улыбнулся, но девушка не видела его улыбку.

— Это будет клуб «Желание», — сказал он.

Глава 1

Шотландия, лето 1842 г.

Какую выдержку надо иметь, чтобы ежедневно проводить время наедине с женщиной, которой не имеешь права овладеть, хотя безумно этого желаешь! На долю Макса Россмара выпала такая пытка. Его безнадежная любовь длилась больше восьми лет.

И самым мучительным было то, что Керсти его тоже любила — он почти не сомневался в этом, хотя она научилась скрывать свои чувства.

Летом в Кирколди было необычайно красиво. Но он уже забыл эту красоту — вернее, не замечал с тех пор, как перестал видеться с Керсти, и заметил только сейчас, ожидая встречи с ней. За окнами его просторного кабинета в Ив-Тауэр простирались нежно-зеленые холмы с россыпью пестрых полевых цветов и ухоженные поля, разделенные живыми изгородями из ярких виноградных лоз и невысоких кустарников. Макс живо представлял себе аромат мягкой травы и теплые лучи ласкового послеполуденного солнца — когда-то он бродил по этим лугам вместе с Керсти. Это было давно, однако воспоминания до сих пор жгли его сердце.

Он должен привести Керсти Мерсер сюда и поселить в Кирколди. Это нужно ей, а не ему. Здесь ей представится случай проявить свои блестящие способности Он сделает это совершенно бескорыстно. В конце концов, он ничего не выиграет от ее присутствия.

Каждый день она будет приходить сюда, в этот кабинет, и проводить время с ним, вместо того чтобы помогать молодой домашней учительнице Стоунхейвенов.

По ночам она будет спать в стенах этого замка, вместо того чтобы возвращаться домой, под крышу убогого отцовского домика.

К тому же она многому тут научится.

Керсти слишком умна, чтобы отказаться от такой перспективы. Она не откажется. И увидит, как .

Черт возьми, неужели он не может быть честным даже перед самим собой? Впрочем, это очень трудный вопрос. Вопрос, терзавший его бессонными ночами.

Он знал, что о нем говорили люди. Они избегали Макса Россмара, опасаясь его злого нрава. А родственники тревожились за него, но они по крайней мере знали: не следует беспокоить его, когда он не в душе. Каждый человек иногда бывает не в духе.

В комнатах замка даже летом прохладно. В камине потрескивали поленья, но эти звуки не приносили Максу успокоения.

Он знал, что гнев его не украшает. В минуты гнева на него словно опускалось черное облако. Ярость — вот его несчастье.

Ярость, бушевавшая в нем, иногда — по счастью, редко — выплескивалась на окружающих. В такие минуты он понимал, что должен уединиться.

Гнев рождался в нем оттого, что он был лишен любимой женщины — только ее он по-настоящему желал.

Макс пытался забыть Керсти, но не сумел. Отец советовал избегать ее, и Макс годами следовал его совету, но это привело лишь к ожесточению и глубокому отчаянию. Ему оставалось одно: смотреть на нее по возможности чаще, и от такой малости он не мог отказаться — это был бальзам для его израненной души.

Он сотни раз видел Керсти мельком — возможно, поэтому и не мог забыть. Конечно, Макс ни разу к ней не подошел, но иногда, когда их взгляды встречались, он посылал ей коротенькие мысленные сообщения, которые горели в его душе:

«Только подумай о том, что могло быть! Подумай о том, что мы потеряли! Ты всегда будешь в моем сердце, Керсти». И он читал в ее глазах ответы: «Ты перечеркнул наше прошлое. Ты обещал вернуться ко мне, но, приехав домой, перестал меня замечать».

И вот сейчас она должна была прийти на встречу с ним.

Перед тем как назначить время встречи, он тщательно все продумал. Домашняя учительница и ее ученики на несколько недель уехали из поместья, и в их отсутствие Керсти, вероятно, занималась какими-нибудь мелкими хозяйственными делами. А приемные родители Макса, а также его названые брат и сестра гостили у родственников в Корнуолле; там они временно разместились во Франкот-Касл, у герцога Фрайкота. Предполагалось, что Струан потом вернется домой, а приемные родители Макса жили в нескольких милях от замка Кирколди, — а дядя Арран поедет в Корнуолл, чтобы привезти оттуда всех остальных. Макс тоже должен был отправиться на юг, но остался дома, сославшись на неотложные хозяйственные дела.

Он солгал.

Арран знал это. Макс подозревал, что и отец кое о чем догадывается. Значит, никто не ждал неприятностей от его встречи с Керсти. Отец считал, что она прекрасно воспитана. Арран же с большой симпатией относился к Мерсерам, но еще не известно, как дядя отнесется к дружбе племянника и дочери мелкого фермера.

Макс стоял у окна, упершись локтем в высокий подоконник. Он снова думал о Керсти Что же, слава Богу, что он еще не утратил чувства юмора и способен посмеяться над собой, пусть даже этот смех полон горечи. Наконец-то он поддался своей слабости. Но видеть Керсти Мерсер, слышать ее голос, иногда ощущать случайное прикосновение ее руки — этого было недостаточно. Он хотел большего, хотя по-прежнему пытался скрыть от себя это желание.

Однако сегодня Макс решил предпринять… нечто очень важное. Если бы он отступился от своего решения, то еще больше запутал бы девушку.

Надежды у них нет — и никогда не было.

Макс тяжко вздохнул. Он не имел права домогаться Керсти, это было бы жестоко по отношению к ней и губительно для него самого.

Счастливчик Макс! Когда он был маленьким оборванцем, его избавили от жизни обитателя лондонских трущоб. Ему вручили серебряную ложку, на которую он не имел права. И теперь эта ложка встала у него поперек горла.

Раздался стук в дверь, и на пороге появился старик дворецкий.

— Пришла мисс Мерсер, сэр, — доложил Шанкс, шмыгнув своим длинным носом. — Я пригласил ее в дом, как вы велели Макс внимательно посмотрел на старика. С тех пор как Макс впервые появился в Кирколди, дворецкий совсем не изменился — разве что стал еще более сутулым и ворчал теперь по любому поводу.

— Спасибо, Шанкс, — сказал он наконец. — Я бы хотел, чтобы нас не беспокоили.

Дворецкий опустил глаза и отступил в сторону, пропуская девушку в комнату.

Как только дверь закрылась, Макс понял, что совершил ужасную ошибку. Несколько лет назад он дал себе клятву, что никогда не станет уединяться с Керсти.

Девушка молча смотрела на Макса. Смотрела с подобающим почтением и вместе с тем вопросительно.

Он попытался улыбнуться, однако не сумел. Эти первые мгновения встречи доставляли ему мучительное наслаждение. Дальше будут слова. Они уведут их… Интересно — куда?

Слова же вертелись на языке. Но это были не те слова.

«Ты все! да была частью этих прекрасных холмов. Керсти Мерсер. Я старался не смотреть на тебя. Но когда я на тебя не смотрел, я не видел и этих холмов. Сними шляпку, я хочу любоваться твоими чудесными волосами. Можно мне их потрогать? Твои глаза не изменились. Они все такие же удивительно ясные и ослепительно голубые. Раньше я спрашивал себя, поцелую ля я когда-нибудь твои губы. Я до сих пор мучаюсь над этим вопросом. Они такие мягкие… А твоя кожа с россыпью блестящих веснушек — как будто щеки твои присыпали серебряной пылью…»

Макс сделал глубокий вдох и придал своему липу строгое выражение. У него возникло ощущение, что она прикоснулась к нему. Все его тело пылало огнем.

Девушка присела в реверансе, и Макс уставился на нее в изумлении.

Керсти поклонилась так грациозно и непринужденно.

Она была очаровательна.

Макс откашлялся, обошел письменный стол и выдвинул небольшое кожаное кресло.

— Присаживайся, пожалуйста, Керсти, — проговорил он официальным тоном. — Я рад, что ты пришла;

— Спасибо. — Она села в кресло и сложила на коленях тонкие, изящные руки.

Крести была в сером хлопковом платье, и лишь белый кружевной воротничок и такие же манжеты немного оживляли его.

Без обычного женского жеманства, не расправляя юбок, она откинулась на спинку кресла и посмотрела ему прямо в глаза.

Клуб для двоих. Клуб «Желание». Как давно это было!

Осталось лишь воспоминание. Она совсем не изменилась. У нее было все то же очаровательное личико. А на скромной соломенной шляпке отсутствовали украшения.

Керсти Мерсер не нуждалась в украшениях.

— Вы просили меня прийти, — сказала она, по-прежнему глядя ему в глаза.

Макс откинул полы своего сюртука и сунул руки в карманы. Речь, которую он заготовил заранее, теперь казалась ему смешной — Как твои дела?

— У меня все хорошо. Спасибо. А ваши?



— Отлично. Благодарю.

Она кивнула и сделала глубокий вдох. Маленькие груди, обтянутые лифом платья, приподнялись. У нее была необыкновенно тонкая талия. Какой худенькой была Керсти в детстве! А потом у него на глазах девичья угловатость смягчилась изящными округлостями.

— Вы посылали за мной, сэр.

«Сэр»? Ему захотелось напомнить ей, что он всегда был для нее просто Максом.

— Мистер Шанкс сказал, что вы настаивали и сердились.

Надеюсь, я не допустила никаких промахов в хозяйственных делах?

— Шанкс — старый болван, — ответил Макс. — Не будь маркиз так терпим к своим слугам, он уволил бы этого человека уже много лет начал. Разумеется, ты прекрасно справляешься со своими обязанностями. Да и могло ли быть иначе?

— Не знаю, сэр. Просто я подумала…

— Ты ошиблась. И твои неверные выводы меня удивляют.

Ты всегда была умна, Керсти… слишком умна… — «Молчи, глупец!» Он всплеснул руками и присел на край письменного стола. — Не обижайся. Видишь ли… у меня неприятности.

Однако я не должен был давать волю своему раздражению.

Пожалуйста, не обижайся.

Девушка потупилась, но тотчас же снова подняла голову.

Под ее пристальным взглядом Макс почувствовал себя очень неуютно. Он вдруг взглянул на ее руки и увидел, что они уже не лежали на коленях, а нервно теребили юбку.

Собравшись с духом, Макс вновь заговорил.

— Керсти, ведь мы с тобой давно не дети. — «Господи, к чему такое длинное вступление?» — Годы летят, а детство… оно всегда скоротечно, не правда ли?

Все тот же блеск на ее коже — как роса на цветах. Все те же полные розовые губки, и остренький подбородок, и очаровательно вздернутый носик… Керсти чуть приподняла свои светлые брови.

— Это было не так уж давно, — тихо проговорила она. — Порой кажется, что прошел всего какой-то час.

— Ты говоришь про наше детство? — спросил Макс, хотя и знал, что это нелепый вопрос.

— Да, — кивнула она.

Он в смущении откашлялся.

— Здесь очень красивые места. Великое счастье — провести здесь детство.

— Здесь хорошо жить в любое время, сэр. Это самое чудесное место на сеете. — Керсти снова потупилась.

— Хм… — Макс не знал, что сказать. Сейчас ему хотелось одного — подойти поближе к Керсти и любоваться ею.

— Как твои родители? — спросил он наконец.

— У них все прекрасно, спасибо, — ответила девушка. — Они, наверное, уже ждут меня.

— Значит, твой распорядок дня остался прежним? Время Прихода «и ухода? Это, должно быть, очень утомительно, не так ли?

Керсти склонила голову на плечо и взглянула на него снизу вверх. Макс понял, что она озадачена его вопросом.

— Распорядок — это не так уж плохо. Во всяком случае, для таких людей, как мы, — Таких, как вы?

— Для семьи фермера.

Макс очень хотел с ней поспорить, но не стал терять время. В любую минуту мог прийти Арран на ежедневную консультацию. Дядя Макса, композитор и очень замкнутый человек, сам приходил к своему племяннику.

— Сними шляпку, — сказал Макс — и тут же смутился. Он улыбнулся, пытаясь загладить свою оплошность.

— Я уже собираюсь домой, сэр, — возразила Керсти.

— Но пока ты здесь. Мне надо обсудить с тобой кое-какие вопросы, и я хочу, чтобы тебе было удобно.

— Мне и так удобно, — проговорила девушка и внезапно встала.

Она прошла мимо него и остановилась под окном. Затем приподнялась на цыпочки, ухватившись за высокий каменный подоконник.

Макс смотрел на Керсти и представлял, что на ней не серое платье, а клетчатое, синее с белым, — то самое, в котором она была когда-то в доме своих родителей. Он вспоминал, как обнял ее и как она обняла его в ответ. С тех пор они никогда не прикасались друг к другу.

Макс невольно вздохнул.

Керсти почти ничем не отличалась от шестнадцатилетней девушки, которую он оставил в тот день у кухонною стола в домике фермера. Она была такая же стройная и изящная, она была прекрасна, как фея из волшебной сказки.

— Я еще ни разу не видели поместье отсюда, — сказала она. — Странно, что вы выбрали для кабинета именно эту комнату.

Макс подошел к ней сзади, но не стал смотреть в окно. Он любовался прядками волос, выбившимися из-под шляпки.

Да, Керсти пот и не изменилась.

— Я бы выбрала другое место, — сказала она.

— Тебе здесь не нравится?

— Нет-нет, конечно, нравится! Очень красиво. Но мне кажется, я бы здесь мечтала, а не работала.

Макс поднял руку, но не притронулся к девушке. Кончики его пальцев находились так близко от нее, что он чувствовал тепло ее тела. Он невольно сжал пальцы в кулак — ему хотелось заключить Керсти в объятия, хотелось прижать ее к себе.

Бальзам для души? Макс едва удержался от смела. Скорее всего она станет солью для миллиона открытых ран в его сердце, но эту боль он примет с радостью.

— Знаешь, Керсти, я часто тебя вижу, — проговорил он, когда снова обрел дар речи.

.Она оцепенела.

— Я имею в виду… когда ты бываешь неподалеку от замка.

Ее пальцы, вцепившиеся в подоконник, побелели.

— Да, сэр. Я тоже иногда вас вижу. Здесь трудно спрятаться от чьих-либо глаз.

— А я считаю, что спрятаться очень даже просто, было бы только желание. К примеру, мой дядя появляется на людях только тогда, когда сам того хочет.

— Ваш дядя Стоунхейвен — чудесный человек. И он сочиняет такую прекрасную музыку! У меня сердце разрывается, когда я ее слушаю.

— Да, конечно…

— Мои родители очень высокого мнения о нем. К тому же нет лучшего мужа и отца, чем маркиз.

— Это верно, — сказал Макс, едва заметно улыбнувшись.

Он и забыл, что Мерсеры боготворят Аррана. — Арран и Грейс…

— Они заботятся, обо всех, а если и считают себя лучше других, то успешно это скрывают. Это вам скажет любой.

— Я согласен…

— Говорят, чем больше человек уверен в себе, тем меньше он чурается бедняков. И такой человек не считает, что Господь любит его больше, чем других.

Макс уловил в словах девушки упрек. Он понял: она упрекает его за то, что ошибочно принимает за высокомерие. Ему хотелось сказать: «Я обидел тебя. И продолжаю обижать. Но я делаю больно и себе самому. А все потому, что боюсь за тебя, Керсти Мерсер. Да, я хотел угодить своему отцу, но главное в том, что я не хотел испортить тебе жизнь».

— Пожалуй, я лучше пойду. — Девушка отвернулась от окна и, увидев прямо перед собой широкую грудь Макса, сделала шаг в сторону. — Родители будут волноваться, — добавила она.

— Дети уже большие и не нуждаются в няньке, — заметил Макс. — Я имею в виду детей Стоунхейвенов. Леди Элизабет уже восемнадцать. Она старше, чем была ты, когда мы… — О Господи, ведь он заранее заготовил речь! — Она взрослая девушка, а Нилл всего на два года младше ее.

Керсти, подбоченившись, возразила:

— Но маркиз и маркиза не хотят слишком рано отправлять своих детей учиться.

— Этого не хочет маркиза. Маркиз же, .. Осенью Нилл поедет в Эдинбург. А Элизабет должна в следующем году выйти в свет.

— Есть еще мастер Джеймс, — заметила Керсти. — Ему пока не время уезжать из дома.

Макс заложил руки за спину и направился к камину. В кабинете пахло старыми кожаными переплетами, углем — он хранился в ведерке на каминной полке — и политурой для чистки меди. К этим запахам примешивался легкий аромат жасмина — так пахла Керсти.

— Маркиза не желает отсылать мальчика учиться. Во всяком случае, пока.

Макс решил, что уже достаточно сказал на эту тему. Он собирался подготовить Керсти к своему предложению, а вместо этого напугал ее, заставив думать, что она может скоро лишиться места, потому что в ее услугах перестанут нуждаться.

— Ты что-нибудь читаешь? — спросил он неожиданно. — Интересуешься столичными новостями?

Керсти заморгала. Кончики ее золотистых ресниц блестели в лучах уходящего к западу солнца.

— Конечно, читаю, — ответила девушка. — Разве может человек, однажды научившийся читать, не делать этого?

— Есть и такие.

— Значит, они не знают, как много теряют.

— А что тебя интересует больше всего?

Глаза девушки погрустнели.

— Я не очень-то образованная, но свое дело знаю.

— Разумеется. Не забывай, что я многому тебя научил.

Лицо ее порозовело.

— Да, конечно. И я часто благодарила вас за это — во всяком случае, когда у меня была возможность с вами разговаривать. Я и сейчас говорю вам «спасибо».

— Мне не нужна твоя благодарность, — заявил Макс и тут же упрекнул себя за очередную резкость. — Как твоя математика? У тебя была возможность воспользоваться своими знаниями?

— Да. Мисс Ламентер требует, чтобы я обучала ее воспитанников математике, пока она рассматривает акварели леди Элизабет. И я их учу… — Она внезапно умолкла.

— Это хорошо, Керсти. Не бойся, я не стану ругать мисс Ламентер за то, что она перекладывает свои обязанности на тебя. На ее месте я поступил бы так же, — А теперь мне можно идти?

— Нет.

— Нет?..

— Нет, останьтесь, мисс Мерсер. Я уже сказал, что должен с вами кое-что обсудить.

Девушка еще больше покраснела.

— Говорят, что вы… — Она взглянула ему в глаза. — Раньше вы не были таким резким…

— Так что же про меня говорят? — спросил Макс.

— Я , я не знаю.

— Не знаешь? — Он понял, что Керсти имела в виду, поэтому не стал требовать ответа. Лучше доказать ей на деле, что клеветники не правы, — если он, конечно, сумеет измениться. — Садись, пожалуйста. Устраивайся поудобнее. — Конечно, сумеет. Рядом с Керсти он снова станет прежним.

— Мои родителе…

— Я послал им записку.

— Вот как? — девушка нахмурилась; — Почему же вы не сказали мне об этом сразу, когда я сюда пришла?

Он вежливо поклонился.

— Ты права, мне следовало сделать это сразу. Прости меня, пожалуйста. Будем откровенны. Этот разговор так же труден для меня, как и для тебя. Мы оба прекрасно помним, как дружили в детстве…

Она горько усмехнулась.

— Это было давно. Конечно, я помню, но у меня слишком много дел, чтобы думать… о всяких глупостях.

Макс чувствовал себя крайне неловко и знал, что ей тоже не легче. Он отказывался верить, что Керсти считает годы их дружбы глупостями.

— Сядь, — сказал он, подходя к креслу., — И позволь мне продолжить.

Девушка повиновалась.

— Ты ведь уже не так много занимаешься с юными Стоунхейвенами, верно?

— Да. — Она подняла голову, и Макс увидел в ее взгляде беспокойство.

Ему хотелось наклониться и поцеловать Керсти, хотелось опуститься на колени и обнять ее.

Но если он это сделает, она вскрикнет и выбежит из комнаты.

Макс скрестил на груди руки и опять присел на край стола. Пылавшее в камине пламя отбрасывало розоватые блики на кожаные переплеты книг — их неровные ряды тянулись вдоль стен кабинета.

Макс взглянул на портрет своей сестры Эллы, висевший над камином, и пожалел, что ее нет рядом. Сейчас ему так не хватало ее совета! В письме Элла сообщила, что одобряет его решение относительно Керсти, но приехать она не может, потому что скоро должна родить.

— Как дела у Эллы? — неожиданно спросила Керсти, и Макс вздрогнул. — Как Сейбер и малыши?

— У них все хорошо. — Элла была его родной сестрой, и они помнили свою мать, но не знали, кто их отец.

— Вы думаете, что я… — Керсти судорожно вздохнула. — Вы думаете, меня уволят? Мы, конечно, не бедствуем, но мой заработок очень нужен семье…

— Я не поэтому просил тебя прийти. — К черту путаные рассуждения ни о чем! — Я хочу, чтобы ты мне помогала.

Она замерла, побледнев.

— Ты весьма разумная девушка, Керсти, а мне нужен толковый помощник, который помогал бы Мне управлять поместьем.

Керсти в изумлении уставилась на Макса. Он уже решил, что девушка не поняла, о чем речь, но тут она наконец заговорила:

— Управлять поместьем? Но вы прекрасно знаете, что я этому не обучена.

— Я знаю, что ты очень быстро всему научишься. Нисколько в этом не сомневаюсь.

— Значит, вы хотите, чтобы я стала вашей помощницей?

— Да. Я все тебе объясню, и скоро ты станешь моей правой рукой. Было бы неплохо, если бы ты взяла на себя ведение конторских дел — выдачу жалованья и прочее.

— Женщина на такой должности? — пробормотала Керсти, явно озадаченная словами Макса. — Это неслыханно…

Женщины не занимаются подобными делами — Так было раньше. Сейчас другие времена.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Но почему я? Почему вы выбрали именно меня?

«Потому что я хочу, чтобы ты была рядом. Мне нужен предлог, чтобы видеть тебя каждый день».

Конечно, он хотел большего, но понимал, что «большее» — не для него.

— Я выбрал тебя, потому что считаю: лучшего помощника мне не найти.

— Но у вас служат и мужчины…

— Ты справишься с этим делом лучше, чем любой из них.

К тому же ты достойна занять хорошее место.

— Хорошее место? — удивилась она. — С каких это пор вы стали заботиться о моем благополучии?

— Я всегда о тебе заботился, Керсти.

— Неужели?

Она обижена н» него из-за того, что он ее бросил. Макс ликовал в душе.

— Маркиза будет недовольна, если я уйду со службы. Она пока не собирается меня увольнять.

Макс ожидал этих слов.

— Я сам поговорю с Грейс. Она поймет. Она всегда желала добра своим слугам.

— А мисс Ламентер…

— Мисс Ламентер придется привыкать самой выполнять свои обязанности.

Керсти опять поднялась с кресла.

— Спасибо за предложение, но я останусь на прежнем месте.

— Ты должна принять мое предложение.

— Простите, я пойду.

— Нет. Ты мне нужна.

— Меня ждут..

— Ты боишься меня?

— Я… — Она машинально потянула за ленты своей шляпки, и шляпка съехала набок. — Я вас не боюсь. Я никого не боюсь.

Макс пристально посмотрел на девушку.

— Значит, ты боишься себя.

Она сняла шляпку — Что вы имеете в виду? Я не боюсь работы и вполне справилась бы с ней — лучше, чем кто-то другой. Но это… неприлично.

— Неприлично?

Керсти молчала. А ее волосы… они были такими же шелковистыми и блестящими, как прежде. Когда-то Макс мечтал провести по ним ладонью.

Он и сейчас мечтал о том же, хотя И знал что никогда этого не сделает.

— Объяснись, Керсти, — настаивал он. — Я что-то не припомню, чтобы слово «неприлично» было в твоем лексиконе.

— Странно, что вы про меня еще что-то помните. Если не возражаете, я не буду ничего объяснять. Ваше предложение мне не подходит, вот и все.

— А я говорю, что ты будешь моей помощницей.

— Я не ваша собственность, сэр! — Она всегда умела поставить его на место — Пусть вы считаетесь самым упрямым и вспыльчивым человеком в этих местах, но я вас не боюсь!

В горле у Макса пересохло, в висках пульсировала кровь.

— Что ты знаешь о моем характере? Разве я когда-нибудь тебе грубил?

Она покачала головой.

Руки Макса дрожали, и он сжал их в кулаки.

— Скажи мне, что именно ты обо мне слышала? Какую ложь?

— Напрасно я про это сказала.

— Говори.

— Хорошо! — Она заморгала. — Если вы так настаиваете.

У пас буйный характер, Макс Россмара. Раньше вы были другим, но теперь, по слухам, становитесь все хуже и хуже. Еще говорят, что вы жестокий. Ну вот, я вам все сказала.

Макс сделал глубокий вдох, но это его не успокоило. Лоб его покрылся испариной.

— Не буду спорить, Керсти. Только скажу, что тебе не следует опасаться моей вспыльчивости. От тебя требуется лишь одно — выполнять мои поручения.

Керсти судорожно сглотнула.

— Я бы еще многое могла вам сказать, но я промолчу.

Некоторые знатные мужчины так заносчивы, что у женщин просто дух захватывает.

Макс невольно улыбнулся. Керсти стояла перед ним, расправив плечи, а глаза ее пылали. В гневе она была еще прекраснее.

— Ты, Керсти, кажется, сказала, ты не моя собственность? Согласен. Но я тобой восхищаюсь. Восхищаюсь твоим характером и твоими способностями. А если я вспылил, то потому, что очень расстроен. Неужели ты не протянешь руку человеку, нуждающемуся в помощи? Неужели не избавишь меня от тяжелого бремени обязанностей? Ведь мне с каждым днем становится все труднее… И не забывай о том, что Россмара всегда по-доброму относились к тем, кто им служил. Конечно, хозяин поместья не я, а Арран. Моя же обязанность — быть его глазами и ушами. Но сейчас мне самому нужны глаза и уши, причем самые лучшие. Твои. Ну, что скажешь?

Она молчала. Глядя на нее, Макс думал о том, что Керсти всегда очаровательна, даже когда хмурится.

— Но мистер Макволлон…

— Мистер Макволлон — управляющий маркиза, — перебил Макс. — И у него свои обязанности. С моей стороны было бы… «неприлично» обращаться к нему за помощью.

— Значит, вы настаиваете?.. — Да. Ты станешь моей помощницей и научишься управлять поместьем. Неужели тебя не привлекает такая перспектива?

Керсти уронила на пол шляпку и тут же подняла ее.

— Звучит заманчиво. Да, пожалуй, я хотела бы занять эту должность.

Макс повеселел.

— Вот Я хорошо. Значит, договорились. Начнешь с завтрашнего дня.

— Но я не…

— Что тебя смущает? Если у тебя есть какие-то хозяйственные дела, то их можно поручить кому-нибудь другому.

— Мне надо спросить разрешения у отца, — тихо проговорила Керсти.

Макс улыбнулся.

— Да, конечно. Пожалуйста, поговори со своими родителями и скажи им, что сегодня вечером я к ним заеду. Мне нужно, чтобы ты завтра же приступила к работе. Я достаточно хорошо знаю Роберта и Гейл, поэтому уверен: они обрадуются, услышав о том, что я беру тебя к себе на службу.

— Несомненно, — кивнула девушка.



Мерсеры прекрасно относились к обитателям замка, и Макс не сомневался: они не станут возражать, если их дочь поступит к нему на службу. Однако Роберт не глуп, и он, возможно, догадается, почему племянник маркиза ищет помощи Керсти. Не исключено, что Роберт и Гейл будут тревожиться за свою дочь.

— Я успокою твоих родителей, — пообещал Макс. Он подошел к Керсти и взял ее за руки. — Я знаю, что тебя тревожит, но поверь мне: тебе не о чем беспокоиться. Со мной ты будешь в полной безопасности.

— В самом деле?

Макс заглянул в ее ясные голубые глаза. Он по-прежнему держал девушку за руки. Они смотрели друг на Друга, но каждый при этом думал о своем. Впрочем, оба прекрасно понимали: их общее прошлое неизбежно повлияет на будущее — что бы их ни ждало.

— Я никогда не обижу тебя, Керсти. И никому не позволю тебя обидеть.

Она осторожно высвободила руки.

— Если отец согласится, то я готова принять ваше лестное предложение. Да, я с удовольствием буду вам помогать.

И сделаю все возможное, чтобы облегчить ваш труд.

Макс снопа улыбнулся.

— Я рад, что ты все-таки согласилась. — Он всем сердцем желал, чтобы у них были иные отношения, и проклинал судьбу за то, что это невозможно. — Значит, ты скажешь своим родителям, что я их навешу?

— Да. — кивнула Керсти. — А теперь я пойду.

— Поскольку ты отныне будешь моей помощницей, я позабочусь о том, чтобы тебе выделили жилье здесь, в Ив-Тауэр.

— Жилье? Но…

— Тебе придется соблюдать дистанцию, общаясь со слугами. Они должны тебя уважать, иначе ты не сумеешь привыкнуть к своему новому положению. Разумеется, я не требую, чтобы ты оставила своих прежних друзей и подруг, но и в этом отношении произойдут кое-какие перемены. — Макс говорил очень быстро, не давая девушке возразить. — Думаю, стоит сообщить тебе о том, что ты станешь моей поверенной по многим вопросам, и я, разумеется, не хочу, чтобы гы разглашала мои секреты.

— Я еще никогда не жила отдельно от родителей.

Макс хлопнул себя ладонью по лбу.

— Ох, об этом я забыл сказать! Как глупо с моей стороны! — Он считал себя неплохим актером, однако сейчас усомнился в своем таланте. — Керсти, тебе не следует волноваться.

Я поговорю с твоими родителями, и они поймут, что тебе надо постоянно находиться здесь в любое время суток.

— Вы хотите сказать, что я буду тут жить? — Она окинула взглядом кабинет.

— Нет, не в кабинете, — ответил Макс. — Ты поможешь мне выбрать для тебя подходящие комнаты.

— Комнаты? — изумилась девушка.

Макс с улыбкой проговорил;

— У тебя будет множество обязанностей. Поэтому важно, чтобы ты имела удобное жилье, где можно как следует отдохнуть.

У Керсти никогда не было собственной комнаты, я она не сразу осознала, что речь идет не об одной, а о нескольких комнатах. Однако такая перспектива ее явно обрадовала.

— Значит, я буду жить здесь, в этой башне? — пробормотала она.

— Да. И твоим устройством мы займемся прежде всего. — Он давно не испытывал такого душевного подъема. — Потом, когда ты устроишься, я объясню, в чем будут заключаться твои обязанности. Пожалуй, мы поставим еще один письменный стол в этот кабинет. Здесь места достаточно.

Керсти в упор посмотрела на Макса.

— Вы ведь тоже живете в Ив-Тауэр? — спросила она.

Макс пожал плечами.

— Да, уже много лет. Мне тут очень нравится. — Немного помолчав, он добавил:

— Надеюсь, тебе здесь будет так же уютно, как и мне.

Керсти молчала.

Неужели она боится, что он не сумеет вести себя так, как подобает джентльмену? Впрочем, если такие опасения не приходят ей в голову, значит, она глупа.

— Вы уверены, что хотите этого, сэр? — спросила наконец девушка.

— Абсолютно уверен. Мы же договорились.

— Да, договорились. — В ее голосе послышались знакомые мягкие нотки — Я сделаю для вас все, что смогу, сэр.

— Керсти, ты не должна так меня называть.

Она улыбнулась.

— Сэр, я буду вас так называть. Времена изменились.

Он усмехнулся.

— Ты, конечно, права. Ты всегда была очень разумной, не так ли?

— Не всегда, — возразила девушка.

— Помнишь, ты называла меня мечтателем?

— Вы и были мечтателем.

Макс отвернулся.

— Только наедине с тобой. Твое воображение и твои.. — . — Он осекся, боясь нарушить очарование момента.

— Вы сочиняли разные истории, — сказала Керсти, снова улыбнувшись. — И заставляли людей вам верить.

— Но мечтала именно ты, — напомнил Макс. — Ты была полна фантазий и желаний…

Он произнес эти слова — и затаил дыхание. После их встречи в доме ее родителей — Макс тогда уехал и, вернувшись, не сдержал обещания — они ни разу не заговаривали о прошлом.

Керсти усмехнулась.

— Детские выдумки. Так, значит, я скажу моим родителям, что вы к ним зайдете?

Он кивнул.

— Да, скажи. Спасибо тебе, Керсти. Я буду с нетерпением ждать тебя.

— Это мне следует благодарить вас за такую… возможность.

Действительно — «возможность». Он протянул ей руку.

— Надо скрепить наш договор рукопожатием. Пусть это будет долгий и плодотворный союз.

Керсти облизнула губы и проговорила:

— Да, пусть он будет долгий и плодотворный.

Макс взглянул в глаза девушки и поднес к губам ее руку.

— Керсти, я не сомневаюсь, все будет хорошо.

По-прежнему держа у своих губ руку девушки, Макс осторожно поцеловал кончики ее пальцев. Затем, прикрыв глаза, поцеловал еще раз.

И тут за дверью кабинета послышались энергичные шаги.

Макс вздрогнул, открыл глаза — и увидел входившую в кабинет леди Гермиону Рашли. За ней следовала ее тетя графиня Грэбхем, последняя обитательница поместья Хэллоус, граничившего с Кирколди на востоке.

Следом за женщинами вошел не знакомый Максу мужчина. Он был довольно плотный, среднего роста, с соломенными локонами, рассыпавшимися по воротнику. Незнакомец то и дело облизывал мясистые красные губы; голубые глаза навыкате придавали его лицу хищное выражение.

— А вот и мы! — объявила леди Гермиона. Глаза ее были такими же золотистыми, как полоски на шикарном платье, а роскошные волосы напоминали цветом мед, капающий с ложки. Прекрасное лицо этой дамы сияло.

— Я вижу, что вы, — пробормотал Макс; он испытывал неприязнь к этой женщине.

— О… Макс! — воскликнула гостья. — Мне неслыханно повезло: теперь, когда я особенно нуждаюсь в поддержке, вернулся мой кузен Хорас. Хорас Хаббл. Это замечательно, не правда ли? Я самая счастливая женщина на свете! Разумеется, милая тетушка Грэбхем никогда не жалуется, но я знаю, что иногда бываю для нее обузой. А дорогой Хорас настаивает, чтобы я позволила ему занять место моего покойного папочки.

Мне сейчас так необходима направляющая рука мужчины, необходимы его забота и мудрость!

— Очень мило с его стороны, — заметил Макс.

Керсти по-прежнему стояла рядом с ним.

— Хорас Хаббл к вашим услугам, сэр, — объявил этот джентльмен, выбросив вперед руку и явив взорам присутствующих серебристо-красный жилет, обтягивавший его выпуклый животик — Гермиона о вас очень высокого мнения. Да, очень высокого. И тетя Грэбхем тоже.

Графиня, стоявшая рядом с племянницей и племянником, молча кивнула. Она была в своем неизменном платье из черной тафты. Ее маленькие черные глазки пристально смотрели на Макса сквозь черную вуаль» которую графиня почти никогда не снимала.

Керсти в смущении откашлялась.

— Очень рад видеть вас, — сказал Макс. Он попытался улыбнуться. — Но куда же смотрит Шанкс? Ведь я просил не беспокоить нас…

— О, бедняжка так стар! Мы сказали ему, чтобы он не утруждал себя, да, милейший Хорас? — прощебетала Гермиона. Она очаровательно улыбнулась, и на ее гладких щеках появились ямочки.

— Истинная правда, — кивнул Хорас. — Истинная правда.

Макс невольно поморщился. «О Боже, какой отвратительный чип!»

— Очень рад видеть вас, — повторил он. — Позвольте представить вам моего нового… секретаря, мисс Керсти Мерсер.

Девушка с упреком в глазах взглянула на Макса.

— Вот как? Женщина-секретарь? — удивился Хорас.

— Совершенно верно, — кивнул Макс. — Женщина-секретарь.

— Я, пожалуй, пойду, — пролепетала Керсти.

Только сейчас она поняла, что Макс все еще держит ее за РУКУ.

— Не забудь сказать своим родителям, что я, навещу их сегодня вечером.

— Да, конечно. — Она надела шляпку и завязала ленточки. — Я им скажу.

— Макс — очень передовой человек, — заметила леди Гермиона. — Кто еще кроме него может назначить женщину своим секретарем?

— Вы правы. Больше никто, — кивнул Хорас.

— А где вы служили до этого, мисс Мерсер? — поинтересовалась Гермиона.

Керсти присела в реверансе.

— Здесь, в замке, — ответила она.

— Здесь, миледи, — нахмурилась Гермиона— Я леди Гермиона Рашли.

— Да, миледи, — кивнула Керсти.

Графиня впервые подала голос:

— Вы служили здесь, моя милая? Вы, наверное, не поняли вопроса. Ведь мистер Россмара сказал, что только что вас назначил.

— Да, верно. Но раньше я занималась с детьми. Помогала мисс Ламентер, домашней учительнице.

— Служанка? — Гермиона приподняла свои золотистые брови. — Макс, какой странный выбор! Впрочем, ты действительно человек необычный… — Она подошла к Максу сбоку и взяла его под руку. — Ты не только необычный — ты передовой. И это замечательно!

Макс перевел взгляд с прекрасного лица Гермионы на ее налитые белые груди, видневшиеся в глубоком декольте. Она буквально повисла на его руке.

Керсти попятилась к двери.

— Было очень приятно с вами познакомиться, мисс Мерсер, — сказала Гермиона. — Я рада, что вы поможете мистеру Россмара. У него слишком много забот. Я постоянно твержу тебе об этом, не так ли. Макс?

Он не ответил. Он смотрел на Керсти и думал о том, что будет встречаться с ней ежедневно. Сердце его ликовало.

— Ну вот, теперь ты сможешь уехать, сможешь покинуть на месяц эти чудесные, но мрачные стены, — улыбнулась Термиона. — Ведь мисс Мерсер сумеет тебя заменить.

— Уехать? — спросила Керсти, уже открыв дверь. — Зачем ему уезжать?

Макс невольно вздохнул.

— Как зачем? — удивилась Гермиона. — Ведь мы с ним скоро обвенчаемся и отправимся в свадебное путешествие.

Глава 2

— Ну что? — Мэри, пухленькая горничная маркизы, остановила Керсти, когда та возвращалась из кабинета Макса. — Только не надо отворачиваться от меня, Керсти Мерсер! Меня прямо-таки распирает от любопытства. Чего хотел от тебя мистер Россмара?

Мэри была горничной уже не первый год. Как-то раз служанку сильно укачало в карете, и после этого она никогда не сопровождала семейство в поездках. Мэри оставалась в Кирколди и занималась гардеробом госпожи. А заодно сплетничала.

— Меня ждет Нилл. — скачала Керсти. Ее брата звали так же, как и юного виконта, наследника Кирколди. — Я уже опаздываю. — Девушке не терпелось поскорее выбраться из замка и побыть наедине со своим горем.

Макс потерян для нее. Она должна наконец-то смириться с этим.

— Но ты не можешь уйти, ничего мне не сказав! — воскликнула горничная.

Несколько лет назад Мэри овдовела, но не выказывала ни скорби по покойному, ни намерения снова выйти замуж. Однако она с огромным удовольствием рассказывала всем желавшим ее слушать о романтических связях слуг к служанок. Если же таковых связей не наблюдалось, то Мэри сама их придумывала.

— Я же помню, как вы с ним были близки, — продолжала горничная — Помню, как вы бегали целыми днями по болотам. А сейчас… Надо быть слепой, чтобы не видеть, как он на тебя смотрит. Он все время на тебя смотрит!

— Ты говоришь глупости, Мэри.

— Знаю-знаю, — радостно закивала горничная. — Я всегда говорю глупости. А мой отец… Как он ворчал из-за моей болтовни Тот день, когда я уехала жить к моей дорогой госпоже, стал самым счастливым днем в его жизни. Теперь я приезжаю домой только в гости. Папа утверждает, что я оглушила его своей трескотней. Но он просто притворяется глухим, чтобы не отвечать на мои вопросы.

Керсти была терпеливой девушкой, но и она в конце концов не выдержала.

— Поговорим завтра, Мэри. Обещаю тебе. Нилл будет…

— Мастер Макс… мистер Россмара — он уже не тот милый мальчик, с которым ты играла в детстве. Ты заметила, Керсти?

— Завтра мы с тобой все обсудим, — сказала Керсти. Сердце ее гулко стучало.

— Тебе не мешает хорошенько об этом подумать. Я не знаю, что произошло между вами в кабинете, но вы очень долго были там одни… Он тебя целовал?

— Мэри!

Горничная с удивлением посмотрела на девушку.

— Но. Керсти, я ведь задала тебе совсем безобидный вопрос… Безобидный, если, конечно, он тебя не целовал. Но теперь-то я знаю, что он тебя целовал. А обнимал ли он тебя?

Прижимал к груди?

— Мэри! Нет, ничего не было. Ни того ни другого. Даже если бы он не был джентльменом, я бы не позволила ему подобных вольностей. Но он джентльмен и обращался со мной почтительно.

— Тогда чего же он от тебя хотел?

— Завтра. — сказала Керсти. — Спокойной ночи, Мэри.

Пусть твой сон охраняют ангелы.

— Ангелы всегда охраняют мой сон, — усмехнулась Мэри — Что ж, пойду узнаю, не нужно ли ему чего. Он обычно часами сидит один в своем кабинете. Спрошу, не хочет ли он перекусить. Шанкс в последнее время стал таким забывчивым!

Значит. Мэри не видела, как пришли гости.

— Мне кажется. Макс… то есть мистер Россмара хочет побыть один.

Мэри лукаво улыбнулась.

— Ему хочется посидеть в одиночестве и подумать о тебе, верно? О, я в этом не сомневаюсь! Вы с ним говорили о прошлом?

Керсти пришло в голову, что Мэри должна что-то знать о леди Гермионе. При мысли об этой женщине у Девушки сжималось сердце.

— Значит, говорили? — не унималась горничная.

Чего она ожидала, когда шла к Максу? Что он будет просить прощения? Скажет, что совершил ужасную ошибку, прервав их дружбу много лет назад, и теперь хочет возобновить прежние отношения?

Макс стал рослым и сильным мужчиной. Его широкие плечи свидетельствовали о том, что он часто выезжал на поля и работал там вместе с простыми фермерами. С годами его каштановые волосы стали еще темнее, а чудесные зеленые глаза — выразительнее… Когда же он улыбался… О Господи, от его улыбки у любой женщины могло перехватить дыхание! У него были брови вразлет, высокие скулы и четко очерченные чувственные губы, ямочки на щеках, ровные белые зубы и еще одна ямочка на подбородке.

Керсти вздохнула. Ей хотелось прикоснуться к каждой его черточке — сначала пальцами, потом губами. Ужаснувшись собственным мыслям, она быстро прикрыла рот ладонью.

— В чем дело? — спросила Мэри, нахмурившись. — Что с тобой? Он что, обидел тебя? Поэтому ты и не хочешь ничего рассказывать? У него был очередной приступ гнева?

— Приступ гнева? — Керсти содрогнулась — но не от страха. — О чем ты говоришь, Мэри? У тебя слишком богатое воображение.

— Мое воображение здесь ни при чем, глупая! Если бы ты не витала в облаках, то знала бы, что он ужасный человек. И очень свирепый.

Керсти слышала про буйный нрав Макса, но не верила этим слухам. Он был ласковым мальчиком, а потом стал таким же ласковым юношей.

— Ты что, не знаешь, как он себя ведет? Запирается в комнате, и, говорят, слышно, как потом все бьется. А еще говорят, что он пьянствует, когда остается один или когда впадает в буйство.

— Не правда, Макс не способен на такое! — Керсти не на шутку разозлилась. — И я не собираюсь выслушивать про него всякие бредни!

— Ты его любишь.

— Я… — Керсти пошевелила губами, но ничего не сказала. — Ты начиталась глупых любовных романов, Мэри. Мне за тебя стыдно.

— Глупых любовных романов? Иногда ты тоже сидишь, уткнувшись носом в книжку.

— Мистер Диккенс не пишет любовных романов.

— Про что же тогда он пишет?

— Про жизнь, — заявила Керсти. — Про несчастных лондонских нищих и сирот.

Мэри фыркнула.

— Ты пытаешься сменить тему.

И Керсти действительно довольно быстро ее сменила.

— Ты знаешь леди Гермиону? — спросила она.

— Племянницу графини Грэбхем? — Мэри скорчила гримасу. — Она бывает у мистера Роесмара. Иногда, когда она приходит, он просит Шанкса сказать, что его нет дома.

— Они давно знакомы?

— Не знаю. Но про Хэллоус, особняк графини, ходит много слухов. Грамм и называет его «адской кухней, в которой вершатся все виды греха». К ночи туда прибывали экипажи. Там развлекаются, пьют вино, — глаза горничной округлились. — И бог знает чем еще занимаются. Говорят, ночью в каретах приезжают джентльмены. Иногда дамы. Но к утру все разъезжаются.

Керсти смутилась, неожиданно сообразив, что слушает Мари с раскрытым ртом.

— Неужели все эго происходит в ломе графини Грэбхем?

Но она такая достойная дама! К тому же в трауре, судя по всему.

— Может, и в трауре. Кроме леди Гермионы, у нее постоянно гостят три женщины. И ты наверняка их всех знаешь. Это Далия, Зинния и Уисчерия.

— Ты говорить загадками, Мэри.

— Говорю тебе, Далия, Зинния и Уистерия живут в Хэллоусе. Они щеголяют и платьях, которые стоят столько, что на эти деньги можно одеть всех мужчин, женщин и детей и поместье. Они красятся и сильно обнажаются, — с усмешкой продолжала горничная. — Правда, здесь их не часто увидишь — только когда они едут в своей карете в Эдинбург, чтобы в лучи потратить еще больше денег. Говорят, по ночам в Хэллоусе творится такое, что просто волосы встали дыбом.

— Спокойной ночи, Мэри, — сказала Керсти. — Поговорим завтра.

— Я расскажу тебе про Хэллоус поподробнее. — пообещала Мэри. — Оргии — вот что у них там происходит. А ведь по ночам всем молодым девушкам полагается сидеть дома, так что берегись.

Керсти покачала головой и направилась к лестнице. Если Нилл все-таки дождется ее и не уедет домой, то он встретит ее в дурном настроении. Только этого ей сейчас и не хватало!

Она вздрогнула, увидев экономку, миссис Могг — слуги называли ее Грамши, — сидевшую в своем кресле у очага. Эта сильно располневшая женщина уже долгие годы сложила в Кирколди, и они с Шанксом иногда относились друг к другу с большим уважением, иногда отчаянно ругались, но всегда защищали друг друга от нападок остальных слуг. Этим вечером Грампи читала какую-то потрепанную книжку, лежавшую у нее на коленях.

— Добрый вечер, миссис Могг, — поздоровалась Керсти, пересекая просторную кухню и направляясь к коридору, ведущему к черному ходу. — Надеюсь, вы читаете хорошую книгу?

Грампи захлопнула книжку и сунула ее в огромный карман своего необъятного фартука.

— Опять ты подкрадываешься ко мне исподтишка, — проворчала она. — Опять суешь свой нос куда не следует. То, что я читаю, тебя не касается, мисс, запомни!

— Ладно, запомню, — отозвалась Керсти, ничуть не обидевшись на столь резкую отповедь. — На этой неделе в Кирколди приедет, библиотека? Мне не хотелось бы опять ее пропустить.

— Ты ее уже пропустила. Теперь она приедет не раньше чем через две недели, так что придется тебе коротать время за работой. Оно и лучше. Безделье — вот твой бич, — Керсти Мерсер. Безделье и неподобающие мысли.

— Керсти что-то пробормотала себе под нос и исчезла в коридоре. Она прошла мимо мясной и рыбной кладовых и направилась к двери, выходившей в огород.

Нилл наверняка не дождался ее и уехал. Он был младше Керсти, но относился к ней как к своей подопечной. Когда они встретятся, ей придется выслушать от него много неприятных слов. Брат спросит, почему она так задержалась.

Объяснить это будет непросто.

Керсти предстояло идти пешком довольно долго, чтобы добраться до фермерского поселка, в котором она прожила всю жизнь.

Теперь у нее будут комнаты в замке. Подумать только — собственные покои, где можно при желании уединиться!

И письменный стол в кабинете Макса. Для нее он навсегда останется Максом. Они будут сидеть в одной комнате и будут часто видеться — возможно, каждый день.

Керсти внезапно остановилась; она вспомнила о том, что Макс обручен и скоро женится на красавице леди Гермионе Рашли. Что ж, с этим придется смириться.

Они уедут в свадебное путешествие — так сказала эта дама.

Керсти тяжко вздохнула. Все эти годы она скорбела — и до сих пор скорбит — о том, что потеряла Макса, но не смела: представить его с другой женщиной. Что ж, теперь придется представить. Скоро она увидит рядом с ним жену.

Из горла девушки вырвался глухой стон.

Глупая мечтательница! Он джентльмен, а она дочка нищего фермера. Но у нее есть прекрасная возможность выбраться из нищеты, и эту возможность предоставил ей он, Макс.

В сгущавшихся сумерках она увидела темную фигуру, внезапно появившуюся из-за кустов.

— Керсти! — окликнул сестру Нилл. — Почему ты так долго?

Девушка тихонько вскрикнула и, схватившись за сердце, покачнулась.

— Хватит ломать комедию, — проворчал Нилл. — Ты меня не проведешь, не надейся.

— Из-за тебя у меня случился апоплексический удар, — охнула Керсти и, подогнув колени, опустилась чуть ли не до земли — этим штучкам она научилась в детстве у Макса. — Быстрее зови доктора! Мне очень плохо, но я постараюсь продержаться — ради наших родителей; Ох, мое сердце! Оно сейчас выпрыгнет из груди!

Нилл весело расхохотался. Он не умел долго сердиться.

— Посмотри на себя, сумасшедшая! Еще немного — и ты запутаешься в своих юбках, тогда тебе и впрямь не поздоровится. Прекрати сейчас же, Керсти!

Она кашлянула, несколько раз шумно вздохнула и сделала вид, что утирает пот со лба.

— Кажется, мне уже лучше. Наверное, выживу, если ты больше не будешь меня ругать, Нилл. Мне нужно успокоиться.

Если бы здесь был доктор, он сказал бы тебе то же самое.

— Я волновался за тебя, — сказал Нилл. В отличие от Керсти он был темноволосым, и это казалось странным. Ведь у отца были светлые волосы, а у матери — рыжеватые. Однако на лице Нилла сияли такие же ослепительно голубые глаза, как у сестры.

— Не сердись, — сказала Керсти. — Но я знаю, что родители получили записку с сообщением о том, что я задержусь.

Так что они не должны беспокоиться. Разве что за тебя.

Нилл нахмурился.

— Они не станут беспокоиться за такого крепкого мужчину, как я. Почему ты так долго? Ты же сказала мне, что в замке нечего делать.

Керсти с улыбкой посмотрела на брата. Нилл действительно был крепким молодым человеком.

— Надо было кое-что обсудить, — уклончиво ответила девушка;

— Обсудить?..

— Поговорить о моей новой должности. Я очень рада, что получила такое хорошее место.

— Вот как? Я думал, тебя устраивает твоя нынешняя должность.

Керсти подхватила брата под руку, и они почти бегом спустились с холма, на котором стоял замок. Испуганные птицы спорхнули с веток и промелькнули быстрыми темными тенями в вечернем небе. В воздухе уже ощущалась ночная прохлада.

Только сейчас девушка поняла, что действительно очень долго пробыла в замке.

— Значит, ты недовольна своей должностью? — спросил Нилл.

— Очень довольна. Во всяком случае, большую часть времени. Но мне наскучило делать одно и то же. К тому же юные Стоунхейвены скоро перестанут нуждаться в моих услугах.

Нилл взял сестру за руку и побежал к поселку. Керсти едва поспевала за ним.

— Не так быстро, болван! Я сейчас упаду! — закричала она.

Нилл тут же остановился. Однако по-прежнему держал сестру за руку. Он считал, что должен заботиться о ней и защищать ее. И вдруг Нилл обнял девушку за плечи и обернулся.

Пытаясь вырваться, она спросила:

— В чем дело?

— Посмотри туда, — сказал Нилл. — Это он — всадник на огромном коне. Отец его уже видел, теперь увидишь и ты.

Керсти обернулась. На вершине холма вырисовывался темный неподвижный силуэт всадника на рослом коне.

— Видишь? — спросил Нилл.

Керсти вцепилась в руку брата.

— Вижу. — Она вспомнила предостережение Мэри. — Почему ты раньше про него не говорил?

— Отец запретил. До тех пор пока сам не увидел, он заявлял, что я придумываю, повторяю слова мамы — она тоже утверждала, что видела всадника. Мы не хотели пугать тебя этими рассказами. Я видел его уже три раза. И Росс тоже видел.

— Он ускакал, — сказала Керсти. — Скрылся за холмом Но кто же он?

— Не знаю. Постараюсь узнать. Только отцу об этом не говори.

— Ладно, не скажу. Идем скорее! — Керсти потянула брата за рукав.

— Постой, — сказал Нилл. — Эта новая должность в замке… Тебе будут больше платить?

Керсти закусила губу.

— Я не спросила.

— Так кто же из нас болван? Тебе предлагают работу, ты соглашаешься, но даже не спрашиваешь про жалованье «Чем скорее я честно расскажу при свою новую должность, тем лучше», — решила Керсти — Нилл… — Она снова потянула брата за рукав, и они стали спускаться к поселку — оттуда доносились веселые голоса детей и слышался собачий лай.

— Ты чего-то боишься? — неожиданно спросил Нилл. — Что случилось?

— Ничего не случилось. Просто я хочу, чтобы ты за меня порадовался, понимаешь?

Он остановился и внимательно посмотрел на сестру.

— Нет, не понимаю Чему я должен радоваться?

— Тому, что я буду жить в замке! — выпалила девушка, стараясь не смотреть в лицо брату.

Нилл промолчал. Они снова стали спускаться.

— Так будет лучше для всех нас, — продолжала Керсти. — В доме станет больше места… и больше денег, я уверена. Я по-прежнему буду приносить свой заработок домой, но жить мне придется там.

— Лучше для всех нас? — переспросил Нилл. — Керсти, ты не можешь от нас уйти!

— Могу. — Она наконец-то посмотрела в лицо брату. — Мы уже оба взрослые, Нилл, и должны сами устраивать свою жизнь. Когда-нибудь ты тоже уйдешь из родительского дома.

— Я не уйду.

— Уйдешь Женишься и уйдешь.

— Почему тебе придется жить там? — спросил Нилл. — Почему гы не можешь выполнять свои новые обязанности и по-прежнему жить с нами?

— Мне нужно постоянно находиться в Кирколди. У меня будет множество очень важных дел, поэтому мне лучше не отлучаться из поместья надолго.

— Мне не нравится, что ты будешь жить там одна. Не нравится, что ты будешь жить в комнате для прислуги. Одно дело — работать у Стоунхейвенов, как мы всегда работали, и совсем другое — постоянно прислуживать им.

Керсти зашагала быстрее. Они приближались к фермерским домикам. Из дверей, открытых навстречу вечерней прохладе, лился свет ламп — Ты должна им сказать, что не хочешь там жить.

— Я уже согласилась. Завтра я соберу вещи и устроюсь в замке.

— Завтра? Не, Керсти… Мама очень огорчится, ты же знаешь.

— Я ведь буду жить совсем близко. И смогу часто видеться с вами со всеми.

— Об этом замке ходят такие слухи…

Слухи, опять слухи…

— Все слухи — ложь. Если бы ты провел в замке столько же времени, сколько я, ты бы это знал. Там нет никаких привидении.

— Все говорят, что есть. Но меня беспокоят не привидения, а живые люди, с которыми ты будешь там встречаться.

Этого она и боялась.

— Нилл, я буду очень осторожна.

— Ты всегда говорила, что больше всего на свете любишь своих близких.

— Так и есть.

Нилл нахмурился и покосился на сестру.

— Тогда почему же ты нас бросаешь?

— Я не бросаю вас. Я буду жить совсем рядом. На холме.

Немного помолчав, Нилл неожиданно спросил:

— Ты все время его помнила, да?

— Не понимаю, о чем ты.

— Ей никогда не удавалось обмануть брата.

— Ты хочешь уйти туда, чтобы быть рядом с ним, верно?

Лгать она не умела, но и признать правду тоже не могла.

— Я ухожу, потому что у меня появилась возможность больше зарабатывать и помогать семье.

— Ну что ж, — проворчал Нилл, — будем надеяться, что ты не погубишь нашу семью. Но у меня есть глаза, и мне не нравится то, что я вижу. Если ты бросишь нас, то наверняка всех погубишь.

Глава 3

«Если ты бросишь нас, то наверняка всех погубишь».

.После этих слов Нилл замолчал, и Керсти поняла, что брат очень расстроился. Но она хотела быть хозяйкой своей судьбы, а Нилл, очевидно, не желал с этим считаться.

Когда они приблизились к дому, Керсти увидела в дверях худощавую фигуру отца. Он поднял руку, помахал им и крикнул:

— Наконец-то! Наверное, проголодались? Мама сердится, что ужин простыл.

Отец не умел сердиться, даже если очень старался.

— Не огорчайтесь! — крикнула Керсти в ответ. — Мы съедим холодный ужин, правда, Нилл? Это будет нам наказанием.

Хотя даже холодный ужин растает у нас во рту.

— Маленькая негодница! — рассмеялась Гейл, подошедшая к мужу. — Думаешь, лесть всегда тебе поможет?

— А разве нет? — улыбнулась Керсти.

— Не беспокойтесь, ужин горячий, — сообщила Гейл. — Мойте руки и заходите в дом. Мы с Робертом ждали вас. Вашему папе нужно есть вовремя, так что не заставляйте его снова ждать.

«Я уже слишком взрослая, чтобы выслушивать подобные нравоучения», — подумала Керсти. Пораженная этой мыслью, она машинально вымыла руки в корыте у двери и вытерла полотенцем.

Затем брат с сестрой вошли в дом, уселись за деревянный стол — сколько помнила Керсти, они всегда сидели за этим старым столом — и стали смотреть, как мать наливает в оловянные миски ячменную похлебку. Потом Гейл положила перед ними овсяные лепешки.

И тут девушка вдруг почувствовала, что ужасно проголодалась. Как обычно, все ели молча. И каждый раз, когда Керсти поднимала голову, она встречала вопросительный взгляд Нилла. Он ждал, когда сестра сообщит родителям свою новость. Внезапно Керсти поняла, что уже не хочет есть, и отодвинула от себя миску.

— Все? — спросила Гейл. — Почему ты так мало съела? Ты такая худенькая…

Керсти улыбнулась.

— А ты? Дунет ветер — и тебя унесет в долину. Я удивляюсь, откуда в тебе столько сил.

— У меня замечательный муж и замечательные дети. Когда вы все сидите за этим столом, я наполняюсь силами.

Керсти опять встретила взгляд Нилла.

— Сегодня вечером у нас будет гость, — проговорила она, потупившись. — Мистер Россмара просил передать, что заедет к вам ненадолго.

Роберт положил свою ложку на стол и внимательно посмотрел на дочь.

— Я не знал, что ты дружишь с Максом Россмара, Керсти.

— Я не дружу с ним и не враждую, — сказала девушка. — Он управляет этим поместьем и поручил мне сообщить вам о своем визите. Что в этом плохого?

— Конечно, в этом нет ничего плохого, — согласилась Гейл и взглянула на мужа. — Мы с удовольствием поговорим с мистером Россмара, не так ли, Роберт? Маркиз очень высокого мнения о своем племяннике — значит, мы тоже должны его уважать.

Роберт что-то буркнул себе под нос.

— Я знал, что ты мне не все сказала, — заявил Нилл и поднялся из-за стола. — Ты делаешь это из-за него, да? Как можно быть такой глупой?

— Нилл! — Мать схватилась за горло. — Не смей так разговаривать с сестрой!

— Что происходит? — нахмурился отец; — Прекратите ссориться!

— Давайте поговорим спокойно, — сказала Гейл. — Не надо кричать. Я уверена: Керсти расскажет нам все, что нам следует знать.

— О да, кое-что нам все-таки следует рассказать, верно, Керсти? — проворчал Нилл.

— Спасибо, что разрешил мне говорить, — сказала девушка. — Ничего страшного не случилось. Просто мне предложили другую должность в замке. Это очень хорошее место, и я знаю, что вы порадуетесь за меня.

— Скажи им все, — настаивал Нилл.

Керсти взглянула на брата проговорила:

— Я буду жить в замке, чтобы меня всегда могли найти, если появится такая необходимость.

— Ох, Керсти… — вздохнула Гейл, уронив руки на колени.

Нилл рыском распахнул дверь и остановился на пороге.

Его широкие плечи вырисовывались на фоне темного небо.

— Видишь, что ты наделала? — проговорил он не оборачиваясь. — Видишь, что ты сделала с мамон?

Керсти переводила взгляд с матери на отца.

— Но это прекрасное место, — сказала она. — Я там многому научусь, и со временем мы все станем жить лучше. Прошу вас, порадуйтесь за меня.

— Твое место — здесь, с нами, — заявил отец. — Ты нужна маме.

— Оставь ее, — сказала Гейл. — Ей надо самой устраивать свою жизнь. Если она этого хочет — что ж, тогда я рада за нее.

— Я буду часто к вам заходить, обещаю.

— Станешь заходить, когда появится настроение, — усмехнулся отец.

Нилл обернулся.

— Кажется, к нам едут… Если только кто-то из наших соседей не приобрел рослого породистого коня.

Сердце Керсти екнуло, но она постаралась не выдать своего волнения.

Послышался дробный стук копыт, и вскоре у порога появился Макс. Нилл по-прежнему стоял в дверях. Он даже не поздоровался с гостем.

— Нилл — окликнул юношу отец. — Поприветствуй, пожалуйста, мистера Россмара.

Нилл молча отошел в самый темный угол.

— Добрый вечер, мистер Мерсер Здравствуете миссис Мерсер. — Макс вошел в дом. — Надеюсь, Керсти сообщила вам о моем визите?

— Да, сообщила, — отозвался Роберт.

Гейл встала и быстро убрала со стола грязную посуду — Вы поужинаете с нами, мистер Россмара? Не желаете выпить?

— Нет, спасибо, миссис Мерсер, вы очень добры Я заехал, чтобы поговорить с вами. Вернее, мне хотелось бы убедиться, что вы не станете возражать, если Керсти поступит ко мне на службу.

Нилл что-то проворчал в своем углу, но Керсти даже не взглянула в его сторону.

От верховой езды волосы Макса растрепались, лицо раскраснелось И Керсти казалось, что ему тесно в маленьком домике ее отца А его манеры, его осанка, его жесты — все было из другого мира, из мира богатых.

— Керсти говорит, что будет жить в замке, — сказал Роберт. — Странно, что вы утруждаете себя такими пустяками, как обеспечение ее жильем.

— Это не пустяки, — возразил Макс, глядя на девушку, а не на ее отца. — Она мне далеко не безразлична.

При этих словах Макса Керсти вспыхнула. Она не смела взглянуть на родителей.

— Ты объяснила, в чем будут заключаться твои новые обязанности? — спросил он.

Девушка покачала головой.

— Когда-то я говорил вам, — продолжал Макс, — что Керсти — очень способная ученица. Когда она была девочкой, я многому ее научил. Она хотела знать все, что знал я, и прекрасно все усваивала. И вот сейчас я хочу предоставить ей возможность воспользоваться своими знаниями.

— Щеголять знаниями — не женское дело, — заявил отец — Ее место дома Нас вполне устраивает ее нынешняя должность.

Она помогает мисс Ламентер заниматься с детьми, и этот опыт пригодится ей в будущем, когда у нее появятся собственные дети.

Керсти потупилась. Отец еще никогда не говорил так резко.

Воцарилась гнетущая тишина. Наконец Макс спросил.

— Но Керсти объяснила, что будет помогать мне?

В следующее мгновение Нилл вышел из темного угла и сказал:

— Помогать вам? Кем же она будет?

— Моим секретарем, — с невозмутимым видом ответил Макс — Из нее получится отличная помощница. Она значительно облегчит мне жизнь.

— Очень интересно, — пробормотал Роберт.

Керсти взглянула на него и вцепилась дрожащими пяльцами в юбку Она еще никогда не видела отца таким сердитым.

Роберт сидел, насупившись и сжав кулаки. Нилл подошел к нему и проговорил:

— Предоставь это мне, отец. Я поговорю с мистером Россмара как мужчина с мужчиной. Если он думает, что мы настолько глупы, если думает, мы не понимаем, чего он хочет… потерь, он очень быстро прозреет.

Гейл нащупала рукой стул и тяжело опустилась на сиденье.

— Останови его, Роберт, — пробормотала она. — Он не понимает, что говорит.

— Я не позволю…

— Замолчи, Нилл — прикрикнул на сына отец. — Нам надо выслушать мистера Россмара.

— Спасибо, — кивнул Макс. — Я введу Керсти в курс всех моих дел. Я полностью ей доверяю и знаю, что она станет мне хорошей помощницей.

— Но где она будет заниматься этими делами? — спросил Роберт.

— В моем кабинете — В вашем кабинете? Вместе с вами?

После короткой паузы Макс сказал:

— Никто не подумает ничего плохого, уверяю вас.

— Почему что моя Керсти — дочь фермера?

— Потому что я назначил ее на эту должность, а со мной привыкли считаться. Странно, что вы задаете такие вопросы.

— Мы простые люди, мистер Россмара, и мы знаем свое место. Но должен вам сказать, что бедняки так же дорожат своими детьми, как и богатые А может, даже больше. Мы не отпускаем их от себя — и не потому, что не имеем такой возможности, а потому, что не хотим.

— Вы знаете меня уже много лет, мистер Мерсер. И вы прекрасно знаете моего отца. Поэтому меня удивляет ваша враждебность. Я думал, вы будете рады, что Керсти получила в поместье хорошее место.

— Прежде моя дочь не давала мне повода стыдиться за нее.

Макс пристально посмотрел на Керсти. Почувствовав на себе его взгляд, она подняла голову — Я не хотел огорчать твоих родителей, — проговорил Макс вполголоса.

Они стыдятся за нее Какая нелепость!

— Я знаю, — ответила Керсти. — Просто родители еще не успели привыкнуть к этой новости Гейл заерзала на стуле.

— Понимаете, я никогда не видела замок изнутри, но много О нем слышала. Керсти не привыкла к такой жизни.

— Я служила у маркиза несколько лет, — проговорила Керсти, еще больше смущаясь. Родители обращаются с ней как с маленькой девочкой! — Я хорошо знаю Кирколди, это замечательный замок. Вы должны радоваться, что мистер Россмара предоставляет мне такую возможность…

— Она будет жить в крыле для прислуги, где-нибудь в маленькой комнатке, — сказал отец. — Если что-нибудь случится, к кому она обратится за помощью?

Макс подошел вплотную к Роберту, тот поднял голову и посмотрел ему в лицо.

— Я знаю Керсти с детства и по-особому к ней отношусь.

Она будет жить не там, где Живет прислуга. И при желании она всегда сможет обратиться за помощью. Она обратится ко мне.

— Вы очень добры, — заметил Нилл. — Но если Керсти не будет спать среди слуг, то где же тогда она будет спать?

— Я предоставлю ей покои в Ив-Тауэр. Там очень удобно.

Она получит все, что только пожелает.

Девушка посмотрела на отца, потом на Мать. Было очевидно, что они не доверяли Максу.

— Ив-Тауэр… — протянул Роберт. — Там что, живут слуги?

Макс поджал губы.

— Нет, слуги там не живут, — резко проговорил он.

Роберт снова поднял голову.

— Кажется, и маркиз с семьей не живут в… этой башне, верно? — — Да, верно. А гости обычно останавливаются в Адам-Тауэр.

Нилл шагнул к Максу, но отец схватил его за рукав и сказал:

— Погоди, Нилл. Значит, моя дочка будет одна в этой башне, так, мистер Россмара?

Макс сквозь зубы процедил:

— Мои покои тоже находятся в Ив-Тауэр, Роберт.

Керсти почувствовала головокружение. Но она не собиралась сдаваться. Отец с братом унижали ее своими намеками.

Унижали в присутствии Макса.

— Я пришел к вам, потому что так захотела Керсти, — проговорил он. — Приличия требую г, чтобы я заручился вашим согласием. Если вы будете против, мне придется отказаться от намерения принять на службу вашу дочь.

.Керсти судорожно сглотнула и в ярости сжала кулаки.

Почему ее родители решают ее судьбу? Она взрослая женщина и может сама принимать решения.

— Мистер Россмара скоро женится, — заявила Керсти — и не узнала собственный голос. — Его невеста — леди Гермиона Рашли, племянница графини Грэбхем.

, — Это правда? — спросил отец.

— Правда, — ответила Керсти.. — Скажите им, сэр.

— Сэр… — пробормотал Нилл. — Теперь ей придется называть сэром человека, с которым она когда-то играла. А он поселит ее у себя в замке.

— Говорю тебе, Нилл, он скоро женится, — сказала девушка.

— И кем же тогда ты станешь? — спросил Нилл. — Кем станешь, если останешься рядом с ним и будешь по-прежнему играть ту роль, которую он тебе предназначил?

Макс пристально посмотрел на юношу.

— Нилл, какую роль ты имеешь в виду?

— Выполнять ваши приказания. Мы хотя и простые люди, но хорошо знаем, как легко такой мужчина; как вы, может воспользоваться такой невинной девушкой, как моя сестра.

Гейл вскрикнула, а Керсти закрыла рот ладонью.

Нилл между тем продолжал:

— Вы погубите Керсти. Куда она тогда пойдет? Что тогда с ней будет? Если же вы оставите ее у себя, она станет вашей любовницей — содержанкой, живущей под одной крышей с женой своего господина. У вас бесчестные намерения, и вы сами это прекрасно знаете. Только вы не приняли в расчет меня.

— Ни слова больше! — крикнул Роберт, шагнув к сыну. — Не смей говорить такое в присутствии матери!

— А вы, Роберт? Что вы думаете о моих намерениях? — вкрадчивым голосом проговорил Макс, и сердце девушки затрепетало.

— Полагаю, мы оба это знаем. Не стоит повторять то, что уже было сказано. Керсти всегда вам нравилась, признайтесь.

— Конечно, — кивнул Макс.

— Но она недостаточно хороша для вас. Иначе вы не бросили бы ее, перед этим дав ей повод надеяться на большее.

Керсти хотелось бежать вон из дома. Сейчас она переживала самые ужасные минуты в своей жизни.

— Поосторожнее, — предупредил Макс. — Вы боитесь оскорбить чувства вашей жены. Советую вам позаботиться также о дочери.

— Сейчас я забочусь только о своей дочери. Я должен направлять ее. Сама она не может принимать важные решения.

Керсти еще очень молода.

— Вы напрасно беспокоитесь, — сказал Макс. — Поверьте, я никогда не обижу Керсти.

— У вас просто не будет такой возможности, — заявил Нилл. — Керсти не вернется в Кирколди. Ни за что. Так что садитесь на своего коня и отправляйтесь к себе в замок!

— Таков ваш ответ, мистер Мерсер? И ваш, миссис «Мерсер?

Гейл тихонько плакала.

Вскинув подбородок, Роберт заявил:

— Я поговорю об этом с вашим дядей.

— Мои дядя уже знает, — сказал Макс.

Керсти захлестнула волна эмоций. Вот так всегда: мужчины решают судьбу женщин, они указывают им их место, и тем остается лишь безропотно следовать этим указаниям.

— Я приняла предложение мистера Россмара, — заявила девушка, нарушив молчание. — Я дала слово, — продолжала она. — Я считаю, что предложение мистера Россмара — большая честь для меня. Это действительно очень ответственная должность.

— Должность содержанки? — осведомился Нилл. — Я убью его, пока он не обесчестил тебя!

Керсти взглянула на брата.

— Нилл, придержи свой болтливый язык. О чем ты только думаешь?

— Я думаю. Что ему очень удобно жениться на знатной даме и завести для развлечения любовницу. У всех джентльменов есть любовницы, гак у них принято А его жена… она заведет для развлечения любовника. Заведет, как только родит ребенка.

Керсти похолодела. Она не могла поверить, что ее брат предполагает такие чудовищные вещи. А отец даже не пытается его унять — значит, с ним согласен.

— Завтра я должна перебраться в замок, — сообщила Керсти. — Мы с мистером Россмара договорились, и я не откажусь от своего слова. Конечно, я надеялась, что вы за меня порадуетесь… Но что ж, я все равно поступлю так, как считаю нужным. Я не маленькая девочка и сама решаю, как мне жить. Спасибо, что пришли, сэр. К сожалению, здесь вас приняли не очень гостеприимно. Но я уверена — мои родители и брат когда-нибудь поймут, что в вашем предложении нет ничего предосудительного.

— Керсти, — Роберт подошел к дочери, — ты уйдешь, даже если мы этого не хотим?

Глядя на отца, девушка прошептала:

— Да, папа, уйду. Ты говоришь не то, что думаешь. Ты знаешь мистера Россмара уже много лет. Он был добрым мальчиком, а теперь стал настоящим джентльменом. Ты должен верить ему так же, как верю я.

— Я не стану говорить то, что у меня на уме, — заявил отец, — Скажу только одно: в последние годы ты была несчастной девушкой, потому что кто-то сделал тебя такой.

Керсти почувствовала, что краснеет.

— Я уже приняла решение. — Она обернулась к Максу. — Я приду к вам утром и приступлю к своим обязанностям.

— Керсти…

— Хватит, Нилл! — одернул сына Роберт. — Не будем больше спорить. Ну что ж, прощай, Керсти Мерсер.

Девушка в изумлении посмотрела на отца.

— Роберт, не-ет! — закричала Гейл. — Роберт, не говори так!

— Не надо, папа, — прошептал Нилл.

Судорожно сглотнув. Роберт проговорил:

— Уходи прямо сейчас, дочка. Ты сделала свой выбор: решила ради него бросить семью. Твое присутствие расстраивает мать. Я не хочу, чтобы она страдала. — Он пристально посмотрел на Макса. — Вы разбили крепкую семью, но вы еще пожалеете об этом.

— Папа, я ухожу не навсегда, я только…

Роберт махнул рукой, и Керсти умолкла.

— Уходи прямо сейчас, — повторил отец.

— Папа, прошу тебя…

— Убирайся немедленно! Уходи с тем, кого выбрала, хотя он не сделал для тебя ничего хорошего. Забудь нас, а мы забудем тебя. У тебя нет отца, а у меня нет дочери.

Глава 4

Двадцать лет. Двадцать лет она ждала того, что ей причитается. Целую вечность. Но ожидание наконец закончилось.

Пришло время справедливости, и она, Гертруда Грэбхем, уже потирала руки, предвкушая свое торжество. Как жаль, что все ее так называемые союзники, ее эмиссары, ее пешки, были полнейшими идиотами и идиотками!

Гертруда вздохнула и откинула с лица вуаль — надоевшую, но необходимую деталь туалета, которую она носила почти с религиозным рвением. (Религиозным? Ха, какое смешное слово! Ее единственной религией было собственное удовольствие — удовольствие во всем ) Однако следовало соблюдать осторожность, особенно там, где ее могли узнать.

Услышав, как открывается дверь спальни, она поспешно поднялась и набросила на лицо вуаль.

В комнату проскользнул Хорас Хаббл. Он тотчас же притворил за собой дверь.

— Со мной это лишнее, Герти. Ты знаешь, кто я, а я знаю, кто ты. Не создавай себе лишних неудобств. Давай лучше выпьем.

Она взглянула на него с отвращением, однако промолчала и снова села на диван. Присутствие Хораса создавало невероятные сложности. Придется проявлять осторожность, иначе вмешательство Хораса окажется роковым. Его неожиданный приезд в Шотландию — она ведь была уверена, что он умер во Франции, — не на шутку ее напугал. Мало того, что он жив, — так еще становится поперек дороги!

— Как обычно, Герти? — спросил он. — Виски с водой?

Гертруда презрительно фыркнула.

— Было бы лучше, если бы ты обращался ко мне официально, Хаббл.

Он переоделся в бархатный камзол цвета молодой весенней листвы и тщательно расчесал свои блестящие длинные локоны.

— Я что же, должен называть вас «графиня», моя милейшая подруга? Моя старейшая подруга.. — добавил Хорас с усмешкой.

Она подавила свой гнев.

— Да, называй «графиня».

Хаббл сложил руки на животе и склонился в поклоне.

— Хорошо, графиня. Давайте же выпьем по бокалу виски с водой.

— Теперь я пью неразбавленное. — проговори та дама, разглядывая свои бриллиантовые кольца, которые носила поверх черных атласных перчаток. — Кто знает, какая гадость может оказаться в воде?

Хаббл что-то буркнул себе под нос и принялся наливать виски Этот негодяй слишком долго путался у нее под ногами, но почти год назад он внезапно исчез из поля зрения, и она очень надеялась, что больше никогда не увидит его.

— Почему ты решил приехать в Шотландию? — спросила Гертруда, досадливо поморщившись.

Хаббл резко обернулся, расплескав виски из обоих бокалов, которые держал в руках.

— Вы не рады меня видеть? Я крайне огорчен, графиня.

Он протянул ей бокал, пролив немного виски ей на платье.

— Я спрашиваю: зачем ты приехал? — проговорила она, все больше раздражаясь.

Хорас без приглашения уселся на диван рядом с графиней.

— Я слушаю, Хаббл. Зачем ты приехал?

— Я отправился на континент по поручению друга, а вы собрали веши, закрыли свой лондонский дом и попытались скрыться.

Гертруда улыбнулась. Он очень точно описал ее действия.

— Ты набивал свои карманы золотом и не собирался делиться со мной. Почему я должна была о тебе беспокоиться?

— Это не так. — Хорас энергично покачал головой, и его локоны рассыпались по плечам. — Мое предприятие обернулось полной катастрофой. Один французский фермер явился в полицию и обвинял меня в том, что я похитил его дочь — с «аморальной целью». Представляете? Неблагодарный пес! Он получил немалые деньги, а я уже нашел покупателя на эту девчонку. Но мне пришлось отдать все, что я имел, чтобы выбраться из Франции живым — Ты всегда был неудачником, — бросила Гертруда.

Она отхлебнула из своего бокала и, закрыв глаза, сделала глубокий вдох.

— Не очень-то хорошо вы со мной поступили, — заметил Хаббл. — Вы приобрели этот прекрасный дом, уютно устроились здесь вместе со своими подружками, а меня не позвали. — Он с обиженным видом выпятил свои красные губы.

— Совершенно верно, не позвала.

— Вот почему, узнав, что вы уехали на север, я тут же поспешил за вами. Хотелось выяснить, что вы затеваете. Иными словами, милейшая леди, я приехал сюда, чтобы защитить собственные интересы и не упустить своей доли пирога.

Ох, мерзавец!

— Мои дела тебя не касаются, Хорас. Но здесь не происходит ничего такого, что могло бы тебя заинтересовать. Мы живем в Шотландии уже год. Мне подходит этот климат. К тому же здешняя жизнь более спокойная. Возможно, я никогда не вернусь в Лондон.

— Ах вот как? — Он сделал глоток виски и утер губы рукавом. — В Лондоне — вся ваша жизнь, милая леди. Нет, придется вам придумать предлог получше. Вы так лебезите перед Россмара. Все дело в нем, не так ли? А наша малышка Гермиона играет роль стыдливой девственницы, дрожащей от нетерпения стать его женой. Замечательно! Стоит вам сказать несколько слов, и…

— Довольно! — Так и есть: этот негодник собирается мутить воду. — Хорас, ни слова больше, ты понял?

— Едва ли ваше положение…

— Французские девственницы… — вполголоса проговорила Гертруда, глядя в свой бокал. — У меня есть несколько друзей-французов, которых заинтересует человек, присвоивший себе право торговать французскими девочками.

Хаббл закашлялся.

— Вы этого не сделаете!

— Ты так думаешь?

— Ну что ж… — Его нижняя губа дрожала. — Ладно, терзайте меня, но дайте мне шанс сослужить вам хорошую службу. Я не хотел этого делать — во всяком случае, таким способом, — но у меня нет выбора. Один малый рассказал мне весьма любопытную историю.

— Кто именно? — Обманом ее не возьмешь!

— О, его имя не имеет значения, но он не любит привлекать к себе внимание и сейчас очень озабочен тем, что его персоной все-таки заинтересовались.

Гертруда закашлялась.

Хаббл улыбнулся.

— Я вас заинтриговал, не так ли?

Она поморщилась.

— Не имею понятия, о чем ты говоришь.

— Вообще-то я не говорю ничего особенного. Просто мне известно, что вы затеяли, известно, как именно вы намерены осуществить свой план…

Сердце ее забилось быстрее. Откуда он знает? Этого не может быть!

— Ты утомил меня, Хаббл. — Она зевнула. — Поживи здесь еще день-два, если нужно, а потом убирайся. Найди себе другую дойную корову.

— Одна царственная особа… — с многозначительной улыбкой начал Хорас.

Гертруда подалась вперед.

— Королева? При чем здесь она?

— Нет, я говорю не о королеве. Я говорю про человека, которого больше нет с нами, но который прославился своими пороками, особенно когда был регентом. Впрочем, вы это знаете. Однако джентльмен, неплохо знавший этого человека, женат или был женат на некоей леди Каролине Лэм. Уильям Лэм, лорд Мельбурн. Причем он до сих пор с нами. По его словам, многие аристократы задрожат от страха, если ваши поиски увенчаются успехом. Что вы намерены делать в этом случае? Пригрозите, что обнародуете свою находку? Предложите вычеркнуть из вашего списка имена тех, кто хорошо заплатит?

Гертруда стиснула зубы. Как ему удалось об этом узнать?

Неужели он в самом деле знает, что именно она ищет в Шотландии и что собирается предпринять?

— Советую укоротить язычки вашим девочкам, — продолжал он. — Спору нет, они прелестны и приносят вам неплохой доход, обслуживая состоятельных джентльменов, но по крайней мере одна из них чересчур болтлива. — Он усмехнулся. — Впрочем, меня это обстоятельство даже радует. Если бы это прелестное создание не проговорилось одному мужчине — назову его пока «виконт М.» — про некий журнал, то я бы никогда не узнал, что вы затеяли.

— Ты ничего не знаешь! — прошипела Гертруда. — Убирайся!

— Молодой Россмара — вот ключ к вашим поискам, не правда ли?

— Ни слова больше!

— Вот почему вы здесь. Но как он связан с давним скандалом? Кто-то дал ему журнал?

— Не понимаю, Хорас, о чем ты говоришь.

Гертруда с озадаченным видом поглядывала на собеседника.

— Похоже, сегодня он вас разочаровал, — улыбнулся Хаббл. — Обычно мужчина по-другому говорит с дамой, на которой намерен жениться. Вы со мной согласны?

— Он же сказал, что устал.

— Ха! Просто ему не до вас. Вернее, не до Гермионы. Моя дорогая кузина совершенно не интересует Макса. Как только та девушка вышла из комнаты, он совсем перестал нас слушать, а потом любезно попросил уйти. Я абсолютно уверен, что после нашего ухода он отправился ее искать.

— Глупости! — выпалила Гертруда. — У меня нет оснований подозревать мистера Россмара в неискренности. Он управляет огромным поместьем — самым большим в Шотландии.

Хаббл встал, зевнул.

— А эта мисс Мерсер недурна собой. Свеженькая. Уверяю вас, он интересуется только ей. Возможно, чувствует родственную душу. Как-никак, они оба из низов.

— Придержи язык, Хаббл! Макс Россмара — приемный сын Струана, виконта Хансингора. Маркиз Стоунхейвен — его дядя. А Макс — правая рука маркиза.

— Кроме того, он был безродным бродяжкой, пока виконту не взбрело в голову его спасти — разумеется, вместе с его миленькой сестренкой. Здесь много странного, не так ли? Но меня это не интересует. Я хочу помочь Гермионе. Я ей нужен.

И вам тоже. Если вы позволите мне сыграть главную роль в этом деле, я позабочусь о том, чтобы ваш хитроумный план осуществился. Мы получим этот журнал и станем очень богатыми людьми.

Гертруда поняла, что с Хабблом ей все-таки придется считаться.

— Сколько ты хочешь? — спросила она.

Хорас Хаббл поставил свой бокал на стол и окинул собеседницу надменным взглядом.

— Ох, Герти, опять ты меня обижаешь! По-твоему, я пришел сюда за деньгами? Невысокого ты обо мне мнения, если думаешь, что от меня можно отделаться горсткой монет!

Она залпом допила остатки виски я сказала:

— Да, я так думаю.

Смех Хораса привел ее в замешательство. Он даже закашлялся от смеха.

— Ты ошибаешься. Как тебе известно, я многое поставил на кон. И собираюсь сорвать большой куш. В конце концов, не забывай я могу спутать твои планы. — Он пристально взглянут на собеседницу. — Могу, но не сделаю этого, если ты отдашь все карты в мои руки. Насколько я могу судить, молодой Россмара — крепкий орешек. Его не так-то просто заставить говорить.

— Мы получим то, что хотим, и он не сумеет доказать нашу причастность. Полагаю, у него надежный тайник, но мы его найдем.

— Вот! — Хаббл наставил на Гертруду свой мясистый указательный палец. — Значит, ты признаешь, что у него что-то есть. Журнал, да? Журнал с весьма любопытным списком имен.

Тайно составленный с совершенно определенными целями.

Репутация упомянутых там мужчин будет погублена, если все, описанное в журнале, станет достоянием гласности. Скандальная хроника — вот что это такое. Представляю, какие там волнующие подробности!

— Твои догадки ни на чем не основаны, — пробормотала Гертруда.

— Вот как? — Хорас усмехнулся. — Не пытайся меня обмануть. Лучше послушай, что я тебе скажу: напасть на Макса Россмара лучше всего неожиданно, чтобы он не успел подготовиться.

Глава 5

Рядом с ней шагал совершенно незнакомый человек.

Как такое могло случиться?

Когда-то — не так уж давно — она прекрасно знала его, а сегодня вечером этот высокий, молчаливый и мрачный незнакомец даже не смотрел в ее сторону.

Она старательно гнала прочь глупые слезы, подступавшие к глазам. Еще не хватало, чтобы Макс их увидел.

Он шел очень медленно и вел на поводу своего коня. Керсти же семенила рядом; в руке у нее был небольшой узелок с собранными наспех вещами.

Она уходила с этим незнакомцем. Возможно, уходила из дома навсегда.

— Если хочешь вернуться к своим родным, пожалуйста. возвращайся, — тихо проговорил Макс. — Я все понимаю и не буду тебя неволить.

«А как же наши желания? Помнишь, когда-то мы их загадывали?»

— Я уже взрослая и способна сама принимать решения. Я решила стать вашим секретарем. Твердо решила.

— Я уверен, ты им станешь. Но я также уверен в том, что ты не будешь счастлива, если не получишь благословения своих родителей… и Нилла.

Вечер был тихим и теплым, в воздухе разливались запахи вереска На длинном склоне холма не было ни души, но Керсти едва дышала, словно вокруг них собралась многолюдная. толпа.

— Хочешь, я отведу тебя обратно? Керсти, давай вернемся, пока не поздно.

— Вы хотите, чтобы я вернулась? — Она пожалела, что задала этот вопрос. — Вы очень заботливы.

Макс остановился. Положив руку на седло, посмотрел на небо.

— Я не хочу, чтобы ты возвращалась.

Керсти судорожно сглотнула.

— Почему?

— Потому что не хочу, черт возьми! — Макс пристально взглянул на девушку. — Неужели ты не понимаешь? Неужели я должен что-то объяснять? Я думал, что ты умнее. Ты действительно ничего не понимаешь?

Керсти в страхе отпрянула.

— Глупцы! — Он выхватил из ее руки узелок и швырнул его себе под ноги — Меня окружают одни глупцы, которые ничего обо мне не знают и ничего не желают знать Мне следовало было принять вызов твоего наглого братца и выяснить с ним отношения по-мужски. Я поколотил бы его, и тогда ты, возможно, поверила бы, что я действительно хочу взять тебя на службу.

Керсти отступила еще на шаг.

— Тогда почему же сейчас вы предлагаете мне вернуться домой?

— Потому что мне положено быть джентльменом, черт возьми! Я должен все время испытывать благодарность за все, что имею… за все, что мне дали. Я не имею права разочаровывать моих благодетелей. Пусть видят, что их эксперимент удался. Их эксперимент — это я. Черт бы их всех побрал! — взревел он в отчаянии. — Я живой человек. Я мужчина! Ты слышишь?

И я хочу поступать так, как считаю нужным. Почему мне приходится постоянно перед кем-то отчитываться? — Макс схватил девушку за руку. — Почему я всегда должен думать о том, что скажут другие? А как быть с моими чувствами? Скажи мне!

Как быть с моими потребностями?

Собравшись с духом, Керсти взглянула ему в лицо.

— Скажите мне, каковы ваши потребности, и я сделаю все возможное, чтобы их удовлетворить. Я хочу вам помочь. Я буду служить вам верой и правдой, сэр, и постараюсь взять на себя часть ваших забот. Я уже об этом говорила.

— Вот как? — Макс еще крепче сжал ее руку. Его глаза сверкали. — Я сказал тебе, чего я хочу. Я хочу, чтобы ты помогала мне. Хочу учить тебя, как раньше. Хочу, чтобы ты добилась успеха. Ты очень способная девушка.

Почувствовав слабость в коленках, Керсти вцепилась в его плащ, чтобы не упасть.

— Вы не в себе, — проговорила она, тяжело дыша. — Успокойтесь.

— Не в себе? — Он горько усмехнулся. — В чем я согрешил? Почему Господь заставляет меня так страдать?! Почему я постоянно вынужден подчиняться чужой воле?

— Макс…

— Дай мне высказаться! — бушевал он. — Молчи и слушай. Ты можешь меня выслушать? Ты хоть понимаешь, что у меня на душе?

— Нет, не понимаю, — прошептала Керсти.

Но она видела, что Макса обуял очередной приступ ярости — один из тех, про которые говорили люди, — и это ее пугало.

— Не понимаешь? Даже ты не чувствуешь, что со мной происходит? — Он схватил девушку за плечи. — Ты была второй половиной моего сердца, Керсти Мерсер. Мыс тобой делились самым сокровенным. Неужели ты не понимаешь, что меня бесит?

«Мое сердце без твоего — неполное. Я всегда любила тебя и буду любить, Макс». Ее сердцу по-прежнему недоставало второй половинки, но она не могла ему это сказать.

Он пристально посмотрел ей в глаза.

— Не понимаешь, что доводит меня до безумия?

Она догадывалась. И надеялась, что не ошибается. Но разговор об этом мог смутить их обоих. Только что он обвинил ее в глупости. Да, наверное, она глупа, если думает, что он до сих пор ее любит.

Внезапно он отстранился и пробормотал:

— Я ненавижу себя…

Керсти смотрела на него в изумлении. Она не знала, как реагировать на эти слова Макса.

— Я обидел тебя?

— Нет, — солгала она. — Конечно, нет. Я не собираюсь возвращаться домой, так что пойдемте дальше. Уже поздно, и надо как следует выспаться.

— Ты хочешь идти со мной? Хочешь пойти с таким неуправляемым человеком? Ведь ты понимаешь, что служить у меня — дело очень непростое?

— Я вас не боюсь. К тому же, общаясь со мной, вы проявите сдержанность. Во всяком случае, я на это надеюсь.

Макс невольно рассмеялся.

— Ты всегда была дерзкой девчонкой. Но в данном случае ты права. Я уверен, что ты станешь прекрасной помощницей. — Он наклонился и подобрал с земли ее узелок. — Садитесь на мою лошадь, мисс Мерсер. Вам не следует утомляться.

— Большое спасибо, но я лучше пройдусь пешком. — Она не умела ездить верхом и сейчас не собиралась пробовать. — Ходьба бодрит. И свои вещи я понесу сама.

Так и не отдав девушке узелок. Макс подхватил поводья и снова зашагал в сторону замка.

Керсти пыталась идти быстрее, но все равно отстала.

Остановившись, Макс оглянулся и дождался, когда она его догонит. После чего зашагал гораздо медленнее.

Он молчал.

В голове у Керсти был полный сумбур. Молчание ее угнетало. Но она не знала, о чем говорить.

Подниматься на холм становилось все труднее.

Впрочем, длинноногий и мускулистый Макс вряд ли чувствовал усталость. Керсти то и дело поглядывала на него с замирающим сердцем. Она чувствовала, что ее к нему влечет — и вместе с тем что-то в нем пугало…

Она никогда не пила спиртных напитков, но знала, что даже самые крепкие из них не могли бы опьянить так, как опьянял этот мужчина.

Где-то закричала сова. И тотчас же в высокой траве зашуршал какой-то мелкий зверек.

— Повсюду хищники, — заметил Макс.

Девушка с трудом перевела дух и пробормотала:

— Но хищники не всегда получают то, чего хотят. Даже маленькое и слабое существо при желании может отразить атаку врага.

Макс остановился. Керсти тоже.

— Передохни, — сказал он. — Почему ты не хочешь сесть на лошадь? Ты, наверное, очень устала, Она решила, что хитрить ни к чему.

— Я не умею ездить верхом. Если вы Помните, мистер Россмара, у моих родителей нет скаковых лошадей, вот я и не научилась.

— Ничего, теперь научишься.

— Нет, — твердо заявила она. — Я не хочу учиться.

— А я говорю, научишься. Тебе придется много ездить со мной по хозяйственным делам. Как ты себе это представляешь? Я что, должен водить тебя за собой на веревочке?

— Не смешно! — отрезала Керсти. — Вряд ли в мои годы я смогу освоить верховую езду.

— Тебе двадцать пять лет, — сказал он с улыбкой. — Да, конечно, ты немного старовата, но мы попытаемся…

Керсти отвернулась, пряча улыбку, и зашагала дальше.

— Если вы отдохнули, — бросила она через плечо, — то давайте продолжим наш путь.

— Я отдохнул? Ты опять дерзишь? Нисколько не изменилась!

«Нет, изменилась, очень изменилась, — мысленно возразила Керсти. — Только он об этом пока не знает».

Впереди высился замок. Его темные контуры, окутанные серыми тенями, вырисовывались на фоне вечернего неба Замок Кирколди… Теперь там ее дом. Как странно… Несмотря на грусть, вызванную гневом родных, она думала о своем будущем с радостным волнением.

— Они еще одумаются, — сказал Макс.

Керсти вздрогнула.

— Как вы догадались, что я сейчас думала о родителях и брате?

— О чем же ты еще могла думать? Роберт и Гейл — прекрасные люди, а Нилл… он тоже тебя очень любит. Они недовольны переменами, произошедшими в твоей жизни, но со временем они за тебя порадуются.

— Возможно.

Керсти хотелось верить, что Макс прав. Она решила, что завтра вечером пойдет домой и попробует поговорить с родителями.

Наконец они подошли к конюшне. И тотчас же раздался топот ног — подбежавший конюх принял у Макса лошадь. Макс кивнул слуге и, повернувшись лицом к замку, сделал шаг в сторону, пропуская Керсти вперед, Девушка потупилась и зашагала по дорожке, ведущей к Ив-Тауэр. Минуту спустя Макс взял ее под руку и повел к лестнице.

— Я хочу предложить тебе комнаты, в которых жила Элла, до того как вышла замуж. Раньше мы приходили сюда в гости к Аррану и Грейс.

— Подойдут любые, — проговорила Керсти, чуть дыша от волнения. — Мне не нужно роскоши. Вы же знаете, как скромно я живу. Будет неприлично, если вы предоставите мне комнаты лучше, чем у других слуг.

— Еще выше, — сказал Макс, когда они поднялись на два лестничных пролета. — Давай не будем обсуждать, что прилично, а что нет. Ты сама сможешь выбрать себе комнаты.

Твои покои станут твоим домом, и я хочу, чтобы тебе там было уютно.

— Но я не могу ничего выбирать! — Керсти остановилась и посмотрела на Макса. Ей вдруг захотелось взять в ладони его лицо, обращенное к ней. Он был самым красивым мужчиной на свете. — Не могу… — прошептала она.

Он помолвлен, тя она не имеет права так на него смотреть.

Не имеет права к нему прикасаться. Она плохая, грешная женщина. Но она исправится… и станет его надежной помощницей, возьмет на себя часть его забот. У нее появится такое множество обязанностей, что ей будет просто некогда думать о нем как о мужчине.

Нет, у нее ничего не получится. Потому что она сходит с ума, когда смотрит на него.

Макс улыбнулся.

— Ты всегда была красивой. А сейчас стала еще прекраснее, чем прежде.

Керсти вспыхнула.

— Спасибо, — пролепетала она. И почти бегом преодолела третий лестничный пролет.

— Налево, — сказал Макс, следовавший за ней.

«Не обращай внимания, — говорила она себе. — Его слова — обычная учтивость. Просто он хорошо воспитан и ко всем так относится».

— Сначала я покажу тебе бывшие покои Эллы, а потом мы постараемся что-нибудь для тебя выбрать.

Керсти молча кивнула, и они зашагали по широкому коридору. Дощатый пол, почерневший от времени, был покрыт потертой, но красивой ковровой дорожкой золотистого цвета. Вместо портретов членов семьи — Керсти ожидала увидеть именно портреты — на стенах висели пейзажи с изображением окружающих замок полей и холмов. Вот каменная крепостная стена, поросшая цветами… Вот деревенская церквушка… Вот собаки и лошади… Керсти очень понравились картины.

— Мы пришли, — объявил Макс, останавливаясь.

Он распахнул дверь, прошел в небольшую гостиную и зажег лампу, стоявшую на расписном столике у входа. Затем принялся зажигать остальные лампы — уже в соседней комнате.

Нет, ей нельзя здесь жить! Эти покои предназначены для знатной дамы.

— Ну как? — спросил Макс, вернувшись. — Элла называла эти комнаты розовыми. Она говорила, что в них «теплый интерьер». Впрочем, в таких вопросах мужчине женщину не понять.

Керсти лишилась дара речи.

— Тебе не нравится? — Макс нахмурился. — Хорошо, мы подыщем что-нибудь другое, но сначала хотя бы взгляни на спальню.

Девушка молча прошла в спальню — и замерла в изумлении. Над кроватью нависал розовый полог, опорные столбики которого были украшены позолоченной резьбой.

Перина казалась необыкновенно мягкой. На туалетном столике, покрытом скатертью из того же розового шелка, что и полог, лежало множество серебряных вещичек: расчески, гребни, крючки и рожки для обуви. Здесь же стояли хрустальные флаконы духов с серебряными крышками. Лампы у кровати были с розовыми стеклами, и их свет окрашивал всю комнату в бледно-розовые тона.

— Подумай, — сказал Макс, стоявший у порога. — Может, тебе не нравится цвет? Его можно поменять. Надо, чтобы тебе здесь нравилось. Думаю, мой дядя со мной согласится.

Ослепленная роскошью спальни, Керсти по-прежнему молчала. Вернувшись в гостиную, она осмотрелась. Диван и небольшие зачехленные кресла были расставлены вокруг невысоких столиков, на которых красовались изящные фарфоровые вещицы. На каминной полке стояли покрытые эмалью часы. Камин был выложен розовой и белой плиткой, расписанной цветами.

На одном из столиков стояло чудесное парчизи[2] Эллы с маленькими серебряными фигурками — дамами в бальных платьях разных эпох. О нет, ей решительно нельзя жить здесь, среди таких роскошных вещей!

Макс по-прежнему стоял у двери. Наконец Керсти подошла к нему, и они вышли в коридор.

— Мои покои в дальнем конце, — сообщил он. — Я сплю очень чутко. Если ты позовешь, я услышу. Конечно, здесь тебе совершенно нечего бояться, но ты привыкла жить в окружении своих родных, и, наверное, на первых порах одиночество будет тебя угнетать.

— Я думаю, мне понравится уединение, — сказала она.

Он посмотрел ей в лицо.

— Ты устала, малышка, даже если сама этого не чувствуешь. Давай поскорее найдем тебе подходящие покои, чтобы ты могла там расположиться.

— Если мне предоставлено право выбора, то я выбираю розовые комнаты, — выпалила Керсти и тут же закрыла рот ладонью, испугавшись собственной смелости.

Макс посмотрел, на нее, с удивлением.» улыбнулся.

— Чего ты боишься? — спросил он. , — Я поступила дерзко: сказала вам, чего хочу., — Я спрашивал тебя, чего ты хочешь, но ты не выказала никакого интереса к этим «комнатам. Если ты соглашаешься на них только ради того, чтобы избавить меня, от хлопот, то пожалуйста, не надо.

— Это чудесные комнаты! Я никогда не думала, что буду жить в таких покоях!

— Отлично! — Макс просиял. — Тогда пойдем И посмотрим, все ли у тебя есть. Потом я скажу прислуге, где ты расположилась, и о тебе будут надлежащим образом заботиться.

Они вернулись в розовые комнаты, и Макс принялся занавешивать окна тяжелыми шторами.

— Ты, наверное, захочешь завтракать в постели? Скажи мне, какой завтрак ты предпочитаешь и в какое время, а я передам прислуге.

Керсти поморщилась.

— Спасибо, я буду есть в кухне.

— Ты не будешь есть в кухне. И чтобы я больше от тебя такого не слышал! Если хочешь, можешь завтракать в маленькой столовой — там же, где и я Эта комната находится напротив моего кабинета. Приходи туда, когда пожелаешь.

— Хорошо, — кивнула Керсти и осмотрелась. Ее узелок с вещами лежал в кресле. — Больше мне ничего не нужно. Только вода, чтобы умыться, но я сама за ней схожу.

— Нет, не сходишь, — заявил Макс. Он склонился над камином и развел огонь. Языки пламени взметнулись к дымоходу. — А теперь отдыхай. Воду тебе принесут. Как насчет ужина?

Керсти вздохнула.

— Я поужинала дома.

— Да, конечно, — в смущении пробормотал Макс. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — ответила Керсти.

Макс, похоже, не собирался уходить.

— А может, ты все-таки проголодалась?

— Нет, спасибо.

Он придвинул одно из кресел ближе к огню.

— Садись, согрейся. В замке всегда очень холодно.

— Спасибо. — Она села в кресло.

— Хм-м… — Макс подошел к шкафу, открыл дверцы и выдвинул центральные ящики. — Эти вещи оставила Элла. Они ей больше не нужны. Пользуйся ими, пока мы не подобрали тебе подходящие наряды.

— Нет, я не могу! — в ужасе воскликнула девушка. — Я принесла с собой кое-что из вещей, а потом возьму еще.

— Я хочу, чтобы ты хорошо одевалась, Керсти. И не возражай, пожалуйста.

Она снова покраснела.

— Боюсь, мои платья не очень хороши…

— Ты всегда чудесно выглядишь, но все-гаки тебе следует обновить гардероб. Я приглашу к тебе модистку. А пока, пожалуйста, подбери себе что-нибудь из этих вещей. Элла любит красивые, но простые платья… — Макс нахмурился. — Конечно, она повыше тебя ростом, но ты наверняка сумеешь что-нибудь придумать.

— У меня есть немного денег, — проговорила девушка. — Я пойду в деревню к миссис Маккей, портнихе. Она сошьет мне…

— Ты слышала, что я сказал? — Макс повысил голос и снова нахмурился. — Ты будешь носить платья Эллы, пока я не договорюсь с модисткой. Она сама к тебе придет. Ты меня поняла?

Керсти молча кивнула.

— Вот и хорошо.

Он резко повернулся и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

Как мало надо, чтобы его разозлить! Когда-то Макс был беспечным и веселым, всегда улыбался и шутил по любому поводу. И ему очень нравилось, когда с ним спорили. Теперь же он стал… совсем другим. Теперь он в любой момент может взорваться.

Керсти вздохнула. Как она будет жить в такой роскоши?

Она вообще не должна здесь находиться. И уж конечно, не должна надевать платья мисс Эллы — вернее, платья леди Авеналл.

Надо сейчас лечь в постель и попытаться все как следует обдумать. Ведь в ее жизни произошли такие внезапные перемены…

Керсти развязала свой узелок и достала ночную рубашку из белого ситца.

Эту рубашку ей сшила мама… Нет, плакать она не будет.

Слезы ей не помогут. Не может быть, чтобы родные отвернулись от нее. Просто они любят ее и хотят, чтобы она жила с ними. Но в конце концов они поймут, что она поступила правильно.

Воду, наверное, принесет Мэри; Она будет обслуживать ее… точно свою госпожу! Керсти замерла, ошеломленная этой мыслью. Ну ничего, она даст понять Мэри, что потом будет заботиться о себе сама.

И тут Керсти почувствовала, что действительно ужасно устала. Она прошла в спальню, сняла с себя пыльное платье и надела ночную рубашку. Потом распустила волосы, быстро расчесала их и заплела в косу. Сейчас она умоется, заберется в эту чудесную мягкую постель и помолится Богу. Милостивый Господь оберегает честных людей, попавших в трудное положение. А она сейчас в очень трудном положении.

— Керсти! — раздался голос Макса. — Можно мне войти?

Она взглянула на свою ночную рубашку. Немного помедлив, прокричала:

— Да, пожалуйста!

Выглянув в гостиную, Керсти увидела Макса. Он нес кувшин с водой и тазик — нес очень осторожно. Чтобы не расплескать.

Увидев девушку. Макс тут же отвел глаза.

— Я не нашел никого, кто мог бы помочь. Черт бы их всех побрал! Придется завтра с ними поговорить. Это все Арран виноват. Все слуги бездельничают, когда Грейс нет дома. Куда поставить воду?

— Я сама отнесу воду в спальню, — в смущении пробормотала Керсти. Она поняла, что ее ночная рубашка слишком уж тонка.

Но Макс, по-прежнему не поднимая глаз, ответил:

— Я сам. Кувшин очень тяжелый. — Он прошел в спальню и поставил кувшин на умывальник с мраморным верхом.

— Большое спасибо, — поблагодарила Керсти, обхватив себя руками за талию. — В шесть утра я смогу приступить к работе.

— Можешь не торопиться, — сказал Макс. — Я завтракаю в семь, а в кабинет прихожу около восьми.

— Я буду там, когда вы придете, — проговорила Керсти, чувствуя себя совершенно беспомощной в легкой ночной рубашке и босиком. — Спокойной ночи, сэр. Большое вам спасибо.

— Мне не нравится, что ты называешь меня сэром… — Макс осекся, неожиданно смутившись. — Разве это не странно?

— Может быть, и странно, но по-другому, нельзя.

— Да, наверное, ты права. — Он шагнул к двери. — Что ж, устраивайся.

Керсти молчала.

— Знаешь, а здесь, пожалуй, тоже нужно затопить камин.

— Я могу это сделать сама.

— В тонкой рубашке? Ты загоришься.

Макс присел у камина и развел огонь.

— Вот так. Тут достаточно одеял? — Он подошел к кровати и откинул покрывало. Тщательно пересчитав одеяла, кивнул:

— Пожалуй, хватит. Но нужна еще грелка. Я сейчас принесу.

— Нет, спасибо! Я лягу в постель и сразу же согреюсь.

Макс как-то странно посмотрел на нее и спросил:

— Неужели?

— Да, согреюсь.

— Тогда ложись немедленно.

— Сейчас лягу.

Она стояла, ожидая, когда он уйдет.

Но Макс не двигался с места.

Керсти хотела подойти к умывальнику, но тотчас же передумала. Машинально опустив глаза, она увидела собственные ноги — ночная рубашка действительно была слишком тонкой.

— Кровать довольно высокая, — заметил Макс.

— Да.

— А ступеньки, к сожалению, нет, — продолжил он.

— Я встану на боковые перекладины и заберусь.

— Но ты можешь упасть.

— Нет, не беспокойтесь.

— Но я не могу за тебя не беспокоиться.

«О Боже, когда же это кончится?»

— Тогда я воспользуюсь стулом. Пожалуйста, не волнуйтесь. Вы слишком себя утруждаете.

— Ты говоришь со мной… точно с чужим человеком.

Керсти хотела напомнить ему, что они и впрямь стали чужими, но промолчала.

Неожиданно Макса шагнул к девушке и подхватил ее на руки. Ошеломленная, она машинально прильнула к его груди.

В следующее мгновение Макс осторожно опустил се на постель.

— Вот так, — сказал он.

Керсти приподнялась на локте и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы унять сердцебиение.

— Спокойной ночи. — Макс отступил от кровати.

— Спокойной ночи, — отстала Керсти.

Наконец он повернулся и вышел из спальни. Затем хлопнула дверь, и вскоре шаги его затихли в глубине коридора.

Глава 6

Ночь казалась ужасно душной. Макс задыхался; его льняная рубашка прилипла к спине.

Господи, чти он затеял?

Превратил свою жизнь в пытку.

Макс остановился у двери, ведущей в его покои. Он сказал Керсти, что чутко спит, что ей нужно только позвать — и он сразу же придет.

Только лучше бы она его не позвала. Если он пойдет ее успокаивать, то уже не сможет уйти. Еще удивительно, что он сдержался сегодня вечером и все-таки покинул ее спальню.

Он чутко спит? Сможет ли он вообще заснуть, если постоянно видит перед собой ее стройную фигурку в полупрозрачной, по-детски скромной ночной рубашке? О Боже, как она невинна! Макс невольно застонал. Его влекло к Керсти Мерсер, и он проклинал себя за нерешительность. Ведь он мог бы устроить все по-своему, но для этого пришлось бы отвернуться от человека, даровавшего ему достойную жизнь.

Сегодня вечером, когда Керсти решила бросить свою семью и уйти к нему, она проявила больше мужества, чем он.

Отец велел ему держаться от нее подальше, и Макс не посмел его ослушаться.

— Ты сын джентльмена, сын виконта, — сказал отец. — Керсти — хорошая девушка, но она дочь простого фермера.

Вы с ней совершенно разные люди. Я всегда заботился о тебе, Макс, и сейчас говорю: забудь о ней, гак будет лучше для тебя. Пожалуйста, постарайся меня понять. Все, разговор окончен, и больше не будем к нему возвращаться.

Он мог пойти к Аррану и попросить у него совета. Грейс была в Корнуолле, и маркиз до глубокой ночи засиживался в своей музыкальной комнате, где сочинял музыку. Арран понимал Макса, но держал свое мнение при себе, не желая спорить с братом. Однако Макс заметил, как дядя покачал головой, когда отец сказал, что его сыну следует найти себе «подходящую жену». Арран поддержал идею Макса назначить Керсти секретарем — беспрецедентную идею, которую отец, вернувшись, наверняка не одобрит.

При желании Арран мог бы ему помочь. Правда, дядя был не в восторге, когда племянник сообщил, что задумал поселить Керсти в замке, однако препятствовать не стал.

А что, если уехать отсюда навсегда? Поедет ли она с ним?

Средств на жизнь им хватит. К тому же он скопил приличную сумму и удачно вложил деньги. Да и отец неплохо его обеспечил.

Но как она будет жить вдали от родных мест? Увезти ее отсюда — все равно что выдернуть с корнем прелестный цветок. Здесь Керсти выросла, здесь живут ее родители и брат, которых она любит всей душой. И они, конечно же, со временем ее простят. А вдали от родительского дома она будет страдать, хотя и безропотно, и в конце концов они оба пожалеют о своем бегстве.

Поселив ее в замке, он совершил ошибку, но пути к отступлению не было.

Макс вошел в свои покои и едва сдержался, чтобы не хлопнуть дверью. В душе его закипал гнев, но он боялся давать ему волю. По дороге в замок он кричал на Керсти и вел себя ужасно.

— О Господи, что со мной творится? — пробормотал Макс. — Какой позор — взрослый сильный мужчина срывает злость на слабой, хрупкой девушке!

«Признайся, что ты намерен сделать ее своей любовницей. Признайся в этом хотя бы перед самим собой».

Он замер, прислушался. И вдруг услышал тихий шорох. В его покои кто-то вошел!

По спине пробежал холодок — Макс увидел тусклый свет, сочившийся из его кабинета. Он осторожно подошел к открытой двери и остановился у порога. С губ его сорвался возглас невольного удивления.

— Ты сердишься. Макс? — Леди Гермиона, сидевшая за его письменным столом, поднялась с кресла, но не сделала попытки к нему подойти. — Пожалуйста, скажи мне, что не сердишься, что ты рад меня видеть. Знаю, я тебя напугала, но будь со мной ласков. Я в отчаянном положении, и мне нужна твоя помощь. — Она накручивала на палец свой медово-золотистый локон и покачивала пышными юбками.

— Моя помощь?

Он не мог заставить себя приблизиться к этой женщине.

После их первой встречи, которую, совершенно очевидно, устроили его родители и графиня, он безуспешно пытался вызвать в своей душе хотя какие-то чувства к леди Гермионе.

Она опустила густые ресницы и провела кончиками пальцев по столешнице. Бледно-лиловое платье с глубоким декольте облегало ее изящную фигуру.

— Ну… не совсем помощь. О, я так смущаюсь! Я знаю, ты ко мне равнодушен, но надеюсь, что со временем это изменится в ты меня полюбишь.

— Как ты сюда попала?

Она пожала обнаженными плечами.

— Очень просто. — Ее пышная грудь вздымалась. — Буду с тобой откровенна, Макс. Я подкупила кучера графини, и он привез меня обратно. Потом я спряталась в саду и дождалась, когда выйдет дворецкий, после чего пробралась в дом. Дворецкий не запирает двери, когда выходит на прогулку. Я знала, что твои покои находятся где-то здесь, в башне, и занялась поисками. А когда я попала в эти комнаты, то сразу поняла, что они — твои.

Максу очень хотелось ей нагрубить, но он сдержался.

— Шанкс ушел на прогулку?

— Да, он гуляет каждый вечер. Иногда вместе с экономкой. Они берут книжку и уходят в сад. «'«

— Странно… — проговорил Макс. — Я сейчас же провожу тебя домой.

— Нет! — Гермиона обошла стол и, бросившись к Максу, обняла его и прижалась к его широкой груди. — Не прогоняй меня? Я в отчаянии.

Эта женщина была ему совершенно чужая.

— Тебе не следовало сюда приходить, — сказал Макс, пытаясь отстраниться.

— Скоро я стану твоей женой — как т&лько наши родственники все подготовят. Но у меня такое чувство, что я совсем тебя не знаю. Мне страшно. — Она дрожала и все крепче к нему прижималась. — Прогони мои страхи. Макс. Сделай меня своей, сделай сегодня же. Докажи, что я тебе небезразлична.

Видимо он не правильно ее понял…

— Ты не в себе. Это тяжелое время для молодой женщины — во всяком случае, так я слышал.

— Ты имеешь в виду то время, когда женщина помолвлена и предвкушает счастливые перемены, ожидающие ее в браке?

Макс и сам не знал, что имел в виду. И даже не знал, хотел ли он жениться на этой женщине.

— Я повторяю: тебе не следовало сюда приходить. Если тебя увидят, твоя репутация будет погублена.

— Меня никто не видел, — сказала она, не поднимая глаз. — Пожалуйста, не гони меня! Позволь мне остаться с тобой. Если хочешь, я буду сидеть у твоей постели. Но только не гони. Рядом с тобой я успокаиваюсь.

— Ты меня почти не знаешь. — «И никогда не узнаешь», — добавил он мысленно.

— Зато я чувствую… Чувствую, что ты очень добрый и отзывчивый. Я чувствую это вот здесь. — Она прижала ладонь к своей полуобнаженной груди, подняла голову и с мольбой в глазах посмотрела ему в лицо.

Макс невольно обратил внимание на ее груди, видневшиеся в вырезе платья. Эти налитые, пышные груди могли бы возбудить любого мужчину.

— Ты неравнодушен ко мне, — прошептала она, — я чувствую.

— Я хочу, чтобы ты ушла, — пробормотал Макс, но в его голосе слышались нотки неуверенности.

Гермиона приподнялась на цыпочки, обвила руками его шею и поцеловала.

Макс в изумлении отшатнулся и, чтобы не упасть, машинально обхватил ее за талию. И тотчас же язык Гермионы проник ему в рот, и она прижалась к нему всем телом. В следующее мгновение Макс почувствовал, как она взяла его за руку и сунула ее себе за лиф. Потом тихонько застонала и, еще крепче прижавшись к Максу, положила ладонь ему на пах. Из груди Макса вырвался прерывистый стон, и он почувствовал, как твердеет его мужская плоть. Одновременно Гермиона пыталась приподнять свои юбки. Наконец ей это удалось, и она прижалась к нему бедрами.

Макс был ошеломлен. Пот струился по его лбу и заливал глаза. Подобного ему еще не доводилось переживать. Гермиона оказалась слишком уж смелой дамой…

Да ведь она самая настоящая шлюха!

Нет, этого не может быть!

— Прекрати! — Он схватил ее за руки и, преодолевая сопротивление, завел их ей за спину. — Ты сама не понимаешь, что делаешь!

Глаза ее сверкали, щеки пылали. Было очевидно, что она до крайности возбуждена.

— Я еще никогда не испытывала… такого, — проговорила Гермиона, с трудом переводя дух. — Знаю, что поступаю очень дурно, но я не владею собой Я хочу, чтобы ты сделал меня своей. О… пожалуйста, Макс, пожалуйста!..

Может, и впрямь исполнить ее просьбу? В этом не будет большого греха.

— Успокойся, — сказал он. — Прошу тебя, подумай о том, что ты собираешься совершить. Я уверен, ты пожалеешь о своем опрометчивом поступке, и мой долг — остановить тебя.

— Нет! — От резкого движения ее грудь совершенно обнажилась. — Я вижу, как ты на меня смотришь. Ты тоже желаешь меня. Мы не должны лишать друг друга такого наслаждения.

И нам надо поторопиться с венчанием, Макс. Но я не могу уйти от тебя сегодня вечером, не узнав, что такое близость между мужчиной и женщиной.

А может, и впрямь овладеть ею? Может, забыть на время о том, чего она действительно хочет?

Гермиона повернулась к нему спиной.

— Расстегни мне платье, пожалуйста.

Как легко ею овладеть…

Она взглянула на него через плечо.

— Прошу тебя. Макс, помоги мне.

Он попятился к письменному столу и упал в кресло.

— Зачем ты меня искушаешь?

— Искушаю? Скоро мы обвенчаемся и будем заниматься… этим, когда захотим. Я не должна была тебя искать, но, Макс… ты мне нужен! Ты пробудил во мне женщину, и я хочу, чтобы ты утолил мою жажду.

Макс отрицательно покачал головой, ухватился за подлокотники кресла — и вдруг обнаружил, что выдвижной ящик его стола открыт. А ведь он всегда запирал все свои ящики тщательнейшим образом…

— Гермиона, ты давно сюда пришла?

Она охнула.

— Как ты можешь быть таким спокойным, когда я вся сгораю от страсти? Я же сказала тебе, что пробралась в замок после того, как ушел Шанкс. Это было примерно час назад.

Интересно, знает ли Гермиона о том, что он привел сюда Керсти? Она могла даже видеть их вдвоем. Но почему же тогда она ни о чем не спрашивает?

Макс выдвинул ящик и увидел, что его содержимое сдвинуто со своих мест. Менее аккуратный человек мог бы этого не заметить. Однако как бы тяжело ни было у него на душе, он всегда держал все свои бумаги в идеальном порядке.

Следующий ящик тоже оказался открытым. И следующий.

Повсюду чувствовались следы вторжения постороннего.

— В чем дело? — спросила Гермиона, повернувшись к нему лицом.

Макс промолчал.

— Я спрашиваю тебя: в чем дело? Макс, у тебя какой-то странный вид… Что случилось?

— Как ты открыла мой письменный стол?

Глаза Гермионы округлились.

— Когда я пришел, ты сидела здесь. Я вижу, что кто-то рылся в ящиках моего письменного стола.

— О, как ты можешь обвинять меня? Зачем мне обыскивать твой письменный стол? Что мне там искать?

Он пристально посмотрел на нее и очень тихо проговорил:

— Прошу тебя, скажи правду. Я допускаю, что твой интерес был вызван простым любопытством, и могу это понять. Но в таком случае мне придется задать следующий вопрос: где ты взяла ключ? Этот стол всегда заперт.

— Я к нему не притрагивалась! — воскликнула Гермиона. — И меня убивает то, что ты считаешь меня способной на такой поступок. Видимо, тебе есть что прятать. Иначе бы ты не обрушил на меня свои чудовищные обвинения. О, я просто вне себя!

Зачем, по-твоему, я стала бы рыться в столе любимого человека?

Макс не собирался объяснять Гермионе, почему запирает свои бумаги.

— Есть только один ключ, и он у меня. Как тебе удалось открыть ящики моего стола?

— О!.. — Грудь Гермионы вздымалась. — Я уважала тебя и надеялась, что это уважение взаимно. Скажи, пожалуйста, что я могла искать у тебя в стопе? И где ключ, которым я его открыла?

Макс нахмурился, однако промолчал.

— Ну, обыщи меня! — Гермиона развела руки в стороны. — Давай, обыщи Если я что-нибудь украла у тебя, то ты это найдешь…

В этом столе не хранилось ничего ценного, но Макс не стал об этом говорить — он боялся показаться смешным.

— Ладно, прекратим этот разговор. Но запомни: я предпочитаю хранить свои личные вещи и бумаги подальше от глаз посторонних.

Не обращая внимания на его слова, Гермиона рванула на себе платье и переступила через упавшие к ее ногам юбки.

— Прекрати! — Макс поднялся с кресла.

Она начала стаскивать с себя нижние юбки. Наконец, оставшись в панталонах, нижней сорочке и корсете, развела руки в стороны.

— Подойди и обыщи меня. Найди то, что я у тебя украла. — Гермиона заплакала. — О, Макс, я сама не своя! — пробормотала она, всхлипывая.

Господи, когда же закончится этот день? Макс внимательно взглянул на стоящую перед ним полураздетую женщину, утверждавшую, что она «сама не своя», — и вдруг расхохотался.

Гермиона тотчас же перестала плакать.

— Не смей надо мной смеяться! Я сейчас позову на помощь. Я позову Шанкса и скажу ему, что ты… что ты пытаешься обесчестить меня.

— Пытаюсь обесчестить? — Макс снова расхохотался. — Ты срываешь с себя одежду, ты ведешь себя самым бесстыдным и, надо заметить, неожиданным образом, а потом утверждаешь, что я хочу тебя обесчестить?

— Жестокий! Как ты можешь так со мной обращаться? Я пришла, чтобы отдаться тебе, а ты меня позоришь.

— Советую тебе одеться и отправиться домой. Я распоряжусь, чтобы подали карету.

— Вот как? Одеться — и домой? О, Макс, мы же скоро поженимся!

Так все считали.

— Думаю, нам надо забыть о том, что здесь произошло, — заявил Макс.

Он прекрасно понимал: Гермиона — очень неглупая женщина и если она действительно залезла в его стол, то, несомненно, замела следы. Так что ему оставалось лишь одно — забыть об этом эпизоде.

Гермиона подхватила с пола нижние юбки. Щеки ее пылали.

— И все-таки — зачем ты ко мне пришла? — спросил Макс.

— Неужели не понятно? Чтобы вскрыть твои ящики и покопаться в твоих бумагах.

Макс вертел в руках серебряную крышку от чернильницы.

— Допустим, это не входило в твои планы. Но объясни. зачем ты сюда явилась? Мы оба понимаем, что ты вела себя довольно странно…

— Сегодня днем, когда я приехала к тебе вместе с графиней и кузеном, ты прогнал нас. Скажу откровенно, твое поведение привело Хораса в замешательство. Он… он сказал, что ты не похож на счастливого жениха, который ждет не дождется свадьбы.

Что ж, этот франт весьма проницателен!

— И поэтому ты тайком проникла в дом моего дяди?

Внезапно по щекам Гермионы покатились слезы, и она разрыдалась. Она рыдала все громче, и Макс, не выдержав, проговорил:

— Леди Гермиона, пожалуйста, успокойтесь. Вы напрасно так расстраиваетесь.

— Но… мне так стыдно!.. Моя дорогая тетушка уже объявила, что я скоро выйду замуж за сына виконта Хансингора, племянника маркиза Стоунхейвена.

— Нет, — усмехнулся Макс, — за Макса Роесмара, за человека, который живет по своим собственным правилам.

— О… — Она взмахнула рукой. — Я все прекрасно понимаю, но все-таки мне ужасно стыдно.

Макс невольно улыбнулся.

— Любой женщине на твоем месте было бы стыдно.

— Но я оказалась в безвыходном положении. — продолжала Гермиона. — Кому я нужна? Ведь у меня нет ни гроша. Графиня предлагает мне приданое, но я его не приму. Последние недели вселили в меня надежду. Твои родители, похоже, не придают значения тому, что у меня ничего нет. Твой милый папа даже хотел купить мне приданое. Разумеется, я отказалась от ею предложения.

— Да, разумеется, — кивнул Макс и снова улыбнулся.

«Если эта дама постоянно рвет на себе платья — пят минут назад она раздевалась слишком уж энергично, — ее муж разорится, покупая ей новые туалеты».

— Но мой милый кузен Хорас приехал и заявил, что будет счастлив присутствовать на церемонии венчания. — Гермиона внимательно посмотрела на Макса. — Он намерен обеспечить меня приданым л даже слушать не желает мои возражения.

Хорас хотел поговорить с тобой об этом, но я ему запретила, потому что не знаю, как ты ко мне относишься.

— Графиня я мой отец обо всем договорились. — Макс нахмурился, вспомнив о том, что покорно их выслушал, умолчав о своих чувствах. Он столько лет пользовался безграничной добротой виконта и не мог пойти наперекор его воле.

— Тебе меня не понять, но жить в бедности — это ужасно! — воскликнула Гермиона. — Мои родители умерли несколько лет назад, в Греции. Они постоянно путешествовали и тратили деньги без счета. У меня не осталось почти ничего — кроме моей дорогой тетушки и Хораса. Но Хорас и сам постоянно разъезжает по свету. До недавнего времени он не знал о моих затруднениях. А сейчас решил помочь мне во что бы то ни стало.

— Решил помочь? Весьма похвально. — заметил Макс, хотя и не испытывал ни малейшей симпатии к этому напыщенному франту.

— Я чувствую, что вы отнюдь не горите желанием связать свою судьбу с моей, сэр.

Макс снова и снова вспоминал Керсти. Он представлял, как она лежит сейчас без сна, думает о своих близких, думает о том, что они от нее отвернулись. Любит ли она его? Макс был почти уверен, что она любит его так же, как он ее. Эта любовь зародилась много лет назад; Керсти была тогда маленькой худенькой девочкой, а он — зеленым юнцом, изображавшим из себя взрослого мужчину.

— Макс, почему ты молчишь?

Он взглянул на стоявшую перед ним женщину. Гермиона совершенно не походила на Керсти. Керсти никогда не прибегала к женским уловкам. Гермиона же, напротив, была опытной обольстительницей и умело пользовалась своими достоинствами, завлекая мужчину. Макс с улыбкой проговорил:

— Я думаю, нам не стоит торопиться, миледи. В конце концов, к чему такая спешка? Мы же не хотим совершить ошибку, о которой потом жалели бы до конца своих дней?

Гермиона снова заплакала. Держа перед собой нижние юбки, она опустилась на диван.

— Ты ко мне совершенно равнодушен! — воскликнула она, заливаясь слезами. — Да, равнодушен, иначе сейчас сделал бы меня своей…

Макс, поморщившись, проговорил:

— Гермиона, я вовсе не хотел тебя обидеть, просто я забочусь о твоей репутации. Разреши мне проводить тебя домой.

Потом, очень скоро, когда я решу неотложные хозяйственные дела, я встречусь с твоим кузеном Хорасом, .. Хорридом, так, кажется?

— Хорасом Хабблом.

— Да-да, с Хорасом Хабблом. Мы с ним встретимся и все обсудим.

И снова Макс вспомнил о Керсти Мерсер. Сможет ли он подавить свои желания, сможет ли довольствоваться тем, что она станет его помощницей? Конечно, сначала все начнут ворчать, мол, не следует женщине заниматься мужскими делами, но пройдет время, и станет ясно, что Керсти прекрасно справляется со своими обязанностями. Люди будут относиться к ней с уважением — Макс нисколько в этом не сомневался.

— Ты меня поцелуешь? — спросила Гермиона, опустив глаза. — Всего один раз…

Макс судорожно сглотнув.

— Мне кажется, вам следует одеться, леди Гермиона. — Ты не находишь меня привлекательной?

— Я нахожу тебя необычайно привлекательной. Именно поэтому ты должна одеться. Глядя на тебя, мне трудно себя сдерживать. Впрочем, ты, наверное, этого не поймешь, — добавил Макс, пристально взглянув на сидевшую перед ним женщину.

Гермиона кокетливо улыбнулась. Затем повернулась к нему спиной и наконец-то начала одеваться.

— О… дорогой, — прощебетала она, — ты настоящий джентльмен. Я уверена, что многие мужчины на твоем месте не преминули бы воспользоваться моей неопытностью.

«Неопытностью?!» — мысленно усмехнулся Макс.

— Может, нам следует назначить день нашего венчания? — спросила Гермиона. — Может, поместить объявление, например в «Тайме»?

Макс почувствовал, что его загоняют в угол.

— Мой отец скоро вернется в Кирколди. Мне кажется, нам лучше дождаться его приезда. Я знаю, что у них с мамой есть кое-какие соображения на этот счет. Надо, чтобы, они все обсудили с графиней и твоим кузеном.

— О… — Гермиона капризно надула губки. — Ты действительно уверен, что нам надо дожидаться твоего отца?

— Абсолютно уверен.

— Ну что ж, я согласна. А теперь поцелуй меня и можешь вызывать карету.

Она закрыла глаза и запрокинула голову.

Глядя на нее. Макс думал о Керсти. Наконец он наклонился и коснулся губами лба Гермионы. Потом решительно взял ее под руку и повел к лестнице.

Спустившись вниз. Макс позвонил, вызывая прислугу.

Очевидно, старик Шанкс еще не вернулся с прогулки; во всяком случае, навстречу Максу выбежал незнакомый молодой слуга.

— Слушаю вас, сэр, слушаю вас, сэр, — затараторил он, низко кланяясь.

— Пожалуйста, распорядись, чтобы для леди Гермионы подали карету.

Что-то пробормотав себе под нос, слуга выскочил во двор.

Несколько минут спустя на гравийную дорожку выкатила карета.

— Ваш экипаж, миледи.

И тут он увидел, что Гермиона со страхом и любопытством разглядывает старинную реликвию Стоунхейвенов — чучело белого медведя, держащею в огромных лапах обработанную специальным составом и от этого позеленевшую рыбину.

— Восхитительно, правда? — спросил Макс.

— Ужасно!

Тетка Макса, маркиза Стоунхейвен, часто вспоминала о своем не слишком приятом знакомстве с белым медведем.

— Почему же ужасно? — Макса вдруг охватило детское желание напугать даму. — Потому что сейчас здесь только верхняя часть медведя?

Гермиона тихонько вскрикнула.

— Видишь эти длинные ножи, скрещенные на стене? — продолжал Махе. — Так вот, когда-то медведь был целым, но ножи случайно упали, и… — Он выразительно взмахнул рукой.

— Неужели они такие острые?

— Да. И к несчастью, чучело медведя — не единственная жертва этих ножей. — Макс сокрушенно покачал головой. — Как-то раз сюда приехала одна очаровательная девушка. Она стояла… примерно там же, где сейчас стоишь ты.

Гермиона, задрав голову взглянула на старинные палаши шотландских горцев, висевшие на стене; их обоюдоострые лезвия сверкали в свете ламп.

— Ты хочешь сказать…

— Увы, да, — сказал Макс. Он наклонил голову и опустил ладонь на шейные позвонки. — Бедняжка, она была так мила!

Ее ждало прекрасное будущее!

Охваченная ужасом, Гермиона бросилась в объятия Макса.

— Уйдем отсюда! — воскликнула она.

Макс похлопал даму по плечу и улыбнулся. Элла пришла бы в ярость, если бы узнала, что он вернулся к своим старым шуткам.

— Дорогая. — проговорил он, подводя Гермиону к порогу и широко распахивая входную дверь, — у тебя был очень тяжелый день. Слишком много волнений для такой впечатлительной девушки, как ты. И это моя вина. Пожалуйста, больше не приезжай ко мне. Я сам тебя навешу.

— О Боже, — вздохнул Макс, когда карета наконец-то укатила. — Что же теперь делать?

— На твоем месте я бы попытался принять какое-нибудь решение, мой мальчик.

Макс резко обернулся и увидел дядю — высокого красавца Аррана Россмара. Маркиз Стоунхейвен спускался в холл.

— Но если ты думаешь, что эта ужасная молодая особа — твоя единственная проблема, то ты заблуждаешься Иди сюда.

Макс подошел к дяде, стоявшему на нижних ступеньках лестницы, и взял листок бумаги, который тот ему протянул. Прочитав несколько строк, он взглянул на подпись.

— Прабабушка?

— Да, — кивнул Арран. — Вдовствующая герцогиня Фрамкот, собственной персоной. И с ней — ее компаньонка и моя свекровь, крайне назойливая Бланш Рен Бастибл.

— О Господи. — пробормотал Макс, — они едут сюда.

Прабабушка, вероятно, решила, что со мной что-то случилось и от нее это скрывают.

— Никто не властен остановить эту женщину, — заметил Арран Темные волнистые волосы маркиза были собраны на затылке в старомодный хвостик Когда-то женщины засматривались на Аррана и говорили, что этот хвостик сводит их с ума. Макс даже хотел отпустить такой же, но передумал, когда Керсти сказала, что ей нравится его прическа.

Арран между тем продолжал:

— Вдове уже, наверное, дет сто, но она по-прежнему размахивает своей тростью, и все в испуге разбегаются, завидев ее.

Макс улыбнулся.

— Но мы все равно ее любим, не так ли?

Арран вздохнул.

— Конечно. Однако я чувствую, что скоро моим занятиям в музыкальной комнате придет конец.

Макс посмотрел на носки своих сапог.

— Тебя что-то тревожит? — спросил Арран.

— Нет, ничего.

— Мне не нравится твой тон.

— Ты думаешь, прабабушка встанет на сторону отца в отношении леди Гермионы?

Арран задумался.

— Если твои отец считает леди Гермиону подходящей для тебя невестой — а он явно считает ее таковой, — то вдовствующая герцогиня поддержит его. , .

— Помнишь, я говорил с тобой насчет Керсти Мерсер?

— Мм-м, да, кажется…

Арран неожиданно умолк и снова задумался. Макс внимательно посмотрел на него и проговорил:

— Я спросил тебя про Керсти Мерсер.

— Да-да, конечно, помню. Ты хотел назначить ее своей помощницей и говорил о ее уме и сообразительности.

— А ты сказал, что не возражаешь, верно? Так вот, я ее уже назначил…

— Понятно, — кивнул Арран. — Интересно, что скажет об этом вдова?

— Родные Керсти были против.

— Они люди старого склада. Им кажется, что все должны значь свое место и не выходить за рамки, обусловленные происхождением. Я с ними поговорю.

Макс усмехнулся.

— На это я и рассчитывал. Они тебя боготворят.

— Мы с Робертом давно знаем друг друга. Когда их Нилл появлялся на свет, я имел честь принимать роды.

— Керсти рассказывала мне об этом. По словам Керсти, ты спас жизнь ее матери.

— Вряд ли, — покачал головой Арран. — Она вполне обошлась бы и без меня.

Макс не стал возражать. Дядя не любил подслушивать похвалы в двои адрес.

— Я буду тебе очень признателен, если ты поговоришь с Мерсерами. Они прекрасные люди, и Керсти их очень любит.

Мне больно видеть, как она страдает.

— Вот как? — Арран в упор посмотрел на племянника. — Когда я спрашивал тебя о твоих чувствах к Керсти, ты отмалчивался.

— Мы вместе росли, только и всего. — Макс пожал плечами. — Она очень хорошая и разумная девушка. Из нее получится прекрасная помощница. Может быть, тебе удастся объяснить ее родным, что в моем предложении нет ничего предосудительного.

— Конечно, удастся, — заверил племянника Арран. — Это все?

— Э… да, пожалуй.

— Ты чего-то недоговариваешь.

— Ты назвал леди Гермиону ужасной молодой особой, не так ли?

Немного помолчав. Арран спросил:

— Неужели? Наверное, случайно вырвалось. В конце концов, я ее почти не знаю.

— Тогда почему ты так сказал?

— Потому что мне знаком этот тип женщин. Она тебе быстро наскучит. Вообще говоря, я сомневаюсь, что вы с ней составите хорошую пару. Впрочем, это не мне решать.

— Я поселил Керсти Мерсер в розовых комнатах.

Арран в изумлении уставился на племянника.

— Что?..

— Я поселил ее в розовых комнатах. Ну, ты знаешь, в этих покоях раньше жила…

— Элла. Да, знаю. Но скажи, что там будет делать Керсти?

— Обязанности секретаря потребуют ее постоянного присутствия в замке. Я хочу, чтобы она всегда была у меня под рукой.

Маркиз вопросительно взглянул на Макса.

— «Под рукой»? Странное выражение, ты не находишь?

— Нет, не нахожу, — отрезал Макс, хотя и знал, что кривит душой — Керсти так будет легче: ей не придется каждый день ходить сюда из отцовского дома и взбираться по крутому склону.

— Ясно, — улыбнулся Арран. — Но и тебе тоже будет легче, не так ли?

Макс кивнул:

— Да, и мне тоже.

— Если я не ошибаюсь, розовые комнаты расположены в Ив-Тауэр?

Макс выдержал выразительный взгляд дяди.

— Да, в Ив-Тауэр И ты прекрасно это знаешь.

— Значит, ты хочешь удовлетворить всех?

— Я этого не говорил.

— Хорошо, пусть не всех, — согласился Арран. — Но ты понял, к чему я клоню?

—  — Поясни, пожалуйста. — Макс почувствовал, что краснеет.

— Что ж, пожалуй, — сказал Арран. — Давай пройдем в кабинет и поговорим о возможных последствиях твоего поступка, мой юный друг.

Макс надеялся, что встретит со стороны дяди больше сочувствия.

— Однако я хочу сразу же задать тебе прямой вопрос. Ты готов ответить откровенно?

Макс сомневался в этом, но все же сказал:

— Я ютов ко всему.

— Ко всему, кроме перспективы расстаться с Керсти Мерсер?

Макс промолчал.

— Вижу, тебе нечего возразить, — заметил Арран. — Позволь мне описать ситуацию так, как я ее понимаю Ты хочешь исполнить волю своих родителей, а для этого необходимо жениться на леди Гермионе, потому что они считают, что брак с этой ламой упрочит твое общественное положение.

— Я незаконнорожденный, приемыш, — пробормотал Макс.

— Ты джентльмен, — заявил Арран. — И пора бы тебе привыкнуть к этой мысли. Дай мне закончить, а потом мы уединимся и обсудим детали. Ты намерен дать согласие на этот брак, верно?

— Я не хочу огорчать родителей.

— Вот именно. Но ты привел сюда Керсти Мерсер и поселил ее в непосредственной близости от себя.

— Да, — кивнул Макс.

— Следовательно, Макс Россмара, ты собираешься жениться на леди Гермионе, чтобы угодить своим родителям, а потом, когда жена родит ребенка, ты забудешь о ее существовании.

— Сказано… слишком уж прямо.

— Но точно?

Макс тяжко вздохнул.

— Допустим.

— Не считай меня глупцом, мой юный друг. Я уже довольно долго живу на свете и знаю, как в некоторых случаях ведут себя мужчины. Я почти уверен: женившись на леди Гермионе, ты не будешь волноваться по поводу ее интрижек, потому что Керсти Мерсер уже сейчас спит в розовых комнатах. И я нисколько не сомневаюсь в том, что ты при первой же возможности, не заботясь о репутации девушки, сделаешь ее своей любовницей.

Глава 7

Основательно порывшись в платяном шкафу Гермионы, Хорас занялся ее туалетным столиком. После того как они расстались, малышка явно не теряла даром времени — а может быть, и своего обаяния.

Хорас осмотрел тончайшие шелковые чулки, искусно расшитые золотой нитью и отделанные поверху мелким жемчугом.

А ее украшения! Что и говорить, малышка неплохо потрудилась. Среди лежавших в шкатулке вещей попадались очень симпатичные, например нитка черного жемчуга, ожерелье с бриллиантами и рубинами, такие же серьги, а также великолепный перстень с изумрудом. Да, им надо было многое обсудить…

— Мистер Хаббл? Можно, сэр? — Он не слышал стука, и тем не менее дверь открылась и в комнату вошла одна из девушек Герти — Далия, Зинния или Уистерия. Хорас с трудом различал этих милашек, особенно в темноте.

— Да, заходите, — проворчал Хорас Он не очень-то обрадовался появлению девушки — сегодня вечером его ожидали более важные дела.

— Я решила вас проведать. — сказала Зинния. — Джентльмену здесь одиноко без женщины. Поскольку вы состоите в родственных отношениях с графиней и леди Гермионой, я хочу, чтобы вы знали: я всегда готова скрасить ваше одиночество — в любое время и с огромным удовольствием. Только позовите меня, и я сразу же к вам приду.

Зинния была в белом атласном халатике, отороченном лебяжьим пухом и свободно подпоясанном. Ее густые черные волосы украшали белые перья, а лицо было обильно накрашено, словно она и не думала ложиться спать.

— Вы очень любезны, — отозвался Хорас, решив, что не стоит обижать обитательниц уютного гнездышка Герти. — Я учту ваше предложение.

Зинния улыбнулась и распустила пояс своего халатика, явив взору Хораса короткую нижнюю сорочку, тоже белую и почти прозрачную. Ее чулки были украшены поверху полосками из лебяжьего пуха — очевидно, девушка не жалела денег на наряды.

— Я уже собирался ложиться спать, — заявил Хорас.

— О, какое совпадение! — прощебетала Зинния. — Я тоже собиралась… Почему бы нам не лечь вместе?

— К сожалению, я сегодня очень устал и не могу воспользоваться вашей любезностью, — проворчал Хорас и тотчас же почувствовал, что его отвердевшая плоть упирается в брюки.

— А, понимаю. Вы ждете вашу… кузину?

— Как вы догадались?

Зинния снова улыбнулась и покачала бедрами.

— Это ведь ее комната, не так ли? Но ее сейчас здесь нет, да?

Хорас нахмурился.

— Да, сейчас ее нет, поэтому я и жду… Мы с кузиной несколько месяцев не виделись, и нам многое надо обсудить.

— Как мило! Я тоже очень люблю своих родственников.

Что ж, хорошо, я сейчас уйду, только пожелаю вам сладких сновидений.

И тут Зинния бросилась к Хорасу, и полы ее халата еще шире распахнулись. В следующее мгновение девушка уселась к Хорасу на колени — он сидел на стуле перед туалетным столиком Гермионы — и, обвив руками его шею, впилась в мясистые красные губы страстным поцелуем. Наконец, отстранившись, она прошептала:

— Ты удивительный мужчина.

— А ты удивительная женщина, — проговорил Хорас, все больше возбуждаясь.

Зинния проворно расстегнула пуговки на бретельках своей сорочки Шелковое белье туг же соскользнуло вниз, и Хорас увидел идеальные груди с золотистыми сосками. Он заерзал на стуле. Зинния же пропела:

— Один лишь маленький поцелуй на ночь. Только один, или два, или три Вот сюда. — Она приподняла ладонью свою грудь.

Опасливо покосившись на дверь, Хорас пробормотал:

— Но ведь сюда в любой момент может войти Герм иона .

— Значит, нам надо поторопиться. Чем скорее ты меня поцелуешь, тем скорее я уйду. Я уйду, а ты подумаешь, когда еще мне можно будет поцеловать тебя на ночь.

Зинния шевельнула бедрами и снова приподняла грудь. И тут Хорас опустил голову, и его губы коснулись ее соска.

— Вот так. Это улучшит тебе настроение, — улыбнулась Зинния.

Улучшит? Несколько секунд он боролся с искушением.

Наконец не выдержал и снова припал к груди с золотистым соском. Зинния взвизгнула в восторге и заерзала у него на коленях.

Хорас на мгновение поднял голову, а потом впился губами в другую грудь Зиннии. Запустив руку под короткую шелковую сорочку; он почувствовал, что его пальцы коснулись горячего влажного лона.

Послышался скрип двери, а затем раздался громкий женский голос:

— Черт возьми! В моей комнате?!

Хорас поднял голову и увидел пылающие золотистые глаза Гермионы.

— Ой! — воскликнула Зинния, вставая. — Попались! Спокойной всем ночи. — Придерживая у груди сорочку, она обошла Гермиону и с громким смехом выбежала из комнаты.

— Зинния! — крикнул Хорас ей вдогонку. — Смотри, не уходи слишком далеко!

— Что ты здесь делаешь? — спросила Гермиона. Она захлопнула за Зинниеи дверь и уставилась на Хораса. — Как ты посмел развлекаться здесь с этой шлюхой?

— Ну… зачем так грубо? — отозвался Хорас; он все еще был возбужден. — Она пришла сюда, чтобы меня приласкать, только и всего. Мы ничего особенною не делали.

— Я вижу. — Многозначительно взглянув на топорщившиеся брюки Хораса, Гермиона бросила свои ридикюль на кровать и подошла к туалетному столику. Выдвинутые ящики свидетельствовали о том, что он рылся в ее вещах. — Нашел что-нибудь интересное?

— Я нашел много интересного, милая кузина. — Хорас приподнялся и заглянул в вырез ее платья. — Твоя грудь, как всегда, бесподобна Гермиона с силой ударила его по лицу. Он тотчас же схватил ее за руку и сквозь зубы проговорил:

— Советую больше так не делать, если не хочешь, чтобы я причинил тебе серьезный вред. Ты прекрасно знаешь: если я захочу, то сорву твои планы.

— Убирайся! — закричала Гермиона. — Тебе здесь нечего делать! Мы с графиней думали, что ты умер во Франции.

— И вы обе ужасно разочарованы. Не очень-то ты любезна, милая кузина.

Обнаружив в шкатулке свои серьги и ожерелье с бриллиантами и рубинами, Гермиона вздохнула с явным облегчением.

— Ох, милая кузина, как же ты меня огорчаешь Неужели ты думала, что я мог у тебя что-то украсть? А я ведь всегда дарил тебе украшения, не так ли — С этими словам» он сунул руку ей под юбки и принялся поглаживать завитки волос у нее между ног.

Гермиона попыталась отойти, но Хорас еще крепче сжал ее руку.

— Негодяй! Сейчас же отпусти меня!

Он одной рукой обнял Гермиону за талию и погрузил палец в ее влажное лоно. Она вскрикнула и тихонько застонала.

— Все еще хочешь, чтобы я тебя отпустил?

— Мы не должны это делать.

— Почему же? Малышка Зинния возбудила мой аппетит.

Мне захотелось настоящую леди. А ты, Гермиона, настоящая леди, и ты желаешь меня В конце концов. разве не для того существуют родственники, чтобы помогать друг другу в трудную минуту?

Неожиданно Гермиона вывернулась из его рук и отпрянула к кровати.

— Чего ты хочешь, Хорас? — спросила она.

— Стать твоей опорой, — улыбнулся он. — Знаю, тебе сейчас нелегко. Я буду рядом с тобой и позабочусь о том, чтобы все твои потребности удовлетворялись.

— А что потом? Что ты будешь делать, когда я выйду замуж за Макса Россмара?

Он развел руками.

— Я думал об этом. Видишь ли, я не вполне уверен, что ты хочешь выйти за него замуж.

Гермиона побледнела, и Хорас понял, что не ошибся в своих догадках — Не понимаю, о чем ты, — заявила она. — Разумеется, я выйду за него замуж.

— Вот как?!

Глаза Гермионы сверкали — А если ты попытаешься мне помешать, то я убью тебя, Хорас.

Он невольно вздрогнул. Последние слова Гермионы едва ли можно было считать пустой угрозой — Я не стану препятствовать тому, что всем нам принесет пользу, милая кузина Напротив, я помогу тебе, можешь на меня рассчитывать. Как твои сегодняшние успехи? Удалось ли что-нибудь узнать?

Гермиона нахмурилась. Неужели Хорас знает об их с Гертрудой планах?

— Я знаю про журнал, моя милая.

— Про какой журнал?

— Не разговаривай со мной в таком, тоне! Журнал «Лиги веселых джентльменов», какой же еще?

Гермиона еще больше побледнела.

— Кто тебе о нем рассказал? — прошептала она.

— Один джентльмен. Он знает о моей связи с тобой и Герти, и он послал за мной. Ты, конечно же, о нем не раз слышала. Это знаменитый полководец, его знает вся Англия.

Так вот, он позвал меня и говорил со мной как со старым знакомым.

— Ты имеешь в виду Веллинг…

— Никогда не произноси его имя вслух, поняла?

— Да, — кивнула Гермиона. — Но почему он вдруг решил говорить с тобой о… ну, об этом?

— Потому что там есть и его имя. Этот журнал когда-то завел один весьма уважаемый человек, и он занес туда имена тех, кто участвовал в его «маленьких экспериментах», как этот джентльмен любил выражаться. Кроме того, он сопроводил все имена… очень любопытными рисунками.

— Я знаю, — сказала Гермиона. — Но к графине приходил другой человек. Сколько же их, богатых и знатных?

Хорас встал и подошел к кровати.

— Думаю, очень много. И у всех у них есть основания изъять журнал. Так вот, особа, с которой я обсуждал этот вопрос, сделала мне весьма заманчивое предложение.. Скоро мы заживем припеваючи.

— Если найдем журнал, — заметила Гермиона.

— Мы найдем его. Журнал украл тощий рыжий оборванец, воришка из Ковент-Гардена. Достоверно известно, что мальчишка запрыгнул в карету — и был таков с дорогими карманными часами и журналом. Больше его в тех местах не видели. В тот самый вечер виконт Хансингор взял маленького разбойника к себе домой и назвал его своим сыном. Да, рыжий, с зелеными глазами. Еще раньше виконт вызволил из борделя его сестру. Говорю тебе, это те самые!

Гермиона улыбнулась, и Хорас приободрился. Он знал ее характер и знал, что она не упустит такой шанс.

— Сестру зовут Элла, — сказала Гермиона. — Я слышала, что она вышла замуж за лорда Авеналла и ведет безупречную жизнь. А Макс Россмара — ее брат. Их раннее детство было ужасным. Хорас, ты прав: они те самые брат и сестра, я в этом нисколько не сомневаюсь.

— Теперь пришло время выяснить, что наш герой сделал с журналом. Думаю, он наверняка оставил его у себя и теперь дожидается подходящего момента. Но ты должна его опередить и изъять журнал.

— А что, если там только перечень имен? Кому нужен такой журнал?

Хорас засмеялся.

— Я знаю, что это не так, уверен, что не так. Уважаемый джентльмен, который завел журнал… в общем, он считал себя талантливым художником, поэтому снабжал все имена забавными рисунками. Я попросил, чтобы мне описали хотя бы несколько рисунков, тогда я смогу опознать журнал.

— Вот как?

— Да, кузина. Разумеется, мне придется ознакомить с этими рисунками и тебя, — усмехнулся Хорас, приблизившись к Гермионе. — Давненько мы с тобой не развлекались.

Гермиона попятилась.

— Я помню, какая ты гибкая и податливая, любовь моя. — В такие мгновения Хорас очень жалел о том, что живот нависает над главным предметом его гордости. — А ты должна запомнить, как именно проводили время «Веселые джентльмены».

— Ты пугаешь меня, — пробормотала Гермиона. — Я буду кричать.

— Зинния, милая моя, иди сюда! — позвал Хорас. — Войди в комнату и закрой дверь.

— Нет! — воскликнула Гермиона. — Я не желаю видеть эту пиявку! Прогони ее!

Зинния с пылающим лицом вошла в комнату и закрыла за собой дверь.

— Мы с Гермионой сейчас проведем эксперимент, — сообщил Хорас девушке. — Эксперимент, который обеспечит ее молчание и покорность. Ты сильная, Зинния?

Та облизала губы.

— Еще какая сильная! Кое-кто утверждает, что у меня необычайно крепкие ноги.

— Прекрати немедленно, Хорас! — потребовала Гермиона. — Или я позову графиню.

— Когда у тебя появится такая возможность, будет уже поздно. Сейчас мы изучим один из рисунков высочайшей особы и последуем его письменным указаниям — так, как мне их изложили. Ложись, пожалуйста, на кровать, Гермиона.

Она издала отчаянный вопль.

— Ну же, прошу тебя, дорогая. — улыбнулся Хорас.

— Не-е-ет! — Она попятилась к стене и, присев на корточки, забилась в угол.

— Что ж… — Хорас повернулся к Зиннии. — Будь добра, помоги мне. Я возьму леди Гермиону за ноги, а ты подержишь ее руки. Она попытается тебя ударить, но ты справишься, верно?

Глаза Зиннии загорелись восторгом.

— Конечно, сэр. Ей меня не одолеть.

— Вот и отлично. Поскольку к кровати она питает отвращение, давай отнесем ее на середину комнаты. Только сначала запри дверь.

Зинния бросилась выполнять распоряжение Хораса. Затем, вернувшись, склонилась над Гермионой.

— Взяли, — сказал Хорас и, преодолевая сопротивление Гермионы, ухватил ее за лодыжки.

Зинния же ухватила Гермиону за руки, и они вынесли ее на середину комнаты и уложили на пол.

— Одерни мои юбки! — взвизгнула Гермиона. Хорасу показалось, что она едва удерживается от смеха. — Немедленно одерни! Как ты смеешь так со мной обращаться? Вот увидишь, ты еще пожалеешь об этом!

Хорас взглянул на Зиниию и покачал головой.

— Помоги мне ее раздеть.

Гермиона опять завизжала, а Зинния захихикала и придавила руки своей жертвы коленями. Потом склонилась над ней, чтобы сорвать с нее лиловое платье.

— Я убью тебя, — процедила Гермиона сквозь зубы. — Графиня вышвырнет тебя из дома.

— Ты никому не скажешь ни слова, правда, Зинния? Сможет ли всеми уважаемая дама объяснить, чем она занималась сегодня вечером? К тому же мы оба будем утверждать, что наш эксперимент — твоя идея.

— Отпустите меня!

Порванный лиф платья разошелся в стороны, и Хорас занялся юбками Гермионы. Вскоре она оказалась лишь в панталонах и корсете — сорочку, превратившуюся в лохмотья, тоже стащили.

— Ты только взгляни на эти груди! — ухмыльнулся Хорас.

Зинния тут же сняла свое шелковое белье и, совершенно обнаженная, вновь уселась на руки Гермионы.

— У меня есть все то же, что и у нее, — проговорила она с обидой в голосе.

— Конечно, — согласился Хорас, — но качество у всех разное.

Он уже забыл, какое у Гермионы, роскошное тело, как стройны ее ноги и как тонка талия. А грудь… О да, эта грудь просто бесподобна!

Он расстегнул свои брюки.

— Не надо, — проговорила Гермиона, задыхаясь. Теперь уже Хорас был абсолютно уверен в том, что она смеется в душе. — Не делай этого в ее присутствии!

— Нет, сделаю… И именно в ее присутствии. — Он схватил Гермиону за руку, заставив подняться. Замечательная актриса эта Гермиона! — Зинния, ложись, пожалуйста.

— Ноя…

— Ложись. Уверяю тебя, это будут незабываемые впечатления.

Девушка улеглась на спину.

— Лицом вниз! — рявкнул Хорас.

— Я не понимаю, чего вы хотите, — пролепетала Зинния.

Хорас с усмешкой проговорил:

— Сейчас поймешь. — Он наклонился и вытащил из лежавшего на полу халата Зиннии длинный пояс.

Гермиона продолжала вырываться, и удерживать ее становилось все труднее, потому что Зинния уже не могла ему помочь.

Наконец Зинния легла на живот, и Хорас бесцеремонно повалил на нее Гермиону; женщины теперь лежали спиной к спине. Усевшись на них, Хорас связал их вместе поясом от халата. Потом поднял голову и осмотрелся. Заметив лежавший рядом обрывок ленты, он подобрал его и связал руки женщин. Ноги же связывать не стал — так было даже интереснее.

— Я задыхаюсь, — пробормотала Зинния. — Она такая тяжелая!

— И вовсе я не тяжелая!

— Придется немножко потерпеть. Скоро вы Обе будете довольны.

— Позволь мне встать! — взмолилась Гермиона. — Мне это не нравится.

— Не нравится? — спросил Хорас, поднимаясь на ноги.

Он стал снимать с себя брюки и нижнее белье. — Потерпи немного, сейчас ты испытаешь поразительные ощущения, моя крошка. — Он дрожал от возбуждения. — И помни, как это пикантно: мы с вами восстанавливаем исторические события…

В следующее мгновение Хорас повалился на Гермиону и, стащив с нее панталоны, тотчас же овладел ею. Она тихонько застонала, а он, энергично двигая бедрами, впился губами в ее сосок. Гермиона застонала еще громче, но тут Хорас резко приподнял бедра — и овладел женщиной, лежавшей на полу ничком.

Зинния восторженно вскрикнула и зашлась долгим булькающим смехом. Хорас же при этом по-прежнему сосал и покусывал прелестные груди Гермионы.

— О… Хорас, — простонала она. — Хорас, ты прав… Это восхитительно. Так было в том журнале?

— Тихо, моя милая, — проговорил он, поднимая голову.

Гермиона же внезапно закричала:

— Прекрати, Хорас, пожалуйста! Я изнемогаю!..

— Сейчас-сейчас, — пробормотал он, задыхаясь.

Обливаясь потом, Хорас поднялся на ноги и перевернул связанных дам таким образом, что теперь Гермиона оказалась внизу.

Зинния вновь залилась смехом.

— Я все расскажу Уистсрии и Далии! — воскликнула она. — Они тоже захотят попробовать…

— Ничего им не говори, — перебил Хорас, но при этом решил, что обязательно даст и им возможность «попробовать».

— Отпусти меня! — закричала Гермиона. — Немедленно отпусти! Слышишь?

Но Хорас лишь рассмеялся в ответ. Он улегся на Зиннию и снова овладел ей. Она выгнула спину и со стоном устремилась ему навстречу. И тут он наконец не выдержал и излил в нее свое семя.

— Я победила! — со смехом воскликнула Зинния. — Знатная леди Гермиона не получила ничего Все досталось малышке Зиннии. Но кто посмеет тебя обвинить, милый Хорас? Ты просто не мог устоять против меня!

— Как отвратительно, — проворчала Гермиона, лежавшая под своей «соперницей». — Хорас, отпусти меня сейчас же! Я должна принять ванну. О, какая гадость!

Хорас громко расхохотался, но все же развязал лежавших на полу дам. Не дожидаясь, когда Гермиона придет в себя и набросится на «соперницу», он сунул в руки Зиннии халат и сорочку и вытолкнул девушку в коридор. Потом запер за ней дверь и обернулся к Гермионе.

— Только не говори, что тебе не понравилось.

Она смотрела на него, сверкая глазами; ее роскошная грудь вздымалась. Хорас почувствовал, что снова возбуждается.

— Ты заплатишь за то, что сделал со мной сегодня, — проговорила Гермиона.

Хорас подошел к ней вплотную и, обхватив руками; се талию, приподнял над полом.

— Ты забыла, как я силен? — спросил он.

— Отпусти меня! — Она машинально обвила руками его бедра.

— Но ты еще не получила того, чего хочешь. Того, чего заслуживаешь.

— Я пойду к графине…

В следующее мгновение Хорас пронзил ее своим копьем, и Гермиона, по-прежнему обвивая его ногами, шевельнула бедрами и громко застонала. Несколько секунд спустя она вскрикнула и затихла, положив голову ему на плечо.

Хорас подхватил ее на руки и, шагнув к кровати, уложил на постель. Сам же пристроился рядом, собираясь продолжить свои игры.

— Я тебя не понимаю, — сонным голосом проговорила Гермиона.

— Подумай как следует, тогда поймешь.

Она открыла глаза.

— Нужный нам журнал — у Макса Россмара. Неужели ты думаешь, что он не изучил во всех подробностях каждую страницу?

— Мм м… Какое это имеет значение? Ведь журнал скоро будет в наших руках…

— Мы оба сегодня видели, что у него есть подружка, к которой он весьма неравнодушен, — неожиданно проговорила Гермиона. — Дочка фермера, ничтожество, — процедила она.

— Макс Россмара так не считает.

— Он все равно женится на мне, а я ее потерплю никаких интрижек с его стороны.

— От кою я это слышу? — усмехнулся Хорас. — Интересно, все ли женщины говорят такое перед свадьбой?

Гермиона отвернулась.

— Выслушай меня, дорогая, — это все, что мне от Тебя нужно, — сказал Хорас. — Сегодняшний вечер станет моей гарантией. Если ты попытаешься обмануть меня и захочешь лишить меня моей доли, Зинния тут же расскажет мистеру Россмара о том, как ты рылась в его личных вещах и осуществляла на практике некоторые весьма любопытные идеи.

— А если он спрятал журнал? Если я не смогу его найти?

— Он пойдет проверять свой тайник, а Я буду начеку и прослежу за ним.

— Он может вообще к нему не прикасаться, — заметила Гермиона.

Хорас усмехнулся.

— Тогда мне придется осуществить мой второй План и позаимствовать у Россмара его подружку.

— Этим его не возьмешь, — заявила Гермиона. — Женившись на мне, он тут же ее забудет.

— Россмара не оставит эту девушку на произвол судьбы.

Узнав, что с ней собираются сделать, он бросится ее выручать.

— И тогда тебе придется возиться и с Максом Россмара, и с дочкой фермера. Как скучно и хлопотно!

— Я так не думаю, — сказал Хорас.

Чуть приподняв Гермиону, он уложил ее на живот и принялся хлопать ладонями ей по ягодицам. Она возмутилась, и Хорас со смехом проговорил:

— С твоей помощью — а ты у меня теперь опытная — я устрою для мистера Россмара маленькое представление. В конце концов он согласится отдать нам журнал — я в этом нисколько не сомневаюсь.

— Он обратится в полицию.

— Покойники не обращаются в полицию.

Глава 8

Черное!

Макс остановился на пороге утренней столовой и уставился в спину Керсти. На ней было черное платье из плотной саржи — мешковатое и совершенно в данный момент неуместное. Платье оказалось для нее слишком длинным, и она подняла талию повыше и подвязалась коричневым бархатным поясом. Как Керсти могла надеть такое в первый день своей новой жизни? Неужели она оделась так ужасно специально, чтобы досадить ему. Максу?

А ведь сегодня он собирался познакомить ее с людьми, на которых она должна была произвести впечатление!

— Доброе утро, Керсти.

Она вздрогнула, уронила чашку и блюдце, которые несла к столу, и резко обернулась.

Макс невольно поморщился — платье действительно выглядело ужасно. Сделав над собой усилие, он попытался улыбнуться. Затем наклонился, чтобы собрать с пола фарфоровые осколки, но подоспевший слуга взял этот труд на себя.

— Садись, пожалуйста, — проговорил Макс с напускной веселостью; он старался не смотреть на наряд Керсти. — Прости, что напугал тебя. Это был чай?

Она села на стул и молча кивнула.

— Вот и хорошо. Я составлю тебе компанию. — Макс налил в чашки чай и благополучно донес их до стола. — Хочешь тосты?

Керсти отрицательно покачала головой.

— Может, яичницу? Фасоль? Копченую рыбу?

Керсти снова покачала головой и побледнела.

«От страха у нее пропал аппетит», — решил Макс. Он принес девушке тосты и джем.

— Керсти, поешь хоть немного. Я знаю, что ты очень волнуешься, но все-таки тебе необходимо позавтракать.

Она улыбнулась, и Макс успокоился — теперь он не сомневался Керсти Мерсер сумеет взять себя в руки.

В этот момент в столовую вошел Арран. Макс посмотрел на него с удивлением. Когда Грейс и детей не было дома, маркиз обычно завтракал один в башне Ревелейшн-Тауэр.

— Доброе утро. Макс, — сказал Арран., — И тебе тоже, Керсти Мерсер. Рад видеть тебя за нашим столом. Какое чудесное утро!

Керсти снова улыбнулась. Ее взгляд, обращенный к маркизу, был полон безграничного доверия.

— Доброе утро, ваша светлость. Надеюсь, я не помешал?

— Нисколько, — ответил Арран. — Макс сказал мне, что ты будешь ему помогать. Что ж, ему действительно требуется помощник Полагаю, он сделал правильный выбор.

Керсти опустила глаза и покраснела.

— Сегодня я буду лично инспектировать поместье, — сообщил Арран — И загляну к твоим родителям. Хочешь им что-нибудь передать?

Макс вздохнул с облегчением.

— Даже не знаю, — пролепетала Керсти. — Если вам не трудно, передайте, что я их очень люблю. И наверное, зайду к ним сегодня вечером.

— Конечно, не трудно. С удовольствием передам.

Арран налил себе кофе и одним глотком осушил всю чашку.

— Ну, я пойду, — сказал он, — Позаботься о ней. Макс.

Наши мужчины, при всех своих достоинствах, привержены старым взглядам на жизнь. Им будет непросто смириться с тем, что ты взял на службу женщину Но ты, Керсти, прекрасно подходишь на эту Должность. Я очень рад за тебя, моя девочка. — Взглянув на девушку, маркиз улыбнулся и, поднявшись из-за стола, вышел из комнаты.

— Какой замечательный человек! — проговорила Керсти с восхищением. — Нам, фермерам, очень повезло, что мы здесь живем.

— Но ты больше ему не подчиняешься, . — заметил Макс. — Теперь ты у меня на службе.

Керсти промолчала.

Она так и не притронулась к чаю. К тостам и джему тоже.

Макс взглянул на слугу, стоявшего у серванта. Этот молодой человек с волосами песочного цвета и белесыми глазами оставался совершенно безучастным ко всему происходившему.

— Уилки, спасибо. Можешь идти, — сказал Макс. — Пожалуйста, закрой за собой дверь и скажи на кухне, что нам больше ничего не нужно.

Уилки молча кивнул и удалился.

Макс внимательно Посмотрел на Керсти. Затем поднялся из-за стола и принялся расхаживать по комнате.

Правильно ли он поступил, поселив ее в замке?

Не будет ли она здесь тосковать?

Макс остановился и снова посмотрел на девушку. Она сидела, опустив голову, глядя на свои руки, сложенные на коленях.

Что бы ни случилось, он не должен терять самообладание и выплескивать на нее свой гнев. Не ее вина, что он не может бросить все ради любви к ней.

— Где ты нашла это платье? Неужели оно висело в шкафу?

Она подняла на него глаза и молча покачала головой.

— Отвечай мне, когда я с тобой разговариваю.

— Нет, сэр.

— Черт возьми! С каких пор ты стала такой робкой? Не надо пытаться меня обманывать, я все равно тебе не поверю, ясно?

Керсти густо покраснела.

— Да, сэр.

Макс нахмурился.

— Откуда этот чудовищный наряд? — Он понимал, что ему лучше уйти и успокоиться, а потом уже разговаривать с Керсти.

— Не скажу, сэр. Мне пытались помочь, и я не хочу, чтобы у людей были неприятности.

— Это Мэри, да? Почему ты решила, что у нее будут неприятности? Ты попросила у нее платье, и она тебе не отказала. Что в этом плохого?

— Да, вы правы. Она очень добра.

— Почему ты не сделала так, как я тебе велел?

Керсти судорожно сглотнула. Макс сжимал и разжимал кулаки. Ома могла бы стать его женой. Они могли бы обвенчаться, завести детей и зажить тихо и счастливо. Ему надо было лишь сдержать свое обещание и вернуться к ней. Она приняла бы любые условия. Но его родители не одобрили бы этот брак, и им с Керсти пришлось бы жить среди чужих людей.

— Я задал тебе вопрос. — «О Боже, откуда во мне столько раздражения?»

Керсти снова потупилась.

— Платья леди Авеналл очень красивы…

— Я же сказал тебе, что они ей больше не нужны. — Макс подошел к столу. — Она носила их, когда была моложе, а сейчас, наверное, забыла об их существовании. Я назначил тебя своей помощницей и велел выбрать что-нибудь из ее гардероба, а ты надела этот нелепый балахон.

— Да, надела! — Керсти резко встала, едва не опрокинув стул, но в последний момент успела подхватить его. — Неужели вы думаете, что ваша помощница должна ходить в шелках и атласе и украшать себя жемчугом и перьями? Как я буду выглядеть в этих роскошных нарядах? Или мне следует заниматься хозяйственными делами в бальных туфельках? Подумайте как следует. Макс Россмара! И последите за собой. Повсюду ходят слухи о ваших приступах ярости.

У Макса стучало в висках.

— Керсти, ты сердишься на меня.

— Сержусь? — переспросила она, подхватив свои юбки.

— Да, сердишься, потому что я не сдержал свое глупое обещание, данное в детстве.

— О… — Она отступила на шаг.

— Подумай о том, что я тебе сказал, и, ты поймешь, что я прав, — выпалил Макс.

«Проклятие, что я говорю?»

— Если вы имеете в виду те обещания, которые мы дали друг другу, когда вам было двадцать два, а мне шестнадцать, то в то время мы уже не были детьми, не так ли? Впрочем, у меня нет желания это обсуждать — все давно в прошлом. Только не пытайтесь очистить свою совесть, называя черное белым.

— Ты так и не научилась правильно выговаривать слова.

Тебе надо заняться своим произношением, Я найму для тебя учителя.

Она подняла голову.

— Вы можете нанять учителя, сэр, но не для меня. Я говорю так, как всегда говорили мои родители. Вам это неприятно?

Макс смутился.

— Нет. Почему же… Но ты не правильно произносишь некоторые слова. — Его всегда приводил в восторг ее выговор.

— По-вашему, я неграмотная?

— Нет, ты очень образованная девушка.

— Тогда моя дикция не должна вас волновать. В конце концов, я не собираюсь никого очаровывать. Я не знатная дама и не буду вместе с вами выезжать в свет. Я буду вашей помощницей, вашим секретарем.

Макс пристально посмотрел на девушку.

— Значит, я все-таки прав?

Она молча покачала головой.

— Ты не можешь мне простить, что я не бросил все и не женился на тебе, верно?

— Нет! — вырвалось у Керсти.

— Не спорь со мной! Чем скорее мы с тобой все проясним, тем лучше.

— Нам нечего прояснять. Давайте лучше займемся делом, сэр.

— Сначала тебе придется выслушать меня. — Тяжело дыша, Макс обошел массивный полированный стол красного дерева, налил себе кофе и добавил в чашку щедрую порцию бренди. — Ты должна кое-что понять. Нам надо забыть прошлое, забыть детство. Детству не место во взрослой жизни.

— Конечно.

— Ты выглядишь нелепо в этом черном платье.

— Не сомневаюсь. Оно мне очень велико, а у меня не было времени его ушить.

Ее дерзость разозлила Макса.

— Было бы лучше, если бы сегодня ты оделась в шелк, атлас… и перья. Но ты пренебрегла моим советом. К вечеру здесь появится модистка.

— Сегодня вечером я хотела навестить своих родителей.

Макс еще больше разозлился.

— Значит, модистка тебя подождет!

— Я вас рассердила… Простите, — сказала Керсти. — Но вы поступаете неблагоразумно.

— Не тебе судить о моем благоразумии. — Макс отпил из своей чашки.

— Сейчас не самое подходящее время для крепких напитков, — заявила Херсти.

Он посмотрел на нее с удивлением.

— Что ты сказала?

— Что еще слишком рано пить спиртное. Вы сердитесь и пытаетесь прогнать демонов, которые вас одолевают. Но бренди не выход, сэр. Мой отец разговаривал с Монго Данном…

— Проклятие! Как ты смеешь мне дерзить? — Макс залпом осушил чашку, — Монго Дани — пьянчуга и лентяй. При чем здесь я? Когда мне понадобится твой совет, я об этом скажу. Иди к себе и переоденься. Немедленно!

Девушка направилась к двери.

— Я видел в шкафу голубое платье из тафты. Надень его.

Оно подойдет к твоим глазам.

Керсти обернулась:

— Я хочу, чтобы вы меня поняли, сэр. Я пришла сюда, чтобы кое-чему научиться, и я благодарна вам за то, что вы предоставили мне такую возможность…

— Не стоит меня благодарить.

— И я не влюблена в вас, — продолжала Керсти. — Вы ведь сказали, что все это детские глупости, которые надо забыть.

Макс усмехнулся.

— Несколько минут назад ты говорила совсем другое. Ты напомнила мне, в каком возрасте мы давали друг другу обещания.

Керсти вскинула подбородок.

— И все же эти обещания были детскими глупостями.

Помните, как мы хотели учредить клуб — клуб «Желание»?

Какая нелепость! — Она заставила себя засмеяться. — Не думайте, что я по-прежнему в вас влюблена, сэр. И я не собираюсь выходить замуж. Во всяком случае, до тех пор, пока не встречу доброго и отзывчивого человека. Возможно, когда-нибудь такой человек найдется, но это не вы, уверяю вас.

Керсти вышла из комнаты.

Макс налил в чашку бренди. На сей раз без кофе.


Арран, стоявший у стены, отступил в нишу. Керсти прошла мимо него и направилась к лестнице. Она не издала ни звука, но маркиз мог бы поклясться, что заметил слезы в ее глазах.

Арран задумался… Он прекрасно понимал, что следовало бы поговорить с братом, но ему не хотелось затевать очередной спор — братья и так слишком уж часто спорили.

Но в данный момент Струана не было в Кирколди. А он, Арран, был. И он только что слышал, как Макс кричал на Керсти Мерсер. Маркиз не мог оставаться безучастным. Дождавшись, когда шаги девушки затихнут, он вошел в столовую.

— Кажется, я оставил на буфете конверт, — сказал Арран, взглянув на племянника.

Макс промолчал.

— Ага, вот он.

Макс что-то проворчал себе под нос. Арран пристально посмотрел на него и спросил:

— В чем дело? Что с тобой?

— Ничего, — буркнул Макс. Он уселся за стол и уставился в свою чашку.

— Не лги мне, пожалуйста. И смотри на меня, когда я с тобой разговариваю. — Арран не сводил глаз с племянника. — Хочу тебе напомнить: гы не только мой племянник, ты у меня на службе.

— Я исправно выполняю свои обязанности, — заявил Макс; — Разве ты мною недоволен? Что именно тебя не устраивает?

— Ты не очень-то любезен, — заметил маркиз.

Макс встал, подошел к графинам, стоявшим на маленьком столике, и налил себе в чашку коньяку.

— Почему бы тебе не воспользоваться рюмкой? — Арран нахмурился: значит, слухи верны и дурное настроение Макса действительно совпадает с запоями?

— Ты ведь взял свой конверт? — спросил Макс, снова усевшись за стол. — Не смею тебя задерживать.

— Я пошлю за доктором, — сказал Арран. — Ты не в себе.

Ты был не в себе весь последний год, возможно, дольше. И твое состояние с каждым днем ухудшается.

— Со мной все в порядке, — процедил Макс сквозь зубы. — Просто мне надо побыть одному и подумать. Но все равно спасибо за заботу.

— Давно ты начал пить по утрам?

— Я… — Макс оттолкнул от себя чашку. — Спиртное улучшает мое самочувствие. Во всяком случае, улучшало.

— Ты не ответил на мой вопрос.

— Другого ответа ты не дождешься. Это мое личное дело.

Арран окинул взглядом комнату. Хотя он не часто сюда заходил и большую часть времени проводил в своих покоях в башне, у племянника ему нравилось.

— Макс, ты, наверное, несчастлив…

— Ошибаешься.

— Скажи, почему ты кричал на Керсти Мерсер?

Макс со вздохом поднял голову.

— Я… Она меня разозлила.

— Чем именно?

— Я попросил ее надеть одно из старых платьев Эллы. Я хочу, чтобы она выглядела надлежащим образом, а у нее, разумеется, слишком мало собственных нарядов. Но она меня ослушалась.

— Ослушалась? Ты слишком груб. Макс.'«

— Как ты можешь судить о моих чувствах? Прости, я не в духе. Слишком много забот… Ты и сам знаешь, сколько дел в нашем поместье.

Арран покачал головой.

— Да, знаю. Но ты злишься не из-за этого. Ты очень изменился. Раньше ты не стал бы пугать невинную девушку.

— Нет! — воскликнул Макс, скривившись, точно от боли. — И она меня вовсе не боится.

— Ты любишь ее, да? — спросил Арран. — Ты не раз признавался мне в этом. Ты все еще ее любишь?

— Оставь меня в покое!

— Ты отрицал свою любовь к ней, чтобы угодить отцу.

Уважение к отцу — это прекрасно, но мужчина должен отстаивать то, что для него важнее всего.

Макс откинулся на спинку стула и схватился за подлокотники.

— Я ее не люблю. Она для меня — просто помощница. Я женюсь на леди Гермионе Рашли. Или ты забыл?

— Женишься, чтобы угодить отцу.

— Как ты думаешь, многие ли знатные, титулованные женщины согласились бы выйти замуж за незаконнорожденного приемыша? Я тебе скажу: очень немногие.

Маркиз невольно поморщился.

— Но не забывай, что ты богат, а у твоей невесты, насколько мне известно, нет ни гроша. Спроси у своего отца, почему он женился на Джастин.

— Я и так знаю. Он ее обожает. То была любовь с первого взгляда.

— Совершенно верно. Над этим стоит поразмыслить, не так ли?

— Не над чем размышлять, — проворчал Макс. — Я в долгу перед отцом и верну ему долг. Любовь не для меня, дядя.

Арран в задумчивости посмотрел на племянника.

Наконец молча кивнул и вышел из комнаты.

Керсти присела в реверансе, столкнувшись с маркизом в холле, но Арран быстро прошел мимо; судя по всему, он был не в духе. Тотчас же сообразив, что его светлость вышел из покоев Макса, девушка догадалась, что у них состоялся весьма неприятный разговор. Керсти задумалась: не вернуться ли? Но, тут же отругав себя за трусость, решила, что не станет жить в страхе, пусть даже в страхе перед человеком, который считал себя ее господином. Нет, она не будет так жить.

И все же, возвращаясь в столовую, Керсти несколько раз останавливалась в нерешительности. Когда же наконец она взялась за ручку двери, то почувствовала, как увлажнились ее ладони.

— Я внимательно осмотрела себя в черном платье и поняла, что вы правы, — проговорила она, стараясь показаться невозмутимой. — У меня действительно был жуткий вид. Но может, вы напрасно заставили меня переодеться? Я перепугала бы всех ваших людей.

Он сидел за столом, и перед ним громоздились фарфоровые чашки, блюдца и серебряные столовые приборы. Одна из чашек, вероятно, опрокинулась — по столу расплывалась какая-то темная лужица.

Макс наконец поднял голову. Взгляды их встретились, и Керсти вдруг увидела прежнего Макса — искреннего и открытого. Все последние годы ей казалось, что он скрывает от людей свои чувства. Теперь она в этом не сомневалась.

Он окинул взглядом ее платье, и Керсти почувствовала, что Макс опять отдаляется от нее, замыкается в себе. Вероятно, в следующий раз он будет осторожнее и постарается скрыть свои чувства, не позволит заглянуть себе в душу.

Неожиданно Макс расхохотался, и Керсти вздрогнула. Он поднялся из-за стола и, упершись руками в бедра, проговорил:

— Рад видеть вас, мисс Непокорность! Я должен был догадаться, что за один-два дня тебя не приручить.

— Уверяю вас, сэр, я вполне ручная, — сказала девушка.

Он подошел ближе и кивнул на ее платье.

— По-моему, это не очень-то похоже на голубую тафту.

— Вы велели мне переодеться, и я согласилась. Но я не сказала, что надену платье из голубой тафты.

— Итак, ты решила позлить и без того рассерженного человека? Снова надела свое собственное платье? — с усмешкой проговорил Макс.

Было бы глупо подстраиваться под его изменчивые настроения. Глядя ему в лицо, Керсти заявила:

— Я буду носить то, что мне идет. То, что мне самой нравится.

— Понятно. — пробормотал Макс Он взял девушку под руку и вывел из комнаты. — Да, приручить тебя будет непросто. Но я это сделаю, малышка.

Глава 9

Был уже полдень, а Керсти по-прежнему сидела за письменным столом и писала вежливые отказы в ответ на приглашения, адресованные Максу. Впрочем, у нее нашлось и более увлекательное занятие: исподтишка она украдкой поглядывала на Макса — он был поглощен работой и, казалось, совершенно ее не замечал В дверь тихонько постучали, и в комнату вошел Шанкс.

Он осторожно приблизился к столу Макса с серебряным подносом в руке. Девушку дворецкий даже не удостоил взглядом.

Макс по-прежнему что-то писал и время от времени заглядывал в толстые бухгалтерские книги и какие-то карты Постояв у стола, Шайке деликатно откашлялся, и Макс наконец-то поднял голову — Ленч подан, сэр, — объявил дворецкий. — Я не стал бы вас беспокоить, но обычно вы приходите вовремя.

Макс откинулся на спинку стула.

— Я оставлю без внимания твою дерзость, Шанкс. Мне некогда. Пожалуйста, распорядись, чтобы мне принесли сюда холодные закуски А Ты, Керсти' Ты согласна есть холодное или пойдешь в столовую?

— Если вы не возражаете, я поем за своим письменным столом, — ответила девушка.

Шанкс яростно шмыгнул носом.

— Как прикажете, сэр, — поговорил он.

— Спасибо. — Макс взглянул на серебряный поднос, который дворецкий по-прежнему держал в руке. — Это мне?

— Только что принесли, сэр. — Шанкс протянул поднос, и Макс взял конверт. — Спасибо, Шанкс, можешь идти. — Он поднял со стола нож для разрезания бумаг и вскрыл конверт.

Шанкс по-прежнему стоял у стола.

Макс вытащи.) из конверта лист бумаги и положил его перед собой.

Шанкс чуть наклонился и вытянул шею. Было очевидно, что дворецкий пытается прочесть письмо.

— Чего тебе? — Макс поднял голову.

Дворецкий вздрогнул и попятился к двери.

Керсти опять взялась за перо и взглянула на следующее приглашение. Это было приглашение на бал в Хэллоус.

— Думаю, на бал вы не откажетесь приехать, — сказала она Максу.

— Отказывай всем, — бросил тот.

— Но в Хэллоусе будет бал в честь приезда Хораса Хаббла, племянника графини.

— Пиши отказ, — проворчал Макс.

Керсти вздохнула.

— Вы не хотите поехать на бал к тете вашей невесты?

— Не хочу, черт возьми… — Макс вместе со стулом отодвинулся от стола и закинул руки за голову. — Я злой, бессердечный человек, не так ли?

— Да.

— Хм… Ты не должна со мной соглашаться. Знаешь, что это? — Он показал глазами на листок, лежавший на его столе. — Это письмо от моего отца. Он едет домой. Причем не один. С ним едут моя почтенная прабабушка и ее несносная подруга.

— Виконт — очень хороший человек. — заметила Керсти.

— Думаю, это платье подойдет, — пробормотал Макс.

— Мы говорим о вашем отце, сэр. Он добрый, щедрый и отзывчивый Как и ваша мама. Она замечательная женщина. К сожалению, ей приходится иметь дело с вами.

Макс склонился над столом и внимательно посмотрел на девушку.

— Я прощаю тебе эту дерзость. Скажи, ты помнишь мою прабабушку?

— Конечно. Она очень милая.

— Хитрая, властная и своевольная старуха.

— Ох, Макс! Как вы можете так говорить о вдове? Старость заслуживает уважения, так учили меня родители.

Ведь мудрость приходит вместе со старостью.

Он улыбнулся, и Керсти снова увидела прежнего Макса — веселого и озорного.

— Она самая настоящая ведьма. А Бланш Бастибл — ее Приспешница. Войска подтягиваются, малышка.

— С какой целью?

Макс в упор посмотрел на девушку. Она поежилась под его пристальным взглядом.

— Не важно. Пиши отказ на приглашение в Хэллоус.

— Вы уверены, что…

Он поднял руку, отметая все возражения.

— У меня нет времени на подобные глупости. В Шотландии ожидаются большие перемены. Если мы не удержим своих позиций, то очень скоро пожалеем об этом. Мы в Кирколди делаем все возможное, чтобы сохранить наши старые методы хозяйствования.

Сердце девушки забилось быстрее.

— Вы хотите сказать, что здесь это тоже может случиться?

Макс прекрасно понял, что Керсти имеет в виду.

— Мы не выселим из Кирколди ни одной семьи ради того, чтобы развести здесь овец или заняться чем-то еще. Вырубка лесов стала трагедией: алчные землевладельцы выгнали из своих поместий множество ни в чем не повинных людей Но это еще не все. Перемены происходят повсюду. Мы должны позаботиться о своем поместье, но эта задача с каждым днем усложняется.

Керсти молча кивнула. Она подумала о своих родителях и о брате. Нилл знал в жизни только одно — работу на земле Кирколди.

— Я думала, вы хотите, чтобы я вела дела поместья, — проговорила девушка.

— Всему свое время. Сначала мы должны привыкнуть друг к другу. Я хочу, чтобы у нас с тобой был… rapport[3]. Это по-французски означает…

— Спасибо, я знаю, что это означает по-французски. Раньше мы понимали друг друга с полуслова.

— Так будет и теперь Более тою, нам много времени придется проводить вместе, поэтому ты должна понимать меня без слов. Мы будем заниматься очень деликатными вопросами.

«Но мы уже имеем дело с очень деликатным вопросом», — подумала Керсти и тут же отругала себя за подобные мысли.

Интересно, что ждет ее в будущее? Сможет ли она примириться с женитьбой Макса и сохранить между ними «rapport», как он это назвал Сможет ли быть настолько близкой к нему, чтобы читать его мысли?

О, как бы ей хотелось уйти из этого кабинета и вместе с Максом побродить по холмам! Как хотелось бы забыть обо всем и сделать вид, что они все те же, такие же, какими были когда-то.

За окнами темные облака теснили своих легких белых собратьев, предвещая дождь. Временами, словно прожигая тучи, солнечные лучи прорывались в просветы, на хмуром небе.

Деревья качались и гнулись под порывами ветра Когда-то они бродили по болотам, и ветер раздувал ее юбки и ерошил темно-рыжие волосы Макса. Чем выше они поднимались, тем сильнее были порывы ветра…


Макс ожидал прихода Гермионы, но не думал, что она появится так скоро. Гермиона ворвалась в его кабинет около шести вечера. Сразу же после ленча он послал слугу в Хэллоус с ответом на приглашение. Макс знал, что Гермиона имеет обыкновение отдыхать в этот час, и думал, что она появится только поздно вечером или на следующий день.

— Макс, ты должен избавиться от этой особы, — заявила гостья, бросая злобные взгляды в сторону Керсти. — Она тебя ревнует.

Гермиона швырнула на письменный стол Макса его ответ на приглашение графини?

— Мне уши? — спросила Керсти.

— Нет-нет, — сказал Макс — Пожалуйста, занимайся своими делами! Что все это значит? — Он повернулся к гостье.

Сверкая золотистыми платами, Гермиона склонилась над столом, так что казалось, ее грудь вот-вот вывалится из корсета — Пусть твоя помощница уйдет, — громко зашептала она, — я хочу побыть с гобой наедине.

— Можешь говорить при Керсти, — сказал Макс. — Я ей полностью доверяю.

— Она тебя обманывает. Ей нельзя доверять.

— Вздор! Ты не знаешь ее. — «О Боже, и эта женщина должна стать моей женой!»

На Гермионе было розовое платье с пышными оборками.

Атласную шляпку украшали страусовые перья и розовые цветочки.

— Ax вот как? — Гермиона выпрямилась и взглянула на Керсти. — Эта особа перехватила приглашение моей дорогой тетушки и написала, что вы отказываетесь приехать на бал.

Керсти вопросительно посмотрела на Макса; казалось, она спрашивала: «Ну, что я говорила?»

— Да, я действительно отказываюсь приехать к графине и приношу свои сожаления по этому поводу. Не буду утомлять тебя и рассказывать о тех хозяйственных делах, которые мне предстоит решить в ближайшее время. Достаточно сказать, что у меня нет времени на развлечения. Ты меня, конечно, понимаешь.

Гермиона снова взглянула на Керсти.

— Поэтому, — продолжал Макс, — я не смогу явиться на бал, который графиня устраивает в честь твоего кузена.

— Не сможешь? — пролепетала Гермиона. — Но тетушка собирается объявить на балу о нашей помолвке! Какие у тебя могут быть дела? Сейчас ты должен думать только обо мне!

Нет, не стоит сердиться на эту глупую женщину. Ему суждено жениться на ней и всю жизнь нести сей крест. Он посмотрел на Керсти. «О Господи, помоги мне от нее отказаться!»

Гермиона уставилась на Макса.

— Ты слышал, что я тебе сказала?

— Конечно, — ответил он, не отрывая взгляда от Керсти. — Но бал, о котором идет речь, устраивается в честь твоего кузена.

И потом, я еще не давал разрешения объявлять о нашей помолвке. Это понятно?

— О!.. — Гермиона отступила на шаг. — Почему ты такой жестокий? Почему говоришь со мной так в присутствии посторонних!

— Керсти не посторонняя, « — возразил Макс. — Впрочем, это не важно. И я не жестокий, просто благоразумный. Пока что не следует официально объявлять о помолвке. Ты должна понимать: это невозможно в отсутствие моих родителей. Пожалуйста, передай своей тете, что я в данный момент не могу принять ее приглашение.

— Меня оскорбляет твоя расчетливость! — воскликнула Гермиона. — Я страстная женщина и привыкла подчиняться порывам души, а деньги… они ничего для меня не значат.

— Да-да, конечно, — кивнул Макс. Гермиона оказывала на него странное воздействие. Слушая ее, он чуть ли не засыпал от скуки.

Гермиона повернулась к Керсти.

— Почему тебя назначили на эту должность? Надо долго учиться, чтобы занять такое место. Впрочем, я не слышала, чтобы женщины когда-либо занимали подобные должности.

Откуда ты приехала? Из Эдинбурга?

— Нет-нет… — пролепетала Керсти, изумленная таким предположением. — Я никогда не была в Эдинбурге. Я живу здесь, неподалеку.

Гермиона прищурилась.

— Здесь? Что ты имеешь в виду?

— Я родилась в поместье Кирколди и жила здесь всю жизнь.

— Кто твои родители?

Макс решил не вмешиваться. Он знал, что Керсти лучше него ответит на все вопросы.

— Мои родители? Роберт и Гейл Мерсер.

— Мерсер? — Гермиона покачала головой. — Что-то не припомню таких.

— Вы их не знаете, — сказала Керсти. — Мы местные фермеры. Отец моего отца тоже работал на этой земле. Мы считаем, что нам очень повезло.

Гермиона схватилась за сердце.

— Дочь фермера? — проговорила она, изображая удивление. — Здесь, в замке? И ты называешь ее своей правой рукой?

Макс, в своем ли ты уме?

— Я бы попросил тебя…

— Я помогала домашней учительнице заниматься с детьми маркиза, — перебила Керсти. — Я очень много читала и кое-чему научилась. Иначе мистер Россмара не назначил бы меня своей помощницей.

— О… мой дорогой, — пробормотала Гермиона, глядя на него с мольбой в глазах. — Если об этом узнают, я превращусь в посмешище. Пожалуйста, не надо так со мной поступать.

— О чем ты говоришь? — спросил он.

— Прислуга и дочь фермера — на должности твоего секретаря. Ты сам знаешь, что подумают люди. И они будут правы, не так ли?

Макс поднялся из-за стола.

— Гермиона, мне кажется, тебе пора возвращаться в Хэллоус, — проговорил он. — А то твои тетя и кузен уже, наверное, волнуются. А что касается твоих догадок, то они ошибочны.

— Но…

— До свидания, моя милая.

— Макс, прошу, выслушай меня!

— Нет. Не испытывай мое терпение, иначе сама об этом пожалеешь Керсти, позвони, пожалуйста, Шанксу. Пусть он проводит леди Гермиону.

— Сейчас, сэр.

Но Керсти не успела подойти к шнурку со звонком. Подхватив юбки, Гермиона стремительно вышла из комнаты, демонстрируя свой чересчур пышный турнюр, украшенный, как и шляпка, розовыми цветочками.

Арран, столкнувшийся с Гермионой в дверях, с удивлением посмотрел ей вслед. Затем вошел в кабинет и, со вздохом опустившись в кресло, вытянул перед собой ноги.

— Если мужчина провел в седле десять часов и мечтает о горячей ванне, значит, он уже не так молод, как раньше, — проговорил маркиз.

— Ты силен, как бык, — возразил Макс. — Все знают, что ты можешь приподнят фургон и держать его, пока меняют колесо. Таких., как ты, в наших краях не так уж много.

Арран только хмыкнул в ответ, но вид у него был довольный.

— Простите, что перебиваю, — сказала Керсти, повернувшись к Максу — Если я вам больше не нужна, сэр, я пойду к своим родителям.

— Ну что ж, иди, только не забудь про модистку.

Она вздохнула.

— Хорошо, не забуду. Но я все-таки хочу повидать родителей.

— Я заезжал к ним сегодня, к твоим родителям, — сообщил Арран.

Макс насторожился и посмотрел на дядю. Тот молча кивнул.

Керсти с улыбкой проговорила.

— Я впервые ночевала вдали от дома Кажется, я не была там целую вечность. Мне не терпится встретиться с мамой и папой.

— Подожди, пожалуйста, — сказал Арран, по-прежнему глядя на Макса. — Твой отец просил передать, что сегодня вечером тебе не стоит к ним приходить.

Макс нахмурился и снова уселся за стол.

— Как это не стоит? — Керсти нервно хохотнула, — Но это же… мой дом! Я могу приходить туда, когда захочу.

— Керсти, я обещал Роберту, что передам тебе его слова, и передаю их. Потерпи немного, моя милая, В их жизни произошли большие перемены. Они еще не привыкли к ним и не хотят видеть тебя сегодня вечером.

Макс взглянул на Керсти — и тут же пожалел об этом. Она смертельно побледнела, плечи ее поникли.

— Нилл прибыл сюда вместе со мной, — продолжал Арран. — Я пригласил его в замок, но он отказался войти и ждет тебя во дворе, у конюшен Он хочет с тобой поговорить.

Керсти молча встала из-за стола и выбежала из кабинета.

— Она думала, что они ее простят, — сказал Макс. — Я тоже так думал.

— Ты поступил слишком смело, поселив ее здесь, — заметил Арран. — Тебя ждут очень трудные времена.

Максу хотелось выскочить из кабинета и броситься следом за Керсти.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он.

— Не буду ничего объяснять. Скоро сам все поймешь.

— Но ты можешь хотя бы намекнуть?

Арран откинул голову на спинку кресла.

— Нравится тебе или нет, мой мальчик, но отныне ты несешь ответственность за Керсти Мерсер.

— Я уже говорил тебе, что ее присутствие меня радует.

Она прекрасная помощница — это ясно уже сейчас.

— Ты меня не слушаешь, — сказал Арран, — или не понимаешь, о чем я говорю. Вчера ты увел Керсти из дома, нарушив волю ее родителей, и теперь они не желают видеть свою дочь. Роберт запретил ей приходить домой.


Керсти влетела в кухню и столкнулась с Фергусом Уилки.

Он засмеялся и обнял девушку; его лицо пылало.

— Отпусти меня! — закричала возмущенная Керсти. — Я тороплюсь, разве не видишь?

— Неужели ты так торопишься, что не можешь подарить мне всего лишь один поцелуй? — ухмыльнулся Фергус.

Керсти отпрянула. Посудомойка и молодая прачка, стоявшие у плиты, листали какую-то книжицу и с интересом поглядывали на Керсти и Фергуса.

— Будь осторожнее, Фергус! — предупредила посудомойка. — Лучше с ней не связываться Она ведь теперь важная персона. Можешь нажить неприятности.

Фергус в растерянности пробормотал:

— Да, пожалуй, ты права. Она бережет себя для других губ… и не только для губ.

Керсти выскочила из кухни и перевела дух. Затем выбежала на дорожку и помчалась к воротам.

Еще никогда ни Фергус Уилки, ни другие слуги № замка не обращались с ней подобным образом. Впрочем, сейчас Керсти думала о другом. Неужели родители запретили ей приходить домой? Они до сих пор сердятся?.. Невероятно! Ведь они любят ее и знают, что она тоже их любит.

Приблизившись к конюшням, Керсти заметила брата. Он стоял, привалившись плечом к стене. Увидев сестру, Нилл подбежал к ней и крепко обнят.

Она прижалась к нему и тихонько заплакала.

— Ну-ну, не плачь, — проговорил он срывающимся от волнения голосом. — Все будет хорошо, Керсти. Все пройдет, если мы сделаем то, что должны.

Она еще крепче прижалась к брату.

— Пойдем со мной, Керсти. Нам надо поговорить, и я хочу, чтобы этот разговор состоялся подальше от замка.

— Маркиз передал мне слова отца. Просто невероятно!..

Нилл осторожно отстранил сестру, потом взял ее за руку и повел по тропинке, ведущей к поселку.

— Они не ожидали, что ты на это решишься, Керсти. Они не думали, что ты ослушаешься их и уйдешь.

— Я уже не маленькая девочка, — всхлипнула она. — И я не обязана во всем их слушаться.

— Они хотят как лучше — Мне будет лучше, если я получу хорошее место, научусь управлять поместьем, вести бухгалтерские книги, писать деловые письма и…

— Отцу все это не нравится, и мне тоже. Ты стремишься во что бы то ни стало находиться рядом с Максом Россмара и не думаешь о том, что поступаешь дурно.

— В этом нет ничего дурного. Как ты можешь так говорить?

— А как ты можешь нам лгать? Ты считаешь, что мы глупее тебя — ведь мы не бываем в стенах этого замка.

— Не забывай, что замок тебя кормит.

— Мы не рабы. И я не позволю, чтобы с тобой обращались как с вещью.

Керсти остановилась и высвободила свою руку — Ты говоришь глупости! — заявила она, — Люди, которые живут в этом замке, всегда о нас заботились. Маркиз помогал нашей маме при родах. Благодаря ему ты появился на свет.

Нилл молчал.

— Я пойду обратно, — сказала Керсти. — Мне надо встретиться с портнихой.

— Зачем? — удивился Нилл.

— Мне нужны… более подходящие платья.

— А чем плохи твои? — Керсти вздохнула.

— Меня-то они вполне устраивают. Но мистер Россмара хочет, чтобы я выглядела лучше.

Нилл что-то пробурчал себе под нос — Керсти не поняла, что именно.

— Пойдем домой, — сказал он неожиданно. — Вместе мы все уладим.

— Но что мы должны уладить? Я не сделала ничего дурного — только последовала собственным желаниям. Так нам всем будет лучше.

— Говорю же, тебе здесь не место! — воскликнул Нилл с отчаянием в голосе. — Давай уйдем отсюда!

— Нилл, пожалуйста, возвращайся к отцу и скажи ему, что я его люблю и мне больно сознавать, что он на меня сердится.

Ведь я пытаюсь вам помочь…

— Ты думаешь, мы ничего не понимаем? Думаешь, мы слишком глупы, чтобы понять?

Ветер между тем усиливался. Волосы Керсти растрепались, и девушка то и дело откидывала с лица шелковистые светлые пряди.

— Но чем же я вас так огорчила? Почему вы на меня сердитесь?

— Я не сержусь на тебя, — тихо проговорил Нилл. — Просто хочу, чтобы гы к нам вернулась. И не хочу, чтобы на тебя сердились родители. Отец говорит, что ты нас опозорила.

Керсти прижала ладони к щекам.

— Опозорила? Как я могла вас опозорить?

— Так все говорят. Этот мерзкий Уилки рассказывал, что ты целый день провела с Максом Россмара.

— Да, это так. Ведь я его помощница…

Нилл посмотрел в сторону замка.

— Он сказал, что ты живешь в Ив-Тауэр.

— Да, в розовых комнатах. Они такие чудесные! Я хочу показать их маме.

— Она не придет. Это правда, что Макс Россмара живет в той же башне, что и ты?

Керсти судорожно сглотнула.

— Да.

— И по ночам там больше никто не бывает?

— Никто, — прошептала Керсти.

— И по-твоему, это хорошо?

— Но, Нилл, у меня собственные покои…

— А где находятся его покои?

У Керсти перехватило дыхание.

— В другом конце коридора.

— И ты еще спрашиваешь, почему наши родители думают, что ты их опозорила? Люди говорят, что ты ведешь себя недостойно. — Он вдруг снова обнял ее — так крепко, что девушка вскрикнула. — Я люблю тебя, Керсти Ты моя единственная сестра. Я знаю, ты не сделаешь ничего дурного, но люди готовы поверить клеветникам. Они будут указывать на тебя пальцами, сочувствовать нашим родителям, будут говорить, что ты опозорила нас.

— Нет! — У Керсти стучало в висках. — Скажи им, что это не так. Макс — честный человек. К тому же он помолвлен и скоро женится. Сегодня его невежа, леди Гермиона, была в замке.

— Я сделаю все, что в моих силах, — сказал Нилл. — Но может быть, ты сама придешь и поговоришь с родителями?

Керсти была в отчаянии. Она знала, что родители начнут уговаривать ее — будут просить остаться. А что, если послушаться их?

Она бросила Макса, и они больше не будут сидеть вместе в его кабинете, и ей не придется видеть его рядом с леди Гермионой и ревновать.

Нет, пусть ей достанутся только крохи его внимания, но это все же лучше, чем ничего.

— Нет, Нилл. Родители запретили мне приходить. Пожалуйста, постарайся их успокоить. Если они захотят меня видеть, обязательно приду.

Нилл вздохнул и отступил На Шаг.

— Что ж, не буду больше спорить. Я передам родителям твои слова Но они не верят, что ты всего лишь помощница Макса Россмара.

— Почему? Ведь он сам им это сказал.

— Они и ему не верят.

— Вот как? Чем же, по их мнению, я занимаюсь в замке?

Нилл потупился и пробормотал:

— Я знаю, что это не правда, но все говорят нашим родителям… Люди говорят, что Макс Россмара уединился в своей башне с хорошенькой девушкой, чтобы она услаждала его в постели.

Глава 10

День-другой — и приедет отец вместе с прабабушкой и Бланш Бастибл. Он встретится с ним и скажет, что не желает жениться на леди Гермионе.

Стоя у окна, Макс ждал Керсти, ушедшую домой со своим братом. Вернется ли она в Ив-Тауэр? Если вернется слишком быстро, это будет означать, что родители ее прогнали.

Макс следил за полетом птицы. Вот она метнулась вниз, а потом снова взмыла вверх, преодолевая порывы ветра.

Неужели родные отвернутся от Керсти? Если это случится, она будет в отчаянии… Он понимал, что причиняет любимой только горе.

А если он все-таки женится на Керсти? Тогда ему придется бросить семью, давшую для него родной. Возможно, сначала он и будет счастлив с Керсти, но пройдет время — и он начнет втайне жалеть о содеянном, а она затоскует по родителям и брату.

Арран просил его не огорчать родителей, и дядя, конечно же, прав. Ведь они так много для него сделали…

На холме перед замком появилась маленькая фигурка в сером. Керсти шла с удрученным видом, опустив голову. Было очевидно, что она ужасно устала.

— Проклятие! — Макс ударил кулаком по высокому каменному подоконнику. — Они прогнали ее — черствые, бессердечные люди!

Макс вышел из кабинета И быстро спустился вниз.

Надо что-то придумать до приезда прабабушки, иначе им с Керсти несдобровать. Разумеется, Арран постарается повлиять на Бланш Бастибл, но едва ли ему это удастся — во всяком случае, прежде не удавалось Макс подошел к балкону, нависавшему над холлом, и остановился. Керсти сейчас направится в свои покои Что ей сказать, если они встретятся? Он скажет, что собрался ехать в гости.

Керсти сейчас очень переживает и, конечно же, нуждается в утешении Но как ее утешить?

Наверное, лучше завести с ней непринужденный разговор, а потом попросить, чтобы она написала срочное деловое письмо. Или подсчитала, сколько денег он должен выплатить своим работникам.

Нет, надо уйти, надо оставить ее в покое. Пусть сама пересилит свое горе.

Керсти вошла в холл с черной лестницы. Наверное, она замерзла на ветру в этом тонком ситцевом платье.

Косы ее расплелись, и блестящие мягкие локоны струились во плечам. Вот она остановилась в центре холла. Остановилась словно в растерянности: казалось, она не знала, куда идти.

У нее больше не было дома. Когда-то и он страдал от неприкаянности, а теперь подверг Керсти тем же испытаниям.

Она подняла голову и увидела его.

Макс кивнул и спустился в холл.

— Кажется, сегодня холодный вечер, — заметил он. — Тебе следовало надеть плащ.

— Мне было не холодно. — Она старательно отводила глаза, избегая его взгляда.

«Прояви вежливость и уйди», — сказал он себе — Мне очень жаль, что твои родители на тебя сердятся.

«Болван! Оставь ее в покое!»

Глаза ее заволокло влажной пеленой, и он почувствовал себя несчастным.

— Я хотел попросить тебя просмотреть кое-какие счета До прихода модистки Если, конечно, ты не очень устала.

— Хорошо, сэр — Но может быть, ты устала?

Она достала носовой платок.

— Простите, сэр, мне что-то попало в глаз Наверное, ветром задуло Через несколько минут я буду за своим письменным столом Он направился в сторону кабинета, но вдруг остановился и снова подошел к девушке.

— Можешь не торопиться. Иди приведи себя в порядок.

«Но я буду ждать тебя, милая Керсти!»

Она подобрала юбки над тонкими лодыжками и взбежала по лестнице.

И тут внимание Макса привлек какой-то шорох Обернувшись, он увидел Уилки Слуга тотчас же отпрянул под лестницу Макс хотел его позвать, но Уилки поспешил на кухню Только тут Макс понял слуги наверняка судачат о том, что Керсти поселилась в башне, да еще так близко от его покоев. Еще бы! Ведь даже ее родители сделали из этого совершенно ложные выводы Но он не пойдет на поводу у собственных слуг!

Вспомнив, что Керсти замерзла. Макс поднялся в кабинет и подбросил угля в камин Из-за него девушка оказалась в отчаянном положении, и теперь он постарается сделать так, чтобы она ни в чем не нуждалась Керсти появилась через полчаса. Переступив порог; она сразу же направилась к своему столу и, усевшись на стул, взялась за перо.

Макс подошел к двери и, привалившись к ней спиной, скрестил на груди руки.

— Я вижу, ты готова.

— Да, сэр — К чему именно ты готова?

— Ко всему, что бы вы ни попросили, — проговорила она, по-прежнему пряча глаза — Я попрошу тебя положить перо и подойти ко мне Она подняла голову, нахмурилась, но перо все-таки отложила.

— Иди сюда, — сказал он, мысленно ругая себя за столь необдуманное решение.

— Подойди ко мне.

— Слушаюсь, сэр. — Она встала, расправила плечи и Подошла к Максу.

Ему ужасно хотелось обнять Керсти, хотелось прижать ее к груди. Опасаясь, что не справится с собой, он предусмотрительно сунул руки в карманы.

— Я оказался в затруднительном положении. — Он улыбнулся. — Если помнишь, я всегда попадал… в разные истории.

Девушка склонила голову набок и внимательно на него посмотрела.

— Керсти, ты ведь помнишь, да?

— У вас действительно был редкий талант по этой части, сэр. Конечно, я имею в виду вашу юность.

— Я сохранил этот свой талант Только теперь мое положение гораздо серьезнее, чем бывало раньше.

— Вот как? Сожалею, сэр. Мне неприятно сознавать, что вы страдаете.

И тут он не удержался и, все-таки вытащив руки из карманов, положил ладони ей на плечи.

— Ты не понимаешь, о чем я говорю?

— К сожалению, нет, сэр. Мне бы очень хотелось вам помочь.

— Помочь мне? Удивительно! Ведь я… Из-за меня родители выгнали тебя из дома, а ты хочешь мне помочь?

— Простите, я не думала, что вы говорите обо мне.

— Черт бы побрал твою рассудительность! Но почему ты такая… такая милая и ласковая?

Как и следовало ожидать, щеки Керсти покрылись стыдливым румянцем.

Как и следовало ожидать, Макс почувствовал отчаянное желание ее обнять. Лишь с огромным трудом ему удалось взять себя в руки.

— Мои родители в конце концов поймут, что ошибаются на мой счет, — проговорила девушка. — А до тех пор мне придется с этим мириться. И я смирюсь. Я очень сильная, и вы это знаете, сэр.

«Сэр, сэр, сэр»!

— Завтра я сам к ним зайду. Я поступил необдуманно, поселив тебя в замке. Теперь я считаю, что тебе лучше жить дома Я так им и скажу.

— Простите, но я бы этого не хотела.

Он заглянул в огромные голубые глаза. Потом посмотрел на чуть приоткрытые губы, на округлости грудей, проступавшие под простеньким ситцем… Макс снова и снова напоминал себе атом, что решил во что бы то ни стало проявить благоразумие.

— Я тебя не понимаю, Керсти. Я видел, как ты недавно плакала, вернувшись в замок. Ты очень привязана к своим родным, и разлука с ними наверняка причиняет тебе страдания.

— Да, вы правы. Знаю, это нехорошо, но я буду страдать еще больше, если мне придется вас бросить. Я имею в виду, что не хотела бы бросать службу у вас . Ведь я могла бы добиться больших успехов, только для этого мне лучше жить в замке.

Макс почувствовал легкое головокружение — Ты хочешь сказать, что здесь тебе будет лучше, чем дома?

И если бы тебе пришлось выбирать, то ты выбрала бы замок?

Ее глаза вновь наполнились слезами.

— Да, хотя я и не хотела бы оказаться перед таким выбором.

— Спасибо, Керсти Она промолчала — Спасибо за то, что хочешь остаться. Я действительно очень тебе благодарен. Мне так много надо тебе сказать, но боюсь, потом мы оба пожалеем об этом разговоре.

Керсти пригладила волосы.

— Может, приступим к делу?

— На сегодня все дела завершены.

— Но вы же сказали.

— Знаю. Просто мне требовался предлог, чтобы объяснить, почему я ждал твоего возвращения.

— Понятно, — кивнула Керсти. — Вас, конечно, взволновали слова его светлости. И это тоже понятно. Ничего, со временем все уладится. Некоторым людям нравится во всем видеть дурное. Мои родители стыдятся меня, потому что меня оговорили… Но в конце концов они поймут, что правда на моей стороне. Мне очень жаль, что ваше доброе имя оказалось запятнанным На мой взгляд, такое трудно простить.

Глядя в лицо девушки, Макс проговорил:

— Я не обращаю внимания на досужие сплетни, и ты это прекрасно знаешь. Подобные слухи распространяют малодушные люди, трусы.

— Я тоже не обращаю внимания на сплетников, — сказала Керсти. — Им меня не сломить Вы предоставили мне прекрасную работу, и я не отступлюсь.

«Господи, укрепи мой дух», — мысленно твердил Макс.

— Ты сказала, что будешь страдать, если бросишь меня.

Почему? Потому что лишишься новой должности?

Керсти кивнула:

— Да…

— Только поэтому?

— А какие еще могут быть причины?

— Мы были так близки когда-то… Может, ты по-прежнему ко мне привязана?

Она закусила дрожащую тубу.

— Керсти, ответь мне, — настаивал Макс.

— А вы? Вы ко мне привязаны? — спросила девушка.

Макс закрыл глаза и, склонившись над ней, прижался лбом к ее лбу. Она задрожала, и ее дрожь передалась ему — Да, наверное, — пробормотал он. — Но я не имею права задавать тебе такие вопросы, не имею права говорить, что испытываю к тебе какие-то чувства.

— Я тоже, — прошептала Керсти.

Он осторожно заключил ее в объятия и замер. Немного помедлив, Керсти тоже его обняла. Она все еще дрожала. Макс прижал ее к груди, пытаясь успокоить.

— Я понимаю, что сейчас, когда мы оба взрослые люди, между нами не может ничего быть, — проговорила девушка. — Ведь вы — джентльмен, а я — дочь фермера.

— Керсти…

— Молчите, — перебила она, — дайте мне выговориться. Я не хочу сказать, что не уважаю себя Я горжусь своей семьей, но не питаю иллюзий относительно моего будущего. Оно меня вполне устраивает, поверьте. Беда лишь в том, что я вас люблю. Очень люблю.

Макс затаил дыхание.

— Но детство кончилось, — продолжала Керсти. — Теперь я взрослая женщина и знаю, что можно, а что нельзя. Вы не для меня, и мне надо с этим смириться. Я буду вам хорошей помощницей и найду в этом свое счастье.

Внезапно Макс так крепко прижал ее к себе, что она вскрикнула — А вот я не смогу найти в этом счастье, — проговорил он, чуть отстранившись. — Мне недостаточно, чтобы ты сидела за письменным столом в углу этой комнаты и водила пером по бумаге. И мне кажется, что мы сами лишаем себя любви Он вдруг почувствовал, что колени ее подогнулись, снова прижал девушку к груди.

— Прости меня, Керсти. Я понимаю, тебе тяжело. Но поверь, мне не легче.

— У наших отношений нет будущего. Мак?.

Прикрыв глаза, он проговорил:

— Уединившись, мы можем делать все, что пожелаем, и никто нам не помешает.

— Со мной ты не будешь счастлив. А я желаю тебе счастья, потому что очень тебя люблю.

Керсти говорила о своей любви так просто и убедительно… Она без всякого смущения открывала ему свое сердце и в то же время пыталась взять на себя всю ответственность за их отношения.

— Пожалуйста, посмотри на меня, — проговорил Макс с нежностью в голосе.

Немного помедлив, Керсти подняла голову. Макс взял ее лицо в ладони и приник губами к ее губам. Он упивался сладостными устами девушки, и она не противилась; казалось, в эти мгновения они были единым целым.

Наконец Макс поднял голову и заглянул в огромные голубые глаза. Они смотрели на него с нежностью. Он провел ладонью по волосам и снова поцеловал — сначала в губы, потом в висок и подбородок.

— Как давно я об этом мечтал! — Теперь он понял, что на нем лежит огромная ответственность. — Я часто уезжал Из Кирколди, чтобы только не видеть тебя. Я боялся, что не справлюсь со своим желанием.

— Что это значит? — спросила она. Ее рука скользнула за ворот его рубашки, и Максу показалось, что он вот-вот задохнется. От этих прикосновений у него напрягались мышцы спины и ягодиц. — Нам нельзя быть вместе? Я должна от тебя уйти?

— Это значит, что я ни за что тебя не отпущу, — ответил Макс. — Если ты когда-нибудь попытаешься от меня уйти, я найду тебя и приведу обратно.

На лице ее появилось выражение растерянности.

— Но ведь ты скоро женишься. Нам нельзя…

— Не говори мне об этом! А моя предполагаемая женитьба — не тема для обсуждения.

— Ты все такой же властный, Макс Россмара. — Керсти едва заметно улыбнулась. — Однако сейчас мне придется тебя ослушаться. Спасибо за поцелуи, я навсегда сохраню их в памяти. Но я не могу здесь остаться.

Он судорожно сглотнул.

— И куда же ты пойдешь?

Она отвела глаза.

— Не знаю, но можешь не беспокоиться, у меня все будет хорошо.

— Да, у тебя все будет хорошо, потому что ты останешься здесь. В розовых комнатах, которые тебе так нравятся.

— Останусь здесь? Чтобы смотреть на тебя и вспоминать этот вечер? Твои поцелуи пробудили во мне… новые чувства. Мне показалось, что это начало чего-то большего. Как я могу остаться и постоянно видеть рядом с тобой леди Гермиону? Ведь ты будешь обнимать ее так же, как сейчас обнимал меня. Как я смогу уходить в розовые комнаты и проводить время в одиночестве? Я обычная женщина, сэр, а не волшебная фея.

— Нет, ты волшебная фея. И все будет не так, как ты думаешь. Я люблю тебя. Керсти Я полюбил тебя, когда… когда у меня еще не было права тебя любить, потому что ты была слишком юной. Раньше я думал, что сделать тебя своей будет просто. Я ошибался. Но ты станешь моей. Я никуда тебя не отпущу.

— Ты должен меня отпустить. Я хочу спать. Пожалуйста, отправь модистку обратно, когда она прилет. Сегодня был очень трудный день. Я многое узнала и многое поняла. Забудем наш разговор. Спасибо за заботу обо мне. Больше я не причиню тебе хлопот.

Мысли теснились в его голове. Он чувствовал, что должен принять решение сегодня, сейчас — и к черту последствия!

— Я раздумал жениться на леди Гермионе.

— Но твои родители считают, что вы прекрасная пара, не так ли?

— Они считают, что этот брак с титулованной женщиной укрепит мое общественное положение. Только и всего.

Керсти заморгала. Глаза ее наполнились слезами.

— Значит, ты должен на ней жениться. Твои родные желают тебе добра.

Как благоразумна эта женщина, без которой он не может жить!

— Может, я и женюсь, — проговорил Макс, испытующе глядя на Керсти. — Может, женюсь и буду появляться с супругой в свете.

— Вот и хорошо, — пробормотала Керсти. — Мы не можем всегда получать только то, чего желаем.

— А я считаю — можем: Леди Гермиона не любит меня, а я не люблю ее.

— Но она хочет стать твоей женой, — возразила девушка. — Я в этом уверена И она будет тебе хорошей супругой.

— Она будет раздражительной и требовательной, но это лишь облегчит мое положение.

Макс привлек Керсти к себе и снова поцеловал. На сей раз поцелуй был долгим и страстным. И на сей раз она на него ответила.

Наконец они отстранились друг от друга, и Керсти, с трудом переводя дух, проговорила:

— Каким образом это облегчит твое положение? Ведь ты сказал, что леди Гермиона будет раздражительной и требовательной .

— Она заведет себе любовников, а я не буду возражать, — в смущении пробормотал Макс.

— Но это же ужасно! — возмутилась девушка. — Конечно, я поступаю дурно, целуясь с тобой, но ты ведь еще не женат. Я уверена, что ты ошибаешься насчет этой дамы. Она без ума от тебя и никогда не будет тебе изменять.

— Она без ума от тех денег, которые «нам выделят мои родители, — нахмурился Макс. — Не хочу говорить о ней плохо, но я нисколько не сомневаюсь в том, что она меня не любит.

— Возможно. — кивнула Керсти. — Жизнь богатых людей всегда была для меня загадкой. Впрочем, это не мое дело Если знатное происхождение — это все, что тебе нужно от жены, то желаю вам счастья.

— Я не буду с ней счастлив, Керсти. Ты должна меня понять.

Она вздохнула и покачала головой.

— Нет, я тебя не понимаю. Но пока я тебе нужна, я утешу тебя, как смогу. А потом у тебя появятся дети, и ты найдешь утешение в них. Я буду с уважением относиться к леди Гермионе. Она никогда не узнает о сегодняшнем вечере. В конце концов, между нами не произошло ничего особенного. Ты просто пытался утешить подругу детства, и я благодарна тебе за это. Спокойной ночи.

— По-твоему, мои поцелуи похожи на те, которыми мужчина утешает подругу детства?

— О… — вздохнула она, положив ладони ему на плечи.

— Ты не ответила мне, Керсти.

— Я не буду отвечать на этот вопрос. Ты меня мучаешь.

— А ты — меня. Похоже, тебе нравится ко мне прикасаться.

Она тут же отдернула руки, точно от огня, но уже в следующее мгновение принялась поглаживать его плечи и грудь.

— Да, мне нравится к тебе прикасаться. Ты такой красивый и мускулистый… — Она посмотрела ему в глаза. — Ты очень привлекательный мужчина.

— Милая Керсти, ты, конечно же, преувеличиваешь.

— Нет-нет, ты на редкость привлекательный.

— А ты, Керсти… Ты прекрасна! Твои плавные движения завораживают и…

— Молчи, — прошептала она, потупившись.

— У тебя такая тонкая талия, — проговорил он, снова прижимая ее к себе. — А бедра… они чуть покачиваются при ходьбе. И меня сводят с ума твои чудесные груди…

Макс прикрыл ладонями ее груди и заглянул ей в глаза.

Керсти его не оттолкнула, но все же отстранила его руки.

— Я рада, что нравлюсь тебе, — прошептала она.

— Я без ума от тебя, Керсти. И хочу, чтобы ты стала моей.

Ее глаза погрустнели.

— Макс, ты же знаешь: это всего Лишь мечты. Ты ведь сказал, что готов подчиниться родительской воле и жениться на леди Гермионе.

— Возможно, и женюсь. Но моя холодность очень скоро ей наскучит, и она найдет себе любовника.

— Ты так думаешь?

— Да, — кивнул Макс. И, собравшись с духом, добавил:

— Но это меня не волнует, потому что у меня останешься ты.

Она посмотрела на него вопросительно.

— Ты будешь помогать мне, но это еще не все. Керсти, я хочу чтобы ты стала моей возлюбленной. Ты согласна?

Глава 11

— Я порядочная девушка, — шептала Керсти, — я порядочная девушка… Но, о Боже… я больше не хочу быть такой!

Керсти не знала, сколько времени просидела в своей гостиной перед затухающим камином. Она не задергивала шторы и видела, как небо за окном постепенно темнело, окрашиваясь в ночные тона.

Керсти не зажигала лампы, опасаясь, что Макс, проходящий мимо ее двери, заметит свет и захочет с ней поговорить.

Она знала, что если сейчас они снова встретятся» то ей вряд ли удастся устоять.

Он попросил ее стать падшей женщиной — отдаться ему, не обвенчавшись перед Богом.

Эта просьба ее напугала, но ей хотелось сказать «да».

«Я порядочная девушка…»

Если бы к Максу не пришел кузен леди Гермионы, она, возможно, не смогла бы так легко уйти из кабинета, тихо обронив: «Это невозможно, сэр, спокойной ночи».

Без сомнения, мистер Хорас Хаббл пришел говорить о предстоящей свадьбе. Керсти не думала, что этот франг симпатичен Максу — ведь сам он предпочитал одеваться скромно.

Макс еще не поднимался наверх — она не слышала его шагов. Наверное, он разозлился на нее и поехал куда-нибудь развлекаться. Керсти вздохнула. Нет, грешно даже думать о таких вещах! Она не знала о планах Макса на эту ночь и не имела права его судить.

Однако он не кривил душой, когда сказал, что желает ее.

Именно это побудило его предложить ей должность, совершенно не подходившую для женщины, тем более для женщины ее происхождения. Тем не менее он назначил ее своим секретарем, и Керсти была уверена, что справится с новыми обязанностями. А если Макс передумает…

Что ж, тогда ей придется искать счастья в другом месте.

Но она сильная. Родители учили ее быть сильной. К тому же Бог не обидел ее умом.

И все же уехать отсюда… Оставить своих родных и Макса…

О, как он ее целовал! И ласкал, и говорил чудесные слова… Она еще никогда такого не испытывала.

Керсти почувствовала, как по телу ее разливается приятное тепло, и тотчас же к горлу подкатил комок.

Нет, она не станет Плакать, иначе потом не сможет остановиться.

Он хотел с ней переспать. Хотел сделать то, что делают в постели любовники. Хотел дать волю своей страсти, о которой говорил. Если она уступит, то все гадости, которые говорят про нее Фергус Уилки и остальные, окажутся правдой.

Но какое ей дело до сплетен? Пусть сплетничают! Главное — любовь Макса Россмара.

Но что ждет ее в будущем? Вернуться домой она не может, а здесь, в замке, ей не прижиться. Если она останется, то будет лишь изредка наслаждаться близостью с Максом. Потом он женится на леди Гермионе, а эта дама наверняка не так бессердечна, как ему кажется. Конечно же, жена будет его любить. Да и какая женщина не полюбит Макса?

Керсти встала и прошла в свою спальню. Раздевшись, она забралась под одеяла — и вдруг разрыдалась.

Она плакала, уткнувшись лицом в подушку, и молила Бога, чтобы поскорее наступило утро.


Бренди — чудесное лекарство, лучшее средство от тоски!

Макс поднимался по лестнице, одной рукой держась за перила, а другой сжимая горлышко пустого графина. Сегодня вечером бренди его не подвело. Он выпил несколько рюмок с Хорасом Хабблом и в конце концов уговорил его подождать с объявлением о помолвке.

Кровь, разгоряченная спиртным, начала остывать. Чем скорее он доберется до своих покоев, тем скорее взбодрит себя очередным глотком огненного янтарного напитка.

«Это невозможно, сэр, спокойной ночи», — сказала она, выходя из кабинета.

Она отказала ему — ему. Максу Россмара, мужчине, который мог бы без труда найти себе женщину для услады! Но она ошибается, если думает, что он упадет на колени и будет ее умолять. Пора ему забыть о своих чувствах к Керсти Мерсер.

Макс остановился, прислонившись к перилам, протер глаза.

Сегодня он был не так уж сильно пьян… Керсти не одобряла его тягу к спиртному. Будь она рядом, ему бы вовсе не понадобилось бренди.

Проклятие, что она себе позволяет? Пусть убирается к черту со своими нравоучениями!

Макс снова стал подниматься. В душе его прорастали семена гнева. Добравшись до двери, ведущей в покои Керсти, он остановился. Света не было видно. Наверное, она уже легла…

Если он сейчас войдет к ней, она не посмеет его прогнать. В конце концов, кто здесь хозяин? Керсти у него на службе, поэтому просто обязана ему подчиняться.

Макс поднял руку, собираясь постучать в дверь.

Господи, что с ним творится? Он еще никогда не насиловал женщин и не мог даже помыслить о том, чтобы совершить такое с Керсти.

Макс отступил от двери и направился к своим покоям. У него не было камердинера — он предпочитал сам себя обслуживать. Ему вполне хватало того, что все его желания безукоснительно выполнялись, стоило только высказать их вслух.

Кто-то из слуг уже зажег лампы в его библиотеке и развел огонь в камне.

Макс остановился в изумлении.

Повсюду были разбросаны бумаги и книги.

Он вышел на середину комнаты и осмотрелся. Было очевидно: в его отсутствие здесь побывал какой-то негодяй и скинул с полок все книги. Причем многие из них были раскрыты. Макс поставил графин на стол и, наклонившись, поднял свой любимый философский трактат — книгу наспех просмотрели и бросили на пол, как и остальные бесценные фолианты.

Макс подошел к письменному столу. Все ящики были выдвинуты — кто-то устроил в его кабинете обыск! Он вспомнил, как застал здесь Гермиону, но ему все еще не верилось, что она могла интересоваться содержимым его стола. Иначе она вряд ли позволила бы ему застать ее врасплох.

На столе лежала одна-единственная книга. Она была раскрыта. Очевидно, непрошеный гость уделил ей больше внимания и даже, наверное, сел за стол, чтобы пролистать страницы.

Макс потянулся к книге. Он вдруг понял, что видит ее впервые. Многие страницы были «украшены» скабрезными рисунками. Макс, поморщившись, захлопнул книгу. Нынешнюю ночь ему предстояло провести в одиночестве — не самая подходящая ситуация для изучения подобных пособий.

Осторожно перешагивая через лежавшие на полу книги, он прошел в спальню. Эту комнату он обставил сам, в соответствии со своим вкусом. Ему нравилась мебель из черного дерева, богато украшенная резьбой и инкрустированная медью и перламутром. Значительную часть спальни занимала массивная кровать с высоким пологом. Кровать была устлана темно-зеленым бархатным покрывалом, а на почерневшем от времени полу лежали яркие восточные ковры Нищему мальчишке из Ковент-Гардена судьба преподнесла удивительно щедрый подарок, и Макс не должен был забывать, кому обязан своим счастьем.

Негодяи, обыскивавший его библиотеку, побывал и в спальне. Дверцы комода и платяного шкафа были открыты, на полу валялись осколки тонкого фарфора.

К черту! Сейчас он ляжет спать и забудет о том, что не может получить самое желанное. А с завтрашнего дня будет держать себя в ежовых рукавицах.

Макс прошелся по комнатам и погасил лампы. Затем стащил с себя сюртук, галстук и расстегнул рубашку. Почувствовав, что не в силах раздеться, он затушил лампу, стоявшую у кровати, и улегся на постель.

Она отказала ему, и этого следовало ожидать Ведь он ее оскорбил Прикрыв ладонью глаза. Макс отчитал себя за то, что превратил такие упоительные и сладостные мгновения в нечто пошлое. Как мог он предложить добропорядочной, богобоязненной девушке стать его любовницей? За подобное предложение он заслуживал самого сурового наказания! Впрочем, никакое наказание не сравнилось бы с ею нынешними страданиями.

Завтра он извинится перед Керсти и скажет, что на него нашло затмение.

Внезапно Макс услышал какой-то странный шорох.

Он приподнялся, осмотрелся Может быть, ему почудилось?..

И тут он услышал чье-то прерывистое дыхание — кто-то затаился в темноте.

Макс вдруг понял, что произошло. Появившись в своих покоях, он отрезал непрошеному гостю путь к отступлению Как жаль, что у него нет в руках оружия Пистолет — в кармашке покрывала, но он не успеет до него дотянуться.

Дыхание сделалось громче. Это был хриплый прерывистый звук, напоминающий плач.

Макс увидел приближающуюся к нему темную фигуру. Он скатился с кровати, но в следующее мгновение кто-то тяжелый повалился на него, осыпая градом ударов.

— Проклятие! — взревел Макс. — Я убью тебя!

Ответом было молчание.

И вдруг в темноте, прямо над Максом, что-то сверкнуло.

Нож! Он попытался уклониться от удара, но все же лезвие скользнуло по плечу, обжигая, словно огонь.

Макс вскинул руки и ухватил противника за волосы. Тот выругался сквозь зубы — и вновь сверкнуло лезвие ножа, — Мерзавец! — прошипел Макс. — Трусливый мерзавец!

Собравшись с силами, он сбросил с себя нападавшего.

Ударившись головой об пол, противник вскрикнул. Макс, невольно усмехнувшись, навалился на негодяя, перехватил руку, державшую нож Они покатились по полу, и Макс, изловчившись, ударил противника в пах. Раздался вопль. Уже в следующее мгновение досталось и Максу. Ударившись спиной об угол платяного шкафа, он выпустил руку противника и застонал от боли. Но тотчас же попытался подобраться к покрывалу — ведь там, в кармашке, находился пистолет. Однако ему не удалось завладеть оружием.

Раскинув руки в стороны, словно огромная птица, ночной визитер бросился на Макса и заключил его в удушающие объятия.

Макс попытался вывернуться и ударить нападавшего ногой, но ему это не удалось — противник оказался крепким мужчиной и не собирался уступать Они катались по полу, то и дело натыкаясь на ножки стола. Со стола падали, разбиваясь вдребезги, фарфоровые и стеклянные предметы, острые осколки впивались в руки и спину.

Наконец Максу каким-то образом удалось подняться на ноги. Стараясь отдышаться, он сделал шаг к двери, но был снова повержен на пол. Опасаясь удара ножом. Макс вскинул руку и ухватил противника за ухо. Тот завопил от боли, ослабил хватку — и внезапно нанес Максу сильнейший удар кулаком в грудь. Макс вскрикнул и, закашлявшись, повалился на пол. Воспользовавшись своим преимуществом, незнакомец ударил еще раз, потом еще… Макс откатился в сторону — и получил удар сапогом в живот.

В следующую секунду в лунном свете снова сверкнуло лезвие ножа, но Макс, успевший приподняться, ухватил незнакомца за руку и с силой вывернул ее. Нож со звоном упал на пол.

Собравшись с силами, Макс сбил противника с ног и потянулся к сверкающему лезвию. Еще мгновение — и нож оказался у него в руке. Неожиданно дверь спальни распахнулась и раздался знакомый голос:

— Я услышала шум и пришла. Ты заболел? Где ты, Макс?

Я тебя не вижу Тебе плохо?

Силуэт Керсти темнел в дверном проеме. Макс хотел крикнуть, чтобы она уходила, но противник ударил его лампой по голове. Он вскрикнул, выронил нож, однако нашел в себе силы прокричать:

— Уходи, Керсти! Уходи — или мы оба погибнем!

— Отпусти его! — закричала она. — Немедленно отпусти Макса, негодяй!

В следующее мгновение девушка бросилась в спальню. Ее ночная рубашка, казалось, сияла в призрачном лунном свете.

Незнакомец, снова навалившийся на Макса, внезапно вскочил на ноги.

— Я вижу тебя? — закричала Керсти. — Убирайся отсюда, жалкий трус! Как ты смеешь набрасываться на честных людей?!

Незнакомец бросился к двери и, с силой толкнув Керсти, выбежал в коридор Не удержавшись на ногах, девушка упала на пол.

— О… — простонала она, — я же сказала, что он трус.

Только трус может поднять руку на женщину Он ничего не добьется, вот увидишь. Такие, как он, никогда ничего не добиваются Я узнаю, кто он такой, и проучу его Он очень пожалеет, что ворвался к тебе. Таким, как он, в Кирколди не место! У таких негодяев появилось слишком много свободного времени, вот в чем беда.

Макс вдруг почувствовал чудовищную усталость. По-прежнему лежа на полу, он пробормотал.

— Ты права. Он никогда ничего не добьется.

Глава 12

— Избавься от них, дорогая. — Гермиона имела в виду Зиннию, Уистерию и Далию. — Они слишком плохо воспитаны, к тому же слишком болтливы Хорас сказал мне, что вчера ночью Зинния все время пыталась завести с ним разговор про журнал.

Гертруда опустила лорнет Сидя в китайском кресле в своей любимой гостиной, она хмурилась и что-то бормотала себе под нос.

— К сожалению, один из наших джентльменов решил, что Зинния может быть нам полезна. Не исключено, что ей удастся что-нибудь выведать про журнал.

— Я давно говорила: надо бросить все дела и ехать сюда, в Шотландию Здесь на кону слишком большой куш.

— А я говорила и повторяю еще раз: я категорически запрещаю тебе делать намеки, которые могут вызвать какие-либо подозрения. Люди должны думать, что наши девушки — мои протеже, дочери моей покойной подруги, которой я обещала их опекать. Пойми, Гермиона, они действительно очень полезны Некоторым джентльменам не терпится заполучить этот проклятый журнал, а девочки их развлекают и тем самым отводят от меня их гнев.

— Ты поторопилась к ним обратиться — ведь мы пока не нашли журнал, нам пока нечего продавать. — Гермиона пожала плечами.

— Не забывай: герцог сам обратился ко мне, потому что негодяй Принни упомянул мое имя в своем письме. Если кто и виноват, так это Принни Он хотел, чтобы после его смерти письма были своевременно доставлены по адресам, но вышло по-другому. Понадобились годы, чтобы герцог узнал о существовании журнала и о моих связях с воришками из Ковент-Гардена. — она тяжко вздохнула. — Один из его шпионов сообщил ему, что я была знакома с человеком, державшим под своим началом этих дьяволят.

— Если бы Принни не упомянул о тебе, мы бы не напали на золотую жилу, — хмыкнула Гермиона. — К тому же едва ли можно винить покойного в том, что поверенные годами разбирали его дела В конце концов, мы все знаем, какие безответственные люди эти адвокаты. Но сегодня вечером Хорас должен был найти то, что нам нужно. Он долго пробыл в комнатах Макса — я предоставила ему такую возможность. — На самом деле у Хораса было не так уж много времени, но Гермиона не стала говорить об этом Гертруде.

— Однако он ничего не нашел.

Гермиона поправила свой тугой корсет.

— Мне не нравится, что ты привлекла к этому делу Хораса.

Конечно, иногда с ним можно поразвлечься, но он создает нам лишние помехи. Сейчас он, наверное, преспокойно спит и ждет, что мы все сделаем сами, как всегда Если мы не сумеем завладеть журналом каким-то иным способом, мне придется выйти замуж за Россмара… — Она небрежно пожала плечами, ей не хотелось говорить Герти о том, что Макс отнюдь не горит желанием соединиться с ней узами брака. — Что ж, придется пойти на такую жертву, — продолжала Гермиона — Впрочем, я уверена, это будет интересно. И можешь не сомневаться: я добуду журнал, как только получу доступ к его комнатам.

Поудобнее устроившись на диване, Гертруда проговорила:

— Помнится, ты утверждала, что без труда найдешь журнал, потому что Россмара будет часто приглашать тебя в свои замок. Как я вижу, ты просчиталась, моя милая. Несомненно, он готов выполнить пожелания своих родителей и жениться на подходящей даме, а ты, по их мнению, вполне подходящая.

Однако не советую тебе слишком обольщаться на свой счет.

Не забывай: я все про тебя знаю! Один неверный шаг — и мне придется тебя наказать.

— И чего ты добьешься, кроме моей мести? Это ты не забывай: мы сообщники, и успех — как и поражение — будем делить на двоих.

Тут раздался стук в дверь и в комнату вошел Хорас. Одного взгляда на его красное лицо было достаточно, чтобы понять, что он выпил больше обычного — А, вот ты где! — сказал он, глядя на Гермиону. — Из-за тебя мне пришлось потрудиться. Сначала я рыскал в поисках журнала, а потом любезничал с бывшим уличным хулиганом, мню улыбаясь и поддакивая ему. У нас нет времени. Мы не можем дожидаться его расположения Ты должна уже сейчас поселиться в замке.

— Скажи ему, графиня, чтобы он не разговаривал со мной в таком тоне, — сказала Гермиона Она уселась на кушетку и, подобрав под себя ноги, оправила нижние юбки. — Я думала, ты уже лег спать, кузен.

Хорас усмехнулся.

— Очаровательно, дорогая — Он подошел к кушетке и сел рядом с Гермионой. — Полагаю, на тебе все те же кружевные панталончики?

Она не обращала на Хораса внимания. Когда, же он сунул руку ей под юбки, она громко завизжала и принялась колотить его кулаками в грудь.

Герти со смехом проговорила:

— Прекрати, Хорас! Прекрати немедленно'. Сюда может войти слуга Хорас что-то пробормотал и задрал пышные юбки Гермионы.

— Ox! — вскричала та.

— Этот мальчик ненасытен, — с улыбкой заметила графиня. — Таким когда-то был и его отец. Я скучаю по его отцу.

Замечательный был человек Гермиона тихонько застонала и раздвинула ноги Ей хотелось забыть обо всей, улечься на спину и предаться маленьким удовольствиям.

— Наш Хорас — очаровательный мужчина», — заметила Герти. — Он умеет скрасить скучный вечер.

Гермиона кокетливо улыбнулась:

— Перестань, Хорас. Сейчас же прекрати! О, Хорас!

Она улеглась на спину и снова застонала.

Он рассмеялся и впился поцелуем в ее губы.

— Браво, Хорас!. — воскликнула Гертруда.. — Ты знаешь свое дело!

Хорас отстранился, спустил с дамы корсет и уткнулся лицом в ее пышные груди.

— Хм.

— Герти внезапно нахмурилась. — Думаю, хватит развлекаться, пора приступать к делу.

Гермиона хихикнула и, хлопнув Хораса по плечу, проговорила:

— Кажется, у нас гости, не так ли?

— Да, гости, — подтвердила Герти. — Если бы кто-то из местных жителей узнал, какие это знатные гости, у нашей двери собралась бы толпа любопытных.

— Они приехали сюда только потому, что боятся, — пробормотал Хорас.

Герти налила себе рюмку портвейна и сказала:

— Может, и так. Но в данный момент они развлекаются и наверняка забыли о своих страхах.

Гермиона громко расхохоталась.

— Кто бы мог подумать?! Мельбурн и Броугхем под нашей крышей! — Она теребила светлые локоны Хораса. — Дорогие мои, нам неслыханно повезло! Ведь мы наверняка сумеем извлечь кучи золота из их глубоких карманов.

— Как знать… — протянула Герти. Она обмакнула палец в свою рюмку и облизала его. — Хорас, ты рассказал Гермионе о нашем разговоре, когда вернулся из Кирколди?

— Мой дорогой кузен ничего мне не говорил, — заявила Гермиона. Она толкнула Хораса локтем в бок, и тот свалился с кушетки. — Так что ты должен был мне сказать?

— Не очень-то ты любезна, — проворчал Хорас, поднимаясь с ковра.

— У тебя есть соперница, моя дорогая, — сообщила Герти.

— Эта дочка фермера? — усмехнулась Гермиона. — Вряд ли ее можно считать соперницей. Даже если Россмара разок-другой позабавится с ней в своем кабинете — какое мне до этого дело?

— Ты не видела тоге, что видел я сегодня вечером, — сказал Хорас. — Я пытался уговорить мистера Россмара объявить о помолвке пораньше. Он категорически отказался. Впрочем, у него есть предлог: он хочет дождаться приезда родителей. Но мне кажется, его удерживает нечто другое.

— Не говори загадками, — в раздражении бросила Гермиона. — Что ты имеешь в виду?

— Когда я пришел, он был наедине с этой девушкой. И они явно «забавлялись», как ты изволила выразиться.

Гермиона заерзала на кушетке.

— При моем появлении девушка ушла, — продолжал Хорас. — А Россмара не мог оторвать взгляда от двери — точно ждал, что она вернется… Он думал только о ней.

— Вздор! — воскликнула Гермиона. — У тебя девичье воображение.

Не колеблясь ни секунды, Хорас влепил ей пощечину. Удар был так силен, что из глаз Гермионы брызнули слезы. Всхлипывая, она схватилась за щеку.

— Впредь думай, прежде чем говорить, — заявил Хорас. — Во мне нет ничего девичьего, запомни. А наши планы… они под угрозой. Если мы лишимся доступа в замок, у нас не останется ничего, кроме ваших родовитых гостей. Может, тебе этого и достаточно, а мне — нет. Из-за этой Мерсер мы можем остаться ни с чем! Дождавшись, когда я уйду — то есть он думал, что я ушел, — Россмара сразу же помчался наверх. Поверьте мне, у него с ней все гораздо серьезнее, чем вы думаете.

Гермиона с трудом поднялась с кушетки и проговорила:

— Эта девица нам не помешает. Я узнала, что виконт едет домой.

— От кого ты об этом узнала? — насторожилась Гертруда. — Кто твой осведомитель?

— Это мое дело. Достаточно сказать, что я свела одно полезное знакомство. Но скоро у Россмара не будет повода откладывать нашу свадьбу. А если он заупрямится… Я знаю, как его подстегнуть.

Глава 13

Керсти подняла лампу с пола и зажгла ее. Затем молча указала на кровать.

Макс пожал плечами.

— Керсти, ты…

— Ложись, — перебила она. — Раздевайся и ложись.

— Мне не нужна нянька.

— Ты раздражен. К тому же слишком много выпил.

— Черт бы тебя побрал! Оставь меня в покое! — Он скрипнул зубами и отвернулся.

Однако Керсти не собиралась сдаваться.

— Макс, у тебя плохое настроение. Ты не в себе, и это меня огорчает.

— Не забывай, кто здесь хозяин!

— Снимайте рубашку и ложитесь, хозяин. Будь вы трезвее, вы бы не заработали царапину на плече.

— Царапину? Да это самая настоящая рана! — воскликнул Макс. — К тому же ужасно болезненная… — проворчал он, снимая рубашку и усаживаясь на край кровати. — Возьми воду, она вон там.

— Вы очень бледны. — Девушка приложила ладонь к его влажному лбу. — Пожалуйста, ложитесь, хозяин.

— Ладно-ладно. Прости мне мою резкость. Я не хочу, чтобы ты называла меня хозяином.

— Хорошо, сэр, не буду.

Он растянулся на кровати.

— Почему бы тебе не называть меня по имени, как раньше?

— Вы сами знаете, что это невозможно. А теперь помолчите. Вам нужно набраться сил, а разговоры вас утомляют.

Керсти поправила подушку под головой Макса. Потом осмотрела рану у него на плече и по обеим сторонам от нее надавила пальцами.

— Он! — Он приподнялся. — Осторожнее!

Она легонько толкнула его рукой в грудь, заставив снова лечь — Хм… Вы прекрасно сложены, сэр. Вы очень возмужали за последние голы — Проклятие Я серьезно ранен, мисс, а ты стоишь здесь и самым бесстыдным образом разглядываешь меня, вместо того чтобы промыть мою рану!

Керсти посмотрела на его могучую грудь, поросшую волосами, — темная дорожка спускалась к животу и исчезала под поясом брюк Девушку бросило в жар. Она задрожала, охваченная восторгом и любопытством.

— Ну? — спросил Макс. — Что ты еще скажешь?

Она улыбнулась и посмотрела ему в лицо — Вы очень красивы, сэр Глядя на вас, мне хочется плакать — не от грусти, а от радости. Когда я смотрю на некоторые картины, что висят здесь, в замке, у меня на глаза наворачиваются слезы. Но картины — ничто по сравнению с вами. — Резко отвернувшись, она подняла с пола порванную рубашку Макса и оторвала от нее рукав.

— Керсти . — тихо позвал он.

— Молчите. Сейчас я обработаю вам рану.

— Керсти, ты самая красивая девушка на свете. Мне нравятся твое лицо и твоя фигура Но больше всего мне нравятся твои откровенность и прямота. Ты очень непосредственная, и это приводит меня в восторг.

Керсти просияла, но не повернулась к нему лицом, чтобы он не видел, как польстили ей его слова Она принесла из соседней комнаты графин — там еще оставалось немного бренди — и, смочив рукав рубашки, приложила его к ране.

Макс взвыл от боли.

— Тише, тише, — сказала Керсти. — Я же просила вас поберечь силы.

— Бессердечная девчонка! — Он приподнялся. — Чем ты меня протираешь?

— Если бы у вас в голове оставалась хотя капля здравого смысла, вы бы не стали задавать такой вопрос. Это бренди.

Отличное средство для промывания ран.

— Оно жжет! — рявкнул Макс. — Я же просил тебя взять воду.

Керсти еще раз приложила рукав к ране.

— Вода хуже. Терпите.

Макс откинулся на подушку и процедил сквозь зубы:

— О… жестокая .

— Если бренди так сильно жжет вашу кожу, то вы только подумайте, что оно делает с вашими внутренностями!

— Обойдусь без нравоучений, — проворчал Макс.

— Помолчите, пожалуйста.

— Но мне же больно!

— Ничего страшного. Рана совсем не опасная. Я ее промыла, и она скоро заживет. — Керсти заметила кровь на его затылке — Перевернитесь, пожалуйста. Надо осмотреть ваш затылок.

Макс прищурился.

— Я не желаю ложиться на живот. Бог знает, какие еще пытки ты мне уготовила. Что у тебя в руке?

Она подняла вверх руки.

— Видите? Я ничего не скрываю.

Макс окинул ее взглядом Он только сейчас заметил, что на ней слишком уж тонкая рубашка.

— О да, ты, Керсти, ничего не скрываешь.

Она покраснела и опустила руки.

— Я буду вам очень признательна, сэр, если вы перевернетесь. Мне надо осмотреть ваш затылок. Там тоже кровь Макс прижал оторванный рукав к ране на плече и, поморщившись, улегся на живот.

— Теперь промывай водой, — пробурчал он в подушку.

Керсти склонилась над ним и внимательно осмотрела его затылок и шею, всю израненную мелкими осколками.

— У вас здесь стекло. Мне придется его извлечь. Я постараюсь осторожно.

Макс снова что-то пробурчал, но лежал спокойно. Керсти же принялась вытаскивать из его шеи осколки; она бросала их на комод у кровати.

Вскоре у нее заныла спина, и она выпрямилась.

— Подождите минутку. Мне очень неудобно.

У Макса были необыкновенно широкие плечи и довольно узкие бедра. На спине, над самым поясом брюк, тоже виднелись темные волоски. И еще у него были длинные и стройные ноги… «Слава Богу, что брюки он не снял», — подумала девушка и вдруг услышала голос Макса.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— Что делаю? Смотрю на вас. — Девушка тут же прикрыла рот ладонью.

Макс застонал и опять уткнулся лицом в подушку.

— Керсти, о чем ты сейчас думаешь?

«Я не должна ему отвечать».

— О том, что вам не следует все время ходить в сюртуке.

Вы прекрасно сложены:

Он засмеялся.

Керсти взяла почти пустой графин и побрызгала остатками бренди на исколотую шею Макса.

Он зарычал и вскочил на матрасе на четвереньки.

— Черт возьми, что ты делаешь?! — заорал он, приподнимаясь. — Хочешь, чтобы я умер от болевого шока?

— Уже все, сэр, — успокоила его Керсти. — Все ваши раны и царапины скоро заживут. А теперь надо вызвать местного констебля — пусть поймает этого негодяя.

— Маккрэкита? — Макс усмехнулся. — Неужели ты думаешь, я приглашу сюда этого болвана и пьянчугу? Нет уж, спасибо, мисс Мерсер. Я сам проведу расследование — проведу так, как считаю нужным. И этот мерзавец скоро получит по заслугам, уверяю тебя.

— Но констебль…

— Никакого констебля мы звать не будем, ясно?

— Да, — кивнула Керсти и снова покраснела; она вспомнила, что на ней только ночная рубашка. — Простите, сэр, но я лучше пойду к себе. И пожалуйста, заприте дверь. Мне так будет спокойнее спать.

Макс вдруг схватил Керсти за руку, и девушка вскрикнула от неожиданности.

— Тебе будет спокойнее спать, если моя дверь будет заперта? — Он улыбнулся и привлек Керсти к себе. — Если я запру дверь и мы останемся по разные стороны от нее, ты, возможно, почувствуешь себя в некоторой безопасности. Однако я не могу допустить, чтобы ты осталась одна, без охраны… Ведь этот негодяй еще не пойман и не наказан. Тебе нельзя уходить в свои комнаты, Керсти.

Сломив сопротивление девушки. Макс усадил ее на свою широкую кровать.

— Может быть, мне не хватает опыта, но я не так глупа, — заявила она. — Сэр, прошу вас, проводите меня в мои покои.

Я запрусь там и лягу спать.

— Ты хочешь поднять раненого с постели?

Она взглянула на дверь, ведущую в библиотеку.

— Ну хорошо. — сказал Макс, — пойдем, я тебя провожу.

Ты права, мои раны, к счастью, не опасны. Спасибо тебе за помощь.

— Я с удовольствием вам помогала.

— Да, разумеется. — Он усмехнулся. — Воспользовавшись случаем, ты с удовольствием разглядывала голого мужчину.

Они вышли в библиотеку.

— Вы не голый, — возразила Керсти. — На вас брюки. И надо заметить, брюки прекрасного покроя.

— Пойдем быстрее, — со смехом проговорил Макс. — Кстати, о покрое. Миссис Могг сердится. Пришла модистка, а ты была занята другими делами. Пришлось найти для нее комнату. Но все уладилось. Ты встретишься с ней утром.

Только не спорь! И прошу тебя: больше никаких темных тонов! Можешь одеваться, как тебе нравится, но я не потерплю на тебе черных платьев. Они совсем не идут молодым и красивым девушкам.

Они вышли в коридор, и Керсти снова вспомнила о незнакомце, пробравшемся в покои Макса.

— Как вы думаете, каким образом проник сюда этот негодяй? — спросила девушка и посмотрела в сторону лестницы. — Мне кажется, он без труда мог пройти по этой лестнице, ведь здесь живем только мы с вами…

Керсти прикусила язык. Зачем она напомнила Максу о том, что в башне кроме них, никто не живет?

Макс бесцеремонно обнял ее за плечи.

— Ты никого не видела, когда поднималась к себе?

— Нет. И ничего не слышала.

— Я уверен: он пробрался в мои покои до моего прихода.

Не слишком приятная мысль, правда?

Керсти невольно поежилась.

— Вы полагаете, что он вас ждал?

— Наверное, ждал. А теперь давай убедимся, что в твоих комнатах никого нет.

Оттеснив Керсти, Макс открыл дверь, вошел в гостиную и вполголоса выругался. Девушка переступила порог — и замерла в изумлении.

— О Боже! — воскликнула она. В комнате царил полнейший беспорядок. — Значит, от тебя он сразу направился ко мне. Какой наглец! Ведь я могла в любую минуту вернуться.

— Очевидно, этот джентльмен не ожидал, что ты быстро вернешься… Возможно, он полагал, что ты не вернешься до утра.

Последнюю реплику Макса Керсти оставила без ответа.

— Ой, он сломал столик! — воскликнула она. — Что скажет твоя сестра? Я знала, что мне нельзя занимать ее комнаты!

— Эти комнаты не принадлежат Элле.

Резкость его тона поразила Керсти. Она взглянула в лицо Макса и вновь увидела перед собой человека, печально известного своим дурным характером.

— Эти комнаты твои — и всегда будут твоими. Пожалуйста, не двигайся.

Керсти стояла возле сломанного столика и смотрела на разбросанные по полу вещи. Макс же тщательно обыскивал комнаты, чтобы убедиться, что в них никто не прячется.

Наконец, вернувшись в гостиную, он запер входную дверь.

Затем развел огонь в камине.

— Спасибо. — сказала Керсти. Немного помолчав, она спросила:

— Ты и теперь считаешь, что нам не стоит звать Маккрэкита?

— Ни в коем случае! И пожалуйста, больше не упоминай о констебле. Я сам во всем разберусь и выясню, что здесь произошло.

— Происходит, — уточнила Керсти, хотя знала, что ее дерзость не понравится Максу. Но откровенный разговор лучше пустой болтовни — от него больше проку.

— Не надо меня поправлять, — проворчал Макс, расхаживая по комнате. — Совершенно очевидно: в замке что-то ищут Керсти прыснула в руку.

— Я сказал что-то смешное? — нахмурился Макс.

— Э… мне кажется, нам нет нужды обсуждать очевидное.

Давайте лучше подумаем: что же именно у вас ищут?

— Я привык размышлять вслух, — пробормотал Макс. — Интересно, почему человек, который ищет что-то среди моих вещей — а это, повторяю, совершенно очевидно, — почему он пришел в твои покои?

— Может, потому, что раньше они принадлежали леди Авеналл? Как вы думаете, здесь есть какая-то связь?

Макс внимательно смотрел на девушку.

— Вполне вероятно.

— А может быть, что-нибудь пропало?

— Как это проверить?

— Но вы же заметите, если что-то исчезнет из ваших комнат, правда?

Макс кивнул.

— Наверное. Но розовые — не мои комнаты.

Керсти начала расставлять по местам стулья и укладывать в ящики вещи, разбросанные по полу.

— Доска парчизи! — воскликнула девушка. — Она лежала на том столике с узорами.

— Это называется мозаика из цветной древесины, — сказал Макс. — Ты уверена?

— Да. Когда-то вы учили меня играть в парчизи На столике лежала очень красивая доска. Этот негодяй забрал ее и сбросил на пол серебряные фигурки дам, наряженных в платья разных эпох.

— Едва ли эта доска стоит того, чтобы ее красть, — в задумчивости проговорил Макс.

У Керсти зародилась ужасная мысль.

— Вы ведь не думаете, что это сделала я?

— Что ты украла доску для игры? О Господи! Конечно, нет! Выбрось это из головы! Я думаю, доску взяли, чтобы сбить нас с толку. Здесь множество гораздо более ценных безделушек.

— Иногда смелость покидает нас в тот момент, когда мы больше всего в ней нуждаемся, — сказала Керсти. Руки ее дрожали. — Если не возражаете, я пойду прилягу.

Макс приблизился к ней.

— Тебе страшно?

— Я не такая уж смелая… Но этот негодяи хотел убить вас.

Я услышала ваши крики и прибежала на помощь. Я уже тогда поняла, что вам грози г смертельная опасность, но у меня не было времени, чтобы по-настоящему испугаться.

— Ты на меня уже не сердишься?

— Я никогда на вас не сердилась. — У нее кружилась голова. — Простите меня, я пойду.

Керсти прошла в спальню и погасила лампу, зажженную Максом. Затем забралась под одеяла.

Макс медленно подошел к порогу и остановился, привалившись плечом к дверному косяку.

— Я не могу оставить тебя одну, Керсти. Мне надо удостовериться, что ты в полной безопасности. А проводить расследование… Сейчас для этого слишком поздно.

— Так быстро он не вернется, — сказала Керсти. — Ему надо прийти в себя. Ведь он, наверное, тоже пострадал.

— Я в этом не уверен. Мне лучше лечь здесь, на диване в гостиной. Не беспокойся за меня, но знай, что я рядом и тебе ничего не грозит.

Ничего не грозит?

— Нет-нет! Пожалуйста, идите к, себе. Вам надо как следует выспаться.

— Но я все равно не засну, если оставлю тебя здесь.

— А я не засну, если вы ляжете на диване в моей гостиной. — О Боже, зачем она это сказала? Откашлявшись, Керсти добавила:

— Он не рассчитан на такого крупного мужчину.

Макс прошел В спальню и подошел к кровати. Но девушка не видела его лица.

— А тебе не приходило в Голову, Что я тоже нуждаюсь в утешении? — спросил он.

— Вам тоже страшно?

Он тихо присвистнул.

— Нас всех мучают какие-нибудь страхи. Но я имею в виду совсем другое утешение.

Керсти закрыла глаза. Опять! Он опять говорит о том же — просит, чтобы она стала его любовницей… Ни одна добропорядочная девушка не может на такое согласиться.

— Мне бы хотелось вас утешить. Ведь я по-прежнему еще считаю вас споим другом.. Когда-то мы вместе бродили по болотам и холмам и нам было хорошо. Я люблю вас… — Керсти судорожно сглотнула — Люблю так же, как раньше, — как доброго друга.

— Только так доброго Друга? — спросил Макс. — Совсем недавно ты говорила другое. Впрочем, это не имеет значения.

Я все равно не уйду от тебя этой ночью.

— Вы предлагали мне стать вашей… любовницей. Я не могу принять ваше предложение, но мне приятно было узнать, что вы этого хотите.

— Любой мужчина этого захочет, лишь только увидит тебя.

Не сердись на меня, пожалуйста. Я останусь и устроюсь на диване.

Она схватила его за руку.

— Вы замерзнете без рубашки. Возьмите у меня одеяло.

Здесь их слишком много.

— Я придвину диван к камину.

Керсти по-прежнему держала его за руку.

— А может, ляжем рядом? Вы будете спать на простыне, а я под ней. Накроемся одеялами, и нам будет тепло. Мы хорошо выспимся.

Он весело рассмеялся.

— Вы меня обижаете, — пробормотала девушка.

— Не обижайся. Я принимаю твое предложение.

Макс обошел кровать, откинул одеяла и тщательно разгладил простыню, под которой лежала девушка. Затем улегся на спину и накрылся одеялами.

Дверь спальни была приоткрыта, и Керсти видела отблески пламени, плясавшие на стенах в гостиной. Девушка следила за этими тенями и старалась не замечать тепло лежащего рядом мужчины.

Его дыхание было тихим и ровным.

Она же, казалось, не дышала новее.

Может быть. Макс уже заснул? А вдруг на них сейчас нападут? Что ж, тогда ей придется защищаться в одиночку.

«Я люблю тебя как доброго друга».

Она любила его, как женщина любит мужчину, И сила этой любви разрывала ее сердце. Кокетливая и требовательная леди Гермиона — она не для него. Она изведет Макса своими придирками. Эта дама будет постоянно требовать от него новых нарядов — модных шляпок и платьев с оборками, перьями и цветочками. И наверное, в голове у нее одни только сплетни.

Она быстро наскучит Максу.

Нехорошо судить о человеке, которого не знаешь. Тем более нехорошо делать это из ревности. Нехорошо желать невозможного.

Макс повернулся на бок — лицом к Керсти.

Он положил руку ей на талию Она раскрыла рот, собираясь что-то сказать , но зачем? Макс спит и не знает, что делает. Его рука была тяжелой и очень теплой.

Его пальцы шевельнулись…

Керсти замерла, затаила дыхание. Потом осторожно повернулась к нему лицом.

Она видела, что глаза Макса закрыты, видела его густые длинные ресницы, его чуть приоткрытые губы и тени под скулами.

Внезапно ею пальцы начали поглаживать ее бедро…

Она попала в чрезвычайно затруднительное положение.

Девушку бросило в жар. Что произойдет, если Макс вдруг проснется?

Совсем недавно он пережил страшное потрясение, а теперь заснул и не отдавал себе отчета в своих действиях… Впрочем, в его действиях не было ничего ужасного.

«Я порядочная девушка… — мысленно твердила Керсти.

Она зажмурилась. — Я порядочная девушка и не поддамся искушению».

Голова Макса переместилась на ее подушку. Теперь лицо его находилось так близко, что Керсти почувствовала на своем ухе горячее дыхание.

«Я порядочная девушка…»

Макс тихонько застонал и уткнулся носом ей в шею.

Керсти в отчаянии повернулась к нему спиной — и вдруг поняла, что оказалась в объятиях Макса. Его сильная рука касалась ее груди, а губы — затылка.

А она-то думала, что простыня будет надежной зашитой!

Теперь понятно, почему Макс засмеялся! Он принял ее предложение — и вот что из этого получилось.

И тут Керсти почувствовала, как Макс чуть приподнял голову и принялся осторожно целовать ее в шею.

Значит, он решил, что она глупая девчонка, с которой можно позабавиться?!

Впрочем, Керсти была уверена Макс Россмара не перейдет ту границу, которую она для него установит.

Она вдруг почувствовала, что ей в ягодицы упирается его возбужденная плоть. Глупец! Неужели он думал, что она ничего не поймет? Она не маленькая девочка и прекрасно все понимает. Но ведь он спит, и она тоже спит и не отвечает за свои действия!

Керсти шевельнулась и покрепче прижалась к Максу. Она, улыбнулась, услышав его резкий вдох.

Господи, помоги! Он откинул простыню, задрал ее ночную рубашку и принялся поглаживать ее обнаженное бедро.

Какая низость — воспользоваться тем, что женщина спит!

А она-то считала его джентльменом!

Он погладит ее живот, затем положил ладонь ей на грудь — и вдруг легонько ущипнул сосок. О Боже! Какие необычные ощущения!

Керсти хотелось чего-то большего» но чего именно, она не понимала.

Надо немедленно его остановить!

Он снова принялся пощипывать ее соски. Затем, что-то пробормотав, сунул руку меж ее ног.

Лоно Керсти увлажнилось. Судорожно сглотнув', она Прошептала;

— О… Макс, что ты делаешь?

— Сплю, — Пробормотал он ей в ухо. — Так же как И ты.

Не бойся, моя милая. Я не причиню тебе вреда. Мне только хочется доставить тебе удовольствие.

Тут пальцы Макса снова коснулись ее лона, и девушка тихонько застонала. Сейчас ей хотелось только одного — чтобы он по-прежнему ласкал ее.

Она завела руку за спину и нащупала его мужскую плоть.

Макс шумно вздохнул и проговорил:

— Керсти, мне кажется, тебе не следует это делать до тех пор, пока мы все подробно не обсудим.

— Но ты не остановишься, правда? — Она улеглась на спину и еще выше задрала свою ночную рубашку. — Я вся словно в огне, Макс. Я не хочу, чтобы это кончалось.

— Я поступаю нечестно.

— Нет, честно. Я еще никогда Не испытывала таких чудесных ощущений. У меня не было ни времени, ни желания развлекаться с молодыми людьми, желавшими… сблизиться со мной.

Макс замер.

— Что случилось? — спросила Керсти.

— И многие пытались с тобой сблизиться?

Она нахмурилась.

— Только те, с которыми я была… немного знакома.

— Немного?

— Ну, мы вместе росли. Ты понимаешь, что я имею в виду.

— Да, наверное.

Неужели он думает, что…

— Макс Россмара! Вы оскорбляете меня, если полагаете, что с кем-то из них у меня было такое, как сейчас с вами.

Вместо ответа он склонился над ней и принялся целовать ее груди.

У Керсти перехватило дыхание; ей казалось, она вот-вот задохнется.

— Макс, о, Макс… — простонала она.

Он по-прежнему ласкал ее лоно, одновременно целуя груди.

— О, как чудесно! Почему… Макс, как это получается?

Это похоже на… О-о… — Керсти снова застонала — на сей раз гораздо громче — и выгнула спину. — О, как восхитительно… — прошептала она, задыхаясь.

В какой-то момент она вдруг подумала: «А сумею ли я доставить ему такое же удовольствие?»

Немного помедлив, Керсти сунула голову под одеяла и принялась целовать его в живот. Макс застонал и запустил пальцы в ее волосы.

Когда же она поцеловала его в пах, он резко приподнялся и проговорил — Керсти Мерсер, разве ты не помнишь, что я сказал?

Пока мы все подробно не обсудим, тебе не следует это делать.

Прекрати сейчас же! Не то пожалеешь!

— Нет, это ты, Макс, пожалеешь, если я дослушаюсь тебя.

Он опять застонал.

— Милая, пожалуйста, не надо! Прошу тебя, прекрати! Ты не понимаешь… Ты была права, когда говорила, что мы не должны… Ну, ты знаешь…

— Нет, я была не права. Зато сейчас я все прекрасно понимаю.

— О Господи! Керсти…

— Пожалуйста, помолчи.

— Я постараюсь, — пробормотал Макс. — Но теперь я понял: мне не следовало просить тебя… О, Керсти…

Она снова склонилась над ним и принялась целовать и ласкать губами его возбужденную плоть. Макс вскрикивал, громко стонал и метался по постели.

Неожиданно он отстранился и сказал:

— Керсти, обещай, что никогда от меня не уйдешь. Ведь не уйдешь?

Она с грустью в голосе проговорила:

— Макс, я не могу даже думать о разлуке с тобой.

— Что бы ни случилось, ты останешься со мной?

Немного помолчав, она ответила:

— Надеюсь, мне это удастся.

— Керсти, я хочу, чтобы мы стали любовниками. Теперь она знала, что хочет того же.

— Нам надо как следует все обдумать. Макс. Но пути к отступлению нет, верно?

— Да, пути к отступлению нет.

— А может, мне лучше уйти? Я… — Керсти замолчала и прислушалась.

— Я не позволю тебе уйти. — Макс поцеловал ее в плечо.

— Тише, — шепнула она. — Послушай.

— Скажи, что не уйдешь от меня.

— Послушай же!

— Скажи, что не уйдешь.

— Не уйду. А теперь послушай наконец.

Макс насторожился. Кто-то стучал в дверь гостиной. Макс хотел подняться с постели, но Керсти его остановила.

— Накройся с головой и не шевелись! — прошептала она. — Ведь это мои покои. Тебе нельзя здесь находиться.

Снова раздался стук.

— Что за черт? — пробормотал Макс, накрывшись одеялами.

— Тихо. Помолчи.

Керсти чуть приподнялась и замерла. Дверь спальни — до этого чуть приоткрытая — теперь была распахнута настежь, и на пороге стояла невысокая темная фигура.

Девушка затаила дыхание.

— Ты не спишь? — раздался надтреснутый властный голос. — Я стучала, но ты была слишком занята и не открыла мне дверь. Только что я слышала, как ты разговаривала. Ты говорила сама с собой, Керсти Мерсер?

Макс шевельнулся под одеялами. Керсти слышала, как он простонал:

— Прабабушка…

— Что ты сказала? Не думай, что я глухая и ничего не слышу. Может, я уже не такая резвая, как раньше, но слух у меня отменный.

Вдовствующая герцогиня Франкот! Как она здесь оказалась? Ведь старая герцогиня должна сейчас находиться в Франкот-Касл, в Корнуолле…

— Отвечая немедленно, Керсти Мерсер!

— Я спала, ваша светлость, — пролепетала Керсти. О Боже, она совсем не умеет лгать!

— Вот как? Будь так добра, объясни, почему в этих комнатах такой беспорядок.

— Здесь… Здесь что-то произошло, ваша светлость. Кажется, у нас побывал незваный гость.

— Незваный гость? И после такого ты спокойно улеглась спать?

— Когда все обнаружилось, была уже ночь.

Макс крепко сжал руку девушки.

— Понятно. — кивнула герцогиня. — Если я не ошибаюсь, мой правнук назначил тебя своей помощницей?

— Совершенно серно, — ответила Керсти.

— Хм… Весьма необычный выбор. А ты, случайно, не знаешь, где сейчас найти этого молодого человека? Я очень торопилась, поэтому решила не задерживаться в пути. Мы приехали совсем недавно, и я ужасно устала. Но прежде чем лечь спать, я хочу увидеться с Максом.

— Вы… вы пришли, в Ив-Тауэр одна? — спросила Керсти — у нее не было ни малейшего желания встречаться с виконтом.

Старая дама — никто точно не знал, сколько ей лет, — медленно подошла кровати.

Керсти села в постели и взбила вокруг себя одеяла, пытаясь скрыть лежащего под ними Макса.

Герцогиня зажгла лампу, стоявшую у кровати.

— Что ж, рада видеть тебя. Керсти Мерсер, — сказала она.

Тонкие седые волосы почтенной дамы были убраны под черный чепец с лентами. Она стояла, опираясь на трость черного дерева, и внимательно смотрела на девушку. В ясных глазах старухи сверкали лукавые искорки.

— Добрый вечер, — пролепетала Керсти.

— Как поживают твои родители? — спросила герцогиня. — У них все хорошо?

— Да, очень хорошо. Спасибо.

— Похоже, у тебя был очень неспокойный сон, Керсти Мерсер.

Герцогиня окинула взглядом постель, затем вдруг подняла свою трость и с силой ударила по одеялам.

Макс взвыл от боли.

— Вылезая! — приказала старуха. — Хватит дурачиться! Я не слепая. Вылезай сейчас же, молодой человек! Так я и знала.. Знала, что мое присутствие совершенно необходимо. Немедленно вылезай, я сказала!

Керсти дрожала от страха.

Макс медленно выбрался из-под одеял.

Вдова подкрутила лампу, сделав свет еще ярче.

— Я слышала, что скоро состоится твоя помолвка с леди Гермионой Рашли. Это так?

— Да, — кивнул Макс.

— А сейчас ты лежишь в постели с Керсти Мерсер? Лежишь с дочерью местного фермера?

— Видишь ли, прабабушка . Так получилось. У нас был очень трудный день. Кто-то пробрался в замок, и…

— Макс не хотел оставлять меня без защиты, — пояснила Керсти.

— Заботливый мальчик, — заметила герцогиня. — Хорошо, что я уговорила твоего отца отложить визит к тебе до утра.

Арран сказал нам, что ты очень устаешь и нуждаешься в отдыхе. Я сразу поняла: он не хочет, чтобы мы застали тебя врасплох. — Герцогиня умолкла и о чем-то задумалась — Но Керсти должна многому научиться Видимо, ты, прабабушка, не правильно поняла…

— Я все поняла правильно. Конечно, тебе надо многому ее научить.

— Это не то…

— Нет, как раз то. Сейчас появились новые способы ведения хозяйства, и девушке предстоит их узнать, верно?

Керсти закрыла глаза.

— Да, верно, — кивнул Макс.

— А тебе, мой милый правнук, тоже предстоит узнать много новою. Например, как опасно спать в одной постели с молодыми женщинами из семей фермеров, живущих на землях Россмара. Это огорчает виконта, огорчает мою милую внучку Джастин, а значит — и меня тоже. Да-да, ты огорчаешь почти всех своих родственников Арран же — глупы и романтик, поэтому он и одобряет твои отношения с этой девушкой. Я обязана взять все в свои руки, обязана положить этому конец.

— Прабабушка…

— Довольно! Я уже увидела все, что мне нужно. Жду тебя завтра в главной гостиной в десять утра И пусть Керсти придет с тобой Макс молча кивнул Герцогиня шагнула к двери. Потом вдруг обернулась и указа и тростью на Керсти.

— По-моему, она не в твоем вкусе, мои мальчик Слишком худая, а ты любишь пышные формы Впрочем, когда я пришла, ты был ею весьма увлечен.

Керсти потупилась.

— Надеюсь, ты понимаешь, — продолжала старуха, — что тебе придется от нее отказаться.

Глава 14

— А, вот и ты, Макс!

Макс тотчас же выпрямился — он собирал книги с пола своей библиотеки.

— Доброе утро, папа С возвращением в Шотландию Струан, виконт Хансингор, был стройным кареглазым темноволосым красавцем Когда-то он готовился принять духовный сан, но леди Джастин «похитила его у церкви», как он любил говорить Однако все родственники знали, Струан отказался от духовного сана еще до того, как встретил свою невесту.

Даже в столь ранний час — в шесть часов — виконт был в черном сюртуке и ослепительно белой льняной рубашке. Он смотрел на сына с величайшим изумлением.

Макс улыбнулся отцу и отнес г; полкам стопку книг.

— Объясни мне, пожалуйста, что здесь происходит? — сказал Струан — Почему ты так странно одет?

Макс пожал плечами После визита старой герцогини он покинул спальню Керсти и до утра расхаживал по своим комнатам Впрочем, он надел свежую рубашку, но не заправил ее в брюки.

— Макс! — рявкнул Струан. — Я задач тебе вопрос.

— Вчера, пока я находился внизу, в кабинете, кто-то пробрался в мою библиотеку, — ответил Макс — Не знаю, что именно здесь искали, но полагаю, этот мерзавец не нашел то, что искал — Черт возьми, какое это имеет значение?! Вчера вечером к тебе заходила твоя прабабушка?

Сердце Макса забилось быстрее.

— Да, заходила.

Из коридора донеслись шаги, и несколько секунд спустя в комната вошел Арран. Седые пряди, проглядывавшие в темных волосах маркиза, делали его совершенно неотразимым.

Братья часто спорили и даже временами ссорились, но, несмотря на это, всегда поддерживали друг друга Аррана со Струаном, а также Качмэ, герцога Франкола, знали не только в Шотландии, но и в Англии; их побаивались и предпочитали не враждовать с ними.

В отличие от брата Арран улыбался, хотя и был немного смущен.

— Ты пришел, чтобы сказать мне, как я должен говорить с собственным сыном? — нахмурился Струан — Ведь ты, братец, любишь поучать и давать советы.

— Я кажется, тебя не поучаю, — заметил Арран.

Струан погрозил брату пальцем.

— Но это еще не значит, что ты намерен молчать. Ты полагаешь, что я с сыном слишком строг.

— А это так?

Глаза виконта сверкнули.

— Ты о чем?

— Я спрашиваю ты действительно слишком строг? — с невозмутимым видом проговорив Арран, он всегда так разговаривал с младшим братом, если хотел ею раззадорить.

— Я считаю, что мой сын ведет себя недостойно, — заявил Струан.

Арран с улыбкой взглянул на Макса.

— Не понимаю, о чем речь В чем отец тебя обвиняет?

— Вот что. — Струан прошелся по комнате и уселся в кресло. — Хватит пустословить Ты, мои мальчик, — он указал пальцем на Макса, — дождался, когда я уеду, и поселил в замке Керсти Мерсер. Поселил здесь, в этой башне, рядом со своими комнатами. Ты занимаешься очень важными хозяйственными делами, поэтому наша семья с пониманием отнеслась к твоему желанию уединиться. Да, мы предоставили тебе такую возможность.

— Макс прекрасно ведет дела, — заметил Арран. — Я каждый день благодарю Бога за такого превосходного помощника.

Струан барабанил пальцами по подлокотнику кресла.

— Он знает, что мы с Джастин желаем ему только добра.

— Это естественно, — кивнул Арран. — Родители всегда желают своим детям только добра. — Маркиз поднял с пола несколько книг и поставил их на полку. — Да, только добра. И мы с Грейс — не исключение.

— Не сомневаюсь, — пробормотал виконт. — Однако вряд ли вы мечтаете о том, чтобы ваши дети… вступали в связь с фермерами.

— Надо со всеми поддерживать добрые отношения, — заметил Арран, листая одну из книг. — Хороший управляющий должен заботиться о благополучии своих подопечных.

— У тебя сегодня слишком уж благодушное настроение, Арран, — прорычал виконт. — С тобой бесполезно говорить.

— Успокойся, пожалуйста. — Арран пристально посмотрел на брата — Ты прекрасно знаешь, что в это время дня я предпочитаю одиночество. Я пришел сюда только потому, что желаю помочь тебе.

— Прекратите! — не удержался Макс. — Прекратите сейчас же — или я за себя не отвечаю!

Виконт хлопнул ладонями по подлокотникам кресла.

— Не смей говорить со мной в таком тоне…

— Я сказал — прекрати! — закричал Макс и в ярости пнул носком сапога несколько книг. Один из фолиантов угодил Аррану в ногу, другой сбил со столика фарфоровую собаку — фигурка упала на пол и разбилась вдребезги.

Струан вскочил с кресла.

— Ради Бога, Макс, держи тебя в руках! Ты взрослый мужчина, а не мальчик, ты не должен терять голову.

— Да, я взрослый мужчина! — заявил Макс. — Мужчина — поэтому имею право сам принимать решения. Черт возьми, я…

— Успокойся, Макс. — сказал Арран. — Все в порядке. Просто твой отец устал с дороги.

Струан ударил кулаком по письменному столу.

— Не надо меня оправдывать! — кричал он, повернувшись к Аррану. — И не смей его защищать! Вот уж не думал, что ты будешь так равнодушен к судьбе малышки Керсти Мерсер. Но мы не из тех, кто пользуется своим общественным положением. Мы обязаны заботиться о людях, живущих на наших землях.

— Проклятие! — взревел Макс. — Вы признали меня виновным — и что же дальше? Каков будет ваш приговор?

— Твоя мать очень расстроится.

— Почему? — У Макса дрожали руки. Он сжал кулаки, но это не помогло. — Почему она должна расстроиться? Я добросовестно выполняю свои обязанности.

— Ты говоришь так, будто находишься у нас на службе, — заметил Арран.

— Почему же на службе? — смутился Макс. — Вы знаете, что я предан вам и хозяйство — моя главная забота.

— Как ты думаешь, что будет, если фермеры начнут роптать? — Струан пристально посмотрел на сына. — Тебе никогда не приходило это в голову? Мы поддерживаем хорошие отношения с теми, кто живет на этих землях, и поэтому процветаем в отличие от многих наших соседей. Мы могли бы вырубить леса, прогнать фермеров и развести овец, но мы осуждаем тех, кто поступает подобным образом. Наш успех — в наших людях. Но люди отвернутся от нас, если мы перестанем их уважать.

— Они не возмутятся, — возразил Макс. — Во всяком случае — из-за меня…

— Ты обесчестил невинную девушку, дочь уважаемых людей.

— А ты, конечно, никогда не спал с женщинами до тех пор, пока не женился на маме, — проворчал Макс. Он заметил, как помрачнел Арран, но уже не мог остановиться. — Ты нашел мою сестру в борделе — это была счастливая ночь для нее… и для меня тоже. Но скажи: зачем ты туда пришел? Уж наверное, не для того, чтобы вести в борделе душеспасительные беседы. Если уж ты туда заявился, то наверняка принимал участие в соответствующих увеселениях.

— Хватит, мой мальчик, успокойся, — вполголоса проговорил Арран.

— О нет! — воскликнул Струан. — Пусть говорит.

Пусть выскажет все, что обо мне думает!

Макс судорожно сглотнул. Он посмотрел отцу в глаза, но, не выдержав, отвернулся и пробормотал:

— Я думаю, что ты замечательный человек. Ты спас мою сестру и меня. Ты нам ничего не должен. Ты был очень добр ко мне, и я сожалею, что так тебя огорчил.

Арран с облегчением вздохнул.

— Итак, все прошено и забыто. Предлагаю взять лошадей и отправиться на прогулку.

— Нет, не все забыто, — заявил Струан. — Я благодарен моему сыну за красивые слова, но нам надо прояснить ситуацию. Макс, ты знаешь, что мы с твоей матерью получили официальное уведомление от графини Трэбхем? Речь идет о ее племяннице, леди Гермионе.

Макс полистал одну из книг, бросил ее на дол и взялся за другую, — Да, ты об этом знаешь, — продолжал виконт. — Мы дали им понять, что благосклонно смотрим на ваш брачный союз.

— Мужчина в моем возрасте может надеяться, что ему предоставят самостоятельность в таких делах, — заметил Макс.

— Мне неприятно об этом говорить, но ты отличаешься от большинства мужчин твоею круга.

Макс пристально взглянул на отца.

— Ты хочешь сказать, что у большинства джентльменов есть законные родители, что они не бродили в детстве по лондонским трущобам?

— Нет, не это, — сквозь зубы проговорил Струан. — Я хотел сказать, что воспитывали тебя как джентльмена. И ты им стал. Но теперь тебе надо найти подходящую жену. Чтобы она открыла тебе те двери, которые пока для тебя закрыты.

— Я и сейчас могу пойти куда пожелаю, — возразил Макс. — Для этого совсем не обязательно жениться.

— Но мы с Джастин этого хотим, — проговорил Струан с раздражением. — Мы усыновили тебя и потратили годы на твое воспитание. Теперь мы хотим сделать так, чтобы твое благородное происхождение ни у кого не вызывало сомнений.

— Вот уж не думал, что тебя волнует чье-то мнение…

— Мы просим об этом ради тебя! Подумай, Макс! У тебя будут дети, и тебе придется позаботиться об их будущем… А твои младшие брат и сестра… Они тебя любят и уважают. Ты для них брат — в полном смысле этого слова.

Если ты не займешь достойное положение в обществе, они этого не поймут…

Макс в ярости сжал кулаки. Ему хотелось поколотить Струана. Он всегда относился к своему приемному отцу с величайшим уважением и не ожидал, что тот окажется таким снобом.

— Не горячись, Макс, — сказал Арран. — На все требуется время, мой мальчик. Ты потом пожалеешь о словах, сказанных в гневе.

— Я задал вдове прямой вопрос, — заявил Струан. — Я спросил ее, виделась ли она с тобой ночью. И герцогиня сказала, что виделась.

— Это верно, — кивнул Макс.

— Но она слишком привязана к тебе и твоей сестре, — продолжил виконт. — Я спросил герцогиню, где произошла ваша встреча, но она уклонилась от ответа. Впрочем, мне уже сообщили, что Керсти живет здесь. Слуги сплетничают вовсю, черт бы их побрал! Когда к тебе пришла вдова, ты был с Керсти, не так ли?

— По-моему, я не обязан отчитываться…

— Да, разумеется, ты был с ней. Хорошо, что ты это не отрицаешь. Но скажи, где именно вы находились? Вдова отправилась к тебе глубокой ночью. Ей не следовало этого делать, но она всегда отличалась упрямством. Сын, где ты был ночью?

Арран раскрыл футляр со скрипкой Макса. Затем достал инструмент со смычком и принялся его настраивать.

— Не надейся, что это меня отвлечет, Арран, — проворчал виконт. — Где, Макс? В постели?

— Да.

— В твоей постели?

Макс засмеялся.

— Какая разница, в чьей постели я провел ночь. Ведь ты уже убедился в верности собственных выводов.

— Ты еще пожалеешь о своих словах, мой мальчик, — проговорил отец. — Отвечай на вопрос. Чем скорее мы проясним ситуацию, тем скорее решим, что делать дальше.

Макс взглянул на Аррана. Тот едва заметно кивнул.

— Что ж, хорошо, — сказал Макс. — Когда пришла прабабушка, я находился в постели. В розовых комнатах, в спальне Керсти Мерсер. И я рад, что мы были вместе.

— О Боже, — пробормотал Струан. — Об этом уже говорят слуги. Скоро сплетни разойдутся по всему поместью. А что, если она беременна?

— Ему придется на ней жениться, — заявил Арран, строго глядя на племянника.

— Керсти не беременна, — сказал Макс. Этот допрос выводил его из себя. — Чтобы женщина забеременела, необходимо совершить с ней… определенное действие. Мы с Керсти Мерсер просто лежали в одной постели. Мы не были близки.

— Ты считаешь нас идиотами? — спросил Струан.

Макс подошел к отцу и, глядя ему в глаза, проговорил:

— Ты оскорбляешь меня, если думаешь, что я лгу. Мы с Керсти Мерсер не были близки, хотя я и хотел этого, не буду скрывать.

— Слава Богу! — Струан легонько ущипнул Макса за руку. — Не хочу, чтобы ты считал меня бессердечным, мой мальчик. Я знаю, что такое любовь, но, к сожалению, не могу тебя поддержать в этой ситуации. Однако ты человек разумный. Ты будешь счастлив, зная, что о твоей Керсти хорошо заботятся.

— Что это значит? — спросил Макс.

Виконт улыбнулся.

— Видишь ли, иногда я забываю, что ты не очень хорошо знаком… с обязанностями джентльмена. Мы должны прежде всего заботиться о семье и семейных связях. Ты женишься на леди Гермионе. Это совершенно необходимо, мой мальчик. А твоей Керсти мы найдем подходящего мужа — человека, который будет ее уважать. Очень скоро заботы жены и матери отвлекут ее от тех дел, что ты для нее придумал, и она уйдет.

Наверное, сейчас ты мне не веришь, но со временем убедишься, что я прав.

— Черт бы тебя побрал! — воскликнул Макс снова сжимая кулаки.

Но Арран крепко обнял племянника и удержал его на месте.


— Арран, вы должны идти сейчас же! — Бланш Бастибл взглянула на зятя и тряхнула старомодными локонами-колечками. Приподняв свои пышные юбки, она окинула взглядом библиотеку Макса. — Меня прислала ее светлость. Или, лучше сказать, я сама угадала ее желание и пришла сюда. Что с вами, виконт Хансингор? — Бланш повернулась к Струану. — Вам нездоровится? Что здесь происходит?

Арран тяжко вздохнул, мысленно испрашивая у Господа долготерпения.

— У нас все в порядке, — ответил он. — Почему бы вам не вернуться к герцогине? Может быть, ей что-то нужно… Она слишком много путешествует, это утомительно в ее возрасте.

— Утомительно? Ха! Наша дорогая герцогиня переживет нас всех, вот увидите! И вы не получите от нее ни пенса! Даже не надейтесь!

Арран пожал плечами.

— Ну что ж, поскольку все мы отойдем в мир иной раньше ее светлости, нам не стоит из-за этого беспокоиться. Пожалуйста, закройте дверь, когда будете уходить.

— О, вы не понимаете! Сюда явилась эта ужасная женщина! Она сейчас болтает с вдовой и требует встречи с вами. — Бланш улыбнулась Максу. — Впрочем, будет лучше, если маркиз пойдет один. Вам, мой милый мальчик, и вашему папе не стоит утруждать себя разговорами с этой гадкой особой.

— О какой гадкой особе идет речь? — спросил Арран, невольно улыбнувшись. Бланш Бастибл, хотя и обладала скверным характером, не раз доказывала свою преданность семейным интересам. К тому же она была матерью его дорогой Грейс.

— Эта особа утверждает, что у нее есть сведения, которые вы пожелаете сохранить в тайне. В ее словах — какая-то угроза. И это крайне неприятно… — Бланш взбила свои кудряшки, поправила ленты на чепце и пригладила лиф на внушительной бюсте. Ей было уже за шестьдесят, но она казалась моложе своих лет.

— Я спущусь вниз вместе с тобой, Арран, — заявил Струан.

— Не надо, виконт, — сказала Бланш, недолюбливавшая Струана. — Я ведь уже вам сообщила: герцогиня желает говорить только с маркизом. Он один пострадает, если эта особа не добьется своего.

Арран взглянул на брата. Судя по всему, виконт считал, что его разговор с сыном еще не закончился.

— Что ей нужно? — спросил Струан. — И вообще, кто она такая?

— Она говорит, ей нужна сатисфакция. — Бланш взмахнула своими пухлыми ручками. — Откуда мне знать, что это значит? Ее светлость развлекает эту глупую женщину разговорами, дожидаясь, когда придет Арран.

Макс вопросительно посмотрел на Бланш.

— О чем вы толкуете, миссис Бастибл? Неужели леди Гермиона появилась здесь так рано? И что ей надо от прабабушки?

— Леди Гермиона? О нет, я говорю не об этой очаровательной и благовоспитанной даме. Нет-нет, нынешняя гостья — совсем другого сорта. Как я поняла, это дочь какой-то знакомой графини — несомненно, женщины низкого происхождения. Мисс Далия — во всяком случае, гак она себя называет. Графиня, добрейшая душа, взяла под свою опеку ее и двух ее сестер.

— Спасибо, мама, — сказал Арран. — Вы были очень любезны, поднявшись с постели в столь ранний час.

— Вставать до полудня для меня очень вредно, — заметила Бланш. — Но нет такой жертвы, которую я не принесла бы ради своей дорогой герцогини. Горничная Мэри ломота мне одеться. Надо заметить, что эта девочка прекрасно справляется со своими обязанностями. — Мэри уже было за тридцать. но Бланш по-прежнему называла ее девочкой.

— Ну что ж, я пойду к вдове, — сказал Арран. — А вам предстоит многое обсудить. — Маркиз многозначительно взглянул на Струана и Макса.

— Я с вами, — заявила Бланш, направляясь к двери. — Герцогиня, наверное, очень устала.

— Я сейчас, мама. — Арран повернулся к Струану и Максу. — Надеюсь, вы оба будете здесь, когда я вернусь? Я не собираюсь долго беседовать с прелестной Далией. Забудьте о ваших разногласиях. Когда мы вместе, мы непобедимы.

Нельзя допустить, чтобы непонимание и гордыня разрушили наш союз.

Кивнув брату и племяннику, маркиз вышел из комнаты и поспешил за Бланш. Она уже успела спуститься по лестнице и пройти по коридору в башню Адам — в комнаты, где обычно останавливалась вдова, когда гостила в Кирколди.

Герцогиня ждала маркиза в зеленок гостиной. Рядом с ней, на бархатном диване, сидела женщина, которую Арран тотчас узнал — это была одна из трех сестер, живших в Хэллоусе.

Едва лишь взглянув на гостью, Арран понял, что она очень волнуется. Ярко накрашенные губы Далии дрожали, и она нервно теребила ручку ридикюля, лежавшего у нее на коленях. Ее большие карие глаза блестели, и она то и дело моргала.

«Боже, еще не хватало, чтобы эта шлюха здесь разревелась!» — подумал Арран.

— Добрый день, мисс, — поздоровался он— Как я понял, вы хотели со мной встретиться?

— Какая дерзость! — воскликнула вдова. Она была в ночнои рубашке, в халате и чепце, на плечи герцогиня накинула черную шаль. — Эта особа заявилась сюда в столь ранний час и не желает уходить. — Почтенная дама ударила л пол своей тростью, что не предвещало — Арран знал по опыту — ничего хорошего.

— О… ваша светлость! — поднявшись на ноги, девушка присела перед маркизом в реверансе, затем снова уселась на диван.

— Да-да, я вас слушаю. — сказал Арран. — В чем дело?

Лицо Далии обрамляли затейливые косицы; однако цвет волос — цвет спелой моркови — плохо сочетался с розовым атласным платьем. Мантилья же девушки была оторочена коричневым бархатом — вероятно, на гардероб Далии средств не жалели.

— Видишь ли., — Вдова снова ударила в пол своей тростью. — Видишь ли, эта глупая девица явилась сюда и угрожает нам, но толком так и не объяснила, в чем, собственно, дело.

— Я все объясню маркизу, — заявила мисс Далия; она говорила с заметным акцентом — У меня есть сведения, которые вас очень заш-пересуют, милорд. Я долго не решалась обратиться к вам из страха быть не правильно понятой. Я готова сообщичь извесчные мне весьма неприятные факты, но мне не хочелось бы, чтобы вы усмотрели в этом какие-то личные мотивы Арран насторожился.

— Говорите, — кивнул он.

— Мне кажется, нам следует обсудить это наедине.

Маркиз нахмурился.

— Вы можете без всяких опасений говорить в присутствии вдовствующей герцогини Франкот, нашей родственницы. То же относится и к миссис Бланш Рен Бастибл — она не только компаньонка вдовы, но также мать моей жены.

Бланш энергично закивала Далия и потупилась. Губы ее снова задрожали.

— Итак, я вас слушаю. — Арран с улыбкой взглянул на гостью.

— Мой приход сюда… сопряжен с огромной опасностью, — сообщила девушка. — Пожалуйста, не подумайте, будто я преследую корыстные цели, но женщина, которая зависит от щедрот чужих людей, всегда находится в затруднительном положении.

Эта особа требует денег!

— Шантаж! — вскричала вдова. — Шантаж — самое гнусное из всех возможных преступлений. Арран, немедленно выгони отсюда эту преступницу!

Далия с вызовом взглянула на герцогиню.

— Кого вы называете преступницей? Я такая же преступница, как и вы. Но у меня есть сведения, которые вас заинтересуют.

У Аррана неприятно засосало под ложечкой.

— Вот что, мисс Далия… Если вам есть что сказать, говорите Я очень занят. !

— О да, конечно! Вы все слишком заняты, чтобы тратить время на таких, как я. В конце концов, кто я такая? Бедная девушка, вынужденная принимать помощь доброй подруги моей дорогой матушки.

Арран уже терял терпение.

— Мисс Далия, какое вознаграждение вы желаете получить за ваш рассказ?

— Ну… — Девушка заморгала. — Как бы вы оценили честь вашей семьи?

Арран был ошеломлен вопросом гостьи, однако сумел это скрыть.

Лицо вдовы хранило совершенно бесстрастное выражение.

Бланш же, быстро взглянув на герцогиню, тоже постаралась скрыть свои чувства.

— Вы мне не ответили, — с усмешкой проговорила Далия. — Как бы вы оценили честь семьи?

— Я не понимаю, что вы имеете в виду, — сказал Арран. — Но мне кажется, вам пора идти.

— Как скажете. — Далия встала и оправила свое платье. — Я уйду, но все же кое-что сообщу — чтобы вы подумали? Журнал в надежном, месте. Однако я могу в любой момент его кому-нибудь показать — разумеется, не вам. И это будет очень неприятно для вашего семейства.

— Журнал? — удивился Арран. — Какой журнал?

— Гм… — Далия снова усмехнулась. — Речь идет о журнале, который долгое время прятали. Но теперь я его нашла.

— И что же в том журнале? — спросила вдова и в очередной раз ударила тростью в пол. — Отвечай! Хватит говорить загадками! Чего ты хочешь? Почему содержание этого журнала дает тебе основание шантажировать нашу семью?

— Я хочу, чтобы мистер Макс Россмара попросил моей руки и женился на мне, а не на этой самовлюбленной Гермионе. Может, она и называется «леди», но она совсем не леди, если вы понимаете, что я имею в виду. Мы с Максом Россмара будем чудесной парой и всегда сумеем хорошо развлечься. — Далия неожиданно подмигнула герцогине.

Арран шумно выдохнул и рухнул в кресло.

Гостья улыбнулась, очевидно очень довольная собой.!

— Вы удивлены, не так ли? Но я-то знаю, как добиться своего, К тому же я ему нравлюсь.

— Она сумасшедшая, — прошептала Бланш. — Я позвоню Шанксу, пусть он ее выпроводит.

— Что в этом журнале? — спросил Арран.

— Сейчас я не могу вам это сказать. Во всяком случае, не могу сказать слишком много — до тех пор, пока не обвенчаюсь с Максом Россмара. А после венчания вы получите журнал и сможете его уничтожить. Но я дам вам намек. Возможно, есть люди, которые не достойны носить свои громкие титулы и пользоваться своими привилегиями. И возможно, где-то записано, кто есть кто на самом деле.

Глава 15

Керсти открыла дверь в зеленую гостиную. Даже в этот полуденный час комната была погружена во мрак — плотные занавеси закрывали все четыре окна. Ни одна лампа не горела, а пламени в затухающем камине хватало лишь на то, чтобы чуть подсветить узорчатую решетку.

По предварительному уговору девушка должна была явиться к герцогине вместе с Максом в десять утра, но ей передали, чтобы она пришла одна два часа спустя.

— Закрой дверь, — приказала вдовствующая герцогиня Франкот, — и подойди сюда, чтобы я могла на тебя посмотреть.

Керсти подошла к темной фигуре, сидевшей в огромном кресле с высокой спинкой.

— Так лучше, — кивнула вдова. — Теперь я тебя отлично вижу. А ты хорошенькая! Я заметила это еще вчера, когда ты была в постели с Максом.

Керсти вспыхнула. Присев в реверансе, она сказала:

— Вы хотели со мной поговорить.

— Не люблю обсуждать очевидное, — проворчала старуха. — Давай перейдем к делу. Мы оказались в весьма затруднительном положении, Керсти Мерсер. Вообще-то я не люблю вмешиваться в чужие дела и по возможности этого Избегаю, но сейчас я просто обязана вмешаться — ради моих добрых друзей Россмара. Ты знаешь, что наши семьи состоят в родстве, и вот теперь семейство Россмара оказалось в беде. Я не могу безучастно наблюдать за происходящим, не могу не поделиться с родственниками своим богатым жизненным опытом. Я прекрасно изучила людей и вижу, что здесь у вас происходит. Я намерена исправить ситуацию. Ты поможешь мне, Керсти Мерсер?

Девушка с готовностью кивнула;

— Я сделаю все, чтобы помочь семейству Россмара. Ведь несколько поколений моих предков жили на этой земле, ваша светлость.

— Да-да, я знаю. Но ты должна понять: ситуация, с которой я столкнулась, требует некоторой… дипломатии. Возможно, даже тайной дипломатии. Ты меня понимаешь?

— Да, конечно, — кивнула Керсти, — правда, я не знаю, к чему вы клоните.

— Мне сказали, что Макс назначил тебя своим… секретарем.

Девушка привыкла к полумраку и теперь рассмотрела лицо вдовы; герцогиня, конечно же, была очень старой, но ее сверкающие глаза казались необыкновенно молодыми.

— Когда домашняя учительница уехала с детьми в Корнуолл, она полагала, что ты будешь выполнять ее поручения.

— Совершенно верно, — согласилась Керсти.

— Ты должна была шить… и прочее. Ты ведь была горничной учительницы, не так ли?

Как же мало знают эти аристократы о тех, кто им служит!

— Я была помощницей учительницы, ваша светлость. Помогала ей проводить уроки и тоже занималась с детьми.

— Ах вот как? — Вдова теребила золотые цепочки, висевшие у нее на шее. Наконец нашла свой лорнет, навела его на девушку и принялась с интересом рассматривать ее. — Ты, надо полагать, окончила деревенскую школу?

— Да, ваша светлость.

— Шотландия имеет полное право гордиться своей образовательной программой. Вот уже больше века все ваше население в обязательном порядке учится читать и писать. Ни одна другая страна не может этим похвастать.

— Да, ваша светлость.

— И все же ты не имеешь права учить детей маркиза, моя милая. Для этого нужны совсем другие знания.

— Макс со мной занимался, — пролепетала Керсти. — Он делился со мной своими знаниями.

— Что?..

— Я сказала…

— Я слышала, что ты сказала. Я не глухая. Так ты утверждаешь, что Макс Россмара тратил время на обучение дочери фермера? И в каком же возрасте ты начала с ним заниматься?

— Лет с десяти, ваша светлость.

— С какой стати сын виконта взял на себя труд обучать тебя наукам?

Керсти медлила с ответом. Как объяснить этой даме, что у них с Максом были… особенные отношения?

— Не знаю. Он был очень добр ко мне. К тому же здесь больше не было мальчиков его возраста, с которыми Макс мог бы проводить время.

— Итак, ты утверждаешь, что он взял тебя в ученицы и занялся твоим образованием?

— Нет, ваша светлость. Я сама ходила за ним по пятам и донимала его вопросами. А он мне любезно отвечал. Мыс ним дружили. Много лет.

Вдова подняла свою трость и указала на соседнее кресло.

— Сядь.

Керсти повиновалась.

— Значит, ты неглупая девушка?

Керсти смутилась.

— Полагаю, что я неглупа, ваша светлость. Макс всегда говорил, что уроки доставляют мне больше удовольствия, чем ему. И еще он говорил, что вместе со мной ему легче учиться.

Но я в этом сомневаюсь. Просто он был очень добр ко мне.

— Я тоже в этом сомневаюсь. Так ты в самом деле учила детей маркиза?

Керсти потупилась.

— Да, ваша светлость. Сам маркиз рекомендовал меня На эту должность. Разумеется, сначала это были очень несложные уроки. Мне всегда нравилась география, и я преподавала этот предмет. Кроме того, я много занималась с ними математикой.

Вдова, уставившись на угли в камине, погрузилась в глубокую задумчивость.

— Значит, твое назначение на должность помощницы Макса нельзя расценивать… как глупую прихоть?

Керсти залилась краской.

— Я так не думаю, — проговорила она. — Я очень интересуюсь фермерским хозяйством и хотела бы научиться управлять поместьем. Правда, мои обязанности сводятся к малому: мне полагается распределять жалованье, вести бухгалтерские книги и заниматься корреспонденцией. Впрочем, и эти обязанности мне по душе, и я приложу все силы, чтобы успешно с ними справляться. Я уже начала изучать книги о сельскохозяйственных культурах. И я с радостью сделаю все, чтобы угодить Максу… мистеру Россмара.

— Все, чтобы угодить мистеру Россмара? — переспросила герцогиня. — Неужели все?

Керсти опустила голову.

— Я не это имела в виду.

— Я знаю. Но ты девушка сообразительная и прекрасно меня поняла. Вспомни ту сцену, свидетельницей которой я …была ночью. Мы попали в очень затруднительное положение, Керсти Мерсер. Вряд ли ты осознаешь это в полной мере. Все не так просто, как тебе кажется. Ведь затронуты интересы многих людей…

— Я никогда не желала зла Максу… то есть мистеру Россмара.

— При мне называй его Максом — это для тебя естественно. Но не назови его так где-нибудь еще. Ты любишь его?

Напряжение прошедшей ночи и нынешнего утра утомило Керсти. Внезапно почувствовав слабость, она тяжко вздохнула.

— Любишь? — упорствовала адова.

— Да. Я никогда не любила никого, кроме негр, — прошептала девушка. — И никогда не полюблю другого.

— Он давал тебе повод надеяться?

— О, ваша светлость, я не могу об этом говорить. Не могу!

— Возьми себя в руки, девочка! И говори. Отвечай на мой вопрос.

Керсти откинулась на спинку кресла.

— В детстве… то есть до того, как мне исполнилось шестнадцать, а ему двадцать два, мы были близки. И с годами становились все ближе. Не в том смысле, в каком вы могли подумать. Макс — порядочный человек. Но мы знали, что любим друг друга. Нет, ничего интимного между нами не было.

Однако я знала, что мои родители начали беспокоиться. Мой папа встретился с Максом и сказал ему, что он не имеет права со мной встречаться — вернее, я не имею права встречаться с ним. Но перед тем как Макс уехал в Йоркшир, мы дали друг другу обещание;, ., — Обещание? — Герцогиня подалась вперед — Какое обещание?

Керсти невольно рассмеялась. — Не волнуйтесь, все очень просто. Мы поклялись, что опять будем вместе и останемся друзьями на всю жизнь. В молодости люди часто совершают глупости! Но я солгу, если скажу, «то не скучала по нему. Л когда Макс вернулся и не захотел возобновить наши отношения, я очень страдала. Сердце мое разрывалось на части. Мне было невыносимо думать, что он здесь, рядом, но не хочет со мной видеться. Ведь раньше мы были так близки! Но потом я поняла, что он поступает разумно. Если бы мы тогда встретились, это не привело бы ни к чему хорошему.

— Интересно… — пробормотала вдова. — Ты чрезвычайно чуткая девушка. Как жаль, что ты дочь фермера. В душе ты настоящая леди. Я многое в жизни видела, но таких, как ты, еще не встречала.

Керсти молчала. Она понимала, что слова герцогини — весьма двусмысленный комплимент.

— Итак, ты решила, что Макс правильно сделал, прервав ваши отношения, — продолжала вдова. — Почему же тогда ты приняла его предложение, почему согласилась жить в замке? Ведь ты знала, что из этого ничего хорошего не получится.

— Я же сказала вам, что люблю его. Макс дал мне возможность находиться рядом с ним, и я не смогла отказаться. К тому же… я действительно хочу помочь ему.

— Он тебя до сих пор любит?

— Ох, ваша светлость, я не могу говорить за Макса. Я знаю, что небезразлична ему. Но долг для него превыше всего, так что вам не о чем беспокоиться.

Старуха внезапно расхохоталась, и Керсти вздрогнула от неожиданности. Отсмеявшись, вдова надолго умолкла. Наконец, уставившись на девушку, проговорила:

— Я давно здесь сижу… и все думаю: как мне уладить это… маленькое недоразумение? Именно я должна его уладить. Если доверить такое дело мужчинам, на наши головы свалится новая беда.

Керсти очень хотелось спросить, о какой новой беде говорит старуха, но она удержалась от вопроса.

— Я могу настоять, чтобы тебя выгнали из замка, — продолжала старая герцогиня, — и меня послушаются. Но это приведет к еще большим неприятностям. Макс может уйти вместе с тобой. А твои родители… Нет, это не годится. Я все как следует обдумал, и знаю, что делать. Но я должна заручиться твоей поддержкой. Скажи мне, ты… то есть Макс… о, разумеется, он это сделал.

— Вы о чем, ваша светлость?

— Даже мне неловко об этом спрашивать. Когда Макс… э-э… лежал с тобой ночью, он пытался как-то предотвратить возможную беременность?

Керсти вспыхнула.

— Нет, ваша светлость.

— Глупый мальчишка! — воскликнула вдова. — И когда же мужчины научатся не терять голову в постели?

— Я имею в виду, что между нами ничего не было. Мы обнимались, целовались. Да, он ласкал меня, но…

— Довольно! О Господи, я уже стара и слаба здоровьем. Не желаю знать подробности. — Герцогиня деликатно откашлялась. — Но может быть, мне следует набраться сил и выслушать тебя до конца — чтобы точно знать, что именно между вами произошло..

— Я не беременна от него, ваша светлость.

Герцогиня зашлась в приступе кашля.

— Я всю жизнь жила рядом с домашними животными и прекрасно знаю, как получаются малыши, — заявила Керсти. — Когда мы лежали вчера с Максом, он ничего такого. не делал, поэтому ребенка не будет.

— Что ж, слава Богу! — выдохнула герцогиня.

— Хотя, если честно, мне кажется, это вы его остановили.

Когда вы пришли, мы были почти совсем раздеты и он заставлял меня испытывать такое!.. Я делала все, что он хотел. Было очень приятно, но вы наверняка знаете это по собственному опыту.

Вдова снова закашлялась — да так, что Керсти за нее испугалась.

— Может, принести воды?

— Не надо, — пробормотала старуха, задыхаясь, — со мной все в порядке. Давай-ка лучше перейдем к делу. Я должна многое тебе сказать, пока нам не помешали. Ты знаешь, что Макс собирается жениться на леди Гермионе Рашли?

— Да..

— Ты больше не должна вступать с Максом… в «очень приятные» отношения. Во всяком случае, пока. Это понятно?

— Нет, — призналась Керсти. — Что вы имели в виду, говоря «пока»?

— О, это трудно объяснить. Я прошу тебя быть сильной и позаботиться о том, чтобы между вами не было ничего интимного — хотя бы до тех пор, пока Макс не женится и не обзаведется детьми. Знаю, для такого воздержания требуется терпение, но я тебе помогу.

— Вы? — Керсти не представляла, чем могла ей помочь Старая герцогиня.

— Доверься мне. Крайне важно, чтобы ты продолжала занимать ту должность, которую тебе определил Макс. Твой уход только подтвердит всевозможные слухи и домыслы. Поэтому я решила, что тебе нужно остаться здесь — и развеять слухи. Ты должна тщательнейшим образом выполнять свои обязанности.

Я уверена, что у тебя получится. Ты очень способная и целеустремленная. И потом, ты женщина. Успех тебе обеспечен.

Керсти растерялась.

— Я должна остаться? — пролепетала она.

— В качестве помощницы Макса. Ему действительно нужен человек на этом месте. К тому же он уже объявил, что выбрал тебя. Но мы должны решительно пресечь сплетни о том, что ты — ею любовница.

— Я очень беспокоюсь за своих родных. Каким образом мы пресечем эти сплетни?

— Ты будешь помогать Максу, а мы тем временем подготовим его женитьбу. Ты должна понимать, что моя главнейшая забота — моя внучка, лепи Джастин. Она слабая женщина. Если ее честолюбивые планы рухну г. Джастин этого не перенесет.

— Я очень хорошо отношусь к леди Джастин, — сказала Керсти. — И мне бы не хотелось ее огорчать. — «Впрочем, не такая уж она слабая», — мысленно добавила девушка.

— Что ж, прекрасно. Начнем с того, что ты должна строго соблюдать внешние приличия. Насколько я знаю, в замок пришла модистка, она будет шить тебе платья. Я лично прослежу за этим. Будь скромна и тщательнейшим образом выполняй свои обязанности. Выказывай полное равнодушие к Максу, особенно на людях. Никакого личного интереса! И неплохо, если время от времени ты будешь приседать перед ним в книксене. Разговаривая с ним, не поднимай глаза… И вообще, в присутствии посторонних старайся не заговаривать с ним первая. Ходи не рядом с ним, а сзади — на расстоянии нескольких шагов. Если вам придется выезжать верхом, делай то же самое: держись на некотором удалении — так сказать, соблюдай дистанцию. Запоминаешь?

Девушка кивнула, хотя и сомневалась, что сумеет разыграть этот спектакль, не испортив его смехом.

— И еще, Керсти… мне надо тебе кое-что сказать. Ты, конечно, считаешь меня бессердечной старухой?

— Я считаю вас знатной дамой, для которой долг — превыше всего. Наверное, вам приходится нелегко.

— Напротив, очень легко, — в раздражении бросила вдова. — Для людей нашего круга… Впрочем, это не важно. Что же касается Макса… Полагаю, что он и в самом деле тебя любит. Но все же я уверена: Макс сделает то, к чему его призывает долг.

Керсти тяжко вздохнула.

Вдова между тем продолжала:

— Макс выполнит свой долг, но потребности у него останутся — с этим он ничего не сможет поделать. Мужчины не так сильны, как женщины. Тебе придется быть сильной за двоих.

Керсти молчала. Она молила Бога, чтобы эта ужасная беседа поскорее закончилась.

— Однако есть способы, которыми женщина может облегчить страдания мужчины. Керсти, ты меня понимаешь?

— Нет, — призналась девушка. — Вы хотите сказать, что он попытается меня поцеловать или сделает что-то еще — даже после того, как женится на леди Гермионе? Я не думаю, что такое случится. Макс — настоящий джентльмен.

— Ха! Может, ты и умна, но ты плохо знаешь мужчин — особенно тех, которые привыкли добиваться своего. Если я правильно оцениваю ситуацию — а в таких делах я еще никогда не ошибалась, — он попытается не только поцеловать тебя, но и сделать многое другое. Если вы оба не проявите силу воли, случится беда. Ты, моя милая, можешь оказать Максу неоценимую услугу — и заодно спасешь поместье.

— Я?..

— Да, ты. Ты понимаешь смысл слова «удовольствие»?

Керсти потупилась.

— Кажется, понимаю.

Вдова вздохнула.

— Едва ли понимаешь. Я говорю о половом удовлетворении. И разумеется, о всех соответствующих ощущениях.

— Соответствующие ощущения? О нет. Макс никогда не захочет соответствующих ощущений.

— Ну хорошо, назовем их… блаженными ощущениями.

— Да, это ему наверняка понравится, — согласилась Керсти. — Ночью он был в восторге.

Вдова молчала так долго, что Керсти начала беспокоиться.

— Вам плохо? — спросила она.

— Нет, я прекрасно себя чувствую. Итак, поговорим о том, как доставить Максу необходимое удовольствие. Поговорим по-деловому. Как я понимаю, обычно это будет происходить в его кабинете.

Керсти нахмурилась и переспросила:

— В его кабинете?

— Да, в его кабинете. Ты должна определить наступление этого момента. Например, Макс может к тебе Приблизиться, чтобы обнять тебя; Возможно, Попытается поцеловать.

«Побольше бы таких моментов!» — невольно подумала Керсти.

— В это время дверь должна быть заперта, — продолжила герцогиня.

— А если кто-нибудь попытается открыть дверь и спросит, почему она заперта?

— Потом — уже доставив Максу удовольствие — ты сразу же пойдешь к Шанксу и сообщишь ему, что вы с мистером Россмара занимались очень важным делом и заперлись в кабинете, чтобы вас никто не беспокоил, Подумать только, какие сложности!

— Должна ли я позволять Максу целовать меня? После того как запру дверь…

— О, моя милая девочка… — с грустью в голосе проговорила вдова. — Если бы все было так просто! Нет, тебе придется доставить Максу удовольствие, и это будет серьезным испытанием для тебя. Но ты потерпишь, такое быстро кончается.

— Ваша светлость…

— Ты девушка сообразительная и все поймешь правильно.

Речь идет о той части тела, которую можно назвать органом.

Орган есть у каждого мужчины. Ты это знаешь?

— Да, — кивнула Керсти.

— Ну что ж, очень хорошо. Итак, все мужчины обладают органом и бессильны перед его позывами. Почувствовав, что эти позывы берут верх над разумом Макса, запри дверь, расстегни его брюки и возьмись за орган. Макс не станет возражать.

Керсти была совершенно уверена, что не правильно поняла вдову.

— Следуй моим указаниям хотя бы некоторое время, и Макс будет доволен. Возможно, потом нам придется придумать что-то другое. Стимуляция — вот о чем я тебя прошу.

— Стимуляция?

— Да. Ты будешь стимулировать его орган и делать вид, что тебе это очень нравится. Повторяю, Макс не станет возражать, можешь мне поверить. Правда, есть один неприятный момент, моя милая. Но я думаю, это тебя не остановит, правда?

— Я сделаю то, о чем вы просите, — сказала Керсти, хотя и сомневалась, что ей это удастся.

— Вот и хорошо. Но я считаю своим долгом предупредить: он может втянуться. Если он начнет приставать к тебе с самого утра, если сразу же запрет дверь кабинета — ты ведь сразу поймешь, что ему нужно?

Неужели Макс может так себя вести? Это казалось странным, но Керсти верила многолетнему опыту старой дамы.

— Я знаю, моя милая, ты меня не подведешь. А если он будет приставать к тебе не один, а несколько раз в день, наберись терпения.

Глава 16

Макс повел плечом. Рана, может, и была, как выразилась Керсти, простой царапиной, но болела и ныла даже сейчас, спустя несколько дней после нападения.

Он позавтракал и ушел, оставив своего отца и Аррана за столом. Они спорили, кому из них — или обоим — следует ехать в августе в Эдинбург на церемонию встречи королевы Виктории.

Такие разговоры утомляли Макса. «Впрочем, меня-то на церемонию не пригласили», — подумал он, криво усмехнувшись.

Но гораздо больше его интересовало другое: кто же проник в Ив-Тауэр — и зачем?

Хотя после этого загадочного визита ничего особенного не происходило, Макс утратил покой и даже плохо спал по ночам. То и дело просыпаясь, он вглядывался в темноту и прислушивался.

Макс снова вспомнил о Керсти и невольно улыбнулся. Если бы она делила с ним постель, он спал бы гораздо лучше — хотя просыпался бы не реже.

Сегодня предстояло сделать множество дел.

Наверное, ему удастся отучить Керсти вскакивать и запирать дверь кабинета каждый раз, когда он подходит к ее письменному столу. Во всяком случае, со временем их отношения наладятся — их служебные отношения, если можно так выразиться.

А вот с личными отношениями все было гораздо сложнее.

Собственно, у них не было никаких личных отношений.

Волшебная ночь, проведенная вдвоем, словно канула в Лету.

Теперь Керсти даже не подходила к нему близко и все время держалась сзади, на некотором удалении — вот как сейчас.

Кроме тою, она то и дело приседала в реверансе, и это выводило его из себя.

Разговаривая же с ним, Керсти не поднимала глаз, но при этом все время улыбалась. Причем первая никогда, не заговаривала.

Хотя манеры Керсти были безупречными, Максу они совершенно не нравились — ему, хотелось, чтобы она стала такой, как прежде.

И наконец, самое досадное: сшитые модисткой платья — из прекрасного материала и вовсе не черные — фасонами очень напоминали те, которые носила прабабушка.

Макс решил, что обязан поговорить с Керсти о ее нарядах — возможно, и с модисткой.

Сегодня они с отцом и дядей собирались Заехать к фермерам, обрабатывавшим землю на севере поместья. Эти люди очень ценили свою независимость, но все же с удовольствием беседовали с землевладельцами, когда те к ним заезжали.

Керсти должна была ехать с ними, и Макс обучал девушку верховой езде. Он не без труда заставил ее сесть на смирную низкорослую кобылку, и после нескольких конных прогулок его ученица стала неплохой наездницей. Накануне вечером Макс говорил с дядей Арраном и отцом, и они решили, что перед отъездом на север побывают у Мерсеров. Макс надеялся, что, увидев свою дочь в обществе маркиза и виконта, родители простят ее.

Макс вошел в свой кабинет — Керсти следовала за ним — и остановился в изумлении. Присутствие леди Гермионы Рашли оказалось весьма неприятным сюрпризом. Увидев Макса, гостья поднялась с кресла.

— Ты, наверное, будешь сердиться на меня, Макс, за то, что я вошла сюда без разрешения, — сказала она. — Я уехала из Хэллоуса тайком, когда все еще спали. И сюда я тоже пробралась тайком, меня никто не видел. Но я просто не могла оставаться вдали от тебя! Здравствуй, Керсти, очень рада тебя видеть! Как хорошо, что ты помогаешь Максу — он очень устает!

— Я стараюсь, миледи, — пролепетала Керсти. — Сейчас я оставлю вас наедине.

— Пожалуйста, не уходи, Керсти, — сказал Макс. — У нас много дел. Как поживаешь? — Он повернулся к гостье.

Керсти тем временем уселась за свой письменный стол и раскрыла бухгалтерскую книгу.

— Теперь, когда мы встретились, мне гораздо лучше, мой дорогой. — Гермиона нерешительно направилась к Максу. — От тебя несколько дней не было никаких известий. Ты сердишься на меня?

— Нет.

«Сержусь — не то слово. Я в ярости.'« Гермиона напоминала Максу о том, о чем он очень хотел забыть, — напоминала о долге перед семьей.

— Дорогой, ты ведь приедешь на бал? Это наша первая возможность вместе появиться в обществе. Бал состоится через несколько дней.

Макс сказал, что у него слишком много хозяйственных забот.

Керсти перевернула страницу, хотя не прочла ни строчки.

Она даже не взялась за перо.

— Я знаю, что ты очень занят, но нам нужно поговорить, — заявила Гермиона. — Ведь скоро мы обвенчаемся, не забывай об этом.

— Сначала дождемся мою мать. Поговорим, когда она вернется о Шотландию. К тому же моя сестра вот-вот родит. Сейчас мне не до женитьбы.

Гермиона передернула своими обнаженными плечами — на ней было бледно-голубое платье с глубоким вырезом — ив смущении опустила глаза.

— Надеюсь, скоро ты будешь беспокоиться по поводу другой беременности и других родов.

Макс в растерянности молчал. Сообразив наконец, что Гермиона имеет в виду свою собственную беременность, он невольно поморщился и взглянул на Керсти. Девушка тотчас же подняла голову; в глазах ее была печаль.

— Это правда, что к тебе заходила Далия? — неожиданно спросила Гермиона. — Можешь не отвечать — я знаю, что заходила. Мне сказала Зинния. Должна предупредить: остерегайся принимать у себя эту троицу — я имею в виду Зиннию, Далию и Уистерию Пусть не думают, что они здесь желанные гости. Моя бедная тетушка терпит их у себя из уважения к памяти своей доброй подруги, их матери. Если откровенно, то я считаю, что графине давно пора выгнать этих любопытных бездельниц — Хм . — Макс вежливо улыбнулся.

Взглянув на Керсти, Гермиона продолжала:

— Иногда мне кажется, что они вовсе не те, за кого себя выдают. Возможно ли такое?

— Я думаю, что все возможно, — усмехнулся Макс. — Но как я понял, они дочери покойной подруги графини и, само собой…

— Ладно, не будем об этом! Просто я слишком переживаю за милую графиню. Так Зачем сюда заявилась Далия? Что она сворила?

— Не знаю — Макс пожал плечами — Я никогда не встречался с мисс Далией. А также с мисс Зинниеи и с мисс Уистерией.

Гермиона подошла к Керсти и заглянула в бухгалтерскую книгу.

— Ох, Керсти, как это, наверное, скучно! Однако кто-то ведь должен заниматься и скучными делами Керсти кивнула и еще ниже склонилась над столом; она наконец-то взяла в руку перо.

— Если ты не встречался с Далией, то кто же с ней встречался? — Гермиона снова повернулась к Максу.

Черт бы побрал чту женщину! Какое она имеет право его допрашивать? Не се дело, кто заходит и выходит из замка Она пока еще не миссис Россмара, и, возможно, никогда ею не станет.

— Я здесь управляющий, — ответил Макс — Я занимаюсь лишь хозяйственными делами и не вникаю в такие мелочи, как визиты соседей.

Гермиона неожиданно засмеялась:

— О ты такой деспот, Макс И это замечательно! Я должна до конца своих дней благодарить Господа, что тебя до сих пор не прибрала к рукам какая-нибудь волевая женщина.

Керсти уронила свое перо, и оно, скатившись со стола, упало на пол. Макс тотчас же наклонился, подобрал перо и протянут девушке Она хотела взять его, но он удержал перо в руке, заставив Керсти поднять голову В глазах девушки было глубочайшее страдание.

Макс улыбнулся ей и отдал перо.

Керсти склонилась над столом, и Макс нахмурился — в душе его вскипал гнев.

Шурша кружевными юбками, Гермиона внезапно подошла к нему и обеими руками взяла его ?а локоть Потом подняла голову, поднесла руку Макса к своим губам и осторожно поцеловала. При этом она смотрела прямо ему в глаза, и Макс прочел в ее взгляде совершенно недвусмысленный призыв Опустив голову, он увидел, как трепещут под тугим корсетом ее пышные груди. Приложив его ладонь к вырезу своего платья, Гермиона проговорила:

— Нам надо очень многое обсудить. Ты, конечно, со мной согласен? — Она опустила его руку чуть ниже — за вырез платья, и Макс почувствовал, что возбуждается.

Конечно, ему следовало немедленно выпроводить из кабинета эту женщину, но все же… если уж ему все равно придется на ней жениться, то почему бы не насладиться ее соблазнительным телом?

Гермиона улыбнулась и, прищурившись, взглянула на Макса В эти мгновения она наполнила Максу пушистую кошечку в предвкушении сытного обеда.

— Керсти, пожалуйста, оставь нас, — проговорила Гермиона голосом, более ровным, чем можно было ожидать в подобных обстоятельствах. — Мы с Максом просим тебя ненадолго оставить нас наедине. Ты, конечно, нас понимаешь. Ведь мы скоро обвенчаемся.

Макс хотел возразить, но Гермиона еще крепче прижала его ладонь в груди — и у него не нашлось слов для возражений.

Отложив перо, Керсти встала и молча направилась к двери.

— Спасибо, Керсти, — сказала леди Гермиона. — Я уже говорила Максу, что он не ошибся, назначив тебя своей помощницей. Мы позовем тебя, когда закончим нашу беседу.

Шурша темно-зеленой юбкой из тафты, Керсти вышла из комнаты.

Гермиона с усмешкой взглянула на Макса.

— Вот глупенькая! — прошептала она. — Бедняжка даже не подозревает, чем мы занимаемся!

— Не смей так…

Он не успел договорить — Гермиона впилась в его губы поцелуем; обвивая его шею руками, она все крепче к нему прижималась.

Макс вскрикнул от неожиданности, когда Гермиона приподняла ногу и уперлась коленом ему в пах. Он еще не встречал таких женщин, если не считать ту «даму» из Оксфорда, с которой переспал несколько лет назад, В ту пору он был слишком неопытен и принимал ее страстные стоны и крики за чистую монету.

— О, как хорошо! — выдохнула Гермиона. — Я просто вне себя от Восторга! — Чуть отстранившись, она стояла, тяжело дыша; ее грудь вздымалась.

«Теперь, — подумал Макс, — мне полагается швырнуть ее на диван и овладеть ею». В следующее мгновение он почувствовал, что ему совершенно этого не хочется.

Глядя на него с улыбкой, Гермиона попятилась к двери.

— Предоставь все мне, — сказала она чересчур громко. — Я хотя и робкая от природы, но способна на многое.

Несколько секунд спустя она заперла дверь.


Услышав щелчок, Керсти поняла: дверь в кабинет закрыта на замок. Если бы не слабость в коленках, она бросилась бы бежать… Но Макс и леди Гермиона ошибаются, если думают, что она не понимает, чем они там занимаются!

Леди Гермиона говорила громко и возбужденно.

Она сказала, что способна на многое.

Керсти прижалась к стене. Она знала, чем они занимаются в запертом кабинете. Конечно, не Макс это затеял, но ведь он не остановил леди Гермиону…

Когда она сидела в кабинете, они ласкали друг друга и думали, что она ничего не видит.

Это было невыносимо!

Наконец, собравшись с силами, она направилась к лестнице. Заметив гадкого Фергуса Уилки, отвернулась и, подхватив свои тяжелые юбки из тафты, стремительно взбежала по ступеням. Добравшись до коридора, ведущего в ее комнаты, ненадолго остановилась, чтобы отдышаться. Затем, пошатываясь, побрела по коридору.

Не могла же она стоять у кабинета и ждать, когда они закончат!.. Увидев, что дверь в ее покои открыта, девушка тяжко вздохнула — ей так хотелось хотя бы ненадолго остаться одной!

— А вот и ты, Керсти, — сказала Бланш, поднимая голову. — Ее светлость предпочитает проводить, ранние утренние часы в глубокой задумчивости и не любит делиться со, мной своими мыслями. Вот я и решила прийти сюда и познакомиться с тобой получше. Увидев, что, тебя нет, я решила доедаться тебя во что бы то ни стало.

Снова вздохнув, Керсти вошла в комнату.

— Закрой дверь, моя милая, — попросила Бланш. — И пожалуйста, не будь такой мрачной. Твое хмурое личико мне совершенно не нравится.

— Мне нездоровится, миссис Бастибл, — пролепетала Керсти.

— Можешь называть меня просто Бланш. Я разрешаю это немногим и лишь тогда, Когда испытываю к человеку особую симпатию, вот как к тебе. Ты замечательная девушка.

— Спасибо. — Керсти попыталась улыбнутся.

— Не забывай, что я знаю тебя с малых лет. И я помню, как появился на свет твой брат — симпатичный малыш. — Пожилая дама дважды вздохнула. — Мне, к сожалению, не посчастливилось родить сына. Будь у меня сын, моя жизнь сложилась бы по-другому. Сын всегда заботится о своей матери. Он следит за тем, чтобы она ни в чем не нуждалась. А дочь — это так обременительно! Впрочем, жаловаться — великий грех. Удел матери — забыть о собственных нуждах и жить для детей, которыми ее наградил Господь. Разумеется, дочь принимает материнское самоотречение как должное и на ответную благодарность рассчитывать не приходится, но тут уж ничего не поделаешь.

Керсти немного приободрилась.

— Мне всегда казалось, что маркиза прекрасно о вас заботится. К тому же у вас чудесные внуки, которые утешат вас в старости.

Бланш подняла руку и взбила свои локоны-колечки.

— Когда я вышла замуж в первый раз — за отца Грейс, — я была девочкой. Но он был преуспевающим адвокатом, и я влюбилась по уши. Мой второй муж, преподобный Бастибл, скоропостижно скончался. Поверь, я вовсе не чувствую себя старухой и пока не собираюсь жить только для внуков. — Она задумалась. — Хотя у меня замечательные внуки.

— Да, конечно, — кивнула девушка.

— Но я пришла сюда, чтобы серьезно поговорить с тобой.

И надо позаботиться о том, чтобы нам не мешали.

Бланш подошла к двери и заперла ее.

— Я вижу, Керсти, тебе тоже нравится мистер Диккенс, — сказала она и поставила на полку книгу, которую просматривала. — Я не читала «Рождественские повести». Судя по всему, очень увлекательно…

— Да, вы правы, — кивнула Керсти. — Мне нравятся романы мистера Диккенса. Эту книгу мне дал Макс. Если хотите, можете взять почитать.

— Значит, тебе дал ее Макс… — пробормотала Бланш, уже забыв про последний шедевр мистера Чарлза Диккенса. — Вот что… Этот мужчина должен быть твоим.

Керсти в изумлении уставилась на пожилую даму.

— Вообще-то мужчины — они глупые существа Поэтому не знают, что для них лучше. И женщины, особенно плохие женщины, могут оказать на них сильное влияние. Я прекрасно разбираюсь в людях, моя милая. Вот почему мы так близки с ее сиплостью. У нас у обеих очень развита интуиция. Она меня ценит. Надеюсь, ты не сочтешь меня самонадеянной, если я скажу, что герцогиня — моя лучшая подруга.

— Как мило, — заметила Керсти.

— Могу я быть уверена, что ваш разговор останется между нами?

— Да, конечно.

— Вот и хорошо. — Бланш взглянула на дверь, затем схватила Керсти за руку и потащила ее в спальню. — Здесь надежнее. Я сегодня рано встала и уже немного устала. Если не возражаешь, я прилягу на твою кровать. А ты можешь сесть в это кресло, чтобы я тебя видела.

Не дожидаясь согласия Керсти, Бланш Бастибл вскарабкалась на перину.

— Ах! — вздохнула она. — Так гораздо лучше! А теперь перейдем к делу. Как тебе добиться Макса Россмара — вот что нам надо обсудить И как устранять все препятствия на этом пути.

Внезапно почувствовав слабость, Керсти опустилась в маленькое зачехленное кресло, на которое указала Бланш.

— Хм.

— произнесла дама. — Ты слишком молода, чтобы уставать. Во всяком случае, в такое время дня.

— Утро было довольно утомительным, — проговорила Керсти. — К тому же я плохо спала этой ночью.

— И наверняка не только этой, — заметила Бланш, вытянув губы трубочкой. — Здесь, в комнате, все розовое?

— Поэтому она и называется розовой комнатой, — сказала Керсти. — Раньше здесь жила леди Авеналл.

— Еще одна молодая дама, у которой есть голова на плечах. Впрочем, не важно. Происходит что-то странное, должна я тебе сказать. — Бланш с таинственным видом подмигнула. — Леди Гермиона — жуткая особа! И все эти дамы из Хэллоуса…

У меня уже был разговор с зятем. Я осторожно намекнула ему, чтобы он проверил, кто они такие. Он, естественно, посоветовал мне не лезть не в свои дела. Впрочем, я привыкла к его грубости. Неблагодарный! Моя Грейс слишком хороша для него, и он это знает. Он сказал мне, что в Хэллоусе все в порядке, а это значит, что там что-то не так и ему это известно. Просто он не хочет, чтобы я применила свои… аналитические способности и тем самым посрамила его, как уже не раз бывало. Но об этом я расскажу тебе как-нибудь потом.

Керсти с интересом смотрела на собеседницу. Почему Бланш решила свести с ней дружбу? Ведь всем известно, что эта честолюбивая дама заботилась только о собственной выгоде…

— Думаю, не ошибусь, если скажу, что ты питаешь к Максу Россмара нежные чувства.

Керсти досадливо передернула плечами.

— А что?

— Как что? — изумилась Бланш. — Ведь все зависит от твоих чувств к нему!

Собравшись с духом, Керсти спросила:

— А как насчет его чувств ко мне?

Бланш взмахнула рукой.

— О… Макс тебя обожает. В этом не может быть сомнений! Он, конечно же, пытается не подавать виду, но у него это не очень-то получается. Вот только ты в последнее время совсем на него не смотришь Почему?

О, как же она устала от этих разговоров!

— Мне посоветовали быть… скромной.

— Скромной? Ну что ж, скромность, конечно, украшает, ни роль серой мышки тебе совсем не к лицу.

Серой мышки?

— Макс Россмара не для меня. Он джентльмен, а я простая дочь фермера, которой посчастливилось получить образование.

Бланш снова взмахнула рукой.

— Мне некогда обсуждать подобные глупости! Слушай и запоминай, что я тебе скажу.

Опять указания!

— Я знаю, что ее светлость говорила с тобой. Она передала мне этот разговор, и я совершенно согласна с ней, кроме одного момента. Она хочет, чтобы ты стала его любовницей — кода придет время. Ты знаешь об этом?

Керсти потупилась.

— Отвечай, пожалуйста! Ведь наш разговор останется в тайне, не так ли?

— Да, конечно, — ответила Керсти.

— Очень хорошо. А я считаю, что ты должна стать не любовницей Макса, а его женой.

Керсти вздрогнула и снова уставилась на пожилую даму.

— На мои взгляд, эти люди из Хэллоуса — они очень опасны. Но меня не желают слушать, а когда я окажусь права, никто даже не вспомнит, что я заранее предупреждала…

— О, я уверена, что ваши опасения напрасны.

— Нет, не напрасны! В каждом из них есть что-то порочное. За исключением, пожалуй, очаровательного мистера Хораса Хаббла. Вот он — настоящий мужчина! Я не видела такого с тех пор, как умер мой дорогой муж, преподобный Бастибл.

«Каждому свое», — подумала Керсти.

— Вы не могли бы поподробнее объяснить, почему вам кажется, что мы с Максом должны быть вместе?

Бланш зевнула.

— У вас много общего. Вы оба очень умны, начитанны и предприимчивы. У вас у обоих было трудное детство, но вы, несмотря ни на что, упорно стремитесь к знаниям.

Керсти чувствовала себя глубоко несчастной.

— На следующей неделе мы все едем в Хэллоус на бал, — сообщила Бланш.

— Нет-нет, я не поеду… — пробормотала девушка. — Я всего лишь прислуга. И потом, вы же сами сказали, что мы должны держаться подальше от этого дома.

— Бал есть бал, — отрезала Бланш. — Там будет много гостей. Соберутся самые влиятельные люди со всей округи. Ты непременно должна поехать. Так хочет вдова. Мы с ней уже это обсуждали, так что, считай, твоя поездка — дело решенное.

К тому же у тебя появится прекрасная возможность позлить леди Гермиону.

Керсти вопросительно взглянула на Бланш.

— Гермиона, конечно, не захочет тебя там видеть, — продолжала пожилая дама. — Она боится, что ты можешь стать для нее серьезной соперницей. Увидев тебя на балу, она поймет, что ее опасения не лишены оснований.

— Я не поеду, — пробормотала Керсти.

— Поедешь обязательно.

— Я не могу! Конечно, вряд ли меня пригласят. Но если даже пригласят, мне все равно придется отказаться — ведь я не умею танцевать.

— У нас впереди почти неделя. За это время ты научишься танцевать.

Керсти вцепилась в подлокотники кресла.

— Это невозможно! У меня нет подходящего платья.

— Это мы скоро исправим. Ее светлость поручила мне заняться твоим нарядом. Не беспокойся, все будет хорошо. У тебя сильный характер, и ты родилась в Небогатой семье.

Керсти не могла слушать такие речи.

— У меня самые прекрасные родители — добрые и честные! И они меня любят!

— Но ты всегда мечтала о большем.

— Не правда! Если бы не Макс, я бы, наверное, была вполне довольна своей жизнью. Но я встретила его, и он открыл мне другой мир. И он похитил мое сердце.

О Господи, зачем она это сказала?

— А ты похитила его сердце, — заметила Бланш, чрезвычайно довольная собой. — Поэтому вам непременно надо быть вместе. Но ты ведь никому не скажешь о том, что я вмешиваюсь в ваши отношения?

Керсти внимательно посмотрела на собеседницу.

— Никому, обещаю. — Бланш что-то недоговаривала. Наверняка имелась какая-то причина, побуждающая ее с таким необычайным упорством добиваться этого союза.

Бланш взглянула на часы, стоявшие у кровати Керсти.

— Вот и хорошо. Больше не будем касаться этой темы. — Она вскочила с кровати и, оправив свои юбки, взяла Керсти за руку. — Пойдем со мной! У меня есть для тебя замечательный сюрприз.

— У меня множество дел. — пролепетала девушка. Впрочем, она прекрасно понимала, что не сможет вернуться в кабинет до тех пор, пока ее не позовут.

— Дела? Забудь о них на время. Пойдем ко мне, ты ведь еще не видела мою комнату. Ее готовят только для меня — с тех самых пор, как я впервые привезла сюда Грейс, чтобы выдать ее замуж за маркиза. Она в восточном крыле. «Змеиная» комната! — Бланш восторженно взвизгнула и потащила Керсти за собой.

«Змеиная» комната находилась довольно далеко от Ив-Тауэр. Когда же они вошли в нее, Керсти тоже едва не завизжала — но не от восторга, а от ужаса: девушка увидела над кроватью Бланш сверкающих чудовищ, очень напоминавших сказочных драконов.

— Не правда ли, восхитительно? — спросила миссис Бастибл. — Я на своем веку повидала немало чудес, но такого нигде не встречала.

— Я тоже, — пробормотала Керсти. Она умолчала о том, что чудовищные рептилии вызывают у нее лишь отвращение.

— По распоряжению дорогой герцогини мне сделали точную копию этой кровати в Франкот-Касл, в Корнуолле, деточка.

Столбики массивной кровати украшали многоглавые золоченые ящеры, но на покрывале, как ни странно, были вышиты милые весенние цветочки.

— А, вот и ты, Женевьева! Очень вовремя! — воскликнула Бланш, неожиданно обернувшись.

Модистка, которую пригласил в замок Макс, стояла у порога комнаты — похоже, и она была напугана зловещим интерьером.

— Заходи же, Женевьева, — сказала Бланш, радостно улыбаясь. — Коробка на столе, у окна. Ее принесли вчера, поздно вечером. Послушаем, что ты скажешь.

— Я лучше пойду, — пролепетала Керсти. — Мне следует сидеть в своей комнате и ждать, когда меня позовут в кабинет.

— Вздор! Это гораздо важнее! Знаешь, моя милая, вы с Максом — замечательная пара!

«Сколько же раз, — подумала Керсти, вновь испытывая неловкость, — эта дама будет повторять одно и то же?»

— Вы с Максом — из одного теста. Ты появилась в замке и теперь начнешь новую жизнь, как Макс когда-то. — Бланш Бастибл снова улыбнулась.

Керсти же подумала о том, что она Максу Россмара совершенно не нужна. Ведь в эти минуты у него в кабинете находилась леди Гермиона, которая «способна на многое».

— Мы с вдовой поедем на бал и хотим, чтобы ты поехала с нами, — продолжала Бланш. — Я рада, что мистер Хаббл тоже там будет. — На ее лице появилось мечтательное выражение.

— Я уверена, что вы прекрасно проведете время, — сказала Керсти, поспешно убрав руку со спинки стула — стулья тоже были украшены драконами. — Может быть, потом вы мне обо всем расскажете.

— Довольно! — закричала Бланш, и девушка вздрогнула от неожиданности. — Чтобы я больше не слышала о твоем нежелании ехать! А теперь приступим к делу. Женевьева, как тебе нравится ткань?

— Magnifique[4]! — Миниатюрная темноволосая модистка вытаскивала из коробки блестящий муар, светло-голубой, но с многоцветными переливами; материя казалась то сиреневой, то розоватой, то золотистой.

— В самом деле, замечательная ткань! — воскликнула Бланш. — А теперь взгляни, Керсти! Это подарок нашей милой герцогини.

Девушка молча смотрела, как Бланш Бастибл открывает футляр из красной кожи. Внутри, на ложе из черного бархата, лежало колье поразительной красоты. Керсти ни разу в жизни не держала в руках дорогих украшений, не считая золотой цепочки с крестиком, которую подарил ее матери маркиз в честь рождения Нилла.

— Это аквамарины и бриллианты, — сообщила Бланш. — Колье и серьги, комплект. Ты когда-нибудь видела такую прелесть?

— Никогда, — прошептала Керсти. — Пожалуйста, поблагодарите ее светлость за то, что она разрешила мне на них посмотреть.

Бланш взяла колье, приложила его к муару и, тотчас же схватившись за сердце, прикрыла глаза.

— Какая красота! — воскликнула она. — Все будут тебе завидовать — Мне?..

Пожилая дама с удивлением уставилась на Керсти.

— Тебе, конечно. Ты действительно такая глупая или притворяешься? Тебе сошьют платье из этого чудесного материала, и ты наденешь к нему аквамарины и бриллианты вдовы.

— Но…

— Никаких «но»! Вдова не потерпит возражений. Макс тоже будет рад, что ты поедешь на бал.

— Он отказался от приглашения.

Бланш покачала головой.

— Какой невоспитанный молодой человек! Вдова сообщила графине, что Макс поторопился с ответом, так что он обязательно будет на балу.

Женевьева тем временем достала из коробки рисунки с фасонами платьев и разложила их на столе.

— О какая прелесть! — Бланш захлопала в ладоши. — Вот это Что скажешь, Керсти?

Керсти подошла к столу — и замерла, увидев платье, на которое указывала Бланш. Это был фантастически роскошный наряд; шляпку же украшали изумительной красоты перья. Девушка в восторге смотрела на наряд. Наконец воскликнула:

— О!..

— Умопомрачительно, — кивнула Бланш. — Да, это как раз то, что нужно, не так ли, Женевьева?

— А вам не кажется, что оно для нее слишком уж… э-э… как бы сказать…

— Ты сошьешь это платье мне, — объявила Бланш. — Конечно, для Керсти оно слишком вычурно, но это именно то, что требуется мне. Просто поразительно! Прошу тебя, Женевьева, загляни ко мне попозже. А теперь, Керсти, выбирай наряд для себя.

— Ах вот ты где! — Керсти вздрогнула, услышав голос Макса. — Черт возьми, я обошел весь замок, пока тебя искал!

— Пожалуйста, не выражайся так в моем присутствии, — проворчала Бланш. — И никогда не входи в дамские покои без приглашения.

— Простите, — сказал Макс. Он посмотрел на Керсти. — Очень сожалею, что нам с тобой помешали. Леди Гермиона уже ушла, а у нас еще много дел.

— Мы говорим о платье для Керсти. Она поедет с нами на бал.

— Керсти? — Макс взглянул на Бланш.

Пожилая дама с улыбкой проговорила.

— Герцогиня хочет, чтобы Керсти поехала с нами. Нам обеим приятно ее общество, да и ты, конечно, не будешь возражать Керсти густо покраснела.

— Я не поеду на бал, — заявил Макс.

Бланш всплеснула руками.

— Как не поедешь?! Ее светлость приняла приглашение.

Она сказала, что мы все согласны. Ты что же, хочешь ее огорчить?

Макс, нахмурившись, пробормотал:

— Проклятие… Когда же наконец мои родственники перестанут все решать за меня?

— Ты прекрасно знаешь, что твоя дорогая прабабушка желает тебе только добра, — заявила Бланш — Она хочет, чтобы ты был счастлив. Конечно, она немного эгоистична в своем стремлении проводить с тобой как можно больше времени Но она очень гордится тобой и, естественно, хочет показаться с тобой в обществе.

Макс что-то проворчал себе под нос, потом спросил:

— Миссис Бастибл, можно мне посмотреть, во что вы собираетесь нарядить Керсти?

— О, зови меня просто Бланш, мой милый мальчик. Конечно, можно.

Макс взглянул на ткань, лежащую на столе Потом подержал в руках колье, после чего склонился над рисунками. Бланш убрала один из рисунков.

— Это фасон моего платья, — объяснила она.

— А где фасон для Керсти?

— Она еще не выбрала. — ответила Бланш.

«Потому что я никуда не поеду».

Макс разложил перед собой рисунки и приняло? внимательно их рассматривать.

— Вот это. — Он ткнул пальцем в один из рисунков — Керсти его еще не видела. — Позаботитесь о том, чтобы платье как можно скорее было готово к примерке.

Керсти с удивлением посмотрела на Макса. Неужели он действительно полагает, что она должна поехать на бал?

Модистка присела перед Максом в реверансе.

— Прекрасная ткань, — заметил он. — Тебе надо носить голубое, Керсти. А это что? — Макс снова потянулся к колье.

— Это колье герцогини, — сказала Бланш. — Ее светлость надеется, что оно подойдет к муару.

— Прабабушка? — Макс нахмурился и принялся внимательно рассматривать украшение, которое держал в руке. — Да, теперь я вижу, это ее аквамарины и бриллианты. И она хочет, чтобы Керсти их надела?

Щеки Бланш порозовели.

— Вдова всегда была необычайно щедрой женщиной. Она знает, что у Керсти нет собственных драгоценностей, поэтому решила предложить ей свои.

— Необычайно щедрая женщина? — в задумчивости пробормотал Макс. — Что ж, эти камни наверняка украсят Керсти. Они подходят к ее глазам.

«О Господи, что он говорит?» — думала девушка.

На губах Бланш заиграла самодовольная улыбка.

— Я передумала, Женевьева, — сказала она. — Мне бы хотелось, чтобы ты прямо сейчас пошла вместе со мной. Я всегда занимаюсь такими делами в присутствии вдовы. Ей доставляет удовольствие подшучивать надо мной. Впрочем, я знаю: этот фасон ей понравится. Макс, надеюсь, ты проводишь Керсти обратно.

— Да, конечно. — Он уложил колье в футляр и передал его Бланш.

— Скажите прабабушке, что мне понравились эти драгоценности. Я потом сам поблагодарю ее за доброту.

— Хорошо, скажу, — кивнула Бланш; модистка уже ждала ее в коридоре. — Если вам с Керсти нужно поговорить, можете без всякого стеснения располагаться в моей комнате. Я всегда очень огорчалась, что такую красоту почти никто не видит.

Макс повернулся к Керсти и посмотрел ей в глаза.

Бланш молча вышла из комнаты и увела с собой Женевьеву.

— Я не люблю леди Гермиону, — заявил Макс. — Сегодня утром она пришла ко мне без приглашения.

«И все же, — подумала Керсти. — ты не прогнал ее и не остановил, когда она… начала делать то, что делала», — Ты сердишься на меня?

— Нет, — ответила она.

— Почему ты так изменилась в последние дни?

— Я знаю свое место.

— И поэтому не говоришь то, что думаешь, даже когда я задаю тебе прямой вопрос? — Он прищурился.

Керсти скрестила на груди руки.

— Я… в затруднительном положении, сэр. Вы уже высказали мне свои пожелания. И мы поняли, что нам хорошо друг с другом. Но нам все же не следовало этим заниматься.

— Керсти хотела сказать, что подобное больше не должно повториться, однако промолчала.

— Но не все мои родственники нас осуждают, — заметил Макс.

— Кто же из них не осуждает? — Керсти принялась медленно расхаживать по комнате.

— Прабабушка. И это меня очень удивляет. Но она не стала бы помогать тебе выбирать платье и не дала бы на бал свои украшения, если бы не поддерживала нас. И не следует верить Бланш Бастибл — герцогиня не такая уж щедрая.

— Но она была очень добра ко мне.

— И в чем же проявлялась ее доброта?

— О… — Керсти смутилась. — Герцогиня давала мне советы и объясняла, как лучше себя вести…

— В самом деле? — Макс подошел к двери и запер ее.

Керсти, потупившись, молчала.

— Кажется, ты предпочитаешь запертые двери, — сказал Макс, подходя к девушке.

Отступать было некуда, да ей и не хотелось отступать. Макс взял ее за плечи и посмотрел в глаза. У Керсти закружилась голова; ноги ее подгибались.

Макс по-прежнему смотрел ей в глаза. Его пальцы все больнее впивались в ее плечи.

«Сейчас он меня поцелует… Хорошо, что дверь уже заперта и теперь не нужно об этом думать».

— Я хочу, чтобы ты стала моей, — сказал он. — Но не так, как в ту ночь. Я хочу, чтобы все было по-настоящему.

Она хочет того же.

— Мы потеряли столько лет… Я должен был сдержать обещание и вернуться к тебе.

Она провела языком по пересохшим губам.

— Ты ничего не обещал, Макс. Мне было всего шестнадцать. А у тебя впереди была целая жизнь — совсем не такая, как у меня.

— Не надо меня оправдывать! Я не могу больше ждать. Ты понимаешь, о чем я говорю?

О, она прекрасно его понимала и знала, как надо действовать.

Макс крепко прижал ее к себе и впился поцелуем в ее губы.

Керсти вздрагивала в его объятиях, по ее щекам катились слезы. Она прекрасно помнила указания вдовы, но сейчас ей хотелось совсем другого.

Наконец Макс отстранился от нее и снова заглянул, ей в глаза.

— Керсти, прости мня, пожалуйста.

— Макс, ты ни в чем не виноват. Тебя что-то беспокоит?

Почему ты сердишься?

— Желания… — Он крива усмехнулся. — Что стало с нашими желаниями?

Свои желания она сохранила. Каждый раз, увидев мыльные пузыри, Керсти вспоминала теплый солнечный день и стоявшего рядом с ней юношу, вспоминала и те клятвы, которые они дали друг другу.

— Мы повзрослели, Макс. И все изменилось.

— Тогда почему же ты плачешь? От счастья? Ты рада, что все изменилось?

— Просто я глупая. — Она улыбнулась и закрыла глаза. — Глупая — вот и плачу по любому поводу.

Он снова приник к ее губам, и на этот раз поцелуй был не только страстным, но и нежным. Керсти понимала, что нежность Макса может поколебать ее решимость, но все же ответила на его поцелуй.

Макс на мгновение отстранился, потом взял ее лицо в ладони и вновь поцеловал. Она чувствовала жар его тела и ощущала на губах его теплое дыхание.

И тут он принялся осыпать поцелуями ее лоб, щеки и шею.

«Он сказал, что не любит леди Гермиону, но все же женится на ней». А ей, Керсти, останутся лишь тайные мгновения близости с женатым мужчиной.

По щекам девушки опять покатились слезы Неожиданно она улыбнулась, закрыла глаза и потянулась к брюкам Макса.

Расстегнув их, она взялась за его Орган. Макс же не произносил ни слова.

Услышав его шумный вдох, Керсти еще крепче зажмурилась. Макс вновь положил руки ей на плечи, и тотчас же его бедра пришли в движение.

Керсти почувствовала, что его орган делается все тверже, и при этом он словно наливался жаром.

Все тело девушки заныло от острого желания.

Внезапно пальцы Макса впились в ее плечи.

— Невероятно… — пробормотал он.

Керсти помнила и другие указания вдовы, но не стала им следовать.

— Посмотри на меня, — попросил Макс.

Она не могла выполнить эту просьбу.

— Пойдем куда-нибудь в другое место, — сказал он. — Этого мало…

Керсти, казалось, Не слышала его.

— Прекрати! — Он схватил ее за руку. — Посмотри на меня.

Керсти открыла глаза, но не смела их поднять.

— Моя милая Керсти! Что с тобой происходит? О чем ты сейчас думаешь?

Отстранившись от него, она с трудом пробормотала:

— О чем я думаю?.. Наверное, о Кирколди.

Керсти снова закрыла глаза.

Глава 17

— Говорю вам, он сразу пошел к ней, — рассказывала Гермиона графине и Хорасу. — Я уверена: от нее надо избавиться во что бы то ни стало.

— Откуда ты знаешь, куда он пошел? — Хорас достал из табакерки щепотку нюхательного табака; он любил говорить, что эту табакерку ему подарила одна влюбленная в него особа королевских кровей.

— Оставь ее в покое, Хорас, — сказала Гертруда. — Она расстроена, бедная девочка. Пусть придет в себя. Потом она нам все объяснит.

— Я ничего не могла поделать! — воскликнула Гермиона, бросаясь на диван. — Он… он… О, это ужасно! Я не знала, что предпринять.

Хорас подошел к дивану и склонился над Гермионой.

— Успокойся, дорогая кузина, — проговорил он с усмешкой. — Россмара слишком глуп, поэтому и не смог тебя оценить.

— Перестань — бросила Гермиона в раздражении. Ей очень хотелось, чтобы Хорас ушел — и больше никогда не появлялся.

— Расскажи еще раз.

Что же все-таки произошло? — попросил он. — Ты думала, что Россмара без ума от тебя, а он…

Что случилось? Ты не очень-то связно рассказывала.

— Он по уши влюблен в эту дочку фермера. Помощница — это просто жалкий предлог для тою, чтобы поселить ее в замке.

Он одержим, у него больная фантазия. скажу я вам. А она — бедное, беспомощное дитя. Он изо всех сил ее добивается.

— Ты как будто жалеешь ее. — Хорас достал из кармана часы и начал водить цепочкой по обнаженным грудям Гермионы.

— Жалею?! — взвизгнула она — Да мне наплевать на нее!

Ты сказал, что мы получим то, что хотим, и нам все удастся.

Сказал, что будем сказочно богаты.

— Нам нужно заполучить журнал, — сказала Гертруда, нарушив свое долгое молчание. — Наши друзья начинают проявлять беспокойство. Мне уже угрожают. Пора действовать.

Хорас усмехнулся.

— Не торопитесь, дорогая графиня. Поспешив, мы можем все испортить. Пожалуйста, Герти, позволь мне самому этим заняться. — Хорас прижался губами ко лбу Гермионы и прошептал:

— Нам с тобой надо поговорить.

Она откинулась на спинку дивана и внимательно посмотрела на него. Взгляды их встретились.

— Поговорить? О чем? — тихо спросила Гермиона.

— Лучше разделить пирог; — прошептал Хорас ей на ухо. — Так будет сытнее.

Он хочет отстранить Гертруду! Эта мысль и напугала, и Обрадовала Гермиону. Но Герти, если перейти ей дорогу, способна на все…

— Хватит шептаться, — проворчала Гертруда. — О чем это вы там говорите?

— Графиня, простите нас, пожалуйста. — Хорас засмеялся и уселся рядом с Гермионой. — Мы просто ворковали, как два влюбленных голубка.

Гертруда фыркнула.

— Будь добр, не забывай, в чьем доме ты находишься, Хорас. И вообще… мы думали, что ты умер. Гермиона, объясни же толком, почему твой разговор с Россмара не привел к успеху. Ты сказала, что эта девушка ушла. Что же произошло потом?

— Да, ушла. И после этого он думал только о ней.

— Почему ты так решила?

— Потому что знаю. Он… — Гермиона в отчаянии махнула рукой.

— Что он? — спросил Хорас. — Перестань над нами издеваться, моя милая.

— Я не издеваюсь над вами. Просто мне неловко об этом говорить. В общем, я стала его ласкать, а девчонка сидела в кабинете, и это придавало ощущениям особую остроту. Потом она ушла, я расстегнула его брюки, а сама осталась в корсете и в панталонах. Но он, он…

Графиня подалась вперед.

Гермиона опустила глаза.

— Я вдруг почувствовала, что его стальное копье вдруг превратилось в дохлую змею…

Хорас громко расхохотался. Несколько раз он Пытался что-то сказать, но смех душил его.

— Значит, он сплоховал, бедняга? — спросил наконец Хорас. — Россмара не был готов к твоим ласкам, Гермиона.

Ты его напугала Что ж, — из этого можно извлечь выгоду, моя милая. Ни один мужчина не захочет, чтобы подобное происшествие стало достоянием гласности. — Он снова рассмеялся.

— Ни одна женщина этого тоже не захочет, — огрызнулась Гермиона. — Немедленно прекрати смеяться!

— А что было потом? — спросила Гертруда. Она даже не улыбнулась. — Говори всю правду, моя девочка. Мы затеяли серьезное предприятие, и времени у нас в обрез.

— Ну, потом я оделась — что еще я могла сделать? Он повернулся ко мне спиной, расправил плечи и уселся за свой письменный стол, не обращая на меня никакого внимания. Я села за стоп этой девчонки. Он велел мне уходить, но я сказала, что не хуже ее справлюсь с обязанностями секретаря. И сказала, что согласна стать даже его рабыней. Я просидела там больше часа, но он не обращал на меня ни малейшего внимания. А потом встал и ушел. Вот к все. Я уверена: он отправился к ней!

— Ты можешь ошибаться, — заметил Хорас. Несмотря на сопротивление Гермионы, он усадил ее к себе на колени. — Поцелуй меня. Представь, что — Макс Россмара.

Она покачала головой — Я уже говорила вам, что в замке есть мои люди. Я ждала его в кабинете, надеясь, что он ко мне вернется. Но подошел . один человек и сказал, что Россмара с ней. Тогда я отравилась сюда. — Гермиона всхлипнула, и по щекам ее покатились слезы.

Хорас сунул руку в вырез ее платья, и Гермиона тотчас же заерзала у него на коленях. Он улыбнулся и, поцеловав ее в шею, проговорил:

— Кажется, у меня созрел новый план, дорогая. Герти, ты сможешь еще несколько дней попасти наших жирных гусей?

Если точнее — до конца бала — Наверное, смогу А что?

— Потом увидишь. Гермиона, дорогая ты выслушаешь мои советы относительно твоего бального платья?

— Ни за что! Ох!

Хорас принялся поглаживать ее груди.

— Нет, выслушаешь. — Он заглянул ей в глаза. — Я позабочусь о том, чтобы ты совершенно преобразилась. А потом, с помощью Герти, мы получим то, что нам нужно. Ты сделаешь решающий ход — и журнал окажется у нас.

— Я отказываюсь что-либо делать. Вернее, сначала я должна узнать, что ты задумал, — заявила Гертруда.

— Я тоже, — подхватила Гермиона и вдруг вскрикнула:

Хорас запустил руку ей под юбки. — Послушай, неужели ты ни о чем, кроме этого, не можешь думать? — спросила она — О чем же мне думать?

— улыбнулся Хорас. — Я всего лишь мужчина со стальным копьем.

Глава 18

Стараясь не смотреть на Керсти, Макс шагал рядом с ней по коридорам, ведущим в ее покои. Она хотела пойти одна, но он ей не позволил.

Сказать, что это был необычный день, — значит вообще ничего не сказать. Сначала — встреча с этой отвратительной Рашли. А потом его милая и нежная Керсти вдруг начала вести себя как проститутка…

Внезапно он остановился и, схватив девушку за локоть, развернул к себе.

— Керсти, прошу тебя, объясни, что все это значит.

— Не могу. — Она вызывающе вскинула подбородок, но губы ее дрожали. — Отпустите, мне больно. И вообще — вы меня пугаете.

Он отпустил ее руку.

— Мне хочется что-нибудь разбить.

— Вы плохо воспитаны. Макс Россмара. Своим поведением вы позорите себя.

— Как ты смеешь гак со юной разговаривать?

Она расправила плечи.

— Я тебя не боюсь!

Он подбоченился и склонился над ней.

— Как мне следует понимать то, что произошло в комнате Бланш Где ты этому научилась?

— Я только хотела сделать тебе приятно.

— Да, мне было приятно — до тех пор, пока у меня не прояснилось в голове. В конце концов, я всего лишь мужчина.

Скажи мне, кто тебя этому научил, и я от тебя отстану.

Керсти отрицательно покачала головой.

— Я его знаю?

Она опять промолчала.

— Да, я его знаю. Вот почему ты не называешь его имени.

Но я сам выясню, кто он, и вышвырну негодяя из поместья.

— Ох, Макс, что ты такое говоришь? Если бы я переспала с каким-нибудь мужчиной, то была бы грешна не меньше, чем он.

— Ты была невинна.

— А мужчина, по-твоему, не может быть невинным?

— Нет, если он научил тебя этому.

— Это был не мужчина. — Глаза Керсти наполнились слезами, и она опустила голову.

Макс решил, что ослышался.

— Ты сказала — не мужчина? Не понимаю…

— Это была… книга, — солгала Керсти. — Я прочла об этом в книге.

— В какой?

— Я нашла ее в одной из здешних библиотек.

— Когда я спросил тебя, о чем ты думаешь, ты ответила:

«Наверное, о Кирколди».

— Я сама не знала, что говорю. Вероятно, я сказала первое, что пришло в голову. — Она взглянула на Макса и вновь отвела глаза. — Кажется, раньше ты не, возражал, когда я тебя ласкала.

— Не возражал? А какой мужчина на моем месте стал бы возражать? Керсти, пожалуйста, скажи мне правду. Конечно, я не вправе рассчитывать на твою искренность, но я хочу знать, сколько у тебя было мужчин.

— Как по-мужски! — воскликнула она и судорожно сглотнула. — А если я спрошу, сколько у тебя было женщин?

— Это разные вещи. — В висках его стучала кровь, но он изо всех сил старался сохранять спокойствие.

— Разные? Почему?

Он не собирался обсуждать с ней эту тему.

— Мужчины — дело другое. И хватит об этом.

— Хорошо, я согласна: хватит. Дальше можешь меня не провожать. Я знаю дорогу.

Макс боролся со своей гордостью.

— Забудь то, что я говорил, — сказал он. — Я не могу без тебя, Керсти.

— А я люблю тебя, — проговорила она, очень тихо. — Люблю с самого детства.

Прижав девушку к стене, Макс пристально посмотрел ей в глаза.

— Мы оказались в чрезвычайно трудном положении, Керсти Мерсер. Никто не одобрит нашу связь.

Она отвернулась.

Макс поцеловал ее, и она прильнула к нему, обвивая руками его шею.

— У меня никогда не было другого мужчины, Макс Россмара. Можешь мне не верить, но это так.

Он ей верил.

— В какой-то момент я подумал, что ты случайно проговорилась. Что ты решила вступить со мной в связь, чтобы преуспеть в управлении Кирколди. Порой я бываю ужасно глупым.

— Да, верно, — сказала Керсти, по-прежнему обнимая его. — Утро прошло — а мы еще ничего не сделали.

— Сегодня мы будем объезжать поместье. Я сейчас отведу тебя в твои покои, и ты переоденешься.

— Может, мне не ехать?

— Я хочу, чтобы ты помирилась со своими родителями.

Керсти вздохнула и отступила в сторону. В следующую секунду они уже снова шагали по коридору.

— Каждый день я жду, что они позовут меня к себе, но время идет, а от них нет никаких вестей, — с грустью в голосе проговорила девушка.

Тут они повернули за угол — и увидели Нилла Мерсера.

Он стоял у порога гостиной Керсти, привалившись к дверному косяку. Заметив их, юноша выпрямился и посмотрел на Макса недобрым взглядом.

— Нилл! — Керсти подбежала к брату и обняла его. — Что ты здесь делаешь?

— Мэри показала мне, где ты живешь. Я сказал ей, что ты не будешь возражать, если я подожду тебя здесь.

— Конечно, не буду. Ох, мы совсем недавно расстались, а я уже соскучилась по тебе! — Она отступила на шаг и ласково улыбнулась брату. — Я только сейчас поняла, какой ты видный мужчина, Нилл! Я говорю это не только потому, что ты мой брат. Девушки, наверное, не дают тебе прохода?

— Мне сейчас не до этого. Я беспокоюсь за тебя и за родителей.

— Они нездоровы? — спросил Макс, подходя ближе и жестом приглашая Нилла в гостиную Керсти. — Я сегодня собирался к ним заехать.

Макс заметил, что Керсти сразу же прошла к окну и села на диван, словно хотела отстраниться от мужского разговора.

Такое поведение было не в ее характере.

— Как родители? — Макс повернулся к Ниллу.

— У них все в порядке. Люди много говорят про вас и Керсти. Они спрашиваю г, что все это значит, а наши родители не знают, что отвечать. Они любят свою дочь.

— Конечно, любят, — поспешно кивнул Макс. — Я к ним заеду и постараюсь развеять их опасения.

— Вы хотели заехать сегодня? — спросил Нилл.

— Да. Часа через три. Ты сообщишь им об этом?

Нилл ненадолго задумался.

— Хорошо, — сказал он. — Я тоже буду дома. Но предупреждаю: вам придется нелегко. Люди начали тревожиться за своих дочерей. Они не разрешают им уходить далеко от дома.

— Тревожатся за своих дочерей? О Господи, на что ты намекаешь?

— Я говорю как есть. Люди решили, что у землевладельцев появилось новое развлечение — приглашать к себе на время девушек.

Лоб Макса покрылся испариной. Он с огромным трудом сдержал свой гнев.

Поглядывая на сестру, Нилл продолжал:

— Фермеры — люди небогатые, но они берегут своих дочерей.

— Черт возьми! — Макс все же не выдержал. — Мы с Керсти дружим уже мною лет. Она пришла сюда, чтобы помогать мне. Все разговоры о «развлечениях» — это ложь и клевета!..

В следующее мгновение Макс схватил хрустальную вазу, стоявшую па столе, и запустил ее в каминную решетку. Ваза разлетелась вдребезги.

Керсти тихо вскрикнула.

— Я не говорю, что верю этим слухам, — поспешно проговорил Нилл. — Можете на меня положиться, я постараюсь вас поддержать. В детстве я считал вас своим братом. Я знаю, Керсти вам небезразлична. Простите, что причиняю вам неприятности.

— Не вы, а отгородившиеся от всего мира глупцы — вот кто причиняет мне неприятности, — процедил Макс сквозь зубы. — Их надо как следует проучить, чтобы впредь не осуждали своих господ. Россмара в отличие от большинства остальных придерживались старых традиции. Мы заботились о наших людях и не хотели, чтобы они потеряли то, что заработали своим трудом. Что ж, пора кое-что изменить. Я поговорю с маркизом.

— Нет, Макс! — выпалила Керсти. — Не наказывай их.

Они любят тебя… и всех Россмара.

— Сестра права, — кивнул Нилл. — Поверьте, наши родители прекрасно знают, что вы с Керсти были очень дружны в юности, что вы любили друг друга. Но они также знают, что вы не можете узаконить ваши отношения. Вы никогда не сможете жениться на Керсти, потому что она — дочь фермера.

Макса понимал, что было бы глупо спорить с Ниллом — ведь он же предлагал Керсти стать его любовницей…

— Я попытаюсь поговорить сегодня с вашими родителями.

— Попытайтесь, — кивнул Нилл.

Юноша прошелся по комнате. В своей куртке из грубой шерсти и пыльных сапогах он выглядел довольно странно в шикарной гостиной Керсти.

— А у тебя здесь красиво, сестрица, — заметил Нилл; он с любопытством рассматривал фарфоровые статуэтки, миниатюры и прочие безделушки, украшавшие столики и комоды. — Никогда не видел такую роскошь. Тебе не кажется, что ты вдруг оказалась… в сказочном дворце?

— Иногда кажется, — невольно улыбнулась Керсти. — Но я пришла сюда, чтобы заниматься делом, мне некогда любоваться этими вещицами.

— Как называется эта игра? — Нилл повернулся к Максу:

— Кажется, вы учили Керсти в нее играть.

— Парчизи, — ответил Макс — и вдруг уставился на обтянутую кожей игральную доску, когда-то принадлежавшую Элле. — Черт возьми, она ведь пропала…

— Доска на прежнем месте, — кивнула Керсти. — Как странно!.. Я поговорю с Мэри — может, она что-то об этом знает.

Нилл уже утратил интерес к доске и снова принялся рассматривать фарфоровые статуэтки. Макс же наклонился над столиком, но тотчас выпрямился и, взглянув на Керсти, проговорил:

— Похоже, нам не удастся сохранить игру. Теперь не хватает двух фигурок.

Керсти нахмурилась.

— Но они же сделаны из…

— Ничего страшного, — перебил Макс; он не желал говорить об этом в присутствии Нилла. — Их, наверное, взяли в починку.

Керсти молча кивнула.

— О чем вы? — спросил Нилл. — Здесь что-то украли?

Макс вздохнул. Притворяться не было смысла.

— Недавно в этой комнате побывал посторонний Это случилось ночью… Тогда пропала эта доска, а фигурки остались нетронутыми. А теперь, пока Керсти не было, доску вернули на место, но забрали две серебряные фигурки.

Все это очень неприятно.

— Здесь побывал вор? — Черные брови Нилла сошлись на переносице. — А если он придет, когда наша Керсти будет здесь? Вряд ли он захочет ославить живого свидетеля.

Макс вздрогнул и пробормотал:

— Мне это не приходило в голову.

— Зато мне пришло. — Нилл повысил голос. — Я не смогу и часа провести спокойно, зная, что моей сестре угрожает опасность.

— Можешь не волноваться. — Макс похлопал юношу по плечу. — Керсти будет под присмотром — я позабочусь об этом.

Впрочем, я сомневаюсь, что вор, кто бы он ни был, снова здесь появится. Он слишком напуган.

— И кто же станет за ней присматривать? Вы?

— Да, я, — ответил Макс. — Я отвечаю за ее безопасность.

— Макс, замолчи!.. — воскликнула Керсти, но он даже не взглянул на нее.

— И что же вы теперь намерены делать? — спросил Нилл.

Макс растерялся. Он не знал ответа на этот вопрос.

— Может, вы собираетесь сделать ее своей любовницей? — продолжал Нилл. — Я ни за что не поверю, что Керсти нужна вам только как помощница.

— Но это именно так. — Макс ухватился за протянутую Ниллом соломинку. — Да, твоя сестра мне небезразлична. Мы с ней давние друзья. Но ты должен знать: Керсти живет в замке лишь потому, что она моя помощница. — Он глубоко вздохнул. — Обещаю, что верну ее в семью, если сочту, что так будет лучше.

— Лучше не будет, — возразил Нилл. — Может, потом, когда вы женитесь на леди из Хэллоуса и люди убедятся, что вы не бессердечный распутник.

— Нилл! — Керсти вскочила с дивана. — Замолчи сейчас же, если не хочешь навлечь на свою голову гнев Макса.

— О да, его надо опасаться. Все знаю г, как ужасен Макс Россмара в гневе. И это очень меня беспокоит. Ведь он может обратить свой гнев на тебя, Керсти… А ты не привыкла к жестокому обращению, не так ли?

Макс понимал: если он сейчас не сдержится, его вспышка станет лишним поводом для сплетен.

— Сегодня я постараюсь развеять все ваши страхи, — проговорил он.

Нилл взглянул на сестру.

— Мне хотелось тебя увидеть, только и всего. Я скучал по тебе, Керсти.

— Я тоже по тебе скучала. Неужели родители не хотят видеть меня в своем доме?

— Я поговорю с ними и постараюсь изменить их отношение к тебе Ну, мне пора. — Нилл повернулся к Максу. — Что вы собираетесь с ней делать, мистер Россмара?

— Я хочу лишь одного — чтобы она стала моей помощницей. — Макс прекрасно понимал, что лжет, но он не мог сказать правду.

— Значит, вы ею уже овладели?

Макс не посмел взглянуть на Керсти.

— Нет, — ответил он, радуясь, что хотя бы на сей раз сказал правду.

— Тогда я напомню вам, что она невинна И заслуживает вашего уважения. По поместью ходят слухи. Вас осуждают, называют жестоким. Говорят, что вы насилуете молоденьких девушек.

— Я не такая уж молоденькая! — огрызнулась Керсти. — Мне двадцать пять лет, и не смей говорить обо мне так, как будто меня здесь нет! Макс никогда не пытался взять меня силой Как ты мог такое предположить? Мне стыдно за тебя!

«Она меня выгораживает! Она защищает меня!» — возликовал в душе Макс.

Нилл Мерсер в смущении молчал. Наконец, взглянув на Макса, пробормотал:

— Ладно, я ухожу. Жду вас в гости. И имейте в виду: я буду на вашей стороне.

Макс кивнул. Сейчас он уже сомневался в том, что ему удастся успокоить родителей Керсти.

После ухода Нилла Керсти молча сидела у окна. Макс же в задумчивости перебирал серебряные фигурки парчизи. Он понимал, что должен позаботиться о репутации девушки. Ее следовало отправить домой, к родителям. А потом, когда дети маркиза приедут из Корнуолла, она сможет приступить к своим прежним обязанностям.

Он услышал шуршание юбок и почувствовал прикосновение ее руки.

— Я никуда отсюда не уйду, — заявила Керсти. — И ты это знаешь, правда?

— Я не уверен. Может быть…

— Люди этою не забудут. У них уже сложилось мнение о происходящем, и оно не изменится. Когда-нибудь они свыкнутся с моим присутствием здесь. Мне предстоят нелегкие испытания, но я готова к трудностям. Тебе же ничто не угрожает.

— То, что отражается на тебе, отражается и на мне.

Она невесело рассмеялась.

— Твои трудности — испытание и для меня.

— Ты по-прежнему хочешь жить здесь?

— Кажется, это была твоя идея.

Макс со вздохом кивнул.

— Да, моя. Я думал, так будет удобнее. Ведь тебе многому надо научиться — в поместье произошли огромные изменения.

Он не мог ее отпустить!

— Я знаю. Но Кирколди, наверное, единственное такое поместье во всей Шотландии.

— Именно поэтому мы так богаты. Новые методы хозяйствования обеспечили наше процветание.

— Значит, ты хочешь. Макс, чтобы я находилась рядом с тобой?

Он погладил ее по волосам.

— Конечно. Тебе здесь будет хорошо. А если когда-нибудь ты пожелаешь уйти… если найдется человек, с которым ты захочешь связать жизнь… что ж, я не стану тебя удерживать.

— Ты будешь спокойно смотреть, как я ухожу к другому мужчине?

У Макса перехватило дыхание.

— Нет. Я буду желать ему смерти. — «Прошу тебя, Господи, дай мне силы сдержаться!»

— Не волнуйся, Макс, этого не случится. А если ты когда-нибудь пожелаешь кому-то смерти — то по другой причине.

Макс молча смотрел на Керсти. Она стояла напротив окна и, освещенная лучами полуденного солнца, казалась еще прекраснее.

Он посмотрел ей в глаза и улыбнулся.

— Если я тебя поцелую, ты не сочтешь это насилием?

Она покачала головой и приподнялась на цыпочки. Макс обнял ее за талию, и губы их слились в сладостном поцелуе.

Эта невинная девушка действовала на нею удивительным образом — с ней он становился мягче и добрее, а окружающий мир расцвечивался в яркие краски.

Когда же она прижалась щекой к его груди, он прошептал;

— Милая моя малышка. Глядя на тебя, я мучаюсь ОТ невыносимого желания.

Она высвободилась из его объятии, подошла к камину и. опустившись на колени, стала собирать осколки хрустальной вазы.

— Ты должен стать другим. Макс. Тебе следует держать себя в руках. И не надо напиваться, когда у тебя плохое настроение.

— Мне не нравится, когда меня поучают.

— Тебе многое не нравится. Ты очень… избалованный, Макс Россмара. Ты привык, чтобы все тебе подчинялись, и ни с кем не считаешься.

Макс невольно улыбнулся. Только от Керсти он мог спокойно выслушивать подобные упреки.

— Я не так уж много пью, — пробормотал Макс. — Мужчине не возбраняется пропустить рюмку-другую, когда появляется такое желание.

— Но ты пьешь, когда злишься. А это не самое подходящее время… Вот… — Она указала на осколки вазы. — Интересно, в кого бы ты запустил ее, если бы был пьян?

— Такое больше не повторится. Видишь, каким я стал послушным? Поверь, я совершенно безобидный… Точно маленький котенок.

Она улыбнулась.

— Скорее, огромный кот, который громко фыркает, если чем-то недоволен.

Он снова посмотрел ей в глаза.

— Я несчастен, Керсти. Я знаю, что ты не можешь стать моей, и не в силах терпеть эту боль. О, Керсти!..

— Я утешу тебя. Ты не будешь страдать.

Макс в изумлении уставился на девушку. Каким образом она могла его утешить?

— Но, Керсти, как же ты…

С улыбкой глядя на него, она проговорила:

— Макс, я стану твоей любовницей.

Глава 19

— Говорить с Мерсерами буду я, — заявил Струан. — В конце концов. Макс — мои сын и я за него в ответе.

— Кажется, мне скоро исполнится тридцать один год. Или я ошибаюсь? — Макс криво усмехнулся и вдруг воскликнул:

— О, какой же я глупец! Я просто переставил цифры местами: мне не тридцать один, а тринадцать!

Не обращая внимания на племянника, Арран проговорил:

— Не забывай, Струан: я старше тебя. К тому же я хозяин Кирколди.

Виконт фыркнул.

— Как я могу забыть? Ведь ты постоянно мне об этом напоминаешь.

— Ничего подобного, — возразил Арран, пришпорив своего коня. Они спускались с холма, все дальше удаляясь от замка. — У тебя всегда был скверный характер, Струан.

— Уверяю тебя, ты ошибаешься. Ты решил, что у меня скверный характер, потому что я когда-то хотел стать священником?

— Твое желание принять духовный сан — всего лишь предлог. Ты хотел переложить на мои плечи все заботы о поместье.

Твое поведение, Струан…

— Может, прекратим этот спор? — вмешался Макс и оглянулся на Керсти; она ехала на своей смирной лошадке и, казалось, не слышала, о чем говорят мужчины.

Не удостоив Макса ответом, маркиз с виконтом снова пришпорили лошадей.

— Ты хочешь напомнить мне, что я потратил годы впустую, когда готовился к принятию сана? — спросил Струан. — Если это так, то я не желаю с тобой разговаривать.

Арран усмехнулся.

— Успокойся, ты не виноват в том, что оказался слаб и не устоял перед женскими чарами.

— Все, хватит! — Струан развернул свою лошадь и поскакал рядом с Максом. — Моя слабость здесь ни при чем! — крикнул он брагу. — Просто одна хитрая женщина воспользовалась моей доверчивостью!

Арран расхохотался.

— Говоришь, доверчивостью? Что ж, пусть будет так. И все-таки с Мерсерами поговорю я. Они мне доверяют.

Макс оглянулся. Керсти еще больше отстала. Она не хотела ехать к своим родителям и уверяла, что должна дождаться от них приглашения.

— Мерсеры уважают меня, — снова заговорил Струан. — Они любят Джастин и согласятся со всеми моими доводами.

— Конечно, они любят Джастин, мы все ее любим. Но и Грейс они любят не меньше. Они считают ее ангелом. Она частая гостья в их доме.

— Я буду говорить сам за себя, — заявил Макс.

— В наше время молодым людям нельзя доверять, — заметил Струан. — Они принимают решения, не думая о последствиях. А нам потом все улаживать…

— Если ты говоришь обо мне, не забывай: я уже не мальчик. Мне не требуется ваша помощь. Я хотел, чтобы вы оба присутствовали при разговоре, потому что Мерсеры вас уважают. Но видимо, я ошибся. Поезжайте сразу на север. Мы с Керсти догоним вас, как только .

— Эти самонадеянные юнцы никогда не признают своих ошибок! — воскликнул Арран; он придержал своего огромного вороного коня, оседлать которого решился бы далеко не каждый. — Ты только представь: глупый мальчишка, в сущности, похитил дочку Роберта и Гейл, а теперь надеется, что Мерсеры не будут сердиться.

— Я назначил ее своей помощницей, — возразил Макс. — Просто у нее теперь другая должность. И она поселилась в башне, потому что так удобнее. В замке живет почти вся прислуга. К тому же вы знали о моих планах и, кажется, одобряли их.

— И в довершение всего, — заметил Струан, — он поселил ее в розовых комнатах — там, где по ночам, кроме них, нет ни души. Разумеется, это сразу было замечено, и поползли слухи.

Скромная и робкая девушка наедине с распутником, моральные принципы которого…

— Боже правый! — воскликнул Макс, подъезжая ближе к отцу. — О чем ты говоришь? О каких моральных принципах?

Ведь ты прекрасно знаешь: вернувшись из Оксфорда, я сразу же занялся поместьем. У меня просто не оставалось время на распутство.

— Женившись, он образумится, — заметил Струан. — Ты согласен. Арран?

Но маркиз уже ускакал далеко вперед и не, слышал вопроса брата.

— О Господи, это невыносимо… — пробормотал Макс. — Я выслушиваю одни лишь упреки в свой адрес, но не имею возможности оправдаться.

Попридержав свою лошадь. Макс обернулся. Он опасался, что девушка повернет обратно.

— Пришпорь свою лошадь, Керсти!

— Я не хочу ехать к родителям.

— Я это уже слышал. Но ты должна их навестить, чтобы они за тебя не беспокоились.

— Увидев меня на такой великолепной лошади, они подумают, что я возгордилась и теперь…

— Это не великолепная лошадь, а маленькая кобылка, без которой тебе никак не обойтись, — перебил Макс. — Тебе придется ездить верхом, потому что ты должна меня сопровождать.

Керсти погладила свою лошадку по шее.

— Милая малышка… А может, я подожду вас здесь? Вы втроем наверняка сумеете поговорить с родителями. Если они позовут меня, я с радостью зайду.

Макс вздохнул.

— По-моему, будет лучше, если мы приедем к ним все вместе. Без тебя мы не сумеем все решить.

И тут Макс заметил на вершине холма одинокого всадника. Он уже не раз о нем слышал, а теперь наконец-то увидел собственными глазами.

— Опять, — сказала Керсти. — Никто не знает, кто он такой.

Макс нахмурился.

— Кажется, смотрит на нас. Какая неслыханная наглость — разъезжать по нашим землям! Будь у меня время, я бы догнал его и потребовал объяснений.

Точно услышав его слова, незнакомец приветливо помахал им рукой. В следующее мгновение он скрылся из виду.

— Ладно, не важно… — Макс с улыбкой взглянул на девушку. — Я бы все-таки хотел, чтобы гы поехала с нами.

К его удивлению, Керсти наклонилась и легонько похлопала его лошадь по морде.

— Мягкая, — улыбнулась она. — Точно бархат. Макс, я сделаю все, что ты скажешь. Ты будешь моим наставником.

Он взял девушку за руку и поднес ее к губам.

— Керсти, я хочу, чтобы ты была счастлива и…

В этот момент раздался громкий крик, а потом послышалось и лошадиное ржание. Макс резко обернулся.

— Маркиз! — воскликнула Керсти и пришпорила свою кобылу. — Он упал! Быстрее!

— Арран! — закричал Макс, устремившись следом за девушкой.

Он видел, как Арран упал на землю, а задние ноги его коня провалились в яму.

Струан уже соскочил с лошади и бежал к брату.

Несколько секунд спустя, обогнав Керсти, Макс остановился у ямы.

— Мой конь! — закричал Арран:

— Позаботься о моем коне!

Услышав голос дяди, Макс с облегчением вздохнул. Спешившись, он подошел к коню Аррана. Вороной жеребец громко ржал и пытался выбраться из ямы. Макс схватил поводья и помог коню. Тот наверняка ускакал бы, если бы Макс, упершись каблуками в землю, не удержал его.

В этот момент подъехала Керсти.

— Маркизу понадобится моя помощь. — Девушка соскочила с лошади. — Мне надо осмотреть его.

Бросив поводья своей кобылки, Керсти направилась к Аррану. Макс, последовавший за ней, вел в поводу свою лошадь и коня маркиза. Заметив кровь, струившуюся по лицу дяди, он невольно вскрикнул. Но тут Струан обнял брата за плечи, и тот сел, упершись локтями в колени. «Слава Богу, — подумал Макс. — Дядюшка силен как бык… А кое-кто утверждает, что еще сильнее».

— Что случилось? — спросил Макс. — Неужели ты не заметил яму?

Арран поднял голову и, не ответив на вопрос племянника, посмотрел на своего вороного.

— Конь не ушибся? — спросил он.

— Нет. Пострадала только его гордость, — ответил Макс со смехом. — Но конь очень норовистый. Я не хотел бы такого.

— А тебе его никто и не предлагает, — проворчал Струан, присаживаясь на корточки рядом с Арраном.

Макс молча покачал головой. Иногда., глядя на дядю и отца, он жалел, что у него нет брата.

— Ваша светлость… — сказала Керсти» осторожно ощупывая лоб Аррана. — Я сейчас промою вам рану на голове. У вас болит где-нибудь еще?

— У меня все в порядке, — заявил Арран. Он попытался встать, но тут же скорчил гримасу и схватился рукой за грудь. — Я должен поговорить с Мерсерами Макс, дай мне моего коня.

— Посидите еще немного, — попросила Керсти.

Девушка встала на колени, расстегнула сюртук Аррана и осторожно приложила ладонь к его груди. Маркиз вскрикнул и стиснул зубы.

— У вас сломаны ребра, ваша светлость. Пока они не срастутся, вам нельзя ничего делать этой рукой.

— Ничего страшного, — сказал Арран. Он поднялся на ноги, но тотчас же снова вскрикнул. — Черт… как я мог угодить в эту яму? Почему я не заметил ее?

Макс невольно усмехнулся — этот же вопрос он совсем недавно задал дяде минуту назад.

Внезапно раздался гул голосов.

— A вот и помощь! — воскликнул Струан. — И во главе, конечно же, Роберт Мерсер.

— Не нужна мне никакая помощь, — проворчал Арран. — Я сейчас переговорю с Мерсерами и вернусь в Кирколди.

— Ваша светлость, вам сейчас нельзя много говорить, — сказала Керсти.

В этот момент к ним подошли несколько мужчин.

— Вот уж не думал, что вы можете упасть с коня! — воскликнул Роберт Мерсер.

Арран усмехнулся — и тут же; закашлялся, опускаясь на землю.

— Ему нельзя ехать верхом, — нахмурился Струан.

— Мы посадим его светлость в повозку, — сказал Роберт. — Если вы, конечно, не возражаете.

Двое мужчин уже поспешили обратно в поселок.

— Со мной все в порядке! — заявил Арран.

— У вас сломаны ребра, — возразила Керсти. Она робко взглянула на отца. — Надо отвезти его светлость к нам домой.

Мы перебинтуем ему грудь, чтобы облегчить боль.

Роберт повернулся к дочери. Какое-то время они молча смотрели друг на друга.

— Что ж, согласен, — нарушил молчание Роберт. — Очень хорошо. Мой дом ближе, ваша светлость. Вы позволите отвезти вас туда и перевязать? В конце концов, вы ведь ехали к нам.

Вы хотели о чем-то поговорить со мной, не так ли?

— Да, так и сделаем, — кивнул Струан. — Спасибо вам за помощь.

Керсти склонилась над Арраном и стала осматривать его грудь.

Макс окинул взглядом оставшихся мужчин. Все фермеры отводили глаза. Черт возьми, люди осуждают их с Керсти, хотя они ни в чем не виноваты. Пока не виноваты… Повернувшись к девушке, он спросил:

— Мисс Мерсер, вам уже приходилось иметь дело с такими переломами?

Она кивнула.

— Да Когда мы были маленькими, Нилл упал и потом несколько недель мучился от боли. Но он делал все, что ему говорили, и кости срослись правильно. — Девушка многозначительно посмотрела на Аррана, и тот что-то проворчал себе под нос.

Макс же сообразил, что не заметил среди мужчин Нилла Мерсера. А ведь он обещал присутствовать при разговоре с родителями…

Тут снизу снова послышались крики — это мужчины понукали клячу, тащившую в гору повозку без бортов. Вскоре она подкатила к яме. Несколько мужчин подхватили маркиза и усадили на повозку. Под спину ему подложили мешки с зерном.

— Повернитесь на ту сторону, где болит, — сказала Керсти. — Так будет легче, я помню.

Арран с улыбкой повиновался и кивнул. Но тут повозка тронулась с места, и маркиз снова поморщился от боли. Струан, ехавший рядом с телегой, внимательно наблюдал за братом.

— Я пойду помогу маме, — вызвалась Керсти. — У нее слабые нервы. Увидев, что наш дорогой маркиз ранен, она сильно встревожится.

— Конечно, иди, — кивнул Макс. — ' — Я ненадолго отлучусь, а потом догоню вас.

Керсти с беспокойством взглянула на Макса, но не стала спрашивать, почему он задерживается.

Девушка стала спускаться с холма; свою кобылу она вела в поводу. Макс же развернулся и поскакал к тому месту, где упал Арран. У ямы он спешился и принялся тщательно ее осматривать.

Несколько минут спустя подозрения Макса подтвердились.

Было совершенно очевидно, что яма — дело рук человеческих Совсем недавно кто-то выкопал ее, уложил на дно камни, а сверху присыпал рыхлым грунтом. Это была верная ловушка для любого крупного животного.

Но кто же мог знать о его сегодняшнем визите к родителям Керсти? Во всяком случае, никто не знал о том, что с ним поедут дядя и отец.

И тут он увидел перед собой чью-то тень.

Макс повернулся, приподнялся — и взглянул в глаза Ниллу Мерсеру. Загорелое лицо юноши пылало. Одежда его была в грязи.

— Ты, конечно же, думал, что я приеду один, — проговорил Макс.

Нилл поддел носком сапога комок земли.

— Вы так сказали.

— Да, наверное. Во всяком случае, я не говорил, что со мной будет кто-то еще.

— Почему вы меня не предупредили?

— Потому что не видел в этом необходимости.

— Вы всегда скачете на лошади как сумасшедший, — сказал Нилл. — Все у нас об этом знают.

Макс указал на яму.

— Кто-то очень торопился, устраивая эту ловушку. Даже не успел закончить работу. Вот почему яма не слишком широкая. Все дело в удаче: либо лошадь поскачет прямо в яму и упадет, либо она благополучно обойдет препятствие.

Юноша повесил голову. Макс же с усмешкой проговорил:

— Хитро придумано. И главное, потом можно легко скрыть правду, не так ли?

Нилл развел руками. Он даже не пытался скрыть свое разочарование.

— Я не буду сопротивляться, когда за мной приедут.

— Ты думаешь, тебя арестуют? И чего мы этим добьемся? Просто нанесем еще один удар твоим родителям и Керсти.

Нилл, нахмурившись, пробормотал:

— Я ведь мог кого-нибудь убить…

— Ты и хотел кое-кого убить.

— Но не маркиза! — выпалил Нилл. — И вас я тоже не собирался убивать. Просто я был в отчаянии и не знал, что делать Макс прекрасно понимал: если Нилл его поддержит, будет гораздо проще договориться с Мерсерами.

— Я собираюсь встретиться с твоими родителями. Ты со мной?

Нилл немного подумал, потом спросил:

— Неужели вы ничего им не скажете?

— Ничего не скажу, — ответил Макс. — Даю слово джентльмена: это останется между нами. Если маркиз не очень серьезно пострадал, — добавил он вполголоса.

Нилл с облегчением вздохнул.

— Спасибо вам, мистер Россмара. Я пойду с вами.

— А потом сделаешь так, чтобы эта дорога опять стала безопасной?

— Да, конечно.

— Тогда пойдем. — Макс взял свою лошадь под уздцы и стал спускаться с холма.

Какое-то время они шагали рядом. Неожиданно, юноша остановился и пристально посмотрел на Макса.

— Нилл, в чем дело?

— Пообещайте, что не скажете Керсти.

— Я и не собирался ей ничего говорить. Давай забудем об этом.

— Я про другое. Сейчас я вам кое-что скажу, только вы не передавайте сестре, договорились?

— Если так будет лучше.

— Так будет лучше для меня. Если сестра узнает, она не захочет со мной разговаривать. Значит, договорились?

— Хорошо, — кивнул Макс, хотя ему совсем не хотелось что-либо утаивать от Керсти.

— Я вам солгал. Я рыл эту яму и мечтал о том, чтобы вы свернули себе шею. Вы обещали никому не говорить про то, что я сделал. А теперь я дам вам клятву. Если вы не сумеете вернуть моей сестре доброе имя, я убью вас.

Глава 20

Керсти согнула в локте левую руку маркиза и прижала к его груди. Ей пришлось связать множество обрывков материи, чтобы получился надежный бандаж. То и дело склоняясь над Арраном, она старалась не слушать разговоры мужчин. Рана на голове маркиза была уже промыта — к счастью, она оказалась не очень опасной.

— Хороший год, — заметил маркиз, глядя на Роберта. — Турнепс уродился на славу.

— Верно, — кивнул отец Керсти.

— Надеюсь, в следующем году и картофель будет не хуже.

— Я тоже очень надеюсь, — снова кивнул Роберт.

Керсти невольно вздохнула. Это из-за нее они беседуют с такой холодной учтивостью! Аристократы хотят помириться с ее родителями, с людьми бедными, но гордыми: И гордость их уязвлена… Керсти мысленно благодарила Бога за то, что мужчины пока не обращали на нее внимания.

— Было бы глупо рассчитывать только на хорошие урожаи, — сказал Макс. — Впрочем, мы-то в любом случае пострадаем меньше, чем наши соседи.

Керсти вздохнула. Сейчас, в доме ее родителей Макс казался ей совсем чужим. А ведь когда-то он часто сюда заходил… Тогда, в детстве. Макс был ее другом, он смешил ее до слез и пугал страшными историями.

А потом она полюбила этого человека. И любила его до сих пор. Из-за любви к нему она согласилась переехать в замок. Он предложил ей стать его любовницей, и она опять согласилась — потому что не могла без него жить.

Мужчины по-прежнему беседовали. Беседовали так, как будто ее рядом не было.

— Простите, Гейл, что я доставил вам столько хлопот, — сказал маркиз.

— Никаких хлопот, ваша светлость. — Голос Гейл дрожал. — Для нас большая честь — принимать вас в своем доме.

Но принимать в своем доме дочь стало для них позором.

Пока что родители не сказали ей ни слова.

Макс откашлялся и, взглянув на девушку, проговорил:

— Должен вам сообщить, что Керсти прекрасно справляется со своими новыми обязанностями. Я ею очень доволен.

Мерсеры промолчали:

— Ваша дочь быстро усваивает новое и много читает, — продолжил Макс. — Скоро она станет незаменимой помощницей.

Еще ниже опустив голову, Керсти принялась закреплять повязку маркиза.

— Она уже взяла на себя всю мою корреспонденцию. — Макс попытался улыбнуться. — К тому же она прекрасно разбирается в бухгалтерии. Вы должны гордиться своей дочерью.

Мерсеры по-прежнему молчали. Керсти наконец-таки подняла голову и робко взглянула на маркиза. Тот улыбнулся и спросил:

— Теперь все, не так ли?

Керсти молча кивнула, и маркиз, похлопав ее по плечу свободной рукой, проговорил:

— Спасибо, ты замечательная девушка.

Керсти встала и отступила к стене. Родители не удостоили ее даже взглядом.

Они решила обезопасить себя, вычеркнув ее из своей жизни. Ей хотелось кричать и умолять их, чтобы они поняли: она любит их всей душой, но любит и Макса Россмара.

Виконт, взглянув на брата, в смущении проговорил:

— Что ж, наверное, придется отложить нашу поездку на завтра.

— Ничего подобного! — запротестовал маркиз. — Я могу и одной рукой держать поводья.

— Отсюда мы поедем в замок, — заявил виконт. — Ты , поедешь в повозке, мы уже послали за ней людей. Тебе нельзя садиться в седло, пока не срастутся ребра. Мистер Мерсер, мы надеялись успокоить вас… Мой сын прав: Керсти действительно прекрасно справляется со своими обязанностями.

Керсти взглянула на отца и тут же отвела глаза. Она еще никогда не видела его таким замкнутым и отчужденным.

Макс проговорил:

— Поверьте, ваша дочь очень способная, она многого добьется.

У Керсти засосало под ложечкой.

— Некоторые из нас вполне довольны своим положением и не собираются ничего добиваться, — пробурчал Роберт.

— Я, наверное, не так выразился, — смутился Макс. — Я хотел сказать, что Керсти могла бы многому научиться. У нее есть для этого все возможности. Надеюсь, вы не будете возражать.

Гейл взяла кочергу и подошла к очагу. Керсти робко приблизилась к ней.

— Мама, — прошептала она, — я люблю тебя.

Гейл молча ворошила поленья.

— Я всегда буду любить тебя, мама, что бы ни случилось.

Пожалуйста, не прогоняй меня. Ты разбиваешь мне сердце.

— Отец не хочет, чтобы я с тобой разговаривала. Ты же знаешь, какой он строгий.

Керсти взглянула на маркиза и виконта, потом на Макса.

Эти богатые и со вкусом одетые люди совершенно не походили на таких, как ее отец. Тощий, с редеющими светлыми волосами, Роберт Мерсер уже много лет работал на земле, и годы тяжкого труда не прошли для него даром — он выглядел гораздо старше своих лет. Он носил рубашку из грубой ткани и тяжелые стоптанные сапоги. Впрочем, тяжелый физический труд был ему в радость. Об иной жизни Роберт не мечтал.

— Мама, почему вы меня осуждаете? — спросила Керсти. — Я решила воспользоваться способностями, которыми меня одарил Господь. Что же в этом плохого?

— Разве тебя интересует наше мнение? Ведь ты ушла от нас.

— Мне двадцать пять лет, а вы обращаетесь со мной как с маленькой девочкой.

Гейл окинула взглядом изящный костюм для верховой езды — его по заказу Макса сшила для Керсти модистка.

— Нет, дочь, ты уже не маленькая. И вообще ты очень изменилась.

— Я нисколько не изменилась! Просто нашла себе другое место. Я думала, вы будете мною гордиться.

… Гейл положила в угол кочергу.

— Ты считаешь нас дураками? Думаешь, мы не понимаем, что происходит? Ты потеряла наше уважение, потому что отвернулась от нас. — Она кивнула на гостей. — Ты ушла к ним, но ты никогда не станешь такой же, как они. Ты, Керсти, совсем другая.

— Другая? Какая же я?

— Ты дочь фермера, которая пожелала отречься от своей семьи. Тебе захотелось недозволенного.

Керсти зажмурилась, чтобы не расплакаться.

— Ты обвиняешь меня, даже не выслушав моих объяснений.

— Не надо ничего объяснять. Мы и так все понимаем.

Посмотри на себя. Ты водишь дружбу с важными, богатыми землевладельцами. Думаешь, им нужны твои замечательные способности? Ох, Керсти, ты погубила себя, и теперь нам приходится принимать соболезнования от наших друзей и соседей.

— Мама…

— А этот твой костюм?! Нам здесь и за год на такой не заработать. А лошадь? Ты приехала, чтобы похвастаться их подарками?

Керсти вспыхнула.;

— Нет, я приехала, чтобы услышать от вас слова любви. Я надеялась, что вы не отвернетесь от своей дочери. Каждый день я ждала, что вы позовете меня к себе, но вы слишком упрямы.

Вы не желаете видеть, как меняется мир, поэтому отстаете от жизни. Мама, неужели ты не понимаешь, что я выбрала для себя наилучший путь?

Гейл утерла лоб тыльной стороной ладони.

— Мы не хотим ничего менять. Нам вполне хватает того, что у нас есть. А ты доказала, что тебе с нами неинтересно. Так думает твой отец.

— А что думаешь ты, мама? — взволнованно прошептала Керсти.

— Я знаю свое место И согласна с твоим отцом. Он всегда заботился о нас. Приехав сюда сегодня, ты еще больше нас опозорила. Все только и говорят о тебе и о твоих нарядах.

Керсти протянула к матери руку, но та отпрянула от нее.

— Из замка прибыла повозка за маркизом, — сообщил Нилл, заглядывая в комнату.

— Пожалуйста, мама, давай помиримся! — взмолилась Керсти. ;

Вместо ответа Гейл повернулась к дочери спиной.

Со двора донесся топот копыт, сопровождаемый скрипом колес. Мужчины помогли маркизу подняться на ноги, и он вышел из дома.

Керсти подошла к матери и прошептала:

— Попроси меня остаться, мама. Скажи, что я вам нужна.

Гейл молчала.

В этот момент вернулся Макс.

— Простите, что помешал. — Он взглянул на хозяйку.

— Вы нам нисколько не помешали, — отозвалась миссис Мерсер.

Керсти смотрела на Гейл с мольбой в глазах.

— Мама… — прошептала она.

Тут дверь снова отворилась, и на пороге появился виконт.

— Макс, поторопись, — сказал он. — Не заставляй нас ждать. Мы еще сюда заедем.

— Спасибо за гостеприимство, миссис Мерсер, — проговорил Макс. — Надеюсь, вы не станете возражать, если я заеду К вам еще раз. И пожалуйста, не сердитесь на Керсти.

— До свидания, мистер Россмара. — Гейл присела в реверансе. — До свидания, ваша светлость. Будем ждать хороших вестей о маркизе. Он крепкий мужчина и наверняка скоро поправится.

— До свидания, миссис Мерсер, — сказал виконт, выходя из дома; он тотчас же направился к повозке.

Макс посмотрел в глаза Керсти.

— Хочешь еще немного побыть с родителями? Ты можешь вернуться в замок попозже.

Гейл вышла во двор и направилась к мужу. Керсти поспешила следом за матерью.

— Мама, может, надо помочь? — спросила девушка.

Нилл, стоявший чуть поодаль, поглядывал на повозку.

Макс подошел к своей лошади. Как только он запрыгнул в седло, родители Керсти направились к дому.

Она хотела пойти за ними, но Роберт, резко обернувшись, проговорил:

— Желаем счастья в твоей новой жизни. До свидания.


Розовые комнаты уже не вызывали восторга. Дорогая мебель, коллекция фарфоровых статуэток, серебряные туалетные принадлежности на столике и изящные часы в золоченом корпусе — все это утратило былое очарование.

Родители не желают ее видеть.

Когда Мерсеры вошли в дом, Макс уговорил Керсти сесть в седло — хотя ей нравилась эта маленькая смирная лошадка, но ездить верхом она не любила. В последний момент Нилл и Макс обменялись выразительными взглядами, но девушка не поняла их значения.

Обратная дорога в замок показалась ей бесконечно долгой.

Макс завел разговор о хозяйстве, но Керсти упорно молчала, и он тоже замолчал. Впрочем, чувствовалось, что поведение девушки очень его раздосадовало. В другое время она попыталась бы успокоить Макса, но сейчас у нее не было сил.

У конюшни он спешился и направился к башне.

Керсти молча смотрела ему вслед.

Поднявшись в свои комнаты, она тотчас же переоделась и, усевшись в кресло, надолго задумалась…

Наверное, ей не следовало принимать предложение Макса. Поселившись в замке, она надеялась обрести свободу, но в результате лишилась даже того, что имела, — возможности желать и верить, что желания эти исполнятся. Отныне ее ждет одиночество — она будет часами ждать любимого, которого никогда не сможет назвать своим.

За окнами сгущались сумерки.

Керсти грустно улыбнулась. С детских лет она любила темноту, сулившую уютный вечер в кругу семьи.

Впрочем, почему же ей нельзя иметь желания? Она желает, чтобы любовь оказалась сильнее предрассудков и чтобы родители простили ее и позвали к себе.

И все же надо кое-что забыть… Придется забыть сверкающие на солнце мыльные пузыри, улыбку Макса, его смеющиеся глаза… и глупые детские мечты про клуб для двоих…

В дверь осторожно постучали. Она была так поглощена своими мыслями, что не услышала шаги в коридоре.

В дверь снова постучали, на этот раз громче.

— Керсти! — позвал Макс и повернул ручку — Керсти по привычке заперла дверь.

Расставаясь с ней, он даже не взглянул на нее и не проронил ни слова. Так зачем же он сейчас явился? Чтобы поговорить?.. Или ему нужно что-то другое?

Она по-прежнему сидела в кресле.

— Керсти! Немедленно открой дверь!

«Макс, конечно же, не уйдет. Здесь, у себя дома, он имеет право делать все, что хочет».

Она со вздохом откинулась на спинку кресла. Интересно, разрешат ли ей вернуться на прежнюю должность? А если разрешат, то примут ли ее дома'.

Нет, нет и нет!

«Ты сделала свой выбор», — сказала мама.

— Керсти, открой! — Макс принялся молотить в дверь кулаками. — Черт возьми, открой немедленно!

Он пьян. Она поняла это по голосу.

— Черт бы побрал всех женщин! Открой, тебе говорят! Я сейчас выломаю дверь, и ты пожалеешь, что не открыла!

Керсти в ужасе замерла. Ей еще ни разу в жизни не приходилось сталкиваться с насилием.

— Я знаю, что ты там, Керсти, впусти меня!

Сделав над собой усилие, она проговорила:

— Уходи, пожалуйста.

— Что? Что ты сказала? Открой дверь!

— Макс, пожалуйста, уходи! — сказала она гораздо громче. — Я устала.

— Нам надо поговорить.

— Ты пьян. Я боюсь тебя.

— Боишься? — Он громко расхохотался. — Неужели боишься? Я твой лучший друг. Кроме меня, у тебя никого нет.

Теперь я отвечаю за все, что с тобой происходит, так что не надо портить со мной отношения.

Керсти промолчала.

— Ведь ты сказала, что согласна стать моей любовницей? — спросил он неожиданно. — Да или нет?

Она закрыла лицо ладонями.

— Ну что ж, моя милая Керсти, я пришел дать, тебе то, чего ты желаешь.

— Уходи! — Она поднялась на ноги. — Уходи к себе! Угрожать слабой женщине — это подло! Убирайся!

«Он ошибается, если думает, что я позволю ему воспользоваться ситуацией!»

— Как ты смеешь так со мной разговаривать?

Закрыв уши ладонями, она принялась раскачиваться и что-то бормотать себе под нос, как делала в детстве, когда не хотела слышать споры других детей.

Керсти не знала, сколько времени так раскачивалась, но, когда она наконец-то успокоилась и опустила руки, за дверью царила тишина.

Девушка на цыпочках подкралась к двери и прислушалась.

Ни звука.

«Наверное, Макс все-таки внял ее просьбе и ушел».

В комнате было холодно. Холодно и тихо. Он сказал, что она одна, что, кроме него, у нее никого нет…

Макс не мог ее обидеть. Он приходил, чтобы облегчить ее страдания.

Как же он ей нужен!

Дрожащими пальцами Керсти повернула ключ в замке и рывком распахнула дверь.

— Макс!

В коридоре никого не было.

Она направилась к его покоям, но, пройдя всего несколько шагов, остановилась. Макс стоял в дверях своей библиотеки и смотрел на нее.

— Прости меня! — закричала Керсти. — Я хочу с тобой поговорить.

В какое-то мгновение ей показалось, что Макс сейчас скроется за дверью, оставив ее в одиночестве. Но вот он провел ладонью по волосам и, немного помедлив, все-таки направился к ней. Он шел очень медленно, чуть пошатываясь; наконец подошел к Керсти, и она увидела, что волосы его растрепаны, а ворот рубашки расстегнут.

Неожиданно Макс покачнулся, но все же удержался на ногах. Взяв Керсти за руку, он взглянул на нее так, будто впервые увидел. Затем прошел в ее покои.

Умная женщина на ее месте ушла бы… если бы было куда уйти.

— Здесь холодно, — сказал Макс, когда она вошла в гостиную. — Что случилось с этим проклятым камином? — Плюхнувшись в кресло, он вытянул перед собой ноги.

Керсти умела разжигать огонь. Опустившись на колени; девушка затопила камин. Она надеялась, что Макс заснет — а потом проснется прежним Максом…

— Сапоги, — пробормотал он.

Керсти посмотрела на него с удивлением.

— Сапоги, — повторил Макс.

Керсти подошла к креслу.

— Сапоги на тебе, Макс.

— Ха! — Он подался вперед. — Думаешь, я этого не знаю?

Сними их!

Она часто и охотно помогала отцу снимать сапоги.

Но отец никогда не бывал пьяным и грубым.

— Быстрее, черт бы тебя побрал!

«Ты сделала свой выбор».

Сапоги Макса снимались не так легко, как отцовские. Они плотно обтягивали ногу, подобно тому как перчатка обтягивает руку. Керсти пришлось повозиться, но в конце концов ей все же удалось стащить сапоги.

— Ax… — выдохнул Макс и закрыл глаза.

Стараясь не шуметь, Керсти села в кресло, стоявшее напротив. Она надеялась, что Макс спокойно заснет. Но он вдруг закашлялся и, мотая головой из стороны в сторону, стал что-то бормотать… «Наверное, ему сделалось нехорошо от выпитого, а может, снятся кошмары», — решила девушка.

— О Господи! — Макс внезапно открыл глаза и уставился в огонь. — Неужели человек не имеет право быть свободным?

Керсти поняла, что вопрос обращен не к ней.

Выпрямившись в кресле, Макс долго молчал, пристально глядя на пламя, бушевавшее в камине. Когда он снова заговорил, его речь уже не казалась бессвязным бормотанием.

— Ты думаешь, что плохо только тебе одной. Ты жалеешь себя, а для меня у тебя не остается жалости. Но ведь это из-за тебя мне уже никогда не проснуться с миром в душе.

Из-за нее? Что он имеет в виду?

— Я проклят, навеки проклят! И я не могу ничего изменить, не оскорбив своих благодетелей. Если б не они, меня, возможно, уже не было бы в живых.

— Мне очень жаль. Могу ли я…

— Помолчи! — При каждом вдохе грудь его вздымалась.

Неожиданно он приподнялся и, окинув взглядом комнату, схватил фарфоровую статуэтку, стоявшую на столике. Запустив статуэтку в стену. Макс тотчас же схватился за вторую, а потом и за третью.

Керсти в ужасе закрыла лицо ладонями — она боялась взглянуть на осколки у стены.

Когда на столике ничего не осталось, Макс, тяжело дыша, снова опустился в кресло.

Керсти обхватила себя руками за плечи и закусила губу.

Макс же опять уставился в огонь.

Минуту спустя, собравшись с духом, Керсти вопросительно взглянула на него. Было очевидно, что Макс ужасно страдал.

— Я беседовал с отцом, — проговорил он. — Отец вызвал меня к себе — так он вызывал меня, когда я был мальчишкой.

И тут Керсти поняла, что ей хочется утешить Макса, хочется бросится к нему и обнять его.

— Он сказал мне, что я глупый романтик, — криво усмехнувшись, продолжил Макс. — Сказал, что я глупец, потому что не сумел отказаться от тебя. Отец заявил, что человек с таким детством, как мое, должен быть умнее.

Керсти вдруг почувствовала, что во рту у нее пересохло.

Сдержано сглотнув, она робко спросила:

— А что он имел в виду, когда говорил о твоем детстве?

Губы Макса по-прежнему кривились в усмешке.

— Разве я тебе никогда не рассказывал о моем раннем детстве? Кажется, действительно не рассказывал, хотя и доверял тебе. Мы с сестрой вместе пережили те дни… Если я сейчас тебе все расскажу, это не приведет ни к чему хорошему.

Так что не стоит рассказывать…

Макс внезапно умолк и достал из кармана сюртука серебряную фляжку. Отвинтив крышку, он сделал глоток и снова уставился на пламя, пылавшее в камине. Его длинные пальцы стиснули фляжку с такой силой, что побелели костяшки.

— Отец сердится на меня, — проговорил Макс каким-то странным голосом. — Он разочарован. Я не оправдал его доверия. Он требует, чтобы я отказался от твоих услуг и отправил тебя домой.

— Родители меня не примут, — прошептала Керсти. — Я спросила маму, хотят ли они, чтобы я вернулась, и она ответила «нет». Я им больше не нужна. Они говорят, что я их опозорила.

Макс ухмыльнулся.

— Значит, мы с тобой оба в незавидном положении. Мы разочаровали дорогих нам людей. Какая ирония судьбы! При этом мы не сделали ничего предосудительного. Я так и сказал отцу. Он поверил, что ты не можешь вернуться домой, но не поверил, что я не спал с тобой… в полном смысле этого слова.

Керсти невольно вздрогнула.

Не глядя на нее. Макс продолжал:

— Только помолчи, пожалуйста. Молчи — или я за себя не ручаюсь. — Он ненадолго умолк и вдруг выпалил:

— Я ненавижу себя! Ненавижу себя нынешнего! Но стал я таким благодаря тебе.

«При чем здесь я?» — подумала Керсти. Она провинилась лишь в том, что полюбила его, а это от нее не зависело. Но, даже любя его, она не сделала ни шага ему навстречу — он сам к ней пришел.

Макс приподнялся, чтобы снять сюртук, но, очевидно, передумав, потом опять откинулся на спинку кресла. Керсти взглянула на него вопросительно, но он, казалось, о чем-то задумался.

Одна… Да, Макс прав: она осталась одна. Если бы он обнял ее сейчас, если бы поделился своим теплом, своей силой…

Похоже, он забыл о ее присутствии.

По его словам, он пришел дать ей то, чего она желает. Она не так уж наивна и понимает, что он имел в виду: Макс пришел, чтобы сделать ее своей любовницей. В другое время близость с ним стала бы чудеснейшим моментом ее жизни. Но не сейчас — сейчас он в ярости.

Макс был дьявольски красив в своей белой льняной рубашке. В его растрепанных рыжеватых волосах вспыхивали яркие искры — отблески пламени, и такие же отблески плясали на темно-рыжей щетине, покрывавшей его щеки и подбородок.

Она хорошо знала этого мужчину и нуждалась в его силе.

О, если бы он обнял ее — крепко-крепко, чтобы стало трудно дышать!

Керсти знала, что отступать ей некуда. Пусть ее поведение считают предосудительным, но она сумеет справиться со своими новыми обязанностями, а заодно научится не обращать внимания на косые взгляды слуг и знакомых. Конечно же, к ней будут относиться с презрением, но выбора у нее нет.

Макс закрыл глаза; фляжку же по-прежнему держал в руке, у живота. Минуту спустя он заснул.

Керсти с облегчением вздохнула и, осторожно поднявшись с кресла, прошла в спальню. Там она взяла свою лучшую ночную рубашку — из белого ситца, с маленькими розочками, вышитыми по вороту. Вырез горловины — довольно широкий, чтобы можно было надевать рубашку через голову, — завязывался на тесемки из той же материи. Рубашка была необъятной, со множеством мелких складочек под кокеткой и с кружевом на манжетах. Это кружево извлекли со дна сундука, стоявшего у кровати Гейл.

Керсти сняла платье и надела ночную рубашку. Потом подошла к зеркалу, расплела косы и принялась расчесывать волосы, блестящими волнами рассыпавшиеся по плечам.

Несколько минут спустя она отложила гребень и задумалась: что же теперь?.. Взглянула на кровать. Если сейчас лечь, то Макс просто-напросто проспит до утра в кресле, а потом уйдет — с непременной головной болью.

Но она так нуждалась в утешении! Может, уговорить его лечь с ней, как в ту ночь? Он как следует выспится, а утром, если у него все же разболится голова, она за ним поухаживает.

С замирающим сердцем Керсти вернулась в гостиную.

Макс уже не спал.

Она растерялась. Не уйти ли обратно в спальню?

— Чем тебе помочь. Макс? Тебе плохо, ты должен отдохнуть.

Он склонил голову к плечу и окинул ее оценивающим взглядом. Ее обдало волной жара.

Керсти вспыхнула. «Может, соблазнить его?» — промелькнуло у нее неожиданно.

При мысли об этом она почувствовала головокружение.

Ей приходилось наблюдать, как женщины кокетничают с мужчинами, но она не решалась им подражать из страха показаться глупой.

Керсти улыбнулась и подошла к Максу.

— Пойдем, — сказала она, протягивая руку. — Ты разденешься и ляжешь в постель. У меня есть вода и мыло. Если хочешь, я тебя умою, а потом ты как следует выспишься.

Макс поднял брови.

— А ты, оказывается, соблазнительница! Даже в этой детской ночной рубашке и босиком! — Он подался вперед и приподнял подол ее рубашки, обнажив щиколотки. — Какие очаровательные ножки!

Она замерла, затаила дыхание.

Он еще выше приподнял рубашку.

— Красивые и крепкие — именно то, что Надо. Когда же ты меня ими обхватишь?

Керсти потупилась.

Макс засмеялся и поднес к губам фляжку. Он хлебнув, откинулся на спинку кресла и снова окинул взглядом стоявшую перед ним девушку.

— У тебя чудесные волосы, Керсти Мерсер, И ангельское личико. Невинная блондинка!

— Я не такая уж и невинная.

Это заявление еще больше развеселило Макса — он громко захохотал. Потом, сделав еще глоток, с отвращением посмотрел на фляжку — видимо, опустевшую. Отбросив ее в сторону, вопросительно посмотрел на девушку.

— У нас был ужасный день, — пробормотала она. — Сколько открытий… столько потерь…

— Да, пожалуй. Мои отец утверждает, что я буду счастлив, женившись на леди Рашли. Он назвал меня неблагодарным щенком, безответственным юнцом. — Макс закрыл глаза, но тут же снова их открыл. — Это я-то безответственный?! Отец сказал, что я обязан выполнить свой долг перед тобой, потому что именно из-за меня ты попала в такое затруднительное положение. И долг этот состоит в том, чтобы с особой строгостью и пристрастием обучать тебя всему, что знаю я сам.

— Да, я понимаю…

— В самом деле, малышка?

— Не сомневайся, я стану хорошей помощницей.

— Да, разумеется. А как насчет остального? Сумею ли я сделать из тебя хорошую любовницу? Ты поможешь мне в этом?

— Постараюсь.

— Постараешься? — Макс улыбнулся и поднялся с кресла.

Схватив девушку за руку, подвел ее к пылающему камину. — Свет и тень, — пробормотал он. — Как прекрасно!

Ему хотелось обнимать ее всю ночь Напролет, отгоняя демонов одиночества.

Она пристально взглянула на него.

— Ты ляжешь со мной?

Макс молча посмотрел ей в глаза, и Керсти показалось, что он читает ее мысли.

— Ты уверена, что я этого хочу? А может, тебе надо пробудить во мне желание?

О чем он? Уж не о том ли, чему ее научила вдова? Керсти сомневалась, что сможет это повторить — во всяком случае, так быстро.

Максу нравится ее тело. Она читала это в его глазах, она чувствовала это.

Вспомнив про ласки Макса, Керсти почувствовала, как груди ее наливаются жаром… Взявшись за плечики ночной рубашки, она сняла ее через голову и небрежно бросила на пол. Теперь она стояла перед Максом обнаженная.

Он окинул ее восторженным взглядом.

— Ты пойдешь со мной. Макс? — Керсти протянула ему руку. — Позволишь тебя утешить?

Макс молча кивнул. Взяв девушку за руку, он привлек ее к себе. Потом обнял за талию и уткнулся лицом в ее живот. В следующее мгновение его руки медленно скользнули по бедрам Керсти, и она в ужасе вскрикнула. Вскрикнула — и тихонько простонала;

— Не надо, Макс… Пожалуйста, не надо.

Он отстранился и поднял голову. Потом снова привлек девушку к себе и принялся целовать ее груди, осторожно покусывая соски.

Керсти схватила его за плечи, но он сбросил ее руки.

Осознав, что находится в его власти, она с любовью в голосе прошептала:

— Пожалуйста, Макс, не надо. Пойдем быстрее, в постели нам будет удобнее.

Он взглянул на нее и улыбнулся.

— А разве сейчас тебе неудобно?

— Мне нужно чувствовал, тебя рядом.

— Ах, прости, я отвлекся…

Макс опустился на колени и принялся целовать бедра девушки Одновременно он поглаживал и пощипывал ее груди.

Внезапно Макс выпрямился и подхватил Керсти на руки.

Она вскрикнула и запустила пальцы в его густые волосы. В следующее мгновение он забросил ее ноги себе на плечи и уткнулся лицом в ее лоно.

Девушка громко застонала — по всему телу растекался невыносимый жар.

Внезапно она вскрикнула и затихла в изнеможении.

Макс поставил ее на ноги, и Керсти, всплеснув руками, с трудом удержала равновесие.

Но уже в следующее мгновение ноги ее подогнулись и она, беспомощная, со вздохом опустилась на колени.

Макс внимательно посмотрел на нее и весело рассмеялся.

— А ты страстная, — сказал он. — Из тебя получится хорошая ученица.

— Обними меня, пожалуйста, — прошептала Керсти.

Он молча смотрел ей в глаза. Его холодный оценивающий взгляд задел ее самолюбие.

— Макс, ты ляжешь со мной в постель?

— Моей малышке не терпится приступить к обязанностям любовницы? — проговорил он, отступая на шаг.

— Прошу тебя, Макс!

Он подхватил с поли свой сюртук, надел сапоги и направился к двери. Неожиданно обернувшись, проговорил;

— Я очень рад, что ты меня ждешь. Но сегодня я не смогу принять твое приглашение.

Он улыбнулся и вышел из комнаты.

Глава 21

— Ну и порядки в этом доме, — проворчала вдова. — Я позвала вас обоих, потому что мне нужна ваша поддержка. Вы должны с самого начала присутствовать при разговоре, иначе я не выдержу.

— Успокойтесь, ваша светлость, — сказала Бланш Бастибл. — Успокойтесь, пожалуйста, вам нельзя так волноваться. Я же говорила, что с удовольствием прогоню эту… как ее зовут?

Герцогиня ударила в пол своей тростью, и Струан понял, что предстоит нелегкий разговор.

— Ее зовут мисс Уистерия, — проворчала пожилая дама. — Вы когда-нибудь слышали нечто подобное: Зинния, Далия и Уистерия — какой ужас! Родители, назвавшие своих дочерей такими именами, были либо сумасшедшими, либо очень недобрыми людьми. Познакомившись с мисс Далией и мисс Зиннией, я склоняюсь к последнему.

— А вы встречались и с Зиннией? — спросил Арран, сидевший в глубоком кресле. — Мне удалось побеседовать только с Далией. Я, кажется, рассказывал тебе об этой встрече, Струан. Она говорила о каком-то журнале и о семейных тайнах Россмара. При этом делала довольно странные намеки…

Мол, некоторые люди на самом деле совсем не такие, как кажутся. Она обещала сохранить все в секрете, если мы заставим Макса жениться на ней.

— Мисс Зинния тоже приходила сюда, — проговорила вдова, поудобнее устраиваясь на диване. — Приходила вчера, пока вы разъезжали по поместью «и падали с лошадей. Когда вы вернулись, была такая суматоха, что я решила подождать со своей новостью. По словам Зиннии, есть какая-то книга пли журнал… В общем, там имеются сведения о клубе под названием „Лига веселых джентльменов“. Какая глупость! Так вот, это как-то связано с последним королем, с Георгом IV, — с тем временем, когда он был принцем-регентом. Он перечислил в этой книге имена и порочные связи так называемых веселых джентльменов. Мисс Зинния намекнула, что кто-то из нашей семьи состоял в этой лиге, но кто именно, она не знает. Еще она сказала, что лига до сих пор не распущена и что один из Россмара, возможно, по-прежнему распутничает и…

— Я уже об этом говорила, — перебила Бланш. — Говорила и повторю еще раз: здесь наверняка замешан загадочный всадник. Возможно, он — неизвестный отпрыск рода Россмара и тот самый человек, который занимается… подобными делами.

Вдова с усмешкой взглянула на свою компаньонку.

— У Россмара нет неизвестных отпрысков. У тебя слишком богатая фантазия, моя милая. Так вот, Зинния сказала, что Макс не должен жениться на леди Гермионе, ибо эта дама собирается навлечь позор на нашу семью с помощью вышеупомянутой книги. Однако она, Зинния, сумеет предотвратить угрозу — после того как Макс на ней женится. Похоже, у нашего красавца целая толпа воздыхательниц, пусть и не слишком приятных. В любом случае… все это какой-то бред! Но эти глупые девицы все же могут доставить неприятности — ведь они наверняка будут сплетничать.

— Признаюсь, мне очень хотелось бы выяснить, кто смеет разъезжать по нашим землям, — проговорил Арран.

— Полагаю, он скоро исчезнет, — пробормотал Струан. Он повернулся к герцогине:

— Я согласен с тобой, бабушка. Все это бред, вернее — фантазии юных дам. Они шантажируют нас.

Арран засмеялся.

— Не забывай, что эти особы хотят выйти замуж за твоего Макса и явно ревнуют его к леди Гермионе. Кстати, Макс знает об этом?

Струан не рассказывал брату о своем последнем разговоре с сыном, однако поведение Макса очень его тревожило.

— Нет, я ему ничего об этом не говорил, — ответил виконт. — У него сейчас другие заботы.

— Да, верно, — кивнул Арран. Он чуть передвинулся в кресле и тотчас же поморщился от боли.

Бланш бросилась к зятю и пригладила его волосы. На сей раз она воздержалась от своих обычных замечании по поводу его старомодного «хвостика».

— Мой бедный мальчик! — проворковала она. — Слава Богу, наша милая Грейс не видела, как вы упали! Это было бы для нее страшным ударом, ведь у нее такие слабые нервы — У Грейс железные нервы. — Арран уклонился от рук тещи и вновь поморщился от боли. — Ваша дочь — самая разумная женщина на свете, — добавил он с улыбкой. — И самая нежная. Я благодарен судьбе за такую жену.

— Нежная? — переспросила Бланш. — Да, пожалуй.

— Ну что ж, давайте пригласим сюда эту мисс Уистерию, — предложил Струан. Ему хотелось выяснить отношения с Максом, но он не собирался уступать ни на йоту — Керсти Мерсер должна была покинуть Ив-Тауэр.

Бланш подошла к звонку вызова и дернула за шнурок.

— Герцогине нельзя волноваться, — проговорила она — Милый зять, скажите ей, пожалуйста, что все будет хорошо.

— Ах, какие пытки приходится терпеть ради любимой женщины — вздохнул Арран — Не беспокойтесь, мама. У нашей дорогой герцогини такие же крепкие нервы, как у вашей дочери…

Тут же появился Шанкс. Выслушав указания хозяев, дворецкий удалился. Вскоре он вернулся, и вместе с ним в будуар вошла молодая дама, очень похожая на своих хорошеньких и пустоголовых сестер. Но мисс Уистерия в отличие от Далии и Зиннии была светловолосой.

Гостья вышла на середину комнаты и остановилась, закусив губу и хлопая густо накрашенными ресницами. Арран с трудом удержался от стона.

— Ну что ж, — проговорила вдова, — не будем терять время на знакомство Мы знаем, кто вы такая. Единственный вопрос: чего вы хотите?

Губы гостьи растянулись в улыбке. На ее пухлых щеках обозначились ямочки.

— Кажется, у меня сейчас начнется жуткая головная боль, — пробормотал Арран.

— Не утомляйте нас, милая. Нам всем сегодня нездоровится.

— Вы маркиз. — Уистерия указала пальцем на Аррана и присела в реверансе. — А вы виконт. — Она снова присела. — А вот вы — вдовствующая герцогиня Франкоч. О, для меня большая честь — встретиться с вами, миледи! — Гостья присела в третий раз.

Бланш же не удостоилась приветствия.

— Я мисс Уистерия, — продолжила гостья. — Моя матушка была близкой подругой графини Грэбхем. Когда она умерла, графиня настоятельно просила меня переехать к ней.

Разумеется, я и слышать не хотела о том, чтобы разлучиться со своими сестрами, поэтому графиня взяла к себе и их Она заботится о нашем воспитании, но похоже, у нее ничего не получилось, верно?

Струан невольно усмехнулся.

— Не могу с вами не согласиться, — сказала Бланш Бастибл.

— Помолчи! — одернула ее вдова. — Итак, милая, зачем вы сюда пришли?

— Мне не хотелось бы начинать этот разговор, — Уистерия опустила свои густые ресницы, — но есть вещи, о которых просто нельзя молчать. Увы, жизнь жестока, и мне не так-то просто в ней устроиться.

Струан окинул взглядом наряд Уистерии. На ней было желтое платье, украшенное дорогими кружевами; из-под полей шляпки тоже выглядывали кружева.

— Порой тягостно терпеть доброту чужих людей, — заметил виконт.

Гостья указала на Струана пальцем.

— Вот, вы меня понимаете! А вообще-то будет лучше, если мы с вдовой поговорим наедине. Все-таки Макс — ее внук.

Воцарилось молчание.

Уистерия снова захлопала ресницами.

— Я что-то не так сказала?

— Вы не будете говорить с герцогиней наедине, — заявил Арран. — А мистер Макс Россмара — правнук ее светлости, сын ее внучки.

— О-о! — протянула Уистерия, с удивлением глядя на вдову. — Неужели вы такая сгорая?

Герцогиня рассмеялась.

— Очень мило! — воскликнула она. — Пожалуйста, объясните нам, что вас сюда привело, мисс Уистерия.

— При всех? — спросила гостья.

— Да.

— Но это касается именно вас, ваша светлость.

— Вот как? Надеюсь, это будет интересно. Уже очень давно обо мне не рассказывали ничего занимательного.

— Как хотите — Уистерия пожала плечами. — В общем, есть одна книга, вернее, журнал…

Струан тяжело вздохнул.

— Он был спрятан, но сейчас уже найден, — продолжила гостья. — Я знаю, у кого он находится, и могу его взять.

— Журнал? — переспросила вдова.

Бланш начала энергично обмахиваться веером.

— Это очень… неприятный журнал, не так ли? — осведомился Арран.

Уистерия многозначительно кивнула.

— О да, вы правы, неприятный. Может, мне все-таки не стоит говорить в их присутствии? — спросила она вдову.

— Говорите.

— Так вот, в этом журнале описывается ваша… бурная молодость.

Струан покачал головой и выразительно взглянул на брата. Было совершенно очевидно, что у дочери ближайшей подруги графини слишком уж вульгарные манеры.

— И ваши похождения в Лондоне, — продолжила Уистерия.

— Вот как?

— Да. Вы знаете, что я имею в виду. Мне трудно рассказывать такие ужасные веши…

— Очаровательно, — заметил Струан.

— Не смейтесь над старой женщиной! — нахмурилась Уистерия. — Тем более что ее репутация висит на волоске.

— Довольно! — закричала Бланш. — Я сейчас позову Шанкса и он выставит эту наглую особу!

— Тихо, — сказала вдова. — Сейчас мы услышим самое интересное. Пусть мисс Уистерия закончит.

Гостья изобразила оскорбленное достоинство и даже прослезилась.

— Поверьте, я не стала бы это делать, если бы не нужда.

Словом, вы были в близких отношениях с королем. Ну, что скажете? Думаю, вам всем захочется от меня откупиться.

— С каким именно королем? — спросила вдова, и все присутствующие — за исключением растерявшейся Уистерии — громко расхохотались.

Уистерия потупилась и пробормотала:

— Значит, у вас были такие же отношения со многими королями?

— Немедленно отвечайте на вопрос! — приказал Струан. — Вы слишком нас утомили.

— Разумеется, речь идет о сумасбродном короле Георге Третьем. Это было задолго до моего рождения, но я знаю, что они обычно встречались в Виндзорском дворце, в королевской спальне. И жена короля частенько принимала участие в этих забавах Ну как? Хорошая новость для светского общества?

Арран снова рассмеялся, но, взглянув на герцогиню, сразу умолк.

— Так вот… — Уистерия поджала губы, — я готова пойти на сделку.

— На шантаж, вы хотите сказать, — уточнила вдова, — Ваши условия?

— Такой девушке, как я, необходимо следить за собой. Мне требуется что-то постоянное. Леди Гермиона — не пара Максу Россмара. Я хочу, чтобы он женился на мне.


Макс вернулся в замок весь мокрый: ранним утром он промок под дождем, а потом, когда взошло солнце, обливался потом.

Покинув Керсти, он всю ночь бродил по болотам. А на рассвете взобрался на вершину самого высокого холма, чтобы отдохнуть и спокойно все обдумать. У него ужасно разболелась голова, и он решил, что впредь будет пить умеренно. Кроме того, ему следует держать себя в руках и научиться обуздывать свой гнев. Ведь до того, как Керсти поселилась в замке, он никогда так не напивался и не выходил из себя по пустякам.

Но, возвращаясь домой, Макс по-прежнему не знал, как вести себя с Керсти. В ушах у него звучал ее голос: «Угрожать слабой женщине — это подло!» Слова, сказанные из-за двери.

А потом «Прошу тебя, Макс!» Нагая и прекрасная, она предлагала ему себя, а он ее отверг.

В тот момент он не мог утешить ее так, как она заслуживала, и теперь презирал себя за это. Он не имел права дышать одним воздухом с этой милой девушкой. Ему надо вымолить ее прощение.

Проходя мимо ее покоев. Макс старался ступать как можно осторожнее. Конечно же, она еще не выходила из розовых комнат. Не выходила, потому что боялась с ним встретиться.

У своей двери Макс остановился. Если сейчас остаться в одиночестве, его замучают угрызения совести. Керсти так близко — а он не знает, как загладить вину перед ней!

Они оба оказались в безвыходном положении. Керсти ушла из семьи, уверенная, что ее родные никогда от нее не отвернутся. Но она ошиблась. Если же он ослушается своих близких, они ни за что его не простят — ведь он даже не связан с ними кровными узами…

Внезапно почувствовав, что проголодался, Макс повернул обратно и спустился в кухню. Миссис Мотт сердилась, когда хозяева вторгались в ее владения; Макса же она до сих пор считала шаловливым мальчишкой.

К счастью, миссис Могг в кухне не оказалось.

Едва лишь переступив порог. Макс услышал смех и хихиканье. А затем увидел служанок и слуг, обступивших горничную, сидевшую в кресле у очага. Заметив молодого хозяина, все умолкли. Горничная же вскочила на ноги и сунула в карман фартука какую-то книжицу.

Макс подошел к очагу и спросил:

— Кофе есть? А может, остался и кусок вчерашнего яблочного пирога?

Горничная, высокая темноволосая девушка, выступила вперед и ответила:

— Пирога нет, мистер Россмара, но есть свежий лимонный торт. Хотите?

Макс услышал сдавленные смешки и заметил многозначительные взгляды, которыми обменялись слуги. Должно быть, уже пошли слухи о его отношениях с Керсти. Пусть думают что хотят, главное, чтобы это не отразилось на ней. Бедняжка и так уже настрадалась.

— Скоро будет готово, cэp, — не дожидаясь ответа, сказала горничная. — Куда вам отнести?

— Спасибо, я сам отнесу. — Только сейчас он почувствовал аромат кофе. — Надеюсь, я не слишком вас затруднил?

В ожидании кофе и лимонного торта Макс расхаживал по кухне. Проходя мимо окон буфетной, выходивших в кухню, он заметил, что занавески задернуты неплотно. Макс остановился и, заглянув в одно из окон, увидел Шанкса и миссис Могг, сидевших рядом и читавших какую-то книжку. Время от времени они хлопали друг друга по колену и при этом посмеивались.

Макс нахмурился. Шанкс и миссис Могг вели себя точно влюбленные голубки! И откуда у слуг такая тяга к чтению?

Прежде он подобного не замечал…

— Мистер Россмара, все готово, — сообщила молоденькая горничная. — Пожалуйста. Может быть, все-таки…

— Нет-нет, я сам. Спасибо.

Макс взял поднос и вынес его из кухни. Потом поднялся по лестнице и вышел в коридор, ведущий в розовые комнаты. Макс постучал. Ответа не последовало, и он громко позвал:

— Керсти, это я, Макс! Пожалуйста, открой мне!

Позвав девушку еще несколько раз и не дождавшись ответа, он попробовал повернуть ручку и с удивлением обнаружил, что дверь не заперта. В гостиной царил идеальный порядок.

Было очевидно, что Керсти тщательнейшим образом здесь убрала.

«Вероятно, она убрала в гостиной и легла спать…»

Макс подошел к порогу спальни. Дверь была открыта.

— Керсти, это я, Макс. Я пришел просить у тебя прощения. Я вел себя ужасно глупо. Я тебя недостоин! Меня надо выпороть за подобное поведение.

Разумеется, она, не ответила. Наверное, устала от слез и переживаний.

Держа в руках поднос, он вошел в спальню и взглянул на кровать.

На покрывале — ни складочки. Спальня была так же тщательно прибрана. Керсти исчезла.

Может быть, она ушла к своим родителям — умолять, чтобы они ее простили? А может, пошла куда глаза глядят…

Но вскоре Макс обнаружил, что вся одежда девушки осталась в гардеробе. А старенькая потрепанная Библия в картонной обложке лежала на прежнем месте, у кровати Открыв один из ящиков комода, Макс увидел ночную рубашку, в которой Керсти была накануне вечером.

Макс взял поднос с тумбочки и, усевшись на эту же тумбочку, поставил поднос себе на колени.

Где же Керсти?

Она навела порядок в комнатах — и ушла…

Может, решила покончить с собой?

Макс не знал, откуда начать поиски. Он взял чашку кофе и осушил ее в два глотка. Потом съел огромный кусок торта — съел, почти не почувствовав вкуса, — и запил его второй чашкой кофе.

Керсти сейчас бродит где-то в одиночестве, а он ест лимонный торт и пьет кофе!

Оставив поднос в комнате, Макс бросился к лестнице и, быстро спустившись в холл, заметил Шанкса.

— Я могу вам чем-нибудь помочь, сэр? — спросил дворецкий, смущенно глядя на Макса; ему наверняка уже рассказали о том, что молодой хозяин видел его в буфетной.. — Может, вам что-нибудь надо, сэр? — снова спросил Шанкс.

— Хм… Нет, ничего не надо. Впрочем… Ты не видел сегодня утром мисс Мерсер.

Дворецкий наморщил лоб.

— Видел, сэр. Кажется, она пошла в ваш кабинет, — Спасибо, Шанкс.

Макс побежал по коридору. Остановившись у своего кабинета, он рывком распахнул дверь — и увидел Керсти, сидевшую за столом.

— Я чуть с ума не сошел — так за тебя волновался! — воскликнул Макс, закрывая дверь каблуком сапога. — Я думал, ты у себя. Потом решил, что ты ушла к родителям.

— Не кричите, пожалуйста.

Он уставился на нее в изумлении.

— Я занимаюсь делом, иначе люди останутся без жалованья, — пояснила Керсти.

На ней было старомодное коричневое платье. Впрочем, Макса удивило не платье — удивила прическа. Волосы Керсти были зачесаны назад и аккуратно собраны в пучок.

— И давно ты здесь сидишь? Ты слышала, как я проходил мимо твоих комнат?

— Я здесь с шести утра. Как вы проходили, я не слышала.

— Вот как? — Он взглянул на свои сапоги, потом снова поднял голову. — Ты плохо выглядишь. Ты не заболела?

— Я совершенно здорова, спасибо.

— Керсти, не лги мне: У тебя такие глаза, как будто ты только что увидела привидение.

— Как мило! Спасибо за комплимент.

— Ты никогда не делала такую прическу. Волосы зачесаны… как у старой девы.

— А я и есть старая дева, — заявила Керсти. — Если вы хотите привести себя в порядок, можете идти. Я одна справлюсь.

Макс пристально взглянул на девушку.

— Что ты сказала?..

— Я сказала, что справлюсь…

— Я не об этом. Ты считаешь, что мне надо привести себя в порядок? И ты вовсе не старая дева.

— Старой девой называют женщину, которая не замужем.

И хватит об этом. А что касается вашего внешнего вида… На вас та же одежда, что была вчера вечером. Вдобавок вы не бриты, не умыты и не причесаны. Вот я и подумала, что вам не мешает…

— Прошу вас, пойдемте со мной, мисс Мерсер.

— Я занята.

— Идем!

Она поднялась из-за стола.

— Куда идти? Я очень занята.

— Я твой хозяин. Пожалуйста, запомни это. И еще запомни: ты будешь делать то, что я тебе скажу.

Керсти потупилась. И тут Макс наконец-то понял: она изо всех сил пытается сохранить достоинство.

— Прости, Керсти. У меня была скверная ночь, — пробормотал он.

Она взглянула на него с усмешкой.

— Скверная ночь? Я вам сочувствую. Когда не выспишься, тяжело.

— Пожалуйста, заканчивай свои дела и приходи в мои покои.

— В ваши покои?

— Да, в мои покои. — Не дожидаясь очередного вопроса, Макс вышел из кабинета.

Но Макс не сразу отправился к себе. Поднявшись этажом выше, он подошел к окну в конце коридора. Ему хотелось немного здесь посидеть — отсюда открывался прекрасный вид на окрестности.

Макс уже собирался сесть на подоконник, но вдруг услышал какую-то возню, бормотание и женские стоны. Все эти звуки доносились из комнаты слева от него.

Странно. На этом этаже все комнаты нежилые… во всяком случае, считались таковыми.

Резко распахнув дверь. Макс крикнул:

— Не двигаться!

— О Боже! — раздался женский голос.

В следующее мгновение Макс увидел и саму женщину, вернее — ее поднятый кверху голый зад. Она стояла на кровати, упершись локтями в матрас. Сзади же пристроился Уилки; он был в одной рубахе.

Слуга откинул с лица волосы, но менять позу, похоже, не собирался.

— Не волнуйся. Ада, я все улажу, — сказал он, похлопав женщину по ягодицам.

Макс сразу понял, чем занята милая парочка, однако это зрелище нисколько его не возбуждало.

Женщина захныкала; она тщетно пыталась прикрыть груди руками.

Уилки же, взглянув на Макса, объявил:

— Ада — моя невеста! Вы, конечно, понимаете, как мы устали ждать свадьбы.

Ада охнула и снова застонала.

— Примите мои поздравления, — с улыбкой проговорил Макс. — Желаю вам долгой и счастливой супружеской жизни.

Он уже хотел уйти, но вдруг заметил на краю кровати раскрытую книжку Любопытство взяло верх, и Макс, осторожно приблизившись и взглянув на с границы, увидел рисунок — мужчину и женщину в такой же позе, как Уилки с Адой. Рядом с рисунком был помещен текст — очевидно, инструкция.

Макс покачал головой и вышел из комнаты Что творится с прислугой? И откуда у них эти странные книжки?

Глава 22

«Надо действовать очень осторожно, — говорил себе Струан. — Макс, наверное, у себя в покоях, спит».

Виконт знал, что прошедшей ночью ею сын ушел из замка и вернулся только на рассвете. Сейчас он собирался разбудить Макса и еще раз с ним поговорить. Арран же все время ворчал, выражая свое неудовольствие; маркиз полагал, что брат напрасно вмешивается в дела сына.

Виконт зашел в покои Макса, но там его не оказалось. В кабинете Макса тоже не было — Бланш Бастибл уже сообщила, что Керсти Мерсер сидит внизу одна.

Струан уселся за письменный стол в библиотеке Макса.

Как заставить сына отказаться от Керсти Мерсер? Как заставить его образумиться?

— Отец!

Струан вздрогнул от неожиданности. Он не слышал, как Макс подошел к порогу библиотеки.

— Ты ведешь себя недостойно, сын, — сказал Струан и тут же мысленно отругал себя за такое вступление.

— Спасибо, мне об этом уже говорили.

— Кто же?

Макс зашел в комнату и уселся в свое любимое кресло.

— Мне сказал об этом человек, мнение которого тебя не интересует.

Виконт промолчал.

— Отец, у тебя что-то важное? Если нет, давай отложим светские беседы на потом. Надеюсь, ты не сочтешь меня неучтивым?

— Напрасно ты думаешь, что мнение Керсти Мерсер меня не интересует. Ты ведь ее имел в виду?

Макс вскинул подбородок. Его зеленые глаза, казалось, превратились в льдинки.

— Я люблю тебя, сын. — «Да что это со мной? Говорю все, что думаю, совсем забыл про осторожность!»

Глаза Макса тотчас же потеплели, и Струан заметил, как дернулся его заросший щетиной кадык.

— Если гы еще несколько дней не побреешься, то превратишься в настоящего шотландца.

— Чтобы стать шотландцем, мало одной рыжеи бороды.

Впрочем, я в своей жизни столько раз перевоплощался, что теперь даже трудно вспомнить, кто же я на самом деле, верно, отец?

— До бала в Хэллоусе всего два дня.

— Знаю Я не хочу ехать, но придется. Однако ты ушел от ответа на простой вопрос. Это на тебя не похоже.

Струан пристально посмотрел на сына — Это был не простои вопрос. Это был крик твоей души, Макс. Я вижу, ты до сих пор не уверен в себе. Твое происхождение по-прежнему не дает тебе покоя.

— Ты ничего не знаешь о моем происхождении.

Струан знал, что когда-нибудь этот разговор произойдет, и удивлялся лишь тому, что он не произошел намного раньше.

— Мне известно, Макс, что ты родился в Лондоне. И что вы с Эллой — дети одной матери. Еще мне известно, что ты прекрасно управляешь поместьем. Я считаю тебя своим сыном, а остальное меня не интересует.

— Я твой сын, но не твоя собственность.

И в этом весь Макс — не уступит ни на йоту?

— Да, ты не моя собственность. Но ты должен меня уважать. Думаю, мне не стоит говорить о том высоком общественном положении, которое ты занимаешь благодаря родству со мной.

— Мы с тобой не родственники.

Струан воспринял эти слова как пощечину.

— Ты мой сын, — пробормотал он. — Я тебя усыновил.

— И все же мы не родственники.

— Зачем ты меня мучаешь? — проговорил Струан, повысив голос и глядя Максу прямо в глаза. — Я дал тебе все что мог! Я не делал различий между тобой, Эллой… и остальными детьми. Разве это не доказательство моей любви к тебе?

Макс встал и отошел к ближайшей книжной полке. Плечи его ссутулились.

— Все мои требования — тебе же во благо, — продолжал Струан.

— И все-таки я не могу считаться твоим сыном.

— Можешь. Ты мой приемный сын, Макс.

— Эдвард — твой законный наследник, — сказал Макс. — Только, пожалуйста, не думай, что я завидую младшему брату! Я просто констатирую факт. У нас с Эдвардом разное положение. Вы с мамой сделали все возможное, чтобы я не чувствовал этой разницы, однако она существует.

Что можно на это ответить? Отрицать очевидное бессмысленно.

— Но ты делаешь успехи, Макс. Мы с Арраном считаем тебя незаменимым. Ты станешь весьма состоятельным человеком.

— Знаю. Но я расплачиваюсь за это.

Струан поднялся из-за стола.

— Черт возьми, о чем ты? Как ты расплачиваешься?

— Я не свободен.

— Не свободен? Неблагодарный щенок! На твоем банковском счете крупная сумма. Ты богат. Что еще тебе нужно?

— Моя любовь к тебе делает меня зависимым.

Струан опустился в кресло и вцепился в подлокотники.

— Ты для меня больше чем просто отец, — продолжал Макс. — Мне надо было давно тебе это сказать, но мужчина должен скрывать свои чувства, не так ли?

— Я тебя этому не учил, — мягко возразил Струан. — Я сам человек откровенный.

— Но ты всегда скрывал свои чувства. Впрочем, я не осуждаю тебя за это. Ты сделал для меня все что мог, и даже больше. Если бы не ты, я сейчас в лучшем случае гнил бы в долговой тюрьме А мою сестренку Эллу продали бы какому-нибудь богачу. Тот позабавился бы с ней и вышвырнул на улицу. Один Бог ведает, что с ней сталось бы.

— Не будем ворошить прошлое, — сказал Струан. — Твоя сестра удачно вышла замуж и родила детей. У нее есть любящий муж, а у тебя скоро появится любящая жена.

— Нет. — Макс покачал головой — Муж Эллы богат и знатен, и она его любит. А леди Гермиона… Она меня абсолютно не интересует.

— Любовь придет со временем. Главное, что она из хорошей семьи.

— Породистая кобылка, — ухмыльнулся Макс. — Вы с матерью пытаетесь сделать из меня настоящего джентльмена.

Но даже женитьба на благородной леди не даст мне титула — Ты приобретешь положение в обществе, мой мальчик, а это уже немало. И если этот брак для тебя — жертва, то на такую жертву стоит пойти.

Макс кивнул и проговорил:

— Я все понял, отец. И забудем об этом разговоре.

— Ты сомневаешься в том, что мы с матерью тебя любим?

— Нет, нисколько не сомневаюсь.

— Значит, ты понимаешь, почему мы хотим, чтобы ты удачно женился?

— Понимаю, но особой радости не испытываю. Леди Гермиона не кажется мне привлекательной.

Струан нахмурился. Он полагал, что сумеет найти с сыном общий язык.

— Она красивая, Макс.

— Да, пожалуй. Но я не любитель подобной красоты.

— И у нее есть титул.

— Разумеется. Это всем известно.

— И она весьма образованная…

— Возможно.

Струан начал терять терпение.

— У тебя есть причины сомневаться в образованности этой дамы?

— Нет, но у меня также нет Причин верить в ее образованность. Нам с ней не доводилось беседовать на отвлеченные Темы.

— Что ж, это дело поправимое. Когда остальные члены Нашей семьи вернутся из Корнуолла, вы с леди Гермионой обвенчаетесь.

— Обычно мужчины сами выбирают себе жен.

Струан ожидал такого поворота.

— Обычно у мужчин из нашего сословия не такое прошлое, как у тебя, — проговорил виконт ровным голосом. — Давай поговорим откровенно, Макс. Ты не из их числа. Ради твоего же блага и нашею общею благополучия ты не должен совершать поступки, привлекающие внимание к твоему… необычному происхождению.

— К тому, что я спросил, которого подобрали на лондонских улицах, ты это хотел сказать? — спросил Макс.

— Ведь существует опасность, что кто-нибудь не воспримет всерьез такого человека, как я? Вам с Арраном это повредит, верно?

— Еще как повредит! — взорвался Струан. — Но этого не случится, потому что ты сделаешь так, как я тебя прошу. Понятно?

— Да, мне все понятно, — ответил Макс. Он снял сюртук и начал расстегивать рубашку. — Иными словами, я не могу обладать той женщиной…

— Не совсем так, — с улыбкой перебил Струан. — Тебе надо набраться терпения. У тебя будет все. Женившись на леди Гермионе, ты укрепишь свое положение в обществе, а потом заводи хотя десяток любовниц — никто тебя не осудит!

Макс сорвал с себя рубашку, не обращая внимания на посыпавшиеся на пол пуговицы. Струан невольно залюбовался его могучим торсом — Макс, когда-то тщедушный мальчик, превратился в красивого мужчину. Впрочем, в последнее время он совсем не заботился о своей внешности, и это очень огорчало Струана.

Раздосадованный этой мыслью, виконт отвернулся к окну.

И вдруг увидел на вершине ближайшего холма одинокого всадника на огромном вороном коне.

— Наш дозорный опять на посту, — проворчал Струан. — Я бы многое отдал, чтобы узнать, кто он такой и что ему нужно.

— Просто человек едет по своим делам, — отозвался Макс. — Он совершенно безобиден.

— Сомневаюсь, — пробормотал виконт. — Нам с Арраном он очень не нравится, но мы никак не можем его перехватить.

— Мне надо умыться, — сказал Макс. — И переодеться.

— Пора тебе завести камердинера, — заметил Струан, отворачиваясь от окна. — Твое стремление самому следить за собой представлялось похвальным, когда ты был моложе, но сейчас…

— Мне не нужен камердинер. Черт возьми, я хочу выпить!

— Так выпей, — сказал Струан. — Что тебе мешает?

— Ничего. Керсти не любит, когда я пью. Она…

Струан вздохнул.

— Вот мы и назвали по имени истинную причину наших разногласий.

— Разногласий? — Макс хохотнул. — Это не просто разногласия, это бедствие! Я пытаюсь подавить свои желания, а Керсти навсегда испортила отношения со своими родителями.

Струан снова встал.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он.

— Они отказались от нее, — Макс прошел в спальню, — и не желают иметь с ней ничего общего, потому что она их опозорила.

— Мы с Арраном знаем, что у них не все ладно.

— Говорю же тебе: родители от нее отказались. Считают, что Керсти сделала свои выбор и ей больше нет места в их доме. Они обвинили ее в… безнравственности, хотя она не совершила ничего предосудительного.

— Они не имеют права!.. — возмутился виконт. Впрочем, он понимал: у Мерсеров есть некоторые основания возмущаться поведением дочери.

Макс налил в кувшин воду и, намылив щеки, принялся сбривать с них щетину. Покончив с бритьем, пробормотал;

— Да, они не имеют права. Пока не имеют…

Струан подал ему полотенце.

— Не трогай эту девушку!

Макс обернулся к отцу. С его волос, лица и груди стекала вода.

— Что ты сказал?

— Я сказал, чтобы ты не трогал Керсти Мерсер.

Макс взял полотенце и начал вытираться.

— Но ты же сам недавно заверил меня, что я, как только женюсь, смогу завести любовницу.

— Но ею не должна стать Керсти Мерсер.

— Это мое дело.

— Арран убьет тебя, если ты скомпрометируешь эту девушку. Да я сам тебя убью!

— Значит, я буду дважды покойник.

— Не смей шутить! Мы уважаем это семейство.

— Они же простолюдины. Как вы можете их уважать?

— Прекрати! И вообще, что на тебя нашло? Ты говорил, что привел эту девушку в замок, потому что она умна и может стать хорошей помощницей, не так ли?

Макс отбросил в сторону полотенце.

— Я привел Керсти в замок, потому что меняле ней влечет.

И вы с дядей Арраном прекрасно об этом знаете.

— Но ты же утверждал…

— Я лгал. Меня влечет к ней так же, как тебя влекло к маме.

— Джастин здесь ни при чем!

— Почему? Потому что она — благородная дама, потому что ее имя не должно звучать, когда речь идет о плотской любви?

Струан приготовился к серьезному разговору.

— Значит, ты ее любишь?

— Да, и тебе это известно. Ты много раз говорил мне, чтобы я держался от нее подальше.

— А ты вопреки моим предупреждениям дождался, тогда я уеду в Корнуолл, и привел ее в замок.

— Совершенно верно.

Струан знал: его сын будет бороться. Он сам учил его добиваться поставленных целей, если эти цели для него важны.

А важнее Керсти Мерсер для Макса ничего не было.

— У меня есть выбор?

— Нет, Макс. Ведь ты хочешь не просто спать с Керсти Мерсер, ты хочешь на ней жениться, так?

Макс поджал губы, явно не желая отвечать. Однако Струан упорствовал:

— Ты решил добиться своего во что бы то ни стало?

— Да, отец. У нее не осталось никого, кроме меня. Я отвечаю за нее так же, как ты отвечаешь за меня и Эллу.

— Не сравнивай, черт возьми!

Макс взял из гардероба свежую рубашку.

— Ее будущее в моих руках.

— Ты не сделаешь эту милую девушку своей любовницей!

Макс молча надел рубашку и застегнул пуговицы.

— И не обесчестишь ее, ясно?

— Разумеется. Я тронут твоим вниманием к дочке фермера.

— Как ты смеешь надо мной издеваться? Ведь ты прекрасно знаешь, что я никогда не делил людей на сословия.

Макс заправил рубашку в брюки и расчесал влажные волосы.

— Так не забудь: через два дня в Хэллоусе бал, — сказал Струан. — Пожалуйста, будь любезен с леди Гермионой. К концу вечера я должен видеть, на чьей стороне твои симпатии, понятно?

— Вполне.

Струану очень хотелось запустить в сына какой-нибудь предмет, но он сдержался.

— Из этой ситуации есть выход. Макс. Помоги нам найти для Керсти подходящего мужа — человека воспитанного и образованного, но такого, который на многое не претендует.

— А я претендую на многое?

— Да. Мы с твоим дядей надеемся, что ты когда-нибудь займешься политикой. Этой стране нужен такой человек, как ты. Но об этом позже. Так ты поможешь нам найти для Керсти хорошего мужа? Чтобы он любил ее, заботился о ней и дал ей шанс проявить себя. Может быть, познакомить ее с пастором?

По моей просьбе на бал пригласили нового пастора Поттинджера. Этот молодой человек недавно приехал в наши места.

Он еще не женат, но духовный сан требует от него вступления в брак. Он был бы очень подходящим мужем для Керсти. — Струан оставил без внимания гневный взгляд Макса. — Ну что, ты мне поможешь?

Макс прошелся по комнате.

— Я сделаю все возможное, чтобы Керсти была счастлива, — сказал он. — Она этого заслуживает.


Керсти, стоявшая у приоткрытой двери, невольно подслушивала разговор Макса с отцом, и ее мучили угрызения совести. Она подошла как раз в тот момент, когда мужчины заговорили о пасторе Поттинджере. Керсти его однажды видела; до отвращения самовлюбленный, он совершенно ей не понравился.

Итак, Макс уже принял решение. Теперь она уже не нужна ему даже в качестве любовницы.

Ей хотелось куда-нибудь убежать и больше не появляться ему на глаза, но бежать было некуда. Накануне она долго думала об этом. Теперь замок стал ее домом — вернее, временным пристанищем. Потом она надоест своим хозяевам, и они отдадут ее кому-нибудь — так отдают сундук или старое кресло.

Собравшись с духом, Керсти прокричала:

— Мистер Россмара! Это Керсти Мерсер. Вы за мной посылали.

Но к открытой двери подошел не Макс, а виконт. Увидев Керсти, он пригласил ее в комнату.

— Входи-входи. Макс не сказал мне, что звал тебя. — Струан бросил взгляд в сторону спальни Макса. — Макс скоро выйдет.

— Спасибо, — пролепетала Керсти.

— Ну что ж… — Виконт с задумчивым видом заложил руки за спину; похоже, он забыл о том, что собирался сказать.

Макс вышел из спальни, надевая сюртук. Его волосы казались влажными, а на щеках и подбородке уже не было щетины.

— Думаю, ты меня поймешь, отец, если я откажусь помогать… — Увидев Керсти, он умолк.

— Разумеется! — Виконт от души расхохотался. — Пора отвести Керсти к вдове и миссис Бастибл. Они хотят преподать ей урок танцев. Старая герцогиня знает в этом толк.

С удивлением глядя на виконта, Керсти попятилась к двери.

— Пойдем, не бойся, — проговорил Струан. — Как я понял, ты не умеешь танцевать. А ведь в субботу тебе ехать к графине на бал.

— Я пришла к Максу, — в смущении пробормотала Керсти. — Он меня звал.

— Позвал, конечно же, для того, чтобы отвести тебя на урок танцев. — улыбнулся виконт. — Не беспокойся, мы тебе поможем. Девушка должна уметь танцевать, чтобы не скучать на балу. Тем более такая хорошенькая девушка, как ты. У тебя не будет отбоя от кавалеров.

Керсти еще больше смутилась.

— Я не собираюсь танцевать на балу.

— Вздор Ты будешь танцевать всю ночь напролет, как и остальные девушки. Макс будет ухаживать за своей невестой, но на бал приедут и другие молодые джентльмены.

— У меня нет невесты. Я еще не помолвлен, — пробурчал Макс.

Струан взял Керсти за локоть.

— Я провожу тебя в музыкальную комнату. Пойдем с нами, Макс. Нам понадобится твоя помощь.

Она слышала за спиной шаги Макса, но не смела оглянуться.

Они отправились в Ревелейшн-Тауэр, где жил маркиз.

— Я не смогу за два дня научиться танцевать. На балу я стану всеобщим посмешищем.

— Не станешь, — сказал Макс.

— Вот что… — Виконт повернулся к сыну. — Сходи-ка к герцогине. Посмотри, готова ли она. Приведи ее и миссис Бастибл в музыкальную комнату.

— Но…

— Делай, что тебе говорят, — перебил виконт.

Макс, не сказав больше ни слова, направился в покой герцогини.

Виконт и Керсти молча шли по коридорам и многочисленным переходам. Наконец девушка спросила:

— Эта часть замка, наверное, самая старая?

— Да, — ответил виконт. — Маркизу и его жене здесь очень нравится. Ты знаешь, что она художница? На ее картинах изображены люди без одежды.

Керсти ахнула.

— Без одежды? И вы видели эти картины?

— Видел. Это очень известные картины, правда, никто не знает, что их писала женщина. Маркиз обрадуется, когда мы придем. Он нам поможет, даже если не сможет играть на рояле. Признаюсь, танцор я неважный. Брат с удовольствием будет меня критиковать.

Наконец они поднялись по витой лестнице и вошли в просторный зал.

— Ты ведь еще не была в музыкальной комнате маркиза? — спросил виконт.

— Нет, — сказала Керсти, в восхищении осматриваясь; она впервые видела такую красивую комнату.

Отполированные до блеска деревянные полы были устланы темно-синими коврами, а на обшитых панелями стенах красовались чудесные гобелены. В центре зала стоял огромный рояль, и еще один рояль занимал почти всю оконную нишу. Маркиз сидел у окна и наигрывал одной рукой какую-то мелодию.

Керсти задрала голову; она долго любовалась высоким сводчатым потолком и позолоченной гипсовой лепниной — гирляндами из листьев и всевозможными музыкальными инструментами. Сложив перед грудью ладони, девушка снова осмотрелась; на сей раз ее внимание привлекли роскошные чехлы на креслах и камин из белого мрамора. На диванах лежали футляры для скрипок и для множества других музыкальных инструментов.

— А, Керсти, — улыбнулся маркиз, наконец-таки заметивший девушку. — Добро пожаловать! Какой приятный сюрприз…

— Она пришла на урок танцев, — громко объявил виконт. — Сейчас Макс приведет герцогиню и Бланш, и мы подготовим Керсти к ее первому балу.

Маркиз кивнул.

— Ты подобрал хорошие отрывки, Арран Пианист из меня никудышный, но ничего, придется вам потерпеть.

— Значит, учить Керсти танцевать? — проговорил неуверенно маркиз. — Но ведь она умеет танцевать…

— Вот как? — удивился виконт.

— Я видел, как лихо она отплясывала рил[5].

— Вряд ли на балу будут играть рил, милорд, — пролепетала Керсти. — Но я уже говорила, что не смогу за два дня научиться…

— Сможешь, — сказал маркиз. — Мы научим тебя нескольким танцам. Если же тебя будут приглашать на другие, скажешь, что ты уже приглашена, а когда заиграет музыка, улизнешь в столовую.

— Отлично! — воскликнул виконт. — Я сомневаюсь, что преподобный Поттинджер — большой любитель танцев. Но если он все же пригласит тебя, не отказывайся.

— Кто такой Поттинджер? — заинтересовался маркиз.

— Новый пастор. Его тоже пригласили на бал. Удачный жених для Керсти, как ты считаешь?

Керсти вспыхнула — виконт говорил это при ней!

— А вы знакомы с мистером Поттинджером? — спросила она.

Виконт улыбнулся.

— Пока нет, но обязательно познакомлюсь, а потом познакомлю его с тобой. Вот увидишь, он сразу в тебя влюбится!

«А я в него?» — хотела спросить Керсти, но тут дверь распахнулась и вошел Макс. с вдовствующей герцогиней на руках. Он подошел к дивану и, осторожно опустив на него старуху, помог ей сесть поудобнее. Чрезвычайно довольная происходящим, герцогиня похлопала Правнука по руке. Бланш Бастибл, вошедшая следом за Максом, опустилась в ближайшее кресло.

— Миссис Бастибл не знала, что у нас сегодня урок танцев, — сообщил Макс. — Она очень удивилась, когда я ей об этом сказал.

— Бланш страдает забывчивостью, — заявила вдова. — Но я-то помнила про урок. Давайте приступим.

— Ты нам больше не понадобишься, Макс, — заявил виконт, усаживаясь за рояль в центре зала. — С Керсти будет танцевать Арран, а ты займись своими делами.

— Нет, я останусь! — возразил Макс. — У дяди болит грудь. ему нельзя танцевать.

— Э-э… — Арран замялся — Ничего страшного, — вмешалась вдова. — На рояле может играть Бланш. Она умеет.

— Я давно не играла, — пробормотала миссис Бастибл — Не скромничай! — сказала герцогиня. — Садись и играй. Если что, Арран укажет тебе на ошибки. Партнером Керсти будет Струан, а ты. Макс, занимайся своими делами. До свидания.


Макс вышел из музыкальной комнаты и направился в Ив-Тауэр. Очевидно, отец боялся, что не сумеет женить его на леди Гермионе, потому и отправил «заниматься своими делами».

Макс вошел в кабинет и тотчас же направился к письменному столу Керсти. Опустившись на стул, он начал машинально выдвигать ящики — везде был идеальный порядок.

Откинувшись на спинку стула, Макс вытянул ноги и что-то задел каблуком сапога. Нагнувшись, он обнаружил старую доску парчизи, некогда принадлежавшую Элле, и еще какой-то небольшой предмет, завернутый в лоскут. Макс поднял находки и положил их перед собой. В лоскуте оказалась серебряная фигурка; причем голова дамы лежала отдельно от туловища, а внутри полой фигурки он обнаружил обрывок старого атласа. Очевидно, это одна из пропавших серебряных дам, решил Макс.

Отложив в сторону фигурку, он принялся рассматривать игральную доску. Странная доска… судя по толщине, даже не доска, а ящичек.

Причем необычно легкий.

Тщательно осмотрев находку. Макс утвердился в своих догадках — да, это ящичек!

Взяв нож для разрезания бумаг, Макс сунул острие в едва заметную щель и, подцепив крышку, приоткрыл ее.

Ящичек был пуст.

Может, он предназначался для хранения игральных фигурок? Может, из-за них доска — так ему помнилось — казалась тяжелой? Макс положил в ящичек найденную даму. Нет, для всех фрейлин в нарядных платьях здесь явно не хватало места.

Снова откинувшись на спинку стула, Макс задумался. Очевидно, и фигурки, и доска являлись тайниками Но что же именно в них прятали?

Эту доску Элла привезла с собой из Лондона много лет назад. Значит, ей наверняка известно, что было спрятано в игре парчизи.

Макс решил, что непременно напишет сестре — пусть объяснит ему, что это за тайник.

Положив доску и фигурку обратно под стол, Макс тяжко вздохнул… Против них с Керсти готовится заговор. Их хотят разлучить, им уже подобрали брачных партнеров.

Через два дня бал у графини Грэбхем. Времени в обрез, и надо срочно что-то предпринять.

Глава 23

Покачиваясь с пятки на носок, Мэри ждала, когда модистка закончит свою работу.

— Voila[6], — объявила Женевьева и, отступив на шаг, склонила набок голову.

— Она хочет сказать, что дошила? — спросила Мэри.

Керсти молча кивнула и, поблагодарив модистку, отпустила ее.

— Наконец-то! — воскликнула Мэри, когда Женевьева ушла. — А теперь давай снимем платье. Я причешу тебя и чуть-чуть подкрашу. Миссис Бастибл принесла краску и румяна.

— Нет-нет! — замахала руками Керсти. — Не надо меня причесывать. И краситься я не буду, спасибо. А платье… Но не надо его снимать.

Не обращая внимания на протесты девушки, Мэри принялась расстегивать крючки у нее на спине. Это голубое шелковое платье с мелкими складочками на лифе очень понравилось Керсти.

— У тебя осиная талия, — сказала Мэри. — Счастливая, тебе не нужен корсет! Керсти Мерсер, в этом платье ты просто фея! Только надо изменить прическу.

— Я не фея, — нахмурилась девушка. — И я не хочу менять прическу.

— Мне дала указания сама герцогиня, — заявила Мэри. — А миссис Бастибл ее, конечно, поддержала. Многие недолюбливают эту даму, но только не я. Со мной она всегда очень любезна.

Керсти дрожала от холода. Теперь она Осталась в сорочке, корсете и нижних юбках. Мэри подошла к туалетному столику и указала на табурет.

— Иди-ка сюда, сказочная принцесса. Я вспоминаю то время, когда прислуживала маркизе. Она приехала сюда молоденькой и хрупкой девушкой. Казалось, дунет ветер с болот — и унесет ее. Но характер у нее тверже, чем у иного мужчины.

— Она замечательная женщина, — согласилась Керсти, искренне уважавшая маркизу.

— Садись сюда, — сказала Мэри, снова указав на табурет.

Керсти со вздохом уселась перед зеркалом. — Тогда здесь жила Элла, нынешняя леди Авеналл. Брюнетка с изумительной золотистой кожей и карими глазами. Красавица!

— Знаю. Я ее видела. — Впрочем, сестра Макса Россмара не может не быть красавицей.

Мэри усмехнулась, и Керсти пожалела о Своих неосторожно сказанных словах.

— Я только хотела сказать, что они привлекательные…

— Да, конечно, — кивнула Мэри, принимаясь расчесывать волосы девушки. — Я рада, что Элла нашла своего Сейбера.

Он красивый мужчина, а шрамы, которые он так долго скрывал от жены, лишь добавляют ему обаяния, — Макс никогда не рассказывал мне о том, что случилось после свадьбы Эллы и виконта Авеналла. Говорили, будто вообще не было никакой свадьбы. Что же там все-таки произошло, ты не знаешь?

— Девлин Норт, — со вздохом произнесла Мэри. — Еще один красавец. Он влюбился в Эллу, как и многие другие мужчины, и попытался отбить ее у виконта. Любовь толкнула его на ужасные поступки. Он ранил виконта Авеналла и захватил его в плен, обвинив во всевозможных преступлениях. Но Элла боролась за мужа, и все закончилось хорошо.

Мэри взбила Керсти локоны и тщательно заколола их в нескольких местах. Потом украсила прическу белыми бутончиками роз из шелка, очень походившими на настоящие.

— Вот так, — сказала Мэри. — Ты у нас тоже красавица.

Керсти в смущении теребила розочки.

— Не трогайте, мисс, — одернула ее Мэри и чуть подкрасила девушке губы.

Керсти взглянула в зеркало и, изумленная, пробормотала:

— Действительно красиво.

Мэри засмеялась.

— Еще бы! Теперь украшения.

— Сначала я оденусь. — сказала Керсти.

Она поднялась с табуретки, и Мэри помогла ей надеть платье и застегнула крючки на спине. По-прежнему стоя перед высоким зеркалом и держась за плечо горничной, Керсти сунула ноги в туфельки, обтянутые голубым шелком — точно из такого же было сшито и платье. При каждом движении платье отливало разными цветами.

«Как жаль, что здесь нет мамы! — подумала девушка. — Она порадовалась бы, увидев свою дочку такой нарядной».

Нет, мама не стала бы радоваться. И отец тоже. Они сказали бы, что дочь позорит их, принимая такие дорогие подарки от чужих людей.

— Мне очень неловко, — призналась Керсти. — Как будто совершаю что-то дурное… и скоро все об этом узнают.

— Ты не совершаешь ничего дурного, — сказала Мэри и тут же нахмурилась, услышав стук в дверь гостиной. — Кто там? — крикнула она.

— Макс Россмара, — послышался голос.

Керсти схватилась за горло.

Мэри поспешила в гостиную.

— Нет! — выпалила Керсти. — Не впускай его, Мэри! — Она еще раз взглянула в зеркало. Открытые плечи и грудь, помада на губах… Мама назвала бы ее разодетой кокеткой.

— Входите, сэр! — крикнула Мэри.

Переодеваться было поздно — так же как и ссылаться на нездоровье.

Она видела, как Макс вошел — неотразимый в своем вечернем облачении.

— Идем, Керсти! — прокричал он из гостиной. — Прабабушка просила, чтобы я отвез тебя в Хэллоус.

Мэри хихикнула. Керсти на секунду закрыла глаза, тщетно пытаясь успокоиться, — и шагнула в гостиную.

Улыбка Макса померкла. Он в изумлении смотрел на Керсти.

— Ой! — воскликнула Мэри. — Чуть не забыли про украшения!

— Они ей не нужны, — сказал Макс. — Она сама как бриллиант. Но я принес для нее гарнитур.

Керсти в растерянности осмотрелась. Заметив веер, который ей передала вдова, она раскрыла его.

— Мне надо повторишь еще один урок — Керсти засмеялась. — К сожалению, я не умею разговаривать с помощью веера, но по крайней мере всегда смогу обмахнуться, если станет жарко Макс окинул взглядом платье девушки. Сам он был в черном сюртуке и в белом жилете, сшитом не из блестящего атласа, а из простой плотной ткани; его галстук был заколот золотой булавкой без камней.

Сунув руку в карман, Макс проговорил:

— Я решил, что ты должна появиться на балу в бриллиантах. Аквамарины тоже красивы, но они не для тебя. Можно я сам надену на тебя драгоценности?

Керсти не могла возразить — она лишилась дара речи.

Макс осторожно надел на нее бриллиантовое колье, затем похожий браслет на левое запястье, а потом и в ушах девушки засверкали крупные бриллианты.

Керсти судорожно вздохнула и подняла руку. Браслет сверкал и искрился на ее запястье.

— Вы глупец, Макс Россмара! Я не могу носить такие дорогие украшения. Сейчас же снимите их! Что скажут люди?

Он громко расхохотался. Керсти, вспыхнув, воскликнула:

— Мне нельзя это носить! Вы понимаете?

Макс продолжал смеяться. Мэри тоже рассмеялась.

— Вы оба сошли с ума! Почему вы смеетесь? — нахмурилась Керсти.

Она попыталась снять браслет, но Макс тотчас же взял ее за руку.

— О нет, дорогая. Чтобы принести тебе эти бриллианты, мне пришлось приложить усилия. Ты поедешь на бал в них.

Мэри благоразумно удалилась в спальню и закрыла за собой дверь.

— Что обо мне подумают? — спросила Керсти, оставшись с Максом наедине.

— Какая разница? Пусть думают что хотят.

— А что скажет вдова, кода увидит на мне другие…

— Шепни ей, что ты надела этот гарнитур по моей просьбе.

Она, конечно, женщина своенравная, но к таким вещам относится с пониманием.

Керсти решительно заявила:

— Я не поеду Мне нельзя появляться в таких драгоценностях.

— Карета уже ждет, Керсти, — сказал Макс. — Я привезу на бал самую красивую гостью.

Макс набросил на плечи девушки легкую шаль и протянул ридикюль.

— Ну, кажется, все. — Он подал ей руку.

Керсти, потупившись, молчала.

— В чем дело? — спросил Макс. — О чем ты задумалась?

Она подняла на него глаза.

— О том, как мы гуляли с тобой босиком по болотам. О том, как пахнут луговые цветы. — Она на секунду умолкла — И о том, как красиво переливаются на солнце мыльные пузыри.

— И еще о желаниях?

Керсти кивнула.

— Да, и о них тоже — Я хочу всегда быть с тобой, Керсти.

Она почувствовала, что краснеет.

— И ты это знаешь, правда? — Он пристально взглянул ей в глаза.

— Я знаю. Макс, что некоторые люди очень хотят нас разлучить.

Он провел по ее щеке тыльной стороной ладони.

— Я уверен: никто не сумеет разлучить нас. Ради тебя я готов обезглавить целые полчища драконов. И сделаю это, если понадобится. Я принял решение. Ты меня понимаешь?

Она промолчала.

— Ты понимаешь меня? — не унимался Макс. Он поднял ее руку, на которой сверкал бриллиантовый браслет. — Я купил еще и кольцо. И когда-нибудь ты его наденешь, Керсти.

Дай мне только закончить неотложные дела.

Кольцо? Макс говорит о свадьбе! Сердце Керсти затрепетало. Большой и сильный, он был настроен очень решительно. Но когда его родственники встанут плечо к плечу и напомнят ему о семейном долге, сумеет ли он их ослушаться? Она согласилась стать его любовницей и предлагала ему себя. Она стояла перед ним нагая, но он ее отверг. Значит ли это, что он хочет сделать ее своей женой, а не любовницей?

Макс привлек ее к себе и заключил К объятия. От неожиданности Керсти вскрикнула, но он тут же запечатлел на ее устах нежнейший поцелуй.

— Нам надо идти, — тихо проговорил он. — Я бы с удовольствием остался здесь, с тобой, но не хочу навлекать на наши головы гнев отца. Время от времени они с дядей намекают, что из меня получится влиятельный политик. Что ж, я докажу им, что они не ошибаются. Я добьюсь права самому решать свою судьбу.

Керсти улыбнулась.

Они вышли из комнаты, спустились вниз и подошли к карете, ожидавшей их у входа. Керсти думала, что увидит в карете родственников Макса, но, к ее удивлению, экипаж оказалась пустым.

Словно прочитав ее мысли, Макс сказал:

— Мы все сюда не поместились бы.

Макс усадил девушку в экипаж и сел напротив нее.

Минуту спустя кучер поднял лесенку, и карета покатила по тряской дороге. Керсти не знала, где именно находится Хэллоус, но знала, что до особняка графини несколько миль.

В тусклом свете фонаря Керсти не сразу заметила, что ее пышные юбки лежат у спутника на коленях. Когда же заметила, то попыталась их убрать, но Макс неожиданно нагнулся и, ухватив ее за щиколотки, с улыбкой проговорил:

— Не лишаи мужчину маленького удовольствия — целомудренного прикосновения к ножкам возлюбленной. Разве в этом есть что-нибудь предосудительное?

— Это неприлично, — нахмурилась Керсти. — Ведь ты прекрасно знаешь, что за такими прикосновениями обычно следует… продолжение.

— Вовсе нет! — воскликнул Макс в притворном негодовании. — Я мужчина, безупречный во всех отношениях! Неужели ты думаешь, что я воспользуюсь своей силой?

— Макс Россмара, вы были скверным мальчишкой… и остались все тем же мальчишкой.

Он до боли стиснул ее щиколотки.

— Макс!

— Помолчи.

— Как быстро у тебя меняется настроение! Я разозлила тебя? Сказала что-нибудь обидное?

Внезапно он еще ниже наклонился и, положив голову ей на колени, тихо проговорил:

— Утешь меня, Керсти. Мне необходимо твое утешение.

Ошеломленная этой просьбой, она положила руку ему на голову.

— Я всегда буду тебя утешать. Макс.

— Обними меня.

Керсти склонилась над ними и погладила его по волосам.

— Что случилось. Макс? Скажи.

— Я ненавижу этот мир В нем все искажено. В нем злоба и жадность неизменно торжествуют.

— А ты изо всех сил пытаешься исправить мир, — сказала она. — Но не забудь, что мы владеем лишь крохотной его Частью.

— Мудрая Керсти… — Он провел пальцами по ее ногам.

Керсти вздрогнула и, в смущении отвернувшись, пробормотала:

— Не надо. Макс. Это неприлично…

— Да, неприлично. — Он усмехнулся. — Зато очень приятно, не правда ли? — Макс снова принялся поглаживать ее ноги. — Какие волнующие ножки! Ты знаешь это?

— Нет, — ответила Керсти. — Откуда мне это знать? Но… признаюсь, твои прикосновения доставляют мне удовольствие Он поднял голову, чуть приподнялся, их губы слились в поцелуе Его ладони легли ей на бедра, и Керсти почувствовала покалывание в сосках.

Ей стало невыносимо жарко, она сбросила шаль, и Макс, склонившись над вырезом ее платья, принялся целовать ей грудь.

— О… Макс! — выдохнула она. — Прекрати, пожалуйста, иначе на балу я буду сама не своя. — Ей чудилось, что все тело ее объято пламенем.

— Ты уже никогда не станешь прежней. Теперь ты моя, любимая, — проговорил он с нежностью в голосе.

Тело Керсти было охвачено сладостным пожаром. Вдали уже показались огни.

— Макс, кажется, мы скоро приедем.

— Значит, мне надо поторопиться. — Он продолжал ласкать ее.

— Макс!

— Тише, милая. Не бойся, все будет хорошо.

Подавшись вперед, она обняла его за плечи.

— Любимая, — прошептал Макс, — расслабься. Отдайся своим ощущениям.

Керсти уже знала, что сейчас произойдет, и отчаянно стремилась к этому.

— Макс, а как же ты? Я хочу сделать тебе приятно.

— Я тоже этого хочу. И ты сделаешь мне приятно. А заодно расскажешь, кто тебя этому научил.

— О!.. — Ее захлестнула волна острейшего наслаждения.

Не в силах совладать с собой, она со стоном приподняла бедра.

— Ну, так кто же тебя научил?..

— Вдова.

Он на секунду прервал свои ласки.

— Герцогиня? Керсти, ты сошла с ума!

Обнажив ее грудь, он принялся осторожно покусывая соски. Потом, отстранившись, проговорил:

— Неужели вдова подсказала тебе, как надо ублажать мужчину, чтобы он потерял голову?

— Да, — кивнула Керсти. — Она сказала, что любовница должна этому научиться. Сказала, что это оградит меня от беременности до тех пор, пока вы с женой не заведете своих детей.

— Эта женщина не перестает меня удивлять… — пробормотал Макс, покачивая головой.

Глава 24

Гертруда провела свою молодость в борьбе с невзгодами, и это закалило ее характер. Несколько лег она добивалась благосклонности престарелого графа и в конце концов соблазнила его. Сначала он переспал с ней, а потом они обвенчались — бедняга в этот день был не вполне трезв и, очевидно, не соображал, что делает.

У старика имелись кое-какие сбережения, и после его смерти все досталось Гертруде. Но ей хотелось большего, хотелось стать по-настоящему богатой. И вот наконец такая возможность подвернулась.

Гертруде уже давно следовало спуститься в бальный зал — но нежданный гость приехал именно в этот вечер!

— И не смейте произносить мое имя, понятно? — Он пристально взглянул на графиню. — Не пытайтесь меня обмануть, мне известно, что к вам уже заезжал некий джентльмен. Именно он рассказал мне о вашей беседе, и я уже давно дожидаюсь, когда вы передадите мне компрометирующие…документы. Где они?

Графиня проверила застежку на своем браслете из бриллиантов и черного янтаря.

— Кажется, вы забыли условия нашего договора, милорд.

— Я никогда ничего не забываю, — заявил гость; он снова принялся расхаживать по комнате. — А вот вы, похоже, забыли, что перед вами человек, который поставил на колени многотысячную армию неприятеля. Меня не запугает алчная женщина. Мемуары престарелой куртизанки Харриет Уилсон — это полнейший вздор. Когда она попросила у меня денег, пригрозив опубликовать свой опус, я сказал: «Черт с тобой, публикуй!» Но журнал — совсем дело другое. Я не допущу, чтобы он стал достоянием гласности. Покажите мне его, немедленно!

— Это невозможно, — с невозмутимым видом проговорила Гертруда. — Журнал в надежном месте, но я не отдам его до тех пор, пока все упомянутые в нем джентльмены не примут мои условия.

— Проклятие! — воскликнул гость. — Став королем, он еще больше поглупел. А в регентах скучал, потому и не мог обходиться без развлечений. К несчастью, его письмо где-то затерялось… А ведь письмо следовало зачитать сразу после смерти короля, а не годы спустя Какая чудовищная халатность!

— Вы имеете в виду письмо, в котором рассказывается о журнале «Лиги веселых джентльменов»? — Гертруда наслаждалась своей властью над этим человеком. — Если не ошибаюсь, в письме даются некоторые указания членам этой лиги? Сколько же среди них знаменитостей! Замечательная шутка, не правда ли? Он хотел, чтобы вы все собрались и чтобы хронику ваших похождений прочитали вслух, строчку за строчкой. Кстати, о развлечениях. Вы ведь тоже любитель развлечься, а?

— Попрошу вас, любезнейшая, оставить свои домыслы при себе.

— Домыслы? Не забывайте, что я видела этот журнал. Весьма любопытные картинки! Ваш Принни был настоящим художником.

Гость покраснел.

— Я готов выплатить любую сумму.

Сердце Гертруды забилось быстрее. Вот слова, которые она хотела услышать! Осталось только надеяться, что Гермиона выполнит задание.

— Я свяжусь с вами в ближайшее время, и мы обо всем договоримся, — сказала графиня.

— Почему не сегодня?

— Я же вам сказала: вы не один. Я хочу заключить сделку сразу со всеми заинтересованными лицами.

— Сразу со всеми? Этому не бывать!

— Мы это еще обсудим, — сказала Гертруда.

— Проклятый Принни! Я понятия не имел о том, что он ведет журнал. Болван! Любитель глупых розыгрышей! Более того, он позволил какому-то уличному мальчишке украсть эти записи!

— Очень сожалею. — Гертруда изобразила сочувствие. — Но вам больше не о чем беспокоиться — журнал в надежных руках.

Сначала она хотела напрямую обратиться к Максу и предложить ему деньги за журнал, но потом передумала. Было очевидно, что молодой Россмара не из тех, кто участвует в подобных авантюрах. К тому же он вряд ли обрадовался бы, обнаружив, что она знает о его прошлом карманника из Ковент-Гардена.

И самое главное: Гертруда не желала раскрывать свою тайну — говорить, что была любовницей главаря воровской шайки. О, как же рассвирепел бывший хозяин Макса, узнав, что мальчишку увез виконт Хансингор! Господи, только бы Гермиона добралась до журнала! Возможно, ей удастся завладеть им уже сегодня. Во всяком случае, Гертруда пригрозила ей большими неприятностями, если этой ночью она не затащит Макса в постель.

— У вас сегодня бал? — спросил гость.

— Да. — В голову Гертруде пришла прекрасная мысль. — И я вас приглашаю, сэр. Вы, конечно же, знакомы с семейством Россмара и с вдовствующей герцогиней Франкот?

— Я слышал о них.

— Тогда не откажите в любезности…

— Ну что ж, — пробормотал гость, — в любом случае я не уеду отсюда до утра. Пожалуйста, предоставьте мне комнаты.

— Разумеется, милорд! У вас будут комнаты со всеми удобствами. Кого вы предпочитаете — брюнеток, шатенок, блондинок?

Гость криво усмехнулся.

— Какая наглость! Я просил вас приготовить для меня комнаты, а что касается остального… я сам об этом позабочусь.

Кстати, цвет волос ни имеет значения.

Глава 25

Их объявили как мистера Макса Россмара и мисс Керсти Мерсер. И тотчас множество любопытных взоров обратилось в их сторону. Причем Макс заметил, что на Керсти остановилось столько же мужских взглядов, сколько на нем — женских.

Он уже не один год с успехом ограждал себя от внимания молодых незамужних дам; более того, они его не очень-то интересовали. Однако Максу не понравилось, как смотрят на Керсти мужчины. Впрочем, он предпочитал не замечать собравшихся в Хэллоусе гостей.

Поднявшись по лестнице. Макс и Керсти вошли в бальный зал и, по-прежнему не расставаясь, принялись болтать о разных пустяках. Макс решил, что будет весь вечер танцевать только с Керсти — и наплевать ему на мнение гостей!

— А, вот и ты, мой мальчик! — услышал он голос вдовствующей герцогини. — Иди-ка сюда, Макс, иди сюда, мой дорогой. Где ты пропадал? Мы уже давно приехали.

Макс и Бланш переглянулись, и она ему подмигнула. Замечательная женщина!

— Добрый вечер, прабабушка, — сказал он. — Ты же знаешь, сколько к Хэллоусу подъезжает карет. Пришлось дожидаться своей очереди. Ты прекрасно выглядишь! Правда, Керсти?

Керсти грациозно присела в реверансе.

— Вы очаровательны, миледи. Серое вам к лицу.

Вдова раскрыла свой веер и принялась обмахиваться.

— Не надо мне льстить! Я слишком стара и в любом платье выгляжу просто старухой. Впрочем, меня это не волнует.

— Какая же вы упрямица! — заметила Керсти. Макс не переставал удивляться тому, как непринужденно она ведет себя.

— Ты права, — согласилась вдова. — Так ты считаешь, что этот цвет мне идет?

— Конечно!

— Хм. Пожалуй, мне стоит почаще надевать серое. К твоему отцу. Макс, пристали с деловыми разговорами и куда-то его увели.

— Неужели? Впрочем, ничего удивительного.

— Сегодня мой зять-рад, что у него сломаны ребра, — с добродушной улыбкой проговорила Бланш. — Он терпеть не может подобные увеселения.

— Особенно когда рядом с ним нет тети Грейс, — заметил Макс.

Он наклонился к прабабушке и объяснил ей, почему Керсти не надела аквамарины. Вдова нахмурилась, но все же утвердительно кивнула.

— А, Макс! — Расталкивая гостей, Гермиона бросилась к Максу. Приблизившись к нему, она положила руки ему на плечи. — Ты не представляешь, дорогой, как я рада тебя видеть! Мне противна вся эта суета, но с тобой я выдержу…

Макс попытался улыбнулся. Как же омерзительна эта шлюха! Даже в скромном платье она казалась ужасно вульгарной.

— Ты неотразим, милый Макс! Мне будут завидовать все дамы. Правда, миледи?

Вдова пробурчала что-то нечленораздельное.

— Добрый вечер, Керсти. — Гермиона повернулась к девушке. — Тебе, наверное, кажется, что ты попала в волшебную сказку? Ох, какое на тебе жуткое платье! Хочешь, я пошлю за своей горничной и она подберет тебе что-нибудь из моего гардероба?

Воцарилось неловкое молчание.

— А впрочем, — проговорила Гермиона, — оно не так уж плохо на тебе сидит. Я скажу моему кузену Хорасу, чтобы он пригласил тебя на танец.

Керсти по-прежнему молчала.

Гермиона замахала руками.

— Нет-нет, не надо меня благодарить! — воскликнула она. — Просто мне хочется, чтобы ты сегодня не скучала.

Вряд ли тебе еще когда-нибудь удастся побывать на таком балу.

Керсти смотрела на нее с сочувствием, и Макс, заметив это, немного успокоился.

А Гермиона продолжала весело щебетать. Она была в бледно-зеленом платье с воротом под горло, длинными рукавами и буфами на локтях. Из украшений — лишь нитка жемчуга на шее.

Пародия на девственницу!

Макс оценил столь хитрый ход, но все же усмехнулся; даже монашеское одеяние не могло бы скрыть истинную суть Гермионы.

Неожиданно к ним подошел Хорас; он низко поклонился пожилым дамам. Бланш — на ней было пышное розовое платье с бесчисленными розочками — жеманно улыбнулась ему.

Когда же он поцеловал ей ручку, она сделала вид, что вот-вот лишится чувств. Хорас улыбнулся и пригласил Бланш на танец. Затем, улучив момент, отвел Гермиону в сторонку и прошептал:

— После бала тебе придется вознаградить меня за труды, дорогая. Ты правильно сделала, что прислушалась к моему совету и надела это платье. А теперь постарайся изобразить невинность — если сможешь.

Гермиона фыркнула и отвернулась.

— А, вот и вы! — воскликнула графиня Грэбхем. На ней было роскошное черное платье и гарнитур из бриллиантов и черного янтаря. Даже ее вуаль была усыпана бриллиантами. — Вы самые желанные гости на этом балу. Мы очень рады, что вы приехали. И рады, что вы привезли малышку Керсти. Как мило! Веселись, дорогая.

— Спасибо, миледи, — сказала Керсти.

Грянул вальс, и Макс повернулся к своей спутнице.

— Кажется, этот танец тебе знаком, — проворчал он вполголоса.

Керсти хотела отказаться, но Макс обхватил ее за талию и увлек на середину зала. Сначала она нервничала и наступала партнеру на ноги; когда же освоилась, закружилась в объятиях Макса легко и изящно.

— Мне завидуют все мужчины в этом зале, — проговорил он с улыбкой. — Каждый из них мечтает тебя обнять.

— Молчите, Макс Россмара, — сказала Керсти. — Вы напрасно это сделали. Ваша прабабушка будет недовольна.

— Вряд ли. — Макс усмехнулся, заметив элегантного джентльмена; тот направлялся к креслам, держа в каждой руке по бокалу. — Мой отец сегодня неотразим. Кажется, он нас увидел.

— О Господи… — пролепетала Керсти — и опять споткнулась. — Отведи меня обратно и пригласи на танец леди Гермиону.

В этот момент Макс снова взглянул на отца и увидел в его глазах сочувствие. Струан Россмара знал, что такое безумная любовь к женщине. И знал, что его сын любит Керсти Мерсер.

— Макс, ты должен танцевать со своей невестой, — прошептала Керсти.

— Как тебе ее платье? — спросил Макс, еще крепче обнимая свою партнершу.

— Платье? Хорошее платье… Макс, не надо, на нас смотрят!

— Пусть смотрят. Мы великолепная пара.

— Ты слишком крепко меня обнимаешь.

— Скоро обниму еще крепче.

Керсти покраснела. Он склонился над ней и почувствовал цветочный аромат ее кожи.

— Макс, но на нас же смотрят.

— Пусть. — Он улыбнулся. — Ты красавица, и ты будешь моей.

Керсти опустила глаза и еще гуще покраснела.

Но они по-прежнему кружилась в вальсе и уже не замечали обращенных на них взглядов.

Наконец музыка стихла.

Макс замер на несколько мгновении, заглянул Керсти в глаза — и вздрогнул от неожиданности, услышав взрыв аплодисментов. Осмотревшись, он увидел, что нарядные гости — мужчины и женщины — превратились в восторженных зрителей. Макс с усмешкой поклонился и увел Керсти к креслам.

Усадив ее, спросил:

— Ты не хочешь пить? Я схожу за напитками. Что тебе принести?

Она потупилась и молча покачала головой.

— Значит, лимонад. Кто-нибудь еще хочет пить?

— Вот! — Герцогиня протянула Керсти бокал. — Муж моей внучки принес мне лимонад, а я терпеть его не могу. Очевидно, он полагает, что старухам нельзя употреблять крепкие напитки.

Керсти невольно улыбнулась.

Наконец, мысленно выругавшись. Макс повернулся к графине и леди Гермионе. Сделав над собой усилие, он улыбнулся, но они не ответили на его улыбку.

Макс окинул взглядом зал.

— Я вижу, Гермиона, твой кузен похитил миссис Бастибл?

— Кажется, он повел ее в столовую. — Гермиона неприязненно взглянула на Керсти. — Макс, следующий танец наш?

Он наморщил лоб — словно пытался что-то вспомнить.

Наконец сказал:

— Керсти, можно заглянуть в твою карточку? — Она протянула ему карточку, он раскрыл ее и воскликнул:

— Так я и думал! Керсти придется опять танцевать со мной.

Оркестр снова заиграл вальс, и Макс протянул девушке руку.

— Нам надо поговорить. Макс. — К ним подошел Струан. — Преподобного Поттинджера задержали дела, но он должен приехать. Я хочу познакомить его с Керсти, ведь ты…

— Мы не всегда добиваемся того, чего хотим, — бросил Макс, поспешно уводя Керсти.

— Макс Россмара, ты ведь сам говорил мне, что никто не одобрит наши с тобой отношения. Так зачем же ты устроил этот спектакль? Здесь собрались гости со всей округи, и сейчас все они смотрят на нас.

— Я танцую с женщиной, которую люблю. Я люблю тебя, Керсти, и ничего не могу с этим поделать.

— Не говори так, Макс.

— Почему? Ты меня не любишь?

— Ты знаешь, что люблю. Но у нас с тобой ничего не получится. Нам не позволят быть вместе. У твоих родителей совсем другие планы. Такому мужчине, как ты, нужна другая женщина. Зря мы все это затеяли. Я уйду, Макс. Я должна уйти.

Его душил гнев.

— Ты не бросишь меня!

— Ты не сможешь меня удержать.

— Не смогу? Посмотрим. И вообще — куда ты собралась уходить?

— Ты поможешь мне найти место в другом доме — там, где меня не знают.

— Нет.

— Макс, пожалуйста!

— Я… Боюсь, нас ждут неприятности другого рода, — проворчал он неожиданно. — Пришел твой брат. Не представляю, как ему удалось сюда проникнуть, но его надо спасать. Он прячется За пальмой, возле статуи, вон там…

Керсти повернула голову и действительно увидела Нилла.

Юноша делал вид, что ухаживает за пальмой, о которой говорил Макс. Некоторые гости уже обратили на него внимание и, удивленные, переглядывались.

— Что на него нашло? Зачем он сюда заявился? — прошептала девушка. — Это плохо кончится.

— Надо подойти к нему поближе, — сказал Макс. — Я думаю, Нилл просто решил проверить, как у тебя дела. Смотри, он улыбается. Ну конечно! Конечно, он обрадовался, увидев тебя. Керсти, улыбнись.

— А ты хитер! — Керсти улыбнулась. Откинув голову, она кружилась по залу в объятиях Макса. — Он все расскажет родителям. Господи, что они подумают? Наверное, подумают, что я продала душу дьяволу.

— Вовсе нет. Узнав, что я появился с тобой на балу, они поймут, как глубоки мои чувства к тебе.

Тут центр зала заполнили другие танцующие пары, и Макс потерял Нилла Мерсера из виду. Неужели он уже ушел? Что ж, наверное, убедился в том, что сестре ничто не угрожает. Теперь следовало подготовиться к разговору с отцом. Глядя на Керсти, Макс ликовал. Они давно дружат и давно любят друг друга. Он хочет на ней жениться. Что в этом плохого?

— Керсти, я хочу кое-что у тебя спросить.

Она заглянула ему в глаза и почувствовала легкое головокружение.

Внезапно музыка стихла.

Макс нахмурился. Что происходит? Ведь они танцевали совсем недолго.

Тут раздался барабанный бой, и гости, смеясь и перешептываясь, повернулись к оркестровому помосту.

На помосте стояла хозяйка бала. Явно довольная собой, графиня Грэбхем хлопнула в ладоши, и перед ней тотчас же появился слуга с подносом. Взяв с подноса бокал, графиня воскликнула:

— Шампанское всем моим друзьям! Сегодня у меня счастливый вечер!

Макс заметил среди гостей Бланш Бастибл и Хораса Хаббла. Они по очереди пили шампанское из одного бокала, и Бланш при этом хихикала. Было очевидно, что она пьет уже не первый бокал. Проклятый Хаббл!

— Пожалуйста, скорее! — закричала графиня. — Подайте всем шампанское! Я сейчас произнесу замечательный тост.

Как вы знаете, я живу здесь всего год, но очень благодарна вам всем за ту доброту, с которой вы относитесь ко мне, моим подопечным и, конечно, моим племяннику и племяннице. — Окинув взглядом гостей, графиня еще выше подняла свой бокал.

Макс увидел неподалеку одну из подопечных графини. Эта рыжеволосая девушка с обожанием смотрела на пожилого джентльмена в военной форме и при регалиях. Старик нетвердо держался на ногах, однако упорно пытался заглянуть в вырез платья своей собеседницы.

— Гермиона, подойди сюда, моя милая! Она идет! — графиня снопа окинула взглядом гостей. — Вы только посмотрите на этого ангела! Какое очаровательное и невинное создание, не правда ли? Но я не могу держать ее при себе вечно и сегодня с радостью объявляю о ее помолвке с Максом Россмара — вы все его знаете и любите. Макс, я тебя вижу. Иди ко мне!

Давайте же поднимем бокалы за наших влюбленных. Виконт Хансингор, вы присоединитесь к нам?

— Уходим отсюда, — прошептал Макс.

— Поднимись к графине, — сказала Керсти. — Пусть гости выпьют за твое здоровье.

— Нет.

— Иди же, иначе ты поставишь себя и всех своих родственников в неловкое положение. Иди, Макс.

— Нет.

— Если ты не пойдешь, я перестану с тобой разговаривать.

Взглянув на Керсти, Макс увидел, что она побледнела. Она действительно думала, что он хочет жениться на Гермионе!

Кто-то тронул Макса за плечо. Обернувшись, он увидел женщину, вызывающую у него отвращение.

— Какой сюрприз, не так ли? — спросила Гермиона. — Графиня любит устраивать спектакли. Я и не подозревала, что она собирается объявить о нашей помолвке. Улыбнись же, дорогой! Пусть все знают, как ты счастлив.

— Улыбнись, — пробормотала Керсти. — Я тоже улыбаюсь и сейчас подниму бокал. Так будет лучше. Макс, пожалуйста!

Воцарилась торжественная тишина. Но вскоре гости начали перешептываться. Керсти, стоявшая чуть в стороне от Макса, не смела поднять глаз.

Внезапно раздался женский визг, и тотчас же снова воцарилась тишина.

— Держите его! — закричал какой-то мужчина.

Нилл Мерсер с ножом в руке пробирался к Максу.

Гости вновь зашумели.

Макс, шагнув к Керсти, схватил ее за руку, но девушка вырвалась и бросилась к брату. Подбежав к нему, она обхватила его руками и что-то зашептала ему на ухо. Нилл в ярости мотал головой, но Керсти не отпускала его. Наконец юноша овладел собой и убрал нож в карман.

К брату и сестре уже направлялись несколько мужчин.

— Не трогайте их! — закричал Макс. Он знал: если с братом Керсти что-нибудь случится, она никогда ему этого не простит.

Держа сестру за руку, Нилл устремился к выходу.

— Пусть уходят! — закричал Макс. — Я сейчас выйду и все улажу!

Макс метнулся к выходу, но гости, уже утратившие интерес к сыну местного фермера, преградили ему путь к двери.

Вновь загремели барабаны, и Гермиона снова взяла Макса за руку.

— Раз вы ко мне не идете, тогда я сама к вам подойду! — воскликнула графиня и поспешила к племяннице и молодому Россмара.

В этот момент в зале появился виконт Хансингор. Он направлялся к сыну, но тут графиня закричала:

— Друзья, я предлагаю выпить за здоровье Макса и Гермионы, за их счастливый союз!

Глава 26

— Нилл, остановись немедленно! Куда мы идем?

Они выбежали из бального зала — Нилл по-прежнему держал сестру за руку, — спустились с парадного входа и подошли к сосновой роще. В тени ветвей стояла лошадка, которую ей подарил Макс.

Лошадка была взнуздана, но не оседлана.

— Нилл, давай поговорим, прошу тебя! Бегство — не выход из положения.

— Я заберу тебя из замка! Как он смеет над тобой издеваться?! Он сделал из тебя посмешище. Потанцевал с тобой на виду у всех, а потом переметнулся к своей невесте'.

— Макс не виноват. Так получилось.

— У него есть язык. И ноги. Он мог уйти с бала, но не ушел, потому что не желал уходить.

— Макс просто растерялся — так же как мы с тобой. Теперь ты поставил меня в еще более глупое положение. Все подумают, что я сбежала.

Нилл обхватил сестру за талию. Она начала вырываться.

— Мы не можем ехать без седла!

Но Нилл все же усадил сестру на лошадь. Потом сел сам позади нее. Керсти не сомневалась, что его сапоги касаются земли. Она слышала хриплое, прерывистое дыхание брата и чувствовала, как он дрожит.

— Вперед, глупая кляча! — закричал Нилл, ударив кобылку каблуками. — Вперед, я сказал!

Лошадка неспешно затрусила по тропинке, и ноги Нилла на мгновение взлетели вверх. Керсти знала, что брат впервые сел на лошадь. Ему не мешало бы взять у Макса несколько уроков верховой езды.

Только не плакать!

Эта сказка не могла закончиться по-другому. Что ж, надо жить дальше. Надо устраивать свое будущее.

В роще царила непроглядная тьма. Когда же они выехали на поляну, там оказалось не намного светлее. Луна пряталась за тучами и лишь изредка выглядывала из-за них. Надвигалась гроза.

— Проклятие, я убью их всех! — прорычал Нилл.

Он снова ударил лошадь каблуками, кобылка побежала чуть быстрее.

Девушка была в отчаянии. Ее младший брат совершенно не владел собой.

Вскоре Керсти поняла: они едут на север.

— Нилл, послушай меня, пожалуйста…

— Я не желаю слушать глупую девчонку! Ты влюбилась в человека, которому нужно только одно — переспать с тобой. Я убью его, так и знай!

— Ты не в себе, — сказала Керсти и попыталась вырвать у брата поводья. — Дай мне, Нилл, иначе мы свернем себе шеи.

Но брат был гораздо сильнее ее.

— Мы поедем туда, где он тебя не найдет.

— Куда именно? — спросила Керсти.

— Я отвезу тебя, а потом вернусь и убью его.

И тут Керсти по-настоящему испугалась.

— Если ты убьешь его, ты тем самым убьешь и меня, — проговорила она.

— Ты забудешь его. — Нилл закашлялся. — Встретишь мужчину — такого, как мы с отцом, — и будешь счастлива.

Господи, помоги мне исполнить мой долг!

Ехать без седла было очень неудобно. Керсти снова попыталась высвободиться.

— Пусти, Нилл, я спрыгну! Ты меня пугаешь!

Он придержал сестру одной рукой.

Послушная воле наездника, лошадка резко повернула вправо. Нилл выругался и опять схватил поводья обеими руками.

— Куда мы едем?! — закричала Керсти, цепляясь за руку брата. — Скажи мне, пожалуйста, Нилл…

— Не могу.

— Почему?

— Если я скажу, ты не успокоишься, все равно будешь вырываться.


«Они могли поехать только в одно место — домой, к родителям», — размышлял Макс.

— Вернись! — Струан шагал по конюшне следом за сыном. Лошади, стоявшие в стойлах, шарахались в испуге и громко ржали. — Ты оскорбил графиню и леди Гермиону. Мы должны вернуться и попросить у них прощения, сославшись на нервы… на что угодно.

Они возвращались в замок в одной карете, и всю дорогу Макс слушал увещевания отца, взывавшего к его «здравому смыслу».

— Я не хочу жениться на леди Гермионе. И я просил графиню не объявлять о помолвке. Она же решила, . что если сделать публичное объявление, то я покорюсь. Графиня ошиблась.

— Графиня — глупая женщина. Но ты виноват не меньше.

— Почему? — Макс прошел в кладовку и снял со стены свое седло.

Отец потянулся за другим.

— Ты выставил напоказ свои чувства к Керсти Мерсер. Ты танцевал как одержимый и привлекал к себе всеобщее внимание.

— Тебе не потребуется седло, — сказал Макс. — Отправляйся в свой охотничий домик и отдохни как следует. Утром нас наверняка будут осаждать гости из Хэллоуса и нам всем понадобится ясная голова.

— Я поеду с тобой. Ты мой сын, и я должен быть рядом с тобой. Несмотря ни на что.

Макс пристально взглянул на отца.

— Нет. Ты останешься здесь. Спасибо, но я сам знаю, что надо делать, и обойдусь без помощи.

— Но я хотел бы тебе помочь.

Макс не сомневался в искренности отца.

— Знаю. Твоя поддержка придаст мне сил. Но на моем месте ты поступил бы точно так же.

Виконт повесил седло на место и повернулся к сыну.

— Ты прав. Макс, я поступил бы точно так же Ради Джастин я мог бы вступить в любую схватку… и не принял бы помощи. Но я в последний раз прошу тебя остаться.

Макс отнес сбрую к своему коню и оседлал его.

— Макс…

— Нет. Признайся, ведь ты перестал бы меня уважать, если бы я остался.

Отец засмеялся.

— Сдаюсь! Мне страшно за тебя, но я тобой горжусь. Даже если бы я мог от тебя отказаться, Джастин никогда бы мне этого не простила.

Макс вскочил в седло и выехал во двор.

— Обещаю, что сделаю все как надо.

— Удачи! — напутствовал сына виконт.

Тучи окончательно поглотили луну, и вскоре на землю пролились первые капли дождя.

— Куда мы едем? — снова спросила Керсти, прервав долгое молчание. Кобыла по-прежнему бежала на север. — Пожалуйста, ответь мне. Уже очень поздно, а я не имею понятия, где мы находимся. Мне страшно, Нилл. Пожалуйста, выслушай меня.

Он промолчал.

Дождь с каждой секундой усиливался. К тому же поднялся ветер, косые струи промочили тонкое платье девушки, и пышные юбки стали липнуть к ногам. Они находились в пути уже часа два, но едва ли отъехали слишком далеко от Хэллоуса.

— Я убью его, — пробормотал Нилл.

Керсти откинула с лица мокрые волосы.

— Ты не в себе. Зачем ты меня похитил? Макс не сделал мне ничего плохого и ни к чему меня не принуждал.

— Если бы он не вскружил тебе голову заманчивыми обещаниями, ты бы уже давно была дома, с нами.

— Нилл, куда мы едем?!

Он натянул поводья, и лошадь остановилась.

Керсти осмотрелась вокруг, тщетно пытаясь заметить что-нибудь знакомое. Она промокла до нитки и замерзла.

— Нилл…

— Я не знаю, — проговорил он срывающимся голосом. — Я не знаю, где мы и куда едем. Просто на север, к морю. Говорят, мужчина может прокормиться рыбной ловлей. Мы уедем подальше от Кирколди и поселимся где-нибудь в тихом месте. Я буду работать и заботиться о тебе. Со мной тебе будет хорошо — не то что с ним. Ты забудешь нужду и позор. Я найду способ сообщить нашим родителям, что у нас все в порядке.

Сердце девушки сжалось. Она схватила брата за руки и прижала его ладони к своим щекам. С детских лет он мечтал ловить рыбу на севере. Она поцеловала его руки и сказала:

— Ты замечательный брат! Самый лучший! Пожалуйста, Господи, помоги нам благополучно выбраться отсюда! — «А уж я позабочусь, чтобы нам было хорошо», — мысленно добавила девушка.

Услышав топот копыт, она насторожилась.

— Нилл, кто-то едет. Нас выследили!

Топот приближался.

Юноша пришпорил лошадь. Та заржала, но не тронулась с места.

— Сиди тихо, — сказал Нилл на ухо сестре. — Может, он просто едет по своим делам и не заметит нас.

— Ты думаешь, это тот самый одинокий всадник? — спросила Керсти. Сердце ее гулко ухало. Пытаясь успокоиться, она сделала глубокий вдох.

И тут всадник заметил их. Пришпорив своего рослого коня, он прокричал:

— Керсти! Керсти, это ты?!

— Возвращайся в замок. Макс — закричала в ответ девушка. — Возвращайся в Кирколди! Мне не нужна твоя помощь! — Обернувшись к брату, она тихо проговорила:

— Все хорошо, Нилл. Вот видишь, я велела ему ехать обратно. Не бойся, он тебя не тронет. Молчи и ничего не предпринимай.

Нилл спрыгнул с лошади и сквозь зубы проговорил:

— Это ты помолчи. Я сам с ним потолкую.

В следующее мгновение Макс осадил своего огромного коня и что-то закричал, но Керсти закрыла уши ладонями — она не желала ничего слышать. В висках у нее стучало, и казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

— Ты приехал за нами? — Нилл злобно усмехнулся. — Ты опозорил Керсти перед всеми, лишил ее доброго имени — а теперь не хочешь отпускать?

— Замолчи, щенок! — Макс спрыгнул на землю. — Я мог бы выпороть тебя за то, что ты увез Керсти среди ночи, под дождем! Но если она заболеет, ты за это ответишь!

— Как ты нас нашел? — неожиданно спросил Нилл. — Как ты узнал, что мы поехали в эту строну?

— Я не обязан перед тобой отчитываться Но если уж тебе так интересно… У родителей вас не оказалось, но Роберт сказал мне, что ты всегда мечтал уехать на север и зарабатывать на жизнь ловлей рыбы. Потом я обнаружил, что кобыла Керсти исчезла. И конечно же, мне немного повезло. Впрочем, на этой лошадке вы бы в любом случае далеко не уехали.

Макс оттолкнул Нилла в сторону и протянул руки к Керсти.

— Не прикасайся к ней! — закричал юноша.

Но Макс уже подхватил ее и снял с лошади.

Нилл что-то кричал и размахивал руками.

Макс шагнул к своему коню и усадил девушку в седло.

— Ваши родители очень из-за вас волнуются, они места себе не находят. Мне пришлось удерживать Роберта, он рвался ехать со мной. Родители хотят знать, что с вами, Макс сунул сапог в стремя, но Нилл схватил его за плечо.

— В чем дело? — Макс обернулся. — Черт бы тебя побрал, Мерсер Отпусти меня, слышишь?

Нилл захохотал.

Услышав этот ужасный хохот, Керсти судорожно сглотнула и вдруг, почувствовав головокружение, не удержалась в седле и упала на каменистую землю.

И тотчас раздались вопли — Нилл с Максом покатились по земле.

— Прекратите! — Керсти вскочила на ноги. — Прекратите, я сказала Немедленно встаньте!

— Я убью тебя! — закричал Нилл.

В следующее мгновение во тьме что-то сверкнуло Керсти вскрикнула в ужасе — Нилл выхватил свои нож Макс успел перехватить его руку, но Нилл, навалившийся на противника. сдавил его горло другой рукой.

Макс захрипел.

— Нилл, отпусти его! — закричала Керсти. — Отпусти, слышишь?

Девушка бросилась к брату, но он, изловчившись, оттолкнул ее. Керсти снова упала на землю.

— Нилл.

— прошептала она, поднявшись на ноги.

Противники снова покатились по земле, но Нилл — Керсти заметила это — начал слабеть Макс вывернул руку, державшую нож, и лезвие медленно приближалось к груди юноши Керсти хотела закричать, но не смогла. Беспомощная, она молча наблюдала за происходящим.

— Брось нож — раздался голос Макса. — Я не сделал тебе ничего плохого, Нилл Мерсер. Мы всегда были друзьями. Брось нож.

Судорожно вздохнув, Керсти проговорила:

— Послушай его, Нилл.

Юноша молчал.

— Брось нож, — повторил Макс, еще крепче сжимая руку противника.

— Ладно, сдаюсь, — пробормотал Нилл.

Керсти с облегчением вздохнула.

— Слава Богу, ты внял голосу разума. — Совершенно обессилев, она опустилась на землю.

Макс встал и протянул Ниллу руку. Тот отверг его помощь, сам поднялся с земли… и вновь бросился на Макса с ножом.

Керсти вскрикнула — и тотчас же услышала крик Макса.

Он ранен Что с ним Наконец ему удалось оттолкнуть Нилла, и Керсти увидела, что щека Макса в крови.

— Умри! — завопил Нилл. — Сколько раз надо ударить тебя ножом, чтобы ты умер?

— Хочешь продолжить то, что начал в моих покоях? — спросил Макс, тяжело дыша.

— Мне надо было дождаться, когда ты уснешь. Тогда бы я тебя наверняка убил.

Они снова сцепились в смертельной схватке.

В конце концов Макс все же вырвал нож из руки Нилла и отступил на шаг.

— Что ты искал в моих комнатах?

— Ничего, — ответил юноша, вновь бросаясь на противника. — Мне ничего от тебя не нужно, кроме моей сестры. Но я видел человека, который рылся в твоих книгах.

Кровь заливала белую рубашку Макса. Скоро у него не останется сил…

— Прошу тебя, Нилл, если ты меня любишь, отпусти его! — взмолилась Керсти.

— Чтобы он продырявил меня ножом?

— Он не сделает этого.

Но Нилл не отпускал Макса. Он продолжал бороться, дожидаясь, когда раненый враг ослабеет.

Неожиданно юноша споткнулся, и Макс задел его руку лезвием ножа Нилл тотчас же отскочил и зажал рану другой рукой, пытаясь остановить кровь.

— Довольно! — крикнула Керсти. — Прекратите! Я сейчас перевяжу ваши раны. — Она задрала подол платья и принялась разрывать нижние юбки.

Услышав отчаянный крик, девушка подняла голову. Макс, раскинув в стороны руки, летел прямо под копыта своего коня.

Нилл же стоял, выставив вперед плечо — то, которым он и толкнул противника.

Макс рухнул на землю Конь в испуге заржал и взвился на дыбы — копыта могли в любой момент обрушиться на голову Макса.

Керсти зажмурилась и закрыла лицо ладонями.

— Убирайся отсюда! — неожиданно раздался крик Нилла. — Не лезь не в свое дело!

Девушка заставила себя открыть глаза и увидела еще одного коня, а на нем — всадника. Незнакомец схватил за поводья коня Макса и оттащил его в сторону.

Юноша снова бросился на своего противника, но всадник, внезапно наклонившись, ухватил его за ворот. Едва удержавшись на ногах, Нилл попятился к кобылке.

— Садись на лошадь и прочь отсюда, если хочешь дожить до утра, — проговорил незнакомец.

— Я не брошу свою сестру, — заявил Нилл.

— Не заставляй меня повторять. С твоей сестрой ничего не случится — слово джентльмена.

Нилл хотел возразить, но, заметив приближающегося Макса, молча уселся на лошадь. Несколько мгновений он медлил, затем натянул поводья и направил кобылку к югу, в сторону дома.

Керсти смотрела вслед брату, и по щекам девушки катились слезы.

— Позаботьтесь о своей даме, — сказал незнакомец. — И о себе тоже. Доброй ночи.

— Но куда же вы? — пробормотал Макс. — Мы с вами знакомы?

— Мне пора.

— Кто вы?! — закричал Макс. — Назовите свое имя, и я приеду, чтобы поблагодарить вас!

— Не стоит меня благодарить.

— Не стоит?.. Но ведь вы, возможно, спасли мне жизнь.

— Займитесь дамой. Я просто выполнил свой долг.

Незнакомец развернул коня и поскакал на север. Несколько секунд спустя он скрылся за пеленой дождя.

Керсти хотела перевязать рану Макса, но вдруг поняла, что у нее не хватит на это сил.

— Милая моя девочка, — пробормотал Макс, обнимая ее; — Возьми мой плащ, он мокрый, но все-таки защитит тебя от ветра. — Он снял с себя плащ и накинул его на плечи Керсти.

— Ты потерял много крови, — сказала она; — Поедем в охотничий домик твоего отца. Наверное, виконт там. Он поможет тебе.

Макс рассмеялся.

— Ты едва жива, но все же заботишься обо мне. Ох, любимая, я ужасно устал! Лечь бы прямо здесь, обнять тебя и ждать, когда нас найдут.

— А если мы умрем, не дождавшись помощи?

Он откинул с лица девушки тяжелые мокрые пряди. Поцеловал ее в лоб.

— Ну и что? Зато мы будем вместе.

— Ты начитался Шекспира!

Макс чуть отстранился и заглянул ей в глаза.

— Ты удивительное создание! Даже в такой ситуации ты не теряешься.

— Это только кажется. Макс.

Тут налетел порыв ветра, и в небе блеснула молния. — , — Тебе больше не придется страдать, — улыбнулся Макс. — Если, конечно, ты согласна жить с мужчиной, на лице которого наверняка останется уродливый шрам.

— Муж леди Авеналл весь в ужасных шрамах, но она все равно его любит.

— А ты меня любишь?

Керсти кивнула.

— Да, очень. И буду любить всегда. Ты завладел моим сердцем много лет назад, и с тех пор ничего не изменилось.

Он снова обнял ее.

— Открою тебе секрет. Тогда же, много лет назад, я понял, что ты не так глупа, как другие женщины. Я сразу тебя разглядел.

— Ты на редкость проницательный. Ну что, поехали? Твоя рана кровоточит.

— Рана — пустяки. Главное, что ты любишь меня, — Макс поцеловал ее в губы, — а я люблю тебя, Керсти Мерсер. Люблю больше жизни.

— Правда?

— Если бы не любил, разве стал бы я догонять вас с Ниллом? Я знаю: он проклинает меня за то, что я увел тебя. Будет нелегко наладить с ним отношения, но мы постараемся.

Керсти кивнула.

— Тебе самому нужно укрыться… — Она попыталась снять плащ, но Макс ее остановил.

— Керсти, ты действительно хочешь быть рядом со мной? Я не слишком самонадеян?

— Нет.

— Если мы обвенчаемся и заведем детей, ты будешь счастлива?

Сердце ее замерло.

— Пожалуйста, не надо об этом.

— Ты будешь счастлива? — настаивал он.

— Безумно!

— Я хочу, чтобы ты родила мне детей. Как странно… у меня впервые появилось желание стать отцом.

— Это бывает со всеми богатыми мужчинами. Вам нужны наследники.

— Нет… — Макс осторожно приподнял ее подбородок и поцеловал в губы. — Будь моей, Керсти, — прошептал он. — Навсегда. Скажи, что выйдешь за меня замуж.

Керсти снова кивнула; ее бил озноб.

— Что-то ты долго думала, — лукаво улыбнулся Макс.

Она заглянула в омуты его глаз. Он был мужчиной ее мечты.

Макс опустился перед ней на колени и взял ее за руки.

— Значит, ты будешь моей женой?

В небе зарокотало, и раздался оглушительный удар грома.

— Керсти…

— Спасибо, Макс. — Она улыбнулась. — Это большая честь для меня, но… я не могу выйти за тебя замуж.

Глава 27

Маркиз заглянул в столовую.

— Доброе утро. Как настроение?

— Спасибо, милорд, намного лучше, чем вчера утром, — ответила Керсти. — Я хорошо отдохнула.

Не правда. На самом деле она не находила себе места от волнения и усталости, но пыталась скрыть это. Вчера рано утром, после того как она ответила отказом на предложение Макса, они вернулись в замок и молча расстались. С тех пор она его не видела.

Маркиз вошел и налил себе чашку кофе. Потом подошел к буфету и принялся приподнимать крышки с блюд.

— Копченая рыба? Прекрасно!

Маркиз положил себе на тарелку рыбы, потом яичницу.

Керсти знала, что он уже завтракал: она заходила в кухню и видела, как Уилки моет посуду.

Усевшись за стол, Арран с улыбкой посмотрел на девушку.

— Как ты после… вчерашнего? — спросил он наконец.

— Ночью пришлось понервничать, — призналась Керсти.

Она имела в виду бал и то, что за ним последовало. — К счастью, я не заболела, хотя и провела столько времени на холоде и под дождем.

— А вот Макс заболел.

Она взглянула на маркиза, но тот отвел глаза.

— Мой брат, наверное, уже говорил с тобой об этом?

— Нет, я не видела виконта. Что с Максом… с мистером Россмара? Он простудился? Или у него воспалилась рана?

Маркиз вздохнул.

— Нет-нет. Рана заживет, а шрам сделает его еще более привлекательным в глазах женщин. Простуды тоже нет. У Макса крепкое здоровье. Но он не встает с постели и ни с кем не разговаривает. Уж не знаю, что между вами произошло.

— Совсем не разговаривает? — Керсти нахмурилась.

— Мы не добились от него ни словечка.

Странно. Проводив ее к замку. Макс туг же повернулся и пошел к охотничьему домику — там иногда жили его родители.

— Ему не надо было пить, — продолжал маркиз.

Керсти насторожилась.

— А он пил?

— Да.

Ей очень хотелось высказать свое мнение о тех, кто пьет, пытаясь забыться, но она сдержалась.

— Он еще скажет мне спасибо, — пробормотала Керсти.

— Что?.. — удивился маркиз.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Я говорю — он еще скажет мне спасибо.

Родители учили ее всегда быть честной.

— Скажет тебе спасибо за то, что ты отказалась стать его женой?

Керсти в изумлении раскрыла рот. Откуда он знает? Неужели Макс ему рассказал?

— А вот и ты, Струан! — Маркиз искренне обрадовался приходу брата. — А мы с Керсти как раз говорили о твоем сыне. О том, что он не встает с постели, отказывается есть и молчит, а вчера напился до бесчувствия.

— Вы действительно об этом говорили? — спросил Струан. Он налил себе чашку кофе и взял тосты. — Надеюсь, ты не сказал ничего такого, что могло бы расстроить Керсти? И вообще, жив он или мертв — это не ее дело.

Керсти взглянула на маркиза.

— Что-нибудь слышно о моем брате, милорд? — спросила она.

— Да, чуть не забыл… — Струан смутился. — Есть вести от твоих родителей.

— Хорошо, что все-таки вспомнил, — улыбнулся Арран.

— Прости, что сразу не сказал, — пробормотал виконт. — У меня голова идет кругом. Макс выпил столько бренди, что хватило бы на целую армию. Напился и впал в исступление. У него на устах только твое имя, Керсти.

— Так что же с ее родителями? — напомнил маркиз. — Ты сказал — от них есть вести.

— Что? — Виконт уставился на брата. — Ах да… Они передали, что у Нилла все хорошо. Но Макс… Мне страшно за него, ведь пьянство может превратиться в болезнь.

— Я знаю, — сказала Керсти. — Он обещал мне, что больше не будет пить.

Виконт пожал плечами.

— Наверное, он обещал это до того, как ты ему отказала.

— Скажите, а сейчас мистер Россмара пьян?

— Нет.

— Струан отрицательно покачал головой. — Сейчас он абсолютно трезв. Если ему еще дорога жизнь, то он вряд ли притронется к бутылке. Макс говорил мне, что спиртное для него как яд, что он напивается только от отчаяния.

— Это он вас попросил поговорить со мной?

— Нет! — в один голос воскликнули маркиз с виконтом.

Ничуть не смутившись, Струан сказал:

— Макс никогда «не простит нам, если узнает об этом разговоре. Но ты, конечно же, нас не выдашь. Однако он будет очень рад, если ты придешь в охотничий домик и скажешь ему, что он тебе небезразличен.

Сложив руки на коленях, Керсти проговорила:

— Я люблю мистера Россмара больше жизни, но никогда не скажу ему об этом. Мы с ним должны отказаться от подобных чувств.

Струан нахмурился.

— Пожалуйста, сходи к нему. Можешь говорить о чем угодно. Например, поздравь его с рождением второго сына в семействе его сестры. Теперь у Эллы и Сейбера одна девочка и двое мальчиков.

Керсти не знала, что Элла уже разрешилась от бремени.

— Я очень рада за них и надеюсь, что скоро увижу новорожденного. — Сердце ее болезненно заныло. Она мечтала родить Максу детей, но знала, что этим мечтам не суждено сбыться. — Мистер Россмара, наверное, тоже рад?

— Наверное, — кивнул Арран, — Правда, Макс не сказал по этому поводу ни слова, а ведь ты знаешь, как он любит Эллу.

— Она приедет сюда, как только оправится после родов, — сообщил Струан. — Элла не любит долго валяться в постели.

По ее словам, она слишком здорова, чтобы бездельничать, — с улыбкой добавил виконт. — Прошу тебя, сходи к Максу.

— Но зачем? Вы же знаете, что мы с ним не можем быть вместе.

— Ты слишком благоразумна, — сказал Арран. — Но сейчас нам надо прежде всего позаботиться о Максе. Он хочет тебя видеть. Кстати, ты очень помогла мне, когда разобрала корреспонденцию. Без тебя я бы не справился. Ведь Макс отлеживается в своей спальне…

— Очень плохо, что отлеживается, — ответила Керсти. — Нельзя решать личные проблемы в ущерб общим интересам.

Мистер Россмара поступает эгоистично, пренебрегая своими обязанностями. И все же, милорд… что именно вас беспокоит?

— Ты сама только что все объяснила. — Струан поморщился, сделав глоток остывшего кофе. — Ты сказала, что не следует забывать о своем долге.

Керсти вопросительно взглянула на виконта. Она не поняла, что он имеет в виду.

— Поговори с ним, — сказал маркиз.

— Похоже, он решил, что ты собралась уходить.

— Я никуда не ухожу!

Да и как она могла уйти?

— Мы со Струйном так ему и сказали, но ему нужно услышать это от тебя. И заодно узнать причину твоего отказа.

Щеки Керсти залились румянцем.

Наклонившись к ней, виконт спросил:

— Почему ты отвергла его предложение?

— Потому что мы с ним не пара. Женившись на мне, он в конце концов возненавидит меня, а я этого не переживу.

Струан пристально посмотрел на девушку.

— Возненавидит тебя? — переспросил он. — Этого никогда не случится. Но как же нам поступить?

Керсти молчала. Она не знала, какого ответа он от нее ждут.

— Может, заставить его подчиниться? — спросил виконт. — Или согласиться с любым его решением?

— Будем надеяться, — тихо проговорил Арран, — что Макс примет правильное решение.


По словам отца, новейший способ отучить человека от пьянства — это заставить пьяницу испытывать тошноту при виде спиртных напитков Ну что ж, его уже мутило, когда он смотрел на каминную полку своей бывшей комнаты — там, сверкая на солнце, стояли бутылки бренди. Это зрелище вызывало тошноту и спазмы в желудке.

Он не спал здесь уже много лет. Ложе было довольно просторным; в юности он сильно вытянулся, и родители поставили ему большую кровать с пологом на четырем столбиках. Слава Богу, все его игрушки хранились в соседней комнате — значит, ему не грозил гнетущий приступ тоски по ушедшему детству.

«Керсти отказалась стать моей женой… О Господи, сделай так, чтобы я заснул и больше не проснулся!»

Макс закрыл глаза в надежде уснуть навеки.

Во всем виновато бренди. Он начат пить — и уже не мог остановиться; без спиртного блаженное забытье отступало, и требовалась новая порция «лекарства».

Если бы Керсти была рядом, он поборол бы эту пагубную привычку. Она и отец помогли бы ему.

Но ее никогда не будет рядом.

— Милый Макс, можно войти?

Он решил, что голос леди Гермионы ему просто почудился. Но тут она склонилась над его постелью и положила ему на лоб руку в перчатке.

— Какого черта… — Он осекся. Стоит ли себя утруждать?

Эта женщина так поглощена собой, что даже забыла снять с руки перчатку.

— Знаю, ты не хочешь меня видеть, — проворковала она. — Не хочешь, потому что я тебе совсем не нравлюсь. Но пожалуйста, не гони меня. Я хочу за тобой поухаживать.

Это ему наказание за пьянство!

— Прости меня, Макс. Я думала только о себе и не замечала, что ты несчастен. Тебе нужна терпеливая женщина, которая будет мириться со всеми твоими прихотями.

О Боже, скорее бы она ушла!

— Скажи мне хотя бы одно доброе слово, и я буду хранить его в сердце до конца своих дней, вспоминая тебя в монастыре.

Уголки его губ дрогнули, но он все же удержался от смеха — Я решила уйти от мирской суеты, — продолжала Гермиона. — Решила укрыться в тиши святой обители и молиться за тебя, дорогой Макс.

— Ты очень добра, — сказал он, закрывая глаза.

— Отдыхай. А я буду сидеть здесь и смотреть на тебя.

— Полезное занятие, — пробурчал Макс. — Я хочу спать и предпочитаю делать это в одиночестве. — Последняя часть фразы прозвучала двусмысленно, но он надеялся, что Гермиона этого не заметит.

— Макс, ты кривишь душой. — Она тихонько засмеялась.

Все-таки заметила!

Макс по-прежнему лежал с закрытыми глазами. При этом пытался дышать ровно и глубоко.

Так прошло несколько минут.

Ни звука.

Он чуть разомкнул веки. Гермиона внимательно за ним наблюдала.

Наконец, решив, что Макс заснул, она отвернулась и на цыпочках вышла из спальни.

Макс ухмыльнулся, но тотчас же нахмурился. Из соседней комнаты донеслись какие-то странные звуки.

Он приподнялся, прислушался. Было очевидно, что гостья, стараясь не шуметь, что-то ищет.

Макс осторожно спустил ноги на пол. Сделанная на совесть кровать даже не скрипнула. В ночной рубашке (эту рубашку он видел впервые и не помнил, как ее надевал) он подкрался к двери и заглянул в щель. Здесь, за дверью, когда-то была его детская, потом — классная комната.

Леди Гермиона наконец-то сняла перчатки. Более того, она закатала рукава и подняла юбки, завязав их узлом, чтобы не мешали.

Стоя у двери. Макс наблюдал за гостьей. Она осматривала его старые книги — одну за другой снимала их с полок, быстро пролистывала и ставила на место. Макс видел в профиль ее сердитое пунцовое лицо. Потом Гермиона подошла к большому комоду с игрушками и принялась изучать его содержимое, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону. Она не притрагивалась к игрушкам — очевидно, боялась разбудить человека, за которого собиралась молиться до конца своих дней.

— Вы что-то ищете, миледи? — вежливо осведомился Макс. — Вам помочь?

Дама вздрогнула и схватилась за сердце.

— Больше никогда так не делай! — закричала она, хватая ртом воздух. Но тут же, пытаясь улыбнуться, добавила — О Боже, как ты меня напугал, милый Макс! Я думала, ты спишь.

— Охотно верю.

— А я туг разглядывала твои детские вещи, любимый.

Он молча кивнул.

Гермиона указала на комод.

— Твои игрушки… Как это трогательно! Ведь к ним когда-то прикасались твои детские ручки! — Она тяжко вздохнула. — Прости, что я тебя потревожила, дорогой. Ложись, спи. Я сейчас уйду.

— До свидания.

— До свидания, любимый. — Гермиона попятилась к выходу. — Надеюсь, мы скоро увидимся. Я буду за тебя молиться, Он тоже будет молиться — о том, чтобы она забыла к нему дорогу.


В конце концов Максу надоело валяться в постели. Можно пролежать здесь вечность, посылая Керсти мысленные призывы, но все равно ничего не добьешься.

Утро кончилось, наступил день. Макс отказался от ленча, который ему принесла Мэри. Эту горничную наверняка подослал в охотничий домик-отец — дабы иметь в ее лице надежную шпионку.

В дверь тихонько Постучали. Макс вздрогнул от неожиданности. Увидев же румяное лицо и пухлые губы Хораса Хаббла, удивился еще больше. Гость бочком протиснулся в спальню.

— Не возражаете, если я войду, приятель? — спросил он.

Притворяться спящим бессмысленно — ведь их взгляды уже ветре г ил и сь.

— Только ненадолго, — отозвался Макс. — Я очень устал.

— Разумеется. Ого, как вас исполосовали! — Хорас шагнул к кровати и принялся разглядывать щеку Макса. — О Боже… — пробормотал он наконец. — Чуть ниже — и вы могли бы улыбнуться горлом. Зарезали бы вас, как барашка. Да, неприятная отметина.

— Спасибо за комментарий, — съязвил Макс. Он уже смотрелся в зеркало, но не очень-то огорчился. — А вот леди Гермиона, кажется, вовсе не заметила, что мне чуть не отрезали голову Хорас промолчал. Деликатно откашлявшись, он приложил к уголкам рта носовой платок.

— Надеюсь, вы пришли не только для того, чтобы убедиться в моем добром здравии? Кстати, я прекрасно себя чувствую.

Просто лежу и отдыхаю.

— Вы правы. Я пришел, чтобы поговорить о моей бедной кузине Гермионе.

Макс молча ждал продолжения.

— Видите ли, поползли слухи. — Хорас выразительно взглянул на Макса. — О том, что случилось, знает уже вся Шотландия. А также Англия и Ирландия.

— Да, слухи… — пробормотал Макс, — Я рад, что вы со мной согласны, — сказал Хорас. — Предлагаю обсудить этот вопрос по-деловому. Договоримся о цене и разойдемся по-хорошему.

— О какой еще цене?

— Вы должны заплатить за унижение моей дорогой кузины. Вы опозорили невинную малышку перед всем светом.

— Неужели перед всем? — удивился Макс. — По-моему, речь шла только о Шотландии, Англии и Ирландии.

— И разумеется, об Уэльсе, — добавил Хорас. — Кузине понадобятся немалые деньги, чтобы привлечь состоятельного джентльмена — ему придется, не обращая внимания на сплетни, должным образом содержать нас… то есть ее.

— Если она будет хорошо обеспечена, ей уже не понадобится состоятельный джентльмен.

Хорас нахмурился.

— На что вы намекаете?, Гермиона мечтает выйти замуж, родить детей и посвятить себя семье. Но к сожалению — и вам это известно, — девушка не может найти себе достойного мужа, если она бедна. Я уверен, что вы позаботитесь о приданом для моей Гермионы — ведь вы ее публично опозорили.

Макс усмехнулся, — Видите ли, я и рад бы последовать вашему совету, но леди Гермиона, да спасет Господь ее ангельскую душу, уже была у меня.

— Что?.. — Хорас окинул взглядом комнату, словно ожидал увидеть Гермиону за каким-нибудь комодом. — Эта потаскушка меня опередила! Я хочу сказать… она уже приходила сюда?

— Да. — Макс, чуть приподнявшись, сложил на груди руки. — А что, разве она не сообщила вам о своих планах?

Хорас насторожился.

— О каких планах?

— Ну как же… Она ведь собирается покинуть мир грешников и уйти в монастырь, чтобы там молиться за меня до конца своих дней.

Хорас замер, выпучив глаза. Он так долго молчал, что Макс даже приподнялся на локтях, чтобы получше разглядеть Гостя — тот являл собой довольно любопытное зрелище.

Очнувшись наконец, Хаббл направился к двери. Он ушел не попрощавшись.

Макс повалился на подушки и, усмехнувшись, уставился на полог кровати. Разговор с Хорасом Хабблом позабавил его.

Тут к нему опять заглянула Мэри и, не удержавшись, сообщила:

— Мисс Керсти переживает за вас, сэр. Она, наверное, скоро придет.

Внезапно из соседней комнаты донесся какой-то шорох.

Макс снова приподнялся на локтях и прислушался.

Суля по всему, кто-то очень осторожно рылся в его вещах.

Стиснув зубы, Макс поднялся с постели и подкрался к приоткрытой двери.

Хорас Хаббл снимал с полок книги и просматривал их.

Время от времени он ощупывал заднюю стенку шкафа и сокрушенно покачивал головой.

— Вы что-то ищете? — с любезной улыбкой поинтересовался Макс. — Вам помочь?

Хорас пронзительно взвизгнул. Макс вздрогнул и зажал уши ладонями.

— Вы меня до смерти напугали! — закричал Хаббл, прижимая руки к груди. В следующее мгновение гость выбежал из дома.


Сам собой напрашивался вопрос: что искали у него эти люди?

Впрочем, Макса волновало другое. После ухода Хораса прошло уже несколько часов, а Керсти так и не появилась.

Конечно, он мог и сам к ней пойти, но Мэри накануне говорила, что Керсти хорошо себя чувствует и ходит по замку, тогда как он, раненый, лежит в постели…

Он сделал ей предложение, но она ему отказала…

Почему ее так долго нет?

Может, послать записку? Может, вежливо справиться о ее самочувствии?..

И все же она придет! Не удержится!

— Мистер Россмара, — пропел женский голосок, — к вам можно?

Макс закрыл глаза. О Господи, кто еще пожаловал? Если он заговорит, его непрошеная гостья поймет, что он не спит, и тогда будет крайне невежливо отказать ей в приеме. Нет, надо молчать. Единственный выход — это притвориться спящим.

— Мой бедный мистер Россмара!

Макс услышал шуршание дорогого шелка и почувствовал запах… неужели, нафталина?!

— О Боже! Какой ужасный шрам! Неудивительно, что ты не в состоянии принимать разумные решения, милый мальчик. Ладно, спи, так даже лучше.

Максу стоило большого труда сохранять неподвижность и держать глаза закрытыми.

— Тебе нужно время, чтобы прийти в себя. Если бы Гермиона описала мне твое состояние, я бы сразу поняла, почему ты так неучтиво с ней обошелся.

Он приоткрыл глаза. В этот момент вуаль графини Грэбхем задела его щеку. Поджав губы, пожилая дама внимательно разглядывала рану Макса. Выпрямившись, наконец пробормотала:..

— Интересно, есть ли у тебя другие, более серьезные ранения? Может быть, ты прогнал бедняжку Гермиону, потому что боялся, что уже никогда не сможешь… э-э… — Она с усмешкой щелкнула пальцами и снова склонилась над кроватью.

Макс продолжал следить за действиями графини. Не замечая этого, она приподняла край одеяла…

— Черт возьми, что вы делаете? — Он натянул одеяло до самого подбородка. — Хотите меня изнасиловать?

Графиня отшатнулась.

— Как вы могли такое предположить?.. А впрочем, я забыла… ведь вы не в себе, мой бедный мальчик! Я просто смотрела, много ли у вас увечий.

— Много! — рявкнул Макс.

— Да-да, — закивала гостья. — Я так и думала. Примите мои глубочайшие соболезнования, — Я ранен, но не убит.

Сложив перед грудью ладони, графиня проговорила:

— Да, но порой, когда боль особенно нестерпима, человек мечтает о смерти. Впрочем, это не важно. Я пришла сказать, что, учитывая ваше состояние, мы, естественно, дадим вам больше времени на подготовку.

— На подготовку — к чему?

— К венчанию. Ведь вы женитесь на Гермионе. А она…

Будь Гермиона постарше, она бы все поняла. Ей, бедняжке, показалось, что вы ее не любите.

Макс мысленно усмехнулся!

— Мистер Россмара, могу я попросить вас об одном одолжении?

Макс медленно закрыл глаза и, чуть приоткрыв рот, издал тихий храп.

— Я знала, что вы согласитесь, — прощебетала графиня. — Пусть Гермиона придет и поухаживает за вами. Ей надо чувствовать себя полезной. Она вас так любит!

Макс продолжал похрапывать, дожидаясь, когда эта ужасная женщина покинет спальню.

Как только она вышла, он приподнялся и прислушался.

Вскоре из соседней комнаты донеслись уже знакомые звуки — шуршание книжных страниц.

Макс застонал и натянул одеяло на голову.

Глава 28

Керсти положила доску парчизи и две найденные фигурки на комод, стоявший под окном ее гостиной. Весь день девушка провела в кабинете и даже не прерывалась на ленч. Она старалась не думать о Максе — и все же невольно прислушивалась, надеясь услышать его шаги.

Ей казалось, что день будет длиться бесконечно. Когда же за окном наконец-то сгустились фиолетовые сумерки, Керсти вздохнула с облегчением — скоро совсем стемнеет, и она ляжет спать. Сон — ее единственное убежище.

Совершенно случайно она обнаружила, что у фигурок парчизи откручиваются головы. Она хотела показать их Максу, но не представилось случая. Интересно, кто затолкал в серебряных дам лоскуты? И почему игральная доска полая? Наверное, когда-то здесь прятали сокровища…

Керсти взяла остальные фигурки и поставила их на доску. Потом выбрала даму в платье фрейлины времен короля Генриха VIII и попробовала ее разобрать. Послышался тихий скрип, и голова начала поворачиваться. Вскоре серебряная дама осталась без головы, а из туловища торчал выцветший красный лоскут. Керсти попыталась его вытащить, но на сей раз у нее это не сразу получилось. А, вот в чем дело… Вытащив из фигурки обрывок атласа, она обнаружила в тряпице маленькую изящную сережку — темно-зеленый камень, оправленный в ярко-желтое золото.

Керсти положила серьгу на ладонь. Похоже, это очень дорогая вещица.

А вот дама в свободном платье с буфами на плечах, сужающимися книзу рукавами и плиссированными манжетами — этот фасон, должно быть, относится к временам правления королевы Марии. Макс многому учил Керсти, и она прекрасно помнила его уроки.

Потеряв голову, фрейлина королевы Марии явила на свет лоскуток голубого шифона, в который были завернуты три жемчужины — вероятно, также очень ценные.

Вскоре на столе оказались и другие украшения — маленькая золотая брошь с кроваво-красным камнем, золотая цепочка и молочно-белый камень, отливавший в центре красным, когда Керсти держала его на ладони, Она продолжала осмотр. В каждой из дам хранилось что-нибудь любопытное. Пустыми оказались только те две фигурки, которые сначала пропали, а потом нашлись.

Макс сказал, что никто не заподозрит ее в воровстве. Но он еще не знал, что серебряные фигурки — это тайники.

Керсти бросило в жар. Как же быть? Молчать и надеяться, что все обойдется? Но кто-то же брал этих двух дам, а потом вернул их уже без драгоценностей — они там наверняка были.

Ее могли обвинить в воровстве! Что же теперь делать? Неужели она должна молчать?

Наконец, решившись, Керсти дернула за шнурок, висевший у камина. Потом села за стол и написала коротенькую записку. Запечатав конверт, она собрала все фигурки парчизи и принялась рассматривать игральную доску.

— Керсти… Или теперь я должен называть тебя «мисс Мерсер»? Ведь ты у нас стала важной особой?

Девушка вздрогнула и подняла голову. Перед ней стоял Фергус Уилки.

— Спасибо, что пришел, — сказала она, не ответив на его вопрос. — Отнеси, пожалуйста, это письмо в охотничий домик.

Он бросил взгляд в окно.

— Прямо сейчас?

— Да, это очень важно. — Интересно, удастся ли ей хоть немного поспать сегодня ночью? — Попроси повозку. Я уверена, что тебе не откажут.

Уилки фыркнул.

— Быстрее дойду пешком. — Он шагнул к столу, взял конверт и прочел имя адресата. — Ага, написала своему хозяину.

Значит, любовнички повздорили?

Керсти не умела разговаривать с наглецами.

— Отнеси. Я буду тебе очень благодарна, Фергус, — сказала она.

— Ага, как что-то понадобилось, так сразу «Фергус»?! Ладно, так и быть, отнесу, но потом ты заплатишь мне за труды. Я сам назначу время.

Он окинул ее плотоядным взглядом и ушел — как обычно, почти бесшумно. Керсти приготовилась ждать.

В течение первого часа она листала юмористический журнал, который принесла из кабинета. В декабрьском номере было много смешных карикатур на известных людей. Керсти невольно улыбалась, рассматривая рисунки.

Охотничий домик, в котором жили виконт и леди Джастин, находился довольно далеко от замка. И все же к этому времени Уилки мог успеть сходить туда и вернуться обратно.

Керсти вышла в коридор и направилась к лестнице. Она хотела выйти в нижний холл. На углу девушка столкнулась с леди Гермионой Рашли. Дама тяжело дышала — очевидно, после быстрого подъема.

— Керсти! — Ее золотистые глаза увлажнились» — Ох, прости мне эти глупые слезы! Но я увидела тебя и вдруг почувствовала, что больше не могу сдерживаться. Это уже слишком!

Пожалуйста, помоги мне! Я так переживаю за Макса!

Керсти затаила дыхание, ожидая.

— Я была у него, хотя он и не обрадовался моему приходу. — Гермиона отвернулась, и Керсти заметила, что по ее щеке скатилась слезинка. , — Что случилось, миледи? — спросила она, — Чем я могу вам помочь?

— Как я поняла, ты помогаешь маркизу, пока Макс болеет, не так ли?

Болеет? Видимо, родственники Макса распустили слух о его нездоровье, чтобы скрыть тот факт, что он пьянствует.

— Да, я помогаю его светлости.

— Макс благодарен вам обоим за то, что вы избавляете его от хозяйственных забот. Он сейчас не в состоянии заниматься делами.

— Понятно, — проговорила Керсти. — Я рада, что могу помочь ему. — А может, он в самом деле болен?

— Да, но… — Гермиона разразилась громкими рыданиями.

Керсти невольно посочувствовала этой женщине — вероятно, она действительно страдала.

— О!.. — простонала Гермиона. — Я так его люблю! А он меня — нет. Но я не могу сидеть сложа руки, когда ему плохо.

Именно поэтому я здесь. Прошу тебя, сходи к нему. Ты очень много для него значишь. Макс болен и нуждается в утешении. Возможно, он не обойдется без доктора.

Керсти в ужасе смотрела на Гермиону.

— Вы думаете, миледи, что ему настолько плохо?

— Не знаю. Так тяжело сознавать, что он ко мне равнодушен! Но я не стану тебе мешать, если ты сможешь принести ему облегчение. — Она схватила Керсти за руки. — Иди к нему.

Быстрее, а то будет поздно!

Керсти высвободила руки.

— Хорошо, — сказала она, — я пойду к нему прямо сейчас.

Да благословит вас Господь, миледи! Я не предполагала, что вы способны на такую жертву.

Чтобы не терять время, Керсти не стала возвращаться к себе за шляпкой и мантильей. Быстро спустившись в холл, она вышла из башни.

Ночь была прохладная, но Керсти решила, что не замерзнет, если пойдет очень быстро. Дорога ее не страшила, следовало лишь обходить корни и камни.

Теперь она уже жалела, что день кончился. Солнце уже давно зашло, а тусклая луна едва выглядывала из-за туч. Керсти то и дело спотыкалась, но каждый раз удерживалась на ногах я шла дальше. Она неплохо знала тропинку, ведущую к охотничьему домику, но ходить по ней в темноте было не так-то просто.

И тут раздался топот копыт. Керсти остановилась, осмотрелась.

В следующее мгновение она увидела черный силуэт всадника. Незнакомец был в плаще с капюшоном. Прижавшись к живой изгороди, Керсти вскрикнула, почувствовав, как в спину вонзаются колючки. Сердце девушки бешено колотилось; ей казалось, она вот-вот задохнется.

Незнакомец осадил коня и, быстро соскочив на землю, схватил Керсти за руки. Ни слова не говоря, он развернул девушку спиной к себе и связал ей запястья. Керсти попыталась закричать, но крик застрял в горле.

— Кто вы? — пробормотала она с трудом; Похоже, это был тот самый всадник, который недавно спас Макса. — Отпустите меня, а не то пожалеете. Я здесь… встречаюсь с одним человеком. Он может появиться в любую минуту. У него есть пистолет.

Незнакомец захохотал. От этого хохота по спине у Керсти забегали мурашки.

Внезапно он сунул ей в рот какую-то тряпку, а концы завязал на затылке. Теперь она не могла говорить.

А в следующую секунду на глаза Керсти легла плотная матерчатая повязка.

Уложив пленницу поперек седла, незнакомец уселся позади нее и, пришпорив коня, поскакал во весь опор.

Он хочет ее убить!

Керсти снова попыталась закричать, но крик застревал в горле.

В какой-то момент она почувствовала, что скатывается к коленям всадника, — значит, они поднимались на холм. Потом он придержал ее — это они спускались.

Вскоре под копытами захрустел гравий, послышались громкие голоса.

— Замолчите! — крикнул всадник, и тотчас же воцарилась тишина. Затем послышался топот ног, захлопали двери. Керсти поняла, что находится в доме.

Похититель подхватил ее на руки, потом он закинул ее на плечо и куда-то понес — судя по всему, он поднимался по лестнице. Сзади слышались чьи-то торопливые шаги.

Наконец подъем кончился.

Повеяло затхлостью.

Незнакомец подошел к какой-то двери и распахнул ее. Затем поставил Керсти на ноги и, к ее удивлению, развязал ей руки, снял повязку с глаз. Потом вынул кляп изо рта.

Низко надвинутый капюшон по-прежнему закрывал его лицо.

— Вот еда, — проговорил он глухим голосом и указал на поднос. — Если возникнет надобность… найдешь, где и как это сделать.

Керсти рванулась к нему, но он выставил вперед руку, как бы отстраняя ее.

— Отпустите меня! — закричала она. — Кто вы такой?!

Почему вы похитили меня? Сколько времени вы собираетесь меня здесь держать?

Незнакомец усмехнулся:

— Это зависит от обстоятельств.

— От каких?

— Мы должны получить то, что нам нужно.

— А при чем здесь я?

— Ты подвернулась под руку.

— Кто вы? Я знаю, вы одинокий всадник, но как вас зовут? И чего вы от меня хотите?

— Слишком много вопросов.

Незнакомец вышел из комнаты, и дверь за ним закрылась.

Керсти осмотрелась. Судя по всему, она находилась на чердаке. В углах стояли старые сундуки и покрытые пылью рамы от картин.

— Нет! — завизжала она. — Не оставляйте меня здесь!

Пожалуйста, не оставляйте!

Она подбежала к двери… и услышала, как в замке провернулся ключ.

Глава 29

В жизни каждого человека наступает момент, когда следует поступиться своей гордостью. И для него. Макса Россмара, такой момент, по-видимому, наступил.

Как ни странно, но сегодня утром он чувствовал себя превосходно. Вопреки ожиданиям пешая прогулка от охотничьего домика к замку не вызвала ни нового приступа головной боли, ни усталости, ни очередного кровотечения из-под пластыря — доктор залепил им рану на щеке.

Настроение с самого утра было приподнятым.

Да, он обязан поступиться своей гордостью. Ради Керсти Мерсер он готов на все.

Макс разбежался и, поддев носком сапога камешек, громко рассмеялся. Осмотревшись, он заметил садовника, наблюдавшего за этим спектаклем.

Садовник снял с головы шляпу.

— Добрый день! — Макс помахал ему рукой.

Разумейся, своим великодушием он осчастливит не только Керсти, но и себя самого. А она… она наверняка растает, выслушав его. Растает и признается, что отказала ему только потому, что играла в благородство.

Макс вошел в замок через главный вход род часовой башней и готическим балконом и направился к Ив-Тауэр. Подойдя к нижней площадке лестнице, ведущей в его покои — и в покои Керсти, — он остановился в нерешительности.

И вдруг увидел шагавшего по коридору Фергуса Уилки. Тот читал на ходу и был так увлечен этим занятием, что не заметил молодого хозяина.

— Интересная книга, Уилки? — спросил Макс и улыбнулся, заметив, что слуга вздрогнул.

— Да, сэр.

Уилки быстро убрал в карман книжку. Он, вероятно, готовился к очередному амурному свиданию.

— И когда же ты женишься на… на Аде, кажется? Симпатичная девушка.

Уилки густо покраснел.

— Спасибо, сэр, — пробормотал он. — Но на такие дела требуется время, сами знаете. И потом, мы не хотим создавать неудобства всем остальным слугам.

— Ничего, что-нибудь придумаем, — пообещал Макс и зашагал дальше.

Подойдя к своему кабинету, он услышал мужские голоса, доносившиеся из-за двери.

Улыбнувшись, Макс распахнул дверь и переступил порог.

У стола стояли отец и дядя Арран. Оба были чем-то озабочены.

Керсти в кабинете не было.

— Макс! — воскликнул отец и поспешил взять его за руку. — Я вижу, ты уже пришел в себя, мой мальчик. Замечательно! Но… все же не нервничай. Садись в кресло.

— Да-да, садись, — кивнул Арран.

— Но я прекрасно себя чувствую, — возразил Макс. — Простите, вспомнил… Мне надо ненадолго отлучиться.

Он хотел пойти в розовые комнаты. Керсти, конечно же, находится там.

— Нам надо поговорить, — сказал отец.

— Я…

— Надо срочно поговорить, — перебил племянника Арран.

— Но я сейчас вернусь. — Макс усмехнулся. — Можете больше не волноваться. Мы с Керсти возьмем все дела на себя.

Отец и дядя переглянулись.

Струан вздохнул и отошел к окну.

— Садись, Макс, — сказал Арран. — Мы оказались в затруднительном положении.

Макс нахмурился.

— Что у вас случилось?

— Кажется, Керсти пропала, — сказал отец не оборачиваясь.

— О Боже, Сгрузи! — воскликнул маркиз. — Нельзя же… так сразу…

— А что я должен был сказать? — Виконт пожал плечами.

— Ты мог бы что-нибудь придумать. Тем более что мы не знаем…

— О чем вы говорите? — перебил Макс; он вдруг почувствовал какой-то странный озноб. — Керсти пропала? Но как она могла пропасть?

— Дома ее нет, — сказал Арран. — Я сам заезжал к ее родителям. Они не знают, где она, и очень волнуются. Я попытался их успокоить и сказал, что сообщу им, как только…

Но Макс уже не слушал дядю. Выбежав из комнаты, он взлетел по лестнице и ворвался в покои Керсти.

Ее там не было.

Макс осмотрелся. Повсюду, как обычно, царил безупречный порядок. Он зашел в спальню и выдвинул ящик туалетного столика. Пусто. В остальных — то же самое. А в гардеробе?

Тоже пусто — остались лишь новые платья, которые она не захотела взять. Макс взглянул на столик у кровати. Библия исчезла.

Вернувшись в гостиную, он сел на комод у окна.

Где же она? Ведь ей некуда идти…

— Сэр… — у порога в нерешительности топтался. Фергус Уилки. — Можно войти, сэр?

Макс уставился на него невидящим взглядом.

— Ах, Уилки… входи. Я тебя слушаю.

Слуга тщательно прикрыл за собой дверь и приблизился к Максу.

— Наверное, мне не следовало бы к вам приходить, но я знаю, как вы цените Керсти Мерсер за ее способности… и прочее…

Макс внимательно посмотрел на Уилки'. Этот молодой слуга, похоже, что-то знал.

— Фергус, мы все будем тебе очень благодарны, если ты нам поможешь.

Уилки, потупившись, проговорил:

— Вчера поздно вечером я проходил по этому коридору.

— Вот как? А что ты здесь делал? Насколько я знаю, ты должен приходить сюда по вызову.

Уилки поднял глаза и криво усмехнулся. Эта усмешка очень Максу не понравилась — Если помните, сэр, мы с Адой…

— Да-да, конечно, — кивнул Макс. — Итак, ты проходил по этому коридору… Что дальше?

— Керсти сидела там, где вы сейчас.

Макс насторожился.

— И что же?

— Мне не хотелось бы это говорить…

— Я слушаю тебя.

— Но я уверен, что она не сделала ничего дурного, сэр.

Макс, не удержавшись, закричал:

— Выкладывай, Уилки! Побыстрее!

— Сэр… у нее в руках было вот это. — Слуга повернулся и указал на парчизи. — У нее в руках были серебряные фигурки.

Уилки опять замолчал. Максу хотелось схватить его за ворот и как следует встряхнуть.

— Ты заметил что-то необычное?

— Она открутила головы всем дамам, собрала в кучку кое-какие… вещицы и уложила их в свой ридикюль. Сэр, я видел, это были драгоценности — брошки, блестящие камни… и прочее! Она вытащила все это из фигурок.

Макс с удивлением взглянул на доску. Все фигурки были на месте. И все — целые.

— Когда… когда это произошло?

— Около полуночи.

— Понятно, — кивнул Макс. Уилки намекал, что Керсти — воровка. — Это все? Если да…

— Нет, сэр, не все. Сегодня рано утром — еще не было и шести — Ада видела из окна… — Он осклабился и сунул руки в карманы. — Я дремал, а она меня разбудила. К сожалению, я не успел ничего увидеть, но у Ады хорошее зрение.

— Я рад за нее.

— Так вот, она сказала, что не верит своим глазам, ведь Керсти всегда была такой скромной девушкой… Впрочем…

— Говори! Что именно видела Ада?

— Всадника. Он приехал вон с тех холмов. — Уилки показал на запад. — Керсти вышла к нему. В руке у нее был большой узел. Он посадил ее на коня, и они ускакали.

Макс вскочил на ноги.

— Ее, похитили! Ты знал об этом с самого утра и так долго молчал?

— Не похитили, сэр, — возразил Уилки. — Если бы это было так, я бы сразу к вам пришел. Ада говорит, что у них все было условлено заранее. Керсти пошла дорогой, которой никто из нас не ходит, потому что там ничего нет. А когда подъехал всадник, она не пыталась убежать. Наоборот, поспешила ему навстречу, и они вместе уехали.


В доме было очень тихо. Вчера ночью, как только закрылась дверь чердака, Керсти оказалась в полной темноте. Она поползла по полу, ощупью ища стену, чтобы прислониться к ней.

Сундуки для этого не подходили — от них разило плесенью и пылью.

Если дверь — единственный выход, значит, надо как-то ее открыть.

Но в конце концов Керсти заснула.

Ее разбудил свет. Она ошибалась, думая, что на этом чердаке нет окон. В потолке имелся световой люк, и с наступлением утра сквозь грязное стекло просочились тусклые солнечные лучи.

Трижды она громоздила сундуки один на другой, пытаясь добраться до люка. И трижды падала на пол.

Керсти сильно ушиблась, но сдаваться не собиралась. Следовало ненадежнее установить сундуки и взбираться на них как можно осторожнее.

И самое главное — не падать духом!


Поспешно написанное письмо было тут же отправлено.

Макс поздравил Эллу и Сейбера с рождением Найджела, второго сына. Потом написал о доске парчизи и фигурках. Он щедро заплатил почтовому курьеру и обещал дать еще столько же, когда тот вернется. Затем отправился к вдове — герцогиня вызвала к себе всех мужчин «по срочному делу».

— Какие мрачные лица! — воскликнула вдова, появившись на пороге своей гостиной. — Не надо было обращаться со мной, как с безмозглой куклой, тогда бы мы не потеряли столько времени. Ведь я гораздо старше вас и мудрее.

Макс тяжко вздохнул. Он слишком долго валялся в постели и теперь чувствовал себя совершенно разбитым.

— Скорее, Бланш, — нахмурилась вдова. — Помоги мне сесть, и мы как следует все обдумаем. Я просто вне себя от вашей беспечности!

— Да, миледи, — откликнулась миссис Бастибл. Макс заметил, что глаза ее покраснели, словно от долгих рыданий. — Откиньтесь на подушки. Как ваши колени?

— Не говори об этом в присутствии мужчин.

Макс спрятал улыбку. Он не смел взглянуть ни на отца, ни на дядю.

— А теперь, — сказала вдова, взмахом руки отстранив от себя Бланш, — давайте что-то решать. Надо немедленно принять решение, а то будет поздно. — Ударив тростью в пол, она продолжала:

— Прежде всего хочу предупредить: держите себя в руках, не горячитесь, ясно?

Мужчины утвердительно кивнули.

— Значит, только мы должны держать себя в руках, — пробормотал Макс.

— Помолчите, мистер Россмара! — Герцогиня строго взглянула на Макса.

Маркиз с виконтом усмехнулись.

— Я сказала что-то смешное? — нахмурилась старуха. — Довольно болтать, перейдем к делу. К сожалению, мы с Бланш узнали о случившемся от слуг, а не от наших родственников.

— Мы не хотели…

— Меня беспокоить, не так ли? Как глупо… Бланш, будь добра, повтори то, что ты мне рассказала.

Бланш внезапно разрыдалась.

— Перестань! — сказала герцогиня. — Иди, сядь сюда.

Только возьми с собой эти вещицы. Я уже говорила тебе: ты ни в чем не виновата. Это просто случайность, но она послужит тебе хорошим уроком. Итак, начинай.

Бланш всхлипнула и уселась на диван рядом с вдовой.

Потом открыла свой ридикюль и, порывшись в нем, достала две серебряные фигурки.

Макс подошел ближе, чтобы их рассмотреть. Одну даму Бланш положила себе на колени, другую держала в руке.

— Черт возьми, — пробормотал Макс, — это те самые фигурки, которые пропали, а потом нашлись. Что вам о них известно, миссис Бастибл?

Бланш снова разрыдалась. Не утруждаясь поисками носового платка, она подняла свою юбку персикового цвета и закрыла лицо подолом.

— Видишь, что ты наделал? — Вдова взглянула Макса. — Почему никто из вас, мужчин, не захотел меня слушать? Ну-ну, Бланш, успокойся. Ты раскаиваешься, и это главное.

« Макс вспомнил, что отец и дядя ничего не знают про доску и фигурки.

Вдова похлопала миссис Бастибл по спине.

— Расскажи им то, что ты рассказывала мне, — велела она. — Остальное я беру на себя.

Бланш подняла голову и, еще раз всхлипнув, заговорила:

— Это началось в тот день, когда я ждала Керсти в ее покоях. Меня заинтересовали серебряные фигурки, я принялась их разглядывать и обнаружила, что у них откручиваются головы. И… О, это ужасно Арран, вы знаете, что раньше у меня была одна маленькая слабость, которую я в конце концов поборола.

— Вы имеете в виду вашу привычку воровством добывать деньги на азартные игры? — спросил Арран, и его прямота покоробила Макса.

Бланш Бастибл снова уткнулась лицом в юбку.

К удивлению Макса, его прабабушка уложила голову расстроенной компаньонки себе на колени, потом взяла серебряных фрейлин, раскрутила их и извлекла из каждой фигурки по бриллианту.

— А теперь, — объявила старуха, — если вы трое воздержитесь от комментариев, я объясню вам, почему фигурки оказались у Бланш, и расскажу историю доски парчизи. Эту историю мне поведала много лет назад моя дорогая Элла.

— Так вы в курсе? — изумился Макс.

Вдова со вздохом закатила глаза. Струан, схватив сына за руку, сказал:

— Мы внимательно слушаем.

— Как ты знаешь. Макс, Элла принесла игру парчизи из того жуткого лондонского дома, где ее нашел Струан. Это был подарок от его обитательниц. Они желали Элле счастья и преподнесли ей… кое-какие безделушки, чтобы она продала их, если когда-нибудь понадобятся деньги. Но с тех пор Элла не испытывала нужды в деньгах и предпочла сохранить драгоценности.

— Она мне об этом не рассказывала, — проворчал Струан.

Вдова улыбнулась.

— У каждого есть свои секреты. Впрочем, мне Элла рассказывала все. Так вот, Бланш взяла эти фигурки… по чистой случайности. Она уже охладела к таким низменным забавам, как азартные игры, но ее приводят в восторг красивые вещи — так же как и меня. Она просто хотела не спеша полюбоваться бриллиантами, и я ее прекрасно понимаю. Но Бланш никому не сказала о своих намерениях, и в этом ее ошибка.

— Вам никогда не приходило в голову заняться юриспруденцией? — спросил Арран. — Вы стали бы замечательным адвокатом.

— Женщин-адвокатов не бывает, глупый мальчишка! Так вот, сегодня Бланш вернула бриллианты. Это произошло утром, после того как, по ее предположениям, Керсти Мерсер спустилась в твой кабинет, Макс. Бланш вошла в гостиную Керсти, положила бриллианты в соответствующие фигурки и ушла.

— В котором часу это было, миссис Бастибл? — спросил Макс.

Бланш громко шмыгнула носом и ответила:

— В с-семь. Я дождалась ее ухода, потому что не хотела, чтобы она знала.

— Эти сведения могут нам как-то помочь? — подал голос Арран.

Герцогиня ударила тростью в пол.

— Конечно, могут. Только помолчите немного! Я слышала, что Керсти видели с каким-то таинственным всадником.

Якобы она встретилась с ним сегодня рано утром, до шести часов. И говорят, при ней были все ее вещи. Однако когда Бланш заходила в розовые комнаты в семь часов, почти все веши девушки были там На кресле висела ее шаль, на соседнем столике лежала Библия.

— Увидев это, — продолжала вдова, — Бланш подумала, что Керсти спит, и заглянула в спальню. В спальне тоже царил беспорядок, но Керсти там не оказалось. Значит, она не могла уйти из замка до шести утра со всеми своими вещами. А когда ты, Макс, вошел в ее покои, там был идеальный порядок, верно? Я утверждаю, что Керсти Мерсер попала в беду.

— О Боже! — Макс опустил голову. — Где мне ее искать?

— Советую тебе хорошенько расспросить этого негодяя, Фергуса Уилки, — сказала вдова. — Он наверняка что-то знает. Заставь его сказать правду.

— Спасибо!

Макс устремился к двери. Арран со Струаном поспешили за ним.

— Бланш, — сказала вдова, — принеси мне, пожалуйста, доску парчизи.

— Прабабушка, зачем она тебе? — Макс замер у порога.

— Просто любопытно, — отозвалась герцогиня. — Элла ни за что не разрешила бы мне посмотреть те маленькие книжки, что хранились в доске-тайнике. Она говорила, что это скабрезная литературе), своего рода инструкции. Книжки тоже принадлежали… э-э… дамам из того заведения. Но в моем возрасте можно читать все что угодно, верно?

Глава 30

Керсти утерла пот со лба и задрала голову. Там, под потолком, находился световой люк — единственный путь к спасению.

Она падала уже множество раз, но по-прежнему не собиралась сдаваться.

Заставив себя съесть сухари и засохший сыр — все, что оставил незнакомец, — она выпила кружку скверного пива.

Несколько раз Керсти пыталась открыть дверь, но тщетно.

Зато в центре чердака, под световым люком, высилась целая гора всевозможного хлама.

Допив остатки пива — чем еще смочить пересохшие губы и язык? — она вновь принялась карабкаться по сундукам, коробкам и саквояжам, набитым для устойчивости старым тряпьем. Руки и ноги ныли от усталости, но Керсти упорно взбиралась к люку. Чем выше она поднималась, тем опаснее становилась «лестница». Наконец она добралась до самого опасного места и на минуту остановилась, замерла в нерешительности. Потом снова поползла к люку.

Только бы подняться на вершину! Только бы не упасть и ухватиться за ручку!

Тут один из саквояжей скатился вниз и, ударившись об пол, раскрылся. Из саквояжа с грохотом вывалились какие-то странные инструменты.

Керсти в ужасе замерла.

К счастью, на шум никто не пришел. Должно быть, чердак находился очень высоко.

Собравшись с духом, Керсти зацепилась за края коробок и, подтянувшись, забралась на самый верх своей горы.

Ей следовало снять платье, прежде чем лезть сюда. Теперь пришлось поднять юбки и завязать их узлом, чтобы не мешали.

Керсти осторожно присела на корточки. Неужели гора не обвалится, не рухнет?

Гора не рухнула.

Керсти медленно выпрямилась и подняла руки над головой.

До люка дотянуться не удалось.

О Господи, помоги дотянуться!

Наконец ее пальцы ухватились за деревянную раму и нащупали ручку.


Наступил вечер, а они не продвинулись ни на шаг в поисках Керсти Арран, как хозяин замка, отдавал распоряжения.

Вся прислуга собралась в холле. Когда же об исчезновении Керсти узнали в деревне, на холм, к замку, потянулись фермеры — молчаливые, но, судя по их мрачным лицам, готовые на все. Пришел и Роберт Мерсер с сыном.

— Если она умрет, я буду виноват, — сказал Макс виконту.

Они вместе обошли деревню и заглянули в церковь — Керсти могла укрыться там. — Я должен был сдержать слово, которое дал ей кода-то.

Виконт тяжко вздохнул.

— Черт бы побрал этого Фергуса Уилки! — процедил Макс сквозь зубы. — Проклятый предатель!

— Мы должны были догадаться, что он хочет удрать, — пробурчал Струан. — По крайней мере теперь у нас есть доказательство его вины. Но я не верю, что он действовал в одиночку. Если его целью была кража, зачем же тогда он остался и лгал тебе про Керсти?

— Ты прав, — согласился Макс. — Надеюсь, скоро мы выясним, кто похитил Керсти, и спасем ее. Я поеду ее искать. Прости, но поеду без тебя.

— Что ж, поезжай, — сказал отец. — А я отправлюсь в другую сторону.

Макс поскакал на запад и вскоре оказался в густом лесу.

Когда же выехал из леса, услышал за спиной дробный топот копыт. Макс невольно застонал. Ему хотелось побыть в одиночестве Никто, кроме Керсти, не мог сейчас его обрадовать.

— Стой, Россмара! — раздался мужской голос. — Стой, говорю! Это я, Хорас Хаббл!

Мысленно выругавшись, Макс натянул поводья, осадив коня.

— Сочувствую тебе, приятель, — сказал Хорас, подъехав поближе. — Почему ты нам ничего не сообщил? Мы бы помогли тебе по мере наших возможностей. Какой ужас! Бедняжка, где же она может быть? У тебя такой убитый вид, Россмара. Разреши мне поехать с тобой.

Макс нахмурился.

— Если честно, Хаббл, я даже не знаю, куда ехать, — признался он.

— Тогда доверься мне и я покажу тебе дорогу. Знаю, это не в твоем характере, но ты все же доверься… Мы спустимся с холма, а потом повернем на восток.

«С чего это вдруг Хаббл был таким услужливым? — насторожился Макс. — Если я хоть немного разбираюсь в людях, этот франт даром и пальцем не шевельнет, если не заплатить ему».

— Едем же, приятель! — не унимался Хаббл. — Я хочу тебе помочь.

— Ну что ж, едем, — кивнул Макс.

Вскоре они спустились с холма и, как советовал Хорас, поскакали на восток. Они ехали уже довольно долго, но по-прежнему не замечали ни малейших следов Керсти.

Неожиданно Макс остановился. Он увидел невдалеке Хэллоус.

— Хорас, давай повернем обратно. Впрочем, лучше я поеду один. Спасибо, тебе. Ты сделал все что мог.

— Хотя бы зайди перекусить, — предложил Хаббл.

— Нет, я должен продолжать поиски.

— Ты все-таки зайдешь!

В следующее мгновение Макс почувствовал, что в спину ему уперлось дуло пистолета.

— Хаббл, ты спятил!

— Нет, просто я хочу, чтобы ты зашел к нам отдохнуть и перекусить, — с насмешкой проговорил Хаббл. — Зайдем — а там посмотрим.

Когда они подъехали, во двор, оживленно переговариваясь выбежали от сестры. Они занялись лошадьми, а Хорас, держа в руке пистолет, заставил Макса войти в дом.

В гостиной их уже ждали графиня и Гермиона.

Хорас приставил пистолет к виску Макса.

— Садись в красное кресло.

— Здесь все кресла красные, — заметил Макс.

— Не умничай! — рявкнул Хорас. — А то не доживешь до утра.

Макс со вздохом опустился в ближайшее кресло.

— Приступим к делу, — сказала графиня. Она расхаживала по комнате, то и дело поглядывая на Макса. Наконец, остановившись прямо перед ним, проговорила. — Нам нужен журнал. Тот, который ты украл у принца-регента.

Макс растерянно убавился на графиню.

Неожиданно она вскинула руку и ударила его по лицу.

— Вот. Я мечтала об этом с тою момента, как впервые тебя увидела. Я помню тебя гадким маленьким воришкой из шайки Квика. Впрочем, сейчас это не важно.

Шайка Квика? Ковент-Гарден и грязный подвал, куда мальчишки приносили свою ночную добычу. Они отдавали ворованные вещи Гастону, тот сбывал их и платил мальчикам жалкие гроши, которых едва хватало, чтобы не умереть от голода.

— Ты слышал, что я сказала? — нахмурилась графиня. — Журнал, который ты украл в ночь своего исчезновения. Где он? Ты наверняка прихватил его с собой, потому что знал ему цену. Отдай его мне. Немедленно!

— Неужели они придут сегодня ночью? — спросила испуганная Гермиона. — Почему так поздно?

— Придержи язык! — закричала графиня. — Глупая гусыня! Ты не справилась с поручениями! За что ты платила этому болвану Уилки? Мы могли бы обойтись без него. А теперь он сбежал и прихватил с собой весьма симпатичные побрякушки.

«Итак, — подумал Макс, — Уилки был платным соглядатаем и помощником Гермионы. А что касается драгоценностей, то графиня; видимо, права».

— Ты не смогла даже управиться с обыкновенным воришкой, — сказала графиня, покосившись на Макса. Тот догадался, что «обыкновенный воришка» — это он. Макс Россмара. — Где же твое хваленое обаяние?

— Вот именно, где оно? — осклабился Хорас. — Конечно, они придут очень поздно, моя дорогая. Кто же из них захочет появиться здесь при свете дня?

— О каком журнале идет речь? — пробормотал Макс. — И откуда вы знаете про Ковент-Гарден?

Графиня откинула с лица вуаль и спросила:

— Ну, теперь понял?

Макс смотрел на нее в упор.

— Нет.

— Я была любовницей Гастона.

Макс пожал плечами.

— Наверное, это было очень давно, — усмехнулся он — и тотчас же получил еще одну звонкую пощечину.

Гермиона захихикала.

— Ты уже не так молода, как прежде, Гертруда. Ты постарела, и он тебя не узнал.

— Герти? — изумился Макс. — Неужели Герти?

— О! — графиня отпрянула. — Все, с меня довольно! Говори, где журнал, — или умрешь прямо здесь, в кресле!

Макс наконец-то овладел собой. По крайней мере теперь он знал, с кем имеет дело.

— Где Керсти?

— Он все еще думает о дочке фермера! — воскликнула Гермиона. — Надо было жениться на мне, болван. Я бы все уладила.

— Каким образом, дорогая? — поинтересовался Хорас, поигрывая пистолетом.

— Ну. если бы он стал моим мужем, я бы о нем позаботилась. Поделилась бы тем, что имею. Ведь он такой… одним словом, настоящий мужчина!

Хорас с силон ударил своего пленника в щеку — прямо по пластырю. У Макса от боли закружилась голова, но он все же не вскрикнул и не закрыл глаза.

— Ложь у тебя в крови, милая, — проговорил Хорас. — Почему бы тебе не сказать нашему «настоящему мужчине», что ты уже замужем?

Гермиона поморщилась.

— Не забывай: когда мы начинали это дело, я считала себя вдовой.

— Но я жив, — заявил Хорас. — И значит, ты не вдова.

Гермиона — жена Хораса? Ну конечно! Что может быть естественнее? Интересно, какие еще открытия ждут его этой адской ночью?

— Где Керсти? — снова спросил Макс.

— Мы заперли ее на чердаке, — ответила Герти.

— Если ты не отдашь нам журнал, она там и умрет. Вместе с тобой.

Вернее, ты умрешь здесь, а потом мы отнесем тебя к ней на чердак.

— Очень мило… — пробормотал Макс. Если они его не обманывают, он во что бы то ни стало доберется до Керсти.

— Я слышу карету! — вскричала Гермиона, подбегая к окну. — О Боже, это опять Веллингтон! Теперь он не захочет уйти с пустыми руками. С ним Бьюфорт.

Макс в изумлении раскрыл рот.

— Все они упомянуты в журнале, — объяснила ему Гермиона. — Богатые и знатные, они готовы выплатить любую сумму — только бы избавиться от этих компрометирующих записей.

Но они заплатят только тогда, когда своими глазами увидят журнал. Отдай его нам!

— Но… — Макс осекся. Если он скажет, что ничего не знает о журнале, они и впрямь принесут Керсти его хладный труп. Надо схитрить.

Он взглянул в окно-Веллингтон и Бьюфорт уже прошли под фонарем.

Минуту спустя перед домом остановилась вторая карета, а еще через несколько минут подъехала третья.

— Лорд Бессбороу, — объявила Гермиона, сложив перед грудью ладони. — И Пальмерстон! И виконт Мельбурн. Не понимаю, как он мог столько времени жить в браке с Шарлоттой!

— «Она чуть не свела с ума Байрона, — заметил Хорас. — Жаль, что он умер. Мне бы хотелось услышать его мнение об этой женщине. Я уверен, что о нем тоже написано в журнале.

А вот и Кавендиш! У него карманы отвисают до самых сапог.

Где журнал, Россмара? Говори! К утру он должен быть у нас.

— А… журнал?.. — протянул Макс, лихорадочно соображая. — Значит, журнал. Да-да, кажется, я припоминаю. Журнал… Куда же я его дел? Керсти знает, где находится мой тайник.

Мы с ней по очереди запоминали, как до него добраться. Керсти! Керсти, где ты? Ты нужна мне, Керсти!

— Пусть замолчит! — сказала Герти. — Ударь-ка его разок пистолетом, Хорас.

— Не надо его бить, он потеряет сознание! — воскликнула Гермиона. — И тогда не сможет сказать нам, где журнал.

— Керсти! — завопил Макс. — Иди ко мне, Керсти! — Он не в себе… — пробормотал Хорас. — Видимо, не выдержал…

Резко выбросив вперед ноги. Макс закатил глаза и выпустил изо рта слюну.

— О Господи! — взвыла Гермиона. — У него припадок!

— Мне нужна Керсти! — стонал Макс. — Керсти, Керсти, Керсти!

Касаясь кресла затылком, он медленно сполз на пол и принялся вскидывать кверху колени и мотать головой.

В детстве Макс часто устраивал подобные представления и даже прославился в Итоне своим артистизмом. Сейчас ему очень пригодился этот талант.

— Давайте выполним его просьбу, — сказала Гермиона. — Приведем сюда эту девицу — если она еще не задохнулась на чердаке.

Значит, Керсти действительно в этом доме. Макс перевернулся на живот и пополз по полу, извиваясь, точно червяк.

— Я припоминаю . — проговорил он сонным голосом. — Под.

Первое слово — «под». Керсти! Керсти, пожалуйста, подскажи мне второе слово!

— Приведи ее, Хорас, — приказала графиня. — Ты ее туда отвел — ты и приведешь.

— Ни за что!

— Приведи ее!

Графиня выхватила из-под юбок маленький пистолет и навела его на Хаббла. Тот пулей вылетел из комнаты, очевидно забыв, что у него тоже есть оружие.

Макс затих и уставился в потолок. Он выжидал и обдумывал план дальнейших действии.

— Джентльмены в зеленой гостиной, — раздался женский голос — очевидно, голос одной из сестер. — Они очень нервничают. Приехали еще двое. Они назвались адвокатами и хотят что-то объявить всем собравшимся.

— О Боже! — воскликнула Гермиона. — Они привезли с собой адвокатов!

— Успокойся, — сказала графиня. — Они просто пытаются нас запугать. Проводи их в маленький кабинет, Зинния. Скажи, что мы скоро к ним придем. Где же Хорас? Почему он так долго?

О, наконец! Боже мой, что с тобой случилось, девочка?

Макс поднял голову и взглянул на Керсти. После чего начал хохотать и стучать кулаками по полу. Только бы она не забыла его детские проказы!

— Ему нужна подсказка, — заявила графиня. — Закрой дверь, Хорас. Думай, девочка. Где спрятан журнал? Он сказал «под», второе слово за гобой.

Макс молчал.

— Глубоким, — сказала Керсти.

— Это было так давно! — тут же вскричал Макс, внутренне ликуя: Керсти не подвела! — Мне одному не вспомнить. Мы спрятали его… под…

— Глубоким… — добавила Керсти.

— Под!

— Глубоким — О Господи… — пробормотала Гермиона.

В комнату снова вошла Зинния. Лицо ее пылало.

— Они требуют вас немедленно. Идите успокойте их.

— Отдай Зиннии свой пистолет, Хорас, — приказала графиня. — Ты и Гермиона — вы пойдете со мной. Зинния, ты смышленая девушка. Присмотри за ними до нашего возвращения.

Макс по-прежнему лежал на полу — это был их единственный шанс.

— О!.. — вдруг вскрикнула Зинния и выронила пистолет.

Тотчас же подобрав оружие, Макс вскочил на ноги — и едва удержался от смеха. Зинния бегала по комнате, а Керсти гонялась за ней с большими металлическими щипцами в руке.

Время от времени она настигала свою жертву и щипала ее зловещим инструментом то за плечо, то за руку.

Держа пистолет в одной руке, Макс другой перехватил Зиннию.

Керсти взмахнула щипцами.

— Кажется, они предназначены для выдергивания зубов, — сказала она. — Я нашла их в саквояже среди прочих ужасных вещей. Я залезла наверх и чуть было не убежала, но ручка люка оказалась старой и обломилась. Слава Богу, что так получилось, а то бы ты вряд ли спасся.

Макс решил выяснить подробности позже, а пока затолкал Зиннию в шкаф и запер дверцу. Затем внимательно посмотрел на Керсти.

— Я думал, что мы больше никогда не увидимся. — проворчал он, коснувшись пальцами ее щеки. — У тебя синяк.

Распущенные волосы девушки скрывали кровоподтек на скуле.

Она поднесла к губам его руку.

— У меня все тело в синяках. Я множество раз падала на пол.

Максу хотелось только одного — обнять ее и никогда не выпускать из своих объятий. Но сначала надо было выбраться на свободу.

— Они сейчас в другом крыле дома, — сказал он. — Если нам повезет, мы сумеем незаметно улизнуть отсюда.

— О каком журнале они говорили? — спросила Керсти.

Макс пожал плечами.

— Не знаю. Вроде бы я украл его у принца-регента, когда был мальчишкой.

Глаза девушки округлились.

— У того толстяка, который приезжал в Шотландию, когда я была маленькой? Мой отец про него рассказывал.

— Совершенно верно, . — кивнул Макс. — Нам надо поторопиться, — Неужели ты был воришкой, Макс?

— Керсти, потом все расскажу. Идем быстрее.

Осторожно выглянув в холл, он убедился, что там никого нет. Из салона доносились голоса. Там собрались английские — и не только английские — знаменитости.

Держа Керсти за руку. Макс выскользнул из гостиной и тотчас же увидел Далию и Уистерию: они торопливо направлялись к парадной двери с большими саквояжами в руках.

Решив дождаться; когда девицы уйдут, Керсти и Макс спрятались под лестницей в центре холла.

Неожиданно из салона донесся низкий мужской голос:

— Мы, бывшие адвокаты покойного короля Георга Четвертого, приехали из Англии по просьбе одного из присутствующих здесь джентльменов. По просьбе человека — не будем называть имени, — знающего о содержание этого письма.

— Кто он? — раздался чей-то возглас. — Пусть покажется!

Макс попытался выйти из укрытия, но Керсти удержала его, приложив палец к губам и покачав головой. Он усмехнулся. Маленькая плутовка! Ей хотелось послушать. Ну что ж, ему тоже любопытно…

Со стороны парадной двери донеслись пронзительные женские крики. Макс осторожно выглянул из-под лестницы, потом опять затаился и обнял Керсти.

— Пришел Маккрэкит, — сообщил он. — С ним — несколько человек из деревни. Они задержали Уистерию с Далией и заткнули им рты.

— Тише! — прошептала Керсти.

Снова раздался низкий мужской голос:

— Я сейчас зачитаю вам это письмо — целиком. Оно очень короткое, так что не волнуйтесь, джентльмены, я не злоупотреблю вашим терпением.

— В нем нет ничего личного? — выкрикнул кто-то.

— Пустите письмо по кругу, — предложил другой. — Мы сами его прочтем.

— «Друзья мои!» — провозгласил оратор. — Так начинается письмо. Итак, читаю. «Друзья мои, старые добрые друзья, члены „Лиги веселых джентльменов“! Мы и впрямь хорошо повеселились, не так ли? Нам всем будет не хватать этих необычных забав, но я верю, что ни один из вас не уронит свою честь. — Чтец откашлялся. — Его величество продолжает: „Я знаю, вы наслышаны про некий журнал, который якобы был у меня, а потом пропал. Несомненно, все вы очень переживали, опасаясь, что он когда-нибудь объявится и станут известны подробности наших тайных похождений“.

— Не читайте подробности вслух! — раздался голос.

Но адвокат оставил эту реплику без внимания.

— Осталось совсем немного. Письмо заканчивается словами: «Забудьте ваши страхи, дорогие друзья Никакого журнала нет. И никогда не было. Это всего лишь моя маленькая шутка.

Веселая шутка для веселых джентльменов». И подпись: «Его Величество король».

Глава 31

В замке собрались фермеры со всей округи. Многие из них накануне искали Керсти, а потом остались ночевать в Кирколди. А те, кто пришел с констеблем Маккрэкитом, рассказывали о недавних событиях. Но Макс вскоре вывел Керсти из шумной толпы, и они вышли во двор, под лучи утреннего солнца.

— Ты, конечно, устала и не пойдешь со мной гулять, — сказал он. — Тебе наверняка хочется помыться и лечь спать.

— Да, я устала и именно поэтому пойду гулять, — отозвалась девушка.

Он взглянул на нее с улыбкой, ц она улыбнулась в ответ, ) чувствуя на глазах слезы радости. Они спасены и теперь, что бы ни случилось, навсегда останутся друзьями!

— Мне бы хотелось подняться на холм, потом спуститься в долину и пойти лесом, к реке, — сказал Макс. — Ты раньше очень любила эти прогулки.

— И до сих пор люблю… хотя уже давно там не была.

— Я тоже, — кивнул Макс. — В последний раз я гулял там с тобой.

Она засмеялась.

— Тогда я была совсем другой, не такой, как сейчас.

В зеленых глазах Макса вспыхнули знакомые ей озорные огоньки.

— Для меня ты и сейчас лучше всех.

Они взялись за руки и поднялись на холм. Остановившись на вершине, окинули взглядом долину и лее. Солнце припекало все сильнее, и Керсти стало жарко.

— Если нас здесь увидят, подумают, что мы сошли с ума, — улыбнулась девушка. — Вместо того чтобы выспаться после стольких бессонных ночей, мы забрались на холм.

— Наверное, мы действительно сошли с ума, — отозвался Макс. — Но тот, кто увидит нас сейчас, будет нам завидовать.

А знаешь, я уже не чувствую усталости.

— Я тоже. — Она посмотрела на него, прикрыв ладонью глаза. — Давай. кто быстрее!

Керсти побежала вниз, и Макс последовал за ней. Вскоре его вновь стали одолевать тревожные мысли. Перед ним стояли все те же неразрешенные вопросы.

Вместо того чтобы обогнать Керсти, а потом повернуть обратно и заорать во все горло, как делал в детстве. Макс удовольствовался тем, что престо побежал рядом с девушкой, искоса поглядывая на нее. Наконец он снова взял ее за руку.

В долине росла высокая, по колено, трава и множество луговых цветов. Их розовые, белые, нежно-лиловые и голубые головки волновались на ветру.

— Чувствуешь, как пахнет? — спросила Керсти. — Теплая трава, теплые цветы — и ветерок, ласкающий вереск. Нигде нет места лучше этого! Я здесь, и мне больше нечего желать!

— Неужели?

Керсти снова прикрыла глаза ладонью и взглянула на Макса.

— Тебе нравится надо мной насмехаться, — сказала она с улыбкой. — Что ж, я никогда не стану благородной леди. В этом все дело.

— Ты благороднее самой благородной леди, Керсти Мерсер. Я тоже люблю эти места, но могу желать большего. — Он вдруг закричал:

— Бежим через лес! Кто добежит до реки последним, тот будет рабом… на всю жизнь!

Он рассмеялся и побежал Керсти последовала за ним.

— Раньше мы играли в раба всего на день. Макс Россмара! — прокричала она ему вдогонку. — Ты слишком жадный!

Они мчались по лесу, и Макс то и дело исчезал за деревьями.

— Дразнишь меня, да?! — закричала она. — Знаешь, что мне тебя не догнать, и дразнишь!

Внезапно она остановилась, осмотрелась. Лучи солнца проникали сквозь ветви деревьев, и листва отбрасывала пятнистые тени на мягкую землю.

— Макс, где ты? Только посмей на меня наброситься! Ты же знаешь: я этого не люблю! Молчишь? Вот и хорошо. Раз так, я скажу, что ты меня обманываешь, и не буду твоей рабыней!

Керсти рассмеялась и снова побежала по лесу. Наконец, выбежав из леса, она оказалась на залитом солнцем берегу реки.

У самой воды росли развесистые ивы — за ними наверняка прятался Макс, готовый выскочить из своего укрытия и схватить ее.

Керсти осмотрелась… и вдруг почувствовала, как к глазам подступают слезы, а к горлу — ком.

Макс вышел из-за дерева, росшего чуть поодаль, и подошел к девушке. Он держал руки в карманах и тихонько насвистывал. Керсти впервые слышала, как он свистит.

Неожиданно Макс вскинул руку и сказал:

— Ты победила., Я твой раб.

— Так нечестно! — закричала Керсти. — Ведь ты прибежал первый!

— Ты ошибаешься. Я устал и отдыхал вон за тем деревом.

А подошел к реке только сейчас. Ты меня опередила — значит, победа за тобой. Итак, каким будет твое первое приказание?

Керсти окинула его взглядом.

— Дай мне на тебя полюбоваться. Мы оба живы. — Она раскинула руки и подняла лицо к небу. — Светит солнце, и нечестные люди остались ни с чем. Все справедливо на этой земле.

— Ты так думаешь?

Она внимательно посмотрела на него.

— Да. А ты?

— Не знаю. Время покажет.

Керсти вздохнула и села на берегу. Скинув грязные туфли, она спустила порванные чулки. Но тут же вспомнила, что находится в обществе мужчины, и тщательно оправила юбки, прежде чем снять чулки.

Макс уселся рядом и принялся стаскивать сапоги.

Керсти осторожно опустила ноги в прозрачную воду.

— Бр-р, холодно! — вскричала она. — Но скоро я привыкну, и у меня будут самые чистые ноги во всей Шотландии.

Макс тоже опустил в воду ногу.

— О!.. Хорошо!

Сначала вода помутнела, но всплывший на поверхность ил быстро осел.

— Итак, жду твоих приказаний, — усмехнулся Макс. — Хочешь, я помою тебе ноги?

— Да что ты?.. — в испуге пробормотала девушка.

— Значит, я временно освобожден?

— От чего?

— От обязанностей раба?

— Конечно, глупенький!

Однако очень скоро она пожалела о своем великодушии.

У нее на глазах Макс снял сюртук, потом рубашку. Галстука на нем давно не было.

— Макс, что ты задумал?

— Хочу искупаться.

Керсти нахмурилась.

— В реке?

— Конечно. Где же еще? Помнится, раньше мы с тобой здесь купались.

— Ох, — простонала она, — ты же обещал молчать об этом!

К тому же мы купались всего раз или два, когда было очень жарко.

— Я обещал никому не выдавать нашу тайну и сдержал свое обещание.

Керсти обвела взглядом его могучие плечи, широкую грудь, плоский живот и мускулистые руки.

— Ты очень привлекательный, — сказала она.

— Неужели? — Он начал расстегивать брюки. — И ты не боишься говорить мне такое?

— А почему я должна бояться? Ведь это правда.

— «Привлекательный» — не очень-то выразительное слово. В нем нет страсти.

Она поджала губы, пытаясь удержаться от улыбки.

— Ты смеешься надо мной? — спросил он.

Керсти вздохнула.

— Ты прекрасно сложен. Когда я на тебя смотрю, у меня перехватывает дыхание, а в душе рождаются… сотни чувств!

Макс усмехнулся, явно довольный собой.

— Значит, глядя на меня, ты становишься страстной?

— Да, — кивнула она и опустила глаза.

— И наверное, немножко боишься? — допытывался Макс.

— Наверное.

— Ты ж должна бояться своих чувств… и не должна их скрывать.

Краем глаза Керсти заметила, что его брюки уже лежат на рубашке. Покраснев, она отвернулась.

Раздался шумный всплеск. Затем последовали крики и визг.

— Керсти! — кричал Макс. — Керсти, смотри, я тону!

Она мгновенно обернулась и вскочила на ноги. Макс был превосходным пловцом и уже успел уплыть довольно далеко от берега.

— Вылезай! — закричала девушка. — Ты замерзнешь!

— Замечательно!.. — Он выпрыгнул из воды и нырнул, сверкнув голым задом.

Сердце Керсти бешено колотилось. Она чувствовала знакомое томление.

Макс вновь показался на поверхности. Откинув со лба волосы, он посмотрел на Керсти и закричал:

— Искупайся! Это тебя освежит!

— Ты голый, Макс Россмара.

— Да, — ухмыльнулся он. — Я голый, и это замечательно.

Макс подплыл к берегу. Теперь он стоял по пояс в воде. И теперь уже Керсти не стала отворачиваться — ей захотелось к нему. Она так давно не купалась в речке! И потом… надо было смыть с себя грязь.

— Отвернись, — сказала она.

— Зачем?

— Я разденусь. Я тоже решила искупаться.

— Голой?

— Ну уж нет, сэр. Я буду купаться в белье.

Сделав серьезное лицо, Макс отвернулся. Керсти сняла платье и нижние юбки и осталась в корсете, сорочке и панталонах. Сообразив, что в корсете не очень-то удобно плавать, она сняла его и бросилась в воду.

Проплыв мимо Макса к середине речки, она нащупала ногами дно и выпрямилась. Откинув за спину мокрые волосы, отжала их. И тотчас же сильная рука обхватила ее шею. В следующее мгновение Керсти увидела перед собой зеленые глаза Макса. Они были так близко, что она различала в них черные крапинки.

Свободной рукой Макс зачерпнул немного воды и осторожно плеснул ей в лицо.

— Что ты делаешь?! — закричала Керсти.

— Служу тебе. Ведь я твой раб, а рабы моют своих господ.

— Нет, ты не раб.

— Советую помолчать. Я должен вымыть тебя всю.

— Нет! — воскликнула Керсти, замирая от восторга.

— Ты знаешь, что я незаконнорожденный? — спросил Макс, проводя ладонью по ее щеке. — Виконт Хансингор и леди Джастин усыновили меня и удочерили мою сестру Эллу. Ты знала об этом?

— До меня доходили смутные слухи. Но ты ведь никогда об этом не говорил. Я понимала: придет время, и ты все расскажешь — если, конечно, захочешь.

— Так вот, в детстве я был в шайке воришек из Ковент-Гардена. Так называют ту часть Лондона, где много театров.

Впрочем, не важно… Я никогда не видел своих родителей. И не знаю, кто они.

Он положил руки ей на бедра.

— Тебя все уважают и считают джентльменом, — проговорила Керсти. — А виконт и леди Джастин считают своим сыном.

— Да, верно. Но я хочу сказать, что мы с тобой… в чем-то очень похожи. Ведь я не аристократ по рождению. Но нам обоим повезло в жизни. Потому что мы нашли друг друга. Ты не будешь возражать, если твой раб тебя поцелует?

— Нет, — ответила она, хотя и знала, что поцелуем Макс не ограничится.

Приподняв подбородок, Керсти обвила руками шею Макса. И тотчас же почувствовала, что его отвердевшая плоть упирается ей в живот. Она вздрогнула, но не отстранилась.

Он взял лицо девушки в ладони и целовал ее снова и снова. Наконец, подхватив на руки, поднял над водой. Вокруг его глаз и губ собрались веселые лучики-морщинки. Керсти же густо покраснела. Если бы она была голой, то, наверное, смутилась бы меньше. Тонкая, почти прозрачная ткань облегала ее груди, не скрывая твердых розовых сосков.

— Как красиво! — Макс лизнул один из сосков кончиком языка, потом поцеловал другой, и Керсти тихонько застонала.

— Ты еще не разучилась неподвижно лежать на воде? — Он тщетно пытался изобразить беспечную улыбку. — Помнишь, как мы раньше плавали?

Обняв девушку за плечи, Макс лег на спину.

— О-о!.. — выдохнула Керсти и тоже легла на спину; она не отводила глаз от его восставшей плоти. — Макс, что же мы будем делать?

— А ты полагаешь, нам надо что-то делать?

— Да.

— Что же?

— Я не могу этого сказать.

— Тогда молчи, любимая. Я хочу соединиться с тобой прямо здесь, в реке. Мне кажется, тут очень подходящее место.

Вода чистая, и мы тоже чистые. — Он приложил палец к ее губам. — Пусть это будет началом нашей новой жизни. Именно об этом мы мечтали, когда тебе было шестнадцать, — мечтали не разлучаться и наслаждаться каждым мгновением жизни.

Если ты согласна, просто кивни.

Она кивнула и почувствовала, как отчаянно колотится ее сердце.

Макс закрыл глаза и привлек Керсти к себе. Затем спустил с ее плеч сорочку и принялся покрывать поцелуями груди девушки.

Керсти снова застонала — пламя страсти волнами растекалось по телу.

Но Макс не торопился. Он стащил с нее сорочку, затем панталоны, а потом снова стал целовать ее груди и осторожно покусывать соски.

— Ты любишь детей? — спросила она неожиданно.

Он пристально посмотрел ей в глаза.

— Очень. Я хочу, чтобы у меня было много детей.

— Много? — Она нахмурилась. — Хм-м… По-твоему, дочь фермера может стать хорошей женой человека, воспитанного как джентльмен?

— Да, может, — сказал Макс, и его ласковая улыбка согрела сердце девушки. — А ты так не считаешь? — спросил он.

Она снова нахмурилась.

— Ты слишком много пьешь, Макс.

— Иногда.

— Это очень дурная привычка.

— Я пью, когда не в духе. Но если рядом со мной будешь ты, мне не потребуется бренди.

— И ты ужасно вспыльчивый. Макс Россмара. А я терпеть не могу вспыльчивых людей.

Макс поцеловал ее в губы, и она, почувствовав, как он возбужден, обвила ногами его бедра.

Надо быть самой собой и не подавлять своих порывов.

— Макс, я хочу задать тебе один… смелый вопрос, но, возможно, он тебе не понравится.

Его дыхание сделалось шумным и прерывистым. Уткнувшись лицом в шею девушки, он провел кончиками пальцев меж ее ног. Керсти содрогнулась, наслаждаясь этими ласками.

— Макс, выслушай меня, пожалуйста.

Он застонал и вновь принялся покусывать ее соски.

В следующую секунду Керсти забыла обо всем на свете.

Она затрепетала, вскрикнула — и затихла в объятиях Макса.

— Это удивительно. — проговорила она минуту спустя, и Макс едва заметно улыбнулся. — Я хочу доставить тебе такое же удовольствие.

Он засмеялся, превратившись в того беззаботного юношу, которого она знала.

— Не беспокойся, я предоставлю тебе такую возможность.

Но сначала задай свой смелый вопрос. И побыстрее — я с трудом себя сдерживаю.

Собравшись с духом, она сказала:

— Недавно ты спросил меня, выйду ли я за тебя замуж, и я ответила «нет».

— Да, я помню.

— А теперь я спрошу тебя. — Она торопилась выговориться, пока не пропала решимость. — Ты мог бы на мне жениться? Если ты откажешься, я пойму. Но мне надо знать — ведь я люблю тебя, Макс Росемара. И всегда буду любить.

Макс закрыл глаза и крепко обнял ее. Она вонзила ногти в его мускулистые плечи, и в следующее мгновение он вошел в нее.

Керсти вскрикнула — Не столько от боли, сколько от неожиданности.

— Тс-с, — прошептал он ей в губы. — Тише, любимая.

Скоро боль пройдет.

И боль действительно скоро прошла; ее сменили блаженство и восторг.

Макс двигался все быстрее и быстрее. Наконец он вздрогнул, застонал, и Керсти почувствовала, что в нее вливается его семя.

Потом Макс снова перевернулся на спину и положил Керсти себе на грудь. Обнимая ее одной рукой, другой он удерживался на плаву.

— Ну вот, любимая, теперь у нас нет выбора.

— Ты о чем? — Она поцеловала его в губы.

— Я женюсь на тебе.

Она подняла голову и посмотрела ему в глаза.

— Потому что жениться на мне — твой долг?

— Потому что мы доказали: сердце мудрее разума, и надо слушаться только его. Я люблю тебя. Давно люблю и буду любить всегда.

Эпилог

— На мой взгляд, это просто возмутительное своеволие, — ворчал Струан, заслоняя глаза от солнца и оглядывая окрестные холмы. Ветерок теребил его волосы. — Ушел почти две недели назад, ушел, даже не попрощавшись. А теперь присылает письмо, сообщает о своем возвращении и просит встретить — точно на бал приглашает! Надо бы сбить с него спесь.

— Ты говоришь глупости, — сказала леди Джастин, шагавшая рядом с мужем; она была очень высокая — почти такая же, как и Струан, а ее волнистые волосы на солнце казались рыжеватыми.

— Глупости? — переспросил Струан. — Я, должно быть, ослышался?

Все рассмеялись. Виконт, пребывавший в прекрасном расположении духа, присоединился к общему веселью.

— И все-таки он ведет себя возмутительно, и я непременно скажу ему об этом.

Струан развернул письмо и окинул взглядом своих слушателей — Калума и его темноволосую жену Пиппу Аррана и миниатюрную белокурую Грейс, вдовствующую герцогиню, Бланш и, конечно же, Эллу — несравненную красавицу с огромными глазами и золотистой кожей. Элла держала на руках младшего сына; рядом с ней шел ее муж Сейбер, виконт Авеналл. Несмотря на многочисленные шрамы, полученные в сражениях, он был неотразим и неизменно притягивал к себе женские взгляды.

Повернувшись к Струану, все заметили на вершине холма — там, откуда они пришли, — какое-то движение.

— Арран, — пробурчал виконт, — ты что, не можешь управиться со своей прислугой?

Маркиз усмехнулся.

— Как и ты со своей. Вернее, ты не можешь держать язык за зубами. Если бы, получив письмо от Макса, ты не болтал всю дорогу от охотничьего домика до замка, слуги не узнали бы о сегодняшней встрече на холме. Они не хотят пропустить столь знаменательный момент, и их любопытство вполне простительно.

— Черт возьми! — воскликнул виконт, по-прежнему глядя на слуг.

— Струан, успокойся, — сказал Калум, герцог Франкот. — И знаешь… Наверное, тебе с