Книга: Войти в бездну



Войти в бездну

Андрей Мартьянов

Войти в бездну

Купить книгу "Войти в бездну" у автора Мартьянов Андрей

Автор искренне благодарит друзей, помогавших в работе над текстом:

• Ольгу Черную (Иерусалим)

• Ирэну Бленд (Мигдаль-а-Эмек)

• Александра Кампинса (Рига-Санкт-Петербург)


«И увидел я новое небо и новую землю; ибо прежнее небо и прежняя земля миновали, и моря уже нет».

Откровение 21:1

ПРЕДВАРЕНИЕ

Российская Империя, Санкт-Петербург,

16 февраля 2282 года по РХ


Между зданием Генерального штаба и жилым крылом Зимнего дворца ровно шестьсот девяносто шагов. Это если идти не «верхами», а по туннелю, проложенному под Дворцовой площадью в последние годы XIX века, сиречь почти четыреста лет назад. Разумеется, за минувшие столетия тоннель неоднократно подновляли, перестраивали и оснащали новейшими системами безопасности – ныне беспристрастная техника способна зафиксировать движение любой пылинки, оказавшейся в коридоре, соединяющем два самых охраняемых здания имперской столицы. Добавим сюда шесть постов охраны, подведомственной адмиралу Бибиреву, и гвардейские караулы, которые подчиняются Министерству Двора. Мышь не проскользнет.

За два с лишним года я изучил этот путь наизусть, точно знаю, где находятся швы на зеленом ковровом покрытии, кто из офицеров в какой день недели дежурит, когда меняются коды на герметичных дверях-шлюзах... Я часто бываю в Зимнем, за что следует поблагодарить его высокопревосходительство адмирала, устроившего ранее никому не известному лейтенанту протекцию, о какой любой военный может лишь мечтать.

Замечу, что я не министерский бюрократ, протирающий штаны в кабинете и знакомый только с компьютером да бумажками. Как был «полевым» работником, так им и остался – после громкой истории двухлетней давности, когда ваш покорный слуга в теплой компании неподражаемого Вени Гильгофа, внештатного консультанта Маши Семцовой и нескольких головорезов из элитных подразделений России и Германии ухитрился провернуть авантюру едва ли не вселенского масштаба, имевшую громкие международные последствия, господин Бибирев счел нужным навесить мне орден св. Михаила (любезные союзнички, кстати, тоже не ударили в грязь лицом, одарив Железным Крестом II класса. Скромненько, но со вкусом), присвоил вне очереди капитанское звание и перевел в Генштаб. Так что теперь я состою при оперативном отделе Главного Разведывательного Управления и на скуку отнюдь не жалуюсь. У нас не заскучаешь.

По большому счету я так и остался рыцарем ножа и топора, решительно непохожим на лобастых аналитиков из группы «Юпитер» или располневших министерских бюрократов-полковников, – отстаивать интересы Империи чаще всего приходится не в уютном кабинете (да-да! Представьте, у меня есть собственный кабинет!), а в самых экзотических местах, от каменистых пустынь Персии до джунглей Индонезии или даже солончаков наигнуснейшей планетки Меггидо, что в системе Лалланд-21185. В полной боевой сорок километров галопом, попа в мыле, ноги в кровь, над головой посвистывает, личный состав радуется жизни – все как в старые добрые времена. Изменились только социальный статус и степень ответственности.

Фундаментальная аксиома со временем не изменилась: плох тот солдат, который не хочет стать генералом. Я – хочу. Если все так и будет продолжаться, погоны без просветов рассчитываю получить эдак к исходу третьего десятка. Мое представление на майора намедни ушло по инстанциям – опять же спасибо присматривающему за мной адмиралу и неисчерпанному резерву собственной удачливости.

Вернемся, однако, к коридору между Генштабом и Зимним дворцом. Через двадцать минут мне вновь придется повторить этот путь, причем на этот раз в компании его высокопревосходительства – нас обоих желают видеть. Кто именно, можете догадаться сами. Решительно не представляю, что нас ждет – очередной звездопад милостей за удачную операцию на Меггидо или громкая выволочка за безобразный провал в Южной Америке, откуда я с огромным трудом унес ноги, схватив пулю в левое подреберье. Дешево отделался, между прочим, – мое бренное тело вполне могли вернуть на родину разъятым на крупные и мелкие части, аккуратно расфасованные в консервные банки...

Бибирев приказал спускаться вниз к четырнадцати ноль-ноль. Никаких служебных документов и отчетов, никаких докладов или рапортов. Наверху (я уставился в окно, в тысячный раз оглядывая бело-зелено-золотое здание Дворца на противоположной стороне площади) требуется лишь моя скромная персона в натуральном виде, без приложений и дополнений, если не считать таковыми черную форму ВКК, которую я с самого начала наотрез отказался менять на генштабовский китель цвета морской волны. Всю жизнь служил в Корпусе и теперь не вижу смысла подстраиваться под обстоятельства, хамелеонски меняя окраску.

Курить в кабинете вообще-то нельзя (у нас издавна и совершенно безрезультатно борются за здоровый образ жизни сотрудников), но я обошел инструкцию, в красках повествующую о «специально отведенных местах» и внаглую вывесил над собственным столом табличку «Место для курения» – не придерешься! А кто начнет придираться – вылетит из кабинета как ядро из старинной пушки. Мы люди простые, с куртуазиями не дружим.

Щелкнула зажигалка, голубой дым поплыл по комнате. За окном шел мокрый снег, золотой штандарт с черным орлом над Зимним уныло обвис. Я пробежался пальцами по клавиатуре, быстро просмотрев все последние документы – вдруг все-таки пригодится? Подивился на утреннюю сводку из Исламского Союза – у наших южных соседей очередной бзик, для европейского разума непостижимый: они вдруг начали подготовку к производству старинных пулевых автоматов Калашникова, выкупив у нас пожелтевшую от времени лицензию. Почему тогда не мушкеты и не бомбарды? АКМ образца 2006 года в Империи снят с вооружения лет двести назад, все армии цивилизованного мира давным-давно перешли на импульсное или лучевое оружие, а Тегерану, вишь ты, потребовались древние, пускай и очень надежные, стрелялки – ну сами представьте, как во время Второй мировой люди сражались бы на шпагах и алебардах?..

Так. Осталось семь минут. Опаздывать неприлично даже к стоматологу, не говоря уже о встрече с Адмиралом Флота и особой августейшей. Окурок канул в пепельницу-уничтожитель, исчезнув в бледной вспышке. Я взглянул в зеркало, поправил галстук и воротник парадной белой рубашки, отметил, что орденская планка жидковата и выглядит несолидно (ничего, заработаем полный иконостас, вся жизнь впереди!), запер дверь в кабинет – на электронном замке вспыхнул красный огонек.

Спустился на лифте на первый подземный уровень и сразу наткнулся на сурово-оценивающие взгляды поста охраны. Я этих ребят знаю как облупленных, не раз бузили вместе в «Гамбринусе» или «Вальхалле», но сейчас они имеют полное право и святую обязанность мне не доверять – в прямом соответствии с уставом караульной службы и строжайшими инструкциями.

Личная карточка отправилась в прорезь сканера, кобура с пистолетом в сейф. Если приспичит, в здании Генштаба я могу спокойно разгуливать хоть с гранатометом (буде таковой окажется зачислен в реестр штатного оружия), но в особо охраняемую зону без специального разрешения нельзя проносить ничего, что может представлять потенциальную опасность – к примеру, электронные приборы или сильнодействующие лекарства.

– Добрый день, Сергей Владимирович. – Створки лифта бесшумно разошлись, и я услышал тихий голос обожаемого шефа. – Я заставил вас ждать?

Адмирал, как и всегда, был в статском платье – форму он одевает только на официальные мероприятия. Костюм безупречен, галстук от Кардена, туфли бросают на стены солнечные зайчики, белоснежно-седые волосы зачесаны назад. Осанке позавидует любой гвардеец. В свои неполные семьдесят его высокопревосходительство выглядит безукоризненно, так, словно является олицетворением могущества Империи. Впрочем, Бибирев и есть это самое «олицетворение». Не первый год занимая прочное место в первой десятке самых влиятельных и осведомленных людей планеты, адмирал четырнадцать лет бессменно руководит ГРУ и Управлением Имперской Безопасности, конторами, о которых и думать-то к ночи не рекомендуется, не то что упоминать их названия вслух...

– Больше всего меня умиляет лента Железного Креста под вашей верхней пуговицей, – усмехнулся адмирал, отдавая свою карточку охране – правила одни для всех, будь ты уборщиком или министром госбезопасности. – Непатриотично, не находите?

– А у вас в петлице значок ордена «Почетного Легиона», – парировал я, указывая взглядом на крошечный бело-золотой пятилучевый крестик. – Носить французские награды патриотичнее?

– Вы, Сергей, невероятно похожи на ёжика, – усмехнувшись, заявил Бибирев, забирая свое удостоверение у молчаливых блюстителей. – На которого, как известно, голым профилем не сядешь. Чуть тронешь – выставляете иголки. Не сердитесь, орден вы заработали честно, никаких претензий.... Кстати, после той истории я попенял фон Эшенбургу, что следовало бы сразу вручить вам крест первого класса, но оказалось – нельзя по статуту. Сначала второй, потом первый, и уж затем прочие степени... Ничего, успеете, какие ваши годы! Мне, глубокому старцу, остается лишь завидовать. Идемте. А «Почетный Легион» я люблю в основном из-за того, что он очень красивый и отлично подходит к этому костюму.

Вот он, знакомый зеленый ковер дворцового тоннеля. Подошвы ботинок тонут в мягком ворсе, звук шагов совершенно скрадывается. Через двести метров – новый пост, процедура повторяется. Поблескивают крошечные глазки системы видеонаблюдения.

– Будут бить? – осведомился я. – Если да, то за что именно? История в Аргентине?

– Вас в училище знакомили с понятием «субординация»? – фыркнул адмирал. – А где обязательное «ваше высокопревосходительство» при обращении к министру и действительному тайному советнику, стоящему на третьей сверху ступени в государственной иерархии? И потом: что значит «бить»? Монарх не «бьет», а выражает неудовольствие недобросовестным исполнением верноподданными своих прямых обязанностей... Не беспокойтесь, мой юный друг, бить по голове тяжелыми предметами нас никто не станет. Равно как и выражать неудовольствие. Других проблем выше головы. Да столько, что не разгрести без бульдозера...

– А хотя бы в двух словах?

– В двух? Извольте. Исламский Союз.

– Опять? – поразился я.

– А вы чего от них ждали? Бесплатного шербета? Никто не спорит, у нас отличные отношения с Халифатом, мир-дружба не разлей вода. Особенно после Азиатской войны шестьдесят четвертого года, когда кое-кто показал кое-кому где конкретно зимуют раки...

– Да уж, показали, – я покачал головой. – Превратили в пустыню четверть Халифата, попутно угрохав пятьдесят с лишним миллионов...

– Не одобряете? – поднял бровь Бибирев в своем излюбленном жесте. – С чего бы? Или мне напомнить, кто именно нанес ядерный удар по Индии и атаковал нашу Среднюю Азию? Мы, индусы и американцы всего лишь ответили. Считайте меня законченным циником, но это была своего рода... назовем так: профилактика демографической катастрофы. В политике следует руководствоваться не только одной, пусть и наиважнейшей целью – например, быстро победить в войне со спятившим невротиком-шейхом вроде ибн-Сабади, – а еще и несколькими другими. Халифат был перенаселен, что являлось прямой угрозой соседям, в том числе и нам. В конце концов, они первыми применили ядерное оружие. И получили по мозгам. Чего же в этом предосудительного?

– Ровным счетом ничего, – согласился я. – Но сейчас-то откуда трудности? Вроде бы мы их надолго... э... умиротворили.

– Однажды я вас уволю, – горько вздохнул Бибирев. – Просто вышвырну на улицу. Пинком. Пойдете работать ассенизатором в зоопарк, верблюжье дерьмо разгребать. Вопросы, касающиеся особо охраняемых государственных тайн, следует обсуждать только в соответствующих помещениях, защищенных от прослушивания и сканирования... Нет?

– Виноват, – буркнул я.

– В нашем ведомстве не держат параноиков, господин капитан. Но мы обязаны помнить о главном принципе, на котором держится вся система.

– Каком же?

– Кругом враги! – голосом злодея из плохой мелодрамы прошипел адмирал и расхохотался.


* * *


Зимний как был, так и остался музеем, лишь юго-западное крыло дворца, выходящее окнами на площадь и Адмиралтейство, было отдано под официальную резиденцию Его величества – жилым был только второй этаж, первый и третий занимали службы обеспечения. Разумеется, крыло перестроили в соответствии с требованиями времени, но на внешний облик пятисотлетнего сооружения это никак не повлияло.

За последние два года я видел Михаила Александровича не менее двадцати раз, обычно по завершению представляющих узкоспециальный интерес авантюр, архивные документы о которых уничтожаются как можно быстрее и как можно тщательнее.

Парадокс: после бурной эпохи парламентской демократии в ХХ-XХI веках монархия вновь оказалась востребована – в России ее восстановили после военного переворота генерала Макарова в 2018 году (Земский Собор отдал престол одному из младших английских принцев из Виндзорской династии, принявшему православие и женившемуся на русской), немцы после национального референдума вернули трон Гогенцоллернам спустя семнадцать лет, не устояли против искушения Греция, Югославия и Австрия, причем в последнем случае получилось вообще нечто невероятное – вначале австрияки объединились с венграми и чехами в единое государство, затем после династического брака и подписания соответствующего договора возрожденная Австро-Венгрия вошла в состав Германского Кайзеррейха, ныне являющегося крупнейшей страной Западной Европы – от Северного моря до Адриатики и от Мааса до Мемеля-Клайпеды. Дольше всех новой политической моде сопротивлялись три строптивых прибалтийских карлика, но и они через тридцать лет закончили свое бренное существование, коим, подозреваю, сами тяготились – Литва отошла к России на правах Великого княжества, а Латвию с Эстонией (точнее, нынешние герцогства Курляндия, Лифляндия и Эстляндия) две великие державы честно поделили напополам, взяв под совместный протекторат.

Словом, последние десятилетия XXI века были богаты на исторические события и передел государственных границ. Как-то незаметно в Империю вернулась Средняя Азия, Западная Украина отошла по референдуму австрийцам (невелика потеря, честно говоря. Остеррейх потом с ними намаялся...), а восточная – русским, просьбу о вхождении в Российское Содружество подала аж Монголия, что было неожиданно, но приятно... Азербайджан со временем оказался в обширнейшем Исламском Союзе – Халифате, объединившем страны Аравийского полуострова, Ирак, Иран, Пакистан и Афганистан. В Европе верность республиканским традициям сохранили только Франция, Швейцария Польша, Италия да Португалия. В прочих государствах, не вошедших под сень скипетров Кайзеррейха (ныне вполне справедливо именуемого «Великогерманским») или Российской Империи, цвели и пахли демократическо-монархические режимы, ничем не отличающиеся от какой-нибудь Дании или Норвегии в ХХ веке. В результате все остались довольны.

Впрочем, нет, не все. Но эта страна вечно недовольна всем, что хоть чуточку отличается от ее стандартов. Но речь сейчас идет не о Соединенных Штатах, а о старушке Европе и наших родных осинах.

...За минувшие двести шестьдесят четыре года на Российском троне сменилось одиннадцать монархов, среди которых были три женщины, включая знаменитую императрицу Анну II, матушку нынешнего государя – именно во время правления Анны Павловны мы одержали блестящую и молниеносную победу в Азиатской войне против Халифата. Замечу, что по Конституции правящий монарх владеет полномочиями, сравнимыми с президентскими, и не является красивой ширмой парламентаризма, как в Англии или Испании.

Механизмы поддержания равновесия власти продуманы. Наследование трона идет не по принципу старшинства и первородства, а по системе, впервые разработанной еще Петром Великим, то есть корона и скипетр переходят по завещанию наиболее способному представителю императорской фамилии, будь то мужчина или женщина. Кандидатуру в обязательном порядке должно одобрить Земство – защита государства от мелкого тирана или просто дебила на троне гарантирована. Парламент никуда не исчез и мирно трудится – Дума осталась в Москве, а двор и все важнейшие министерства еще в прошлом веке переехали в Петербург. Единственное, на что не имеют права покушаться Дума и Государственный совет – это на политику в области освоения космоса. Корпус, Флот и все Колонии находятся под прямым управлением Императора и соответствующего ведомства. Своего рода государство в государстве.

Вот так и живем. Никто особо не жалуется – чем плохо быть подданным огромной, стабильной и богатой Империи, чье население скоро перевалит за миллиард? Власть у нас сугубо светская, во многом либеральная, но вот на хвост ей лучше не наступать – ибо чревато.



Благополучно царствующий уже девятнадцатый год кряду Михаил IV в молодости получил не военное образование, как большинство представителей августейшей фамилии, а филологическое и философское. Что совершенно не мешает ему быть вполне достойным главой государства. Он не знаменит никакими эпохальными свершениями, к каковым, однако, и не стремится – времена потрясений и пассионарных взрывов, когда были заложены основы всего, давно прошли, здание Империи стоит незыблемо и главной задачей власти ныне является поддержание существующего порядка и распространение нашего влияния за пределы Земли. Последняя задача считается приоритетной, конкуренция исключительно жесткая и, если мы окажемся нерасторопными, то наши заклятые друзья спихнут опасного соперника на обочину, захватив лидирующие позиции.

Скажете, что космос большой и там всем хватит места? Что ресурсы Вселенной неисчерпаемы, а делить их нет смысла – каждому достанется свой жирный кусок? Совершенно верно. Но есть одна маленькая поправочка: до этих ресурсов сначала надо дотянуться, что является нелегкой задачей.

Из всех планет Солнечной системы мы более или менее исследовали Марс, но его широкая колонизация невозможна, пока там не появится близкая к земной атмосфера и не стабилизируется климат. Ждать придется лет двести-триста – атмосферные процессоры работают на полную мощность, строится еще несколько десятков подобных установок, но труды по приданию красному лику Марса хоть какого-то сходства с Землей далеки от успешного завершения. Кроме того, это невероятно дорогое удовольствие, гораздо выгоднее вкладывать деньги в Дальний Флот и искать планеты земного типа за пределами нашей системы. Однако и тут есть свои трудности – за два столетия эпохи Освоения мы отыскали в ближайшей округе всего-навсего шесть планет с кислородно-азотной атмосферой, где человек может существовать относительно комфортно. Причем две из них больше напоминают Антарктиду, две другие абсолютно безжизненны благодаря минимуму воды, на Гермесе почти невозможно использовать технику сложнее ручной кофемолки. Только Афродита в системе Сириуса может похвастаться идеальными условиями...

Никто не спорит, мы пытаемся колонизировать даже самые негостеприимные миры, особенно если они богаты полезными ископаемыми, строим защитные сферы над поселками, тратим безумные средства, надеясь, что рано или поздно инвестиции окупятся. Человечество успело наследить в тридцати четырех ближайших звездных системах, от Проксимы Центавра до Эпсилона Эридана, в колониальном реестре числится сто двадцать шесть поселений и исследовательских станций с общим населением в миллион триста тысяч человек – шестьдесят пять тысячных от общей численности населения Земли. Ничего не скажешь, выдающееся достижение...

Если верить аналитикам, в текущем столетии мы вполне сможем отыскать еще минимум три планеты земного типа в радиусе 20 световых лет от Солнечной системы. Мало, конечно, но звезды спектрального класса G встречаются не так часто, как хотелось бы, а дальность наших путешествий ограничена – человечество пока не в состоянии устраивать прогулки слишком далеко от дома, мы не можем отыскать универсальных точек входа-выхода в искривленное пространство, благодаря которому люди получили возможность посетить ближайшие звезды. Нам известна лишь крошечная часть Лабиринта, маленький участок с десятком-другим проходов. Дальнейшие исследования зашли в тупик, и прорыва в этой сфере в ближайшее время, увы, не предвидится.

Новая эра великих открытий отнюдь не оказалась романтичной и захватывающей, весьма отличаясь от представлений не столь далекого прошлого – яблони на Марсе как не цвели, так цвести и не собираются, никаких следов иных цивилизаций доселе не обнаружено (уж не знаю, к лучшему это или к худшему), а единственным сверхоткрытием оказалось обнаружение развитой биологической жизни на Гермесе и Афродите, причем эволюция на данных планетах шла параллельно земной, породив существ, до смешного похожих на всем знакомых кошек-мышек-зайчиков.

– О чем задумались, капитан? – меня отвлек голос Бибирева. – Вам решительно не идет такое выражение лица – напоминаете пропившегося до исподнего кондотьера, размышляющего после многодневного кутежа о бренности всего сущего.

– Шутить изволите, ваше высокопревосходительство? Не люблю, когда вы шутите, это признак того, что грядут крупные события, причем не самые радостные.

– Неужели так заметно? – скривил губы в невеселой улыбке адмирал. – Раньше не обращал внимания, учту на будущее.

Лифт плавно остановился, и мы оказались в жилых покоях Резиденции. Дежурный гвардейский лейтенант, опознав Бибирева, молча указал на двери Ореховой гостиной.

– Замечательная привилегия, входить без доклада, – прошептал Бибирев, подмигнув. – Я ее получил после четверти века безупречной службы будучи в чине контр-адмирала, а вы, Сергей, только лишь капитан и всего восемь лет в армии... Другой бы на вашем месте возгордился. И хвастался перед девушками.

Вошли. В комнате ничего не изменилось – резная мебель, пылающий камин, старинное серебро, картины с видами Флоренции. Высоченные книжные шкафы. Обязательная бутылка с армянским коньяком на столике – специально для Бибирева, питающему слабость к золотому напитку.

Единственный обитатель гостиной поднялся нам навстречу.

– Здравствуйте Николай Андреевич, господин капитан...

Мы вытянулись и замерли. Этикет прежде всего.

– Присаживайтесь. А я пока воспользуюсь правом гостеприимного хозяина...

Звякнули миниатюрные золотые рюмочки.

Я знаю, что в разговорах один на один Бибирев с государем общается на «ты» и по имени, но когда появляются третьи лица, торжествует непременная субординация. Михаил выглядит уставшим – ночью вернулся из поездки в Грецию, со свадьбы тамошнего наследника трона. Видимо, так и не ложился. Император смотрится старше своих сорока четырех лет, старят короткая, но густая борода и седые пряди в шевелюре. Одет привычным домашним манером – бурые джинсы и свитер с вышитой гвардейской эмблемой.

– Чем обязан столь экстренным визитом? – поинтересовался Михаил, усаживаясь напротив и закидывая ногу за ногу. Дал понять, что встреча абсолютно неофициальная и мы можем чувствовать себя в рамках разумной непринужденности. – Господин адмирал, я был бы счастлив однажды просто поболтать с вами на отвлеченные темы, не касающиеся напряженной работы вашего незаметного учреждения. Полагаю, эта скромная мечта и сегодня не исполнится?

– Сожалею, сир. – Бибирев предпочитает это архаичное обращение длинному «ваше императорское величество», что правил этикета никак не нарушает. – В наш беспокойный век трудно найти время на беседы о хорошем вине, очаровательных женщинах и старческой подагре. У нас неприятности. Крайне серьезные.

– Давайте перейдем к подробностям. – Михаил остался совершенно спокоен, но взгляд стал настороженным. Знает, что адмирал никогда не употребляет подобных выражений необоснованно.

Бибирев расстегнул папку с тисненым государственным гербом, извлек несколько листов бумаги и выложил на стол.

– Это развернутый доклад четвертого департамента о положении дел в Халифате, сир. Изучите на досуге. Весьма занимательное чтиво.

– Изложите вкратце, – поморщился Михаил.

– В течение последнего года нами отмечены странности в поведении тегеранского правительства. Странности – это еще мягко сказано. Первоначально их действия я квалифицировал как абсурдные, но вскоре начала наблюдаться стройная система, наводящая на грустные размышления.

– Я всегда говорил, что соскучиться с Халифатом невозможно, – хмыкнул император. – Воображение у них богатое, тут не поспоришь. Что они придумали на этот раз?

– Начну издалека. В августе прошлого года саудовский принц Салах отправился на отдых. Вроде бы ничего необычного – стандартное путешествие сверхбогатого молодого бездельника. Собственная яхта с гипердвигателями, вначале на Лунную базу, оттуда на Марс, потом он собирался на Проксиму, конечной точкой была система Kruger-60-А, там очень красивая двойная звезда, есть на что посмотреть... При разгоне до точки входа в районе Сатурна бортовой компьютер яхты засбоил, преодолеть барьер они не сумели, подали сигнал бедствия. Что случилось потом – в точности неизвестно. Спасательные корабли ничего не нашли, радиомаяк замолчал. Наши специалисты предположили, что яхту выбросило за пределы орбиты Плутона.

– Аварии подобного рода случаются, – пожал плечами Михаил. – Неприятно, конечно, но ничего выходящего из ряда вон. Я слышал, вроде бы все обошлось?

– Почти. Салаха похоронили преждевременно, сир. Да, саудовское правительство сочло его погибшим, был объявлен траур, но спустя четыре месяца яхта принца самым неожиданным образом появилась в пределах обитаемого радиуса Солнечной системы, запросила экстренной помощи, была подобрана оказавшимся неподалеку танкером Евросоюза и доставлена к Земле. Принц должен поблагодарить Аллаха за то, что система рециркуляции воздуха и пищи на яхте работала безупречно, иначе никто бы не выжил. Повреждения судна значительны, но не фатальны, все члены экипажа живы, папаша-шейх счастлив, хэппи энд.

– И дальше?

– На сегодняшний день все участники этого захватывающего приключения, кроме его высочества, мертвы. Причем их смерть не всегда была естественной. Четверо просто исчезли, остальные покинули сей бренный мир самыми разными способами – от неожиданных болезней до беспричинных самоубийств. Семнадцать человек погибли в течение месяца после возвращения Салаха на Землю. Сам принц с тех пор на людях не появлялся, но он жив, сидит под замком в Эр-Рияде, это я знаю точно. Затем: сведения о маршруте корабля и причинах аварийной ситуации не были переданы контролирующим организациям, как того требует Транспортный кодекс. Сослались на то, что память компьютера оказалась стерта, во что не верится – мозг корабля переправили в Тегеран в лабораторию Министерства обороны Халифата. Зачем, почему – тогда было непонятно. Секретность неимоверная, наша работа в данном направлении не принесла никаких результатов. Какие выводы следуют?

– Пока никаких, – разумно ответил Михаил. – Можно предполагать, что арабы отыскали за пределами системы нечто необычное и пытаются скрыть находку, желая попользоваться ею в одиночестве. Так, чтобы не делиться с остальными державами. Поле для фантазий безграничное – мало ли что можно найти в глубоком космосе?

– Мы тоже так думали. Но дальнейшие действия Халифата поставили аналитиков в тупик. Что стали бы делать мы, обнаружив, к примеру, брошенный хозяевами инопланетный корабль, некую новую и невероятно опасную форму жизни или гору сокровищ, спрятанную какими-нибудь галактическими пиратами из приключенческих романов? Верно: потихоньку снарядили бы экспедицию, выделили средства, охрану и втихомолку обследовали интересующий объект. Или уничтожили его в случае реальной угрозы, соответствующие директивы давно разработаны... Но секретные исследовательские миссии Тегеран не проводил. Вместо этого правительство Халифата внезапно начало скупать все доступные космические корабли, включая готовые отправиться на металлолом субсветовые баржи. Для прикрытия организовали липовую компанию по добыче каких-то минералов в системе Лакайль-9352. Довольно неуклюжее вранье – там ничего нет, кроме газовых гигантов со спутниками-булыжниками. Более того, они начали расконсервировать склады с обычными вооружениями, замороженные сотню с лишним лет назад. Там все уже плесенью покрылось и наполовину сгнило... Тегеран расходует огромные деньги на закупку лицензий для производства совершенно архаичного оружия, давно считающегося коллекционным антиквариатом. Имеются данные о подготовке перевода экономики в режим военного времени. И в то же время нет никаких признаков того, что Халифат собирается повторять неудачный опыт войны шестьдесят четвертого года и атаковать соседей – знают, что моментально получат сдачи... Они уже потратили больше сорока миллиардов. За год.

– Настораживает, – покачал головой Михаил. – Весьма настораживает. Почему раньше не доложили?

– Не считал нужным до выяснения всех обстоятельств. Кроме того, эти данные вы получали ранее, сир.

– Конечно, получал. Разбросанными по нескольким десяткам сводок и рапортов. Так, что общую картину выстроишь только засадив за бумаги системного аналитика и четко поставив перед ним задачу. Долгонько же вы держали меня в блаженном неведении, адмирал. Но теперь, как я понял, обстоятельства выяснены?

– Да, – коротко ответил Бибирев, и мне показалось, что голос у него едва не сорвался. – Мы не сидели сложа руки, искали, пытались докопаться до причин. И докопались... На свою голову.

– Не нравится мне ваш тон, Николай Андреевич. Говорите же!

– Ознакомьтесь. – Адмирал выложил на стол еще один лист. По жирной красной линии на левой стороне страницы я понял, что это документ наивысшей степени секретности, предназначенный только для членов правительства и главы государства.

Император прочел. Медленно, вдумчиво. Побледнел. Аккуратно вернул бумагу, и она снова исчезла в папке. Тяжело выдохнул, закашлялся.

– О, Господи... – Руки Михаила заметно дрожали. – Господи Боже... Никакой ошибки?

– Никакой, сир. Данные подтверждены.

– Сколько у нас времени?

– Примерно три года. Возможно, три с половиной.

– Прогноз по количеству жертв?

– От семнадцати миллиардов и выше. Это восемьдесят пять процентов населения планеты. Из числа подданных Империи мы сможем спасти не более двухсот миллионов. При самом благоприятном стечении обстоятельств.

– Кто еще знает? Кроме нас?

– Полтора десятка моих сотрудников. Руководство Халифата, конечно же. Но они будут молчать до последнего. Понимают, чем грозит преждевременная огласка.

– Когда у других государств появится возможность обнаружить... объект?

– Если мы закроем данный сектор пространства и будем попросту сбивать все корабли, которые окажутся в запретной зоне, то не раньше чем через два года. Вы должны принять политическое решение, сир. Следует ли сообщить о происшедшем главам великих держав или хотя бы союзникам?

– Я подумаю... – выдавил император. – Вот что, заседание кабинета в ограниченном составе я назначаю на завтрашнее утро, на девять. Состав определите сами, второстепенных министров не приглашать, чем меньше ушей, тем лучше. Только силовой блок, высшие офицеры Корпуса, вице-канцлер по делам колоний...

– Слушаюсь, сир. Разрешите идти?

Мы вернулись в Генштаб прежней дорогой. Молчали.

– Поднимемся к мне, капитан? – спросил Бибирев после того, как нам вернули оружие. – Надо полагать, назрело множество вопросов?

Я кивнул.

– Николай Андреевич, вы насмерть перепугали не только государя, но и меня, – ударил я в лоб, едва двери адмиральского кабинета затворились за нашими спинами. – Что случилось?

– Случился Конец Света, Сергей Владимирович. Окончательный и бесповоротный. И нам с вами придется сыграть в этом захватывающем спектакле далеко не последнюю роль. Как вам перспектива просквозить из капитанов аж в ангелы Апокалипсиса? Недурное повышение, правда? Читайте...

И Бибирев, щелкнув замочком своей папки, перебросил мне бумагу с красной каймой.


«Гермес. Планета земного типа в системе Вольф 360 (звезда спектрального класса G4, расстояние до Солнечной Системы 7,12 световых лет). Атмосфера кислородно-азотная, сила тяготения 1,04 земного стандарта, период обращения 398 суток. Два материка, шестнадцать групп островов, океан пресный. Формы жизни представлены углеродными организмами, аналогичными земным (стандартная эволюция, тип «Дарвин-IV»). Следов разумных форм жизни не обнаружено.

Первое посещение – 2162 год, экипаж дальнего разведчика «Ниагара» (Канада). Колонизация начата в 2170-м (Канада, Российская Империя). В настоящий момент численность постоянного населения возросла до 633 тысяч человек. Политическая система – имперский протекторат, комитеты самоуправления. Экономический тип – аграрный.

Примечание: дальнейшая колонизация затруднена из-за крайне нестабильного магнитного поля планеты и звезды (невозможность использования высоких технологий).

Общеобразовательный справочник «Человеческая Цивилизация», издание «Аллен amp; Анвин», Лондон, Великобритания, 2280 год.

Глава первая

ГОСТИ С НЕБА

Гермес, звездная система «Вольф 360».

25-26 мая 2282 года по РХ


Ночь выдалась ясная. На черном бархатном поле сияли здоровенные, как старинные серебряные монеты, звезды, мерцал серебристо-голубой хобот Млечного Пути, изредка вспыхивали белые черточки метеоров. Поскольку все электроподстанции Нового Квебека были отключены (скажем спасибо очередной магнитной буре, заставившей всех обитателей города проводить вечер при свечах и газовых лампах), свет звезд не забивали яркие огни и каждый желающий мог получить свое удовольствие, лицезрея модель нашей неуютной галактики в натуральную величину.



Мне было не до любования красотами – попасть бы домой поскорее. Я четко себе представил укоряющие взгляды некормленных уже восемь часов собак и мысленно перед ними извинился. Тоже мне, добрый хозяин... Пес, в отличие от человека, не сумеет вскрыть банку с консервами, когда проголодается, а будет смиренно ждать возвращения своего двуногого повелителя-разгильдяя.

Впрочем, у меня были оправдания – я бы оказался дома еще перед закатом, не повстречай в муниципальной управе милейшую Амели Ланкло вкупе с ее мрачноватым супругом Жераром. Точнее, Жерар лишь прикидывается угрюмым и величественно-холодным, таким, каким и должен быть серьезный ученый муж, увешанный регалиями по самую маковку. Замечу, что вершиной его карьеры позапрошлым годом стала Нобелевская премия в области биологии и медицины – получив мировое признание и немалые деньжищи, мсье Жерар Ланкло вкупе с семейством вполне мог бы покинуть наш медвежий угол и вернуться в Метрополию, на Землю. Но тут, на Гермесе, ему интереснее, ибо работы – непочатый край.

Нобелевские денежки ушли на обустройство новой лаборатории в колледже Святого Мартина. Жерар, коему претило выклянчивать подачки со стороны колониальной администрации, на свои кровные приобрел необходимую технику и оборудование, после чего с головой ушел в таинственный мир местных жучков-червячков-зверюшек, из общего числа которых изучено и классифицировано не больше пяти процентов.

Да-да – пять процентов, никто не ослышался. Для столь бесперспективных колоний, как Гермес, средства почти не выделяются – живите как хотите, только не подводите с продовольственными поставками в Метрополию, ибо многочисленному населению матушки-Земли очень хочется кушать...

Так вот, встретив чету Ланкло, я сначала отобедал с ними в крошечном русском ресторанчике на Пляс д’Артуа, а потом заглянул в колледж – взглянуть на новое чудо природы, выловленное Жераром во время последнего полевого выезда.

Чудо, занявшее просторный вольер во дворе лаборатории, кровожадно зыркало на представителей вида homo sapiens крошечными красными глазенками, шипело, попискивало и всем своим видом выражало неприязнь к странными тварям, нарушившим тысячелетний уклад древней планеты, никогда прежде не знавшей заразы, именуемой «разумом». Табличка над вольером оповещала всех интересующихся, что чуду присвоено легкомысленное имя «Коко», ибо оно, во-первых, являлось самкой, а во-вторых иногда издавало звук, подозрительно похожий на кудахтанье самой банальной курицы.

– Где вы это раздобыли? – озадачился я, рассматривая через толстое оргстекло крупную тварюгу, напоминавшую неопрятную помесь крокодила и индюшки-альбиноса. Тело зверя формой напоминало ящеричье, но почему-то было покрыто грязно-белыми перьями. – Это что, мутация?

– Ничего подобного, скорее промежуточный этап эволюции. – Жерар, сдвинув густые черные брови, тоже устремил взгляд на недовольную всей Вселенной Коко. – Район Гранд-Бален раньше не исследовался, только аэросъемка... Люди там никогда не появлялись.

– Гранд-Бален? – ахнул я. – Это же у черта на рогах, пять дней конного хода! Как тебя туда занесло?

– Как, как... На своих двоих, – проворчал Жерар. – Плюс гужевой транспорт. Вернулись третьего дня... Тьфу, живем как в Средневековье! Газовые фонари, телеги, оптические микроскопы! Только процессов над ведьмами и инквизиции не хватает!

– Ничего, со временем и это упущение исправим, – не без сарказма сказал я в ответ, подлив масла в огонь. – Отправил бы образцы на Землю или на Альфу, а лучше бы сам уехал – тебя без колебаний примет любой университет.

– Альфа! – передразнил Жерар, кривясь. – Тут мой дом, понимаешь? Тут, на этой засранной планетке, чтоб она!..

Тут интеллигентнейший и благовоспитанный лауреат Нобелевской премии, почетный доктор десятка университетов Земли и колоний, профессор ксенобиологии и прочая и прочая, погрозил кулаком клонящейся к закату звезде, которую мы по привычке именовали «солнцем», и разразился таким градом метафор, эпитетов и весьма пышных сравнений, посвященных системе Вольф 360 вообще и планете Гермес в частности, что даже я, завсегдатай далеко не самых лучших квебекских кабаков и знаток неупотребимого в приличном обществе сленга, выслушал сию проникновенную речь с уважением. Сюсюкавшая с домашним любимцем семейства Ланкло мадам Амели наморщила носик, а сам любимец, имевший вид черно-рыжей морской свинки, вымахавшей до размеров крупного дога (самое мирное и безобидное животное Гермеса, которое вдобавок отлично приручается), в ужасе сбежал и спрятался за клетками, в которых содержались «образцы», призванные толкать вперед науку – представители здешней экзотической фауны.

Впрочем, я и Амели отлично понимали причины расстройства досточтимого мэтра, продолжавшего громогласно изливать свои чувства. Условий для серьезной работы на Гермесе нет. Правительства Канады и России, под чьим совместным протекторатом мы находимся, не собираются тратить деньги на планету, где компьютеры могут бесперебойно работать лишь тридцать дней в году, когда снижается геомагнитная и солнечная активность. Где любая, даже самая примитивная электронная техника выходит из строя, где спокойно можно заниматься только выращиванием хлеба и кукурузы да разведением овец. Природа отлично пошутила над нами, создав почти идентичную Земле планету с богатейшим животным и растительным миром, с неисчерпаемыми запасами нефти и газа и условиями, идеально подходящими для жизни человека... Вся соль этой неумной шутки состоит в том, что существование техногенной цивилизации на Гермесе невозможно, а современный человек без техники – как без рук.

Некоторые умники скалят зубы, утверждая, что Гермес в нынешнем состоянии удивительно напоминает Англию конца XIX века. Идиллические пейзажи, гурты овец и коровьи стада на склонах холмов, чистенькие домики в редких поселках, цветники, пятичасовой чай... И никаких высоких технологий. Нет даже обычнейшего радио, не говоря уже о голографических трансляциях, компьютерах и кухонных комбайнах.

Транспорты с Земли прибывают на Гермес редко – привозят новости из Метрополии, наиболее необходимые товары, забирают собранный урожай и снова исчезают в звездном тумане. Тем более что даже самым современным кораблям находиться в пространстве Вольфа 360 небезопасно – бывали случаи, когда после очередного электромагнитного импульса навороченная электроника транспортов превращалась в бесполезный хлам, а члены экипажа сохраняли жизнь исключительно благодаря примитивным, но надежным спасательным капсулам.

Первопоселенцами были тщательно изучены периоды активности звезды, и стало ясно, что земные корабли могут совершать прыжки к Гермесу лишь в моменты затишья, а таковые «окна» случаются три-четыре раза за стандартный земной год. Последний грузовик появлялся на нашей орбите сорок дней назад, а следующего надо ждать только через три с лишним месяца. И, что характерно, новых колонистов он не привезет – никто не хочет жить в мирке, цивилизация которого стоит на уровне века пара и электричества, причем таковое электричество отключают с вызывающей тоску регулярностью ради нашей же безопасности.

Те, кто родился на Гермесе (например, я), живут здесь долгие годы, не испытывая особых неудобств. Привыкли. Ну да, передвигаемся на лошадях или гиппарионах (гермесовский аналог земного ослика, только умнее, резвее и крупнее библейского ишачьего племени), есть несколько тысяч автомобилей с архаичными карбюраторными двигателями (нефть, у нас, слава богу, своя, пусть и добывается прапрадедовскими методами), сельскохозяйственная техника, четыре десятка небольших самолетов для связи с отдаленными поселениями (с любым современным пилотом случится истерика, когда он увидит этих динозавров, воспроизведенных по чертежам середины ХХ века), но на этом признаки наличия человеческого разума и высоких технологий заканчиваются. Мы были, есть и будем аграрным захолустьем, своеобразным «огородом», кормящим грохочущую в безмерной дали земную цивилизацию...

Подводя итог: романтика первых лет освоения Дальнего Космоса исчерпалась, заместившись серыми буднями. Никто не собирается вкладывать средства в планету, которую невозможно превратить во «вторую Землю». Это касается всех сфер нашей жизни – дальнейшей колонизации, образования, науки... Метрополии неинтересны «тайны» Гермеса, тем более что никаких особых секретов планета не хранит – эволюция жизни шла параллельно земной, со своими, конечно, особенностями. Добыча полезных ископаемых в промышленных объемах невозможна по понятными причинам (использовать «умные машины» нельзя, а человек давно отвык работать киркой и лопатой), а следовательно, Гермес остается в полном распоряжении немногих пассионариев-фанатиков вроде семейства Ланкло, которые пытаются понять, что же за странный мирок прибрало к рукам человечество? Любопытство удовлетворяется за свой счет.

Хорошо еще, что Жерар отхватил нобелевку – теперь ему не надо беспокоиться о деньгах и пропитании для своего зоопарка. Да и мне при колледже живется вполне неплохо – по крайней мере ваш покорнейший слуга числится в штате лаборатории как «консультант» и даже получает небольшое жалованье, которого вполне хватает на скромную жизнь. Впрочем, к какой-либо иной жизни мы не приучены...


* * *


Подходя к дому, я расслышал радостные взлаивания псин, учуявших возвращение кромильца-поильца. Приземистый одноэтажный коттедж чернел на фоне серебрящейся в звездном свете пышной растительности, которую я почему-то именовал «садом» вместо «леса» – моя маленькая резиденция стоит на самом краю городка, у границы девственных пущ, простирающихся на сотни километров к северу и западу.

– Что за шум, а драки нет? – осведомился я, отбросив примитивную металлическую задвижку на калитке ограды и сразу очутившись в центре мохнатого восторженного вихря. – Так-так, тише! Вы же меня с ног собьете, засранки! Голодные? Ну тогда пойдем ужинать!

Собак у меня четыре, все суки – им я симпатизирую больше, нежели кобелиному племени, да и проблем с ними поменьше. Порода самая что ни на есть подходящая для дальних колоний и необъятных просторов малонаселенных планет – «норвежский дог-волкодав». Вывели этого симпатичного монстра около ста пятидесяти лет назад в Тронхеймском питомнике Скандинавской Унии, но на Земле новая порода не получила популярности, поскольку зверюги слишком велики (и, как следствие, прожорливы), содержать их можно только на природе, а если собака не может работать по своему прямому назначению, она быстро хиреет и умирает от черной меланхолии.

Зато на Гермесе и в других колониальных мирах, где человек и земное животное могут существовать без скафандров и защитных куполов над поселениями, дог-волкодав стал лучшим другом людей. Таких псов немного, щенки стоят очень дорого, зато пользы от этой собаки куда больше, чем можно ожидать. Универсальный сторож и охотник, чутье лучше, чем у любого спаниеля или таксы, пес невероятно силен, у него напрочь отсутствует чувство страха. При всем этом собака, обладающая флегматичным и спокойным характером, никогда не тронет человека без приказа или необходимости. В мире, где за обжитым людьми радиусом на каждом шагу можно встретить хищных уродин наподобие пернатой Коко, новой любимицы мэтра Жерара, норвежцы необходимы – как телохранители, охотники и просто как отличные друзья. Пускай и бессловесные.

– А ну, разойтись! – рявкнул я, вытирая лицо рукавом. Язык у норвежцев до боли напоминает большое мокрое полотенце, если собачка лизнет – то от души! – Так, девочки, топайте за мной. Начинаем съемки фильма ужасов «Кормление»!

Девочки поняли, что я получил свою дозу счастья, и мирно потрусили в сторону сарайчика, игравшего роль конуры-переростка – в дом я собак не пускал, еще чего доброго мебель перевернут, чини потом, никаких сил не хватит...

Альфа, самая старшая, почтенная матрона зубастого семейства, как и положено, шествовала первой в цепочке – настоящий вожак стаи. Альфа темно-рыжая, с единственным белым пятном в виде четырехлучевой звездочки на груди. Все три ее дочурки (я, кстати, не был оригинален, поименовав щенков Бета, Гамма и Дельта) – мышасто-серые с рыжими и белыми пятнами. Папочкины гены. Супруга для Альфы я отыскал аж на противоположной стороне планеты, в русской колонии Юрга – владельцем кобеля оказался тамошний вице-губернатор, отвратительно богатый тип, два с лишним года назад прибывший на Гермес с Земли в почетную ссылку – не то за воровство, не то за подкуп. Пусть скажет спасибо, что дело кончилось только Гермесом, имперский суд мог бы задвинуть его в дыру, рядом с которой наша скромная планетка покажется сущим Эдемом.

Щенков мы поделили пополам, благо родились три сучки и три кобелька. Последние в месячном возрасте отправились в Юргу к новому хозяину, а вот девиц я оставил себе – люблю собак, да и при моей профессии лишними норвежцы никак не будут... Живем дружно: четыре громадные псины габаритами с подрастающего телка да биолог-недоучка на вольных хлебах.

– Подождать можно? – Я сурово взглянул на Дельту, зевнувшую слишком громко и настойчиво. Псина вильнула коротким хвостом и оскалилась, показав частокол белоснежных зубищ. – А вообще, милые мои, я скоро разорюсь на ваших обедах-ужинах! Пора бы нам взяться за дело...

Хвосты всей доблестной четверки радостно замели по пожухлой траве. Поняли, что скоро снова пойдем в лес или саванну. Слово «дело» они знают лучше, чем я – «пиво».

Я сбросил засов на сарайчике, нащупал в темноте маленькую треугольную рукоятку на стене слева и повернул. Собачье логово озарилось неровным светом двух газовых ламп – моя крошечная усадьба полностью газифицирована, на электричество никакой надежды.

Остальное просто – забрать вылизанные до хирургической чистоты жестяные миски, сходить к колонке, пустить воду, сполоснуть. Трехлитровые контейнеры с собачьей едой на полке – открыть ножом, разделить поровну между всей мохнатой бандой. Консервы, между прочим, я делаю сам – хватает и настоящего мяса, и злаков с витаминными добавками. При желании такое рагу может употреблять и человек, если, конечно, чересчур проголодается.

– Пра-ашу! – Я водрузил миски на подставку. Альфа подошла первая, понюхала и начала кушать с аккуратностью британского лорда, приглашенного на званый вечер. Ни одна крошка не падает на свежую солому, которой устлан пол сарайчика. Исключительно интеллигентная собака, с иными людьми не сравнишь.

Младшие девицы помялись, чуть слышно потявкали, подождали, пока почтеннейший матриарх не закончит трапезу, и тоже приступили к таинству набивания желудков. Дисциплина в стае строжайшая: ни дать ни взять – гвардейский взвод.

С поилкой гораздо проще – во дворе, около колонки с ручным насосом стоит длинная пластиковая ванночка, которую я наполняю свежей артезианской водой каждое утро и каждый вечер. На летней жаре собаки пьют много, но сорока литров им обычно хватает надолго. Так и есть – с утра недопили почти четверть.

Я вылил воду на неопрятную клумбу, пахнущую горьким миндалем и чем-то наподобие жженого сахара. К сожалению, цветы-эндемики на Гермесе утонченными ароматами не отличаются, зато они невероятно красивы и дадут сто очков форы любой земной розе или орхидее. Потом подтолкнул поилку к колонке носком сапога и не без усилия надавил на рычаг насоса. Зажурчала невидимая в полутьме струя холодной как лед воды.

Со стороны собачьего сарайчика на землю ложились бледные линии отсвета газовых фонарей. Собаки вовсю чавкали, лишь отужинавшая Альфа улеглась возле открытой двери в величественной позе сфинкса и благосклонно посматривала на меня большими глазами с зеленоватым отливом.

– Не понял? – От неожиданности я едва не поперхнулся воздухом и машинально отпустил рычаг. – Что за чепуха?..

Двор озарился сине-голубой вспышкой – такое впечатление, что вдалеке сверкнула одинокая молния. Тем не менее никакой грозы нет и в помине, небо чистое от горизонта, до горизонта. Постойте... Небо?

Я задрал голову, забыв придержать шляпу-ковбойку старинного фасона – у нас такие в большой моде. Шляпа, ясное дело, свалилась.

По черным небесам расплывалось синее кольцо световой ударной волны. В пространство системы Вольф 360 вошел Дальний Корабль.

Что за чертовщина? Они совсем спятили? Лететь сюда в пик солнечной активности? Ребятам надо срочно пройти тесты у психиатра – на предмет патологической склонности к суициду! Ну теперь будем ждать объявления общей тревоги и очередной спасательной операции! Черт бы их побрал!

Наизусть зная все до единой точки входа-выхода в ближайшем радиусе Гермеса, я моментально определил, что неожиданный визитер явился из системы «Сириус – Альфа Большого Пса», более того, стартовал он от звезды «Сириус-II „Щенок“, то есть крошечного белого карлика, вращающегося вокруг системообразующего небесного тела. Разница небольшая, но для человека опытного вполне заметная. Так-так...

Альфа, почуяв, что я забеспокоился, привстала и недоумевающее рыкнула. Что, мол, стряслось? Дочурки мигом выстроились боевым треугольником за спиной вожака.

– А-хре-неть! – раздельно сказал я по-русски, наблюдая за разворачивающимся на расстоянии не больше половины астроединицы от Гермеса красочным спектаклем. На французском языке аналогов данной идиоме не нашлось. – Это просто маньяки! Девочки, только гляньте!

Собак небеса не интересовали. Они смотрели на меня, ожидая приказа действовать.

От точки выхода на полнеба протянулся розовый плазменный шлейф – словно кто-то черкнул по черной бумаге люминесцентным маркером. След двигателей был тройным, значит, нас почтил своим визитом крупный разведывательный рейдер или даже тяжелый военный корабль, какие в системе Вольф 360 доселе ни разу не появлялись. Господи, у них что, авария на борту? Только не это! Экипажи судов подобного класса составляют от пятисот до двух тысяч человек, садиться на планеты они не в состоянии, слишком громоздкие...

Шлейф из темно-розового начал превращаться в белый, неизвестный корабль вновь разгонялся до световой. Секунд через десять меня ослепила новая вспышка, и владелец четырех отличных псин понял, что он ничего не понимает в этом мире, равно как и в иных других мирах – этой точки входа на стократно изученной мною подробнейшей карте системы Вольф не существовало. Корабль нырнул в неизвестность. В никуда.

И как это прикажете понимать?

– Дела-а, – буркнул я, наблюдая, как рассеивается розовая полоса плазмы. – Ну, собачки, что вы об этом думаете?

Альфа недовольно гавкнула. Ей явно не понравилось, что хозяин почем зря заставил беспокоиться стаю. Она не поняла, что случилось.

Я поднял шляпу, водрузил ее на место и вновь мельком взглянул наверх. И опять раскрыл рот, да так, что туда можно было без особых трудностей засунуть теннисный мячик.

Новый шлейф оказался сине-фиолетовым, но не менее ярким. По всему выходило, что появившийся на несколько мгновений возле нашей звезды незнакомец являлся «материнским кораблем», сбросившим или беспилотную капсулу, или десантное судно с экипажем, которое включило движки спустя пяток минут после катапультирования с борта корабля-носителя. Если верить вектору движения, «фиолетовый» на форсаже шел к Гермесу.

– Идите спать! – огрызнулся я на собак, всей компанией подошедших ко мне и начавших тыкаться холодными носами в ладони и в ремень кожаных штанов. – Отцепитесь!

Псины, уяснив, что хозяин к общению не расположен, молча улеглись у ног.

Линия плазмы исчезла за горизонтом на юго-востоке, корабль скрыла наша планета, но я продолжал ждать – интересно же! И, разумеется, дождался своего.

Далеко-далеко над северо-западом, там, где я и ожидал, зажглась яркая белоснежная звезда – странный гость входил в атмосферу Гермеса. Свечение вскоре исчезло, зато стал различим серовато-белый инверсионный след на высоте не меньше двадцати километров. Сделав два круга над Новым Квебеком, гости начали снижение. Мне окончательно стало ясно, что приземлятся они в квебекском порту и я даже смогу понаблюдать за этим своими глазами.

– Пардон, дамочки, я вас ненадолго оставлю, – бросил я в адрес любимых питомцев, но псины не отреагировали – предпочли безмятежно дремать на сухой траве. Я же галопом кинулся в дом, сорвал с полки антикварный цейссовский бинокль ХХ века (прекрасная оптика, ничуть не уступает лучшим электронным визорам!) и ракетой взлетел по лестнице на крышу коттеджа.

Порт находится всего в четырех километрах от нашей окраины – три взлетные полосы, бетонированное поле, большую часть года пустующее по уже понятным вам причинам. Только на самом краешке стоят ангары с нашими древними монопланами, способными летать над зелеными просторами Гермеса.

Ага! Очень интересно! На диспетчерской башенке появились огни, это явно не газовая подсветка. Задействован резервный генератор, и несмотря на все проблемы с техникой и связью, врубили радиомаяк. Только я не уверен, что гости примут сигнал – помехи невероятные. Да вот, взгляните – начинает мерцать северное сияние, точнее – его здешний аналог. Если на Земле данное явление можно увидеть лишь неподалеку от полюсов, то у нас северное сияние – обычное дело в обоих полушариях планеты, от полярных областей до тропиков. А Новый Квебек находится в тысяче шестистах километрах к северу от экватора. Солнечный ветер по-прежнему очень силен.

И тем не менее... Гость с пижонским изяществом развернулся над портом, подмигивая бортовыми огнями и сияя белым глазом посадочного прожектора, аккуратнейшим образом подошел к месту посадки, выпустил четыре опоры и нежно приземлился. Будто на показательных учениях.

Корабль скрыли кроны высоких деревьев. Теперь уже ничего не рассмотришь.

– Сумасшедшие. – Я подтвердил сам для себя исходный диагноз, отложил бинокль и, сдвинув шляпу на затылок, почесал висок. – Интересная модель, никогда ничего подобного не видел.

Спустившись вниз, я зажег лампы, взял справочник по современной космической технике и вдумчиво пролистал. Ничего похожего на силуэт приземлившегося корабля в альбоме не обнаружилось. И тем не менее я отчетливо видел на киле незнакомца подсвеченный опознавательный знак: черного орла Германского Кайзеррейха на фоне черно-бело-красного флажка. Кстати, а что немцы позабыли на Гермесе?

Хватит глупых вопросов. Будем спать? Да, спать! Обо всех событиях я узнаю завтра утром – у нас новости разносятся едва ли не со скоростью света, как и во всякой глухой деревне. Пускай эта деревня выстроена на задворках цивилизации и гордо именуется «имперским протекторатом».

Я выглянул за дверь, убедился, что псины благополучно дрыхнут там, где я их и оставил (в сарае душновато, решили вкушать отдых под открытым небом). Северное сияние полыхало вовсю, полосы и кольца всех цветов радуги сменяли друг друга в бесконечном калейдоскопе. Красиво. Только приелись эти красоты до тошноты...

Сбросив одежду и наскоро умывшись, я взгромоздился на необъятный водяной матрац, укрылся пледом и тотчас выключился. Снов не было – сплошная мягкая тьма.


* * *


– Луи, поднимайся! Вставай, черт тебя подери!

Меня самым беспардонным и наглым образом били кулаком в плечо. Точнее – кулачком, поскольку принадлежал таковой Амели Ланкло. Интересно, как она вошла? Конечно же, я вечером не закрыл калитку, а собаки отлично знают, что Амели может приходить в гости без приглашения, и воспринимают ее как члена семьи.

– Что? – вскинулся я. – Сколько на часах?

– Полдень миновал, – надменно доложила мадам Ланкло. – Ты всегда спишь по четырнадцать часов в сутки?

– Только когда работы нет, – проворчал я, с трудом пытаясь продрать глаза.

Амели сняла холщовый фартук и непринужденно уселась в плетеное кресло. На столике рядом я узрел исторгающий пар и вкусный запах кофейник.

– Я тут слегка похозяйствовала, – заявила Амели. – А именно, покормила твою ненасытную свору, выгребла из этой берлоги полторы тонны мусора и пыли, после чего приготовила завтрак. Жениться тебе пора, Луи. Двадцать пять лет – это возраст, когда положено нянчиться с детьми и всерьез заниматься хозяйством. Живешь, как... как бродяга.

– А я и есть бродяга, – недовольно буркнул я, натягивая рубашку. Амели, увидев, что я ее одеваю через голову, поскольку пуговицы не были расстегнуты, лишь фыркнула.

– Рад пожелать тебе доброго утра. И спасибо за кофе.

– У тебя чашки в доме есть? Я не нашла.

– Посмотри на веранде, на полу, в углу справа.

– Думаешь, именно там надо хранить посуду?

Иногда Амели бывает абсолютно невыносима! Ее приступы добродетельности в сочетании с бесконечными матримониальными планами по адресу моей скромной персоны однажды заставят меня бросить уютный домик в Квебеке, уйти в саванну и жить там отшельником. Амели четвертый год пытается найти мне «подругу жизни и сердца», как это называется в старинных романах, причем изыскивает или кошмарных синих чулков, на которых и взглянуть-то страшно, или худосочных ученых девиц, которые, по ее мнению, «должны сделать из Луи человека».

Интересно, с чего это Амели сегодня вырядилась как на банкет у губернатора? Зеленое шелковое платье с нескромным вырезом, шикарные туфли, золотой браслет, серьги с изумрудами... Явно не ради того, чтобы произвести на меня впечатление.

– Твои чашки надо отмывать спиртом или бензином, – констатировала Амели, возвращаясь с веранды. – Причем несколько недель подряд. А потом – стерилизовать гамма-лучами. Ну что ж, будем пить кофе из винных бокалов. Единственная чистая посуда в доме. Непривычно, но зато пикантно. Не находишь?

– Не нахожу, – ответил я, принимая из рук гостьи стеклянный фужер, наполненный густой горячей жидкостью. – Обмен утренними любезностями завершен? Может, тогда приступим к делам? Ты ведь пришла не только ради уборки и наставлений заблудшего?

– Не только, – подтвердила Амели, отбрасывая со лба падающую на глаза челку. – Есть работа. Серьезная. Я сразу подумала о тебе. Сколько можно бездельничать, бездарно пропивая деньги моего мужа?

– Неужели я пустил по миру беднягу Жерара? Его безобразный зверинец выставлен на аукцион, а дети голодают?

– Не паясничай. Тебе надо учиться...

– И жениться, – поддакнул я.

– Пресвятая Дева, взгляни на этого ребенка! – Амели картинно возвела очи горе и развела руками. – Луи, я не устану повторять, что тебе непременно следует закончить образование, причем не на Гермесе. Надо отправляться на Землю. В Канаду, во Францию. Жерар использует свои связи, порекомендует тебя в хороший университет...

Это я слышу уже в сто первый раз. Надоело.

– А платить за обучение тоже будет Жерар? Или он намерен одарить меня щедрым грантом со своей нобелевки?

– Не намерен, – пресекла неуместное ёрничество Амели. – Ты взрослый мужчина, можешь сам заработать. Сколько денег на твоем счету в Колониальном Банке?

– Двадцать тысяч канадских долларов, долговременный вклад. Все, что осталось от отца. И я не собираюсь тратить их попусту.

– А если я тебе предложу жалованье в пятьдесят тысяч за два месяца работы? Возможна премия, то есть еще тысяч двадцать, если не больше.

– Пятидесяти тысяч на университет все равно не хватит, – вяло отбрыкнулся я. – Не ахти какая сумма.

– Не долларов, Луи. Золотой русский рубль тебя устроит? Или аналог в акциях «Внеземельной нефтяной компании»?

– Чего? – Я ахнул. – Чего-чего? Это по курсу сколько получается?

– Примерно полмиллиона. Без какой-то мелочи.

Я шепотом выругался под нос.

– Хватит и на учебу, и на безбедную жизнь. Потом, если захочешь, вернешься на Гермес. Но лучше не возвращайся – этот мир никогда не станет центром Вселенной.

– Что ж это за работа такая? – выдавил я, отказываясь верить. Заявление Амели слишком смахивало на глупый розыгрыш. – Пристукнуть премьер-министра великой державы? Украсть из Лувра «Джоконду»? Перепродать водородную бомбу отморозкам из «Нового Джихада»?

– Прекрати. – Амели поморщилась, и я понял, что она раздражена. – У тебя есть хорошая одежда? Чистая хотя бы? Нельзя идти к приличным людям в отрепьях.

– Ну... Я посмотрю.

Порывшись в шкафу, я обнаружил очень даже чистую клетчатую рубашку и совершенно новые джинсы, которые я надевал только на свадьбу Амели и Жерара семь лет назад.

– А кого ты именуешь «приличными людьми»? – поинтересовался я, облачаясь в непривычные ризы. На мой взгляд, мягкие кожаные штаны и такая же куртка значительно удобнее. – Кому жаждешь представить свое непутевое дитя?

– Окажись ты моим «дитем», то я не раздумывая отдала бы тебя в приют, – холодно сказала Амели. – И посоветовала наставникам почаще применять розги для вразумления сего беспутного отрока... Сапоги почисти, недоумок!

Спустя три минуты я предстал перед Амели в полном параде. Она смерила меня критически-недоверчивым взглядом, но кивнула снисходительно:

– Сомневаюсь, что за пределами Гермеса тебя в таком виде пустят хотя бы в портовый бордель, но для наших условий выглядит более или менее прилично. Причешись, кстати. И сунь в карман универсальный паспорт!

Мы вышли на крыльцо веранды. Псины валялись в тени, прячась солнца.

– Возьми с собой Альфу, – внезапно приказала Амели. – Будет представительнее.

– Зачем? – изумился я. – Каким «приличным людям» станет приятно, когда к ним в дом завалится похожий на фермерского сынка детина с громадной псиной под мышкой?

– Еще одно возражение, и я уйду одна, – не допускающим двойного толкования тоном муниципального судьи сказала моя покровительница. – А ты сможешь продолжить столь бесцеремонно прерванный сон. Понял?

– Понял... – буркнул я и подозвал собаку. Альфа, вывалив из пасти розовый язык-знамя, заняла привычное место у моего левого бедра. – Ошейник нужен?

– Думаю, обойдемся, – уверенно ответствовала Амели, решительно шагая к калитке с гордым видом министра только что получившего единогласный вотум доверия в парламенте. – Пошевеливайся! Опаздываем, назначено на час пополудни!


* * *


Амели Ланкло в свои сорок шесть лет – крайне привлекательная особа. Амели справедливо оправдывает феномен неувядающей красоты здоровой природой Гермеса, собственной неуемной активностью и полнейшим нежеланием стареть. Амели всегда молода. Ей всегда восемнадцать. Она всегда канадская француженка, пускай с родиной пращуров ее разделяют триллионы километров. Я уж не говорю о твердом характере Амели, вполне достойном Отто фон Бисмарка, генерала де Голля и премьера Черчилля в одном лице – меня терзают вполне обоснованные подозрения, что Жерар смог получить свою премию только благодаря настойчивости возлюбленной супруги, не позволявшей ему забыть о казавшейся бессмысленной работе... А теперь представьте, с какими усилиями мне приходится держать оборону против бульдожьего натиска нашей «железной леди», которая не успокоится, пока не увидит несчастного Луи Аркура у алтаря церкви Нотр-Дам де Лурд рядом с какой-нибудь ученой шваброй, видевшей в своей жизни только колледж, церковь и родителей-пуритан. Мурашки по коже от такой перспективы!

Очень скоро я уяснил, что мы направляемся к Порту. Вообще-то у квебекской «звездной гавани» есть собственное наименование – «Бланьяк», но используется оно исключительно в справочниках и транспортной документации. Для нас, туземцев, Порт он и есть Порт.

Альфа, которой было разрешено гулять самостоятельно, гавкала в придорожном лесу, из спортивного интереса гоняя мелкую живность. По левую сторону грунтовой дороги выстроились в ряд чистенькие домики уважаемых буржуа, предпочитающих тишину окраины Квебека шумным и душным центральным кварталам. Цветочки-палисаднички, фонтанчики, живые изгороди, черепица на крышах. Дети на велосипедах.

Словом, идиллия. Немудрено перепутать с провинциальным уголком южной Европы. Впечатление портят только крупные и ярко окрашенные местные насекомые, которые, впрочем, не кусаются и опасности для людей не представляют.

– Один из этих ребят – старый приятель Жерара, – неожиданно сказала Амели. – Они познакомились в Женеве, на семинаре по биологической безопасности в двести семьдесят втором году, кажется... Беньямин утром нанес визит и попросил помочь. Пришлось сразу отправляться за тобой.

– Б-р-р, – я помотал головой, ничего не поняв. – Амели, ты можешь выражаться яснее? Кто такой Беньямин, в чем конкретно он просил помощи и при чем тут мы с Альфой?

Собака вынырнула из кустов, вопросительно посмотрела на меня и снова исчезла.

– Тебе все объяснят. Главное следи за языком, не сморкайся в салфетки и не налегай на вино. Иначе плакали твои денежки. И твое образование.

– Ты меня прямо за вандала какого-то держишь!

– Я лишь руководствуюсь жизненным опытом. Скажешь, прежде ничего подобного ты себе не позволял?

– Не позволял.

– Сомневаюсь. Пришли, кстати. Надеюсь, личную карточку ты не забыл?

Амели извлекла из сумочки сияющий голограммой квадратик с идентификационными данными владельца – универсальный паспорт.

Перед нами поднималось обшарпанное серо-белое здание администрации Бланьяка с диспетчерской башенкой и ненужной чашей ретранслятора дальней связи. Левее тянулись бесконечные складские ангары и зернохранилища – урожай свозили сюда, чтобы как можно быстрее загрузить на транспортные корабли во время их кратких визитов. На летном поле тарахтел, разогревая двигатели, двухвинтовой грузопассажирский аэроплан, аналог древнего «Дугласа С-47 „Дакота“. Ежедневный рейс на Труа-Ривьер.

Я свистнул Альфу, и мы проникли внутрь через боковую дверь с грозной надписью «Вход запрещен! Только для персонала!». Предстали перед охранником в образе унылого и располневшего сержанта в кителе королевской конной полиции – о, анахронизм!

– Почему собака без ошейника, регистрационного жетона и намордника? – скучным голосом осведомился толстяк, проверив наши карточки и моментально выключив сканер.

– Мсье, нас ждут. – Амели одарила сержанта самой обворожительной улыбкой из своего убойного арсенала. – Есть распоряжение командора Дюваля – меня и моих спутников следует пропустить беспрепятственно. Вас разве не уведомили?

– Идите, – вздохнул гиппопотам в красно-синей форме и снова уткнулся в потрепанный журнал трехмесячной давности. Жалко его. Охранять Порт – самая бессмысленная служба на Гермесе.

Едва мы прошли через турникет и вновь очутились под льющимся с небес водопадом солнечного света, как я споткнулся и едва не грохнулся на разогретый бетон.

– Под ноги смотри, увалень! – механически сказала Амели, обернувшись. – Да что с тобой, Луи?!

Ночной визитер стоял в тридцати шагах от нас. Я бы потерял дар речи еще десять минут назад, но корабль скрывало здание.

– Бесспорно, впечатляет, – согласилась Амели, проследив за моим взглядом. – Впрочем, я не разбираюсь в технике. Хватит глазеть!

Корабль ничуть не напоминал атмосферный катер и уж тем более спасательную капсулу. Если судить по размерам и форме корпуса он должен принадлежать к классу «малых дальних рейдеров», а двигательные установки недвусмысленно свидетельствовали, что корабль способен преодолевать световой барьер и перемещаться по Лабиринту. Добавим сюда вызывающее невольное почтение вооружение – видны только плазменные орудия в консолях, но я уверен, что за створками люков на фюзеляже скрывается нечто не менее грозное, разрушительное и могучее.

Нет сомнений: это судно двойного назначения, или малый военный рейдер самой последней разработки. Мой справочник не врал – кораблей подобного образца доселе не производили. Корпус напоминает огромную сплюснутую пулю. Трапециевидные и загнутые книзу крылья-стабилизаторы для полетов в атмосфере, в кормовой части четыре киля, расходящиеся от корпуса под углом градусов в сорок – два вверх, два вниз. Окраска черная, с широкими серебряными полосами на носу и по кромке крыльев. Наверху синеют обзорные окна кабины пилотов.

С символами государственной принадлежности я ночью почти не ошибся – корабль приписан к флоту Германской Империи. Более того, судя по золотой короне и скрещенным клинкам под государственным гербом, рейдер входит в подразделение Императорского Лейбштандарта, элитного полка, обслуживающего правительство и Двор. На носовом обтекателе серебряными готическими буквами выведено: «Kaiser Franz-Josef» – «Император Франц-Иосиф». Точно, был такой, только правил не Германией, а Австрией еще в ХХ веке или даже раньше – не помню точно.

Вот так гостюшки. Хороши дружки у Жерара Ланкло – летают на правительственных кораблях Кайзеррейха, плюют свысока на неприятные особенности нашей звездной системы, благодаря которым замечательный «Франц-Иосиф» моментом может превратиться из шедевра современной техники в груду металлолома, а ко всему этому еще и готовы заплатить кучу денег за услуги обленившегося охотника-любителя, знаменитого только тем, что полтора года назад он умудрился схлопотать от либеральнейшего правосудия Нового Квебека тридцать дней тюрьмы за драку с поножовщиной в «Золотой Арфе». Да и какая это, к дьяволу, поножовщина – так, кожу оцарапал, поставив на место обнаглевшего пьянчугу...

Амели подтолкнула меня локтем, и мы направились к гостеприимно опущенному трапу по левому борту «Франца». Поднялись, прошли через шлюз. Альфа заметно обеспокоилась, когда на несколько мгновений мы очутились в наглухо запертой камере, где вдобавок нас незаметно ощупал красный луч сканера. Меры безопасности, извольте видеть. После чего мы вывалились в коридор.

Неброская роскошь. Стены облицованы настоящими деревянными панелями, на полу бежевое ковровое покрытие, мягкий свет скрытых плафонами люминесцентных ламп. На улице полуденная жара, а здесь прохладно – искусственный климат. Картины, украшающие коридор, не голографические, а рисованные – акварель. Пейзажи, старинные морские корабли, земные животные.

– Ну и где встречающие? – осведомился я, потрепав насторожившуюся Альфу за шею. Амели собралась было ответить, но тут пред наши очи явился один из обитателей «Франца-Иосифа», заставивший меня приоткрыть рот, а собаку заворчать.

– Добрый день! – весело сказал появившийся из-за угла невысокий господин в очках, сразу бросившись пожимать мне руку. – Амели, дорогая, позволь поцеловать еще раз! Ах, какая замечательная собачка! Как тебя зовут? Дашь лапу?

Он нагнулся и протянул руку. Собачка лапу давать категорически отказалась, попятилась и заворчала еще более угрожающе.

– Альфа, тихо! – прикрикнул я. – Добрый день, мсье. Мадам Ланкло сообщила, что вы хотите... гм... меня видеть.

– Луи, я правильно догадался? – Приятель Амели взглянул на меня поверх очков. – Луи Аркур? Вы говорите только на французском или по-русски тоже?

– Конечно, – ответил я. – Второй родной язык. Мои бабушка и дедушка по матери – русские. Из Юргинской колонии. Английский я знаю гораздо хуже, а немецким вообще не владею. Если это для вас важно...

– Вот и замечательно! – воскликнул очкарик. Он вообще вел себя слишком преувеличенно. – Добро пожаловать в наше скромное обиталище! Могу предложить отличное вино, такого на Гермесе нет!

Амели взглянула на меня и исподтишка показала кулак. Я только плечами пожал.

Ведомые невысоким господином, мы направились по коридору в сторону носовой части корабля и вскоре очутились в салоне, по моим расчетам находившемся под пилотской кабиной, – наверх вела винтовая лесенка. Пышные диваны, обязательная живопись, редкие комнатные цветы, бар. Вся техника, включая автоповар, навороченную развлекательную систему и панель мультисвязи, заключена в шикарные корпуса, за создание которых некий неизвестный дизайнер наверняка отхватил немалую сумму.

Эдакий летающий дворец. Так и должны жить императоры и президенты. Удобно, эргономично, красиво. И невероятно дорого.

Я вопросительно посмотрел на Амели, но та лишь изобразила на лице чарующую улыбку с угрожающим оттенком – мол, ничему не удивляйся, молчи и слушай! Тебе все объяснят. Вернее, не все, а только то, что положено знать.

Тем не менее я имел все поводы недоумевать. Во-первых, на «Франце-Иосифе» великолепно работает техника – вон, гляньте, по монитору Планковой связи бегут ровные голубые строчки, ясно свидетельствующие, что корабль поддерживает прямой контакт с одним из центров Транспортного Контроля в Солнечной системе. Единственно, я не смог опознать код, вероятно, это закрытая военная структура.

Во-вторых, вопросы вызвали как внешность нашего хозяина, так и тот факт, что, кроме него, на корабле я не увидел ни единого другого человека. «Старинный друг» Жерара по виду недавно миновал сорокалетний рубеж. Волосы длинные, увязаны в хвостик на затылке, на лбу залысины. Пользуется очками, что в наши времена является анахронизмом почище красных кителей королевской конной полиции и столь распространенных на Гермесе велосипедов – всегда можно сделать корректирующую зрение операцию, занимающую несколько минут. Побрит плохо, а об одежде я вообще не говорю – зачем, позвольте узнать, Амели заставила меня вырядиться ровно на церковный праздник? Я ожидал, что на «Франце-Иосифе» нас встретят величественные джентльмены в смокингах и при белоснежных манишках, и горько разочаровался: очкарик был облачен в исключительно заношенные штаны от технического комбинезона с отвисшими коленками и черную футболку с буквами «ВКК» – аббревиатурой русского Космического Корпуса. На боку дырка – словно зацепился за острый угол. Ходит босиком.

– Вы уж извините, что я одет по-семейному, – словно заметив мой взгляд, затарахтел радушный хозяин, грохоча бутылками в баре. – Так гораздо удобнее, я не терплю официальную сбрую. Луи, собачка будет кушать печенье?

– Э... Не знаю, – честно ответил я. Альфа не приучена к роскошествам в пище и печенья сроду не пробовала. – Но можно рискнуть.

– Прекрасно! – Русский развернулся на пятке и выставил на столик бутылку «Розе д’Анжу» 2267 года и три бокала. Потом извлек из шкафчика пышную коробку с конфетами, каких у нас на Гермесе не видывали с первых лет колонизации. – Садитесь же!

Расселись. Альфа спокойно устроилась у моих ног, искоса поглядывая на забавного господина, суетившегося со штопором и неподатливой пробкой. Амели обрела вид каменного спокойствия, я же чувствовал себя скованно.

Наконец анжуйский нектар уместился в бокалы, хозяин плюхнулся в кресло напротив и уставился на меня умными черными глазами.

– Я же не представился, тысяча извинений... С Амели мы знакомы много лет, я как-то упустил из виду... Гильгоф. Вениамин Борисович Гильгоф. Для вас – Веня. Доктор биологии. Не побоюсь этого слова – ксенобиологии. Специализация – альтернативные формы жизни. Луи, вам знакомо это понятие?

– В какой-то мере, – ответил я. – Имеются в виду существа, чья жизнь основана не на углероде, а, например, на кремнии?

– Совершенно верно! – бурно восхитился Гильгоф. – Я работаю на Императорский Санкт-Петербургский университет и Ксенологическое общество Германского Кайзеррейха. Обе организации проводят совместные обширные изыскания в данной области на малоисследованных планетах, выделены средства... Большие средства. Вы должны понимать, сколь серьезный прорыв в сфере биотехнологий может произойти в случае успеха. Новые лекарства, возможность создания синтетических организмов пятого поколения... Ай, да о чем рассуждать!

– Минутку, – прервал я излияния доктора. – На Гермесе нет и не было существ альтернативного происхождения. Это могут подтвердить Амели и ее муж. Вы же знаете, что Жерар Ланкло – ведущий специалист по животному миру нашей планеты. Или вы располагаете другими сведениями?

– Располагаю, – размашисто кивнул Гильгоф. – Впрочем, подробности можно обсудить позже. После вашего принципиального согласия.

– Согласия – на что?

– Милейшая мадам Ланкло, – доктор любезно кивнул в сторону моей покровительницы, – порекомендовала вас, как человека, лучше других знакомого с географией и особенностями этого континента. Вы ведь охотник? И исследователь? Верно? Помогаете Жерару ловить редких животных для лаборатории?

– Не преувеличивайте, – я покачал головой и бросил недовольный взгляд на Амели, восседавшую рядом с самым невинным выражением на лице. – Я действительно неплохо знаю окрестности Квебека и некоторых других поселений на материке. Вопрос в том, куда именно вы хотите попасть.

– Подробной карты Гермеса не существует, правильно? Только спутниковые и авиационные фотографии, сделанные в редкие моменты снижения солнечной активности? Вы помните атлас планеты?

Гильгоф вскочил и подозвал меня к здоровенному плазменному монитору. Запустил систему, отыскал нужный файл, и я увидел относительно точную карту материка двенадцатилетней давности. Откомментировал:

– Но вы должны сами отлично понимать, что снимки с орбитальных зондов далеко не всегда отражают реальное положение дел. Русла рек могут меняться, вызванные грозами пожары способны вымести за неделю тысячи гектаров леса, тектонические подвижки образуют новый рельеф... Гермес – планета молодая, она меняется на глазах, ежегодно и ежечасно.

– Примерно здесь, – доктор, явно меня не слушая, ткнул пальцем в район лесостепей, раскинувшихся к северо-востоку от Квебека. Немногим меньше двух тысяч километров от города... Ничего себе! – Проведете?

– Никогда там не бывал, – отрекся я. – Если быть совсем точным, эта область вообще не исследована. Никем. За всю историю освоения.

– А почему? – с детской непосредственностью изумился Гильгоф.

– Есть разница между шестьюстами тысячами населения и двадцатью миллиардами? – съехидничал я, намекая на численность обитателей Метрополии. – Поверьте, у нас еще все впереди.

– Так проведете? – продолжал настаивать русский. – Все расходы мы берем на себя, оборудование полностью соответствует особенностям планеты, вся экспедиция – три человека, плюс вы, как проводник и экскурсовод. Аванс я готов выплатить немедленно.

– Не понимаю одного, – хмуро сказал я, вернувшись в обжитое кресло и реквизировав со стола свой винный бокал. – Почему вы, располагая этим прекрасным кораблем не десантировались в интересующей точке, не провели исследования и столь же комфортно не улетели обратно? Где логика? Охота тащиться пешком или трястись в седле?

– «Франц-Иосиф» вернется в Солнечную систему спустя пять часов. – В голосе странного доктора появились недовольные нотки. Я что, наступил ему на любимую мозоль? – Вы правы, Луи, этот корабль отлично защищен и способен без особых затруднений функционировать даже в районе Вольфа 360, но поверьте, на Земле он сейчас нужнее... В конце концов мы можем арендовать в Кебеке транспортный самолет.

– Уже лучше, – согласился я. – Только не каждый пилот согласится на рискованную посадку в саванне. Все зависит от финансирования и щедрости работодателя.

– Итак, Луи? – подала голос мадам Ланкло, и в этих двух коротких словах я уловил нешуточную угрозу. Если откажусь – она меня сотрет в порошок и откажет от дома. Что ж, в этом случае я смогу избежать безвременной гибели, изящно замаскированной под женитьбу на одной из выбранных Амели девиц. – По-моему, мсье Гильгоф недвусмысленно высказал свою просьбу.

Очень быстро взвесив все «за» и «против», я сделал выбор в пользу «за». Путей к отступлению мне не оставили.

– Уговорили. Условий три. Предоставьте список снаряжения, которое собираетесь взять с собой. Я его пересмотрю и дополню. Второе: по всем вопросам, касающимся нашей общей безопасности, вам придется безоговорочно слушаться меня и выполнять все приказы. Вы впервые на Гермесе, доктор? Так я и думал. Будьте уверены, здесь можно нарваться на крайне серьезные неприятности, планета не столь гостеприимна, как покажется на первый взгляд. И третье: платить вовремя и по-честному.

– Никаких возражений, – кивнул Гильгоф, вытащил из кармана черно-желтую пластиковую карту-чип и торжественно вручил мне. – Колониальный банк переведет на ваш счет двадцать пять тысяч рублей в золотом эквиваленте. Это аванс, ровно половина исходной суммы... О, здравствуй, Коленька! Познакомься, это – Луи.

В салоне появилось новое действующее лицо, вынырнувшее из правого коридора «Франца-Иосифа». Полная противоположность худенькому и невзрачному Гильгофу. Поименованный «Коленькой» молодой человек тоже был не слишком высок ростом, зато этот недостаток отлично компенсировался великолепной спортивной фигурой и широкими плечами, ярко-голубыми глазами и лучезарной искренней улыбкой, которая, по-моему, ввела в замешательство даже Амели, по-прежнему корчившую из себя «железную леди». Светло-русые коротко остриженные волосы, стильная небритость – наметки соломенных усов и бороды. Физиономия широкая и на редкость доброжелательная. Редко встретишь людей с настолько открытым лицом. Океан обаяния! Небось тот еще сердцеед!

– Крылов. Николай, – отрывисто сказал новый знакомец, сильно пожимая мне руку. – Русский язык понимаешь?

– Конечно, – я улыбнулся в ответ. – Кажется, я теперь работаю с вами.

– Кажется! – шутливо передразнил Гильгоф. – Получил четверть миллиона канадских долларов и ему доселе «кажется»! Николай, как насчет нескольких глотков вина?

– Вениамин Борисыч, сколько можно повторять! Я вообще не пью, – нахмурился Крылов. – Достаньте сок из холодильника... Да, апельсиновый. Спасибо.

Познакомились. Мсье Крылов, поддернув идеально отглаженные белые брюки «колониального» фасона, уселся рядом с Амели и начал молча потреблять насквозь безалкогольный сок. Альфа, изменница, по одной ей известным соображениям незаметно переместилась к ногам Крылова, обнюхала дорогие кроссовки и вновь задремала.

Гильгоф, поддерживая светскую беседу, безостановочно болтал, проявляя если не безупречные познания в живом мире Гермеса, то по меньшей мере отличное владение материалами, изложенными в академическом труде Жерара Ланкло. Слушать было приятно – при всей своей внешней безалаберности доктор производил впечатление человека увлеченного и благоразумного.

– ...Ну что ж. – Амели, взглянув на крошечные механические часики на левом запястье, поднялась. – Беньямин, я сожалею, но у меня еще множество дел. Полагаю, свою миссию я выполнила. Луи теперь принадлежит вам со всеми потрохами.

Последовал обдающий морозом взгляд в мою сторону. Я сделал вид, будто ничего не заметил.

– Ужасно жаль. – Гильгофа словно пружинкой с кресла подбросило. – Впрочем, я в ближайшие часы тоже буду занят! Николай, сейчас от тебя все одно никакой пользы, прогуляйся с Луи по городу. Луи, вы ведь окажете любезность? Покажете нашему общему другу Квебек? Коленька впервые прилетел на планету за пределами Солнечной системы, для жителей Метрополии это настоящее приключение!

– Вполне, – согласился я. – Буду рад.

– Только не зови мсье Крылова к себе домой, – язвительно сказала Амели по-французски. – И не забудь зайти в банк, отдать карточку!

Мы покинули прохладное чрево «Франца-Иосифа» через прежний шлюз. Жара навалилась огромной пуховой подушкой.

– Вечером найдешь меня в колледже, – сержантским тоном приказала Амели. – Мы с Жераром поможем вам с господином Гильгофом подобрать самое дешевое и качественное снаряжение. Я сегодня же загляну в офис «Агентства обеспечения дальних колоний», они получили пополнение на склады после апрельского рейса с Земли. Пока-пока!

Прелестная мадам Ланкло взмахнула точеной ладошкой и направилась к центру Квебека.

Я, немного смущаясь, взглянул на Николая.

– Надо отвести собаку домой. Тут недалеко, полчаса быстрым шагом. А потом пойдем гулять. Согласен?

– Конечно, – уверенно кивнул русский и снова лучезарно улыбнулся. Это настоящая улыбка, не казенная, не вежливо-обязательная, будто у клерка в муниципальном управлении или у вежливого полисмена. Похоже, человек радуется всему, что видит. Не самое распространенное качество. – И вообще... Сегодня ведь двадцать шестое мая по земному стандарту? Правильно?

– Ну, – согласился я.

– Мой день рождения. Считай, юбилей – четвертак. Понимаешь? Двадцать пять лет. Я здесь ничего не знаю. Чужой мир. Устроишь мне праздник? Настоящий? Деньги у меня есть. Много.

– И у меня много, – хохотнул я, хлопнув Николая по плечу. – Двинулись! Заодно расскажешь, кто ты, откуда и что делаешь в нашем медвежьем углу! И потом, почему вы, русские, прилетели на немецком корабле?

– Таких кораблей, как «Франц-Иосиф», всего четыре, но у Гильгофа есть серьезные знакомства в управлении флота. Он вообще не человек, а сплошная романтическая загадка. Это было первое. Великогерманский Кайзеррейх и Российская Империя подписали в прошлом марте договор о стратегическом союзе, с возможным слиянием в единое государство в перспективе. Это второе. Вы что, еще не знаете?

– Транспорты с Земли приходили слишком давно, новости у нас на вес золота, – оторопело выдавил я. – Давай на «ты»? Согласен?

– А как же! Предпочитаю «Коля» или «Русланыч» – по отчеству. Николай Русланович. Понимаешь?

– Что ты заладил – «понимаешь, понимаешь»! Я на русском говорю получше тебя! Будешь задирать нос перед невежественным аборигеном – врежу!

– А давай попробуем? – с невозможной непосредственностью спросил Крылов и мигом сбросил рубашку. Через голову, не расстегивая пуговиц. – Классический английский бокс? Тайский? Французский, savate, chausson?

– Savate, – мигом согласился я. – Только не на дороге. Полиция тут бывает раз в год, но рисковать все равно не будем. Отойдем на полянку?

Мы забрались в лесок. Альфа, понимая, что ничего страшного не случится, с присущей крупным собакам невозмутимостью залегла в тень – исполнять роль компетентного судьи.

– В нежные места и в голову не бьем, друг друга не калечим, – известил меня о правилах игры Николай. – Просто за ради поразмяться и для собственного удовольствия. Как, идет?

– Идет! – полностью согласился я. – Считаю до десяти! Восемь, девять, десять! Алле!

Ббум!! Я не увидел его движения. Вообще.

Альфа осталась сидеть в тенечке, тварь эдакая...

Очнулся я оттого, что мне на лицо лилась струйка минеральной воды из бутылки. Рядом валялся открытый рюкзачок мсье Крылова. Надо мной на корточках сидел Русланыч в своих невозможно белых брюках и опять улыбался.

– Живой? Извини. Я не думал...

– Вот и не думай, – прохрипел я, пытаясь сесть. Грудь болела безмерно. Не иначе ребро сломал. Хотя нет, просто сильный ушиб. – Слушай, кто ты на самом деле, а? Наверное, просто отъявленный садист и серийный убийца...

– Да ничего подобного, – вздернул брови Крылов. – Сам виноват. Нельзя недооценивать противника и отвлекаться, а ты по счету «десять» отвлекся на собаку – посмотреть, как она среагирует. И получил свое. А на самом деле я обычный ботаник. Вроде Вени Гильгофа. Даже кандидат наук, будешь смеяться. Зимой кандидатский диссер защитил. Веришь?

– Верю, – протянул я.

– Тогда вставай. Собачку до дома доведем. – Он протянул мне руку. – Красивая псина. Очень.

– Согласен. Не думал, что во французском боксе меня уделают, одним движением! С детства занимаюсь... Обещаю коктейль в «Золотой Арфе»...

– Условие: никакого алкоголя. Пошли?

И мы пошли. Альфа топала позади, и меня жег ее насмешливый взгляд в спину.


«Центральная базовая станция Космического Корпуса и Флота Российской империи „Кронштадт-II БСФ-012“.

Командный пункт и техническая база внеземельного флота Российской империи, созданная на основе астероида 2153-DH. Класс – «искусственная планета». Общее измещение 69 миллиардов тонн, освоенное пространство не более 93 миллионов тонн. 116 двигателей маневра, 8 маршевых двигателей.

Штатный экипаж – 14900 человек. Четыре верфи предназначенные для производства средних и тяжелых кораблей двойного назначения. Склады, топливные танки, ангары технического обслуживания дальних судов, научный блок, правительственные системы управления. Стратегический и тактический командный центр Министерства Обороны Российской Империи, официальная резиденция Его величества Императора Всероссийского в Ближнем Космосе (Солнечная система).

Постоянная дислокация – орбита Земли. Ходовые испытания 2276 года доказали, что «Кронштадт-II» способен преодолевать в Лабиринте расстояния до 12 световых лет. Система обороны классифицируется по уровню «А-00» (нештурмуемая). Вооружение: две орбитальные лучевые установки, радиус поражения 19Х19 километров; термоядерные и плазменные заряды на различных носителях, тактические пушки, ракетное вооружение и пр.

На астероиде «Кронштадт-II» базируются четыре полка истребительно-бомбардировочных кораблей класса «космос-планета-космос», способных нести ядерное оружие.

На 2280 год российская орбитальная станция «Кронштадт-II БСФ-012» считается наиболее мощной и боеспособной в Солнечной системе и Колониях».

Общеобразовательный справочник «Человеческая Цивилизация», издание «Аллен amp; Анвин», Лондон, Великобритания, 2280 год.

Глава вторая

ТОЧКА ОТСЧЕТА

Станция «Кронштадт-II»

21-22 февраля 2282 года по РХ


Кортеж оставил позади центр столицы, направился на север через Каменноостровский проспект и эстакады внутреннего радиуса городских скоростных трасс, вышел на первую кольцевую магистраль, повернув направо, в сторону Ржевского аэропорта, обслуживающего чартеры правительства. Два шикарных министерских лимузина и машины сопровождения выехали на залитое светом прожекторов летное поле, остановившись возле серебристого челнока с государственным гербом и надписью «Российская Империя» на фюзеляже.

– Пристегнитесь, к чему эта бравада? – сказал мне адмирал, усаживаясь рядом, в широкое кресло, обитое синим бархатом, и щелкая пряжкой ремня. – Такое прозвучит возмутительно несовременно, но я терпеть не могу летать. Предпочитаю твердую землю под ногами.

– А мне наоборот, нравится, – ответил я. – Ничего, скоро все налетаемся до тошноты, привыкнете...

Бибирев взглянул на меня неодобрительно, но промолчал. Знал, что я совершенно прав.

Беззвучно запечаталась герметичная дверь, челнок медленно пополз к полосе. Кроме экипажа и его высокопревосходительства с верным оруженосцем в моем лице на борту находились еще три человека: личный секретарь Бибирева, офицер фельдъегерской службы и вице-канцлер по делам колоний, мадам Назарова – крупная дама в годах, за сквернейший нрав и далеко не самую пленительную внешность получившая в определенных кругах прозвище «Ротвейлер». Впрочем, ее личные недостатки целиком искупали фантастическая работоспособность и редкий профессионализм. Вот и сейчас она затопила своей обширной кормой кресло в хвосте корабля, извлекла из кейса портативный компьютер с системой искусственного разума и молча занялась делами.

Челнок остановился, приглушенно взвыли движки. Мы внезапно сорвались с места и через несколько секунд легкая тряска исчезла, заместившись едва заметным покачиванием. Самое длинное путешествие в моей жизни началось.

– Как чувствуете себя в новом статусе? – поинтересовался адмирал, кивнув на мои погоны, с которых исчезли четыре капитанских звездочки. – Боязно ощущать себя настолько важной особой?

– Ничуть, – я пожал плечами. – Одного не понимаю: почему вы выбрали именно меня? В управлении безопасности и ГРУ нет недостатка в более опытных и знающих людях.

– Неужели комплексуете? Зная ваш характер, позвольте не поверить. А причина проста: у вас очень легкая рука, Сергей. Вы невероятно везучи. За последние годы вы исхитрялись живым и относительно здоровым выбираться из историй, за которые награды обычно дают посмертно. Гремучая смесь разумной наглости, нестандартной логики и грубой силы во все времена ценилась как опасное и ценное оружие... На вашей совести ни одного серьезного провала.

– А как же Аргентина? – припомнил я.

– Оставьте, сами отлично знаете, что причины фиаско в недоработке со стороны группы технического обеспечения и дурного стечения обстоятельств. В нашем ремесле никогда нельзя быть уверенным в успехе на сто процентов... Зато вам удалось самым нахальным образом захватить и угнать мятежный американский крейсер – история с «Патной» стала легендой нашего скромного учреждения.

– Это тоже стечение обстоятельств. Не окажись мы в нужное время в нужном месте... Чистый экспромт.

– Не прибедняйтесь хотя бы передо мной. А как насчет не менее блестящего экспромта на Сцилле и Геоне два года тому?

– Идея «поиграть в космических пиратов» принадлежала Гильгофу. И если бы не помощь со стороны вашего теневого визави, Удава Каа, ничего бы не получилось. Кстати, как поживает Удав?

– Живехонек, что с ним станется... Убежден: его стоит привлечь к работе, ситуация-то паршивая. Такие силы мы не можем игнорировать.

– Не можем, – согласился я. В этот момент раздался хлопок и маленький кораблик чуть вздрогнул – мы пересекли звуковой барьер и начали забираться в стратосферу.

...Адмирал говорил об одном из самых загадочных людей нашего времени. Я не знал его имени, считающемся государственной тайной, и привычно называл этого господина «Удавом Каа», как его метко окрестила одна наша старая знакомая, участвовавшая в самоубийственной авантюре с «Патной» и последующем путешествии на Сциллу.

Мне стало известно об Удаве в марте 2280 года, когда Бибирев лично проводил «разбор полетов» после истории на Геоне. Лучше дам слово его высокопревосходительству и процитирую его же слова:

«Удав – сила, стоящая вне государства, но не враждующая с ним. Если называть вещи своими именами, этот господин – преступник. Ему за шестьдесят лет, наш соотечественник, богаче Билла Гейтса Восьмого раз в восемь. Мафиози высочайшего полета. Бывший руководитель сети торговцев оружием и наркотиками, охватившей все континенты мира. Колоссальные связи – большинство коррумпированных правителей разных стран попали к нему в зависимость. Одни только проценты с его вкладов в независимые банки Швейцарии и Бельгии в полтора раза превышают годовой бюджет нашей Конторы. На старости лет он решил стать патриотом и отойти от дел. Он очень интересуется наукой, поддерживает самые невероятные авантюры не ради прибыли, а ради удовлетворения собственных амбиций, меценатствует... Кстати, одна из целей проведенной вами операции состояла в том, чтобы заставить его хоть ненадолго всплыть на поверхность. Мы вынужденно работаем вместе с Удавом, но по закону обязаны его поймать. Хотя не особо стремимся к последнему. Это очень полезный человек, однако если он станет нашим врагом – грозят серьезные неприятности. Пока он более чем лоялен к имперским властям. Учтите, что лет десять назад именно он продавал ядерное оружие „Новому Джихаду“. Теперь, правда, раскаивается...»

Разумеется, Удава не поймали. Конечно же, на некоторые его аферы Управление Имперской Безопасности закрывало глаза и в последующие годы. В конце концов, Удав не настолько вредоносен, как полагают Министерство юстиции и генеральный прокурор. Да и в свете нынешних обстоятельств нам такой союзник будет совершенно необходим, особенно если учитывать его колоссальное богатство, влияние и обширные знакомства в малодоступных даже для нашего ведомства сферах. Грядущая катастрофа смоет все прежние грехи.

Меня прижало к спинке кресла – включились двигатели второй ступени. Ощущения не из приятных, хотя система искусственной гравитации снижает перегрузки. За овальным иллюминатором появились бело-оранжевые сполохи – корабль покидал земную атмосферу.

Спустя сорок минут челнок подошел к одному из причалов нашей базовой станции, миновал силовой щит и мы оказались под защитой громадного астероида, превращенного человеком в искусственную планету.

– Отдыхаем до восьми утра, – распорядился адмирал. – Потом – за работу, собираемся в оперативно-тактическом центре. Вас оповестят, господин штаб-офицер...


* * *


Бибирев не ошибся: с позавчерашнего дня я ношу звание штаб-офицера Флота Его Величества. Звание особое и необыкновенно редкое – оно присваивается временно, только при исключительных обстоятельствах. Штаб-офицером может стать кто угодно, от младшего лейтенанта до генерал-полковника, если высшее руководство посчитало, что данный конкретный человек должен быть наделен чрезвычайными полномочиями как в военной, так и гражданской сферах. Знаки различия тоже разнятся с общепринятыми – на левом рукаве золотой шеврон с эмблемой Министерства обороны и императорской короной, погоны черные с желтым шнуром, маленьким имперским орлом и серебряной четырехугольной звездой. В петлицах – меч, окруженный лавровым венком. Смотрится неплохо, мне понравилось.

Штаб-офицер является непосредственным представителем Ставки, владеет фактическим le carte blance на проведение операций на уровне от взвода до дивизии, ему обязаны подчиняться статские руководители любых рангов, включая имперских губернаторов. В последний раз это звание вводилось двадцать четыре года назад, с началом Азиатской войны. И вот второго дня на мою голову с грохотом обрушился высочайший рескрипт о назначении, подписанный Императором, адмиралом Бибиревым и генерал-фельдмаршалом Слепцовым, возглавляющим военное ведомство...

Это власть. Настоящая. Теперь за моей спиной – вся мощь Империи. Но толку от этой власти – чуть, поскольку впереди полная неизвестность, мрак и туман. Нахт унд небель, как выражаются наши тевтонские союзники. Никто не может сказать, сможем ли мы дожить до грядущего Рождества, я уж не говорю о всех последующих.

В каюту меня проводил здоровенный старшина ВКК – судя по каменной роже и ледяному взгляду сей доблестный воитель носит форму Корпуса только как камуфляж, а на деле он принадлежит к молчаливой когорте бибиревских церберов: меры безопасности в правительственном блоке «Кронштадта» введены наистрожайшие, большинство персонала в последние дни заменили, все ближайшие причалы для обычных кораблей закрыты, на «Кронштадт» перебазировался особый отряд лейб-гвардии «Бородино» – подразделение личной охраны Императора. Очень серьезные и великолепно оснащенные ребятки, настоящие упыри, способные при надобности за полчаса превратить в дымящиеся руины любой мегаполис.

Сержант вручил мне ключ-карточку, откозырял и исчез. Свет в каюте зажегся автоматически.

– Доброй ночи. – Незнакомый голос заставил меня нахмуриться. Говорила женщина. – Сейчас два часа семь минут пополуночи. Вы голодны?

– От ужина не откажусь, – сказал я, кидая фуражку на пышный диван и ослабляя воротник на рубашке. Сообразил, что со мной общается искусственный разум, надзирающий за жилыми помещениями блока. – Как тебя зовут?

– Мириам. Рада приветствовать вас, господин Казаков, на борту «Кронштадта».

– Давай без официальщины, можно обращаться по имени.

– Принято. Открыть обзорное окно? Мы сейчас находимся над восточным побережьем Австралии.

– Валяй...

Внешний щит, закрывавший немаленькое окошечко высотой в мой рост, пополз в сторону, открывая вид на Тихий океан и зелено-золотистую окраину материка. Погода внизу отличная – заметны лишь редкие перистые облака. Самое время покупаться на Большом Барьерном рифе, в южном полушарии сейчас лето...

– Что закажете на ужин? – продолжала ненавязчиво журчать невидимая Мириам, пока я искал в шкафу плечики, чтобы повесить рубашку и китель. Грозное начальство отсутствует, посему в своем собственном, пусть и временном, доме вполне можно находиться только в майке-тельняшке и форменных брюках. – Если желаете посмотреть программы европейских голографических каналов...

– Не желаю. На ужин – лосось, овощи и картофельное пюре, белое вино.

– Принято. Автоповар задействован. Еще что-нибудь?

– Нет, благодарю. Понадобишься – позову.

– Желаю приятного отдыха, Сергей.

– Спасибо.

Брякнул тихий гонг, и Мириам отключилась. Впрочем, я отлично знаю, что проклятущая псевдоразумная игрушка следит за каждым моим движением – это тоже входит в комплекс мер безопасности, мало ли подавлюсь орешками или случайно порежусь?

Банальным словом «каюта» отведенный мне апартамент и назвать-то стыдно. Все как в лучших отелях с пятью звездами – гостиная, спальня с кроватью, на которой (если класть поперек) уместится целый взвод, кухня с обязательным автоповаром, сейчас вовсю мерцающим многоцветными индикаторами. Вместо простого душа – аж настоящее джакузи. Им что, воды не жалко? Охота таскать миллионы литров с Земли на транспортах-цистернах... Скромнее надо быть.

Обследовав каюту, я совсем было собрался отправиться в кухню – автоповар призывно пищал, утверждая, что ужин готов. Подозреваю, что здесь рециркулированной гадостью не кормят, все-таки внеземельная резиденция Его величества.

Послышался нежный звонок, и Мириам вновь ожила:

– К вам господин Бибирев. Разблокировать замок?

– Конечно!

Все правильно, на пороге каюты возвышался седовласый адмирал. Тоже выглядит приватным манером – пышный малиновый халат, под ним сорочка. Левую руку заложил за спину.

– Что? – быстро спросил я, подсознательно ожидая очередных гадостей, происшедших за короткое время, пока я пытался отдохнуть.

– Ровным счетом ничего, – хмыкнул Бибирев и протянул мне доселе спрятанный сюрприз темно-зеленого стекла. – Вы уж извините, капитан, я без приглашения. Не спится. Не откажетесь разделить со мной порцию нектара?

Сверкнула этикетка «Арарата» тридцатилетней выдержки.

– Разве можно не поддержать вас в таком замечательном деле, как бытовое пьянство? – абсолютно некорректно фыркнул я. – Заходите.

– Вот и замечательно.

Особо отмечу, что вне рабочей обстановки Бибирев – совершенно чудесный старикан. Это только «при исполнении» Адмирал Флота, имперский министр и действительный тайный советник превращается в несокрушимый айсберг, способный потопить целую армаду «Титаников». Его жена умерла шесть лет назад, единственный сын погиб во время Азиатской войны, внучка учится в Академии ВКК на пилота и Бибирев очень за нее беспокоится – у девочки, похоже, напрочь атрофированы чувство опасности и инстинкт самосохранения, достаточно вспомнить, как она разбила тренировочный самолет и осталась жива только промыслом Божьим, иначе и не скажешь. Пара переломов не в счет.

Семьи ему не хватает, вот чего. И общения с обычными людьми. Почему на роль «внука» престарелый адмирал выбрал именно меня – понятия не имею. Но я не противлюсь: Бибирев отличный собеседник, в его голове умещается титаническое количество знаний на самые разные темы, по молодости лет он тоже был изрядным сорвиголовой и первый орден отхватил в двадцать два года во время конфликта в Южно-Китайском море, сразу по выпуску из обычнейшего командного училища ВМФ. Кроме того, с адмиралом приятно поговорить «за жизнь». А ему надо выговориться, это видно.

– Красиво как, обратили внимание? – меланхолично сказал Николай Андреевич, стоя перед обзорным окном. Его сухой профиль подсвечивался бело-синим сиянием Земли, наша крошечная искусственная планета проходила над Океанией. – Более захватывающее зрелище я видел только возле Юпитера, но сравнивать газовые гиганты и Землю не стоит, слишком велика разница. Сергей, вы что стоите столбом? Поищите в баре рюмки!

– Что к коньяку? – поинтересовался я.

– Апельсинчик найдется? Вы же знаете мои привычки.

– Поищу...

– Шестая секция автоповара, свежие фрукты, – очень вовремя напомнила внимательная Мириам.

– Заткнись, дура, – беззлобно сказал Бибирев. – Код – «омикрон сто шестнадцать-два». Поняла? Не смотрите на меня так, Сергей, – это код отключения системы компьютерного наблюдения, теперь она не будет занудствовать, а мы сможем спокойно побеседовать, не опасаясь лишних ушей. Пусть даже электронных и полностью мне подконтрольных...

«Арарат» разлит, апельсин нарезан. Пауза слишком затянулась.

– А ведь у человечества есть более чем реальный шанс спастись. – Адмирал погладил левой ладонью подбородок, глядя куда-то за мое плечо. – Фактически он уже реализован, население колоний давно перевалило за миллион, генофонд сохранится. Плюс шесть планет земного типа, где мы сможем начать восстановление цивилизации, да не с нуля и каменного века, а с позиций высокотехнологичной эпохи, обладая всеми знаниями и Дальним Флотом. Так, спрашивается, чего мы суетимся? Кому и зачем это нужно? Сергей, вы же понимаете, с какими проблемами мы столкнемся после... кхм... оглашения? Кстати, prosit!

– Лучше, чем хотелось бы, – мрачно ответил я. – Хорошо еще, что не успел я обзавестись женой-детишками, хоть об этом голова не болит.

– Ваша гипотетическая семья непременно попала бы в список, – индифферентно сообщил адмирал. – Налейте еще... Спасибо. Но по базам данных только среди подданных Империи более трехсот пятидесяти миллионов людей в возрасте до тридцати лет, плюс здоровые дети, являющиеся нашей главной надеждой. При ныне существующих возможностях эвакуировать мы сможем не больше двухсот миллионов, даже если начнем переселение немедленно. Засим: полностью обеспечить продовольствием на первое время можно лишь треть эвакуированных, остальным придется подтянуть ремни... или умереть. Сюда же – минус тридцать миллионов потерь в первые годы в результате возможного голода, неизвестных пока заболеваний и конфликтов с конкурентами. Это только прогноз по России. Вот и считайте... Добавьте почти полмиллиарда населения Кайзеррейха. И современный, но не самый мощный германский флот, который не сможет выдержать подобной нагрузки.

– Значит, мы теперь работаем в связке с немцами? – Я попытался сменить тему.

– Да. Как и прежде, но на гораздо более серьезном уровне. Иначе не выжить, ни нам, ни им. Император встречается в кайзером Фридрихом на следующей неделе, здесь, на «Кронштадте». Документы готовятся, главное – не вызвать подозрений у соперников, которые начали что-то подозревать... Американцев насторожила активность Тегерана, Пекин тоже забеспокоился.

– Забеспокоишься тут, неудивительно... Одного не понимаю: для чего арабам потребовалось старинное оружие? Николай Андреевич, зачем им древние «калаши» и танки на дизельных двигателях?

– Не знаю. Но кое-какие предположения имеются, выясним, второй департамент не сидит без дела... Поговорим о другом, давайте? Не хочется портить последний в жизни вечер отдыха.

Поговорили. О новых фильмах, чужих формах жизни, дальнейшем развитии «Кронштадта» как уникального сооружения, впервые в истории ставшего астероидом, превращенным руками человека в техногенного монстра. О любимой внучке адмирала – я Наталью никогда не видел в лицо, но судя по словам Бибирева и моим собственным заключениям, у нее впереди большое будущее при любом раскладе: эдакая кавалерист-девица, какие редко встречаются в наши благополучные времена. Потом незаметно перешли на проблемы ведомства, хоть и негласно условились не обсуждать дела. Разговаривали обо всем, что на язык попадется.

Коньяк кончился. В отличие от сэра Уинстона Черчилля, выстоявшего «один на один» в грандиозном воздушном сражении 1940 года с ВВС Гитлера и считающегося в наши времена едва ли не эталоном жесткого государственного деятеля, Бибирев умел остановиться – Черчилль слишком много пил. Посему пустая бутылка «Арарата» отправилась в уничтожитель, адмирал встал и раскланялся:

– Сергей, простите что я отнял у вас два часа сна. И не перебивайте дурацкими вежливыми фразами! Мы все-таки не чужие, вы один из редких людей, которым я полностью доверяю. Вы всегда слишком... непосредственны, что ли? Я слегка подвыпил, говорю не то что надо... Но я знаю, – последнее слово Бибирев выделил голосом, – что вы всегда останетесь рядом. Что вы всегда будете моим правым плечом. Уж разрешите это сказать с точки зрения старого человека слишком много повидавшего на своем веку.

Взгляд у адмирала был совершенно трезвый. Трезвый и очень внимательный. Он ждал правильного ответа.

– А мне насрать на вашу подвыпистость! – напрямую брякнул я. – Есть три настоящие ценности, Николай Андреевич: честь, родина и семья. Уж извините за такой банальный пафос. Семьи у меня нет, родина скоро станет одним воспоминанием. Остается честь. Моя личная. Собственная и никем не отторжимая. За это стоит повоевать. Даже с Концом Света.

– Войдете в историю, – припечатал меня Бибирев. – Вы искренни, Сергей. Это видно. Вы будете драться до конца. Как и я.

Адмирал резко развернулся, подошел к двери каюты, большим пальцем вдавил круглую синюю кнопку. Засверкал яркими огнями коридор блока «В».

– Кстати, а что вы предпочтете спасению жизни десяти тысяч обывателей? – через плечо бросил адмирал, а затем повернулся ко мне. – Не отвечайте... Это мой вопрос к самому себе. И вот ответ: я предпочту эвакуацию собраний Эрмитажа и Третьяковки. Мы погибнем, но оставим след во Вселенной. Спокойной ночи, капитан.

Бибирев, ссутулившись, зашагал к лифту.

Я запер дверь. И только сейчас по-настоящему понял, на краю какой необъятной пропасти мы стоим.

Автоповар взвизгнул, сообщив, что мой ужин давно остыл и сейчас заново подогревается.

Это была отличная картошка, взбитая в пюре со сметаной, самый настоящий лосось и свежий салат, какого и на Земле не везде отведаешь. Но все равно я ощущал во рту вкус пепла.

Я никогда не боялся будущего, не боялся ближнего или дальнего своего. Не боялся чужих существ, универсальных хищников, с которыми пришлось столкнуться на «Патне» и в экспедиции на Сциллу – всего лишь обычные животные, пусть и наделенные крохой интеллекта. Не боялся на Меггидо, не боялся в Аргентине или Индонезии. Знал, что страх всегда можно преодолеть и через это получить в руки победу. Перешагнешь через дрожащую слизь страха, пнешь его тяжелым ботинком, не станешь обращать внимания на тошнотворно-сладенький комок под грудиной – вот за это и обретешь все, о чем мечтал. Но...

Но сейчас я боюсь. Боюсь монстра, пока находящегося в миллиардах километрах от Солнца, но неумолимо приближающегося к нашему светилу, к моей планете и такой уютной станции «Кронштадт». Приближающемуся к моей жизни.

Этой ночью мне снились кошмары. Впервые.


* * *


Громадность «Кронштадта» можно ощутить только находясь на борту самой станции, когда ходишь по ее бесконечным тоннелям и коридорам, пользуешься транспортной сетью, больше смахивающей на лабиринт автострад большого города, когда знаешь, что для посещения терминала, обслуживающего гражданские и грузовые корабли, придется преодолеть почти полсотни километров в направлении «экватора» в одной из капсул, носящихся туда-сюда по пневмоканалам...

С Земли бывший астероид 2153-DH выглядит как звезда первой величины, быстро перемещающаяся по небосклону. С борта челнока, при подлете к «Кронштадту», станция напоминает большущую картофелину относительно правильной сферический формы, две пятых поверхности которой чья-то легкомысленная рука словно бы оклеила фольгой и украсила тысячами огоньков. За пределами освоенной зоны по-прежнему можно увидеть тысячи кратеров и трещин больших и малых размеров, перемежаемых серебристо-черными башенками двигательных установок, разбросанных на пространстве от полюса до полюса.

Вопрос о строительстве мобильной базы Флота встал двести лет назад и вначале конструкторы пошли по проторенной дорожке: на Земле, а затем и на Лунной орбите строились жилые и технические блоки, соединявшиеся затем в единый комплекс ажурными фермами и коммуникационными тоннелями. Получилось огромное и не слишком удобное сооружение, смахивающее на пчелиный улей – станция «Кронштадт-I», действовавшая на протяжении пятидесяти лет вплоть до Большой Аварии 2185 года, когда взрыв сразу четырех реакторов нанес базе огромный урон. Впрочем, это была не столько авария, сколько диверсия со стороны «Птолемея», которого нам не без труда удалось изолировать... Это отдельная история и как-нибудь я обязательно к ней вернусь.

Итак, командование ВКК оказалось перед выбором: начинать восстановление «Кронштадта-I» или использовать принципиально новую идею: пригнать из пояса Койпера или района Юпитера крупный астероид и создать на его основе искусственную планету. Тем более, что наши технические возможности позволяли сравнительно быстро (то есть в течение нескольких десятков лет) превратить холодный булыжник в новейшую орбитальную станцию, которая станет гаванью Флота, лабораторией, верфью, складом и всем, чем угодно. Американцы и европейцы отнеслись к проекту недоверчиво и продолжали развивать станцию «Гэйтуэй», являвшуюся аналогом первого «Кронштадта». Китай предпочел посвятить все усилия своей Лунной базе, так что Империя взяла все расходы на себя – по крайней мере в этом случае мы останемся единственными владельцами нового сооружения.

Первой и главной проблемой был поиск подходящего астероида – для строительства категорически не подходили углистые и кремнистые астероиды классов S и C, а металлических планетоидов Мтипа не так уж и много – где-то десять процентов от общего количества. Кроме того, камень должен подходить по размерам, от девяноста до стапятидесяти километров в диаметре, а его вещество должно быть достаточно спрессованным, желательно под воздействием высоких температур, а не в результате столкновений с другими телами.

Разведывательные корабли обшарили Астероидный пояс между орбитами Марса и Юпитера, автоматические зонды отправились к поясу Койпера и Облаку Оорта, где скопился неизрасходованный при «строительстве» Солнечной системы материал. Это даже не поиск иглы в стоге сена – проще отыскать отдельную молекулу воды в океане. Но никто не терял надежды.

Как всегда и происходит, проблему решила случайность. Какой-то умник, покопавшись в базе данных, обнаружил, что еще в 2153 году системы наблюдения за ближним космосом зафиксировали одиночную малую планету, мирно путешествовавшую по очень вытянутой орбите от Венеры до Юпитера. По всем основным параметрам астероид соответствовал нашим запросам – размер, структура, форма. Быстренько вычислили его примерное местонахождение, отправили на охоту за камнем сразу пять кораблей, которые через два месяца торжественно притащили искомый планетоид на буксире в район Земли.

Ученые мужи были в восторге: диаметром малая планета оказалась 116 на 123 километра, минералогический состав тоже радовал – железо, никель, силикаты. Как только основной проект строительства был утвержден и место для «зародыша» базы выбрано, мощные лазеры боевых крейсеров выпарили поверхностный реголитовый слой, перемолотый столкновениями с метеоритной крошкой, и грандиозный замысел начал воплощаться в жизнь.

Уж не знаю, сколько миллиардов и триллионов потрачено на возведение «Кронштадта-II», сколько труда и ресурсов вложено в превращение безжизненной глыбы из убогого кремнийметаллического сфероида в орбитальный город, одновременно являющийся и Дальним Кораблем с немалым радиусом действия. Совершенствование Базовой Станции продолжается не прекращаясь восемьдесят лет подряд, данный проект является самым крупным и дорогим в истории человечества. Но окупается он стократно.

Еще в самом начале строительства было понятно, что БСФ должна иметь возможность маневрировать в пространстве – менять высоту орбиты, взаимодействовать с тяжелыми кораблями, в конце концов избегать столкновений с другими небесными телами. Но через три десятилетия в голову одного из инженеров пришла оригинальная мысль: а что если превратить «Кронштадт» из обычного спутника Земли в гигантский космический корабль, способный действовать не только в пространстве Солнечной Системы, но и за ее пределами? Штатовский «Гэйтуэй» из-за особенностей конструкции не может покидать ближайшие окрестности нашей планеты, и его благополучное существование зависит от постоянного подвоза ресурсов транспортами. Так почему бы вновь не утереть нос американцам, доказав, что даже такой супергигант, как Базовая Станция Флота, может без особых трудностей путешествовать по Лабиринту? В конце концов искривленному пространству все равно, кто разгуливает по его коридорам – миниатюрная яхта измещением от силы в пять тонн или семидесятимиллиардный титан.

Сказано – сделано. Монтаж маршевых двигателей с водородными турбинами занял долгие годы, но в январе 2276 года «Кронштадт», заправившись ядерным топливом на Юпитере, разогнался до световой, вошел в Лабиринт и благополучно прыгнул к Проксиме Центавра, оттуда направился в систему Грумбридж-24, затем посетил звезду Барнарда и с триумфом вернулся домой, произведя грандиозный фурор и сенсацию века, на позор всем скептикам. Было окончательно доказано, что путешествия между звездными системами могут совершать объекты любой величины и массы – при очень большом желании и наличии достаточно мощных двигателей отправляй в странствие по Лабиринту хоть Марс, хоть Землю. Но столь дерзостный эксперимент реализовать невозможно по вполне понятным причинам: сдвинуть планету с орбиты и разорвать мощнейшие гравитационные узы человек не сумеет никогда, силенки у нашего блошиного племени не те...

Остается лишь заметить, что «Кронштадт» является важнейшим фактором военно-стратегического сдерживания – станция отлично вооружена и защищена добрым десятком силовых экранов, от магнитного до плазменного. Она способна выдержать массированный ядерный удар и столкновение с крупным метеоритом или другим астероидом, который, вообще-то будет уничтожен еще на подлете. Одно время раздавались голоса, сомневавшиеся в необходимости превращать БСФ в крепость, оснащенную наиболее современным и разрушительным оружием, вроде гигаваттных лучевых установок особо крупного калибра (земные войны, как и встарь, ведутся с помощью более или менее традиционного вооружения), но имперскую военно-космическую доктрину можно вкратце изложить тремя словами – «мало ли что». Никто не знает, какие опасности нас подстерегают в неисследованной и холодной Вселенной, факт отсутствия достоверных контактов с чужими цивилизациями и каких-либо реальных подтверждений их существования еще не доказывает того, что завтра нам не повстречаются хрестоматийные зеленые человечки, до зубов увешанные опасными игрушками, от кастетов до лазеров. А «Кронштадт» является зримым доказательством нешуточной силы, которой обладает человек, – береженого Бог бережет.

Однако моя последняя сентенция несправедлива. От появления страшилища, вознамерившегося нанести визит в Солнечную систему, нас не уберегут ни установленные на БСФ хлопушки, ни водородные бомбы, ни призывы ко всем богам, изобретенным человечеством за тысячи лет развития цивилизации. С этой мыслью надо смириться и попытаться спасти то что возможно.


* * *


В оперативно-тактический центр я добрался в сопровождении вчерашнего гориллообразного старшины, при появлении которого во мне проснулся комплекс неполноценности – дяденька был выше на полторы головы и наверняка весил на полцентнера больше. Интересно, откуда Бибирев берет эдаких мамонтов? Клонирует в особо секретной лаборатории, что ли? А может, это андроид последнего поколения? Люди обычно не вырастают до размеров колокольни! Хотя нет, от «искусственных людей» не пахнет потом и сигаретами, значит, все-таки homo sapiens...

Мы миновали длиннющий коридор жилого комплекса, остановившись у тоннеля пневмотранспортера. Вот тут меня проняло всерьез: едва я устроился в креслице прозрачной капсулы, как лепестки шлюза сошлись и болид ринулся вперед со скоростью пули, направившись в недра астероида. Ну чисто американские горки – мы неслись по узкому и полутемному коммуникационному каналу, проскакивали частые ответвления, несколько раз сверкнули яркие огни узловых терминалов, где можно было заметить фигурки людей. Затем капсула вошла в прямой как стрела коридор, направившись к ядру астероида. Искусственная гравитация ослабла, по моим ощущениям до половины стандарта: надо думать, для быстроты продвижения по каналу.

– Грандиозно, – выдохнул я, когда болид с шипением начал сбрасывать скорость, а сила тяжести вернулась к земной норме. – Километров двадцать? Больше?

– Угум, – развернуто ответил старшина и указал взглядом на распахнувшийся шлюз. Выходить вместе со мной он не собирался.

Скучный зальчик абсолютно пуст. Только на противоположной стене моргает красными огоньками идентификационный блок. Я отправил удостоверение в гнездо сканера, четко произнес кодовое слово, подождал, пока меня не ощупает веер зеленых лучиков, появившихся из углов зала.

Так. А это что-то новенькое, ничего похожего прежде не встречал. Чудеса в решете. Я-то полагал, что плиты стеклобетона сейчас попросту разойдутся, открывая проход, но вместо этого прочнейший материал начал таять в воздухе, испаряться, исчезать. Я ощутил, как по волосам и одежде поползли искры статического электричества, резко запахло озоном.

Очередной сводчатый коридор, выложенный камнем. Будто в старинном замке или монастыре. Скупое красноватое освещение. Прохладно, если не сказать – холодно. Воздух чистейший, при дыхании появляются моментально тающие клочья пара.

Я шагнул вперед и поморщился – ладонь, коснувшуюся полу кителя, чувствительно укололи статические разряды. Сплошная стена за моей спиной бесшумно восстановилась. Вернулся, потрогал, даже пнул носком ботинка. Стеклобетон. Тараном бей – не пробьешь.

Слух различил едва слышное гудение, и я с облегчением вздохнул: странности, похоже, кончились. В дальней стороне коридора вспыхнул мягкий золотистый свет и толстенная стальная плита медленно поползла вверх.

– Удивлены? – Насмешливый голос Бибирева казался громче из-за резонанса от стен. – Конечно, есть чему подивиться. Я тоже не поверил, когда впервые увидел. Доброе утро, Сергей Владимирович. Добро пожаловать. В этих помещениях еще не бывали люди в чине младше адъютант-полковника, тут даже обычнейшие операторы связи носят самые серьезные звания, а подписками о неразглашении все сотрудники обвешаны как новогодняя елка игрушками... Так что, господин штаб-офицер, вы сейчас очутились в святая святых, в самом сердце, в точке всех мыслимых отсчетов. По сравнению с «Бронзовой Комнатой» официальный оперативно-тактический центр «Кронштадта» является свалкой устаревшей техники и коллекцией антиквариата.

– Впечатляет, – протянул я, осмотревшись. – Очень.

– Еще бы! – Адмирала так и распирало от гордости за свое детище. – Данного комплекса нет ни на единой схеме БСФ, «Бронзовая Комната» – самая охраняемая тайна Империи, почище чем новые каналы Лабиринта, открытые нами, но еще не освоенные другими державами. Мы находимся на глубине тридцати одного километра под поверхностью, здесь собственная система жизнеобеспечения, термоядерный реактор, комплекс окружен защитной капсулой и может быть в случае серьезной опасности катапультирован из «тела» астероида, невзирая на очень солидную глубину заложения... Отсюда можно управлять всеми оборонительными силами Империи, любые виды связи с Флотом, Землей и Колониями. В качестве важного бонуса – единственный канал прямого общения с «Птолемеем».

– Быть не может! – Я с трудом заставил себя не открывать рот, подобно завидевшему конфету ребенку. Вот так новости! – «Птолемей» полностью блокирован, девяносто семь лет тотальной изоляции!

– Ошибаетесь, – хитро подмигнул Бибирев. – Мы постоянно с ним... э... беседуем. Умоляю, никому об этом не рассказывайте, будет скандал! Выпьем чаю? До начала еще полчаса, успеем...

Понятно, что это была никакая не «комната», а компактный, но исключительно высокотехнологичный командный центр, расположившийся на трех уровнях. Основа – большой круглый зал диаметром в сотню метров с куполообразным потолком и странным покрытием стен, действительно похожим на старую потемневшую бронзу с едва заметным зеленоватым налетом. На полу обычные плиты темно-красного гранита (с Земли привозили!), в центре стол для конференций в виде овала, рассчитанный не больше чем на три десятка гостей. Лазерные проекторы на тонких штангах.

– Вся «начинка» спрятана внизу, прямо под нами, – продолжил импровизированную экскурсию адмирал, когда мы зашли в помещение для отдыха. – Очень много экспериментальных образцов, не запущенных в серию, но прошедших испытания... Вам чай с сахаром?

– Нет, спасибо. Скажите, а почему стена исчезла? Так ведь не бывает!

– Сами себе противоречите. Один из законов науки гласит: если в природе чего-то не наблюдается, значит, этого «чего-то» скорее всего нет. Тем не менее стену вы видели и трогали собственными руками. Равно как и прошли сквозь нее. Никакая это не стена, Сергей. Всего лишь новая разновидность силового поля.

– Всего лишь! – воскликнул я. – Я слышал о теоретических разработках! Принцип уплотнения молекул?

– Понятия не имею, я не физик. Лучше подумайте вот о чем: какой из ныне существующих малых кораблей вы считаете наиболее пригодным для проведения молниеносных десантных операций за пределами Земли? То есть прилетели, высадились, учинили разгром и снова улетели в голубую даль...

– Тип «Цезарь», – не раздумывая, ответил я.

– Но это же...

– Знаю. Вы спросили «какой из ныне существующих», а не «какой из стоящих на вооружении». Две большие разницы, как выражается доктор Гильгоф.

– Опять поймали меня на слове, капитан! Положи вам палец в рот, отгрызете руку по самое плечо! И где я для вас возьму «Цезаря»?

– Для меня, значит? – Слова Бибирева давали повод к серьезным размышлениям. – По-моему, если вежливо попросить сами-знаете-кого, он не откажет.

– Прекрасно. Займетесь этим самостоятельно, даю официальную санкцию. Заодно передадите мое частное послание.

– Даже так? – нешуточно удивился я. – Где он сейчас?

– На Марсе. Отправитесь сегодня вечером, предварительно составив список группы, которая будет подчиняться непосредственно вам. Выберите тех, кому доверяете и кого знаете лично. Не больше двадцати человек включая пилотов.

Вот это хорошая новость. Просто отличная!

– Слушаюсь, ваше высокопревосходительство!

Мы вернулись в большой зал, где начали собираться участники назначенного Бибиревым совещания. Незнакомых лиц почти нет. Стервозная госпожа вице-канцлер, начальник второго департамента ГРУ, командир «Кронштадта», он же командующий Флотом адмирал ВКК Юшков. Неизвестный мне генерал-лейтенант и его помощник – пухлый подполковник с физиономией довольного жизнью кота.

Бог мой, рядом с мадам Назаровой устроился Миша Савельев, человек при виде которого невольно хочется убежать и спрятаться: он заведует отделом внутренней безопасности бибиревской Конторы, карманной инквизицией адмирала. Если в этом мире и существуют по-настоящему опасные люди, то Миша занимает в их хит-параде лидирующую позицию. Взгляд блекло-голубых, чуть навыкате, глаз, способен парализовать на расстоянии в световой год – именно благодаря немигающему стальному взгляду он получил оперативный псевдоним «Змей», под которым Савельева знают в ведомстве адмирала. Сидит развалясь, вызывая тихое неодобрение дородной вице-канцлерши, но Мише решительно наплевать как на саму мадам Назарову, так и на ее мнение. Я слышал, что Змей – гениальный математик, король логики, а как он в свои тридцать с небольшим лет очутился на столь важном посту, знают только Бибирев и сам Миша. Видимо, у адмирала имелись очень веские основания доверить ему самый закрытый и таинственный отдел Конторы.

– Начинаем! – хлопнул в ладоши Бибирев. – Рассаживайтесь, господа и дамы. Думаю, можно активировать систему...

Невидимые операторы поняли приказ, и я снова щелкнул зубами от неожиданности. Зал мгновенно преобразился, превратившись из скромного помещения для заседаний бюрократов, в командный пункт. Покрытие стен посветлело, бронза заместилась громадными проекционными окнами с объемным изображением – Земля, базы на Луне и Марсе, план расположения Флота. Вот сюрприз – на западной стене отобразилась картинка с «Птолемея». Значит, адмирал меня не разыгрывал, они на самом деле продолжают контактировать с этой мерзопакостью...

– Полагаю, предмет нашей беседы известен каждому, – бесстрастно продолжил Бибирев. – Техническое и информационное обеспечение Армагеддона. Дело ответственное, отчетность строжайшая, посему прошу не отвлекаться на посторонние темы.

Все шутим? Дошутимся мы однажды, ой дошутимся!

– Для начала попрошу уважаемого генерала Радзеевского объяснить суть проблемы. Если можно, в подробностях и не слишком увлекаясь непонятной профанам терминологией.

Теперь понятно, что это за генерал-лейтенант. Как же, «Калуга-9», средоточие интеллектуального потенциала Империи. Обитает сей потенциал в бесконечном комплексе бункеров под закрытым городком – сияющей и несбыточной мечтой любого уважающего себя шпиона. «Девятка» является основным исследовательским комплексом ВКК, сетью секретных лабораторий и институтов, занимающихся исключительно проблемами космоса. А генерал, носящий знаменитую фамилию Радзеевский, заведует всем этим бедламом и даже входит в правительство в ранге «министра без портфеля».

Проекторы образовали над столом многоцветную модель Обитаемого Кольца – систем, где находятся наши колонии или отдельные базы. Солнце в центре, от него расходятся тонкие радиальные кольца сетки координат, одно деление – световой год. Выглядит вполне натурально: крупные бело-голубые шарики горячих гигантов наподобие Сириуса или Проциона, красные орешки карликов вроде Росса 248, звезды Барнарда или Проксимы. Золотые сферы солнцеподобных звезд. Коричневые облачка астероидных роев.

Шариков оказалось мало – тридцать пять, с учетом Солнца. Все системы, которые мы посетили за минувшие десятилетия и где основали колонии. Больше всего звезд в противоположной от центра галактики стороне – Вольф 359 и 360, Росс 128, Лалланд, DX Рака, Люйтен, Сириус. Самая дальняя обитаемая система – LHS 11, четырнадцать с половиной световых...

– Аномалия, о которой идет речь, впервые была зафиксирована телескопом-интерферометром сто девяносто четыре года назад, – скучным академическим тоном заговорил Радзеевский. Будто лекцию на кафедре читал, – в системе тройной звезды EZ Водолея. Наблюдалось кратковременное явление аккреции, затем самый маленький красный карлик погас, скорее всего в результате поглощения черной дырой. Но в то же время имела место вспышка рентгеновского излучения, для черных дыр абсолютно нехарактерная. Расстояние до EZ Водолея – двенадцать целых и двести шестьдесят шесть тысячных световых лет, ближайшие соседи Лакайль 9352 и Лакайль 8760 находятся на порядочном расстоянии и не могли быть вовлечены в процесс...

Если верить мерцающей алой точке на проекции, названная тройная система располагалась почти точно «под Солнцем», ближе к галактическому центру. Далековато, но достижимо.

– По всей видимости, аномалия была выброшена из крупного звездного скопления около полумиллиона лет назад, – продолжал размеренно вещать генерал, но его жестом остановил Бибирев:

– К черту древнюю историю! И давайте назовем вещи своими именами, словом «аномалия» тут ничего не объяснишь. Что это такое? Считайте, что мы школьники, совершенно не разбирающиеся в астрономии и астрофизике.

– Это одиночная блуждающая нейтронная звезда, ваше высокопревосходительство. Такая формулировка приемлема?..


«...Согласно моделям климатологов, наиболее интенсивный теплообмен будет достигнут при таком взаиморасположении материков и полюсов, когда планета имеет свободные от суши полюса и экватор (вдоль которого под действием кориолисовых сил складывается единая экваториальная циркуляция). Меридионально развернутые материки, расположенные в средних широтах, отводят рукава экваториальной циркуляции в высокие широты, откуда вдоль противоположных их берегов возвращается в экваториальную зону холодная вода из полярных бассейнов – возвращается сразу, не застаиваясь в полярных циркуляциях. Как легко видеть (голограмма 291-а), ситуация на планете Гермес (система Вольф 360) в этом смысле близка к идеальной, чем и объясняется стабильный климат планеты, способствующий развитию многочисленных форм жизни, как растительной, так и животной. К настоящему времени из многих миллионов биологических видов Гермеса описаны лишь наиболее распространенные (см. исследование Ж. Ланкло (Новый Квебек, протекторат „Гермес“) „Мир торжествующей жизни“, изд. Конгресса ксенобиологов, Республика Франция, Тулуза, 2276 г.)».

Общеобразовательный справочник «Человеческая Цивилизация», издание «Аллен amp; Анвин», Лондон, Великобритания, 2280 год.

Глава третья

КТО ЗАРЕЗАЛ СТАРОГО ЦАДИКА?

Гермес, звездная система «Вольф 360».

Первые дни июня 2282 года по РХ


– Господи, как же от них пахнет! – разорялся мсье Гильгоф, подгоняя гиппариона хворостинкой. – Луи, вы никогда не моете своих лошадок? Может, стоить попробовать, река ведь рядом...

– Во-первых, доктор, лошадки не мои, а ваши. Во-вторых, после купания животное будет вонять еще сильнее и расцветет такой пышной зеленью, что вы сами окажетесь в плесени по самые уши.

– Перспективка, однако, – горько вздохнул Вениамин Борисович. – Ладно, перетерплю. Чем не пожертвуешь во имя высокой цели!

Наш маленький караван в составе четырех людей, аналогичного количества собак и девяти гиппарионов, как по земной традиции именовались примитивные трехпалые лошади – аборигены Гермеса, довольно бодро продвигался на северо-восток по равнине Святого Лаврентия. Квебек остался в сотнях миль за спиной, слева золотилась под солнцем лента безымянной речки, а вокруг пышно зеленело разнотравье саванны и темнели редкие купы деревьев-мамонтов, прозванных так за толстенные узловатые стволы и наипышнейшую крону, поднимавшуюся на добрые полсотни метров к сине-зеленым небесам Гермеса.

Само собой, настолько длинный путь мы не преодолели бы за десять дней, прошедших после первого знакомства на борту «Франца-Иосифа». Мы наняли владельца транспортного самолета С-47, способного приземляться на грунт, выплатили требуемую мзду с надбавкой за риск и вчера вечером, после двух рейсов (сначала люди и снаряжение, потом гиппарионы, коих с трудом удалось затолкать в грузовой отсек), вся теплая компания очутилась в требуемой точке. А именно на двадцать второй параллели к северу от экватора, почти в самом центре материка, в местах, которые человек доселе обходил своим вниманием. Доктор уверенно сравнил нашу маленькую экспедицию с первым путешествием Колумба и открытием Американского континента. Преувеличил, конечно.

Если свериться со спутниковыми фотографиями и результатами довольно небрежной аэросъемки, а затем взглянуть на окрестности своими глазами, то главные ориентиры будут как на ладони. На севере – горы Баффина, протянувшиеся изумрудно-синей полоской через половину континента, с юга вырастает стена реликтовых лесов, а пространство между горами и глухими чащобами занимает раскинувшаяся от восточного до западного горизонтов саванна с редкими участками древесной растительности.

От разнообразного зверья здесь не протолкнуться, мои спутники доселе не отошли от культурного шока и вовсю глазеют по сторонам, ахая, охая и поминутно хватаясь за древние фотоаппараты, поскольку голографические имиджеры, ясный перец, не работают или вместо изображения выдают нечто совершенно непотребное. Первые снимки были сделаны еще в Бланьяке, когда я доставил из питомника заказанных Гильгофом гиппарионов – это мирное и флегматичное животное, напоминающее помесь мула и невысокой лошадки отличается от земных копытных не только тремя «пальцами» на ногах, но и окраской: от ярко-зеленой до хаки. Ничего смешного, между прочим! Если вы посмотрите на волосок со шкуры гиппариона под микроскопом, то увидите, что в нем есть желобок, где обитают одноклеточные водоросли-сапрофиты, получающие влагу в результате потоотделения гиппариона.

Для жителей Земли – экзотика. Для нас – более чем привычная картина, поскольку гиппарионы очень широко используются в гермесском сельском хозяйстве и были приручены еще первопоселенцами. Выносливые и неприхотливые зеленые коняшки незаменимы в дальних походах. Поэтому я выбрал их, а не обычных лошадей земного происхождения, чем привел в восхищение эмоционального доктора Гильгофа, восторгающегося любыми попавшимися на глаза необычностями.

– Не-ве-ро-ятно! – пылко восклицал доктор, совершенно позабыв об исходящем от гиппариона неприятном запахе, напоминающем вонь гниющей травы. – Я видел снимки, читал исследования Жерара, но даже в самых фантастических снах мне не могло привидеться такое буйство жизни! Уникальная планета! Совершенно уникальная! Афродита, где развиты только растительные формы, рядом с вашим миром, Луи, покажется скучной и серой!

– Мсье Ланкло говорит то же самое, – поддакнул я, перебирая в руках поводья. – Но согласитесь, никто доселе не знает, почему эволюционные процессы на Земле и Гермесе оказались почти идентичны. Единый источник РНК-ДНК? Как думаете?

– Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам! – громко процитировал Гильгоф и вдруг стал серьезен: – Луи, тайну «параллельной эволюции» объяснят только наши далекие потомки, которые будут обладать более широкими сведениями об устройстве Вселенной. Хоть режьте меня, но поверить в случайное образование почти аналогичных органических молекул на разных планетах и в различных звездных системах невозможно... Тем более, настолько близких друг ко другу. Радиус-то по космическим масштабам ничтожный! И что же? Жизнь обнаружена в пяти системах, находящихся буквально впритирку – Земля, Гермес, Афродита, примитивные организмы на Эпсилоне Эридана и Альфе...

– Вы еще вспомните животных, которых несколько лет назад нашли на LV-426, – припомнил я скандальную историю с одной из американских корпораций, скрывшую от Комитета по биологической безопасности ООН обнаружение чрезвычайно опасной формы чужой жизни. – Высокоразвитые организмы, хищники... Если верить сообщениям с Земли, это была именно альтернативная линия эволюции, кремний-органика.

– Совершенно верно, – кивнул Гильгоф. – Я сам участвовал в этом... инциденте.

– Расскажите!

– Простите Луи, не могу. Общедоступные сведения публиковались в соответствующих изданиях, поищите. Скажу одно: останки этих животных исследуются, ни единого зверя нам не удалось поймать живьем, откуда они взялись – неизвестно... Кстати, а куда подевались наши спутники?

Доктор явно не хотел говорить на данную тему, и я не решился настаивать. В конце концов меня наняли как проводника, а не как научного сотрудника.

Оглянувшись, я натянул поводья, заставив гиппариона остановиться. Проклятие! Я сто раз предупреждал: без моего ведома никуда не отлучаться, не отставать, смотреть по сторонам в оба глаза и не забывать, что зримая идиллия в любой момент может ощериться зубастой пастью тилацина или мегалания! А с последним можно эффективно бороться только сидя в бункере в обнимку со скорострельной пушкой... Убью, идиотов! То есть одного идиота и одну идиотку!

Извольте видеть, вот они. С глуповатым видом разглядывают смахивающего на небольшой танк wглиптодонта – здоровенное травоядное существо, почти аналогичное земным броненосцам. Бродит эдакий шар на ножках, поглощает центнеры травы и листьев и ничем больше в этом мире не интересуется...

– Очень рекомендую на следующем привале помыть уши и еще раз внимательно выслушать мои советы, – резко сказал я, подъехав. – В противном случае я буду вынужден расторгнуть контракт, брошу вас посреди саванны и уеду домой. Будете наслаждаться местным зверинцем в одиночестве. Пока не съедят.

– Кажется, мы вполне в состоянии за себя постоять, – смутился Крылов и похлопал ладонью по прикладу винтовки, торчащему из кобуры-чехла у луки седла. – Что ты разорался?

– Луи абсолютно прав, – покачала головой Анна. – Поехали. Извините Луи, нам стало интересно посмотреть...

– Давайте за мной, – буркнул я и пришпорил гиппариона. Гильгоф с грустным видом дожидался рядом с вьючными животными. Утомившиеся собаки валялись рядом.

– Скоро закат. – Доктор, щурясь, посмотрел на звезду, медленно опускавшуюся к горизонту. – Все устали и хотят перекусить, а моя, pardon, задница после целого дня в седле превратилась в сплошную мозоль.

– Как угодно. – Я пожал плечами. – Желание нанимателя – закон. Видите холм над речкой? Безопаснее устроиться на возвышенности, да и вода близко. Ехать не больше двух километров.

– На спину этого зеленого чудовища я больше не полезу, – заявил Гильгоф. – По крайней мере сегодня. Не понимаю, как нормальные люди могут доселе использовать подобный... кхм... транспорт?

– Со временем привыкнете, – бессердечно сказал я. И чего он стенает? Седла великолепные, эргономика на высшем уровне, сидишь как в кресле... Нда, изнежила цивилизация жителей Метрополии. До невероятия изнежила!

Итак, нас четверо. Ваш покорнейший слуга, страдающий от запахов и жестких седел Вениамин Борисович, незаменимый Коленька и прекрасная амазонка, которой меня представили лишь перед самым отбытием в саванну – до этого мне пришлось, высунув язык, носиться по всему Квебеку в поисках гиппарионов, оружия, палаток и прочих совершенно необходимых в полевом выезде вещей, договариваться с пилотом С-47, закупать продовольствие и улаживать еще сотню мелких дел.

Когда Амели сообщила, что третьим участником странной экспедиции мсье Гильгофа будет женщина, причем молодая и весьма привлекательная, я лишь скорчил рожу, будто целый лимон разжевал. Знаем мы этих утонченных дамочек из Метрополии, насмотрелись на туристок, изредка прилетающих с Земли и устраивающих визгливые истерики из-за столь вопиющих безобразий, как отсутствие горячей воды в отеле или наличие тараканов в номере. Ничего не поделаешь – приехали на «экологическое сафари», так получайте экологию по полной программе! Наше счастье, что индустрия туризма на Гермесе прибывает в зачаточном состоянии, если не сказать – в эмбриональном!

Я ошибся в прогнозах. Мадемуазель Анна оказалась вполне здравомыслящей девицей: как, к моему невыразимому ужасу, выразилась Амели – «она похожа на меня в молодости». Но когда я познакомился с уверенной в себе платиновой блондинкой (крашеная, кстати. Настоящий цвет волос должен быть рыжеватым или светло-русым), мрачные подозрения оказались рассеяны. Рафинированной столичной штучкой (я подсмотрел, что универсальный паспорт зарегистрирован в Санкт-Петербурге) или погруженной в мир ученых трактатов серенькой мышкой тут и не пахло. Первым делом Анна устроила ревизию раздобытому мною снаряжению и оружию, сразу показав, что отлично разбирается в обоих вопросах...

Стерва, конечно, но мне такие нравятся. Пока их стервозность направлена не на людей, а на дело. Анна всегда может двумя словами обуздать романтически настроенного Коленьку и устранить последствия бурной деятельности почти неспособного сосредоточиться доктора Гильгофа. Общий язык мы нашли моментально.

Анна не биолог, хотя Гильгоф и пытался уверить меня в обратном. Кто угодно, но только не биолог! Специальной терминологией владеет плохо – видимо, прочитала пару популярных книжек и только. Путает плейстоцен с олигоценом и листоядных с травоядными, фатально не разбирается в животном мире Гермеса. Но зато она оказалась единственной встреченной мною женщиной с Земли, которая смогла без посторонней помощи развести костер. По кое-каким проскользнувшим словечкам я решил, что Анна скорее всего технарь, причем в области связи и коммуникаций, но это так и осталось догадками. Лишних вопросов я задавать не стал – незачем совать нос в чужие дела, мне платят не за пустые разговоры.

Однако вся эта затея с поисками «альтернативных форм жизни» изначально показалась мне подозрительной. Да, Гермес практически не исследован, но по любым законам природы на этой планете не может быть обнаружена не-углеродная жизнь. Две столь разные ветви эволюции никогда не ужились бы вместе. Это во-первых. Во-вторых, недоумение вызвал состав исследовательской группы – если к нам и наезжают ученые мужи из земных университетов, то валят толпой человек в пятьдесят, с лаборантами, практикантами и прочей мелкой шушерой. После чего эта шумная компания обустраивается со всем комфортом неподалеку от Квебека, разбивает лагерь (после которого остается гора мусора) и начинает охоту за каким-нибудь отдельным зверем, особенно интересным в генетическом или эволюционном ракурсе. Через два месяца орда пытливых изыскателей отправляется домой – писать диссертации и дипломы о твари, считающейся у нас сельскохозяйственным вредителем и при любой возможности истребляемой фермерами. Ну представьте, как посмотрели бы обитатели Земли на человека с Гермеса, проявившего невероятный интерес к обычной серой крысе и пожелавшего провести наиподробнейшие исследования этого удивительного биологического вида?

Так вот, возглавляемая доктором Гильгофом «экспедиция», на мой сугубо личный взгляд, имеет к альтернативной ксенобиологии столько же отношения, сколько я – к физике искривленного пространства. Сомнений нет – они что-то ищут. Но что именно? Вьючные гиппарионы нагружены не только полевой снарягой, но и какими-то пластиковыми контейнерами, о содержимом которых я могу только догадываться. Почему Гильгоф настоял на длительном переходе от точки высадки на двадцать второй параллели до предгорий хребта Баффина – это почти триста километров? Отчего прицепленный на «липучке» к левому предплечью Анны микрокомпьютер работает без каких-либо сбоев, точно определяя наши географические координаты, выдавая прогноз погоды и параметры окружающей среды, от температуры воздуха до влажности и активности магнитного поля планеты? Если я ничего не путаю, то большинство данных эта машинка должна получать со спутника, а сам спутник попросту обязан выйти из строя после первых же часов пребывания на орбите Гермеса...

Да вот хотя бы: вчера, устроившись на первую ночевку, мадемуазель Аня предложила посмотреть кино – не спалось, а заняться было нечем. Я расценил это как не самый тонкий юмор, но Анна уверенно развеяла мои сомнения, сказав, что скачала на свой ПМК целую коллекцию как современных, так и старинных фильмов, выдвинула панель голографического проектора, и мы почти три часа следили за бурными событиями двухмерной мелодрамы начала ХХ века под названием «Унесенные ветром». Хорошее кино, я раньше не видел. И книжку не читал. Мешали только привлеченные светом висящего в воздухе лазерного экрана ночные насекомые, но и эту проблему мы решили быстро – Крылов опрыскал окраины лагеря универсальным фумигатором и насекомые исчезли.

Как прикажете относиться к таким чудесам?

Я снова промолчал, не задав ни единого вопроса. Посмотрим, что будет дальше. Мне становится все интереснее и интереснее.


* * *


– Никогда не предполагал, что с домашними животными может быть столько возни. – Я уже привык к тенорку Гильгофа и почти не обращал внимания на его постоянные жалобы. – Запрячь-распрячь, почистить, напоить, посмотреть, чтобы седло не натирало, проверить ступни... Луи, а почему гиппарионов не подковывают, как обычных коней?

– Вы, доктор, могли бы и сами догадаться, – подавив смешок, ответил я. – У трехпалой гермесской лошади нет копыт, только мозолистая пятка. Вам было бы приятно, возьмись я забивать в вашу ступню гвозди, чтобы закрепить подошвы ботинок?

– Конечно неприятно, – тотчас согласился Гильгоф, не без труда снимая со спины гиппариона очередной вьюк. – Отпустить животных пастись на ночь?

– Да. Только сначала стреножим и расставим под холмом ультразвуковые маячки. Николай, займись!

Взмокший Крылов сбросил куртку «лесостепного» камуфляжа с песочными, бледно-зелеными и коричневыми полосками и принялся молча копаться в ранце, отыскивая маячки – эти примитивные генераторы ультразвука являлись лучшей защитой от хищников, которых в саванне хватало с излишком. Достаточно окружить стоянку десятком таких игрушек, и можно спать спокойно, зная, что никакая клыкасто-когтистая нечисть не нанесет внезапный визит.

Анна с деловитым видом распаковывала палатки. Самое полезное изобретение человеческого гения, основанное на простейшей механике: дергаешь за шнур, и через полминуты перед тобой стоит уютный полимерный домик, теплый, непромокаемый и надежный. У Гильгофа и Ани палатки отдельные, нам с Русланычем приходится делить пополам одну, зато более просторную.

– Искупаться бы. – Николай вернулся и теперь задумчиво смотрел вниз, на темно-синюю ленту неширокой реки, несущей свои воды к югу. – Луи, можно?

Ну наконец-то он начал интересоваться моим мнением и относиться к предостережениям с надлежащей внимательностью. При всех своих многочисленных достоинствах, Русланыч является разгильдяем почище меня самого.

– Очень не советую. – Я покачал головой. – Но если хочешь повоевать с рептилией размерами эдак с десантный катер ВКК, милости прошу. Только вытаскивать тебя из крокодильей пасти никто не будет.

– Неужто их настолько много? – вздохнул Крылов, доставая гигиеническое полотенце, обтирание которым вполне заменяло полноценный душ. – Мы ведь сегодня поили гиппарионов на берегу, и ничего...

– Не заметил, что мы это делали у мелководья, возле обширных отмелей, где крупный хищник не может спрятаться? А под холмом глубина, в которой может обитать все, что угодно. С хищниками-амфибиями человек почти незнаком, описаны полтора десятка тварей, смахивающих на земных аллигаторов, и несколько гигантских насекомых. Не самая приятная смерть, могу тебя уверить. Случаи известны...

– Коленька, займитесь лучше костром. Помогите, наконец, даме! – подал голос Гильгоф, развалившийся на пенолитовом коврике. Мои собачки тоже решили, что настало время слегка передохнуть, но, как и всегда, заняли стратегические позиции по четырем углам лагеря. Альфа, как самая опытная, взяла ответственность за западный склон холма, спускающийся к саванне. Какие, к дьяволу, маячки – от вам лучшая и надежнейшая охрана!

Закат оказался на редкость красочен. Феерия розовых, оранжевых, золотых и багровых тонов, серебристые облака над горизонтом, восходящие луны – у Гермеса два спутника, астероиды, некогда захваченные гравитацией планеты. Костер пылал вовсю.

– Кушать подано, – оповестила нас Анна, еще вчера по собственной инициативе взявшая на себя обязанности «хозяйки дома». Жаждавшего помочь Крылова она к очагу не допускала, предпочитая все делать самостоятельно. – Веня, второй раз звать не буду, ляжете спать голодным!

– Конечно, иду, – прокряхтел задремавший Гильгоф. – Что у нас сегодня? Телятина в соусе по-тулузски? Лазанья, трюфели?

– Армейский рацион, – невозмутимо ответила Аня, передавая доктору термопакет. – Необходимый набор белков, углеводов и витаминов. Приятного аппетита.

– Анечка, нельзя же превращать тысячелетний церемониал в вульгарную процедуру «принятия пищи»! – возмутился доктор. – Да, условия походные, но даже среди дикости и варварства следует оставаться людьми!

– Луи, вам мясо или рыбу? – пропустив слова Гильгофа мимо ушей, спросила Анна, взглянув на меня. Глаза у нее потрясающие – темно-голубые, с зеленоватыми прожилками. – А куда Коля подевался?

– Отошел по своим делам, – ответил я, заметив, как Русланыч минуту назад убыл под склон в сопровождении умной Альфы. – Давайте рыбу, что ли...

Термопакет перекочевал в мои руки. Отличная штука, кстати – бросил в угли или в кипяток и через минуту готов горячий обед. Правда, наши армейские рационы изготовлены по весьма старинным технологиям, но ничего не попишешь – это Гермес, господа. Окраина цивилизации.

– Значит, хаваете? – развязно сказал Крылов, появившись из синих сумерек. – Меня не подождали? Ну и ладно, перетопчусь. Зато наградами и премиями делиться не буду!

– Садись, и жуй, – ровно сказала Аня и вдруг замерла. Увидела.

В руке Коленька держал человеческий череп, в свете костра казавшийся золотисто-оранжевым. Без нижней челюсти.

– Ну-ка, ну-ка. – Гильгоф осторожно положил пакет на землю и приподнялся на локте. – Это что, розыгрыш?

– Никакого розыгрыша, Вениамин Борисыч. Теперь остается выяснить, кто зарезал старого цадика и как он здесь оказался!


* * *


– Луи, вы клялись мамой, что человек на этой равнине никогда раньше не появлялся! – возбужденно тарахтел Гильгоф, уставившись на более чем неожиданную находку. Про ужин все моментально забыли. – Николай, отдайте мне, это ведь не игрушка! Вы бы еще в футбол начали гонять этой... этим... предметом.

Крылов немедленно обиделся и вручил добычу доктору.

– Где отыскал? – тихо спросила Анна.

– Шагов сорок к подошве холма, там еще дерево невысокое рядом. Споткнулся, думал камень...

– Только череп?

– Не рассмотрел, темно.

– А ну, взяли фонарики и за мной, – не допускающим возражений тоном скомандовала наша амазонка. – Луи, прихватите лопатку, пригодится!

Спустились вниз, примерно до середины склона. Ориентир не подвел, только это было не дерево, а молодой папоротник в два человеческих роста. Тьму рассекали белоснежные лучи галогенных фонарей. В саванне ухало и взлаивало – кипела ночная жизнь. Звуки для человека непривычного самые зловещие.

– Постойте в стороне, – бросила Аня через плечо и вытащила складной нож. – Тьфу, сплошные корни! Вениамин Борисыч, светите сюда, а не себе под ноги! Точно, скелет... Очень сильно поврежден.

– Падальщики постарались, – авторитетно пояснил я.

– Понятно. Будем смотреть утром, при солнечном свете. Ага, вот и недостающая челюсть...

Анна рассекла ножом переплетение травяных стеблей, вынула костный обломок и отряхнула его от сухой земли.

– Возвращаемся.

– В первые годы освоения люди частенько погибали, – будто оправдываясь, сказал я. – Никто не знал особенностей поведения местных хищников, кто-то мог просто заблудиться...

– В полутора тысячах километров от основной базы в Квебеке? – преувеличенно-удивленным тоном отметила Анна. – Причем сначала люди начали заселять Восточный континент, а не этот. По всем инструкциям полагается передвигаться только группами, с оружием.

– Может, просто это искатель приключений? – подал голос Крылов. – Одиночка? Рейнджер?

– На моей памяти нераскрытых случаев исчезновения людей не было. – Я покачал головой. – Бывало, погибали по собственной глупости, в результате несчастных случаев. Когда вернемся в Квебек можно проверить архивы. Хотя вряд ли это что-то даст.

Гильгоф по-турецки уселся на пенолит, взял в руки череп, осмотрел, сняв очки. Потом обратил свое просвещенное внимание к ранее недостающей челюсти. Мы выжидательно молчали.

– Я, конечно, мало знаком с краниологией, – наконец выговорил доктор. – Но кое-какие сведения из общего курса анатомии человека в памяти сохранились. Несомненно, это череп человека, тут двух мнений быть не может. Так, посмотрим еще раз... По строению ossa faciei[1] можно сделать вывод, что бывший владелец скорее всего европеоид. Объем мозга, если верить размерам коробки, впечатляющий, до тысячи шестисот кубов. Интеллектуал, чтоб его... Зубы здоровые, не протезы. Значит, был относительно молод. Странные швы между затылочной, клиновидной и лобной костями, они выше, чем полагается... Наверное, генетическая аномалия. Гребень брови несколько толще, чем обычно. Mandibula, сиречь непарная нижняя челюсть тоже слегка отличается – более тонкие мыщелковые отростки. Головка, соприкасающаяся с височной костью, странной формы... Но в целом ничего экстраординарного. Хомо, так сказать, сапиенс. Заберем скелет с собой и передадим властям в Квебеке, может отыщутся родственники?

– Сомневаюсь, – мрачно проворчал я. – Он тут валяется незнамо сколько лет!

– А мы сейчас проверим, сколько именно, – невозмутимо сказала Анна. – Коленька, посмотри в пятом контейнере...

Начинается. Они сговорились свести меня с ума!

Крылов пошуршал в темноте и притащил к костру темно-коричневую коробку с металлическими ручками.

– Радиоуглеродный анализатор, – просветила меня Анна, откидывая крышку на корпусе. – Модель надежная, показаниям можно верить. Николай, мне нужен соскоб с кости...

На мониторе появилась незнакомая светло-зеленая эмблема. Аня колдовала над клавиатурой. Прибор действует, и плевать ему на непрекращающуюся магнитную бурю. Вот пожалуйста, опять начали появляться сполохи северного сияния.

Костный порошок немедленно отправился в приемник анализатора. Машинка едва слышно пожужжала пару минут, а затем на экране появились ровные строчки, белые буквы на темно-зеленом поле.

– Ерунда какая-то, – озадачилась Анна, прочитав. – Двести девяносто три года? То есть этот гражданин загнулся в 1989 году, в конце ХХ века? А ну заново!

Три раза подряд анализатор выдавал одинаковые цифры. Я втихомолку посмеивался и наконец решил высказаться:

– Не расстраивайтесь так, Аня! Обычный сбой программы. На Гермесе это случается чаще, чем хотелось бы.

– Только не с этим агрегатом, – сквозь зубы процедила наша очаровательная попутчица. – Прибор защищен от внешнего воздействия, с ним можно работать хоть в эпицентре ядерного взрыва. Так что же, выходит бедный Йорик разгуливал по Гермесу во времена, когда человек был не в состоянии выбраться дальше низкой околоземной орбиты и всего два раза побывал на Луне? Луи?

– Я здесь.

– Вы, случайно, ничего от нас не скрываете?

Это уже слишком! Кто и что тут скрывает, скажите на милость? Я собрался было ответить длинной и не слишком вежливой отповедью – очень уж разозлился. Но тут внезапно забеспокоились полусонные гиппарионы, начавшие издавать звуки, похожие на тихий свист.

Собаки вскочили и очень-очень медленно отошли за наши спины. Норвежец так себя ведет только учуяв нешуточную опасность, справится с которой не может самостоятельно. Альфа подняла верхнюю губу, обнажив клыки и низко заворчав. Дочурки начали поскуливать.

Я схватил фонарь и направил луч в сторону, куда смотрели псины.

Так.

Последующих десяти секунд в моей жизни словно и не было. Гильгоф потом уверял, что я стал похож на шаровую молнию. Еще бы, этакое извержение адреналина!

Балетный прыжок к неопрятной горе наших шмоток – любая блоха сдохнет от зависти. Хвала Иисусу, гранатомет лежит сверху. Секунда на сброс предохранителя. Над моей головой просвистывает нечто, смахивающее на толстенное бревно, попутно снося палатку Гильгофа. Припасть на колено, поймать цель, нажать на кнопку спуска и взвыть «Ложи-ись!!».

Боковым зрением различаю, что первой на команду среагировала Анна.

Ощутимый толчок в плечо. Снаряд медленно-медленно, по спиральной траектории летит в полутьму. Только бы попал, второго шанса не будет!

Глухой удар, я успеваю упасть на землю, рожей в колючую траву. Руки – под грудь, главное руки сохранить! Лицо потом пластические хирурги подправят...

На мгновение я оглох, граната разорвалась. Ударная волна почему-то оказалась слабенькой, зато сверху полился липкий тепловатый дождь.

– Живы? – Я поднялся на колени и машинально перекрестился. – Эй?

Живы, что с ними станется. Новичкам всегда несказанно везет. Только в кровище по уши, хорошо не в своей. А ведь была возможность!

Стоянка выглядит так, будто в нашем лагере порезвилась стая вурдалаков: темная кровь, обломки костей, клочья плоти. Под ногами у онемевшего от столь бурных событий Коленьки валяется вырванный с нервом и сухожилиями круглый глаз размером с бильярдный шар.

– Что это было? – Анна опомнилась первой. Я не без изумления отметил, что она сжимает в правой руке пистолет, в левой – десантный кинжал. Ну и девочка, шустра не по годам! – Веня, вас не задело?

– Н-нет, – выдавил Гильгоф, пытаясь вытереть рукавом лицо. Только белки глаз сверкали. – Луи, позвольте поблагодарить...

– Не за что, – ответил я и тут почувствовал дрожь в коленях. – Возьмите оружие, быстро! Палить по всему, что движется, кроме лошадок и собак! Мегалании обычно охотятся в паре. Как эта скотина пробралась за маячки?

– Черт возьми... – Крылов потупился. Едва только ножкой по валявшемуся на земле салату из мяса мегалания и степной травы не зашаркал. – Маячки я поставил, но...

– Но – что? – очень спокойно осведомилась Аня. Я шагнул вперед.

– Я был уверен, что они включены...

Вот теперь я ударил первым. Кулаком в переносицу. Под костяшками слегка хрустнуло.

Анна усмехнулась и промолчала. Гильгоф, выматерившись, сплюнул.


* * *


– Хоро-ош! – Вениамин Борисович с видом академика, разглядывающего в музее редчайший экспонат, бродил вокруг трупа мегалания, которому снаряд гранатомета полностью оторвал голову. Чистая случайность, граната угодила точно в пасть. – Удивительное создание!

Удивительное создание было девять с половиной метров длиной с учетом превратившейся в гуляш башки, обладало длиннющим хвостом, четырьмя лапами, когтями размером с мое предплечье и черно-коричневой чешуей.

Варан-гигант. Рептилия-эндемик, весьма напоминающая обитающего на Земле комодоского дракона, разве что вымахавшего до гораздо более впечатляющих размеров. Один из самых жутких хищников саванны.

На Гермесе зоологи оперируют принятой в земной палеонтологии системой наименований, поскольку наши животные практически идентичны тварям эпохи раннего кайнозоя на Земле. К привычному земному названию вида обычно добавляется литера «w», первая буква слова «Wolf», обозначающего нашу звездную систему. Если вы отыщете в справочнике по внеземным организмам таких тварей, как W-Thoatherium, W-Toxodon или WMacrauchenia, то можете быть уверены, что родина этих симпатичных зверюшек – мой родной Гермес.

Ни один из отрядов гермесских плацентарных животных не породил хищников. В степях и саваннах засилье травоядных и пастбищных тварей – неполнозубые, копытные, грызуны размерами от мыши до носорога и так далее. Хищники у нас в относительном дефиците – некоторое количество сумчатых, на соседнем материке встречаются плотоядные нелетающие птицы, а первенство в списке опасных существ держат рептилии – исполинские вараны и сухопутные крокодилы.

Мегаланий атаковал нас по традиционной схеме: очень осторожно подобрался поближе, а потом нанес сокрушающий удар хвостом. Хорошо я пригнуться успел, иначе – мгновенная смерть. Хвостик у этой ящерицы немаленький, три с лишним метра от основания до кончика, и толстый как древесный ствол. Затем мегаланий с быстротой молнии бросился бы на убитую или оглушенную жертву и бренное тело Луи Аркура отправилось бы в его бездонное брюхо – перевариваться. Секунды спасли!

Два с лишним часа мы потратили на перестановку лагеря, побитому Коленьке (нос я ему все-таки сломал...) вновь доверили заняться маячками – на этот раз он все сделал правильно. Спали по очереди, никому не хотелось повторения визита варана-переростка.

Как только рассвело, я отыскал в сотне шагов вверх по течению реки подходящую заводь, где глубина не превышала полуметра, а вода была прозрачной как слеза. Вся компания отправилась отмываться – выглядели мы так, словно ночевали на скотобойне. Одежду пришлось выбросить: не устраивать же грандиозную стирку? По счастью, с собой было взято по два лишних комплекта...

Едва гигиенические процедуры, за время которых мсье Крылов выслушал немало искренних пожеланий, были закончены, как Анна забрала инструменты, отправилась на склон и занялась раскопками. Гильгоф, вдоволь навосхищавшись обезглавленным трупом мегалания, отправился ей на помощь. Коленьку заставили собирать вещи, я возился с гиппарионами и упряжью. Собаки, позевывая, лениво наблюдали за людской суетой.

– Жарко. – Анна бросила мне под ноги серебристый пакет и ладонью смахнула пот со лба. – Луи, упакуйте и погрузите на лошадь.

– Выяснили что-нибудь? – поинтересовался я.

– Очень немногое. Причину смерти не установил бы самый опытный эксперт. Многие кости отсутствуют, на оставшихся видны следы зубов животных. Падальщики, как вы и говорили. Одежда полностью истлела.

– Но ведь должны сохраниться металлические части? Пряжки, оружие, например?

– Мы с Веней выкопали яму почти до ядра планеты, любая землеройка позавидует. Ничего нет.

Я лишь руками развел. История донельзя странная и с трудом укладывающаяся в рамки логики. Даже если допустить, что мы нашли труп одного из первопоселенцев, незнамо как очутившегося за пределами населенного периметра, то почему результат радиоуглеродного анализа оказался настолько неожиданным? Убежден – это ошибка прибора, по-другому быть не может!

– Предлагаю устроить поздний завтрак и отправляться. Мы и так потеряли слишком много времени.

Перекусили молча. Крылов с пластырем на переносице и появившимися под обоими глазами синяками морщился – жевать было больно. Ничего, впредь наука: будь внимательнее. От небольшого перелома костей носа (вправлял, кстати, Гильгоф) еще никто не умирал.

Забрались в седла. Направление, как и прежде, – северо-восток, вдоль русла реки к горам Баффина. Я не без удовольствия отметил, что мои подопечные стали пособраннее: никто не отстает, чтобы поглазеть на необычного зверя, держатся рядом, зыркают по сторонам и не лезут на рожон. Крылов демонстративно забросил за спину трубку гранатомета, чем вызвал мимолетную усмешку Ани.

За день мы не встретили ни единого заслуживающего внимания хищника, а на небольшие стаи сумчатых собак-тилацинов можно было не обращать внимания. Приходилось, правда, объезжать стороной семейства пиротериев, похожих на слонов без хобота – безобидные гиганты могли испугаться и попросту нас затоптать.

Я все больше убеждался, что наша экспедиция бессмысленна. «Пойди туда, не знаю куда» – вот главный девиз. Гильгоф не удосужился даже назвать точные координаты района, где собирается искать никому не ведомую «альтернативную жизнь». Единственную определенность вносила дата 15 июля: в этот день мы должны вернуться на двадцать вторую параллель, в точку высадки, где нас будет ожидать C-47, который и вернет горе-путешественников в Квебек.

А пока я просто буду исполнять свои обязанности и отрабатывать гонорар.


* * *


– ...За триста лет космической эры человечество совершило лишь три по-настоящему эпохальных прорыва. Всего три, понимаете, Луи? Причем один оказался случаен, второе открытие сделал не человек, а искусственный разум, появившийся в результате этой самой случайности, и только в последнем случае люди проявили минимум изобретательности... Итак, в наличии имеются упомянутый машинный интеллект, возможность путешествовать к ближайшим звездам через Лабиринт и дальняя связь на основе планковой механики, позволяющая мгновенно связаться с любой точкой в Обитаемом Радиусе. И все! Прочие открытия были сделаны задолго до нашего рождения, в ХХ веке или даже раньше...

– Вы пессимист, Вениамин Борисович, – ответила за меня Анна. – А появление биороботов? Развитие нанотехнологий?

– Старье из чулана! – уверенно воскликнул доктор. – Приклеивать атом к молекуле умели еще два с половиной столетия назад. Сейчас человечество не придумывает ничего нового, лишь совершенствует старые методики. Замечаете разницу между «совершенствованием» и «развитием» технологий? Термоядерный реактор начала XXI века имел минимальную производительность и занимал площадь нескольких футбольных полей, а теперь его можно засунуть в чемоданчик. Но принцип остался тот же! Внешне – несомненный прогресс, а глубинная суть неизменна! Человек из прошлого не обнаружил бы в нашей эпохе ничего слишком уж необычного – мы носим такие же костюмы, ездим на автомобилях, кушаем на завтрак куриное рагу, подогретое в микроволновке... Цивилизация застыла, замерла. Человечество благодушно дремлет, почивая на лаврах предков-интеллектуалов, благодаря которым мы получили блага в виде неисчерпаемых источников энергии, суперкомпьютеров и удивительно впитывающих дамских прокладок! Но как только мы сталкиваемся с чем-то новым – начинаются проблемы. Появился «Птолемей» – и что же? Эта сволочь намеренно погубила несколько тысяч человек и вознамерилась управлять нашим миром самостоятельно, поскольку «знала как лучше». Мы с трудом отделались от «Птолемея», но тут в 2213 году из системы Люйтена вместе с грузом минералов привозят неземной вирус, который не замечается никакими карантинными кордонами и уничтожает тридцать миллионов человек в Индокитае. Хорошо вовремя спохватились... Так вот: мы получили в руки крайне опасные игрушки, с которыми доселе не научились разумно обращаться. А потом вновь самоуспокоились, посчитав, что двуногий венец творения выйдет победителем в любом сражении! Ничего подобного, друзья мои! Искорка разума, зародившаяся на нашей планете, может погаснуть в любой момент, и никакие высокие технологии нас не спасут... Луи, вот представьте: завтра на Гермес нападает флот инопланетян, они высаживают десант и начинают тотальное истребление конкурентов-людей. Как будете защищаться, как выживать?

– Инопланетян не существует, – попытался отшутиться я. – И потом: их корабли не смогут действовать вблизи Вольфа 360...

– Чепуха, Луи! Почему? Да возьмите хотя бы аппаратуру, которой нагружены наши гиппарионы. Никто не спорит, эти приборы выпускаются очень ограниченными партиями, их защита от электромагнитных импульсов и прочего воздействия извне крайне сложна и обходится слишком дорого. Но при желании и наличии средств можно построить целую армаду космических кораблей, защищенных ничуть не хуже! Которые смогут действовать не только в системе Вольфа, но и рядом с пульсарами или нейтронными звездами! «Франца-Иосифа» возьмите для примера – стоит он подороже линейного крейсера или авианосца, это уникальная разработка, но ведь можем если захотим! И все-таки, Луи? Сумеете выжить?

– Не уверен, – я пожал плечами. – Военных кораблей и спутников на орбите нет, у населения в наличии только огнестрельное оружие, используемое в основном для охоты. В силах самообороны и полиции числится едва семь тысяч человек на всю планету... Единственный выход – спрятаться и подождать помощи с Земли.

– Спрятаться при внезапном ударе с орбиты? Куда вы спрячетесь от водородной бомбы?

– В Квебеке есть несколько бункеров. Так, на всякий случай...

– Послушайте старого умного еврея, Луи: все шестьсот тысяч человек, обитающих на Гермесе, можно уничтожить примерно за двадцать минут. И ничто вас не спасет! Большая часть населения сконцентрировано в городах, в районах крупных аграрных предприятий, единицы живут на маленьких фермах или, подобно нам, путешествуют в необитаемых районах. Никакое ядерное оружие или лазеры не потребуются, достаточно мощного десанта с поддержкой бронетехники и авиации – зачем уничтожать материальные ценности? А уж потом, когда вы поднимете лапки кверху, с вами можно будет делать все, что угодно – отправлять в концлагеря или планомерно уничтожать. Никакой великой битвы, сами пойдете на убой, сопротивляться будут единицы. Современный обыватель не способен постоять за себя, возлагая все надежды на Флот и Космический Корпус, находящийся в нескольких световых годах отсюда... Иллюзия безопасности. Только лишь иллюзия!

– Так что, вы предлагаете всем и каждому вооружиться до зубов, завезти на Гермес танки, установки ПВО-ПКО, вырыть окопы и ждать нападения инопланетных говорящих амфибий?

– Помните историю с животными, найденными на LV-426? Те самые кремнийорганические хищники? Никто не знает, откуда они взялись, где их родной мир и почему звери настолько агрессивны к представителям других биологических видов. Если хотя бы десяток этих тварей окажется здесь, на вашей планете, произойдет катастрофа. Они умны, исключительно хитры, размножаются с невероятной быстротой, убить их очень сложно. Если вы смогли уничтожить обычного мегалания только с помощью гранатомета, то что говорить о примитивных пукалках, которые по традиции хранятся почти в каждом фермерском доме?

Гильгоф постучал пальцем по прикладу винтовки.

– Это лишь одна из тысяч, вернее миллионов и миллиардов вероятностей, точнее – неизбежностей, – продолжил философствовать доктор. – В бесконечной Вселенной неизбежно бесконечное множество событий. Каждое событие неизбежно, иначе оно бы не произошло. Так что мы со спокойной уверенностью можем отправить в пыльный ящик теорию вероятности старины Эйнштейна и вплотную заняться теорией неизбежности.

– Вы, док, хотите сказать, что любое, даже самое фантастическое событие может произойти? – заинтересовался Крылов, подстегнул своего гиппариона, и теперь лошадки шли голова в голову. – Абсолютно любое? Что Фродо из «Властелина Колец» мог бросить колечко в вулкан, а мог и не бросить? Что давешний варан мог нас сожрать, а мог и пройти мимо, попросту не заметив? В разных вариантах неизбежности?

– Если теория о том, что пространство и время бесконечны верна – конечно! – воскликнул Гильгоф. – Впрочем, данную теорию никто доселе не подтвердил и не опроверг. Но мы, взяв ее за основу, делаем вывод: фантастики не существует! В бесконечности пространства-времени возможно и неизбежно всё – магия, Святой Грааль, дошедший до Нью-Йорка «Титаник», параллельные миры, смерть Адольфа Гитлера в результате покушения в 1938 году... Кстати, в последней неизбежности памятники этому деятелю доселе стояли бы по всей Европе! Возможно, в одной из версий развития истории так и произошло. Вот вам вполне наглядный пример бесконечной множественности событий.

– Но это подразумевает множественность миров, где, в свою очередь, существует множественность истории? И так – без конца? – продолжал настаивать Коленька.

– А что же вы хотите? Разумеется! Этим и удобна бесконечность!

Вскоре Крылов, доктор и вступившая в спор Аня забрались в такие глубокие недра философии, что я перестал их понимать и предпочел отвлечься на дела насущные.

Шел двенадцатый день нашего похода в никуда. Мои спутники привыкли к монотонной кочевой жизни – даже Гильгоф позабыл о жалобах на неудобства и отсутствие цивилизации. Для экономии стандартных рационов приходилось охотиться – все остались в восторге от нежнейшего мяса детеныша глиптодонта, подстреленного мною накануне. Никаких других экстраординарных событий не происходило. Крупные хищники, будто сговорившись, обходили наш караван десятой дорогой, однообразный пейзаж саванны поднадоел, экзотические звери больше не вызывали шквал восторгов, став привычной частью окружающего ландшафта. Вечерами мы смотрели кино из неисчерпаемой коллекции принадлежащего Ане ПМК, Гильгоф и Коленька возились с неизвестными мне устройствами, что-то измеряя и записывая, да изредка отсылая пакеты собранной информации по передатчику волн Планка на Землю.

Я перестал удивляться идеальной работе таких нежных устройств после объяснений Вениамина Борисовича о сложнейшей системе защиты приборов от внешнего воздействия. Но первый сеанс связи с Солнечной Системой в режиме реального времени все одно вызвал у меня чувство блаженного обалдения – минутная передача требует чудовищных затрат энергии, и за ее стоимость можно купить весь Гермес с потрохами, причем на пиво тоже немало останется.

Гильгоф, хихикая, потом показал шокированному провинциалу хранившийся в одном из контейнеров микрореактор, превращавший дейтерий в гелий – устройство размером полметра на метр, в чреве которого запросто протекала реакция термоядерного синтеза. Пока не увидел своими глазами – никогда бы не поверил! Оказывается, мы таскаем с собой крохотную электростанцию, способную снабдить энергией миллионный мегаполис... Н-да, неплохо живут скромные ксенобиологи в Университете Санкт-Петербурга. По моим оценкам, цена таких игрушек в имперском золоте или американских долларах намного превышала все мыслимые пределы!

Но в бесконечной Вселенной, как доходчиво объяснил Гильгоф, возможно всё. И с этим придется смириться. В конце концов первые портативные реакторы изобрели в России ХХ века, тогда называвшейся Советским Союзом. Еще одно старинное изобретение, которое усовершенствовала наша эпоха.

Баффинов хребет уже не казался темной полоской на горизонте. Горы с белыми языками ледников поднимались прямо перед нами, саванна оставалась за спиной, и вскоре мы должны были войти в полосу вечнозеленых лесов, покрывающих высокие холмы предгорий. Перелески все гуще, животные травяного биома встречаются реже, зато появилось много мелких сумчатых, до смешного похожих на родственников с Земли, и грызунов-кавиморфов – безобидных пугливых тварей, напоминающих морских свинок, выросших до размеров свиньи или даже носорога. Слава Богу, теперь можно не беспокоиться насчет рептилий-гигантов, неспособных обитать в лесах! А с мелкими хищниками мы как-нибудь управимся, не впервой.

В целом поход по неисследованным землям прошел исключительно удачно, если не считать инцидента с мегаланием. Ни одна лошадка не пала и не повредила ногу, никто из людей не заболел, а ведь в саванне можно столкнуться с ранее неизученными бактериями или вирусами, которые вполне могут счесть организм человека идеальным пристанищем: опасная микрофлора всегда считалась бичом чужих миров!

Походя я описал дюжину новых биологических видов крупных животных (надиктовывать пришлось на ПМК Анны) – Вениамин Борисович и Крылов посмеивались, уверяя, что мне так или иначе придется войти в историю ксенобиологии, поскольку названия для новооткрытых животных традиционно даются по имени исследователя, впервые обнаружившего вид.

– Кажется, приехали. – Николай спрыгнул с седла и взял гиппариона под узду. – Два варианта: или ищем проход в буреломе, или едем вдоль него, пока не отыщем проход.

Сплошная стена высокого, в полтора человеческих роста, кустарника простиралась сплошной полосой с запада на восток будто крепостная стена. Густейшее переплетение черных веток и лиан-паразитов преодолеть было невозможно. На первый взгляд линия кустарников производила впечатление искусственной, но я тут же отмел это предположение – нечто похожее встречается и в районе Квебека, корневая система этих растений по неизвестным пока причинам разрастается линейно, ровные полосы непроходимых зарослей можно увидеть в любой части материка. Обычно, проходы в них выжигают, но использовать огонь мы не можем – сухой сезон, мгновенно займется трава и подлесок, пожар заполыхает на многие сотни километров в округе. Чистое самоубийство.

За стеной кустарника поднимался лес. Деревья показались мне необычно высокими.

– Есть разумное предложение. – Аня сдвинула на затылок кепи военного образца с широким козырьком на затылок. – Мы с Русланычем налегке прокатимся на несколько километров на восток, поищем брешь. Все равно скоро вечер, вы пока можете разбить лагерь.

Вопросительный взгляд в мой адрес. Прикинув что к чему, я согласился.

– Особого смысла в этом нет, но езжайте. По крайней мере утром будет меньше суеты. Оружие возьмите...

– Вот так всегда, – пожалобился Гильгоф, запутавшись в сбруе гиппариона. Так и не научился за минувшие две недели обращаться с седлом и уздой, хотя наука эта вовсе не требует семи пядей во лбу. – Они уезжают на романтическую прогулку, а Веня Гильгоф и Луи Аркур вынуждены заниматься тяжелым ручным трудом! Луи, умоляю, поддержите контейнер или я его уроню! Спасибо!

Стоянку обустроили быстро – я выкопал яму для костра, выдрал высокую траву в радиусе трех метров, принес хворост. Уставшие после длительного перехода собаки отыскали ручеек, напились и не дожидаясь ужина завалились спать, образовав неопрятную шерстяную кучу-малу. Доктор с самым серьезным разбирал вещи и ставил палатки. Его собственный домик после сокрушительного удара хвостом мегалания потерял былые обтекаемые формы – слегка погнулся каркас из невесомых титановых трубок, но конструкция все-таки выдержала.

Альфа проснулась и недовольно заворчала. Я привычно потянулся к винтовке.

Гиппарион Крылова, остановившийся буквально в полуметре от кострища, едва не поднялся на дыбы, словно в фильмах про мушкетеров – не следует так сильно натягивать поводья! Я ведь предупреждал!

Анна выглядит куда более спокойно, но в глазах тоже заметна легкая сумасшедшинка. Ее лошадка замерла поодаль.

– Давайте быстро за нами! – задыхаясь, словно после подъема на гору, выкрикнул Коленька. – Да плюньте вы на костер! Тут недалеко, от силы километр! Это надо видеть!

– Да в чем дело-то? – заметно обеспокоился Гильгоф.

– Веня, поторопитесь, пока не стемнело, – хладнокровно посоветовала Анна. – А потом мы обсудим, как честно поделить премию ООН в двести пятьдесят миллионов баксов за обнаружение материальных доказательств наличия во Вселенной чужого разума. Что вы там говорили о бесконечном множестве неизбежностей?

– Четверть миллиарда долларов? – фыркнул доктор, нарочно не обратив внимания на явную иронию. – Ради такого солидного гешефта вполне можно пожертвовать кратким отдыхом. По крайней мере я куплю маме хороший дом, а себе новую машину. Луи, зачем мы расседлали лошадок, вот ответьте?


«Марс. Четвертая планета Солнечной Системы. Первая высадка – 2068 год (Япония-США-Россия), первая постоянная колония «Центрополис» – 2112 год. На сегодняшний день население составляет 42 200 человек. Мощная металлургическая промышленность, добыча алмазов. Проводятся работы по стабилизации атмосферы.

Марс обращается вокруг Солнца по орбите радиусом 1,524 а.е. за 687 земных суток. Эксцентриситет 0,093 сравнительно высок, поэтому орбита Марса вытянута. Расстояние до Солнца меняется в течение года на 21 миллион километров, а энергия, которую получает Марс, изменяется в 1,45 раза. Наклонение орбиты к эклиптике – 1°51 , средняя скорость движения составляет 24,1 км/с. Расстояние от Земли меняется от 56 до 400 миллионов километров.

Период вращения вокруг оси равен 24,62 часа – всего на 41 минуту больше периода вращения Земли. Наклон экватора к орбите: 25°12 . Смена дня и ночи и смена времен года на Марсе протекает почти так же, как на Земле. Существуют климатические пояса, подобные земным. Но есть и отличия. Прежде всего из-за удаленности от Солнца климат суровее земного. Год Марса почти вдвое длиннее земного, а значит, дольше длятся и сезоны. Из-за эксцентриситета орбиты длительность и характер сезонов заметно отличаются в северном и южном полушариях планеты. Таким образом, в северном полушарии лето долгое, но прохладное, а зима короткая и мягкая, тогда как в южном полушарии лето короткое, но теплое, а зима долгая и суровая...»

Общеобразовательный справочник «Человеческая Цивилизация», издание «Аллен amp; Анвин», Лондон, Великобритания, 2280 год.

Глава четвертая

ЧАСТНЫЙ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬ В СТИЛЕ ЭПОХИ

«Кидония», Марс.

24 февраля 2280 года по РХ


Путешествие за пределы лунной орбиты перестало являться экзотикой и грандиозным приключением в духе Жюля Верна довольно давно, но относительно безопасным это предприятие стало только в середине XXII века. Двигатели и системы защиты кораблей совершенствовались, базы за пределами Земли начали укрывать куполами силовых полей, расстояния в миллионы километров перестали потрясать воображение как профессиональных астронавтов, так и простых обывателей, а полет к Марсу на околосветовых скоростях теперь занимал не месяцы, а считанные часы. Внешне – сущее благолепие. Только за цветастым рекламным фасадом марсианской программы, как обычно и бывает, скрывался звериный оскал реальности.

Появление первой базы, сейчас разросшейся до впечатляющего города с населением сорок тысяч человек, было сопряжено с непрестанной чередой аварий и катастроф разного масштаба. Техника ломалась, исследователи погибали, корабли разбивались с удручающей регулярностью. Марс даже во времена простеньких автоматических станций первых десятилетий космической эры заслужил репутацию крайне негостеприимной планеты, решительно отвергающей заигрывания со стороны человечества. Восемь из десяти зондов и спускаемых аппаратов переставали функционировать немедля по прибытию на красную планету, успевая передать на Землю лишь несколько нечетких картинок, а чаще всего просто отключаясь еще при входе в атмосферу. Злые языки уверяли, что земные аппараты нарочно уничтожаются тамошними зелеными человечками, насмерть перепуганными угрозой вторжения с Земли – забавно, что данная версия некогда рассматривалась как вполне реалистичная.

Время показало, что этот мир мертв, как ископаемый динозавр. Лозунг «Марс – для марсиан!» потерял актуальность, а единственной сенсацией было обнаружение следов жизни в глубинных осадочных породах. Но жизнь эта, во-первых, не вышла за пределы примитивных форм, а во-вторых, ее история закончилась эдак полтора миллиарда лет назад, когда планета из-за своей малой массы начала постепенно терять атмосферу, парниковый эффект уменьшался, вода ушла в карстовые трещины, а на полюсах попросту замерзла. Полезностей на Марсе обнаружилось достаточно (за исключением нефти и газа), однако до ценных минералов сперва предстояло докопаться, а жить и работать на планете с крайне разреженной углекислотной атмосферой и перепадом температур до семидесяти градусов за сутки – удовольствие небольшое.

Но человек, как известно, тварь упрямая и настырная до неприличия. Нам было наплевать на то, что плоскогорье Фарсиды, долины Маринера и Элизий медленно, но верно превращались в немаленькое кладбище – в начальные десятилетия освоения на Марсе погибло больше полутора тысяч человек, и эта грустная статистика начала снижаться, только когда великие державы поняли, что шутки кончились и надо или браться за колонизацию Марса всерьез, или отказаться от дальнейших исследований, а программу освоения заморозить.

Империя, европейцы и США в кои-то веки решились действовать совместно, организовали консорциум, привлекший частные инвестиции щедрыми посулами и россказнями о скрытых в недрах сказочных богатствах, а заодно грандиозным проектом превращения Марса в обитаемую планету с более или менее приемлемой для существования людей окружающей средой. Построили Центрополис – город назвали по книге какого-то забытого фантаста ХХ века, впервые придумавшего наименование для будущей марсианской столицы. Начали возводить атмосферные процессоры, перерабатывающие углекислоту в кислород. Аналогичную обязанность возложили на генетически модифицированные бактерии, которыми засеяли равнины Исиды, Амазонии и Эллады. Бактериям столь дерзновенный эксперимент пришелся не по вкусу, и большая часть микроорганизмов передохла – выжить удалось только тем, что обитали в относительно теплых экваториальных областях. Но и тут все оказалось не слава богу, поскольку бактерии начали с невероятной быстротой мутировать, чем вызвали несколько вспышек ранее неизвестных заболеваний в марсианских поселениях – Марс пришлось закрыть «на карантин» на два с лишним года.

Словом, эта проклятая планета больше напоминает бездонную пропасть, в которую улетает уйма денег, труда и жизней. Использовать накладно, а бросить жалко. Бесспорно, залежей редкоземельных элементов, металлов, урана и прочих необходимых цивилизации полезных ресурсов там хоть отбавляй. В сущности, Центрополис является одним громадным металлургическим заводом, а его обитатели превратили Фарсиду, Кидонию и Столовые горы в восточном полушарии в полное подобие решета – только на склонах Олимпа и Арсии сейчас больше трех тысяч шахт. Но, как ни бейся, Марс пока себя не окупает, а в свете грядущих потрясений уже никогда не окупит. Хотя теоретически «аномалия» может и не задеть Марс – планета во время прохода нейтронной звезды через Солнечную систему будет слишком далеко, примерно в трех астрономических единицах от места главных событий...

На Марсе я побывал всего один раз, и то весьма кратковременно. После авантюры на Геоне мы приземлились, чтобы передать «груз» человеку, к которому ныне меня отправил господин адмирал. Тогда нам не было позволено даже выйти из корабля. Зато сейчас я рассчитываю в полной мере насладиться гостеприимством Удава Каа, а заодно удовлетворить свое любопытство.

...Восемь часов назад я покинул «Кронштадт» на борту проржавевшего по самое днище субсветового лихтера «Днестр», отправлявшегося к Марсу за грузом руды. Никогда не подозревал, что торговый флот доселе использует мастодонтов постройки начала прошлого века. На «Днестре» лишь поменяли силовую установку на более современную, а так создается полное впечатление, что я оказался в самом начале эпохи дальних путешествий. Слабое освещение, с потолка капает конденсат, в реакторном зале что гремит и шипит, будто вместо ядерных двигателей там стоит паровая машина... Кошмар.

Но самое неприятное состоит в другом: я на судне один. Совсем. Управляет этим отвратительным корытом искусственный интеллект, причем компьютер тоже далеко не самый новый. С ним не то что поговорить, поиграть в шахматы нельзя – программой не предусмотрено. Три обшарпанных кресла в полутемной ходовой рубке смотрятся артефактами времен фараонов. Хорошо хоть системы жизнеобеспечения не отключены – иначе при разгоне меня попросту размазало бы по стенкам.

От скуки я облазил «Днестр» сверху донизу, подивившись на аппаратуру, увидев которую любой собиратель древностей разрыдался бы от умиления. Впечатления от корабля самые угнетающие, в таких декорациях вполне можно снимать фильм ужасов про инопланетных чебурашек, которые, утробно сопя, пожирают доверчивых членов экипажа. Тем не менее, Бибирев меня убедил, что судно это надежное и «Днестр» доставит одинокого пассажира к месту назначения быстрее, чем если бы пришлось ждать пассажирский транспорт. А уж на орбите Марса меня встретят с распростертыми объятиями и угостят пивом – извещение о моем прибытии уже доставлено заинтересованным лицам.

Придется поверить досточтимому шефу на слово.

До Марса, по нынешнему соотношению с орбитой Земли, девяносто один миллион километров. Время в пути – восемь с половиной часов, «Днестр» ползет со скоростью в одну сотую световой, что по нынешним временам считается едва ли не верхом медлительности. Делать решительно нечего. Можно лечь спать, можно почитать книжку из электронной библиотеки портативного компьютера, выданного в числе прочего немудрящего снаряжения. Я решил, что первый вариант меня устраивает больше и благополучно задрых в жестком кресле, когда-то принадлежавшем капитану. Проснулся оттого, что лихтер начал торможение – ослабла сила тяжести.

Выглянул в обзорное окно над консолью управления. Все верно, приехали. Внизу коричневеет поверхность планеты. Если я ничего не путаю, судно проходит над северным полушарием – вот, пожалуйста, сочетание кратеров Склодовской, Беккереля и Резерфорда можно опознать с первого взгляда.

«Днестр» чуть вздрогнул, где-то на нижнем ярусе заскрежетало, панель озарилась зеленым светом индикатора «Стыковка произведена». А я и не заметил приближение челнока!

– Неужели вы живы? – послышалось со стороны трапа. Голос женский. – На вашем месте я бы подала в суд на господина адмирала и всю его шарашку! Он бы еще заставил вас лететь на помеле! Это кромешный ужас, а не корабль! Вы бы видели, как он смотрится со стороны!

Ага, а вот и комитет по встрече. Очень даже ничего себе выглядит этот комитет, скажу я вам! Фигура гибкая, со всеми полагающимися абрисами и округлостями, которые только подчеркиваются облегающим зеленым комбинезоном с искоркой. Модная короткая стрижка, стильная косметика, взгляд громадных изумрудных глаз может показаться наивным, но это впечатление очень и очень обманчиво. Никогда бы не подумал, что в нашем скучном ведомстве трудятся такие вот прелестницы! Уникальное явление!

– Закройте рот, капитан, – фыркнула прекрасная незнакомка и с чарующей небрежностью облокотилась на ржавые перила трапа. – Для полноты картины не хватает только, чтобы слюна из угла рта потекла! Вид у вас отменно дурацкий!

– Извини... те, – опомнился я. – Вы одна?

– Это воспринимать как намек? – вздернула бровь зеленоглазая. – Одна, одна. Берите чемоданы, если они у вас есть, и поехали! Если я останусь здесь еще хоть на пять минут, меня стошнит. Не представляю, как вы провели в этом склепе восемь часов!

Засунув свой компьютер в ранец, я без всякого сожаления покинул рубку «Днестра».

– Сначала в Центрополис?

– Зачем же? – удивилась моя спасительница. – К чему терять время, сразу отправляемся на место судьбоносной встречи!

– Так вы... – Я начал понимать. Костюм будто от лучшего парижского кутюрье, полное отсутствие привычной служебной лексики, абсолютная непринужденность... Она не наша.

– Именно! Чести служить в Конторе милейшего Николая Андреевича не имею. Кстати, меня зовут Лола. Лолита, если полностью. Папа обожает Набокова, но мне от этого сплошные неудобства – придется страдать до гробовой доски.

– Почему? Хорошее имя, красивое...

– Примитивной лестью меня не проймешь, Сергей. Сразу на это настройтесь. Кроме того, я на дух не выношу и другие банальности наподобие лирических стихов и вздохов при луне. Тем более что здесь и луны-то нет, а Фобос и Деймос чересчур суррогатны для ночных романтических встреч под сенью золотой листвы. Не понимаю, почему все мужики, едва меня завидев, делают стойку? Не краснейте, я оценила ваш взгляд... Давайте за мной! Да, общаемся все-таки на «ты», ненавижу официальщину!

Лола нырнула в узкий стыковочный шлюз.

– Неплохой катер, – оценил я миниатюрный двухместный челнок, прилепившийся к борту «Днестра». После облезлого лихтера, его кабина показалась верхом технического совершенства. – Это не опасно, летать в одиночку?

– Я единственный избалованный ребенок в семье, папа многое мне позволяет... Пристегнись, будет сильно трясти в атмосфере. Не хватало только раскроить голову, она тебе пригодится! Готов?

– Вполне.

– Ну тогда держись.

Скрывать нечего, я летал на самых разных аппаратах, далеко не все посадки были комфортными и приятными, в послужном списке числятся шестнадцать боевых десантов на самые разные планеты, а число учебных высадок вообще исчислению не поддается... Однако настолько острых ощущений я доселе не испытывал. У этой мерзавки стоило бы навсегда отобрать летную лицензию и на пушечный выстрел не подпускать к штурвалу! Ума не приложу, как челнок не развалился прямиком в верхних слоях атмосферы.

– Тебе не кажется, что умные люди не зря придумали двигатели торможения? – вякнул я, после того, как катер в очередной раз тряхануло и мой желудок улетел куда-то в область мизинца на левой ноге. Моргнули красные индикаторы на приборной панели.

– Чепуха, – отмахнулась Лола, на миг отпустив штурвал. Челнок клюнул носом, но тут же выровнялся. – Забудь о полезных советах и глазей по сторонам, попробую показать тебе достопримечательности. Погода тихая, пыль осела, должно быть хорошо видно...

Над вершиной достопримечательности номер один Лола сделала крутой вираж, чтобы я мог в полной мере оценить грандиозное зрелище. Олимп, супервулкан, титаническая гора высотой двадцать семь с лишним километров и кратером стокилометрового радиуса. Слева поднимались еще три вулканических конуса несколько меньших, но все равно очень впечатляющих размеров. Челнок пошел на снижение, стрелой пронесся над Фарсидой и вскоре я различил голубые и золотистые огни Центрополиса и тамошнего Порта, над которым кружили темные точки – ожидавшие разрешения на посадку челноки. Вокруг торчали башни атмосферных процессоров, исторгавших облака горячего пара.

– Можно не беспокоиться, диспетчерские службы и транспортный контроль Центрополиса нас не видят, а если вдруг и заметят, не станут связываться, – пояснила Лола, постучав ногтем по монитору радара. – В этом вся прелесть: можно летать где хочешь и как хочешь. Они лишь однажды подняли истребители наперехват, но мне удалось уйти...

– В один прекрасный день ты просто свернешь себе шею, – проворчал я и снова вцепился в ручки кресла. Катер почти вертикально пикировал вниз, к трещине необозримого каньона, протянувшегося на сотни километров к востоку. – Это долина Маринера, верно?

– Почти. Тут целая сеть разломов. А насчет шеи – так она принадлежит мне одной. Можно я буду распоряжаться ею самостоятельно?

– Можно.

– Договорились. Смотри, смотри! Такой красотищи нигде больше не увидишь!

Гранд-каньон в Северной Америке рядом с этим разломом покажется ничтожным замусоренным оврагом. Мы летели меж двух обрывистых склонов, под брюхом катера чернела бездонная шестикилометровая пропасть. Кирпичный цвет камня сменился на желтовато-оранжевый, потянулся бесконечный лабиринт трещин и каньонов, в котором Лола отлично ориентировалась, лишь изредка поглядывая на показания системы навигации. Катер лавировал между скал, нырял в глубину, снова поднимался наверх.

– Наша база называется «Кидония», – сказала Лолита, кивком указывая на появившиеся световые маяки, установленные на правой стене каньона. – Частное владение, наподобие дачи. Плюс – небольшое собственное производство. Так сказать, свечной заводик...

Мы приземлились на одной из пяти посадочных площадок, над катером моментально появился защитный экран, отделявший нас от атмосферы Марса. Колпак кабины отъехал в сторону.

– Вылезай, не бойся. – Лола улыбнулась углом рта и протянула мне руку. Хватка у девочки железная, однако. – Воздух вполне пригоден для дыхания. Понимаю, непривычно – мы ведь находимся практически под открытым небом, давление даже на дне разлома не больше двенадцати миллибар... Силовой щит надежен, множество дублирующих систем. Тут гораздо безопаснее, чем во многих уголках Земли.

Вокруг – ни единого человека. Судя по всему «дача» скрыта в глубине скалы и размерами не уступит иной колонии за пределами Солнечной системы. Я заметил несколько здоровенных шлюзов – видимо, ангары для личных кораблей Удава.

Лифт камнем ухнул вниз, что вызвало неприятные ассоциации с предосудительными методами пилотирования Лолы. Но когда створки разошлись, и мы очутились во внутренних помещениях, я ахнул.

То, что Удав любит удобства и роскошь, я выяснил еще два года назад, когда престарелый бандюга любезно одолжил нашей десантной группе «Юлия Цезаря» – самый замечательный космический корабль из всех, какие я видел на своем веку. Бесспорно, вкус у человека есть.

Первое, что бросилось в глаза, – великое множество живой зелени. Оно и понятно, возить воздух с Земли неудобно и дорого, аппаратура рециркуляции может выйти из строя. Но это была не обычная оранжерея со стандартным набором растений, какие во множестве можно увидеть на наших базах. Это самая настоящая замкнутая экосфера, над которой вдобавок потрудились далеко не самые худшие фитодизайнеры. Вдоль стен аквариумы и бассейны с рыбками. Я онемел, когда увидел пару желто-синих колибри, увлеченно исследующих распустившиеся бутоны южноамериканских цветов.

– «Кидонию» строили тридцать лет, – пояснила Лолита, – база основана еще до моего рождения. А начиналось все с обычного укрытия, где можно спрятаться самому и уберечь от загребущих лап полиции и госбезопасности некоторые ценные вещи... Потом, когда господин Бибирев заключил с папой негласное соглашение о нейтралитете, мы перестали опасаться захвата базы вашими головорезами или налета бомбардировщиков и отец всерьез взялся за обустройство «Кидонии». По твоему лицу вижу, что он преуспел. Верно?

– Ты спрашиваешь это у головореза с загребущими лапами?

– Не обижайся, это всего лишь метафора. Если останешься у нас больше чем на сутки – согласна провести экскурсию. Свою миссию я выполнила, доставила тебя целым и невредимым, несмотря на все твои страхи. Пока!

Лолита исчезла за четырехлепестковым шлюзом, прежде чем я успел вымолвить хоть слово.

В аквариумах журчали пузырьки воздуха. Маленькие яркие птички поглядывали на гостя с интересом. Куда идти, я не знал.

– Прошу вас следовать за мной. – Я невольно вздрогнул от неожиданности, услышав тихий и вежливый голос за спиной.

Развернулся. Конечно же, андроид. Синтетический человек на биотехнологической основе – мозги электронные, скелет механический, «оболочка» создана на основе искусственных белковых тканей. Модель незнакомая. Это не американская серия «Бишоп», не отечественный «Рюрик» и не европейский «Галахад» – все они изготовляются по единому образцу, отличаясь друг от друга только внешностью. Любого андроида можно опознать по татуировке в виде штрих-кода под правым ухом, этот не исключение.

– Как тебя зовут? – спросил я, внимательно осмотрев синтетика. Прежние конструкторы искусственных людей предпочитали использовать корректную схему, не задевающую чувства людей обыкновенных – андроиды всегда выглядели мужчинами средних лет с самой непримечательной внешностью. Дабы не раздражать общественность. Пускай биоробот стократно сильнее, выносливее и логичнее человека, пусть его искусственный разум на порядки превосходит интеллект среднестатистического обывателя, но выделяться среди толп «людей натуральных» он не должен ни в коем случае! Иначе человек разумный ощутит свою ущербность перед собственным творением – по крайней мере среди андроидов нет серийных маньяков, педофилов или сумасшедших. Эти прелести «обыкновенного» разума им абсолютно чужды.

Представший предо мною экземпляр выглядел совершенно по-другому. Никакой политкорректности и преклонения перед верхом совершенства и вершиной эволюции. Рост высокий, плечи широченные, волосы русые, физиономия симпатичная. Выглядит как молодой мужчина спортивного сложения в возрасте не больше двадцати пяти лет. Отличный серый костюм, темно-малиновый галстук-бабочка. Для полноты впечатления «натуральности» – золотые механические часы на левом запястье, хотя синтетик сам себе хронометр, компьютер и все, что угодно.

Я поймал себя на мысли, что мимолетно почувствовал помянутую «ущербность» – с моей-то почти монголоидной рожей, ростом метр семьдесят два и худощавой фигурой, рядом с эдаким идеалом вполне можно начать комплексовать...

– Мое имя – Эрвин. – Андроид чуть поклонился. Жест отработанный, аристократичный и одновременно дружественный. – Мне приказано сопровождать вас. Вероятно, после столь долгого перелета вы голодны?

– Говори проще. – Я поморщился. Ненавижу, когда разумные машины, следуя основной программе, общаются с человеком в стиле напыщенных дворецких времен королевы Виктории. – Откровенно говоря, мне сейчас необходимо совершить действие, прямо противоположное еде.

– Нет проблем. – Эрвин моментально перестроился на другую, более простую схему общения. – Тут недалеко.

Я разделался со своими трудностями, умылся и вышел в коридор, где дожидался невозмутимый Эрвин. Вместо чопорного приглашения андроид просто махнул рукой, и мы отправились дальше. Снова лифт, большой овальный зал, который при желании можно было спутать с цветочной выставкой в Челси, облицованный розовым мрамором тоннель. Ну-ну, красивые шляпки носит буржуазия...

Комната, в которую привел меня андроид, выглядела оригинально. Справа и слева – проекционные ниши, открывающие виртуальное пространство финского хвойного леса. Плеск набегающих волн обширного озера кажется настоящим, лягушки квакают, кузнечики стрекочут. Над водой чайки, золотые солнечные лучи падают сквозь вершины сосен. Моделируется даже запах – смола, грибы, мох... Из невидимых динамиков льется мелодия древнескандинавской баллады «Vanner och Frander», музыка наполняет зал вместе с ненавязчивым шумом воды и ветра в кронах сосен. Почти полная иллюзия присутствия. С ума сойти! Впечатление портят лишь столик посередине комнаты и два кресла.

– Кофе. – Эрвин бесшумно поставил на столик фарфоровую чашечку. – Изменить программу проекционных ниш? Доступен огромный выбор ландшафтов, от земных до инопланетных.

– Нет! – запротестовал я. – А твой... хозяин опаздывает?

– Будет с минуты на минуту. Если вам потребуются мои услуги – дважды коснитесь поверхности стола указательным пальцем.

Эрвин не успел выйти, шагнул назад и в сторону, освобождая дорогу.

– Я же говорил, что мы увидимся, лейтенант! Ох, простите, запамятовал – после вояжа «Цезаря» вас повысили. Впрочем, на «Кидонии» предпочитают обходиться без званий и лишних церемоний. Ну здравствуйте, Сергей Владимирович. Жаждал познакомиться лично, но прежде никак не получалось. Бибирев не зря выбрал вас в качестве посланника.

– Добрый день! – Я сразу решил вести себя непринужденно. – Вы тот, о ком я думаю?

– Если сейчас ваши мысли заняты молитвами – то я точно не Господь Бог. Могу показать документ, если не верите!


* * *


– Понимаете ли, Сергей, государственные структуры во все времена были в большей или меньшей мере связаны с миром теневым, не подпадающим под яркие лучи идеалистического представления о законности. Что есть закон? Верно: комплекс ограничений, наложенных власть предержащими на своих подданных, дабы те не покушались на определенные ценности – саму власть, религию и мораль. Однако, множество людей существуют вне этих категорий. Вы верите в Бога?

– Допускаю его существование.

– А я вообще не верю. Таким образом, меня во времена Средневековья сожгли бы как закоренелого агностика, а вас попытались бы убедить... Я ведь живу вне категорий четырнадцатого века и отвергаю главную средневековую ценность, религию. Вы – можете с религией хоть как-то кореллировать, то есть признавать введенные ограничения. Я прав?

– В данном контексте – правы.

– Друг мой, контекст всегда один и тот же! Вечная дилемма: слепое подчинение власти или возможность спорить и дискутировать с нею. Любая государственная, религиозная или морально-этическая структура может пойти на дискуссию только в случае, если оппонент обладает реальной силой. Иначе тебя просто уничтожат. Никакое государство не может потерпеть существования абсолютно независимой от себя организации. Ради выживания оно обязано контролировать всех и вся. Этим грешили и абсолютные монархии с диктатурами и абсолютные демократии, рассчитывавшие исключительно на частную инициативу граждан. Единственное, чего они не могли допустить – личной инициативы в области безопасности государства. Вы ведь не откажетесь от собственных т-лимфоцитов и своего иммунитета в пользу сомнительных разработок фармакологов? Так вот, когда стало ясно, что бороться с некоторыми внегосударственными силами или очень дорого или просто невозможно, правительства пошли на сотрудничество с ними. Другого выхода не было. Древний Рим терпел насквозь коррумпированную мафию преторианцев, назначавших своих карманных императоров. Средневековые королевства вынуждены были смириться с диктатом католицизма, тоже являвшегося своего рода мафией – протекции, родственники на ответственных постах, огромные деньги и собственность обращавшиеся в этом механизме... Понимаете? Внегосударственные структуры существовали всегда и будут существовать в будущем. Они удовлетворяют потребности человека, осуждаемые обществом и властью. А человеческое стремление освободиться от запретов неистребимо. Наркотики? Да, пожалуйста! Мы готовы тебе их продать. Но ты знаешь, на что идешь и чем рискуешь. За мир сладких грез надо платить, и нет смысла винить в последствиях собственного выбора человека, у которого купил волшебный порошок. Хотите аналогию? Пожалуйста! Альбигойская ересь двенадцатого века тоже была наркотиком, только не химическим, а духовным. Люди бежали во вселенную мечтаний, сами решая свою судьбу. И заканчивали жизнь на беспощадных католических кострах. Причем те, кто разжигал костры, были абсолютно правы и действовали в полном соответствии с логикой – если рухнет установленный порядок и все превратятся в неистовых последователей альбигойского хаоса, то что будет дальше? Так же и с галлюциногенами. За всю историю человечества ни в единой стране мира наркомания не превысила определенного предела, срабатывали как внутренние защитные силы общества, так и внешние иммунные вливания – власть и охраняющие власть государственные ведомства исполнявшие роль обязательных прививок против опасного заболевания. Организм человеческой цивилизации крайне напоминает тело человека, физиология одинакова.

– Оправдываетесь? Хотите сказать, что это не вы убивали людей, а они сами делали выбор?

– Да. Они сами. Я лишь доставлял то, что они жаждали получить. Тут вы меня не переубедите.

– Я и не собираюсь...

– Благодарю. Я, собственно, завел разговор о физиологии общества потому, что нынешняя ситуация невероятно напоминает состояние человека, близкого к клинической смерти. Организм мобилизует все доступные ресурсы, кровь поступает только к мозгу и сердцу, поскольку гибель этих органов означает неизбежную смерть. Отлично понимаю адмирала в его стремлении прежде всего спасти мозг и сердце общества... Несметные орды менеджеров, юристов, дизайнеров и прочей шушеры становятся не нужны. Ну скажите, кто станет после Эвакуации покупать новую косметику или заключать сделки в области недвижимости? Цель одна: выживание. А чтобы возродить цивилизацию, потребуются умные головы и рабочие руки. Ни один адвокат не сможет придумать, как накормить тысячи голодных ртов и обеспечить им крышу над головой, равно как визажист-парикмахер не сумеет построить новый дом или завод! Бибирев абсолютно прав: в списках прежде всего должна оказаться интеллектуальная элита, профессиональные рабочие, способные подковать блоху, и военные, которые будут поддерживать порядок! Заметьте, я сказал интеллектуальная элита а не интеллигентская! В изменившемся мире еще долго не понадобятся либеральные журналисты, художники модных направлений и исполнители песенок про любовь! Строжайшая сегрегация, отбор по признаку общественной полезности! Прочее мы со временем наверстаем и возродим.

– Жестко. – Я кивнул, понимая, что Удав излагает дельные мысли. – Но как объяснить это всем остальным? Тем, кто окажется за бортом? Жизненный инстинкт силен у всех, жить хочется не только мозгу и сердцу, но и распоследнему волоску на заднице. Нет?

– Соображаете. Это серьезная проблема, всю глубину которой в правительстве Империи пока не осознали. Надеюсь, понимание придет как можно быстрее, иначе произойдет такое, что и в самом жутком сне не привидится... Представляете, каков может быть масштаб коррупции при составлении эвакуационных списков? И это еще полбеды! Когда всем и каждому окончательно станет ясно, что последний корабль улетает через неделю, а ты на него не попал, случится самое страшное. Начнется резня. Совершенно бессмысленная, но беспощадная до невероятия! Людей не убедишь, что гибель неизбежна. Выход один: военное положение, строжайшая диктатура. Бунты пресекать в корне, зачинщиков беспощадно уничтожать без суда. Причем Империя окажется не единственной страной, в которой начнется хаос и произойдет взрыв религиозного фанатизма. Полагаю, в тех же Соединенных Штатах масштабы беспорядков будут куда внушительнее хотя бы по расовым причинам – сколько эвакуировать белых, сколько негров, сколько латиносов и прочих в процентном соотношении?.. Американцы отнюдь не дебилы, начинать вывозить умственно отсталых, инвалидов, преступников или смертельно больных тоже не станут, но традиция расового противостояния сохранилась с двадцатого века, изжить ее они не могут. А если взять Халифат? Это же восток, азиатский бунт – он настолько неукротимый и страшный, что даже таким известным экспертам по бунтам, как русские, ничего подобного и не снилось. В Азии вообще отношение к человеческой жизни попроще, чем в Европах. Без придыханий. Ничего не скажу – нас ждет отличная перспектива! Просто отличная! Волосы на голове дыбом встают!

Тут Удав себе польстил – волос у него практически не было, только седой венчик на загривке. Владелец «Кидонии» был лыс, низкоросл и обладал солидным пузом специалиста в области чревоугодия. Эдакий почтенный отец семейства, предпочитающий проводить вечера, наблюдая за футбольными матчами с бутылочкой пива в руке. Черты лица невыразительные и мелкие, голос низкий и хриплый, прокуренный – Удав не выпускает изо рта дешевые папиросы, объяснив это пристрастие оставшейся навсегда привычкой молодости. Он совершенно не производит впечатления одного из богатейших людей Земли, заслужившего полтора десятка смертных приговоров во многих странах мира и до сих пор обладающего огромным влиянием. Кстати, он так и не представился, настоящее имя Удава не прозвучало в течение всего разговора.

Удав очень умен, этого не отнимешь. Скажу больше – он гениален. Удав способен выстроить четкую картину из самой замысловатой мозаики, он просчитывает действия на десятки ходов вперед. Способности организатора – феноменальные. А ведь начинал с торговли мелкими партиями оружия в Индокитае сорок лет назад... Невольно появляется чувство гордости за свою страну – мафиози такого уровня не порождали ни сицилийцы, ни якудза или триады. Он всего добился сам.

Бибирев не зря предупреждал: это исключительно опасный субъект. Людей подобного сорта всегда можно отличить по взгляду – у Миши Савельева из нашего ОВБ и Удава взгляд почти одинаковый. Я всегда полагал, что моя нервная система вполне устойчива, но в глаза толстячку во фланелевой рубашке я предпочитаю не смотреть. Страшно. Не знаешь, что там можно увидеть.

– И где же послание господина адмирала? – наконец поинтересовался Удав. – Давайте просмотрим вместе. Не думаю, что его высокопревосходительство вознамерился раскрыть предо мною тайны вселенской глубины и аристотелевского масштаба. К тому же вы доверенное лицо Бибирева...

Я вынул из внутреннего кармашка комбинезона коробочку с микрочипом, передал Удаву, и носитель информации сразу отправился в разъем вмонтированного в столик компьютера.

– Странно, – развел руками Удав. – Ни единого файла, за исключением вашей фотографии двухлетней давности на фоне «Юлия Цезаря». Следует понимать так: посланием являетесь вы сами, капитан? Очередная шуточка Бибирева с обязательным оттенком черного юмора? Ну хорошо. Чем я могу выручить вас и Николая Андреевича? Не стесняйтесь, ситуация чрезвычайная, а потому никаких церемоний быть не может. При всех имеющихся недостатках я остаюсь подданным Империи и готов помочь ей в тяжелые времена.

– Без условий? – спросил я, чтобы оттянуть время и подумать. Задал задачку адмирал, ничего себе!

– Условие одно: моя полная легализация. После... после Эвакуации, конечно. Когда все устаканится.

– Бибирев говорил, что мне... нам... понадобится корабль класса «Цезарь», – сказал я. – Кстати, забыл поблагодарить за помощь. Тогда, на Сцилле и Геоне.

– Пожалуйста, всегда рад. Вы даже не обижаетесь за то, что я вас использовал в своих целях. Это приятно. С сожалением должен сказать, что животное, доставленное вами с Геона, погибло. Недосмотр персонала, чтоб им в аду гореть, бестолочам... Но работы с тканями зверя проводятся, есть положительные результаты. Вот хоть на Эрвина посмотрите.

– Не понял? – Я подался вперед. – Андроид создан на основе кремнийорганических соединений?

– Совершенно верно. Никогда не следует недооценивать возможности коммерческой инициативы. Заметьте, что именно я, обычное частное лицо, создал новый тип биороботов и самые совершенные космические корабли.

– Только при этом позаимствовали новейшие технологии из секретных лабораторий Империи и других держав.

– Осуждаете? Кроме того, давайте называть вещи своими именами. Не «позаимствовал», а «украл», это первое. Воровать из «Калуги-9» – самое увлекательное занятие в жизни, после преферанса, конечно... Второе: у меня достаточно денег для того, чтобы нанять лучших специалистов, которые могут усовершенствовать и дополнить еще сырые разработки. Без ложной скромности скажу, что мой личный технический центр на «Кидонии» в некоторых областях исследований опередил государственные структуры на несколько лет. Я больше плачу сотрудникам и ненавижу бюрократию. Долгие согласования между научными центрами и промышленностью Империи здесь заменяются моим личным распоряжением. Я сам решаю, что может быть перспективно, а какие исследования ведут в тупик. Наука – это хобби, которое я могу себе позволить, уйдя на пенсию.

– Вызывает уважение, – искренне сказал я. – Значит, вы одолжите нам «Цезаря»?

– Почему же «одолжу»? Подарю. И не одного, а сразу трех. За два года я построил новые корабли этого класса. Самого «Цезаря», уж простите, оставлю в личном распоряжении – привык к нему. Если придется спешно уносить ноги из Солнечной Системы, «Цезарь» будет единственной гарантией спасения. А вот «Франц-Иосиф», «Карл Великий» и «Бонапарт» полностью в вашем распоряжении. Хотите посмотреть?

– Давайте! – У меня дух перехватило. Ай да Удав!

Нас сопровождал неизменный Эрвин. Как я ни присматривался к андроиду, никаких отличий (кроме внешности) от прочих его собратьев заметить не удалось. Если верить Удаву, этот тип искусственного человека способен действовать в любой атмосфере и даже в вакууме, органические ткани мгновенно регенерируются при повреждениях, а срок жизни подобного организма почти не ограничен – только успевай заменять источник энергии, питающий электронные системы. Если успеть наладить массовое производство таких «Эрвинов», то человек получит отличного помощника, особенно нужного сейчас, когда впереди сплошная неопределенность.

Я не переставал изумляться величине и обеспечению принадлежащей Удаву базы. Конечно, рядом с «Кронштадтом» или Центрополисом она покажется весьма небольшой, но если учитывать разницу между почти безграничными финансовыми ресурсами супердержав и скромным частным предпринимателем, то достижения моего нового знакомца можно без стеснения назвать выдающимися. «Кидония» обязана своим появлением не столько деньгам, сколько неукротимой энергии Удава и его носорожьему напору.

– Вот, пожалуйста, – не без удовольствия произнес Удав и обвел рукой громадный ангар, находившийся над жилым комплексом. – Моя скромная коллекция техники. На этом рейдере вы уже летали и, насколько я знаю, остались довольны.

Удав похлопал ладонью по посадочной опоре «Цезаря». Опознавательные знаки остались неизменными – золотая ликторская связка с римским орлом наверху. На груди птицы свернулась в кольцо змея, кусающая собственный хвост. Символ личного флота Удава.

Не спорю, корабль отличный. При относительно небольших размерах он вмещает восемь отсеков и складов, удобные каюты для экипажа, собственную лабораторию, в отдельной секции с опускающейся платформой стоит десантный транспортер. Вооружен «Цезарь» не хуже боевого корабля ВКК, есть даже четыре ракеты с ядерными зарядами – Удав исхитрился стащить несколько боеголовок со складов Исламского Союза во время неразберихи и хаоса Азиатской войны шестьдесят четвертого. Подозреваю, что теперь он может создавать ядерное оружие самостоятельно. В рамках частной инициативы. И исключительно в целях самообороны – вдруг грабители?..

– Мы не можем производить больше двух рейдеров этого класса за полтора года, – неторопливо повествовал Удав. – Возможности ограничены, не надо думать, что я всесилен. Части корпуса производятся в Японии и Соединенных Штатах, оружие я достаю... гм... по своим каналам, электронику и реакторы делаем здесь, своими ручками. Самое тяжелое – сборка и последующие испытания. Понимаете, что космические державы не терпят конкуренции? Мы с Бибиревым предпочитаем друг друга не замечать, по крайней мере формально. Но американцам и европейцам неприятно знать, что кто-то располагает межзвездными кораблями, не зарегистрированными в Центре Транспортного Контроля и игнорирующими любые вызовы... После истории на Геоне я едва не раскрылся, но обошлось. С тех пор осторожничаю.

– Но ведь о «Кидонии» должны знать местные власти, – сказал я. – Строительство базы невозможно было скрыть!

– Логично. Однако никто не запрещает строить на других планетах частные поселения. Зарегистрирована «Кидония» на моего хорошего друга. Вы наверняка о нем слышали, это отставной министр иностранных дел Италии ди Медини, очень богатый человек, способный раскошелиться на небольшое марсианское поместье. Корабли, которые мы используем повседневно, абсолютно легальны. Со всеми сертификатами и лицензиями. «Цезарь» со своими собратьями покидает Марс только при особой надобности и старается делать это максимально незаметно.

– Зачем вам сразу четыре корабля?

– От жадности, – весело фыркнул Удав. – Да-да, не удивляйтесь. Если владеешь одним бриллиантом, хочется получить и другие, еще более совершенные! «Цезаря» можно считать устаревшей моделью, на остальных рейдерах установлена куда более серьезная аппаратура. Но главное в другом: четыре месяца назад «Франц-Иосиф» побывал в системе Арктура, это Альфа созвездия Волопаса, если не знаете. Между прочим, тридцать четыре световых года.

– Не может быть. – Я помотал головой, будучи убежден, что Удав меня разыгрывает. – Никто и никогда не забирался так далеко от Солнца! Это невозможно, мы находимся в тупиковом участке Лабиринта! Чтобы найти другие точки входа-выхода, к дальним звездам надо отправлять субсветовые корабли, результатов исследований придется ждать долгие годы!

– Ошибаетесь. Нет ничего невозможного. Одна из универсальных точек находится у нас под боком, в семи с небольшим световых годах. Вольф 360, давно обжитая, но никому не интересная система. А я всегда с большим вниманием относился к вещам, неинтересным другим людям. И не прогадал.


* * *


Нет сомнений: мое «великое посольство» увенчалось столь оглушающим успехом, что величайшие в истории дипломаты вроде Талейрана или графа Панина отгрызли бы себе ногти вместе с пальцами от жгучей зависти. Забудем о щедром подарочке Удава в виде трех дальних рейдеров, это лишь тактический успех. Успех стратегический – это бесценные сведения о Лабиринте. Похоже, теперь мы завладеем инициативой в области поиска планет земного типа.

– Вынужден вас огорчить, капитан. – Удав заметил, как вытянулось мое лицо. – Термин «универсальная точка» я применил несколько опрометчиво. Лабиринт искривленного пространства, по мнению моих экспертов, является многоуровневой структурой. Вроде пирамиды. Человек сейчас находится на вершине пирамиды, открыв очень ограниченную сеть коридоров. Мне удалось отыскать вход на следующий уровень: проходов больше, они шире и ведут гораздо дальше. Предполагается, что теперь наши корабли будут способны преодолевать расстояния до шестидесяти световых лет вместо прежних пятнадцати. Но поиск дальнейших уровней Лабиринта становится еще более сложным. Не думаю, что мы сумеем посетить столь отдаленные миры, как Денеб или Адара, в ближайшие годы.

– Бросьте! – Я самоуверенно отмахнулся. – Если вы правы, то нам откроется доступ к двум сотням новых систем!

– Если точно – двести двадцать девять, – кивнул Удав. – Из этого количества звезд лишь семнадцать принадлежит к классу G. И далеко не возле каждой звезды могут обнаружиться планеты, подходящие для существования человека. Вы возразите, что обжитая Афродита находится в системе Сириуса, белого гиганта, совсем непохожего на Солнце? Верно, но ведь это курьез, игра природы. Рассчитывать на такие удачные открытия в будущем не приходится, человечеству не может везти постоянно. Теперь посчитаем, сколько времени понадобится на исследования, разведку, пробные высадки... Мы за двести лет с огромным трудом и колоссальными потерями построили базы в тридцати четырех ближайших системах, причем в тридцати двух из них находятся лишь небольшие исследовательские лаборатории или автоматические перерабатывающие заводы. Широко колонизированы только Афродита и Гермес. Повторяю: за двести лет! Нынешний резерв времени – три года. Возможно, меньше. Ваша радость неоправданна, Сергей... Что же мы стоим? Идемте, я покажу вам сборочный цех, увидите кое-что интересное.

Мы снова поднялись на верх, только на сей раз по узкой металлической лестнице. Вот оно, подпольное производство Удава! Выглядит внушающее, ничуть не хуже верфей на «Кронштадте», только масштабы поменьше. Раз эдак в двадцать.

Людей в цеху хватало, над новыми проектами владельца «Кидонии» трудилось не меньше полусотни инженеров и рабочих в чистейших белых комбинезонах. Я сразу отметил присутствие нескольких «Эрвинов» – выходит, Удав склепал достаточно андроидов для своих нужд.

Прежде всего я обратил внимание на почти готовый челнок, отдаленно напоминавший «Цезаря», но существенно отличавшийся размерами в меньшую сторону. Смахивает на бомбардировщик ВКК, судя по формам и вооружению это будет боевой корабль.

– В отличие от типа «Цезарь» я назвал эту разработку «Маршал», – пояснил Удав, кивая в сторону небольшого черного кораблика. – Он более компактный, маневренный и быстрый, экипаж – до десяти человек, функции самые различные. От научных до военных. Через месяц будут готовы «Фельдмаршал Роммель», «Маршал де Голль» и «Маршал Мюрат». Серьезная игрушка, пригодится в будущем...

– Показываешь гостю свечной заводик? – раздался насмешливый голос, который я сразу узнал. – Папа, так работать невозможно! Когда доставят теплообменники? Мы же движки монтируем! Сто раз просила!

Значит, мои догадки оказались верны. «Папой» зеленоглазой красотки был гостеприимный хозяин марсианской дачи.

Одета в стандартный белоснежный комбинезон, на голове такой же бандан. Ровным счетом ничем не отличается от всех остальных. Я-то думал, что дочки миллиардеров обычно проводят время несколько иначе – приемы, бутики, отдых на Карибских островах, вечерние коктейли. А тут – нате вам! Портрет в стиле социалистического реализма: девушка со сварочным аппаратом. Аппарат, правда, лазерный – таких в давние времена социализма не делали.

– Лолочка увлекается техникой, – будто извиняясь, сказал мне Удав. – Ей нравится.

– Летать ей тоже нравится, – съязвил я, будучи не в силах забыть недавнее экстремальное аэрокосмическое шоу в исполнении Лолиты.

– Папа, сколько можно повторять, не называй меня так! Вполне достаточно «Лолы»!

– Извини, я не хотел...

Прямо дамский роман! Любящий отец, избалованная дочь, семейные конфликты на производственной почве. Удав приобрел стеснительный вид, что ему явно несвойственно – люди такого уровня и такой закалки смущаться не умеют. Ясненько, вот где его слабое место. Надо будет запомнить на будущее, может пригодиться.

– Я, пожалуй, пойду, – кашлянул пожилой толстяк. – Дела. Заодно отправлю запрос в Киото на предмет теплообменников. Лолочка...

– Папа!

– Хорошо, хорошо! Покажи господину капитану все, чем он заинтересуется. Через два часа приходите обедать.

С тем Удав исчез, прихватив с собой Эрвина, исполнявшего роль его личного секретаря и ходячего компьютера.

– Я же говорила, экскурсии не избежать, – вздохнула Лолита. – Рабочий день пропал. Ладно, без меня управятся. Хочешь по «Фельдмаршалу Роммелю» полазить? Не верю, чтобы мужику, да еще и военному, не хотелось потрогать руками столь идеальное оружие!

– Давай, – запросто согласился я. – Если что будет непонятно, спрошу абсолютно не стесняясь.

– Никогда не замечала особой стеснительности со стороны вашей братии. Ты какое училище заканчивал?

– Питерское. Командное училище ВКК.

– Интересно, как тупой строевик пролез аж в самое ГРУ, в элиту элит? – непринужденно поинтересовалась Лола. – Ведь вас ничему, кроме «равняйсь-смирно», не учат?

– Твоя информация устарела, – усмехнулся я. – Учат. Еще как учат. И слово «тупой» использовано некорректно. Но если ты хочешь, могу полностью соответствовать стереотипу. Это что такое?

– Смахивает на трап. Видишь ступеньки? Ставишь правую ногу на ступеньку номер один, левую на ступеньку номер два. Далее – по очереди. Называется «ходьба по лестнице». Ясно объяснила?

– Вполне. За поручень держаться можно?

– Рукой. Это такой отросток с пальцами. Читал в учебнике?

Язвительности у девочки хватит на десятерых. Ничего, и не таких обламывали.

Совсем было настроившись на сложное общение с излишне раскованной Лолитой, я поразился, как она изменилась, оказавшись на борту недостроенного «Роммеля». Шутки в сторону – техника требует серьезного отношения.

Лола оказалась инженером-профи высшего класса, мельком сообщив при этом, что получила сугубо домашнее образование. Все комментарии по оснащению корабля были исключительно доходчивы и точны, мне на пальцах растолковали особенности новых систем защиты, связи и маневрирования в пространстве, будь то атмосфера или вакуум, и выложили массу полезных сведений по астронавигации, особенностям путешествий по искривленному пространству, теориям Лабиринта и сингулярности. Голова кругом пошла. Я умею быстро и надежно запоминать большой объем информации, но Лола обрушила на меня такой мощный поток сведений в самых разных областях знаний, что я только диву давался.

– Садись на место второго пилота, – подтолкнула меня Лолита, когда мы оказались в кабине «Роммеля». – Управлять этой штукой сможет и пятилетний ребенок... Так, погоди. Это что еще за хренотень?

Установленный на корабле мозг был активирован, все системы связи и навигации работали в тестовом режиме и, как следствие, могли принимать внешние сигналы. Отлично понимаю Лолиту: на аварийной консоли тревожно мерцал красно-оранжевый индикатор, дающий понять, что в радиусе ближайшей астроединицы кто-то подавал сигнал бедствия.

– Роммель, ты меня слышишь? – Лола мгновенным движением щелкнула тумблером, открывавшим доступ к искусственному разуму корабля.

– Контакт установлен, – выдали динамики над нашими головами. Модуляции голоса еще не отрегулированы, обычный стандарт с металлическими интонациями.

– Кто подает сигнал MayDay? Откуда?

– Я принимаю его семнадцать минут. Запрос поступает с диспетчерской вышки ЦТК Центрополиса, основная база просит немедленной помощи.

– Что-о? – Мы с Лолой недоуменно переглянулись. Понимали: это или ошибка, или случилось нечто совсем уж невообразимое. – Подробности?

– Активирован аварийный канал визуальной связи с Центрополисом, – отрапортовал компьютер «Роммеля». – Прочие каналы перекрыты.

– Ни хера себе... Ну ни хера! – вырвалось у меня, когда голопроектор образовал над панелью управления картинку, поступавшую из города, прямиком с башни Транспортного Контроля. – Что они там вытворяют?

– Без понятия, – деревянным голосом ответила Лола. – Надо немедленно известить отца. Хотя папе наверняка уже все известно лучше, чем нам. Давай быстро за мной!

Я вскочил с пилотского кресла и рванул вслед за Лолитой. В спину били звуки, по-прежнему исторгаемые динамиками проектора – заполошная стрельба, неразборчивые вопли и вполне ясные формулы казарменной лексики. Звуки боя. Настоящего.

Как только мы выскочили на технический трап, ровный голос искусственного интеллекта недостроенного корабля известил:

– Передача прервана. Любые виды связи с базой Центрополис недоступны.


«...Млекопитающие Гермеса вышли в крупный размерный класс только в травяных биомах, и раньше всего этот процесс начался на западном материке „Новый Квебек“. Там среди исходно листоядных копытных возникают первые травоядные формы, а также появляются гигантские травоядные броненосцы (w-глиптодонты, снимок 117а). В среднем же эоцене на Гермесе впервые обнаруживаются и пыльцевые спектры с высоким содержанием пыльцы злаков, палеопочвы степного типа, а также фоссилизированные навозные шары, принадлежащие жукам-навозникам. Позднее, в олигоцене и особенно в миоцене, здесь возникает в высшей степени своеобразный комплекс пастбищных травоядных. Ныне он включает неполнозубых (глиптодонтов и наземных ленивцев), копытных (различные w-литоптерны демонстрируют сильное конвергентное сходство частью с земными лошадьми, частью с верблюдами, у w-пиротериев много общего со слонами, а среди нотоунгулят имеются формы, схожие и с носорогами, и с бегемотами, и с кроликами – снимок 118), а также гигантских грызунов. Предположительно такая ситуация на Гермесе сохранится еще на протяжении ближайших ста или ста пятидесяти тысяч лет, если эволюция и далее будет развиваться по стандартному пути, без вмешательства человека...»

Из исследования Жерара Ланкло «Мир торжествующей жизни», 2276 г.

Глава пятая

ДОРОГА В НИКУДА

Гермес, звездная система «Вольф 360».

Июнь 2282 года по РХ


Этот лес явно происходил родом из мрачных небылиц про злых волшебников. Никто из нас, включая скептического доктора Гильгофа, прагматичного Коленьку и уравновешенную Аню, ничуть не удивился бы, обнаружив здесь замок какого-нибудь Властелина Черного Ужаса с мертвыми головами на пиках, привидениями и лупоглазыми монстрами. Ну или на худой конец ветхое жилище болотной ведьмы с носом крючком, бельмом на глазу и волосатыми бородавками. Настроение в отряде царило самое мистическое – никогда бы не подумал, что взрослые люди могут бояться сказок.

Сказка же была такова: мы действительно обнаружили нечто, указывающее на присутствие чужого разума. Это была дорога. Прямая как стрела дорога, рассекавшая древний лес.

Однако давайте обо всем по порядку.

В том, что премия от ООН обеспечена, я перестал сомневаться в тот вечер, когда Крылов и Анна привели нас на окраину угрюмой чащобы, раскинувшейся сразу за линией кустарника. Я и прежде заметил, что лес выглядит необычно. Даже в предгорьях местные аналоги земных хвойных деревьев редко достигают в высоту тридцати метров, а эти гиганты более походили на гибрид сосны и североамериканской секвойи – неохватный ствол, мощные корни и затерянная почти в поднебесье обширная крона. В каталоги растительного мира Гермеса такие деревья занесены не были, следовательно, я открыл новый вид. Надо будет занести подробное описание в Анин компьютер...

Впрочем, о биологии и компьютерах я забыл немедленно, едва только Коленька провел нас через узкий проход между двумя купами кустарника и молча указал рукой вперед.

– За ноги вашу мамашу, – только и сказал интеллигентнейший Вениамин Борисович, поднимая очки на лоб. – Отказываюсь верить. Просто отказываюсь! Анечка, милая, ПМК с собой? Поищите любые снимки этого района с воздуха или из космоса! Как раньше не заметили, ума не приложу! Это же... это... Невероятно! Какая, к бесу, теория неизбежностей, все гораздо хуже!

Анна быстро проверила свой микрокомпьютер и предъявила нам четыре изображения, сделанных с самолета. Только зеленые пятна лесов и никаких признаков того, что мы сейчас видели собственными глазами.

– Немудрено. – Крылов сначала уткнулся в маленький монитор, а потом задрал голову и посмотрел наверх. – Кроны образуют сплошной ковер, ветви переплетены, никакая воздушная съемка не могла бы дать результатов. Если только со спутника, в разных диапазонах, с очень большим разрешением... Но ведь никто этого не делал, верно, Луи?

Я кивнул. Никакой спутник не продержится на нашей орбите больше суток.

– Надо посмотреть вблизи, – решился Гильгоф. – Надеюсь, это не опасно.

– Что опасного? – усмехнулся Коленька. – Бетон как бетон.

– Вы же смотрите кино, Николай? Ловушки, мины, автоматические пушки, реагирующие на движение и прочие хитрости! Да шучу я, шучу. Но все равно следует быть осторожными. Никто не знает, что это такое. И кому принадлежит.

– По-моему, это просто дорога, – хладнокровно сказала Аня. – Веня, если вы боитесь, постойте тут, с лошадками.

– Боюсь? – Будь Гильгоф котом, после эдакого заявления шерсть на его загривке встала бы дыбом. – А ну, пустите вперед! Скажете тоже!

Я отметил, что собаки не беспокоятся – у Альфы с дочурками замечательное чутье на опасность. Значит, и нам страшиться нечего.

Крылов ошибся. Начинавшаяся у самого края леса дорога бетонной не являлась. Несомненно, плиты были каменными, но минерал оказался мне незнаком – сероватый, с коричневыми прожилками. Уложены плиты по две в ряд, ширина каждой два метра, подогнаны друг ко другу идеально, но редкие травинки на швах пробиваются. Уводит дорога в глубину леса, направление – точно на север. При поверхностном осмотре никаких других артефактов рядом с каменным трактом обнаружено не было.

– Чем дальше, тем интереснее, – заключил Гильгоф, поднимаясь с колен и отряхивая штаны. – Сначала натыкаемся на мертвый труп покойного человека, коего в саванне быть никак не должно, потом находим построенную незнамо кем и когда дорогу... Луи, первопоселенцы не могли устроить здесь одну из временных баз? Вдруг это взлетно-посадочная полоса?

– Ерунду говорите, Веня, – поморщилась Анна. – Лес очень древний, деревьям явно не одно столетие. Это сооружение не может принадлежать человеку. По крайней мере человеку с Земли.

– Вот и я о том же подумал, – мирно согласился доктор. – Темнеет, надо возвращаться. Завтра попробуем проехаться по дороге в глубину леса, вдруг найдем еще что-нибудь интересное?

– Ага, нечто вроде корабля разумных медуз с планеты Хрю-Хрю, разбившегося здесь миллион лет назад, – скривился Крылов. – Думаю, лучше сообщить обо всем властям, пусть присылают оснащенную экспедицию... Лавры первооткрывателей и так наши, премия гарантирована.

– Теперь вы, Коленька, испугались? – участливо поинтересовался Гильгоф. – Страх перед неизведанным, как учит история, свойствен всем пытливым исследователям. Не робейте, сами видите, здесь никого и ничего нет, а ваши медузы давно передохли от бескормицы.

Вечер мы провели в яростных спорах – даже я не удержался и вступил в бурную полемику. Нет никаких сомнений, дорога являлась искусственным образованием, колонисты Гермеса не могли возвести подобное сооружение, следовательно...

– ...Друзья, вы должны понимать, что никто и никогда прежде не встречал творений рук иной цивилизации, – с энтузиазмом возглашал Гильгоф, попутно прихлебывая кофе. Говорил доктор патетично, как с трибуны. – Мы двести лет надеялись найти хоть одно свидетельство того, что вспыхнувший на Земле огонь разума не является исключением! И что же? Ничего! Марсианский «сфинкс» оказался всего лишь игрой тени и света, «столбы» на Люйтене – вулканическими образованиями, обработанными ветрами и аммиачным дождем, найденные на LV-436 твари являлись лишь очень высокоорганизованными животными... Упорядоченные сигналы из системы Альфы Лебедя исходили не от инопланетных существ, а от пульсара. Ничего, понимаете? Ни одной гайки, конфетной бумажки, пустой пивной бутылки или использованного презерватива!

– Конечно, последнее оказалось бы выдающимся открытием, – невинным голоском сказала Аня. – Не только свидетельство развитых технологий, но и драгоценный генетический материал!

– Вам смешно, а тут плакать надо! – театрально воздел руки Гильгоф. – Сколько существует человеческая цивилизация? Давайте считать от появления кроманьонского человека. Получается – сорок-пятьдесят тысяч лет, причем только два с небольшим столетия мы осваиваем ближний космос. Ничтожно мало! По меркам Вселенной – наносекунда! И главное: никто не знает, когда человечество прекратит свое существование и строем отправится на Страшный суд! Завтра, через год, через десять тысяч лет? Разум, как и жизнь, вещь хрупкая и недолговечная!

– Кажется, понимаю, – кивнул Крылов. – Допустим, где-нибудь в Магеллановых облаках зародился разум, просуществовал несколько тысячелетий и сгинул... Потом такая же вспышка происходит на Альниламе или в районе Денеба, но расстояния слишком велики; разум, пройдя весь цикл развития, погибает, не успев за короткий срок отыскать себе подобных... Правильно?

– Вы умны не по годам, Коленька! Никто не исключает, что теоретически мы в космосе не одни. Возможно, в сотнях световых лет от Земли существует цивилизация на уровне каменного века, равно как возможно и то, что другая, куда более развитая цивилизация в этот момент погибает, неспособная справиться с неумолимой силой природы. Подумайте, сколько сверхновых загорается каждую минуту, сколько систем поглощаются черными дырами... Нам выпал шанс – один на триллион в сотой степени! Мы отыскали следы той самой уникальной и недолговечной искорки разума!

– Вот будет забавно, если эта дорога действительно окажется шуточкой первопоселенцев, – с плохо скрываемым сарказмом ответила Анна. – Давайте спать, господа мои, завтра будем на собственно опыте проверять теории Вениамина Борисовича. Хорошо зная доктора, я могу предположить, что ничем хорошим это не обернется.

– Вы пессимистка, Анечка, – добродушно отозвался Гильгоф. – Лучше подумайте о том, как потратите премию!

– Моя семья богата, – холодно бросила Аня. – И в нынешней ситуации несколько монет от ООН я предпочту вложить в тихий домик на краю Галактики. Только не уверена, что смогу их получить в обозримом будущем.

После этих слов Гильгоф обменялся с Коленькой донельзя унылым взглядом, и я окончательно понял: мои попутчики знают что-то такое, чего мне знать не полагается. Знали бы вы, как надоели эти постоянные недоговорки, тайны и непонятные намеки! Раздражает невероятно!


* * *


На вторые сутки путешествия по Дороге я начал уставать от однообразия и тягостного впечатления, которое производил на всех Лес. Пришлось прямо сказать Гильгофу, что лучше бы нам вернуться – запасы воды кончаются, ручьев и озер здесь нет, а животные долго не выдержат: гиппарионы привыкли много пить, и нынешний скудный водный рацион может убить лошадок. Доктор не послушался, сказав лишь, что если верить картам, мы вскоре выберемся к южным склонам хребта Баффина. Что ж, дело хозяйское – моя задача предупредить.

Кроме Леса и бесконечной ленты каменных плит, мы не увидели здесь ничего такого, что потрясало бы воображение. Ничего, кроме Леса. Гигантские стволы, постоянный полумрак, почти абсолютное беззвучие. По сравнению с кипящей жизнью саванной Лес выглядел пустыней: нет даже мелких животных, насекомые встречаются крайне редко, зато много «мокрой паутины» – обычных для хвойных лесов Гермеса колоний микроорганизмов, внешне напоминающих клочья огромных паучьих сетей, облепивших древесную кору. Подлеска никакого, только заросли серо-зеленого мха, редкие и чахлые травинки да черные крючья палых ветвей.

Далеко наверху шумел ветер, разгуливающий в верхушках деревьев, но под непроницаемым для солнечного света пологом не чувствовалось и единого дуновения. Все же нам пришлось приодеться – жара лесостепей сменилась влажной прохладой. Собаки выглядели грустно, Лес им не нравился, и мои псины предпочитали не уходить с дороги, следуя рядом с гиппарионами. Настроение людей тоже оставляло желать лучшего. Все, включая вечно жизнерадостного Крылова и разговорчивого доктора, за несколько первых часов похода через Лес стали чувствовать себя крайне неуютно. Я держался до следующего утра и после подъема потребовал вернуться, причем привел вполне разумные доводы. Гильгоф неожиданно проявил вроде бы несвойственную ему жесткость и настоял на продолжении пути. «Хорошо, – ответил я, – но последствия – за свой счет».

На том и уговорились. Я снимаю с себя всю ответственность, но если эти сумасшедшие жаждут остаться без лошадей, бросить свою драгоценную аппаратуру и незнамо как возвращаться обратно – пожалуйста. Умываю руки.

Несколько раз высказывались предположения о природе Леса. Коленька изложил версию о том, что эта чащоба создана искусственно, равно как и Дорога – все деревья примерно одного возраста, высажены более или менее ровными рядами, не заметно ни единого рухнувшего ствола... Последнее являлось чистой правдой: окажись Дорога перегороженной мертвым деревом, пришлось бы объезжать за сотню-другую метров, однако путь оставался свободным до самых предгорий...

– Гляньте-ка, просвет! – воскликнул доктор и вытянул руку. Это случилось ближе к вечеру второго дня. По моим расчетам мы успели отмахать около девяноста километров по прямой, что полностью соответствовало фотографиям аэросъемки с ПМК Анны. – Вот, Луи, а вы беспокоились!

Я хотел было сказать, что не перестаю беспокоиться доселе и имею к тому все основания, но промолчал.

Неосознанное напряжение лишь возросло – никто не мог предположить, что нас ожидает в конце Дороги. Мелькнула мысль о крыловских разумных медузах, но я сразу отогнал ее как абсурдную.

Гильгоф не ошибся. Очень скоро мы выехали на окраину Леса, очутившись перед грядой пологих холмов, покрытых самыми обычными хвойными деревьями, ничуть не похожими на возвышавшихся за нашими спинами титанов. Дорога оборвалась, последние две серые плиты остались под сенью Леса. Гиппарионы ступили на свежую траву, а мы начали жмуриться – слепило солнце. Собаки подняли радостный лай.

– Я разочарован. – Гильгоф бросил поводья и скрестил руки на груди, подобно Наполеону, обозревающему поле битвы под Ватерлоо. – Смертельно разочарован! На нас не напали разбойники или злые колдуны, мы не нашли доверху набитый золотом величественный храм погибшей цивилизации и не встретили мудрого жреца неизвестной религии, который указал бы нам истинный путь! Что же это делается, а? Скажите, кому и зачем было нужно вкладывать столько труда в эту проклятущую Дорогу, ведущую незнамо откуда незнамо куда? Нет, я просто в ярости!

– Успокойтесь, Вениамин Борисыч, – вздохнул Крылов. – Вы преувеличиваете, честное слово! Творение чужого разума нашли? Нашли! Живы и здоровы остались? Остались! Что вам еще нужно? Все и сразу получить невозможно!

– А я очень рада, что мы покинули этот отвратительный Лес, – без обиняков заявила Анна. – Глядите, там озеро или мне чудится?

– Озеро, – подтвердил я, посмотрев в бинокль. – Километров пять отсюда... До заката еще несколько часов, но я предпочитаю встать на длительную суточную стоянку. Все устали, особенно животные.

Альфа с дочурками посмотрели на меня одобрительно.

Озеро оказалось выше предела моих мечтаний. Располагалось оно в ложбине меж двух холмов, питалось текущей с гор ледяной речкой и полудесятком ручьев. Вода чистейшая, прозрачная, на дне у берега видны камни и листья пышных водорослей, золотистые рыбы размером с ладонь... В отличие от равнинных рек здесь не должны обитать хищники-рептилии, совершенно другая экосистема. Я как родной сестре обрадовался маленькой всеядной мезохиниде, похожей на медвежонка, – отсутствие животных в Лесу изрядно действовало на нервы. Мезохинида замерла, проводила нас недоверчивым взглядом красных глазок и потопала дальше, по своим загадочным мезохинидским делам.

– Прямо-таки пейзаж кисти фламандских живописцев, – восхитился Гильгоф, когда место для лагеря было выбрано. Мы встали на небольшом каменистом полуострове опять же из соображений безопасности – все подходы открыты и прекрасно простреливаются. – Не хватает лишь мельницы и пышных рубенсовских пастушек с кистями винограда в руках! Умиротворяющая идиллия, земной Эдем!

– Все равно держите глаза открытыми, а оружие заряженным, – настоятельно посоветовал я. – На зубок мегаланию тут попасться невозможно, но кто знает...

За полчаса мы разгрузились, поставились и разожгли костер. Гиппарионы полезли купаться – трехпалые лошадки любили воду. Собаки тоже залезли в озеро, из чего я сделал вывод: тут и в самом деле безопасно. Наскоро перекусив, мы занялись самым привлекательным делом на свете – ленивым отдыхом. Звезда еще стоит достаточно высоко, можно расстелить пенолит и позагорать, потом поплескаться в прохладной озерной воде и снова развалиться на бережку. Курорт, да и только. Доктор и Крылов вскоре задремали.

– Это что такое? – Я открыл глаза, услышав голос Анны. Она стояла надо мной, держа за острый хвост небольшого зверя, на первый взгляд похожего на гибрид черепахи и жука. Панцирь, под ним – восемь членистых ножек. – Он меня укусил, точнее уколол хвостом!

Аня продемонстрировала красную точку на лодыжке.

– Продезинфицируй и забудь, – вяло отозвался я. – Ты на него наступила, да? Естественная защитная реакция, тут ничего не поделаешь... Очень древнее и примитивное животное, реликт наподобие вымерших на Земле трилобитов. Не беспокойся, он не ядовитый.

– Слава богу, – вздохнула Анна, а реликт с размаху был вышвырнут обратно в озеро и со всплеском исчез в пучине. – Все равно больно было.

– Устал повторять – наш главный лозунг «осторожность»!

– Видишь остров? На спор – кто быстрее доплывет?

– Можно попробовать, – отозвался я, почувствовав насущную необходимость освежиться. Было жарко. – Только без споров, просто поплывем.

Озеро формой походило на очень вытянутый овал длиной почти в полтора километра и шириной метров триста-четыреста. Ближе к нашему берегу и впрямь находился маленький островок – сплошной камень, вероятнее всего скальный выход.

Вошли в воду, внимательно глядя под ноги, – повторять знакомство с шипохвостом никому не хотелось. Ветер со стороны гор поднял небольшие волны.

Глубина началась почти сразу, в десятке шагов от берега, и я слегка вздрогнул, подумав о тварях, которые могут обитать на дне, пускай и был почти уверен, что шансы встретить здесь крупного хищника крайне невелики. Ладно, рискнем.

– Вот это я понимаю – экология, – не глядя на меня бросила Анна, плывшая чуть впереди. – Вода как линза, все видно...

Я нырнул с открытыми глазами, решив сам оценить столь лестный отзыв. Верно, глубина тут не меньше пятнадцати метров, но солнечные блики на песчано-каменистом дне ясно различимы, плывет куда-то крупная, в два локтя, рыбина, посверкивают чешуей стайки мальков. Не озеро, а мечта натуралиста.

Расстояние до островка мы преодолели быстро, минут за пять. Выбрались на берег, перевести дух. Отсюда вид на холмы, старый Лес и окутанные синей дымкой горы Баффина был еще более впечатляющий.

– Странно, – пробормотала Аня, потрогав один из камней, который внезапно начал крошиться под ее пальцами. – Я думала, данная порода больше напоминает гранит, а на самом деле это вулканический туф, причем... Луи, а ну пошли наверх!

Остров был квадратным по форме, шириной и длиной не больше тридцати шагов. Сплошное пирамидообразное нагромождение валунов с четко обозначенной вершиной. Ни единой травинки, никаких живых существ кроме выбравшейся погреться на солнце водяной ящерицы, которую мы тут же спугнули.

Анна совершенно права – вулканических пород здесь быть не должно, тектоническая активность в самом центре материка минимальна, мы находимся слишком далеко от разломов и поясов вулканов в океане, где огненные горы есть явление привычное, если не сказать назойливое – по сравнению с Землей Гермес достаточно молод, планета образовалась на полмиллиарда лет позже и продолжает развиваться. Однако континентальные плиты давным-давно сформировались и отыскать остатки деятельности вулканов в этом регионе крайне сложно. Я, конечно, не геолог, но заложенные в колледже св. Мартина основы этой науки помню хорошо.

– Что скажете, Луи? – Мы забрались на самую высокую точку островка, и Анна обвела новое владение человечества хозяйским взглядом. – По-моему, следует позвать сюда Вениамина Борисыча. Он так страдал от отсутствия острых впечатлений!

– Доктор плохо плавает, он говорил сегодня... – вякнул я, не веря своим глазам. – Опять «теория неизбежности»?

– Наверное, – согласилась Аня. – Сидите здесь и ничего не трогайте, я поплыву за нашими бездельниками, приволоку хоть на буксире! Я с вами скоро с ума сойду!

– Не вы одна...


* * *


Со стороны островок производил впечатление приятного глазу природного образования, попросту говоря – живописной кучи булыжников, на которых создатели рекламных роликов любят снимать пышногрудых моделей, рекламирующих купальные костюмы и кремы для загара. Эдакое единение человека с доброжелательной окружающей средой, активный отдых в лесной глуши, спортивный стиль и все такое прочее...

Но на Гермесе такие штучки не проходят. Едва мы с Анной взглянули на островок сверху, стало предельно ясно: Лес, Дорога и Остров – явления одного порядка. Насчет «костей старого цадика», мирно покоящихся в одном из наших контейнеров, я еще питал какие-то сомнения, но эти три объекта – рукотворный, природный и природно-рукотворный – несомненно составляли единую цепь.

От середины острова к углам «квадрата» уходили выложенные валунами изогнутые линии, складывающиеся в древнейший символ – рисунок коловорота, солнечного круга. В отличие от всем известной свастики нацистов, где лучи расположены по часовой стрелке и символизируют «ночное солнце», здесь имелся знак «торжествующего дневного солнца». Линии плавные, округлые, на концах – по большому круглому камню. В промежутках между лучами пирамидки, тоже сложенные из валунов: на четыре здоровенных булыжника взгроможден пятый. Я не знаток науки о символах, но этот рисунок напомнил мне один из гербов эпохи Крестовых походов, виденный в книге по истории – какой именно, не вспомнилось.

Спустя полчаса вся компания собралась на Острове, задержка произошла благодаря мсье Гильгофу, плававшему исключительно «по-собачьи» и очень медленно. А когда досточтимый доктор оглядел представленную ему картину, с ним едва не случился сердечный приступ, и я мельком пожалел, что пакеты первой помощи остались в лагере.

Кстати о собаках: верная Альфа, словно понимая, что она может стать участницей великих событий, приплыла на Остров вместе с людьми и тоже по-собачьи. Разве что в два раза быстрее доблестного Вениамина Борисовича.

– Один-единственный прецедент – всегда случайность, – слабо сказал Гильгоф и уселся на близлежащий валун. – Два прецедента могут давать повод задуматься о некоей закономерности, а появление третьего четкого говорит: это сложившаяся система! Луи, вы были правы! Рисунок похож на герб основанного в 1099 году Иерусалимского королевства крестоносцев. Большой крест и четыре малых! Впрочем, существуют универсальные символы – тот же коловорот использовался у десятков народов на пространстве от Индии до Ирландии! Вы понимаете, что именно мы нашли?

– Нет! – в три голоса ответили я, Аня и Крылов.

– Я тоже не понимаю! – горько сказал Гильгоф. – Анна, тут надо сделать все необходимые замеры, заснять на голограмму... Коленька, у нас найдутся герметичные пакеты для аппаратуры?

– Угу, – ответил Крылов, почти не слушая. Я проследил за его взглядом и понял, что он заинтересован действиями Альфы – псина увлеченно рылась неподалеку, будто учуяла нечто необычное. – Собачка, пусти-ка меня посмотреть, что ты нашла?

Альфа вежливо посторонилась, что ее и спасло.

За Крыловым обычно не замечалось стремления делать раньше, чем думать, а думать вообще перестать из принципа, но сейчас он явно перестарался.

Одновременно произошли сразу три события: под тяжестью человека камни начали осыпаться, Крылов не удержался на ногах, оступился и полетел в разверзшуюся ямину, а через секунду из недр донесся оглушительный вопль – сложилось впечатление, что Коленька ухнул прямиком в драконью пасть и сказочный ящер принялся пережевывать добычу.

Яма оказалась не столь уж и глубокой – метра два, но упал Крылов очень неудачно, я сразу увидел, что в его предплечье глубоко вонзился толстый белый осколок и, видимо, повредил крупные сосуды. Много крови, слишком много... Мы с Аней, не раздумывая, спрыгнули вниз.

– Черт... – Под моими ступнями захрустели человеческие кости. – Что это за склеп?

– Потом! – рявкнула Анна и нагнулась над Крыловым, продолжавшим орать в голос. – Помоги его вытащить! Веня, принимайте! А ты – заткнись, оглушишь!

– Сама заткнись! – выкрикнул Коленька. Слезы по лицу – в три ручья. Отлично его понимаю, боль, должно быть, адская. Особенно если нерв поврежден... – Да что же это творится, мать ваша курва! А-а, осторожнее, дебилы!

И так далее. Наверх, конечно, мы его выволокли, перемазавшись в крови едва не по уши. Если так пойдет и дальше, умрет от кровопотери, причем очень быстро.

Вечно суетливый доктор Гильгоф преобразился: ни единого лишнего движения, вид самый сосредоточенный и серьезный. Но первая же его фраза меня слегка огорошила:

– Луи, снимайте трусы!

– Что?!

– Что слышали! Сделаем временный жгут, пока в лагерь доставим... Не Аню же раздевать? Быстрее! Помогите затянуть... Так. Анечка, транспортируем его по воде на спине, я и Луи поддерживаем по бокам, вы следите за головой – потеряет сознание, захлебнется. Луи?

– Я тут!

– Да не краснейте вы, считайте, что здесь русская баня! Вы можете гарантировать, что на запах крови, распространившейся в воде, к нам не слетятся здешние любители свежего мяса? Что-нибудь вроде пираний?

– Не могу.

– Понятно. Плывем максимально быстро! Давайте же! Коленька, потерпите, все обойдется...

Этот заплыв я надолго запомню. В общем-то ничего сложного делать не приходилось – тело живого человека с наполненными воздухом легкими действует по принципу поплавка, успевай только подталкивать. Но абсолютный рекорд скорости мы точно установили, олимпийская медаль обеспечена.

– Луи, аптечка в белом контейнере с кадуцеем, – продолжил распоряжаться Гильгоф, едва мы оказались на берегу. – Аня, давайте на пенолит его!

– Тяжелый, зараза...

Тут Коленька вырубился: зрачки ушли под веки, кожа стала мраморно-синюшной. Импровизированный жгут помогал плохо – тоненькая пульсирующая струйка алой артериальной крови выбивалась из-под засевшего чуть ниже локтя острого обломка кости.

– Ну что за скотство! – ворчал доктор, пристраивая на здоровой правой руке Коленьки коробочку медицинского монитора-диагностера. – Разумеется, шок второй степени, кровопотеря тридцать процентов... Скверно. Аня, давайте медпакеты! Впрочем, нет, обезболивающее и гормоны сделайте сами, я займусь хирургией! Луи, будете помогать!

– Я не умею!

– Научитесь. Лягушек в колледже резали? Примерно то же самое. Инструменты распакуйте!

Ничего себе «то же самое»! Одно дело – подопытное животное, и совсем другое – живой человек!

Гильгоф показал себя с лучшей стороны, тут никаких споров быть не может. Современная медицина в основном полагается на умные машины, автоматических хирургов, не способных ошибиться или причинить вред, работать руками современные доктора разучились. Но автохирурга у нас не было, а потому извлекать инородное тело, перевязывать поврежденные сосуды и шить разорванные ткани пришлось Вениамину Борисовичу, что он и проделал с достойной всяческого уважения ловкостью. Все необходимые препараты и кровезаменители поступали через контролирующий состояние организма диагностер армейского образца, вполне способный заменить сложный медицинский компьютер, но без золотых рук Гильгофа эта история вполне могла закончиться плачевно – травма не самая сложная, но более чем неприятная.

– Идем мыться, – выдохнул доктор, разобравшись со швами на коже и повязкой. – Выглядим как упыри после обеда, честное слово... Аня, укройте его потеплее! Будет спать до утра, пока работает наркоз и регенерирующий состав. В гробу я видел такие приключения! Боюсь, придется остаться здесь на несколько дней, пока Коленька не придет в себя. Надо же было так нарваться!

А нарвался Крылов на острейший обломок бедренной кости, больше напоминающий здоровенный гвоздь длиной с ладонь – это стало ясно, когда я вымылся, оделся и тщательно оттер трофей от засохшей крови.

– Ситуация донельзя непонятная, – покачивал головой Гильгоф, глядя сквозь очки на пламя костра. – Думаю, сейчас ни у кого нет сомнений в том, что мы имеем дело со следами нечеловеческой цивилизации. Вернее, неземной, поскольку останки принадлежат представителям нашего биологического вида. Предположения строить слишком рано, особенно учитывая бессмысленность наших находок. Этот донельзя странный Лес, никому не нужная Дорога и, наконец, захоронение на Острове скорее всего связаны между собой некой смысловой нитью, но мои рассуждения не уходят дальше версии о ритуальном значении данных объектов. Анечка, Луи, какие у вас мысли?

– Пока я не узнаю, что мы здесь делаем – никаких мыслей! – Я наконец-то решился высказать наболевшее. Уволят – ну и черт с ними! – Доктор, расскажите правду. В историю с «альтернативными формами жизни» я не поверил сразу. Вы занимаетесь чем угодно, но только не биологией. За несколько дней мы встретили столько необычностей, сколько человек не видел за всю историю космической эры – признайтесь, вы ведь знали о Дороге?

– Нет, не знал, – отказался Гильгоф. – Я не вру, Луи. Никто не знал. Хотите откровенности? По большому счету я не имею права на откровенность, но... Вы нам не доверяете?

– Не совсем точная формулировка. Я вижу, что вы скрываете от меня истинный смысл вашего интереса к Гермесу.

– Хорошо, – вздохнул доктор, машинально посмотрев на дисплей диагностера – машинка свидетельствовала, что состояние Крылова приходит в норму. – Вот вам правда и истинный смысл: примерно через полгода начнется массовая колонизация Гермеса. Массовая, понимаете? Сначала сюда прибудут службы поддержки, техника, рабочие, специалисты в области сельского хозяйства, войска... Это примерно полмиллиона человек. За следующие двадцать пять месяцев в этот мир переселятся около ста или ста пятидесяти миллионов человек, которым мы должны будем загодя предоставить все необходимое для выживания и обеспечить их безопасность.

– Я же серьезно, доктор!

– А я – еще более серьезно. Луи, вынужден вас огорчить: получить университетское образование на Земле вы не сможете. Никогда. Поскольку наша прародина в Солнечной системе очень скоро превратится в безжизненную пустыню или попросту исчезнет как данность. Анечка не даст мне соврать... В нашу задачу на Гермесе входит установить маячки для посадки первых транспортов в наиболее пригодных к этому районах обоих материков. Вторую группу «Франц-Иосиф» высадил на Восточном континенте, в Юргинской колонии. В тот самый день, когда мы впервые встретились. Самой собой, мы вынуждены пока действовать негласно и максимально незаметно. Теперь ясно, почему мы были принуждены не раскрывать вам целей этого путешествия?

– Но... – заикнулся я и спросил с самым дурацким видом: – А куда пропал корабль-носитель, сбросивший «Франца-Иосифа» после выхода из Лабиринта? Я же видел, такой точки входа возле Вольфа 360 не существует!

– Очень наблюдательный молодой человек, – как бы невзначай заметила Аня. – Таких либо надо душить в колыбели, либо брать на работу.

– Он сразу прыгнул в систему звезды Капелла, – не обратив внимания на слова верной спутницы, ответил Гильгоф. – Тамошнее солнце по спектральному классу похоже на наше, есть предположение, что на его орбите отыщутся пригодные для жизни планеты.

– Но как же так? – несказанно поразился я. – Капелла? Это ведь далеко!

– Было далеко, а теперь близко, – усмехнулся доктор. – По вашему лицу, Луи, можно читать как по книге, и книга эта мне говорит: если немедленно не объяснить все подробности, вас постигнет информационная контузия и вы сляжете на пару с Коленькой! Поскольку возиться сразу с двумя больными у меня нет никакого желания, придется рассказывать... Анечка, дорогая, поставьте кипятиться воду, устроим вечер любителей хорошего кофе!


* * *


Гильгоф не ошибся: информационная контузия – это страшная штука. Следующие три дня я ходил как в воду опущенный, причем как в переносном, так и в прямом смысле, поскольку мы устроили еще несколько экспедиций на Остров. Построить плот ничего бы не стоило, но вплавь – быстрее.

Результатом тщательного обследования Острова стала новая коллекция трофеев в виде скелетов одиннадцати людей, находившихся в склепе-пещере, куда намедни кувырнулся Крылов. Сам Коленька пришел в себя уже на следующий день, к вечеру начал довольно уверенно ходить на своих двоих и не менее уверенно материться – терапевтическая РНК-регенерация тканей – дело болезненное, наверное почти настолько же, насколько и сама травма. Разумеется, он оставался в лагере – Гильгоф категорически запретил участвовать в работах и залезать в воду.

Я предпочитал помалкивать и просто помогать Вениамину Борисовичу с Анной. Новости привели меня в состояние, близкое к ступору, что неудивительно: не каждый день тебе сообщают о том, что цивилизацию в ближайшее время ожидает катастрофа, с которой не сравнятся никакие войны, геноциды или эпидемии вместе взятые. Даже если нейтронная звезда не столкнется с Землей, по мере ее приближения к Солнцу исходящий от объекта поток частиц превратит обитаемую планету в стерильный булыжник, не смогут выжить и одноклеточные. Аналогичная судьба постигнет базы на Луне, Марсе, Венере и спутниках Юпитера.

Выход один: эвакуация. Представить невозможно, как она будет происходить – земные корабли не приспособлены для одновременной переброски с планеты на планету огромного числа людей, строить подобные транспорты долго и дорого, я уж не говорю о их защите от жесткого излучения нашей проклятущей звезды. Никто не может клятвенно пообещать, что половина эвакуационных судов не выйдут из строя, едва появившись в системе Вольф 360... Кроме того, крупнотоннажные корабли не способны осуществлять посадки на планеты с силой тяжести, аналогичной земной, следовательно, потребуется огромное количество катеров и челноков для доставки людей с орбиты на поверхность Гермеса. Я уж не говорю обо всех прочих проблемах – разместить, накормить, начать выстраивать экономику с нуля... Как будут решаться все эти трудности? Голова кругом идет! Никогда раньше операции такого плана не проводились, а значит – ошибок и жертв не избежать.

– Не расстраивайтесь, Луи, – подбадривал Гильгоф, видя мое скверное настроение. – Посмотрите на ситуацию с другой стороны. Случись нечто похожее двести-триста лет назад, не выжил бы вообще никто, а ныне речь о вымирании человека как биологического вида не идет. В двадцатом веке мы не смогли бы даже сбить астероид, приблизившийся к Земле на опасное расстояние и попавший в ее гравитационный колодец! Вселенная – довольно опасное местечко для проживания настолько хрупких тварей, как мы, споров нет, бороться с ее великими силами люди не в состоянии. Но человек может уйти от опасности, по крайней мере – сейчас... Вариантов два: или спасти то, что возможно, своими силами, или задрать лапы кверху, надеясь на некое чудо, и смиренно ожидать Апокалипсиса. Чуда не случится, позвольте вас уверить!

– А что же случится? – хмуро вопросил я.

– Назовем это «испытанием». Испытанием разумного сообщества на волю к жизни. Докажем, что мы достойны жить – прекрасно! Нет – значит, мы оказались неудачным экспериментом. Жизнь и разум не являются копирайтом и торговой маркой Земли, это мы уже выяснили. Нам на смену придут другие расы, более целеустремленные и находчивые. Да хотя бы вот эти наши друзья!

Гильгоф ткнул рукой на разложенные возле палаток кости, доставленные с Острова.

– Не уверена, что они являются нашими друзьями, – процедила Аня, возившаяся с останками, – кости рассортировывались, а затем на расстеленной полимерной пленке из них складывались полные скелеты. Зрелище не самое приятное, но я убедил себя относиться к данному процессу как к колледжскому занятию по археологии. – Все эти люди были убиты, никаких судебных экспертиз проводить не надо. У четверых – множественные переломы костей, полученные при жизни или сразу после смерти. Вот у этого... – Анна продемонстрировала желтоватый череп, – ...у этого оплавленная дыра в затылочной кости, будто из плазменной винтовки стреляли. У двух рассечены ребра острым предметом, возможно, металлическим. Самое время заводить дело о предумышленном убийстве двух и более лиц.

– Причем с особой жестокостью, – дополнил Крылов, развалившийся поодаль и игравшийся с ПМК. – Почему сразу «убийство»? Вдруг они попали в какую-нибудь аварию, разбились на летательном аппарате?

– И где этот аппарат? Покажи пальцем!

– Не ссорьтесь, детишки, – мельком бросил Гильгоф. – Принимаю обе версии, причем доказать ту или иную – невозможно. Меня другое смутило: тела были погребены без какого-либо... гм... оснащения. Понятно, что здесь не Египет и не гробница Тутанхамона, но во всех известных культурах человека принято хоронить как минимум в одежде! Всегда должны обнаружиться хоть какие-то предметы! Монетки, кольца, золотые зубы, наконец!

– Зубы у каждого свои собственные, никаких протезов, – прокомментировала Аня. – Я проверила. В остальном я с вами согласна, доктор. Они не хотели оставлять никаких следов. Что мы о них знаем? Чужаки знакомы с обработкой камня и геометрией, технологией строительства масштабных инженерных сооружений – Дорога меня весьма впечатлила... Используют архаичную символику, распространенную и на Земле. По строению скелета являются практически точной копией людей. Были на Гермесе предположительно в двадцатом или двадцать первом веке по нашему счету. Всё!

– Скупая информация, – согласился Гильгоф. – Но ведь это только начало! Вернемся в Квебек, сделаем анализ ДНК костей, заставим губернатора отправить сюда крупную экспедицию, подключим Жерара и Амели – с их-то связями!

– А вам не кажется, что у губернатора скоро появится множество других забот? – вкрадчиво поинтересовался Коленька. – Ну там всякая чепуха наподобие размещения нескольких десятков тысяч технических специалистов и военных, которые начнут подготовку к Исходу? Какая Дорога, Вениамин Борисыч! Забудьте!

– Вопрос в том, что забывать об этом факторе никак нельзя, – терпеливо ответил Гильгоф. – Ранее мы были уверены, что Гермес – планета бесхозная. Ничья. Не принадлежащая никому, кроме самой себя и людей-колонистов. Но теперь обнаружены настораживающие следы присутствия кого-то другого. Очень надеюсь, что мы ошибаемся и наблюдаем лишь последствия необычных действий первопоселенцев, а если нет? Завтра мы высаживаем на Гермес колоссальный десант, числом в несколько десятков миллионов человек, а послезавтра заявляются истинные хозяева этого мира и заявляют: выметайтесь отсюда, у нас тут заповедник! Редких животных разводим! Представляете последствия? Мало нам захватывающей перспективы грызни между великими державами за пригодные для эвакуации планеты, так еще в игру вступит новая сила!

– А где они раньше были? – возразил я. – Чужаки? Мы живем здесь сто двадцать лет, четыре поколения сменилось! И никто не видел никаких зеленых человечков!

– Не уверена, что это именно «человечки», – фыркнула Аня, посмотрев на самый крупный скелет, явно принадлежавший мужчине ростом метра два, с очень широким костяком. Я отнюдь не считаю себя карликом, но столкнуться с подобным монстром в темном переулке «веселого квартала» Квебека мне бы не хотелось. И тем более я не уверена в их зеленой окраске. Это homo sapiens, наши потерявшиеся родственнички. В конце концов, если эволюция во всех известных мирах идет почти параллельно земной, то почему бы на задворках Млечного Пути не обнаружиться другим людям, идентичным нам с биологической точки зрения?

– Фантастика, – покачал головой доктор. – Но даже если будет иметь место биологическое сходство, то где гарантия в сходстве мыслительном? У них могут быть совершенно иные ценности, другая этика, неизвестные нам способности! Вдруг мы вообще не сумеем понять друг друга?..

Вскоре я уяснил, что продолжать бездельничать и чесать языком надоело, отпросился у Гильгофа, прихватил оружие, свистнул собак и решил устроить поход вокруг озера. Вся прогулка может занять часа два, не больше. Вдруг найду еще что-то интересное?

Лес ничем особенным не отличался от схожих чащоб неподалеку от Квебека или Мон-сен-Мишель Руасси, что на западном побережье Океана. Хвойные деревья перемежаются реликтовыми папоротниками и редкими болотцами, заросшими высокой травой. Тьма-тьмущая мелких животных, в основном сумчатых – оранжевый опоссум, сумчатая кошка, у ручья плещется семейство зверьков, смахивающих на енотов. Разноцветные насекомые, небольшие рептилии – настоящая феерия!

Псины, конечно, решили порезвиться. В подлеске поднялся сущий переполох, будто в заведение для благородных девиц вломились четыре пьяных ландскнехта.

– Зачем живность распугали? – спросил я укоризненно. Собаки лишь завиляли хвостами и умчались дальше – искать новой поживы.

Как я ни надеялся совершить новое эпохальное открытие, на этот раз везение меня подвело. Не в меру разыгравшееся воображение вовсю рисовало оплетенный лианами таинственный звездолет, скелет капитана, сжимающий в лишенных плоти пальцах лучевой пистолет, послание, обращенное к землянам, и прочую ерунду. Тем более, откуда возьмутся лианы в предгорных хвойных лесах?

Я вышел к полуострову раньше, чем предполагал, – прогулка заняла чуть больше полутора часов. И сразу возле палаток наткнулся на весьма озабоченного доктора.

– Где вас носило, Луи?! – сразу накинулся на меня Гильгоф. – У нас опять неприятности! У Коленьки поднялась температура, он теряет сознание. Диагностер не может понять, что происходит. Наверное, какая-то неизвестная инфекция!

– Да чем я-то могу помочь? Я же не врач!

– Конечно, ничем! Но с вами как-то спокойнее, привычнее... Скажите, если при самом неблагоприятном стечении обстоятельств мы вызовем сюда самолет из Квебека, когда он сможет прибыть? Пространство между старым Лесом и Озером ровное, там нет деревьев. С-47 сможет приземлиться.

– Два-три часа на подготовку к полету и заправку, – не раздумывая ответил я. – Шесть-восемь часов в воздухе, придется брать дополнительный запас горючего. Но...

– Я оставил один из приемников Планковой связи у консула Империи в Квебеке, – опередил мой вопрос Гильгоф. – Администрация Бланьяка предупреждена о возможной просьбе о помощи... Значит, минимум девять часов? Плохо! Добавим сюда эвакуацию в два этапа – мы не сможем одновременно вывезти аппаратуру и лошадок.

– Гиппарионов можно отпустить, они выживут в дикой природе, – сказал я. – Неужели все настолько серьезно?

– Кажется, да. Посмотрите сами, он в палатке...


«...Основная марсианская база „Центрополис“ изначально являлась совместным проектом США, Европейского Сообщества, Российской Империи и Японии, но по мере расширения производства и вступления в Металлургический Консорциум Марса других государств была переведена под управление комитета по делам колоний ООН, каковой и назначает с 2238 года губернаторов планеты, подотчетных исключительно Организации Объединенных Наций. Функции губернатора в основном административные и координационные, в его подчинении находится отряд сил поддержания порядка и все системы ПВО-ПКО. Управление добывающими и обрабатывающими предприятиями возлагается на совет директоров МКМ и штат менеджеров. В их ведении находятся также 492 шахты в районе Фарсиды, Амазонии и Патеры Урана.

Постоянное нахождение боевых кораблей на орбите Марса и патрулирование данного района признано нецелесообразным, поскольку по общему соглашению стран-участниц МКМ Марс признан „нейтральной территорией“, на которой действует исключительно суверенитет ООН как организации, представляющей все человеческое сообщество».

Общеобразовательный справочник «Человеческая Цивилизация», издание «Аллен amp; Анвин», Лондон, Великобритания, 2280 год.

Глава шестая

ЕСТЬ ЛИ ЖИЗНЬ НА МАРСЕ?

«Кидония» и Центрополис, Марс.

24-25 февраля 2282 года по РХ

– Понастроили, млин! – Я с чувством легкого недоверия взирал на тактический монитор, где отображался подробный план марсианской «столицы». – Никогда не думал, что Центрополис такой здоровый!

Сам монитор тоже внушал уважение – горизонтальная плазменная панель три на два метра габаритами, установленная на уровне человеческого колена. Обзор замечательный, прорисовано еще лучше, можно просматривать отдельные объекты в многократном увеличении и в разных плоскостях. Разумеется, панель была уворована Удавом для личного пользования, да только не у нас, а у американцев. Не понимаю, откуда у него появилась непреодолимая страсть тащить из секретных лабораторий все, что не прибито гвоздями? Готов голову прозакладывать: у хозяина «Кидонии» в детстве отбирали игрушки – фрейдизм чистой воды!

– Ничуть и не «здоровый», как вы изволили выразиться, капитан, – отозвался Удав, с самым глубокомысленным видом обозревавший монитор, стоя рядом со мной. – Шестьсот двадцать квадратных километров в общей сложности, с учетом наземного и трех подземных уровней. Семнадцать шлюзов на поверхность, термоядерный энергоблок с четырьмя реакторами на водороде, тридцать генераторов силовых полей. Полностью автоматизированные металлургические заводы, расположенные к западу, в расчет не берем, люди посещают их редко, только для профилактических осмотров и ремонта. В общем и целом, захватить Центрополис небольшими силами – проще простого!

– Вам легко говорить, – скривился я. – Чтобы полностью взять под контроль базу подобных размеров с населением в сорок тысяч человек, потребуется минимум полк морской пехоты и полицейская поддержка.

– Не надо мыслить армейскими стандартами, – мягко прервал меня Удав. – Вас послушать, так создастся впечатление, будто каждый обитатель Центрополиса вооружен почище гвардейского спецназовца... Ничего подобного! Силы поддержания внутреннего порядка на базе составляют всего пятьдесят шесть человек. Вооружение стандартное для полиции – импульсные винтовки и шокеры, несколько пистолетов у офицеров. Зачем больше и сложнее? На всякий случай в ангарах припрятаны пять истребителей «планета-космос» и вокруг основных сооружений установлены системы противовоздушной обороны, но больше для порядка, чем по необходимости. Против кого здесь всерьез воевать?

– Вы говорили про некие стандарты, – напомнил я.

– Именно! Что нужно захватить на таком объекте в первую очередь? Или, как сказала Лолочка, вас учили только «равняйсь-смирно» и ничему больше?

– Прежде всего – административный блок, – отрапортовал я, не обратив внимания на подковырку Удава. – Перекрыть доступ на взлетные площадки, заблокировать систему навигации, занять энергоцентр, взять под контроль системы жизнеобеспечения.

– Телефон, телеграф, мосты, вокзалы, – со вздохом процитировал Удав классика марксизма. – Вы все правильно сказали. А одним словом это выразить можно? Центральный компьютер, разумеется! Овладев им – возьмете под свое управление всю базу! Целиком и полностью! Единый искусственный интеллект, мозг Центрополиса контролирует все и вся, на второстепенные дублирующие системы можно не обращать внимания!

– Исключено! – Я яростно замотал головой. – Априори невозможно! У них компьютер на биологической базе?

– Информационные носители на ДНК-основе, клоны человеческих нейронов. Процессоры совмещенные, биотехнологические, – кивнул старик. – Вы сейчас начнете говорить, что изменить программу компьютера такого типа невозможно? Что проникнуть в его базу данных никто не в состоянии? И что на нем стоит защита от постороннего вмешательства? Позволю себе не поверить. Разум Центрополиса не обладает собственным сознанием, как, например «Птолемей» или бортовые компьютеры моих челноков. Следовательно, этим разумом можно манипулировать как угодно, поскольку он не является личностью. Обычный тупой исполнитель чужих приказов, запрограммированный на одно: исполнять свои обязанности и не допустить причинения вреда человеку.

– Но захват Центрополиса со стрельбой он все-таки допустил!

– Значит, был перепрограммирован заранее. Кстати, вы не заметили ничего необычного в видеозаписях из здания администрации и с диспетчерской вышки?

– Конечно, заметил! Нападавшие использовали не импульсное, а огнестрельное оружие. Причем сами были облачены в боевые комбинезоны с экзоскелетом и отражающие шлемы. Модель «Фолькленд», английская, поступила на вооружение в 2269 году, сейчас считается несколько устаревшей, но до сих пор используется в частях особого назначения Великобритании как универсальная защита во время спецопераций, в основном по освобождению заложников.

– Угу, – одобрительно улыбнулся Удав. – Пройдем в соседний зал, кое-что покажу. Вам придется по вкусу! Оцените как профессионал.

Как выяснилось, «Кидония» ко всем прочим имевшимся здесь чудесам техники и частной инициативы была еще неплохо укреплена, а Удав порадовал собственное самолюбие неким подобием оперативно-тактического командного пункта, откуда в случае нападения недоброжелателей мог руководить обороной базы, а в обычные времена – подсматривать за соседями. Рядом с американским «Норад», китайской «Великой стеной» или центром стратегического командования на «Кронштадте» это выглядело сущей любительщиной, правда, весьма высокого уровня. Старикан, будто хомяк в нору, приволок на «Кидонию» все находившиеся в радиусе досягаемости его длинных щупалец военные разработки последних лет, объединив их в несколько несуразную и нескладную, но достаточно эффективную систему защиты. По крайней мере, никакие другие частные лица или негосударственные корпорации не могли похвалиться ничем подобным. По счастью, Удав не использовал ворованную технику против других людей, и я готов был простить ему навязчивую страсть к скопидомству.

– Ну как? – надувшись от гордости, поинтересовался Удав, препроводив меня в некое подобие тира. Немаленькая пещера была вырублена в сплошной скальной породе, по каменным стенам пробегали редкие голубые искорки, свидетельствовавшие о наличии дополнительной защиты в виде поглощающих силовых полей.

Спросил участливо и с надеждой:

– Вам нравится?

«Как ребенок, честное слово! – подумалось мне. – Решил продемонстрировать взрослому дяде свои паровозики и машинки! Но коллекция и впрямь отличная!»

– Более чем, – коротко ответил я. – Мечта настоящего мужчины.

Непосредственно «тир» находился в дальней части зала, а по обе стороны от шлюза громоздились подсвеченные стойки с самым разнообразным оружием. От старинных огнестрельных моделей ХХ века до самых современных плазменных и лучевых винтовок и деструкторов, которые нам пришлось применить на «Геоне» два года назад. На первый взгляд коллекция составлялась из полутысячи экземпляров.

Отдельно были представлены средства личной защиты. Тоже найдется на что посмотреть – бронежилеты и щитки на керамической основе, шлемы с ночными и инфракрасными визорами, боевые скафандры и комбинезоны ВКК, генераторы «обтекающего поля», отводящего от человека импульсные разряды. Несколько образцов экзоскелетных костюмов, позволяющих человеку действовать с любых условиях – от невесомости до планет с большой силой тяжести.

– Вот, попробуйте. – Удав взял дистанционный пульт и активировал хорошо знакомый мне по учениям и паре-тройке боевых операции БК: боевой костюм модели «Волкодав». – Прогуляйтесь в нем по полигону. А я не откажу себе в удовольствии пострелять... Например, вот из этой штуки.

В руках хозяина базы оказалась стандартная импульсная винтовка ИВ-14 с зарядным блоком на 24 выстрела.

– Он исправен? – поинтересовался я, постучав по черной чешуе костюма. Мой собеседник нахмурился. – Ладно, не обижайтесь, это была неудачная шутка.

Швы на костюме разошлись, я сбросил обувь и куртку комбинезона, оставшись только в брюках и майке. Забрался внутрь. Сразу почувствовал, как все тело облегло что-то мягкое и упругое, напоминающее желе. Когда опустился «намордник» шлема, перед глазами встала привычная картина: несложный интерфейс внутреннего компьютера, зеленые и красные огоньки, мерцающий кружок детектора движений, панель счетчика Гейгера. Я сразу переключился на инфракрасный обзор.

– Начинаем? – услышал я голос Удава, транслируемый динамиками шлема.

Оставив толстяка без ответа, я вышел на обширную площадку, неоригинально поименованную Удавом «полигоном». Радиус метров двести, впереди и по бокам – сплошной камень и силовые поля, которые не позволят отразиться разряду. Попутно активировал экзоскелет костюма – теперь можно передвигаться значительно быстрее, не затрачивая особых усилий. Костюм будет повиноваться любому моему движению.

Слева, на внутренней поверхности лицевого щитка, заморгал тревожный оранжевый сигнал – я атакован. Ну точно! Удав, стоя в позе слегка ожиревшего ковбоя, вовсю палит по мне синими молниями из своей винтовки. Удары не чувствуются, панцирь отражает импульсы. Но мы так просто не дадимся даже в шутку!

Вспомнив инструкции и руководствуясь собственным опытом, я слегка подпрыгнул вверх и влево, экзоскелет среагировал на движение, многократно его усилил, и меня унесло метров на восемь в сторону. Несколько разрядов прошли мимо. Приземлился мягко, на обе ступни.

– Попробуем что-нибудь другое? – непринужденно поинтересовался Удав. – Плазму, к примеру?

– Эй, эй! – возмутился я, заметив, что старик сменил оружие. – Вы с ума сошли? Поставьте на минимальную мощность!

– Не бойтесь, я не хочу вас убить!

Следующие две минуты я почти безуспешно старался увернуться от плазменных плевков. Компьютер «Волкодава» начал паниковать – поверхность костюма разогрелась до критической.

– Хватит. – Удав аккуратно поставил винтовку на стойку. – Вылезайте наружу и посмотрите на один забавный эксперимент...

Как только костюм раскрылся и выпустил меня будто устрицу из раковины, подошел Удав. В руке он держал древний «Кольт-45». Такой пистолет знает всякий, кто хоть раз смотрел вестерны.

– Защита выдержала, – констатировал очевидное Удав. – Я насчитал тридцать девять прямых попаданий, каждое из которых было бы смертельным для обычного человека... Еще десяток – вы бы погибли, поскольку броня могла расплавиться. Теперь смотрите внимательно. Костюм по-прежнему активирован, только человека внутри нет.

Грохнул выстрел из «Кольта». На груди «Волкодава» образовалась неопрятная рваная дыра.

– Ясно? – Удав был меньше меня ростом, но показалось, что он посмотрел сверху вниз. – Вот она, главная проблема нашей цивилизации! Мы привыкли к стандартам, к обыденности! Никто и подумать не может, что сейчас кто-то начнет использовать оружие, давно и окончательно ставшее едва ли не эталоном архаики! Мы привыкли к новому оружию, новым методам обороны и полагаем, что совершили невероятный технический скачок. Разве что позабыли о том, что все новое – это хорошо забытое старое. Теперь понимаете, почему засранцы, атаковавшие Центрополис, были облачены в похожие костюмы, а в руках держали древние автоматы Калашникова?

– Господи Иисусе! – До меня наконец-то дошло, хотя я никогда не считал себя тугодумом. – Так значит Халифат... Вся эта история с закупками лицензий?

– Вот именно! Основа победы – простота! Одевайте свою курточку и ботинки, идем обратно. Лолочка наверняка успела собрать все необходимые данные по этому... гм... инциденту.

– Не называйте ее так, Лолите не нравится.

– Да? Постоянно забываю!

* * *

Нас действительно ожидали с нетерпением. Лола притащила с собой целую делегацию в составе пяти хмурых дядек самого неприветливого вида и Эрвина. Дядьки выглядели так, будто только что явились со съемок фильма про гангстеров – такие рожи можно спокойно заносить в энциклопедию по уголовному праву в раздел «рецидивисты».

– Прошу знакомиться, – непринужденно сказал Удав, слегка подтолкнув меня вперед. – Капитан Казаков из военной разведки Империи, он сможет нам помочь...

«В чем – помочь? – ахнул я про себя. – Что он еще придумал?»

Несимпатичные головорезы входили в когорту личной охраны Удава – кто бы сомневался! Подбор охранников осуществлялся со вкусом: один негр-бразилец и трое кубинцев смешанного происхождения. Начальствовал над телохранителями старика слегка приторный красавчик испанского типа – черноглазый, высокий, с щеточкой идеально постриженных усиков. Эдакий кабальеро – страстный сердцеед, танцор фламенко и завсегдатай коррид. Колоритный тип, но впечатление портит фиолетовый шрам от ожога на левой щеке. Ожог лучевой, кстати.

– Рамон Аурига, – отрекомендовал Удав кабальеро. – Мой старинный друг и... И коллега. Надеюсь, вы подружитесь.

Только таких друзей мне не хватало! Что на это скажет старенькая мама, когда узнает? Сережа опять попал в дурную компанию?

– Весьма рад, господин капитан. – Аурига пожал мне руку. Говорил с латиноамериканским акцентом, но русский язык знал отлично. – Более близкое знакомство за рюмочкой оставим на потом, сейчас прежде всего дело. Лола?

– Что – Лола? – устало огрызнулась наследница бизнеса и марсианской дачи. – Хотите подробностей? Сведения очень скудные, видимо, они заранее блокировали все каналы связи кроме аварийных, но когда захватили административный корпус, их тоже перекрыли. Сейчас в Центрополисе работает лишь один приемник направленных лучей, передающие системы Планка вырублены намеренно...

– Детка, давай по порядку, – попросил Удав. – Какова общая картина?

– Безрадостная, – напрямую бухнула Лолита. – Атака началась примерно в 19:40 по стандарту Гринвича. Первым делом были заняты и изолированы отдел внутренней безопасности вместе с комплексом технического обеспечения, искусственный разум города перешел в их руки почти сразу. Затем настала очередь зданий, где располагаются дирекция предприятий и управление губернатора. Одновременно захвачен Центр Транспортного Контроля. Вот, гляньте...

На тактической панели розовыми линиями высветились названные объекты. По сравнению с остальным комплексом они казались очень маленькими. А что вы, собственно, хотите? Весь бюрократический аппарат Центрополиса состоит из полусотни сотрудников, столько же полицейских, на ЦТК работает смена в количестве пятнадцати человек – зачем строить для них огромные дворцы? Верно сказал Удав: половина победы в простоте!

– Нападавших было примерно сорок человек, – продолжила Лола. – Вся операция заняла не более получаса. Действовали жестко, с жертвами не считались. Пятнадцать минут назад через направленный луч передали на ретрансляционный спутник первые требования к государствам, владеющим собственностью на Марсе и чьи граждане здесь работают.

– Ты смогла перехватить? – перебил Удав.

– Направленный луч, папа, перехватить почти невозможно. А вот дальнейшую передачу со спутника на Землю – запросто. Обращение очень короткое, на английском, русском и немецком языках. Суть проста как правда: любая попытка предпринять ответные меры – откроем воздушные шлюзы. Пришлете боевые корабли – откроем шлюзы. Высадите десант – откроем шлюзы. Ждите дальнейших сообщений. Всё.

– Насколько это серьезно? – озадачился я. – Про шлюзы? Воздух выйдет только из ближайших отсеков, при разгерметизации комплекса захлопнутся внутренние переборки.

– Не захлопнутся, – покачала головой Лолита. – При полном контроле над мозгом Центрополиса они могут вытворять все, что заблагорассудится. Критическое падение давления – в течение семи минут. Смерть от декомпрессионного шока всех до единого обитателей поселения, не успевших забраться в спасательные капсулы и не надевших скафандры, – за двадцать минут.

– Таким образом, мы имеем сорок с лишним тысяч заложников, – невозмутимо откомментировал Аурига. – Цифра, внушающая уважение. Масштабно работают! Представляете, какой вой поднимется на Земле? Правительства вынуждены будут пойти на уступки и выполнить все требования – при неудаче спасательной операции такое количество жертв вызовет массовые возмущения. Я уже не говорю об ударе по государственному престижу.

– Не припомню акций подобного рода за всю историю начиная с конца двадцатого века! – неожиданно разозлился Удав. Шея покраснела, ноздри раздулись. Завидует, что ли? – Дебилы! Посчитали, что мы живем в слишком спокойную эпоху, все под контролем спецслужб, армия непобедима! А результат? Вот он результат, перед вами, хавайте с сиропом! Если никто и никогда раньше не задумывался над возможностью захвата баз в дальнем космосе, то это вовсе не означало, что однажды в некую слишком умную голову не придет такая идея!

– Приходила, вы должны помнить, – автоматически поправил я. – История на Геоне. «Новый Джихад» и животные с LV-426. Аллахакбаровцы захватили Айрон-Рок, несколько десятков жертв... Хорошо, мы вовремя успели...

– А где этот Айрон-Рок? – продолжал бушевать Удав. – Где, скажите на милость? В туевой хуче световых лет отсюда! В жопе – вот где! У колонии никакой защиты, акция являлась спонтанной, внезапным экспромтом! От Земли до Марса – сорок минут лету для любого современного крейсера или авианосца, мы под носом у ВКК России, американского и европейского военных флотов! Вы понимаете, какая эта пощечина? Особенно сейчас, когда все висит на волоске! Мы не считали нужным обеспечивать реальную безопасность колоний, ограничиваясь ее видимостью! Кому они нужны, эти пять истребителей в Центрополисе? Кому, скажите?

– Возможно, сейчас они кому-то и понадобятся, – ввернул Аурига. – Это хорошо вооруженные боевые корабли, вполне способные доставить неприятности властям на Земле. Борис, прекрати орать. Надо думать, как выпутываться.

«Ага, значит его зовут Борисом... – отметил я для себя. – Запомним».

– Наши силы на данный момент? – сбавил тон Удав. – Часть людей улетели на Землю позавчера, вернуть их не получится – заметят.

– У меня четырнадцать человек и пять боевых андроидов, – четко ответил Аурига. – Добавим сюда господина капитана, если, конечно, он согласится.

Взгляды всех присутствующих устремились на меня. Проблема в том, что я как офицер ВКК не имею права участвовать в подобных акциях без прямого приказа начальства – устав и инструкции это строжайше запрещают. Трибунал обеспечен.

– Бибирев не возражает, – неожиданно сказал Удав. – Я с ним связывался. Прекрасно понимаю адмирала: в случае неудачи катастрофа в Центрополисе будет на нашей совести. Если исход окажется положительным – героем сделают господина Казакова как представителя ВКК. А самое главное, вину за провал нельзя будет возложить на Космический Корпус или недоработку спецслужб – их тут попросту нет. Тревога на «Кронштадте» объявлена, но ни один боевой корабль пока не направился в сторону Марса. Бибирев тянет время. Изящный ход, ничего не скажу. Адмирал в любом случае останется чист, а на возможные жертвы ему плевать. Что такое сорок тысяч рядом с миллиардами, которые умрут через пару лет?

– Удар необходимо нанести как можно быстрее, – добавил Аурига. – Фактор неожиданности сыграет в нашу пользу – никто не ждет контрмер так скоро. Господин капитан, по вашему лицу видно, что вы нам не доверяете. Зря. Все мои подчиненные служили в армиях разных государств и прошли спецподготовку. Андроиды окажут незаменимую помощь. Вооружение – новейшее и безотказное. Незаметно пробраться в Центрополис мы сумеем без проблем. Остальное – дело техники, умения и удачи. Сейчас каждая пара рук на счету.

Я отлично понимал, что Удав решился на эту авантюру не столько из человеколюбия, сколько ведомый своим неизбывным тщеславием. Ему очень хочется считать себя борцом за справедливость, и наплевать, что думают другие!

Другого выхода все равно нет – придется соглашаться.

Надеюсь, что Удав меня не обманул и Бибирев в курсе происходящего. Хотя зачем ему лгать? Если «внегосударственная структура» в лице пожилого миллиардера-мафиози согласилась быть союзником Империи, то у него нет никаких оснований подводить столь авторитетного и могучего друга. Удав может быть кем угодно, но только не дураком. Да и его превосходительство, как человек не понаслышке знакомый с термином «нестандартное решение», отлично понимает: следует рискнуть сейчас, надеясь на мгновенную победу или быстрое поражение, чем несколько недель вести переговоры с неизвестными экстремистами, которые могут выставить невыполнимые условия. По меньшей мере адмирал и Контора не потеряют лицо в глазах общества.

Я молча кивнул.

– Отлично. – Аурига озарился лучезарной белозубой улыбкой карибского пирата, внезапно наткнувшегося на груженный золотом бриг. – На подготовку – девяносто минут. Капитан, вы мне нужны немедленно! Приступаем, господа!

* * *

Мне показалось странным, что Удав набирал свою охрану исключительно из уроженцев Центральной и Южной Америки, но вскоре я понял его логику. Это архаичные католические культуры, где слова «честь» и «верность» доселе произносятся с придыханием, где живы испано-португальские традиции, передавшиеся как потомкам черных рабов, так и прямым наследниками древних семейств колонизаторов-конкистадоров. Делаем скидку на темперамент, дополняем фантастическим жизнелюбием и почти полным отсутствием чувства страха, разбавляем редким упорством в достижении цели и получаем... Получаем сплоченную шайку преданных людей, которые ради своего босса свернут гору Олимп и поставят ее вверх дном. Я марсианский Олимп имею в виду, со всеми его двадцатью семью километрами высоты.

Дон Аурига оказался колумбийцем – тут все и без пояснений понятно. Удав одно время вел серьезные дела с картелями Колумбии, там они и познакомились. Аурига в пароксизме откровенности потом рассказал мне, что девять лет назад был вынужден покинуть должность в отделе по борьбе с наркоторговлей поскольку, о ужас, сам был к ней причастен – командовал отрядом спецназа, обязанного уничтожать пахнущие кокой делянки в непроходимых джунглях на границе с Эквадором. Что ж, случается.

У прочих «амигос» биографии были не менее бурные, но меня их анкеты интересовали меньше всего. Главное в другом: ребята Ауриги все как один и впрямь были подготовлены на очень солидном уровне. Сержантский состав, костяк любой армии или специальных подразделений. Люди, которые знают и умеют всё и способны научить этому других. Удав не скупился и платил профессионалам громадные деньги – Аурига за месяц получал в три раза больше, чем я, офицер ГРУ и особого отдела Генштаба, в год. Уйду в отставку, надо будет позвонить Удаву... Впрочем, о какой отставке идет речь в двадцать шесть лет?

Надо упомянуть еще об одной детали. Человек, что прискорбно, смертен. Более того, наш организм до безобразия хрупок и уязвим – это у робота можно оторвать один из манипуляторов и он будет без проблем функционировать дальше. А если вам отстрелят кисть руки, что будет? Верно: шок, кровопотеря, долгое лечение, реабилитация, биомеханический протез – не станем преувеличивать возможности нынешней медицины. Бесспорно, вытащить раненого из самого безнадежного состояния вполне реально, но новую руку вам никто не отрастит. Другое дело – андроиды.

Первых человекоподобных биороботов начали производить около ста двадцати лет назад, когда развитие искусственного интеллекта позволило создавать «электронную личность» – псевдоразум, осознающий собственное существование и отчасти наделенный тем, что в трудах духовных именуется «свободой воли». Схема «сборки» андроида до сих пор остается традиционной: механический скелет на основе прочнейших сплавов и металлопластика, мозг комбинированный – клонированные нейроны и электронная начинка, «плоть» выращивается отдельно методами генной инженерии, а затем наращивается на «каркас». Живые клетки, само собой, модифицированы, у них повышенная способность к регенерации, ткани способны переносить низкие и высокие температуры (в разумных пределах, конечно) и резкие перепады давления, для клеток андроидов не требуется разнообразного и высококачественного питания, необходимого человеку. Идеал, да и только! Загвоздка одна: стоимость создания искусственных людей невообразимо высока. Если я пожелаю заполучить домой говорящую и разумную двуногую игрушку, вкалывать придется несколько столетий без выходных и перерывов на обед. Именно поэтому андроидов очень немного – на Землю и колонии с двадцатимиллиардным населением их приходится не больше десяти тысяч.

Удав, однако, позволил себе начать производство собственных искусственных людей – денег у марсианского дачника куры не клюют, личность он увлекающаяся и настойчивая, так почему и в этой области не обойти ученых мужей из частных корпораций и закрытых государственных институтов? Сказано – сделано. Особенно подфартило Удаву после скандала с обнаружением американцами новой формы жизни на планетоиде LV-426. Всех животных, к нашему счастью, тогда перебили, но старый прохвост и тут отхватил свое – «Юлий Цезарь» доставил в «Кидонию» живого зверя, которого можно было начать изучать.

Я не специалист в ксенобиологии, но во время экспедиции на Геон неподражаемый Веня Гильгоф на пальцах растолковал мне, какой технологический прорыв может произойти, если мы научимся клонировать ткани этих существ. Дело в том, что их жизнь основана на соседнем с углеродом элементе – кремнии. Мало того, кремниевые белки действуют в связке с молекулами металлов, а посему животные почти неуязвимы – лично видел на Геоне зверя, продолжавшего драться после полутора десятков прямых попаданий! Удав сразу смекнул что к чему и сделал выводы. Его «Эрвинов» теперь и палкой не убьешь!

Престарелый любитель естествознания пошел куда дальше, чем более ранние конструкторы синтетических организмов. Меня сразу насторожила фраза Ауриги о неких «боевых андроидах» – в соответствии с международными соглашениями в мозг искусственных людей встраивались РНК-ингибиторы, не позволявшие им брать в руки оружие даже защищаясь при нападении. Человек неприкосновенен – и точка! Не хватало только, чтобы наши собственные детища принялись истреблять людей, история с «Птолемеем» человечеству запомнилась крепко и навсегда. Андроид не может причинить вред, это фундаментальная истина, не подлежащая сомнению и оспариванию. Но Удав, как известно, мыслит нестандартно и идет своими путями.

С двусмысленной усмешкой на тонких губах Аурига предъявил мне шедевр механобиологии, непритязательно названный хозяином «Эрвин-2». Внешне мало чем отличается от камердинера Удава – только фигура постройнее и полегче, да волосы темные, а не русые. С виду – обычный андроид, но внутреннее содержание этого искусственного организма повергнет в шок любого пламенного борца за исконные права людей.

– ...Универсальная система обнаружения противника, детектор движений, система опознания «свой-чужой», приемник связи Планка, – быстро перечислял колумбиец достоинства андроида. Как выяснилось, у него даже имелось собственное имя – Зиг. «Победа» по-немецки. – Способен действовать в любой атмосфере, минимум час – в вакууме. Энергетические ресурсы почти безграничны, собственный микрореактор на литии...

– Благодарю за лестный отзыв, – нейтрально-благожелательным голосом отозвался Зиг, когда Аурига закончил. – Рад познакомиться, господин капитан.

– Значит, ты на самом деле можешь убивать? – подозрительно спросил я.

– Я выполняю приказы, – корректно сказал андроид. – Если мне прикажут обходиться без лишнего насилия, я буду следовать этому распоряжению.

– Ну и ну... – Я лишь руками развел. – Господин Аурига, давайте приступим к делам. Полагаю, план грядущей операции в общих чертах вы уже набросали? Хотелось бы ознакомиться.

– Скажу больше – диспозиция разработана во всех подробностях, – вновь улыбнулся колумбиец. – У меня отыщутся подробные планы по захвату любого поселения Марса, включая Центрополис. Составил от нечего делать. Так, на всякий случай.

– Чем дольше живу, тем больше удивляюсь новым открытиям, – фыркнул я. – Зачем это вам понадобилось?

– Я же сказал: от тоски. Все наши собрались, прошу за мной...

В целом я остался доволен лекцией Ауриги – чувствовалась закалка опытного джентльмена удачи. Никаких лишних слов, задачи растолкованы предельно точно и ясно, каждый знает свое место и свою роль в предстоящем спектакле. Две группы по десять человек, первой командует Аурига, второй – я; моему «взводу» придаются три андроида, колумбиец забирает себе двоих. «Сержантом» при мне оказался худощавый, но сильнющий как носорог негр с португальским именем Жайме – мне он понравился молчаливостью. К остальным я присмотреться не успел, отметив лишь то, что эти латиносы неплохо знают свое дело – вопросы задавали нужные.

– Одеваемся, – скомандовал Аурига и посмотрел на меня. – Господин капитан, надо бить врага его же оружием? Я не перепутал?

– Не перепутали, – кратко бросил я. – Начинаем?

– Начинаем!

* * *

Ореховые настенные панели «Юлия Цезаря» и легкий аромат ванили в главном салоне корабля пробудили во мне ностальгические воспоминания – говорят, что обонятельная память у человека наиболее крепкая, запахи мы запоминаем навсегда и ассоциируем с каким-либо событием в жизни. Все правильно, вот здесь я съездил по морде Вене Гильгофу, в этой лаборатории по правому борту Маша Семцова вместе с нашим восхитительным доктором пытались обездвижить пойманного зверя, тут мы всей компанией пили кофе...

Веселые были времена! Впрочем, и теперь не особо заскучаешь.

– Готовы, мальчики? – Селектор разнес по кораблю голос Лолиты, оккупировавшей кабину пилотов наверху. – Учтите, как только выйдем из каньона, я поведу «Цезаря» на минимальной высоте, под прикрытием горной цепи и вулканов. Будет потряхивать. За три минуты до высадки «Цезарь» вас предупредит. А теперь держитесь!

Восседавший напротив меня Аурига покрутил пальцем у виска. Лица, скрытого шлем-маской с осмотическим фильтром видно не было, но для того, чтобы представить его выражение, бурная фантазия не требовалась. Едва в стороне кормы зашуршали двигатели «Цезаря», как началась болтанка. Вверх, вниз, вираж – Лола будто нарочно хотела доставить нам весь спектр острых ощущений.

– Не дрова везешь! – рявкнул я, переключив передающее устройство шлема на связь с кабиной. – Прекрати хулиганить!

– Чья бы корова... – хихикнули в наушниках. – Мы в долине Маринера, сейчас пойдем ровнее!

Я представил, как черно-серебряный «Цезарь» несется меж скал по тысячекилометровому ущелью, и пожалел, что не могу наблюдать это зрелище со стороны. Мы сейчас находились в десантном транспортере, установленном в кормовом ангаре корабля. Как только рейдер окажется в нужной точке, платформа опустится, выпуская нас наружу, и броневичок весело покатит к одному из перерабатывающих предприятий Центрополиса, откуда мы и проникнем в город.

Удав и здесь не поскупился: привод каждого колеса транспортера оснащен ни больше ни меньше как собственным ядерным реактором размером с килограммовую консервную банку, четыре пушки, несколько тяжелых пулеметов, простейшее управление... И, как всегда, максимальный комфорт для пользователя. Это не считая многослойной обшивки – титан, сверхстойкий пластик, теплоизолятор, прослойка материала, задерживающего ионизирующие излучения, антирадарное покрытие. Машина способна уцелеть даже оказавшись в эпицентре ядерного взрыва. В свое время этот броневик очень пригодился нам на Геоне.

Люди были облачены в боевые костюмы – я непатриотично выбрал себе американскую модель, она надежнее и практичнее. Близнецы-андроиды остались в черных комбинезонах – им марсианская атмосфера не страшна, а пули неизвестных злыдней, учинивших разгром в Центрополисе, не смогут причинить особого вреда. Вооружение, как легко догадаться, мы взяли самое разнообразное, но основные надежды возлагались на старинные «Калашников-2012» – штурмовые винтовки, произведенные по образцам XXI века, только слегка модифицированные в соответствии с требованиями времени. Работать без приборов бесшумной стрельбы, ночного прицела и дополнительного детектора движений было бы очень сложно, хотя последние две функции может благополучно выполнять костюм.

Чем хорош штатовский «Гурон М-8», так это своим тактическим компьютером – вещь удобнейшая. Боевой костюм сам укажет тебе направление движения, в его память введена полная схема города; он определит цель, различит кто друг, а кто враг – последняя функция особенно хороша, когда костюм объединен в единую систему с личным оружием, даже в случае ошибки выстрела не последует. Вся информация выводится на монитор «намордника», что человека привычного совершенно не отвлекает. До кучи – несколько приятных мелочей вроде кислородного фильтра, встроенного терапевтического пакета, способного помочь в первые минуты после возможного ранения и системы подогрева-охлаждения. Одна беда – отсутствует экзоскелет, но «Гурон» рассчитан на применение в условиях земной силы тяготения, он разрабатывался как средство защиты для телохранителей важных особ и специальных подразделений полиции. Зато «Гурон» очень легкий и прочный, его вес почти не чувствуется.

Остальные приоделись потяжелее – Аурига предпочел германскую военную модель, Жайме нацепил доспех ВКК. Выглядела наша компания весьма разношерстно, но здесь вам не строевой смотр и не парад гвардии. Хорошо еще, что в обширном арсенале Удава отыскалось облачение на весь отряд – риск значительно снизился, но, как я уже говорил, боевой костюм не является универсальной защитой, его можно прострелить, прожечь или расплавить. Надо лишь постараться...

Я ощутил, что «Цезарь» резко поднялся вверх, покидая разлом Маринера. Затем началась тряска – мы шли на высоте тридцати-сорока метров над поверхностью. Корабль может отвести глаза почти любому радару, он не виден в инфракрасном диапазоне, но лишний раз рисковать все равно не стоило.

Красный индикатор над нашими головами начал часто-часто моргать, челнок сбросил скорость. Платформа начала быстро опускаться, сидевший за штурвалом транспортера андроид аккуратнейшим образом вывел машину наружу, после чего «Цезарь» исчез в клубах красно-коричневой пыли – Лолита увела корабль в укрытие на склонах Олимпа. Тут же вспыхнули мониторы перед командирским креслом, заработал навигационный комплекс броневика.

– Ехать примерно двадцать минут, – услышал я голос Ауриги. – Высаживаемся у цеха 112. Капитан, вы идете первым, мы прикрываем. Зиг, на тебе перекодировка замка на шлюзе, дальше действуем по плану. Повезло, при такой пылевой буре нас не обнаружат визуально!

– Визуально? – усмехнулся я. – До диспетчерской вышки города несколько километров! Если только камеры слежения...

– Чепуха, никто не устанавливает внешние камеры на заводских корпусах! Незачем. Нападения марсиан не ожидается, к чему лишние расходы?

Транспортер плавно затормозил, отошла герметичная дверь и в кунг сразу проникли клубы пыли. Компьютер боевого костюма ненавязчиво известил, что атмосфера снаружи для существования человека непригодна и задействован осмотический фильтр, выделяющий кислород из марсианского воздуха. Температура за бортом – минус тридцать семь градусов.

Мы посыпались из броневика как горох из банки. Ребята Жайме сразу взяли под контроль периметр вокруг шлюза, второй эшелон во главе с Ауригой присматривал за тылом. Маловероятно, что на нас нападут прямо здесь, но правила есть правила.

В условиях пылевой бури разглядеть что-либо было сложно, но костюм любезно переключился на тепловой и лазерный режим обзора, не дожидаясь лишних просьб. Так, ясно. Прямо перед нами – громадный параллелепипед сталелитейного цеха, левее к небесам поднимается башня атмосферного процессора, еще дальше расположены не менее масштабные постройки неясного назначения – видимо, тоже заводские корпуса. Зиг возится с электронным замком высоких ворот, предназначенных для автоматических краулеров, доставляющих руду из шахт. Смотреть на андроида немного жутковато – обычный человек в таких условиях моментально умер бы от недостатка кислорода и взрывной декомпрессии. А этому ходячему калькулятору хоть бы хны!

Металлические плиты наконец-то начали расходиться, и мы нырнули внутрь. Впереди – андроиды, за ними две четверки стрелков и ваш покорнейший слуга. Остальные – в арьергарде. Темнотища, хоть глаз выколи, но навигатор БК уверенно вырисовывает тонкими голубыми линиями силуэты непонятных механизмов и определяет расстояние до ближайших стен. Внизу справа мерцает оранжевая стрелочка, указывая направление движения. Удобно, будто в компьютерную стрелялку играешь.

Ага, вот и технический тоннель, ведущий к городу. У входа стоят электрокары для изредка появляющегося здесь персонала. Но мы пойдем пешком – меньше шансов быть обнаруженными. От предприятий в окрестностях Центрополиса к городу ведут полсотни тоннелей, перекрыть их всех невозможно, но вот поставить детекторы движений и определители массы – вполне. Тем более, что таким путем проникнуть в город проще всего и непонятные террористы не могут не учитывать эту угрозу.

– Открыт канал связи с «Кидонией», – неживым голосом известил меня компьютер. – Ответить на вызов?

– Давай, – прошептал я, хотя знал, что из-под шлема не донесется и единого звука.

– Вы меня слышите? – громыхнул басок Удава. – Аурига? Сергей?

– Слышим, – ответил я сразу за двоих. – Что-то случилось?

– Они выдвинули требования, перехвачена передача на спутник. Кажется, мы имеем дело с бандой отпетых психов! Они просто ненормальные!

– Покороче, – оборвал я. – Что хотят?

– Там длинно, но общий смысл таков: назвались «Демократической армией освобождения Марса»...

– Что-о? – одновременно протянули я и колумбиец. Передача транслировалась только нам двоим, все прочие не обязаны забивать голову лишней информацией.

– Что слышали! Полчаса откровенного бреда о грядущей независимости Марса, земных корпорациях, пьющих кровь из маленькой, но гордой планеты, и прочий маразм. Это невозможно воспринимать серьезно. Сказали, что половина населения Центрополиса на их стороне, остальных отпустят на Землю по выполнении условий, приглашают сюда тех, «кто хочет жить в свободном мире», заявляют о новой эре в истории земной цивилизации – как же, первая независимая планета со своим правительством... Но требования интересные: великие державы, заинтересованные в дальнейшей «торговле» с Марсом, должны передать «правительству» восемнадцать дальних транспортов и шесть военных кораблей как гарантию дальнейших поставок металла и расщепляющихся материалов на Землю. Если не выполнят в течение трех суток – начнут убивать не принявших «независимости» жителей города группами по тысяче человек.

– Могу показаться оригинальным, предположив, что цели у этих борцов за свободу совершенно иные, – поразмыслив, ответил Аурига. – Условия абсурдные, их никто не примет...

– Выглядит форменной клоунадой, – поддакнул я. – На Земле шум поднялся?

– Разумеется, – недовольно проворчал Удав. – Они постарались забросить свою долбаную «декларацию» во все информационные агентства, причем за полчаса до захвата базы. По всем доступным у нас голографическим каналам – истошные вопли, требуют спасать заложников... Операция, ясно, готовилась на Земле. Это всё. Что у вас?

– А сам не видишь? – совершенно справедливо огрызнулся Аурига: вся информация с наших БК передавалась через линию Планка прямиком в «Кидонию». – Хватит болтать, отбой.

– Отбой, – покорно согласился Удав и заглох.

В тоннеле тоже было темно – зачем зря расходовать энергию? Где-то наверху приглушенно грохотало, работа машин в цехах завода не прекращалась ни на минуту. Настроенный на поиск любых живых и механических объектов компьютер костюма успокаивал ежеминутными сводками: представляющих потенциальную опасность целей не обнаружено.

Шесть километров мы преодолели за полчаса абсолютно не напрягаясь – сила тяготения на Марсе меньше земной, а БК движений не стесняют. Остановились лишь на подходах к складу ремонтной техники, располагавшемуся под корпусом управления производством, где находились компьютеры, следившие за работой автономных предприятий за пределами Центрополиса.

Если смотреть на этот участок города сверху, то получалось, что важнейшие здания были выстроены рядом, в виде креста. В центре – администрация, справа и слева жилые блоки, под ними несколько бункеров «на всякий случай» в виде падения крупного метеорита или аварии ядерных реакторов. Ближе к Порту – комплекс Транспортного Контроля, диспетчерская вышка и ровный строй ангаров для техники.

Нашей основной задачей являлся молниеносный захват основного центра управления Центрополиса. Как только он перейдет в наши руки, один из андроидов подключится через оптоволоконный шунт к городскому «мозгу» и попытается взять управление базой на себя – искусственный интеллект биороботов лишь немногим уступает псевдоразуму, контролирующему город. Мы же постараемся или полностью ликвидировать противника своими силами, или (если террористов окажется слишком много) займем оборону вокруг важнейших центров и запросим немедленную помощь с Земли – десантный корабль, двигаясь со скоростью в 0,3 световой, окажется на орбите Марса максимум через час, Бибирев предупрежден о такой возможности, Удав постарался. Главное – продержаться до прибытия подкреплений!

– Здесь вентиляционная шахта. – Аурига постучал затянутым в перчатку кулаком по овальному люку. – Если верить схеме, она ведет на первый наземный уровень, к столовой здания управления производством... Капитан, теперь вы пойдете в арьергарде. Первыми наверху окажутся андроиды, мы временно на подхвате. Если верить биосканеру, живых существ крупнее мыши в радиусе ближайших двухсот метров нет, у нас имеется отличный шанс пробраться незаметно.

Искусственные люди во главе с Зигом исчезли в черноте шахты, за ними отправился Аурига со своими головорезами, потом Жайме и мой отряд. Я пошел последним, стараясь подниматься по приваренным к стенам вертикального тоннеля скобам максимально бесшумно. И все равно казалось, что мы производим грохота больше, чем целая танковая колонна.

Наконец появился яркий свет люминесцентных ламп – мы достигли первоначальной цели.

ИНТЕРМЕДИЯ

История капитана Казакова 

...Разговор этот состоялся значительно позже, в августе месяце 2282 года, на борту «Франца-Иосифа». Вся наша развеселая компания тогда окончательно «переселилась» на Гермес – мое подразделение входило в состав вооруженного контингента союзников, а доктор Гильгоф вместе с Коленькой, Аней Белкиной и Луи Аркуром старательно делали вид, будто занимаются невероятно важным делом: поиском Чужаков.

К тому времени никаких успехов на данном поприще достигнуто не было, а потому мы ежевечернее собирались в главном салоне «Франца» – поужинать в обществе старых друзей, попить красного вина и, разумеется, поговорить об умном. Это занятие Вене Гильгофу никогда не приедалось, обсуждались любые темы, начиная от прикладной ксенобиологии до последних веяний в литературе и сравнительных характеристик бронетехники.

Доктор всегда был кладезем знаний в самых разных областях и теперь получил замечательную возможность удовлетворить свою страсть к разговорному жанру – лишь бы его слушали, возражали и давали Вене возможность генерировать новые идеи. Это была своего рода игра: Гильгоф выдвигает спорный тезис, все остальные начинают хором его опровергать, в результате долгого спора рождается истина. Тоже весьма спорная.

Так родилось множество самых невероятных теорий, некоторые из которых впоследствии получили неожиданное развитие и привели к весьма серьезным последствиям, но речь сейчас не о том.

С самого первого дня знакомства, случившегося два с лишним года назад, я воспринимал Вениамина Борисовича со всей серьезностью – маской «сумасшедшего ученого», которую постоянно носил доктор, меня не проведешь, и не таких персонажей встречали. Не спорю, маскировка у Гильгофа замечательная, человеку стороннему он покажется рассеянным балаболкой и холеричным представителем высоколобой элиты – настоящий персонаж комического фильма. Только черной ермолки академика на голове не хватает. Однако, если копнуть глубже, то под слоем «психологического камуфляжа» обнаружится истинная сущность нашего уважаемого доктора...

Знаете, какое прозвище дал Вене адмирал Бибирев? «Цезарь Борджиа». В устах руководителя самых значимых имперских спецслужб это звучит внушительно, поскольку уж кто-кто, а адмирал знает, с кем имеет дело, – он бы не стал держать в начальниках департамента биологической безопасности своей Конторы человека несерьезного! Доктор очень умен, невероятно хитер и, что самое главное, абсолютно предан общему делу. Насколько я знаю, Веня побывал во многих серьезнейших переделках, причем невзирая на свой сомнительный имидж Гильгоф всегда выходил победителем. Всегда.

– ...По большому счету, в моей особе нет абсолютно ничего примечательного, – старательно прибеднялся доктор, когда мы сидели в салоне «Франца», потягивая коньячок. Остальные давно ушли спать, только мы, два полуночника, никак не могли угомониться. – Самый обыкновенный хомо сапиенс вульгарис, если угодно. Капитан, разве вам никогда не говорили, что ордена, звания и регалии отнюдь не красят человека? Вспомните хоть маршала Германа Геринга, бездарно просравшего, я извиняюсь, воздушную войну против авиации англо-американцев, которые методично и целенаправленно сносили с лица земли города Германии в последние годы Второй мировой... Парня не интересовало ничего, кроме усиления собственного влияния, новых чинов, побрякушек и ворованных произведений искусства. Человек с менталитетом за–жравшегося помещика не должен заниматься серьезным делом, а особенно – войной. Вспомните, что у немцев тогда были уникальнейшие разработки в области авиации, они первыми поставили на конвейер реактивные самолеты «Ме-262», которые были способны защитить страну от массовых бомбежек и таких ужасов, которые пережило – вернее, не пережило! – население Киля, Гамбурга или Дрездена. И что же? Благодаря недееспособности руководства самая передовая авиация мира просто перестала существовать. Прямо удивительно, как Третий Рейх сумел продержаться на исторической сцене целых двенадцать лет, – Гитлер держал вокруг себя редкостных тупиц!

– На наше счастье, – отозвался я. – В целом вы правы. Ордена и звания еще ничего не решают, главное – чтобы человек, их носящий, был на своем месте. И умел работать.

– Примеров того, когда человек «не на месте», можно привести сотни, – продолжил доктор. – Да что там сотни – миллионы! Может быть, я являюсь гениальным шахматистом, всю жизнь мечтал переставлять фигурки по доске и выигрывать мировые чемпионаты, ан нет – приходится корпеть над микроскопом в скучной лаборатории...

– Это вы про себя?

– Нет, конечно. Чисто умозрительный пример. Вот скажите, вам нравится служить в армии?

– Нравится. По-другому и быть не может! Если бы служба тяготила, я бы мигом подал рапорт – какая польза от нелюбимой работы?

– И чем бы занялись?

– Понятия не имею. Просто я ничего другого не умею делать...

– Значит, вам всегда нравилась служба?

– Ну... Был период, когда я ощущал себя довольно неуютно. Впрочем, это дело прошлое.

– Разумеется, я читал в вашем личном деле некоторые любопытные заметки, – согласно кивнул Гильгоф. – Не ошибусь, если скажу, что неприятные воспоминания связаны с объектом «Обухово-IV»? Расскажите, а? В досье не приводилось никаких подробностей, а мне интересно...

– Нашли чем интересоваться, – недовольно проворчал я. – Кроме того, существует такая вещь, как подписка о неразглашении. Мне в самом прямом смысле голову оторвут...

– Кто? – изумился Гильгоф. – Ваше бывшее начальство? Руки коротки! Кто они и кто теперь вы? Капитана... Точнее штаб-офицера Казакова теперь охраняют авторитет и влияние господина Бибирева, а это знаете ли сила! Впрочем, если не хотите...

– Ладно, ладно, уговорили, – я сам не знаю, почему согласился вспомнить малоприятные приключения почти пятилетней давности. – Но если меня прищучат, сдам вас, Веня, с потрохами.

– Сдавайте, – легко согласился Гильгоф. – Лагерная пыль, лесоповал, гоп-стоп, мы подошли из-за угла... Романтика!

– В гробу я видел такую романтику! – поморщился я. – И с чего начинать?

– С самого начала!

– Ох и безрадостное это было начало, скажу я вам, доктор! Помните, откуда начинается охраняемый правительственный квартал в Петербурге? Со стороны Невского проспекта?

– А как же! Южная граница периметра проходит по Малой Конюшенной и Казанской улицам.

– Вот-вот, Казанской. В тот волшебный денек сидел я возле самого Казанского собора на лавочке, дул пиво, смотрел в фонтан и отчетливо понимал, что карьера рухнула, перспектив впереди никаких, пять лет в училище потрачены абсолютно зря и вообще новоиспеченному лейтенанту Казакову будет проще повесить кирпич себе на шею и утопиться в означенном фонтане. Все ж польза обществу.

– Интригующе звучит, – покачал головой Гильгоф. – Еще коньячку?

– Давайте... И апельсин передайте, пожалуйста. Спасибо. Так вот, тогда как раз миновал месяц, как ваш покорнейший слуга окончил питерское команд–ное училище ВКК. И две недели, как меня выпустили с гарнизонной гауптвахты.

– Господи Боже, ужас какой, – усмехнулся доктор. – Да как вы умудрились немедля по выпуску схлопотать срок на губе?

– Молодость, молодость, ты полна ошибок... Слушайте. В общем, вы правы доктор: после безупречных... ну почти безупречных, мелкие шалости не в счет... пяти лет в училище так облажаться – это надо было уметь! За неделю до торжественного выпуска и вручения золотых погон ВКК нас внезапно перевели на казарменное положение, да еще с заступлением в караулы, без увольнительных. Короче, весь набор армейских прелестей. Вроде бы это было связано с очередным конфликтом на границе с Халифатом.

– Кажется, припоминаю, – отозвался Веня. – Волнения в Курдистане, несколько вооруженных отрядов пытались прорваться в Армению, тогда все вооруженные силы были подняты на ноги.

– Неважно. Я и еще трое жизнерадостных ушлепков решили смотаться в самоволку. Кто нам дурное слово скажет? Без десяти секунд лейтенанты! Наш кубрик находился на третьем этаже, следовательно, выбираться надо через окно. Логично? Обратно – тем же манером. Ничего особенно сложного, процедура отработана не одним поколением курсантов. Сходили, отдохнули. Возвращаемся обратно. Мои сотоварищи полезли наверх, я пошел замыкающим. И вот вам явление героя: дежурный по училищу как нарочно выглядывает во двор. Дальше – сущая комедия и цирк с акробатами. Господин капитан узрел мою фигуру, поднимающуюся по веревке с узлами, и не нашел ничего умнее, как полезть вслед за мной.

– Грандиозно! – расхохотался Гильгоф. – Но зачем?

– Откуда я знаю? Нашло на человека! Сверху раздается вопль «Офер!», веревка отсекается, а через секунду на асфальте лежат два яростно матерящихся тела. Короче, маразм каких поискать... Все бы ничего, но господин капитан вдруг решил заняться воспитательным процессом – наверное, оттого, что задницу отшиб напрочь. Процесс крайне простой: кулаком в морду курсанту Казакову.

– А вы?

А что – я? Сами понимаете, молодой, горячий, и ужасно расстроенный таким поворотом дел. Уклонился и по всем правилам рукопашки приложил высокое начальство лицом об асфальт. Все можно было бы замять, но капитан упал неправильно: перелом носа и костей лицевого черепа. А это уже серьезно. Завкафедрой по физической подготовке был бы мною очень доволен. В сухом остатке: сразу после торжественной церемонии выпуска я отправляюсь на губу с соответствующей записью в личном деле. Плюс – абсолютная неопределенность в плане дальнейшего прохождения службы.

– Понимаю, – кивнул Веня. – Могли задвинуть в немыслимое захолустье, причем надолго. Но ведь дальше Кушки не сошлют, меньше взвода не дадут, верно?

– Нет, неверно. Словом, посидел я тогда у Казанского, посмотрел в фонтанчик, допил пиво, съел парочку освежающих таблеток и пошел в управление кадров. Где и получил назначение...

– «Обухово-VI»? – понимающе протянул Гильгоф?

– Ага. Афродита, система Сириуса. Северные острова, за полярным кругом. Вы должны помнить, там всего одна группа островов, здоровенный архипелаг.

– Надеюсь, вас хоть не на субсветовом корабле туда отправили? – неудачно пошутил доктор.

– Я бы доселе из криогенной фуги в этом случае не выбрался! Прилетаю, люк транспортного челнока откидывается, я вылезаю на свет Божий и что же вижу, как думаете?

– Эдгара Алана По? – с оптимизмом предположил Гильгоф?

– Не совсем. Двухметровое чудище с перебитым носом и в форме прапорщика Осназа ВКК, причем форма не черная, а серая. На шевроне незнакомая эмблема в виде топора. Добро пожаловать, лейтенант, вас ждут великие дела. Одежку, кстати, мне выдали такую же, серенькую. Дабы не выделяться.

– Про Осназ ВКК всегда ходили легенды одна хуже другой, – покачал головой доктор. – И к тому есть все основания.

– О том, что данная структура существует, я знал, но чем Осназ занимается, нам никогда не говорили. Вот вам секрет номер один, который предстояло раскрыть. Известно точно: никто и никогда людей в этой форме на Земле в глаза не видел. Я констатировал для себя, что неприятности начались и никакого просвета в этой черной... точнее серой, туче не видно. Мне выдали ПМК с искусственным разумом, после чего прапор исчез, а компьютер моментально посоветовал пройти в административный корпус к некоему майору Лисичкину, который меня ждет не дождется, поскуливая от нетерпения. Вот тогда и стало ясно, что это такое: объект «Обухово-VI». Курорт. Тюрьма за пределами Земли. Но в соответствии с тамошним птичьим языком термин «тюрьма» употреблять нельзя. Только «объект».

– Ничего не скажу, вам крупно повезло. – Гильгоф глянул на меня сочувственно. – Это ж надо было додуматься, из боевого офицера элитного Космического Корпуса сделать тюремщика! Я бы на вашем месте завалил жалобами все возможные инстанции, дошел бы до канцлера и Императора!

– Пробовал пару разумеется, потом понял, что бесполезно. Теперь вам ясно, как меня подставили? Это минимум лет десять службы, а потом еще два–дцать – в изоляции. Нам преподавали психологию экстремальных ситуаций и состояний, доказано, что работа в тюрьмах, особенно таких, необратимо отражается на психике. Неадекватное восприятие реальности, ведущее к антисоциальному поведению в обществе, и так далее. Так что Землю мне предстояло увидеть только к старости... Прихожу я в административный блок, поднимаюсь на второй этаж, вижу табличку на одной из дверей: «Начальник объекта майор ОН ВКК Лисичкин Сергей Олегович». Сунул личную карточку в прорезь замка, вошел. Огорчу вас доктор, Эдгара По в кабинете тоже не было, зато имелся еще один человек-монстр, только с майорскими погонами.

– Лейтенант Казаков для прохождения службы прибыл!» – все по уставу, как положено. Рапорт, представление.

– Майор Лисичкин, для тебя – Олегыч. – сказал шеф. Пожал руку, причем ладонь была на удивление мягкой, даже расслабленной. Потом начались объяснения. – Ты садись, не на плацу... Ну что, штрафник, готов горя хапнуть? Мы все здесь военные с прошлым. Многие – с очень богатым прошлым. Причем твои грехи мало чем отличаются от грехов всех прочих. Кто за пьянку, кто из-за бабы, кто просто в опалу попал и был спрятан подальше от греха и начальственного ока. Знаешь, кого охраняем?

– Нет, ответил я.

– Таких же профессиональных вояк, только приговоренных к высшей мере за особо тяжкие преступления. Убийства, изнасилования, государственная измена. Даже один людоед есть – капитан первого ранга Мазуров, слышал может?..

– Я слышал! – воскликнул доктор, перебив меня. – Конечно же! Вурдалак из Красноярска! Эту жуткую историю лет восемь назад мусолили во всех газетах и по голографическим каналам! Неужели это был он?

– А кто же еще? – я пожал плечами. – Тот самый знаменитый каперанг, когда-то служивший в сверхзасекреченном подразделении ВМФ. Вернулся с задания, поехал с молодой женой в отпуск – показать ей сибирскую тайгу. Показал.

– Да уж, во всей красе, – поморщился Гильгоф. – Насколько я помню, хватились Мазурова быстро, через три дня – все-таки не в бухгалтерии служил... И поисковая группа обнаружила господина капитана, поедающего шашлык, изготовленный из собственной супруги. Причем поисковикам тоже можно посочувствовать – из пяти человек выжил только один. А взял Мазурова спецназ МВД, по счастью, без новых жертв... Тёмная история, сообщалось, что он был казнен.

– Ждите, как же! – фыркнул я. – Лисичкин взял с меня помянутую подписку, объяснил, что «Обухово-VI» является одним из серьезнейших секретов Империи и назвал свой «объект» «социальным оружием».

– Это как? – Веня посмотрел на меня поверх очков.

– Официально – там находится обычная тюрьма и металлургическое производство, на котором работают обычные зэки. А не официально... Гм... Представьте себе, что в соответствии с приказом, спущенным с самого верха, вся банда содержащихся там бывших военных выбрасывается, например, в Центрополисе. Или на любой американской или китайской базе. В любом из поселений в Обитаемом Радиусе или даже на Земле. Воображаете, каких чудесных дел они там наворотят? Озверелое-то зэчьё?

– Нестыковочка, – развел руками доктор. – А как же общественный резонанс?

– Предусмотрено, – отозвался я. – Планы ликвидации этой шайки отморозков разработаны. Перетравить нервно-паралитическим газом, а потом заявить всему миру, что мы спасли мирное население от вырвавшихся на свободу уголовников... Придумать отмазку всегда можно. Ну что, продолжать?

– Давайте, становится все интереснее, – кивнул Веня.

– Подписка была стандартной: обязуюсь не разглашать полностью или частично сведения о всем происходящем на «объекте» с момента прибытия до момента убытия, в противном случае мне светит статья УК, в красках повествующая о государственной измене и переход из статуса охранника в статус охраняемого. Что хуже любой смертной казни.

– Все, свободен, – сказал мне Лисичкин, когда формальности были окончены. В кабинете вдруг объявился давешний прапорщик с перешибленным носом. – Это – твой помощник и заместитель. Поздравляю со вступлением в должность оперативного дежурного объекта «Обухово-VI», проставиться можешь потом...

Дверь закрылась за моей спиной, и я с неудовольствием подумал о том, что за какой-то перелом скулы мне предстоит много лет торчать на «объекте», где одни отморозки охраняют других отморозков... И это когда все бывшие сокурсники будут служить в морской пехоте ВКК, ГРУ или специальных войсках и заниматься интересным делом. Сдохнуть можно!.. Вот тебе и лучезарное будущее вместе с блестящей карьерой. Упекли так упекли!

– Ну, давай знакомиться, лейтенант, – сказал здоровенный прапор. – Меня зовут Саня Тихонов. Проще – Тихон.

– Казаков. Сергей. Как посмотреть, у вас тут все просто.

– Куда уж проще? Помяни мое слово – погоняло «Казак» к тебе прилепится моментально! Давай-ка заглянем в одно местечко, тебе пора осваиваться...

Очередная стальная дверь, перемигивающаяся красными индикаторами замка. Сначала проверить карточки, потом сканер считает рисунок с ладони – и, пожалуйста, проход открыт. Похоже на большую квартиру – масса света, деревянная мебель (что для внеземной колонии нехарактерно, обычно используется пластик).

– Ну, что встали? – раздался уверенный голос. – Входите, разумеется, пришли.

Их было трое. Одеты непритязательно, так сказать, по-домашнему. Тельники и брюки от униформы. Причем тельняшки с разными цветами полосок – черные, как у пилотов ВКК, зеленые (пограничники), темно-синие (это уже ВМФ). Еще компанию объединяла общая небритость, средней тяжести нетрезвость и общая помятость физиономий. Все ясно, мужики «играют в бутылочку» не первый день. И, пожалуй, даже не второй.

– Тихон, жертва режима, ты кого привел? – ласково поинтересовался тот, который «пограничник». На его пухлом лице было настолько благодушное выражение, а улыбка оказалась такой лучезарно-пьяной, что я невольно проникся к дядьке симпатией.

– Костенька, нашего полку прибыло, – доложился прапор Саня. – Аж из самого Питера стольного гость, только погоны надел... Пятнадцать суток на губе и сразу к нам. Лучшим войскам – лучшие кадры. А особым – особые. Не побоюсь этих слов – Санкт-Петербургское Высшее Командное училище ВКК.

– Вот как? Еще один! – Ухмыльнулся худой в пилотском тельнике. Протянул руку. – Уставщиков, Саша. По нашему – Устав. Этот толстяк в зеленом – Костя Варламов, он же Варлам. И Женечка Мореев – Дед Морей. Счастливы приветствовать. Держи!

Мне немедля вручили стакан с водкой. Я таких стаканов в жизни не видывал – тяжелый, с десятком граней.

– Я никогда столько даже в училище не пил, – вякнул я.

– Пей, – поморщился Дед Морей. И я выпил.

Дальнейшее помню смутно – вроде бы уважаемые коллеги собирались ввести меня в курс дела, но до зубрежки служебных инструкций дело так и не дошло...

Первое дежурство, ясное дело, началось в сопровождении жуткой головной боли. Ничего особенного не происходило – выслушали в дежурке доклад по обстановке от сменяющегося. Объект под контролем, все в норме. Меня усадили в кресло перед терминалом и дали в руки стакан.

– Пей, – ласково сказал Тихон. – Станет лучше. Подобное лечится подобным.

Выяснилось, что каждая камера снабжена собственной системой видеонаблюдения и вся информация стекается сюда, в дежурку. Охрана с заключенными не контактирует, пища выдается автоматически, через транспортер. Вся работа – следить за заключенными в камерах. Скучно до невероятия. Единственное развлечение – вызов и сопровождение врача. Один дежурный уходит с милейшим доктором Морозовым (его за какой-то немалый проступок поперли с кафедры питерской ВМА) осматривать приболевшего осужденного, другой остается на месте, бдеть и охранять.

За несколько дней я успел просмотреть все личные дела здешних постояльцев. Большинство преступлений оказались самыми банальными (в стиле выпил-убил), но исключения все же были. Один каперанг Мазуров чего стоил!

Или вот, к примеру, лейтенант Федотов Д.А. (точнее, бывший лейтенант...). Личность во многих отношениях примечательная. Ранее являлся компьютерным техником на БСФ «Кронштадт», специалист по искусственному разуму. Почему сидим? Да потому что нечего хулиганить с умными машинами! Этот пройдоха перевел на свой личный счет деньги с кредитных карт всех до единого офицеров Флота. Только не нашего Флота, а Американского – сумма получилась очень внушительная. Увы, но Федотов нарушил одиннадцатую заповедь, каковая гласит: не попадайся. Американцы подняли скандал (отлично их понимаю!), грабителя вычислили наши спецслужбы, а чтоб в следующий раз не безобразничал – впаяли пятнадцать лет. Но американцам не выдали, как те не возмущались.

– Данную историю я тоже помню, – заметил Гильгоф. – Шум был невероятный, эту диверсию едва не приписали Конторе Бибирева, так что юного компьютерного гения только чудо спасло. Адмирал был разъярен! У нас и так прохладные отношения со Штатами, а тут еще такой вот афронт получился... Между прочим, Федотова не слишком давно освободили по амнистии и он попросту исчез. Бибирев мне рассказывал эту историю. Парень-то и впрямь неплохо соображает в своем ремесле, за ним нужен глаз да глаз, а он – будто в омут канул. Знаете, где отыскался?

– Где?

– У нашего приятеля Удава, на «Кидонии». Старикан ценит профессиональные кадры... Давайте дальше!

– А что – дальше? Я бы там умер со скуки. Или спился. На третий месяц службы на «объекте» случился аврал – визит высокого начальства. Инспекция. Мы ведь формально числимся в штате Управления Имперской Безопасности, а кто его возглавляет – можно не упоминать. По линии Планка сообщили, что завтра прибывает Бибирев со свитой, Лисичкин пообещал всех нас уничтожить, если хоть от одного будет разить перегаром, всем помыться-побриться, вид иметь трезвый и благонамеренный. Хуже всего то, что прямо перед визитом мы бурно отмечали мои первые «сто дней», дело дошло до того, что лейтенант Новицкий вместе с нашим инженером-техником Итсоном на столе канкан сплясали.

– Голыми?

– Почему же, одетыми... Вами понимаете, Веня, какая уж тут инспекция и какие адмиралы! Я тем утром проснулся, прошу прощения, в ванной. Причем в парадном мундире. Дверь почему-то закрыта. Умылся, начал стучаться. Тишина. Попытался выломать – не получается, стальная все-таки. Но русские офицеры так просто не сдаются: я в два удара вынес потолочную панель и полез в вентиляцию, трубы широкие, кабан пролезет. И тут началось! По всему зданию вой сирен, голосовой синтезатор ИР вопит о том, что у нас ситуация «Вулкан-2», я сижу в вентиляции и понятия не имею, куда ползти, челнок Бибирева должен вот-вот приземлиться – та еще картина! Вы не смейтесь, доктор, тут плакать нужно!

– Что такое «Вулкан-2»?

– Групповой побег.

– Ничего себе! – присвистнул Гильгоф. – Насколько я понимаю, в учреждениях подобного типа побеги невозможны!

– Снова ошибаетесь. В такой ситуации персоналу «объекта» следует немедленно получить личное оружие и средства защиты и собраться в дежурной части. Кстати, раньше тревоги на объекте были исключительно учебными. Ну какой прок бежать, если с островов, а тем более с Афродиты, все равно никуда не убежишь? В любом случае два раза в месяц Лисичкин устраивал нам учения – типа для поддержания служебной дисциплины. Ты обязан примчаться по первому зову. Сонный, пьяный, похмельный – без разницы... Выбрал направление, пополз. Тут неожиданно все стихло, хотя это было необычно. Сигнал всегда подается в течение семи минут, а тут прошло не более полутора-двух. Внезапно слышу: дверь моей квартирки открывается. Не знаю, что удержало – хотел было окликнуть... Присмотрелся через решетку – батюшки, пять рыл в белых зэковских комбинезонах! Один заорал: «Здесь чисто!», другой кладет ему ладонь на плечо и указывает на дверь санузла. В правой руке лучевик «ТТ?200 Светогор» военного образца – знаете такой? Словом, от двери только потеки расплавленного металла остались. Слава Богу, они наверх не догадались взглянуть, не заметили, что панели сняты. И выскочили сразу...

– Переделочка, – покивал доктор. – И, конечно, вы как всякий уважающий себя супермен вступили в кровавую битву?

– Да ну вас, Веня! – я сделал вид, что обиделся. – Какое там суперменство, откуда? Тот второй, с пистолетом, был вполне узнаваем. Высокий, здоровый как лось. Господин Мазуров собственной персоной...

– Вот нарассказываете таких историй на ночь, кошмары сниться будут, – сказал Гильгоф. – Что-то я окончательно сник, глаза слипаются. Это все проклятый коньяк. Может, потом закончите вашу увлекательнейшую повесть? Завтра, например?

– Почему бы и нет, – пожал плечами я. – А на коньяк и вообще на алкоголь не ругайтесь – мне тогда водка жизнь спасла. Не засни я в ванной... Ладно, давайте расходиться по каютам. Точнее, вы в каюту, а я наверх в отсек для отдыха пилотов, так оно привычнее!


«...Флот Исламского Союза на январь 2281 года составляется из сорока шести транспортно-грузовых космических кораблей различного тоннажа и девятнадцати судов двойного назначения, которые могут быть использованы в военных целях. По условиям капитуляции Халифата, ставшей итогом Азиатской войны (Нью-Дели, 2265), Исламский Союз не имеет права производить, закупать или брать в аренду боевые корабли, однако получает разрешение оснащать свой Флот средствами самозащиты, не превышающими определенных договором пределов. В последние годы некоторые положения данного соглашения были оспорены правительством Исламского Союза и на вооружения Флота ИС поступили плазменные орудия и пятьдесят шесть истребителей класса „Планета-космос“ собственной разработки. Тем не менее в настоящий момент военно-космические силы Халифата значительно уступают флотам ведущих держав как по оснащенности, так и количественно и не представляют значительной угрозы...»

Военный справочник «Милитера», Брюссель, 2282 г.

Глава седьмая

ГОРОД БЕЗ ОГНЕЙ

Гермес, звездная система Вольф 360.

29 июня 2282 года по РХ


– Как там дела? – увидев Гильгофа, выходящего из отделения интенсивной терапии, я вскочил со стульчика и бросился навстречу доктору. – Выяснили, в чем дело?

– Нет, – отрицательно покачал головой Гильгоф. – Никаких сдвигов в лучшую сторону, хорошо без отрицательной динамики... Врачи уверяют, что ничего не понимают. Я, признаться, тоже, хоть и повидал на своем веку много странностей. Бактериологический анализ никаких результатов не дал, это не инфекция, но имеют место неясного происхождения изменения в тканях. В сознание он так и не приходил, скачки температуры – невероятные, от сорока одного до тридцати четырех градусов. И в то же время все органы функционируют в пределах нормы, электрическая деятельность мозга не нарушена. Из предплечья извлекли маленький осколок кости, который я пропустил там, на озере... Может, некая аллергическая реакция на чужеродную ткань? Не знаю!

– Мне кажется, его надо эвакуировать на Землю. Сами понимаете, на Гермесе невозможно нормальное обследование и лечение, он же умрет!

– Луи, прекратите панику! – построжал Гильгоф и сдвинул брови. – Вызвать «Франца-Иосифа» я не могу, все корабли этого класса заняты... кхм... заняты другими делами, куда более важными. Будем надеяться на лучшее. Вы же католик? Вот сходите в храм, поставьте свечку. Говорят, помогает! Более того, в результате всей этой истории мы не выполнили часть программы пребывания на Гермесе, но это уже мои заботы. В ближайшие дни я буду заниматься отчетом о проделанной работе, потом, видимо, снова придется отправляться в дорогу дальнюю... Надеюсь, вы не откажетесь снова потрудиться со мной?

– Нет, конечно! Особенно сейчас.

– Полагаюсь на вашу молчаливость, мой дорогой Луи. Постарайтесь быть скромным даже с близкими друзьями наподобие мадам Амели – я имею в виду новости с Земли. Договорились?

– Что я, не понимаю? – возмутился я.

– Ну-ну, не горячитесь. Отправляйтесь в колледж, Жерар, наверное, вас ждет не дождется! Я загляну в российское консульство, а вечером нанесу визит семейству Ланкло. До встречи!

– До свидания.

Мы прилетели в город вчера вечером. Спешка была вызвана состоянием Крылова, находившегося почти при смерти. Доктор без раздумий вызвал самолет, С-47 прилетел через несколько часов, совершил посадку неподалеку от Озера, мы отпустили гиппарионов, быстро погрузились и направились в сторону Квебека. По просьбе Гильгофа пилот совершил два круга над Лесом – доктор хотел осмотреть чащобу с высоты птичьего полета, видимо, рассчитывая обнаружить нечто, незамеченное нами во время путешествия по Дороге. Но под плоскостями самолета расстилалось лишь сплошное зеленое море без каких-либо следов цивилизации. Затем на протяжении сотен километров мы наблюдали изумрудно-золотую саванну, в перед заходом солнца шасси С-47 коснулись бетонной полосы Бланьяка, где нас ожидала машина «скорой помощи», сразу же доставившая Коленьку в госпиталь святой Терезы Бомбейской. В числе встречающих оказались и несколько профессионально-насупленных господ из дипломатического представительства Империи в Квебеке, которые забрали контейнеры с аппаратурой. Аня и Гильгоф уехали вместе с ними, я отвел домой собак, накормил и приказал псинам «ждать». Потом заскочил к соседу – страдающему бессонницей пожилому рантье, попросил назавтра присмотреть за собаками, Альфа с дочурками не считали мсье Ландри и его жену за чужих людей. Быстро переоделся, взял велосипед и среди ночи поехал в госпиталь, находившийся в другом конце города.

Разумеется, к Крылову меня не пустили, сославшись на то, что состояние больного тяжелое, а я даже не родственник. Спустя полчаса ко мне вышла толстая докторша (судя по акценту – из потомков англоязычных канадцев) и начала расспрашивать, что именно случилось. Я объяснил, умолчав только о целях нашей экспедиции и необычных находках – Гильгоф настрого запретил болтать лишнее. Как раз в это время в больницу примчался Вениамин Борисович собственной персоной – от его рассказа толку было гораздо больше. Более того, он ухитрился сразу очаровать толстуху своими немалыми познаниями в медицине и старомодной обходительностью, заявил, что является родным дядей Крылова, и получил разрешение пройти в отделение реанимации.

Когда мы утром расстались, я поехал в колледж через центр Квебека. Город просыпался, появились автомобили, из открывающихся булочных тянуло запахом великолепного гермесского хлеба и горячей сдобы, под тентами уличных кафе сидели первые посетители из числа сотрудников наших бюрократических контор, решивших выпить перед наступлением рабочего дня чашечку кофе и съесть круассан с джемом. Над зданием муниципалитета вился флаг колонии – такой же как и канадский, только лист клена в центре взят в зеленый кружок, по краю которого выведен латинский девиз: «Orbi, Urbi et Gensis» – «Миру, Городу и Народу». Квебек выглядит очень спокойно, провинциально и умиротворяюще. Такое впечатление, что цивилизация коснулась нас лишь краем, и мне становится не по себе, когда я вспоминаю, что эта идиллия очень скоро будет навсегда разрушена.

Вот и ограда колледжа святого Мартина. Здесь оживленно, наши ваганты собираются к первым занятиям, начинающимся в половине восьмого утра. Я кивнул знакомому охраннику, стоящему у распахнутых ворот, свернул налево от главного корпуса, миновал оранжерею и подъехал к дому Жерара, стоявшему на отшибе, в дальней части колледжского парка – за выдающиеся заслуги мсье Ланкло получил от Ученого совета в подарок шикарный коттедж, а прилегающую лабораторию выстроил сам. Зверье из коллекции Жерара тявкает и посвистывает на все лады – подошло время кормления, подрабатывающие здесь студенты начали чистку вольеров.

– Боже мой, я так беспокоилась! – Амели сидела в плетеном кресле на обширной веранде с утренней газетой, но как только я появился на крыльце, разноцветные листы «Журналь ле матин» полетели в сторону. – Мне сообщили из Бланьяка, что вы вынуждены спешно вернуться, но командор Дюваль не сказал, когда именно! Что стряслось? Я ждала вас не раньше чем через месяц! Жерар три дня назад уехал в Роберваль, вернется только завтра... Надеюсь, ничего скверного не произошло?

– Произошло, – мрачно сказал я в ответ. – Будь добра, угости меня кофе. Не спал почти сутки.

– Конечно! Пойдем на кухню. Рассказывай же, олух! Надо полагать, Беньямин, Анна и Николя вернулись с тобой? Я знаю Беньямина, этот одержимый мог остаться в саване один, для него прежде всего работа!

– Амели, умоляю тебя, не мельтеши, – простонал я, опускаясь на деревянный стул в кухне. Шипели газовые горелки. – У меня столько новостей, что голова кругом идет. Мы вернулись из-за Крылова, он серьезно заболел, сейчас у святой Терезы, в реанимации...

– Ужасно! – ахнула Амели. – Остальные здоровы?

– Доктор и Анна в консульстве, обещают зайти вечером... – Я получил здоровенную кружку крепчайшего кофе и откинулся на спинку стула. – Ты не будешь возражать, если я потом несколько часов посплю у тебя в комнате для гостей? С собаками ничего не случится, за ними приглядят Ландри и его супруга.

– Разумеется, не буду! Но сначала ты volens-nolens объяснишь, что стряслось!

Я объяснил, стараясь быть максимально кратким. Поскольку запрещение Гильгофа не распространялось на результаты экспедиции, Амели узнала почти обо всем, включая обнаружение чужого некрополя на островке посреди безымянного озера. Меня не перебивали, остановиться пришлось лишь когда в дом заглянул один из студентов, сообщивший, что животные накормлены.

– Звучит донельзя фантастично, – заключила Амели, когда я закончил. – Но я ожидала от этой планеты чего-то похожего. Шестое чувство, если угодно. Слишком уж много совпадений.

– Ты о чем?

– Неоформленные пока мысли, догадки, заключения, основанные на опыте... Как только все это уляжется у меня в голове, я непременно расскажу. Иди-ка спать, Луи, глаза у тебя словно у кролика... Будить не буду, тебе нужно как следует отдохнуть.

– Не засну на голодный желудок. Слышишь, как в животе урчит?

– Лучше, чем хотелось бы. Кушать перед сном вредно, но сегодня можно поступиться основными принципами здорового питания. Есть салат и холодные бифштексы. Согласен?

– Еще бы!

Поев, я мгновенно осоловел. Создалось впечатление, что мне впрыснули изрядную дозу снотворного. И тем не менее Амели загнала меня в кабинку для душа во дворе, выдала полотенце, а затем с материнской нежностью препроводила на второй этаж, в спальню. Отключился я моментально, провалившись в глубочайший темный омут без сновидений.

А разбудили меня сирены общей тревоги, рыдавшие над городом.


* * *


Сколько себя помню, этот надсадный звук в Квебеке звучал лишь однажды, когда на орбите потерпел аварию транспортный корабль с Земли – экипаж немедленно катапультировался на спасательных капсулах, но была угроза того, что огромный грузовик рухнет на планету. Полностью сгореть в атмосфере он не мог, слишком большой, обломки наверняка разбросало бы на обширной территории включавшей в себя район Квебека. К счастью, обошлось – судно успели отбуксировать на безопасное расстояние, прежде чем активность Вольфа 360 поднялась до критической и земные корабли имели возможность действовать в нашей звездной системе.

Это было двенадцать лет назад, и тот случай доселе вспоминают на Гермесе. Общая тревога объявляется администрацией колонии только в случаях исключительных, звуковой сигнал сирен ни с чем не перепутаешь – что-то похожее встречается лишь в фильмах о Второй мировой или знаменитой Азиатской войне, когда впервые за всю историю человечества противоборствующие стороны обменялись сокрушительными ядерными ударами...

За окнами было темно; значит, я спал не меньше десяти часов. В комнате горит тусклая газовая лампа, мои вещи сложены возле постели. Я, путаясь в штанинах и рукавах, оделся, впрыгнул в сапоги и, перескакивая через две ступеньки, понесся вниз. На веранде накрыт стол на три персоны, рагу на тарелках еще не остыло. Людей нет.

Амели, доктор Гильгоф и Аня обнаружились на крыльце коттеджа. Я сразу же уловил слова Вениамина Борисовича:

– Судя по плазменному следу, это обычные транспорты, причем довольно старинные – начала века! Выхлоп светло-синий, значит, дозаправлялись водородом на Сатурне в Солнечной системе или на газовых гигантах возле Лакайль-9352...

– Что на этот раз приключилось?! – Я едва не сбил с ног Амели, получив от нее привычное «бестолочь». – Почему сирены орут?

– Глядите, кто проснулся! – ехидно усмехнулась Анна. – Посмотри наверх и получишь ответ.

– Мммать! – промычал я по-русски, устремив взгляд к небесам. – Это что такое?

– Пока неизвестно. Полагаю, ситуация прояснится где-то через полчасика, – тихо сказал Гильгоф. – Но мне этот спектакль категорически не нравится!

Вечернее небо расчертили одиннадцать синевато-белых плазменных хвостов, растянувшихся на многие тысячи километров от точки выхода по направлению к Гермесу. Жаль, что я не видел, как эта эскадра выныривала из Лабиринта, можно было бы определить, из какой системы прибыли очередные нежданные гости. Скорее всего, предположение доктора о Лакайле-9352 верно, апертуры выхода должны располагаться именно в том секторе неба, откуда тянулись шлейфы выхлопа термоядерных турбин. Больше всего меня смутило постепенно исчезающее золотистое пятно, подозрительно смахивающее на облако газов и обломков после взрыва реакторов корабля.

– ...Вы правы, Луи, – подтвердил мои догадки Гильгоф. – Двенадцатый борт взорвался через несколько минут по выходу из Лабиринта. Наблюдатели в Бланьяке знают свое дело, моментально сообщили куда следует. Тревогу объявили почти сразу, отлично понимаю господина губернатора! Если предстоит крупная спасательная операция, придется мобилизовать вся силы колонии – авиацию, транспорт, полицию... Но сердце мне отчего-то вещует: никого спасать не придется. А знаете почему? Каналы линии Планка, мгновенной связи, забиты наведенными из космоса помехами. Я уже пытался связаться с Землей, однако личный передатчик не действует. Мы в изоляции. Надеюсь, временно.

– Смотрите, они начинают торможение, – прервала доктора Амели. – После ваших, Беньямин, рассказов невольно уверуешь в нашествие инопланетян!

– Это земные корабли, – спокойно сказала Аня. – Очень уж характерный шлейф и принципы маневрирования. Думаю, тяжелые транспорты наподобие «Геркулеса-Прайм» или «Локхида-2022»... Та-ак, а вот это мне совсем не нравится! Амели, где здесь ближайший бункер?

– Не поможет, – деревянно выдавил Гильгоф. – Если эта штука грохнется в радиусе ближайшей сотни километров, никакой бункер не спасет. Мамочки, ну точно!

Выбившаяся далеко вперед крошечная серебряная точка, извергавшая синеватую плазменную струю, окуталась мерцающими искрами – на борту не сработали двигатели торможения, экипаж надеялся остановить падение в гравитационный колодец планеты направленными взрывами аварийных приропатронов. Поздно. Корабль вошел в атмосферу, превратившись в ярчайший комок белого огня, судно начало разваливаться на части еще в ионосфере, распавшись на десяток метеоров, падающих по направлению с юго-востока на северо-запад, Послышался отдаленный грохот, постепенно становящийся низком ревом, огненная полоса прочертила небо над Квебеком – по-моему, обломки должны рухнуть в океан далеко от побережья материка.

Огни скрылись за горизонтом, а спустя несколько мгновений небо на западе озарилось розовой вспышкой, вполне сопоставимой по яркости с восходом солнца. Ночь на некоторое время превратилась в день, звезды исчезли, заместившись мутно-голубым небом...

В зверинце Жерара истошно заголосили животные, учуявшие неладное.

– Прочь от дома! – заорал Гильгоф. – Держитесь подальше от деревьев и зданий! На поле для гольфа, быстрее!

По счастью, полностью открытое пространство, освоенное клубом гольфистов колледжа, находилось совсем рядом, в сотне метров от коттеджа. Мы продрались через живую изгородь и вылетели на поле, когда неестественный ровный свет начал постепенно меркнуть. Далеко-далеко на западе к небу поднимался ослепительный оранжево-золотой шар.

– Мегатонн восемьдесят-девяносто, если не больше! – выдохнул Гильгоф, инстинктивно присев на корточки. Мы последовали его примеру. – Детонация реакторов корабля, этого следовало ожидать... Слава Богу, расстояние порядочное. Держитесь, скоро пойдет ударная волна...

Сначала под ногами закачалась земля, это ощущение напомнило мне легкое покачивание лодки, стоящей на привязи у берега. Чуть закружилась голова, мне показалось, будто я потерял опору и начал падать. Пришедший затем гул словно бы втолкнулся в мозг, заложило уши. Это не было похоже на раскат грозового грома – постоянное низкое урчание высвободившейся термоядерной мощи напоминало недовольный рык потревоженного в берлоге хищника.

Я вдруг различил тонкий звон – в доме Амели вылетели стекла.

Мы находились очень далеко от эпицентра, но воздушная волна все-таки накрыла Квебек. Городу несказанно повезло – нас задело уже на излете... Вначале ударил резкий порыв неприятно-теплого ветра, колыхнулись верхушки деревьев в парке, раздался треск сломанных веток. Земля уже ходила ходуном, будто при землетрясении, ветер постепенно усиливался, затем на миг стих, и сразу же пошла обратная ударная волна – огромная зона вакуума в районе взрыва втягивала в себя воздух. Я несколько раз сглотнул слюну, но чувство заложенности в ушах не проходило – еще бы, настолько резкое изменение атмосферного давления! Сгусток чистого пламени на горизонте заместился подсвеченным изнутри белоснежным облаком, поднявшимся на неизмеримую высоту.

Сирены в городе выли не переставая. Зверье из коллекции Жерара бесновалось, Амели шептала молитву, Гильгоф не прекращая повторял «Чертовщина!», мы с Аней молчали, стиснув зубы.

– Кажется, все кончилось. – Доктор прокашлялся, и встал. – Поднимайтесь! Амели, в доме надо немедленно перекрыть газовые трубы, может быть повреждена сеть! Глупо уцелеть после ядерного взрыва такой мощи и погибнуть от банального бытового пожара в собственном коттедже! Давайте за мной!

– Что вы сказали, Веня? – мрачновато поинтересовалась Анна. – Кончилось? Ничего подобного, все только начинается!

В небесах над Квебеком полыхали десятки огней, не имевших никакого отношения к звездам и прочим природным объектам. Успевшие затормозить на низкой орбите Гермеса корабли-носители катапультировали десантные модули.


* * *


Последствия случившегося угадать нетрудно. Городки Мон-сен-Мишель Руасси, Клермон-сюр-Мер, и Эрбиньяк, стоящие на берегу океана, наверняка снесло воздушной волной или цунами – они располагались почти на восемьсот километров ближе к эпицентру. Не исключено, что сместилась орбита планеты или изменился угол наклона оси вращения. Масса Гермеса лишь на четыре процента превышает земную, в Метрополии видели взрыв похожей мощи только в середине ХХ века, когда правительство коммунистов в России проводило испытания сверхбомбы возле Северного полюса. И то, если верить справочнику, сила того заряда не превышала пятидесяти миллионов тонн в тротиловом эквиваленте, а у нас жахнуло больше восьмидесяти...

Впрочем, сейчас нет ни времени, ни возможностей размышлять о происшедшей катастрофе. Все мы ожидали дальнейшего развития событий. Только помешанная на порядке и чистоте Амели собралась вымести осколки стекла с веранды и гостиной комнаты, но сразу поняла всю бессмысленность этого занятия. Света не было, подачу газа в город прекратили централизованно – руководство наверняка понимало, что могут начаться пожары.

Мы решили пойти в город, но с территории колледжа нас не выпустила охрана. Оставалось наблюдать за событиями через металлическую решетку парка. По улице пронеслись несколько полицейских машин с красными и синими мигалками, с некоторых крыш сорвана черепица и листы жести, под ногами валяются ветки деревьев и обломки рекламных панелей, сбитых ветром... Никаких серьезных разрушений не видно, пожаров тоже. Людей не видно – или попрятались по убежищам, или предпочитают не выходить из темных домов. В очень немногих окнах заметны огоньки свечей. И тем не менее трансляция по внутригородской кабельной сети велась непрерывно, на минуту звук сирены прервался и репродукторы воспроизвели «аварийную запись» от управления полиции со стандартным призывом к гражданам города временно оставаться дома, пока ситуация не прояснится. И ничего больше. Уверен, власти не имеют никакого представления о сути событий и начали паниковать.

А паника была вполне обоснована. Охранники колледжа вооружились винтовками и предпочли закрыть ворота, которые не запирались вообще никогда ранее, по крайней мере на моей памяти – точно.

– Простейшие спускаемые аппараты, – комментировала Анна, продолжая внимательно следить за разворачивающимся представлением. – Ага, видите, раскрылись парашюты! Такие технологии не используются с тридцатых годов двадцать первого века, интересно, кто сообразил?.. Корабли-носители вырубили двигатели, а бурные спецэффекты, которые мы только что наблюдали – последствия аварий бортовой аппаратуры, которая не выдержала потока частиц от Вольфа 360, руку даю на отсечение! Молодцы, ничего не скажешь, неплохо подготовились! Потери могли быть в несколько раз больше!

– Кто они, эти «молодцы»? – задал я вопрос, терзавший всех присутствующих. – Есть соображения?

– Мы узнаем это очень и очень скоро, – проворчал Гильгоф, указав рукой на белоснежные купола огромных парашютов, висевшие над городом и лесостепью на востоке. – Могу гарантировать одно: это не Империя и не союзники, операция подобного рода не... в общем, это на данном этапе невозможно. Согласен с Анечкой, подготовка на уровне, а наглость просто неимоверная! Они находятся в пространстве Вольфа не больше часа, но ухитрились точно выйти в заданный район, выбросить массированный десант и потеряли всего два транспорта! Плюс – перекрыли единственный канал связи с Землей. Я слышал, что генераторы помех на основе передающих устройств Планка разрабатываются, но дело пока не дошло и до опытных образцов...

– Вы сами верите в то, что сказали, Веня? – презрительно фыркнула Анна. – Планкова связь позволяет передавать информацию даже между взаимоудаляющимися квантами, какие помехи?

– Я же сказал: теоретически возможно! Забить каналы потоком бессмысленной информации... Так или иначе наш передатчик не работает!

Небо к юго-востоку от города начало озаряться мгновенными оранжевыми вспышками, донеслись звуки, похожие на рев двигателей самолета.

– Приземляются, – явно со знанием дела сказала Аня. – Несомненно, десантные платформы с парашютно-реактивной системой для мягкой посадки... Вот суки, додумались же! Никакой обычный посадочный модуль или челнок кроме специально защищенных кораблей вроде нашего «Франца» не доставил бы их до поверхности планеты с таким комфортом и безопасностью! Электроника челнока может полететь после очередного импульса звезды, а примитивным многокупольным парашютам с ПРС ничего не сделается! Чистая механика, мои аплодисменты! А наши спецы головы ломали – как высаживаться на Гермес! Тьфу!

– Не плюйтесь, дорогая, – машинально сказала Амели. – А вдруг... Вдруг это на самом деле неземляне? Беньямин говорил, что найденные вами... тела... полностью схожи с человеческими. Может быть, у них и техника идентична нашей?

– Амели, мы же договорились: версия нападения зеленых человечков отвергается как несостоятельная! – поморщился Гильгоф. – Хотя если следовать теории неизбежности...

– Веня вы опять за свое?

– Ладно, ладно, молчу! Сейчас нам остается только ждать.

А ждать пришлось недолго. Колледж находится почти в самом центре Квебека, муниципалитет через улицу, управление полиции и резиденция губернатора тоже. Если нежданные гости имеют агрессивные намерения, то они прежде всего должны будут захватить правительственный квартал.

Признаться, я глазам своим не поверил, когда увидел танк, весьма резво прокативший мимо ограды колледжского парка. Ну да, настоящий танк. Как на картинке. Только современные танки на воздушной или магнитной подушке это чудо техники не напоминало ни разу. Железное страшилище промчалось мимо нас, лязгая гусеницами и сшибая уличные фонари на противоположной стороне улицы. Башня округлая, с пулеметом и длинным стволом, по бортам навешаны гирлянды каких-то коробочек... Что за чепуха?

– Отойдите в тень деревьев, – скомандовала Аня. – Лучше бы нам не попадаться на глаза этим... этим господам.

Мы послушались, тем более что появились еще два танка и пехота, тенями скользящая вдоль стен домов. Выглядело это крайне зловеще, особенно на фоне стрельбы, начавшейся где-то неподалеку. Амели побледнела настолько, что ее лицо в сете звезд казалось синим. Мне тоже было не по себе, доктор только покачивал головой. Одна лишь Аня сохраняла каменное спокойствие и увлеченно рылась в файлах своего ПМК, чей маленький дисплей отсвечивал зеленым.

– Нашла! – наконец сказала Анна. – Хорошо, что успела закачать полную военную энциклопедию еще на Земле, как знала что пригодится! Хотите сюрприз?

– Может, хватит на сегодня сюрпризов? – вяло отозвался Гильгоф, прислушивавшийся к звукам выстрелов – палили совсем недалеко, короткими очередями.

– Отчего же хватит? Жизнь становится все интереснее и непредсказуемее, друзья мои. Мы ввернулись в эпоху динозавров. Знаете, на чем раскатывают эти весельчаки?

– Не томите, – простонал Гильгоф. – Ну?

– Я не очень вас разочарую, если скажу, что мы имеем дело с отечественной разработкой? Правда, она была принята на вооружение в 1976 году.

– До нашей эры? – неудачно сострил я.

– Почему же, нашей. Триста шесть лет назад. По всем внешним признакам это танк Т-80, созданный в Советском Союзе – вспоминаете такую страну?.. Стандартный курс новейшей истории. Газотурбинная силовая установка, 125-миллиметровая пушка, активная броня... Сдохнуть можно!

– Вполне, – согласился Гильгоф. – Танков данных типов в резерве даже в законсервированном виде не осталось! Дайте посмотреть!

На мониторе ПМК красовался танк, похожий на проезжающих по улице мастодонтов, как на родных братьев.

– Надо думать, сохранились где-то, – шепотом выдавил я.

– Чепуха! За триста лет любая машина придет в полную негодность, будь это танк или ассенизационная цистерна. – Доктор вздохнул. – Не в стазисе же они их хранили? Скорее всего мы видим копии, произведенные не так давно... Почему бы и нет?

– Значит, это русские? – Амели уставилась на Гильгофа широко раскрытыми глазами. – Но зачем? Колония находится под совместным протекторатом, у нас никогда не было никаких проблем! Это ведь нападение! Слышите, там стреляют!

– Амели, успокойтесь, – одернул старую подругу доктор. – Готов дать вам честное слово: Империя не имеет никакого отношения к происходящему. Я бы знал... А ну тихо всем!

Сирены умолкли – звук оборвался на самой протяжной низкой ноте. Все еще раздавались одиночные выстрелы в соседнем квартале, взревывали танковые двигатели, было отчетливо слышно как пехотинцы перебрасываются короткими фразами.

Гильгоф повернулся к нам и очень тихо сказал:

– А знаете, на каком языке они говорят? Не поверите! Это фарси, один из трех официальных языков Исламского Союза, вместе с арабским и урду... Вот теперь я могу уверенно констатировать: мы по уши в дерьме! Нет, хуже! По самую маковку!


* * *


Кажется, настало самое время вспомнить все, что я знал о Халифате – огромном государстве, занимающем территории от Северной Африки до Гималаев и Индии. Нет нужды описывать все события минувших трех столетий, стоит лишь упомянуть, что двести пятьдесят лет назад несколько мусульманских стран объединились в единое государство, которое с большим успехом могло противостоять великим державам наподобие США, Китая, Российской или Германской империй.

Однако один неприятный прецедент более чем достоин краткой справки – так называемая «Азиатская война» 2264 года, грозившая перерасти в мировой ядерный конфликт, а по сумме жертв превзошедшая даже незабываемую Вторую мировую войну.

Предыстория такова: давным-давно, в начале XII века, в горах Персии возникла секта так называемых исмаилитов под водительством «Горного Старца» Хасана ас-Саббаха. В нынешние времена исмаилитов, или, как их еще называли, фидаев, можно было бы поименовать террористической организацией, где иерархия строится на беспрекословном подчинении вождю – шейху.

Хасан ас-Саббах создал свое учение, не слишком отличавшееся от законов шариата и Корана, но в то же время совершенно новое. Хасан придумал имама, которому «известны все замыслы божьи», а главный постулат исмаилитской ереси звучал так: «Познание бога разумом и размышлением невозможно. Познание возможно только личным поучением имама». Все человечество, не признающее имама, известного одному Хасану ас-Саббаху, погрязло в заблуждениях. Таким образом, мусульмане, не принадлежащие к исмаилитам, попадут в ад, христиане и иудеи – тоже. Каждый, не исповедующий учение Старца, – нелюдь, а если кто-то смеет противостоять исмаилитам в открытую – его смерть неизбежна.

Захватив крепость Аламут в горах северного Ирана, Хасан ас-Саббах распространил свое влияние вплоть до побережья Средиземного моря на западе и Багдадского халифата на востоке и стал властелином никем не признанного государства. Исмаилиты террором или обманом заняли множество крепостей вокруг Аламута, используя свою славу непримиримых врагов сельджукских завоевателей. Но когда часть Палестины находилась под рукой христиан, а знаменитый султан Саладин изрядно поприжал исмаилитскую вольницу, могущество секты пошло на убыль и фидаи все чаще нанимались к людям, не имеющим отношения к учению Старца. В том числе и к некоторым христианам, коим требовались услуги прекрасно обученных убийц.

В общем, дела это давние. Кто бы мог подумать, что идеология ас-Саббаха возродится в начале XXIII века, приняв еще более уродливые формы, вполне, однако, достойные техногенной и информационной цивилизации? Причин для того было несколько – экономический упадок арабских стран из-за резкого падения цен на нефть, которую в немалых количествах добывали в космосе, на Венере и спутниках Юпитера, превращение Исламского Союза в огромное и нищее аграрное государство, обладавшее, впрочем, мощной армией и запасами ядерного оружия, а также постоянный проигрыш Тегерана в соперничестве с великими державами.

Заново воскресшие исмаилиты – неофидаи – благополучно победили на выборах под лозунгами «Долой диктатуру монополий Запада и Севера!» и «Азия – для истинных мусульман». А потом шейх ибн-Сабади, усевшийся в президентское кресло в Тегеране, направил энергию голодного и обозленного народа на военные приготовления. В Вашингтоне, Пекине и Петербурге забеспокоились, тем более что шейх, объявивший себя «Новым айятоллой», решил повысить свою популярность крайне жестоким террором по отношению к иноверцам – как к индуистам и курдам, так и правоверным мусульманам, не принявшим правителя-еретика. Разумеется, ибн-Сабади вытурил из страны представителей всех иностранных фирм, конфисковал принадлежащие обосновавшимся в Исламском Союзе транснациональным корпорациям предприятия, а что хуже всего – объявил Священную войну против всех, не почитающих тайного имама, Коран и зеленое знамя Пророка.

В мире запахло средневековьем и крестовым походом наоборот.

Когда Саудовские эмираты, приверженные традиционному исламу, заявили о своем неприятии шейха и выходе из Союза, Сабади утопил в крови Эр-Рияд, Дамаск и некоторые города побережья, пригрозил Израилю, что владычество евреев в Палестине отсчитывает последние свои дни, а 7 августа 2264 года внезапно напал на Индию, утверждая, что правительство Дели чинит гонения на исмаилитов в своей стране. Так оно, несомненно, и было – кому же нравятся откровенные террористы и фанатики?

Снежный ком покатился под гору, все более и более увеличиваясь.

Газеты писали, будто новый айятолла ибн-Сабади являлся просто больным человеком и страдал параноидальным синдромом, но это вовсе не оправдывает того факта, что по его приказу на Дели была сброшена атомная бомба, атакованы ракетами Иерусалим и Тель-Авив, спасенные от разрушения только глобальной системой противоракетной обороны, созданной несколько столетий назад Россией и Соединенными Штатами. А потом плохо вооруженная, но многочисленная армия шейха направилась в сторону Средней Азии, тем самым нарушив границы Российской империи.

Разумеется, ибн-Сабади вскоре получил полновесную войну с Россией, Европой, Индией и не замедлившими влезть в конфликт Соединенными Штатами. Американцам было плевать на религию и психопата-шейха. Их интересовали только конфискованные исмаилитами заводы и дешевая рабочая сила, которую они потеряли после прихода нового айятоллы к власти.

Высокотехнологичная война подразумевает под собой краткие сроки ее проведения. На орбите Земли, над территорией Исламского Союза, висели боевые корабли великих держав, способные накрыть земли противника куполом радиопомех, обрубить все системы связи и серией магнитных импульсов вывести из строя большую часть электронной техники исмаилитов. Что и было проделано. Но маньяк ибн-Сабади успел нанести тактическими низколетящими ракетами еще несколько чувствительных ядерных ударов по Индии, одна боеголовка опустошила побережье Турции, две серьезно задели Кипр, а в Персидском заливе был почти полностью уничтожен средиземноморский флот США.

Великие державы разозлились окончательно.

Президент Америки Стивен Гонт в сердцах предложил союзникам испепелить к чертям собачьим всю Центральную Азию от Багдада до Исламабада, но с ним, к счастью, не согласились. Решено было ограничиться уничтожением стартовых площадок ракет, штабов, наиболее сильных армейских группировок и, возможно, самого шейха ибн-Сабади, отсиживавшегося в тегеранском бункере.

Быстро спланированная операция, вопреки прогнозам скептиков, перепуганных ядерным кулаком исмаилитов, прошла успешно: спецназ высадился, захватил дворец нового айятоллы, арестовал его приближенных, а сам ибн-Сабади (если верить официальной информации) был застрелен собственной охраной.

Десять лет территория Исламского Союза находилась под управлением Организации Объединенных Наций. Затем, при содействии ООН, в стране снова провели выборы, к власти пришел популярный в народе шейх Эль-Джафр, лояльно относившийся к Западу и России. Индусы в качестве компенсации оттяпали себе часть территории Пакистана, мир постепенно зализывал радиоактивные гнойники – слава богу, уже давно имелись средства для очистки земли от продуктов ядерного распада.

Исламский Союз так доселе и остался отнюдь не самым богатым государством Земли, но тем не менее Халифат владел достаточными средствами для строительства собственного космического флота, участвовал в Марсианской Металлургической Концессии и самостоятельно разрабатывал месторождения редких минералов за пределами Солнечной системы. Строить боевые корабли Халифату запретили сразу после войны шестьдесят четвертого года, но по прошествии двадцати лет сверхдержавы начали смотреть на военные изыскания Тегерана сквозь пальцы – и так было понятно, что Халифат безнадежно отстал от конкурентов и не сможет противопоставить свои силы ВКК Российской империи и флотам других государств.

Обо всем этом можно прочитать в любом учебнике истории или даже посмотреть кино – фильмов об Азиатской войне наснимали предостаточно. Главное в другом: никто не мог ожидать от Халифата агрессивных действий, а уж тем более в отдаленной звездной системе наподобие Вольфа 360. Однако Исламский Союз тайно подготовил и с определенным успехом провел высадку своих войск на Гермес – планету, которая за всю свою историю не видела конфликтов страшнее, чем драки в пабах на городских окраинах!

...Мы вчетвером вернулись в коттедж, Амели отыскала свечи и газовый баллон с горелкой, на которой можно было согреть кофе. Аня помогла вымести битое стекло, мы с доктором проверили, все ли в порядке в других комнатах. Сквозь пустые оконные проемы, выводящие на запад, было видно, что гигантскую белую тучу, образовавшуюся после взрыва, медленно относит к северу – значит, от таких прелестей, как радиоактивные осадки, наш район материка будет избавлен...

– Жаль, ужин остыл, – вздохнула Амели, присаживаясь к столу. – Я возилась с этим соусом два часа... Что нам теперь делать?

– Съедим и холодным, – с наигранной беззаботностью ответил Гильгоф.

– Нет, я про другое. Это ведь оккупация, я права? И Жерар не сможет вернуться из Роберваля – наверное, самолеты теперь конфискуют... Все рухнуло, правильно? Но почему? Зачем им это понадобилось? На Гермесе всем хватило бы места, планета практически не освоена!

– Амели, вы чересчур пессимистичны, – отозвался доктор. – Когда на Земле узнают о случившемся, нам обязательно помогут! Правительство надавит на Тегеран, пригрозит военным вмешательством... В конце концов через полтора месяца активность звезды снизится, прилетят боевые корабли Корпуса!

– Маленькое уточнение, – вмешалась Анна. – За сорок пять дней Халифат может организовать оборону планеты от внешнего вторжении. Вот тогда всем придется несладко.

– Каким образом? – поинтересовался я. – Как можно противостоять боевым крейсерам ВКК? Общей мощи русского или американского флотов достаточно для того, чтобы взорвать планету! Взрыв транспорта, который мы наблюдали, покажется детской хлопушкой!

– Именно поэтому никто не станет опустошать Гермес, – ответила Аня. – Эта планета нужна нам целехонькой. Будьте уверены, в Тегеране сидят отнюдь не идиоты, там должны были просчитать все последствия подобного шага! Как военные, так и политические. Сегодняшний десант – только увертюра к более серьезным действиям. Они высадили лишь мобильные группы, способные взять под контроль все поселения на Гермесе – несколько сотен, может быть тысяч, солдат, двадцать-тридцать танков и транспортеров, боеприпасы. Но находящиеся на орбите грузовики способны перевозить на порядок больше техники и людей. Если мы имеем дело не просто с акцией устрашения, а именно с тотальной оккупацией Халифатом Гермеса, в ближайшие дни уцелевшие транспорты сбросят куда большее количество грузов!

– Я вас не понимаю, – пролепетала Амели. – Что происходит? На Земле началась война? Что вы от меня скрываете?

– Война обязательно начнется, – мрачно проронил Гильгоф. – Видите ли, мадам Ланкло... Сейчас обстоятельства изменились, и я буду обязан ввести вас в курс дела. Поскольку Гермес некоторое время будет находиться в изоляции и неизвестно, чего ожидать от новых властей, нам придется некоторое время не привлекать к себе внимания. Консульство наверняка захвачено, ни о какой экстерриториальности теперь и речи быть не может! Vexilla regis prodeunt inferni – «Идут знамена короля ада»...

– Конечно же, оставайтесь у меня! – воскликнула Амели. – Вы отлично говорите по-французски, вполне сможете сойти за родственников откуда-нибудь из восточных провинций... Но что делать с вашим коллегой, оставшимся в госпитале?

– Надеюсь, больницу они не тронут. Дождемся утра, можно будет отправить Луи на разведку в город.

– Меня там не пристрелят, часом? – поинтересовался я. – Слышали, что творилось на улицах?

– Ничего особенного не творилось, – пожала плечами Анна. – Вероятно, сопротивление оказала только полиция в здании управления и охрана губернатора. Стрельба велась не больше десяти минут, сейчас тихо, мы бы слышали – звуки отлично разносятся по парку. Они уже захватили все учреждения в центре города, остаются лишь жизненно важные объекты наподобие газокомпрессорной станции, водозабора или электростанции. Бланьяк, конечно – там самолеты...

Мне почему-то вспомнился тучный сержант королевской конной полиции из охраны Порта. Надеюсь, тамошней охране хватит ума не устраивать бесполезный бой!

– Вы хорошо разбираетесь в таких делах, – сказал я Ане. – Словно всю жизнь захватывали чужие города.

– Большинство родственников – военные, – парировала она. – Только брат отца – гуманитарий, избрал другую стезю...

Гильгоф почему-то потупился и начал пристально рассматривать свои колени.

– Может быть, стоит поспать до рассвета? – предложил доктор. – Не сомневаюсь, нас ждет очень трудный день.

– Не засну, – отказался я. – Вы оставайтесь, а я прогуляюсь вдоль ограды колледжа, посмотрю, что происходит.

– Луи, умоляю! – Амели вскочила. – Не надо никуда ходить! Темно, они могут начать стрелять, если заметят!

– А я осторожненько!


* * *


Вполне естественно, что прогулкой по пустынной территории колледжа я не ограничился – в центре Квебека мне отлично знакомы все закоулки и проходные дворики, кое-где можно пройти по крышам. Если быть осмотрительным, можно относительно точно выяснить, что именно происходит в городе. Я перебрался через металлический забор, попав в проулок между парком и зданием налогового управления, миновал несколько вымерших внутренних дворов и отыскал знакомую с детства пожарную лестницу, ведущую на крышу сельскохозяйственного департамента – оттуда в прежние времена можно было наблюдать за праздниками на площади перед муниципалитетом.

Пляс де Либерте. Четыре танка, два четырехосных транспортера, около сотни военных. Площадь залита светом фар, непонятная суета, сгоревшая полицейская машина, несколько трупов, сложенных рядком. Ясно, пойдем дальше.

Улица Торонто. Патрули на военных джипах, и снова танки – еще три штуки.

На Рю де Конкорд и улице Сент-Омер тихо, света в окнах нет.

Возле водонапорной башни и центрального коллектора два броневика и пехота. Гильгоф не ошибался: они точно знают расположение всех важнейших объектов в городе, в чем нет ничего удивительного – схемы Квебека можно отыскать в земном Интернете на сервере любой компании, занимающейся космическим туризмом. Задача для пятилетнего ребенка!

Дипломатический квартал. Тут пришлось быть вдвойне осторожным – множество военных и техники, все до единого представительства оцеплены, но следов разгрома нет – только выбитые ударной волной стекла. Консульств на Гермесе немного, только лишь двенадцать, все расположены на одной улице. В зданиях оживленно – горят электрические огни; значит, работают автономные генераторы. Ближе всего к моей крыше оказалось представительство США, сразу за ним украшенный огромным черно-бело-красным флагом дом консульства Германского Кайзеррейха. На окна первых этажей опущены жалюзи, двери наглухо заперты. Над дымовыми трубами курится невесомый белый дымок – видимо, жгут документы.

Со стороны Бланьяка донеслось несколько приглушенных хлопков, но стрельба сразу стихла. Я решил возвращаться, нет смысла рисковать.

Дважды пришлось прятаться в палисадниках обеспеченных горожан, способных позволить себе дом в центре Квебека – когда прошла колонна из трех четырех взводов стрелков и во время появления патруля: эти мерзавцы едва меня не обнаружили, луч света упал прямиком на кусты шиповника, за которыми я схоронился. Ничего, обошлось.

У ворот колледжа уже стоит гусеничная БМП с пулеметом на башенке. Господи, да сколько же их здесь? Получается, Халифат во время первой же высадки на Гермес десантировал не меньше тысячи пехотинцев и несколько десятков единиц техники – только чтобы захватить абсолютно беззащитный город! Сразу вспомнился давний разговор с доктором Гильгофом, когда мы спорили о возможном нашествии инопланетян и методах обороны... Вот тебе и оборона: нас взяли тепленькими за какой-то жалкий час! Причем без всяких ужасов вроде орбитальной бомбардировки. Авария транспортного корабля не в счет, его реакторы рванули слишком далеко.

Я вздрогнул, когда зашуршали динамики сети оповещения – громкоговорители ожили, но на этот раз воя сирен не последовало. Вовсе наоборот.

– Просьба ко всем жителям Нового Квебека до утра оставаться дома во избежание недоразумений и инцидентов! – оповестили город на отличном французском. Никакого акцента, говоривший будто родился в Иль-де-Франс. – Официальное сообщение властей последует в восемь утра местного времени! Будьте внимательны, во избежание...

Повторили по-английски и по-русски – на основных языках Гермеса. Затем снова все стихло.

Я понял, что ничего хорошего от «официального сообщения» ждать не приходится. Но с другой стороны, они же не звери? И конвенции о правах гражданского населения еще никто не отменял!

«Ты сам-то веришь в это? – возник вопрос в моей голове. – Кто вспомнит о конвенциях, когда рушится мир? Есть подозрение, что мы очень скоро станем просто не нужны, придется освобождать жизненное пространство... Как всё скверно, а?!»


«...Рассматривая карту Марса, легко заметить, что рельефы северного и южного полушарий заметно различаются. Большую часть северного полушария занимают сравнительно гладкие равнины: Великая Северная Равнина, простирающаяся от северной полярной области и переходящая в западном полушарии в Равнины Аркадия, Амазония, Хриса и Ацидалийскую, а в восточном – в Равнины Утопия, Элизий, Исиды и Плато Большой Сирт. Равнины северного полушария лежат ниже среднего уровня поверхности планеты на 1–2 км. Это впадины на марсианском шаре, подобные океаническим впадинам Земли. Равнины очень различны по происхождению, возрасту и внешнему виду. В процессе формирования северных равнин важную роль играл подповерхностный лед.

Фарсиду окружает обширная система разломов. В приэкваториальной зоне Марса находится гигантская система депрессий с обрывистыми склонами – Долины Маринера. Она имеет протяженность более 4000 км с запада на восток, максимальную глубину до 6 км и поперечник в самой широкой части около 700 км. Крутизна склонов некоторых каньонов, входящих в эту систему, достигает 20–30°. На западной окраине Долин Маринера находится уникальная система пересекающихся долин, названная Лабиринтом Ночи. Часто встречающиеся долины, похожие на высохшие русла, свидетельствуют о том, что в прошлом на поверхности Марса существовали мощные водные потоки. Большинство протяженных долин расположены в приэкваториальной зоне и лишь отдельные из них встречаются в средних широтах. Долины меньших размеров можно видеть в южном полушарии.

В восточном полушарии также имеется вулканическая область, названная Элизий, по размерам в три раза меньшая, чем Фарсида, и достигающая лишь 4 км в высоту. На ней три вулкана поперечником около 150 км и высотой до 11 км. Отдельные небольшие вулканы можно видеть и в других областях Марса. Своеобразный район скопления плосковершинных горок приурочен к переходной границе от возвышенной области к равнинам в северном полушарии. Здесь находятся Столовые горы Кидония, Нилосирт, Протонил, Дейтеронил, расположенные на участке большого круга под углом 35° к экватору; этот круг отделяет равнинное полушарие планеты от материкового. Не случайно именно в районе столовых гор Кидония были замечены занятные формы рельефа – «пирамиды» и «сфинкс», поскольку этот район характеризуется скоплением хаотичных форм, связанных с глобальным уступом шириной более 100 км».

«Энциклопедия Марса», издательство «Глобус-Прим», Санкт-Петербург, 2280 г.

Глава восьмая

В ЛОГОВО ДРАКОНА

«Кидония» – «Птолемей».

25-26 февраля 2282 года по РХ


– Справа, справа наверху! – Аурига вопил так, что компьютер боевого костюма автоматически снизил громкость в наушниках шлема. – Да уделайте вы его, кретины!

Легко сказать, но трудно сделать. Тяжелый пулемет с силовым щитом, укрывающим почти невидимой полусферой стрелка, располагался выше по лестнице, на площадке, откуда открывался великолепный обзор – просматривались все подходы, два смыкавшихся под острым углом коридора и открытый зал для конференций.

Проклятущий пулемет срывал нам весь график – мы уже пять минут как должны быть в компьютерном центре, фактор внезапности теряется! Но выходить под ливень тяжелых пуль калибра 122 миллиметра – это чистое самоубийство, ни один БК не выдержит удара этих снарядов, даже боевой скафандр ВКК...

Выручил Жайме. Парень отлично соображает, а тому кто скажет, что негры – тупые, я лично плюну в морду. Сержант активировал экзоскелет БК, совершил балетный прыжок через простреливаемое пространство, бухнул подствольник его штурмовой винтовки, только снаряд ушел на в направлении стрелявшего, а вверх, под потолок лестничной площадки, где и взорвался в двух метрах над головой стрелка. Ливень осколков, обломков стеклопластика и композитных материалов... Если так все будет продолжаться, мы рано или поздно пробьем внешнюю обшивку и разгерметизируем административный блок Центрополиса!

– Вперед! – рявкнул колумбиец, и андроиды рванули вверх по ступенькам, мы за ними. Генератор силового поля действует, пулемет не поврежден, но вот его владелец серьезно ранен, осколки пробили шлем и панцирь на плечах.

– Все равно сдохнет, – процедил Аурига, всаживая пулю в голову раненого. – Зиг, пошел дальше! Мы почти на месте!

На данный момент в нашем разношерстном отряде потерь нет – сказывались опыт людей и фактическая «неубиваемость» андроидов, выполнявших роль передовой группы.

С активным сопротивлением мы встретились, едва проникнув в комплекс зданий администрации базы. Разумеется, нас никто не ждал, но вскоре компьютеры костюмов засекли тепловое излучение и лучи детекторов движений. Вот тут-то все и началось.

Передовой пост экстремистов из «Армии освобождения Марса» был сметен за несколько секунд шквальным огнем, андроиды и ребята Ауриги моментально захватили прилегающие к техническому блоку помещения. Большая часть обороняющихся не носила никакой защиты, кроме примитивных бронежилетов, потому справиться с ними было сравнительно легко. По счастью, гражданских в корпусе не оказалось, могли бы пострадать во время коротких, но исключительно яростных перестрелок. БК известил меня, что операция продолжается всего двенадцать минут считая от первого выстрела, хотя мне казалось, будто мы возимся уже два часа – время невероятно растянулось.

Все подходы к центру управления были очищены и взяты под охрану, только вот проникнуть внутрь оказалось затруднительно – шлюз-диафрагма закрыт, энергия к запирающему устройству не подавалась. Взрывать бессмысленно, поскольку данное помещение великолепно защищено, настоящий бункер...

Я начинаю думать, что в далекой перспективе раса синтетиков может стать серьезным конкурентом человечеству – думают они практически так же, как и мы, обладают сознанием собственной личности, вот только возможностей у искусственных людей гораздо больше. По крайней мере «венец творения», появившийся на свет естественным путем, не способен выжить, получив полтора десятка пуль в корпус и голову (Зигу и двум его собратьям предстоит солидный ремонт. Или лечение?), а уж тем более не в состоянии напрямую подключиться через внешний порт к микрокомпьютеру замка, за несколько секунд подобрать шифр и, пользуясь собственными энергетическими ресурсами, заставить работать сервоприводы «диафрагмы».

Стальные лепестки начали раздвигаться, как только проход был открыт, внутрь полетели гранаты с парализующим газом.

Без столкновения не обошлось – Жайме взревел как раненый тигр и упал навзничь, две пули пробили чешую БК на бедре и выше паха. Сержанта оттащил в сторону один из кубинцев, андроиды ринулись в красноватую полутьму, исчезнув в клубах газа.

– Осторожнее, мать вашу! – надрывался Аурига. – Смотри, куда палишь!

Все верно, если мы повредим центральный терминал, могут возникнуть серьезные проблемы. А тут еще начали поступать сообщения от БК бойцов, оставшихся прикрывать подходы – со стороны космопорта и корпуса транспортного контроля приближается противник, детекторы регистрируют шестьдесят два сигнала. Значит, Лолита ошиблась – численность врага значительно превышает исходные сорок человек.

– Зал полностью очищен, – возник в наушниках преспокойнейший голос Зига. – Сопротивление подавлено. Предлагаю на время укрыться здесь, я начинаю работать с искусственным интеллектом города...

– Так и сделаем, – мигом согласился Аурига. – Ребята, всем быстро к терминалу! Забаррикадируемся и будем ждать помощи!

Вентиляция работала исправно, белесый дым исчез. Я переключился на режим обычного визуального обзора. Шестеро убитых, все в боевых костюмах британского производства – андроиды нейтрализовали их за полминуты. Трое людей без сознания, видимо техники. Надо бы им руки-ноги стянуть – в комплект снаряжения входят одноразовые наручники. Зиг с тремя синтетическими собратьями колдует над обширной панелью управления городским «мозгом», мерцающей квадратиками дисплеев и разноцветными веселыми огоньками. На дальней стене – громадный плазменный монитор, сейчас усеянный непонятными простому смертному значками.

– Экстренное сообщение из «Кидонии», – несвоевременно ожил БК. – Вывести текст на щиток шлема?

– Давай!

«Десантный рейдер „Омск“ через несколько минут совершит внутрисистемный прыжок к Марсу, – побежали по „наморднику“ светло-синие буквы. – Продержитесь еще двадцать минут. Борис».

Ага! Вот даже как! Значит, Удав и впрямь держит постоянную связь с «Кронштадтом» – такую информацию он мог получить только от людей Бибирева или непосредственно от адмирала. Видимо, после сообщения о нашей атаке его высокопревосходительство начал действовать решительно – внутрисистемный прыжок штука опасная, корабль входит в Лабиринт в районе Земли и выныривает рядом с Марсом через несколько наносекунд. В случае, если произойдет ничтожнейшая ошибка в расчетах, рейдер может промахнуться и врезаться в планету. Я уже не говорю о тех неприятных ощущениях, которые испытывает экипаж корабля, будь он хоть трижды защищен нейтрализующими перегрузки силовыми полями. Чувство такое, будто тебя в точках входа-выхода с силой приложили об стенку, на себе испытывал.

– Они блефовали, – внезапно доложился Зиг. – Искусственный интеллект города не способен произвести открытие воздушных шлюзов. Только вручную, после введения соответствующего кода. Все, что им удалось сделать – блокировать связь и взять под свое управление Порт... Все собрались? Я запираю диафрагму, из этой консервной банки нас никто не вытащит до прибытия подкреплений.

– А если у них свои андроиды? – спросил я. – Такие же, как ты?

– Это исключено, господин капитан. Меня беспокоит активность противника в районе Порта. По моим данным, они готовят к взлету истребители и шесть малых транспортов, я никак не могу этому помешать – задействована резервная система управления Портом, независимая от центрального компьютера. Оптоволоконные кабели намеренно повреждены, Порт в данный момент является автономной единицей... Кажется противник понял, что атаковать нас бесполезно – все камеры внутреннего наблюдения свидетельствуют, что они возвращаются к Центру Транспортного Контроля. Вероятнее всего, попытаются сбежать.

– В таком случае, мы свое дело сделали, – отозвался Аурига. – Вызываем «Цезаря»? Жайме надо быстро переправить в «Кидонию», костюм не сможет долго поддерживать его жизнь...

Я промолчал. В конце концов главная задача действительно выполнена: основная марсианская база в безопасности, жертвы минимальны, а если борцы за свободу собираются исчезнуть, так из встретит на орбите отлично вооруженный «Омск» – это, конечно, не тяжелый крейсер, но расправиться с несколькими истребителями и грузовиками он вполне сумеет.

Остается ответить на несколько вопросов, имеющих первостепенную важность. Как была подготовлена эта странная акция? Кто доставил в Центрополис оружие и людей, способных его вполне грамотно использовать? Неужели весь сыр-бор разгорелся только из-за порядком устаревших истребителей и ржавых транспортников? Быть такого не может!

– Я убью эту идиотку своими руками! – рявкнул вдруг Аурига с сильным акцентом и отпустил несколько звучных словечек на испанском – надо будет потом узнать, что они означают в переводе. – Зиг, быстро переключи изображение с монитора 14 на основной экран!

– Сделано, – моментом ответил андроид.

Четырехметровая вогнутая панель озарилась красным – это была трехмерная модель плато Фарсида, позволяющая операторам следить за событиями в данном районе, в том числе и в атмосфере. Над Центрополисом нарезала круги ярко-алая точка, компьютер не мог идентифицировать объект, лишь вывел в отдельное окно в правой части экрана приблизительные параметры – конфигурация, масса, скорость... Никаких сомнений – это «Цезарь». Лола, уяснив, что у нас все в порядке, решила показать свою самостоятельность.

– Мерзавка не отвечает на вызовы, – яростно прошипел в наушниках голос колумбийца. – Отключила все системы маскировки, магнитную защиту! Что она...

– Русский корабль выполнил прыжок и выходит на стационарную орбиту, – перебил Зиг. – Ангары Порта разгерметизированы, захваченные корабли готовы к взлету... Истребители стартовали!

На мониторе отобразились полдесятка ярко-зеленых пятнышек, сразу опознанных искусственным интеллектом как «Мираж-Эроспейс 290» – старенькая, но далеко не самая плохая европейская модель атмосферно-космического истребителя-бомбардировщика. Звено этих небольших кораблей может создать изрядные проблемы для любого одиночного противника или обычных самолетов аналогичного класса.

Но только не для «Цезаря»! Я не сомневался в том, что Лолита работала не сама, а перешла в режим «автоматического боя», когда сражением в воздухе управляет компьютер. Алый символ «Цезаря» на экране заместился мерцающей малиново-фиолетовой точкой – теперь его не видели радары и лазерные сканеры, наблюдение осуществлялось самым надежным способом всех времен и народов – визуально, с помощью внешних камер и фотосенсоров спутников. Песчаная буря практически стихла, атмосфера прозрачная...

«Цезарь» гораздо крупнее и тяжелее «Миража», но сейчас он показывал чудеса высшего пилотажа. Атаковал первым, но не достигнув результата, начал подниматься назад, вверх и вправо будто оса, развернулся в одной точке. Затем пошел на сближение, двумя плазменными разрядами уничтожил ведущего пятерки, рассеял остальных – истребители нарушили строй и разошлись в разные стороны. Наверное, решили удирать поодиночке. Уйти удалось только одному, прочие не смогли даже разогнаться до второй космической скорости – «Цезарь» запросто поражал цели на расстоянии свыше полутора тысяч километров. Недаром этот замечательный корабль так понравился мне еще два года назад!

И все-таки женщинам оружие лучше не доверять. Лола чересчур увлеклась, напрочь позабыв о взлетевших спустя три с половиной минуты транспортах, избравших более надежную тактику. Неуклюжие корабли поднялись в разреженный воздух Марса на магнитных подушках, затем врубили на полную мощность атмосферные ракетные двигатели, направившись от Фарсиды вдоль экватора по направлению к Аполлоновой Патере и примерно на сто восьмидесятом меридиане задействовали движки второй ступени. Они вышли в космос слишком далеко от чересчур уклонившегося к востоку «Цезаря» и «Омска», готовившегося сбрасывать челноки с десантом...

– Захваченные транспортные суда разогнались до четверти световой... – продолжал бесстрастно информировать Зиг. – Удирают во все лопатки. Если я не ошибаюсь, они направляются к точке входа в Лабиринт, соответствующей координатам необитаемой системы Шестьдесят Первая Лебедя, восемь целых и три сотых световых лет от Солнца...

– А оттуда прыгнут еще куда-нибудь, чтобы замести следы, – зло рыкнул Аурига. – Упустила, дура! Взялась за дело – так работай!

Я снова предпочел оставить его реплику без комментариев. Лола сделала, что смогла. По крайней мере четыре из пяти истребителей она сбила. Куда подевался пятый – неизвестно, скорее всего заглушил двигатели и спрятался на границе юпитерианского пояса астероидов. Ищи ветра в поле!

– Зиг, готовься принимать гостей, – перехватил я инициативу. – Мне нужна надежная связь с капитаном «Омска» и командиром высаживающихся подразделений! Живо!

– Слушаюсь, господин капитан!


* * *


– Вы отдавали себе отчет в том, что ваши действия могут спровоцировать террористов на уничтожение гражданского населения базы?

– Это было невозможно по многим причинам, которые я уже объяснил. Кроме того, я не уверен в адекватности термина «террористы». Эти люди...

– Решать проблемы адекватности и неадекватности будете не вы. Отвечайте на поставленные вопросы!

Этот маразм продолжался уже четверть часа. Во-первых, мы не успели эвакуироваться из Центрополиса до прибытия штурмовой группы, а во-вторых, Зиг не сумел наладить с ними связь – ретрансляторы были повреждены, а ремонт занял бы определенное время, которого у нас не было. Итог оказался вполне предсказуем: бравые спецназовцы положили мордами в пол всю компанию (включая андроидов), потом под дулами оружия заставили нас вылезти из боевых костюмов и довольно невежливо скрутили. Ничего удивительного: в задачу военных входит устранение потенциальной опасности, которую, несомненно, представляют подозрительные личности в БК и при оружии. А уж кто они на самом деле – пусть следствие разбирается. Аурига и остальные тоже отлично понимали, что праведный гнев и возмущенные тирады сейчас не помогут, посему капитулировали без единого намека на сопротивление. В противном случае нас могли запросто перестрелять.

Раненого Жайме моментально отправили в госпиталь Центрополиса, а нас поместили в конференц-зале под солидной охраной, дожидаться прибытия высокого начальства. Судя по эмблемам на панцирях боевых костюмов Бибирев отправил нам в поддержку спецназ ГРУ, группа «Тайфун-ВКК», базирующаяся на «Кронштадте». Серьезные парни, основной профиль – операции за пределами Земли, могут воевать хоть в вакууме, хоть на астероидах или на планетах с силой тяжести до 1,6 g, где обычный человек с трудом ногу от земли оторвет...

Начальство припожаловало немедленно, но только не высокое и даже не среднее – флотский старший лейтенант моего возраста. Быстро выяснил наши имена (их никто и не собирался скрывать), подивился на андроидов незнакомой модели, понял, что русским являюсь только я, и сразу же вытащил мою скромную персону в пустующий кабинет какого-то местного управленца для вдумчивой беседы. Вскоре стало ясно, что сей романтический юноша представляет особый отдел Флота и ничегошеньки не понимает в происходящем – в известность его не поставили. Однако энергии у господина лейтенанта хватало с избытком – кажется, он впервые в жизни столкнулся с настоящим делом и решил показать себя во всем блеске. За пятнадцать минут он надоел мне хуже горькой редьки.

– Вот посмотрите, компьютер утверждает, что штаб-офицер Казаков. С.В. откомандирован в распоряжение командующего эскадрой «Витязь» и сейчас находится на флагманском корабле. – Настырный особист потыкал пальцем в монитор своего ПМК, явно имевшего доступ к базам данных Флота. – Фотография, конечно, похожа, но вашим словам я не могу поверить!

– А я тебя ни хера и не убеждаю, – грубо огрызнулся я. – Если так хочется выяснить мою личность, обратись в...

– Что здесь происходит? – Я невольно поежился, узнав этот голос. На пороге кабинета стоял Миша Савельев собственнолично. Старлея как пружиной подбросило, аж побледнел бедняга. Я почувствовал нечто вроде злорадства: Миша – это даже не тяжелая артиллерия, это абсолютное оружие из фантастических романов!

– Разрешите доложить, господин генерал-майор! Проводится предварительный опрос задержанного...

– Брысь, – коротко и очень тихо сказал Миша.

Никогда раньше не видел, как человек попросту дематериализуется – особист исчез со скоростью звука, я подсознательно ожидал воздушного хлопка. Не думайте, на него подействовали вовсе не генеральские знаки различия бибиревского любимца, все дело в облике и гипнотическом взгляде Змея. И во вторую очередь в его тихой славе.

– Приятно пользоваться репутацией монстра, – усмехнулся Миша, усаживаясь в кресло напротив и закидывая ногу на ногу. – Сигарету?

– Давно мечтаю, – признался я. – Ты откуда свалился?

Странная традиция: к этому человеку обращались на «вы» и в соответствии с уставом только в официальной обстановке. Все, начиная от Его величества и адмирала Бибирева и заканчивая бабушками, работавшими в гардеробе Генштаба, называли его просто «Мишей» – без отчества. Откуда это пошло – неизвестно, но прецедент уникален. Особенно если учитывать упомянутую репутацию.

Миша выдал мне сигарету из тонкого серебряного портсигара, всегда хранившегося в правом верхнем кармане кителя или статского пиджака. Он и сейчас не изменил привычке. Одет по-«полевому» – так называемый «космический камуфляж» с черными, темно-синими и коричневыми полосками и пятнами. Берет сложил вдвое и засунул под погон.

– В курсе последних событий? – меланхолично осведомился Змей, не глядя на меня. – Веселье в разгаре, прямо цирк с конями!

– Не понял? – Я наклонил голову. – Вроде обошлось...

– У вас – обошлось, и то потому что вовремя среагировали. Все телеканалы на Земле стоят на ушах, таких сенсаций не было со времен Азиатской войны. Одновременно с атакой на Центрополис были захвачены китайская лунная база и газоперерабатывающий комплекс на Венере. Заодно угнали два пассажирских корабля, вылетавших с Гэйтуэя в систему Сириуса. Во всех случаях практически одинаковые декларации и требования, сиречь – полнейший дебилизм. Понимаешь? Акция такого грандиозного масштаба на разных планетах имеет целью или общую дестабилизацию, или прикрытие некоего другого проекта, о котором мы ничего не знаем. Шум, гам, пресса бьется в истерике, родственники заложников осаждают правительственные организации, сразу повылезали какие-то идиотские «аналитики», рассуждающие о перспективах развития независимых государств в космосе...

– Ты серьезно? – охнул я.

– Скажи, когда я был несерьезен? Причем работают очень грубо и нагло, со стрельбой, жертвами, устроили спутниковую трансляцию с Луны – показательный расстрел охранников китайского «Золотого Дракона», осмелившихся оказать сопротивление «народному правительству Солнечной системы»... Да-да, теперь у нас и такое появилось. Во всех случаях действуют отлично подготовленные и хорошо вооруженные группы по сто – сто пятьдесят человек. Впечатляет?

– Вполне, – кивнул я. – И что теперь?

– Теперь? Надеяться всем этим клоунским «правительствам» и «армиям освобождения» решительно не на что, их уничтожат за сутки-двое. По данным из Пекина, принято решение в крайнем случае пожертвовать хоть всем поголовно персоналом базы «Золотой Дракон», но этих мерзавцев прищучить...

– Китайцам хорошо, у них народу три миллиарда!

– ...А к великой ценности под названием «человеческая жизнь» они относятся без особого пиетета, – дополнил Миша. – Теперь представь ситуацию в Европе и в Штатах, где общество помешано на этой недолговечной ценности. Впрочем, тут мы получили в руки козырного туза – Центрополис освобожден без жертв со стороны гражданских лиц, причем освобожден войсками Империи. Между прочим, американцы сейчас подгоняют к Марсу авианосную группу. Любят помахать кулаками после драки, этого у них не отнимешь.

– Пусть развлекаются, – сказал я. – Что делать конкретно мне? Есть распоряжения?

– Во-первых, ты вернешься на «Кидонию» вместе со всей удавовской кодлой... Неприятные джентльмены, я успел просмотреть некоторые данные по Ауриге и его приятелям. Волосы дыбом встают. Богатые биографии, все что душа пожелает – от обычной уголовщины до государственных преступлений. Если хотим разбогатеть, можно сдать эту теплую компанию полиции ООН – за их головы назначено очень недурное вознаграждение.

– Но делать этого мы не станем, – уверенно продолжил я. – Поскольку деньги очень скоро потеряют ценность, а такие вот упыри всегда будут ходовым товаром. Если, конечно, они окажутся на нашей стороне.

– Никуда не денутся, – отмахнулся Миша. – Итак. Ваш «Цезарь» приземлился на шестнадцатой площадке, это совсем рядом с диспетчерской башней ЦТК. Оружие и прочий хлам вам отдадут, о раненом позаботятся, потом Удав сможет его забрать. Я на несколько дней останусь здесь, проконтролирую следствие. Черт побери, америкосы и Евросоюз наверняка настоят на международном расследовании! Очень не хочется, чтобы мне сейчас мешали...

– Объявить чрезвычайное положение в Центрополисе, – предложил я. – Никого не пускать, пока не закончите!

– Подумаем, – отрубил Миша. – И последнее. Вот тебе подарочек, полезная штуковина. Как работает – разберешься, не маленький.

Савельев перебросил мне ПМК военного образца, в матово-черном корпусе. Такие обычно цепляют к левому рукаву.

– Выглядит как примитивная армейская персоналка, – пояснил Змей. – Только объем памяти в две тысячи раз больше, ДНК-цепочки, передатчик Планка, искусственный интеллект последнего поколения. Надеюсь, вы найдете общий язык... Не потеряй – вычтем из жалованья!

– И сколько вычтете?

– Миллиона два с лишним. Все, разговор окончен, и без тебя дел невпроворот! Проваливай!


* * *


– ...Во всем, что происходит в этом мире, имеется смысл, – разглагольствовал Удав, попутно ковыряясь вилкой в тарелке с тушеными овощами. Оказывается, он еще и вегетарианец. – В самых незначительных и наиболее грандиозных событиях, от перемещения невидимой пылинки на два микрона вправо от моего указательного пальца до взрыва сверхновой. Вы не читали книги древних философов-схоластов, Сергей?

– Пока не доводилось, – нейтрально сказал я. Лолита неприлично хрюкнула, подразумевая тем самым, что и в будущем не доведется. Детективы – оно понятнее и увлекательнее.

– Блаженный Августин учит, что в основе Вселенной лежит принцип упорядоченности и строжайшей иерархичности, кажущийся хаос в действительности подчинен непреложным законам. Жизнь и смерть, созидание и разрушение, пустота и сущность – все находится в равновесии. Каждое действие рождает противодействие, каждое событие – иное событие. Если хоть чуточку владеть логикой, станет понятна подоплека всего случившегося за последние сутки.

– То есть вы уже поняли какова основная цель этих акций?

– Полагаю, таких целей несколько, – улыбнулся Удав. – Перво-наперво будет усилена охрана стратегически важных объектов в Солнечной системе, никто не станет и в дальнейшем ставить под угрозу источники важнейших ресурсов. А это отвлечет изрядные силы, паранойя будет нарастать, на Марсе и Венере разместят совершенно ненужные здесь войска, выделят корабли для патрулирования пространства... Во-вторых, ужесточится контроль за отбором персонала. И прежде-то попасть на высокооплачиваемую работу в космосе могли лишь немногие, а сейчас перепуганные руководители разных уровней предчувствуют, что вскоре лишатся уютных кресел. Знаете почему?

– Догадываюсь. «Освободительные армии» появились не на пустом месте и не прилетели на летающем блюдце из соседней галактики. Эти люди были заранее внедрены на внеземельные базы под видом рабочих или техников, было доставлено оружие и снаряжение... В пределах Солнечной системы за контрабандой следят только на Земле, считалось, что никому и в голову не придет завозить в Центрополис крупнокалиберные пулеметы или армейские боевые костюмы – зачем?

– Согласен. Мы погрязли в благодушии и беспечной уверенности, что стабильность и безопасность – это нечто само собой разумеющееся. Исключения наподобие Азиатской войны или террористов-фидаинов только подтверждали правило. Поверьте старику, это была фатальная ошибка! Ближний космос не защищен вообще, и Дальний, впрочем, тоже... Эскадры великих держав красиво дрейфуют на земной орбите, иногда проводят какие-нибудь учения по отражению гипотетического нападения, но даже самый мощный линейный крейсер не смог бы защитить Центрополис. Мы увлеклись гигантоманией, но что слон может сделать против вцепившегося в шкуру крошечного паразита?

– Хотите сказать, что в дальнейшем стоит развивать небольшие мобильные подразделения? Кажется, их и так достаточно.

– Достаточно? Ничего подобного! Представьте, что за выживание человечества придется бороться одновременно в тридцати звездных системах! С природой, голодом, хищными животными, конкурентами-землянами! С чужаками наконец! То, что мы никогда не видели инопланетян, отнюдь не означает их отсутствия. Эвакуация вызовет необходимость искать новые миры, и я буду считать, что человеку очень повезло, если в первые же несколько лет мы наткнемся только на плотоядных монстров наподобие зверюг с LV-426. А если случится долгожданная встреча с «братьями по разуму», превосходящими нас технологически и посчитавшими людей опасными соперниками? Я привык рассчитывать на худшее и поэтому до сих пор жив.

– Кстати, по поводу Эвакуации, – сказал я, решив сменить тему. – Как думаете, авантюры на Марсе, Луне и Венере – дело рук Халифата? Кроме нас об Аномалии знает только правительство Исламского Союза, они могли начать действовать...

– У них есть деньги, но не сила, – покачал головой Удав. – Руки коротки. И потом: вы же знаете как руководство Халифата относится к своему народу. Массовая бедность, эпидемии болезней, о которых цивилизованный мир давно позабыл, религиозный фанатизм... Они смогут запросто эвакуировать несколько сотен знатнейших семей, некоторое количество войск, два или три миллиона тех, кто будет обслуживать богатых шейхов. Остальные могут сдохнуть. И сдохнут. То, что аллахакбаровцы начинают производство старинного оружия, говорит только о дальновидности Тегеранского правительства, которое явно собирается перебазироваться на малообжитой Гермес – понимают, что в системе Вольф 360 они смогут защищаться только с помощью несложной, но действенной техники... Тут что-то другое, поверьте моему опыту. Интрига куда более интересная и хитрая. Буду думать.

– Уж постарайся, папа, – усмехнулась Лолита. – Между прочим, времени осталось в обрез. Заканчивайте набивать брюхо и пойдем наверх. Корабли подготовлены, а господин капитан в меру насладился нашим гостеприимством.

– Хорошо, хоть жив остался, – отозвался я. – В следующий раз рассчитываю на более безобидные приключения.

– Устроим, – фыркнула Лола. – Папа, да оставь ты в покое тарелку! Потом доешь!

Мое отбытие с Марса было обставлено без всякой помпы, в числе провожающих были только Удав, его прелестная дочурка и невозмутимый дон Аурига. Я невольно расплылся в улыбке, узрев троицу новехоньких рейдеров, сверкавших отполированной обшивкой, – щедрый подарочек адмиралу Бибиреву.

– Тебе ничего не нужно будет делать, – втолковывала Лолита. – Спи, играйся с компьютером, смотри кино – словом, отдыхай. «Франц-Иосиф», «Бонапарт» и «Карл Великий» сами причалят к БСФ через пять часов, все согласовано... Мы получили от сотрудников адмирала опознавательные коды, любая система транспортного контроля воспримет челноки как боевые единицы ВКК, проблем с иностранными патрульными кораблями не возникнет.

– Советую лететь на «Франце-Иосифе». – Удав подтолкнул меня локтем и подмигнул. – Он самый спокойный.

– Не понял?

– А чего понимать? Искусственный разум, управляющий рейдером, – яркая индивидуальность, со своими привычками, манерой общения, собственным взглядом на людей. Вы помните «Цезаря»?

– Ужасный зануда, – признался я.

– Это сделано нарочно, чтобы человек воспринимал корабль как своего рода живое существо, верного союзника и друга, обладающего характером и собственным нравом. В этом случае альянс человеческого и машинного интеллектов становится куда более действенным. Ну что ж, отправляйтесь. Никаких сомнений, мы скоро вновь увидимся.

– Желаю удачи, господин капитан, – чуть поклонился Аурига. – Было очень приятно сотрудничать.

– Мне тоже, – соврал я.

– До встречи. – Лолита фамильярно чмокнула меня в щеку. – Надеюсь, автопилот «Франца» доставит тебе больше удовольствия, чем мои финты.

– Не рискуй лишний раз, хорошо?

– Постараюсь, – рассмеялась Лола, и я понял, что на нее не подействуют никакие предупреждения. – Пока!

Я поднялся на борт, за спиной наглухо запечатался шлюз. Теперь следует пройти к юту, в главный салон, и забраться вверх по винтовой лесенке. Не могу отказать себе в удовольствии обстроиться в пилотской кабине.

Верхний уровень корабля занимал значительно меньшее пространство, чем основной. Три секции, не разделенные переборками, являлись надстройкой над корпусом, плавно выгибавшейся над основным фюзеляжем модуля наподобие горба. Первая секция была собственно кабиной – три кресла для пилотов и навигатора, приборная панель перемигивается огоньками всех цветов радуги, черные штурвалы, трапециевидные обзорные окна. За ней следовало отделение для тактического оператора. Любые системы связи на выбор: приемник волн Планка, аудиовизуальная связь, радио любых диапазонов, здесь же находились мониторы внутреннего и внешнего наблюдения. Справа от прохода располагалось кресло, установленное на длинной узкой рельсе и способное перемещаться вдоль всего терминала. Эдакий мобильный командный пункт.

Третий отсек, побольше, предназначен для отдыха экипажа. Столик, несколько кресел и откидных полок-кроватей, сейчас задвинутых в стены. Холодильник, бар, миниатюрный автоповар. Шикарно.

Разумеется, я из мальчишеского любопытства устроился на месте первого пилота. И тут же матюгнулся под нос, обнаружив в соседнем кресле грузного старика в красно-золотом мундире с множеством незнакомых орденов, при пышнейших бакенбардах и сабле с золотым эфесом. Великолепная иллюзия-фантом, визуальное воплощение личности бортового компьютера. Я так и не спросил Удава, как он наловчился создавать подобных призраков, кажущихся до невероятия материальными – совмещенными лазерными лучами или голограммой тут и не пахло, совершенно новый принцип построения изображения.

– Добрый вечер, молодой человек, – сказал Франц-Иосиф, сурово взглянув на меня из-под густых поседевших бровей. Поправил перевязь сабли. – Значит, это с вами мне придется попутешествовать?

– Ну... да, – сказал я, пытаясь убедить себя, что это всего лишь компьютерные штучки, а не живое существо. – Рад познакомиться.

– Мне тоже, – величественно кивнул давно почивший император Австро-Венгрии. – Насколько я знаю, у вас нет квалификации пилота?

– К сожалению, – ответил я. – Поэтому на ручное управление переходить не будем в любом случае.

– В автопилот заложена подробная программа маршрута, ваше участие не потребуется, herr hauptmann. – Мозг корабля разговаривал не только с легким германским акцентом, но и сбивался иногда на немецкий язык. Это наверняка тоже входило в его «схему личности». – Как только я потребуюсь – позовите.

Фантом не стал исчезать в никуда, а поднялся с кресла, прошествовал к лесенке и аккуратно спустился вниз. Полная иллюзия реальности.

Корабль чуть вздрогнул, со стороны кормы донесся тихий гул двигателей. Дисплеи приборной панели извещали о готовности всех систем в взлету. Начали расползаться створки ворот огромного ангара.

«Франц-Иосиф» с невероятной плавностью вышел в ущелье разлома Маринера, быстро набрал высоту, прошил атмосферу Марса и в окнах обзора появились бело-голубые звезды на фоне черного бархата пустоты. Никаких перегрузок, только едва заметное покачивание при переходе на вторую космическую.

– Расчетное время полета до пирса БСФ «Кронштадт» – пять часов, двенадцать минут, – проинформировал меня хриплый старческий голос искусственного разума. – Начинаем разгоняться до крейсерской скорости. Будьте самостоятельны, капитан. Я займусь управлением, а вы приготовите себе ужин.

– Да я не голоден вроде...

– Как будет угодно. Обратите внимание – справа по борту открывается прекрасный вид на планету, можно увидеть идущих за нами «Карла Великого» и «Бонапарта»...

– Хватит, насмотрелся, – хмыкнул я и сбросил ремни безопасности. – Лучше пойду прогуляюсь по кораблю, хочется потрогать все своими руками.

– Все отсеки деблокированы, – ответил компьютер. – Можете осмотреть любые помещения.

– Спасибо!


* * *


Следуя древней мудрости, утверждающей, что служба идет даже в случае, когда солдат спит, я задремал в отсеке для отдыха через час после отбытия с Марса. Стоило лишь коснуться квадратной синей кнопки, как откинулась вполне удобная койка с комплектом белья в герметичном пакете и красно-черным клетчатым пледом из настоящей шерсти. Минувшие часы были довольно напряженными, глаза начали слипаться, и я понял, что надо обязательно отдохнуть – на «Кронштадте» меня наверняка ожидает куча дел. В отличие от андроидов, человек не может функционировать круглосуточно.

Кстати, об андроидах. Я несказанно удивился, обнаружив во время экскурсии по кораблю неактивированного «Эрвина-II», покоящегося в криогенной капсуле с открытой крышкой. Это чтоб он лишнего места не занимал. Явившийся на зов орденоносный дедушка пояснил, что синтетический человек входит в комплект оснащения рейдера так же, как бронемашина, холодильник или туалетная бумага. Причем в голосе старины Франца звучали явственные нотки раздражения: ревновал, что ли? Два автономных искусственных интеллекта на одном корабле – это уже слишком. А если учитывать драгоценный ПМК, выданный мне Змеем, то выходило, что органическая субстанция, идентифицируемая как Казаков С.В., 2257 года рождения, русский, высшее, оказалась лицом к лицу с троицей псевдоживых существ, рядом с которыми человек вполне может ощутить собственные ничтожность и убожество. Я вот не могу умножать и делить в уме шестизначные числа, а они – могут.

Посмеявшись над собственными страхами, я отправился наверх, попросил корабль притушить лампы, завернулся в плед и заснул безмятежным сном грудного младенца. «Франц-Иосиф» являлся для меня олицетворением безопасности и надежности, на его борту мне почему-то было спокойнее, чем в собственной квартире на Земле.

Пробудился я от легкого толчка и с трудом продрал глаза. Голова тяжелая, будто с похмелья.

– Франц? – позвал я. – Мы что, приехали? Сколько времени?

– Сейчас вечер двадцать шестого февраля, двадцать три часа тридцать минут по стандарту Санкт-Петербурга. – сообщил корабль и педантично уточнил: – Вы спали одиннадцать часов двадцать шесть минут.

– Чего? – Я едва не свалился с койки. – Какие, к бесу, одиннадцать часов? Ты совсем спятил? Почему не разбудил вовремя? Где мы?

– У границ пояса Койпера, за пределами орбиты Плутона. Расстояние до Солнца – сорок одна астрономическая единица.

– Пояс? Какой пояс? Ты что, совсем охренел? – вскочив, я босиком кинулся в кабину. Уткнулся в монитор системы дальней навигации. Чертыхнулся. Выглянул в обзорное окно и бессильно опустился в мягкое кресло пилота.

– Требую объяснений. Эй, ты меня слышишь, железка?

Компьютер не удостоил зарвавшегося хама ответом. Разобиделся. Зато на экране справа от штурвала появилась худощавая физиономия Змея. Смотрит, как всегда, куда-то в сторону.

– Привет, – сказал Миша. – Не подумай, это не прямая связь, а запись. Твое летучее ведро не разрешило тебя будить, да это и не требуется. Дрыхни, бездельник... А когда проснешься, получи сюрприз: вы изменили курс по прямому приказу с самого верха и направляетесь к объекту Плутино-2156. Думаю, тебе известно это название. Заберете там кое-что. Потом можешь благополучно отдыхать дальше, вплоть до самого «Кронштадта», где тебя ожидают с нетерпением. «Бонапарт» и «Карл Великий» благополучно прибыли на БСФ в автоматическом режиме, можешь за них не беспокоиться. Кстати, мы успели раскопать в Центрополисе интересные факты... Потом все узнаешь. Бывай.

Запись оборвалась.

– Та-ак... – Я откинулся на спинку кресла и машинально полез в карман за сигаретами. Там их, разумеется, не оказалось. – Вот сюда я точно никогда не рассчитывал попасть. Франц-Иосиф, доложи обстановку!

– Выполняю маневр сближения, – неприязненно отозвался корабль. Не подозревал, что он такой обидчивый. – Расстояние до объекта триста семь километров.

– Ясно. Слушай, ты извини за «железку», хорошо?

Снова не ответил. Ну и черт с ним, пусть дуется, лишь бы свои обязанности выполнял.

Итак, меня занесло за пределы обжитого радиуса, шесть с лишним миллиардов километров от Земли. По нынешним меркам – почти рядом, хотя и на отдалении. Если верить радару, неподалеку от корабля находятся несколько десятков малых планет пояса Койпера – кольца из небольших небесных тел, окружающего Солнечную систему. Именно отсюда прилетают кометы, здесь находится множество астероидов и ледяных тел, пусть их и гораздо меньше чем в другом «кометном резервуаре» – облаке Оорта, расположенном гораздо дальше, на расстоянии до двухсот тысяч астроединиц.

В этот район почти столетие назад и был отбуксирован объект Плутино-2156, так же известный под наименованием «Птолемей». Тот самый «Птолемей», которым наравне с нестареющим серым волком в нынешние времена пугают непослушных детишек.

Человечество часто ошибалось. Ошибками можно считать изобретение арбалета и огнестрельного оружия, генной инженерии и водородной бомбы. Всегда можно вспомнить об открытиях, которые принесли больше вреда, чем пользы. Одним из таких прорывов было появление искусственного разума.

Никто не спорит, машинный интеллект позволил нам совершить невероятный скачок: он отыскал способ проникновения в Лабиринт, подсказал пути развития новых технологий, взял на себя управление многими отраслями экономики. Без новой формы разума не было бы андроидов и космических кораблей наподобие «Франца-Иосифа». Интересно другое: появлению «электронной жизни» мы обязаны случайности, цепи совпадений, приведшей к зарождению компьютерных программ обладающих большинством признаков самостоятельного бытия: самоосознанием, способностью к развитию, творчеству и воспроизводству себе подобных, а также взаимодействию с аналогичными системами и человеком на основе свободы воли. Определение энциклопедическое – я его отлично помню.

Это было во времена, когда о компьютерах на биотехнологической основе и слыхом не слыхивали. Первые образцы ИР – искусственного разума – мало чем отличались по интеллекту от обезьян, но в их странном мире эволюция двигалась стремительно, неудачные формы ИР вымирали, более жизнеспособные продолжали развиваться и, наконец, далеко обогнали человечество. В середине прошлого века даже зародилось движение за гражданские права ИР, но этот политически корректный маразм никто не воспринял всерьез – люди поняли, что вместо идеального помощника они могут получить не менее идеального соперника. Наоборот, ИР подвергся обструкции и его использование серьезно ограничили после «Бунта Птолемея» в 2185 году.

Станция «Кронштадт» не является единственным опытом использования астероида в качестве носителя земных технологий. Первым был сравнительно небольшой камень диаметром всего в тридцать километров, выбитый более крупным телом из пояса Койпера и оказавшийся в районе Земли весной 2156 года. Уничтожать опасный булыжник не стали, лишь изменили его траекторию, зафиксировали на стационарной орбите и решили перенести на него основные серверы, накопительные узлы и память с Земли. Увы, это было отечественное изобретение – наши ученые мужи, увлеченные радужными перспективами сотрудничества с искусственным разумом создали невероятного монстра, стократно превосходящего своими возможностями любые другие аналогичные машины. Назвали эту штуковину в честь древнегреческого мудреца, впервые создавшего концепцию Вселенной.

Тогдашнему политическому руководству было приятно знать, что Империя обладает превосходством в данной области, и мы снова обставили американцев и европейцев в технологической сфере. Но принцип «догоним и перегоним» оправдывает себя далеко не всегда.

Это была ошибка, едва не приведшая к самым фатальным последствиям. Поверьте, нам не было бы так обидно, вознамерься «Птолемей» взбунтоваться против хозяев-людей и начать планомерно уничтожать человечество – под его контролем тогда находилось ядерное оружие и руководство над всеми стратегическими силами. Ничего подобного – эта тварь действовала из лучших побуждений и пыталась исправить собственные ошибки. «Мятеж роботов» так и остался измышлениями фантастов, которые так и не додумались до того, что разумные машины способны вызвать ужасающие разрушения, действуя по старинному принципу – «робот не может причинить вреда человеку».

Впрочем, никто в точности не знает, что произошло на самом деле, а выводы следственной комиссии до сих пор не опубликованы. Официальная версия гласит, что в результате некоего сбоя в системе управления станции «Кронштадт-I» произошел перегрев одного из реакторов, «Птолемей» принялся исправлять ошибку, но теплообменник окончательно вышел из строя, началась неуправляемая цепная реакция, последовало несколько взрывов. А вот дальше началось нечто невообразимое.

«Птолемею» было доверено руководство над множеством сфер нашей жизни – он контролировал армию, экономику, промышленность. После вышеописанной аварии началась паника на биржах, рейтинги отечественных предприятий поползли вниз, валютный курс изменился, но чертов компьютер, ранее считавшийся непогрешимым образцом логики и точности, нашел довольно оригинальный способ выхода из кризиса – начал переводить экономику в «режим военного времени», отказал людям в доступе к оборонительным системам и принялся руководить сам, не желая советоваться с правительством. Причем убеждал всех и каждого, что проблемы будут решены очень быстро.

Последствия ясны: экономический обвал, общее смятение и опасения, что «Птолемей», следуя своим нестандартным выводам, начнет глобальную войну. Его бесчинства продолжались больше недели, пока командование ВКК не нашло способ вывести из-под контроля супермозга один из боевых крейсеров, который и ударил по объекту Плутино-2156, начисто уничтожив все до единой системы коммуникаций и связи. Но «Птолемей» тоже не зевал – перед атакой он попытался защититься от агрессии неблагодарных двуногих, не постигших всю глубину его гениальных замыслов, и поднял с базы на Луне полк истребителей, действовавших в беспилотном режиме – пришлось отбиваться...

Как только «Птолемею» перекрыли все каналы связи с внешним миром, встал вопрос о его физической ликвидации. Раньше считалось, что сумасшедшие компьютеры бывают только в сказках, но реальность эти домыслы опровергла – неизвестно, что могла бы учинить эта штука в своей «многоходовке». Было, однако, решено сохранить электронному чудищу его псевдожизнь – астероид отбуксировали за пределы Солнечной системы, любые контакты с «Птолемеем» были запрещены под страхом нешуточных репрессий. Точное местонахождение компьютера засекретили, а компаниям-производителям ИР строжайше указали, что впредь любой искусственный разум должен обладать ингибиторами, обеспечивающими полное подчинение человеку в любой ситуации.

Итог печален: четырнадцать тысяч погибших, двухлетний тяжелейший экономический кризис, биржевой обвал, вполне сравнимый с Великой Депрессией в Америке ХХ века. Пришлось заново выстраивать структуру управления Флотом и ВКК, расходы превзошли все мыслимые пределы, страна едва не обанкротилась. Выправили ситуацию, кстати, тоже с помощью мощных ИР, которые поняли, что с человеком лучше не шутить – чревато. У машинного интеллекта тоже есть чувство самосохранения.

Девяносто семь лет о «Птолемее» никто не слышал, но эта печальная история вошла во все исторические анналы как пример неразумного использования высоких технологий. Больше таких ошибок мы не допускали, все до единого ИР, использующиеся сейчас, даже помыслить не могут о полной свободе воли. Кроме, понятно, творений Удава Каа – все у него не как у людей...

Я еще во время совещания на «Кронштадте» был слегка шокирован известием о том, что наше руководство продолжает контактировать с «Птолемеем», а Бибирев обмолвился о некоем развитии этой структуры, одобренной правительством. Это что же получается – они поставляют на астероид новые блоки памяти и новейшие цепочки клонированных нейронов, только усиливающие и без того фантастическую производительность опального сверхкомпьютера? Нет сомнений, это связано с грядущими событиями, хоть голову мне рубите!

Астероид показался очень скоро – глыбина неправильной формы выползла из звездного тумана прямо перед носом корабля, «Франц-Иосиф» осторожно подошел к огромному булыжнику, в недрах которого притаился «Птолемей», и пристыковался к выведенному на поверхность старинному пирсу, помаргивающему зелеными и красными огоньками.

– Атмосфера в герметичных отсеках Плутино-2156 пригодна для дыхания, – сообщил корабль. – Но я бы настоятельно рекомендовал использовать легкий скафандр. Неизвестно, что можно ожидать от данного объекта...

Заботливый какой, а! Не сомневаюсь, ИР «Франца-Иосифа» относится к «Птолемею» с опаской и недоверием – в мире электронных разумов существует своя система взаимоотношений, не менее сложная и запутанная, чем в голографической мыльной опере латиноамериканского производства. Есть собственная иерархия и субординация, человеческому пониманию недоступная – мы создали новую цивилизацию машин, но понять ее принципы не способны. Между прочим, большинство религиозных конфессий Земли отказывают ИР в существовании души, хотя компьютеры Ватикана или Константинопольской патриархии – верующие, что само по себе забавно.

– Что мне надо делать? – непринужденно поинтересовался я у корабля. Как-никак четких указаний от Змея на этот счет получено не было. – Ты знаешь?

– Нет, – отрубил «Франц-Иосиф». – Полагаю, вам все расскажут непосредственно на астероиде.

– Кто расскажет? – не понял я.

– Те, кто там обитает, – проворчал корабль. Я невольно поежился, это было произнесено таким тоном, словно глубины пыльного камня были населены драконами, призраками и чудовищами. А что, вполне может быть...

– Второй стыковочный шлюз открыт, – продолжил инструктировать «Франц-Иосиф». – Скафандр или боевой костюм вы можете найти в отсеке «F» на нижнем уровне.

– Фигня, – отмахнулся я. – Скажи, зачем «Птолемею» меня убивать?

– Я обязан обеспечить вашу безопасность, – настойчиво сказал корабль. – Поймите, данный объект крайне... крайне необычен.

– Ладно, не скандаль. Уговорил!


«Наземные вооруженные силы Исламского Союза (Исламского Халифата) являются крупнейшими по численности на Ближнем и Среднем Востоке. В основе их строительства лежат военно-политические цели клерикального руководства Халифата, а также экономические возможности, национальные и религиозные особенности страны. Согласно Конституции Исламского Союза „Основой и принципом деятельности оборонительных вооруженных сил страны являются вера и исламское учение. Армия ИС и Корпус Стражей Ислама (КСИ) создаются в соответствии с упомянутыми целями. Поэтому не только охрана границ, но и исламская миссия, то есть джихад во имя Аллаха, а также борьба во имя торжества Законов Аллаха в мире лежит на их плечах“.

В соответствии с законом о вооруженных силах ИС, принятым в 2219 году, они „предназначены для защиты независимости, территориальной целостности и государственного строя ИС, национальных интересов в территориальных водах Каспийского и Средиземного морей, Индийского океана, Персидского и Оманского заливов, на пограничных реках, а также для оказания военной помощи исламским нациям либо обездоленным народам независимо от их принадлежности к исламу с целью защиты их территории от нападения или захвата войсками агрессора по просьбе вышеуказанных наций“.

Мобилизационные возможности Исламского Союза, по мнению европейских и российских военных экспертов, к 1 января 2282 года составляют примерно 14 млн человек, однако, как утверждает руководство страны, в случае необходимости под ружье могут встать еще 22 млн солдат и офицеров.

Общая численность наземных вооруженных сил ИС была ограничена условиями капитуляции 2265 года, но после одностороннего аннулирования Тегераном договора об обычных вооружениях она превзошла лимит на 4,7 млн. военнослужащих».

Военный справочник «Милитера», Брюссель, 2282 г.

Глава девятая

ПУСТЬ СИЛЬНЕЕ ГРЯНЕТ БУРЯ

Гермес, звездная система Вольф 360.

4-5 июля 2282 года по РХ


Скоро будет неделя, как Гермес живет при новой власти, и ничего радостного за это время не произошло. Наоборот, положение день ото дня становится все хуже и хуже. Никогда не мог предположить, что на наш тихий мирок может свалиться такая напасть.

Во-первых, мы теперь официально именуемся «Протекторат Исфахан», управляет коим генерал-губернатор с непроизносимым именем Харбаджи, а знамя на бывшем муниципалитете сменилось на зеленое с белой саблей и непонятными арабскими буквами – Гильгоф объяснил, что это цитата из Корана.

Во-вторых, только сейчас стали известны последствия катастрофы транспорта, взорвавшегося над океаном во время высадки войск Халифата. На разведку к побережью был отправлен самолет, а по его возвращении слухи моментально разнеслись по городу. Газеты теперь не выходят, поэтому остается верить на слово пилотам. Все три поселка, стоявших на берегу океана, перестали существовать, их восьмидесятитысячное население погибло. Приливная волна, образованная взрывом колоссальной мощи, накрыла прибрежные области, проникнув на полторы сотни километров в глубь материка. Уничтожено всё, теперь там пустыня. Спасательная операция не нужна, да ее никто и не собирался проводить.

В-третьих, события той памятной ночи, как и предсказывала Анна, оказались только началом. Грузовики, удержавшиеся на орбите Гермеса, были под завязку набиты военной техникой и солдатами, основной десант пришелся на 30 июня, а сегодня вокруг Нового Квебека (вот не буду я называть мой город «Исфаханом»! Не дождетесь!) выросли аж пять палаточных лагерей с весьма многочисленным населением.

Признаться, когда я вижу над головой очередной многокупольный парашют с обязательной системой реактивного торможения, несущий похожую на огромный кирпич герметичную десантную платформу, мне хочется взяться за винтовку. Я припрятал дома несколько охотничьих ружей, хотя по распоряжению оккупационных властей местное население обязано сдать любое имеющееся оружие. Найдут – расстреляют, прецеденты уже имеются.

Наше счастье, что военные Халифата пока не взялись за жителей Квебека всерьез, у них своих проблем достаточно. Разместить и накормить несколько тысяч солдат, установить технику, развернуть госпиталя и ремонтные базы. По оценкам доктора Гильгофа только в нашем районе высадились не меньше двух дивизий пехоты да еще к ним полсотни танков и бронемашин, зенитные орудия, цепью окружившие город, еще какие-то непонятные конструкции, скопированные со старинных образцов... Такое впечатление, что мы попали на съемки фильма о войне.

Хуже всего другое. Непрошеные гости совершенно не считают нас за людей. Из полноправных хозяев Гермеса мы превратились в гонимое меньшинство даже не второго, а третьего сорта. Какие уж тут конвенции, где уж! Потомки первопоселенцев теперь обязаны лишь кормить и обслуживать эту ненасытную ораву и стараться не попадаться лишний раз на глаза. Вчера они закрыли церковь Нотр-Дам де Лурд – католическую апостольскую администратуру на Гермесе, обосновав это запретом на сборища. Военное положение, видите ли.

Никаких объяснений о причинах нападения на Гермес не последовало даже ради приличия – нас просто поставили перед фактом: теперь планета является территорией, входящей в Исламский Союз, извольте жить по нашим законам. Каковы законы – никто не рассказал. Зато беззакония хватает с лихвой.

Консульства они трогать побоялись, но полностью их блокировали – сотрудники из числа местных жителей в этот квартал попасть не могут. Большинство наших полицейских, бывших сотрудников администрации и немногих туристов-иностранцев заперли в некоем подобии концлагеря на стадионе. Однако разрешают родственникам передавать еду и теплые вещи – ночами прохладно. Вчера на моих глазах застрелили собаку, осмелившуюся гавкнуть на патруль. Хорошо, что я живу на окраине – Альфа с дочурками в относительной безопасности, в этот район военные почти не заглядывают.

Официальных объявлений – никаких, кроме самого первого, прозвучавшего утром 29 числа, когда город вполне буднично оповестили о том, что мы теперь стали подданными Халифата. Возрадуйтесь! Печатные издания запрещены, по городской сети передают сплошные военные марши, более подошедшие бы саундтреку к «Тысяче и одной ночи». Слушать их уже невозможно.

На улицах прозвучало словосочетание «законы шариата». Я осведомился у всезнающего Гильгофа – что это такое? Доктор красочно объяснил, больше я ни о чем спрашивать не стал. Если эти «законы» и впрямь начнут действовать – придется как можно быстрее сматываться из города. Ничего, в саванне вполне можно выжить. Главное – выйти из полностью блокированного Квебека.

Связи с другими поселениями, а уж тем более с Восточным материком и Юргой нет. Не сомневаюсь, что в русской колонии происходит примерно то же самое. Авиарейсы отменены, значит, Жерар Ланкло плотно застрял в Робервале, а это почти в тысяче километрах к юго-востоку, пешком не дойдешь.

Лишь одна новость более или менее позитивна: Крылов начал выздоравливать, причем довольно быстро. Врачи уверяют, что отпустят его через несколько дней – в госпиталь св. Терезы ходил я, поскольку Амели боится выходить на улицу и не отпускает Анну, а Гильгоф сказал, что с его семитской внешностью он первым попадет под шариатскую раздачу. Таким образом, вся теплая компания сидит в коттедже Амели, а я гуляю по городу, приношу новости и продукты, купить которые становится довольно сложно – и это на аграрной планете, кормящей почти одну пятую населения далекой Земли!

Занятия в колледже отменены, охрана и носа из-за ворот не показывает, преподавательский состав предпочел объявить каникулы на неопределенный срок. Однако студенты с биофака приходят к нам каждый день – ухаживать за животными в зверинце Жерара. Если положение с продовольствием не исправится, зверей придется отпустить, наши запасы кормов тают с катастрофической быстротой.

Чистенький Квебек постепенно превращается в свалку – уму непостижимо, как можно было так замусорить город за какие-то несколько дней? И хотя по приказу военного начальства все муниципальные службы работают в обычном режиме, количество грязи не уменьшается, а растет. Может быть, новым хозяевам Гермеса это привычно, но исконным обитателям города – режет глаз до невозможности.

Я описал Гильгофу и Ане эмблемы, которые видел на бортах бронетехники и шевронах солдат, и они сверились с заложенной в ПМК военной энциклопедией. Оказывается, нас почтила своим присутствием 7-я стрелковая бригада армии Халифата, в обычное время дислоцирующаяся в Белуджистане, на юге Ирана. Доктор назвал еще какие-то подразделения, но я не запомнил – тяги изучать фарси или арабский у меня не наблюдалось.

– Знаете, что самое мерзкое? – сказал Гильгоф потом. – Они и в самом деле научились ставить завесу помех для передатчиков Планка. Следовательно, на Земле в данный момент ничего не знают о случившемся, а если знают – пытаются нажать на Тегеран политическими методами. Быстро подготовить операцию по освобождению Гермеса не получится, следовательно, мы в полном объеме насладимся всеми прелестями правления Исламского Союза. Дамам советую запастись хиджабами, а вам, Луи, рекомендую сделать обрезание.

– Это еще зачем?

– А затем, что как только они обустроятся здесь и примутся делить всех на своих-чужих, доказать лояльность новому режиму можно будет только сняв штаны... Нет сомнений, Империя и другие державы предпримут какие-то меры в обозримом будущем, но случится это не сегодня и не завтра. Гермес слишком лакомый кусок для того, чтобы отдавать его Тегерану. И не говорите мне, что планета большая и тут всем хватит места. Аллахакбаровцы захватили готовую инфраструктуру, понимаете? Не нужно ничего строить, прокладывать водопровод, оросительные каналы, возводить города среди чиста поля... Захвачены стратегические позиции. Скверно. Канада и Россия сейчас скорее всего договорятся с правительством Халифата в том смысле, что они смогут оставить себе захваченные позиции, но мешать другим странам высаживаться на Гермес не будут. А нас всех – принесут в жертву.

– Но как же так?! – возмутился я.

– Да вот так. Это политика, Луи. А в политике главное слово – «целесообразность». Особенно сейчас, когда нужно готовить Исход и не отвлекаться на мелочи, пусть и досадные...

– Пойду в госпиталь, к Крылову, – вздохнул я. – Вы, доктор, только тоску нагоняете.

– Ничего подобного. Причина вашей тоски не во мне, а в перспективе подставить свою величайшую драгоценность под термокаутер.

– Это что за штука?

– Вы же взрослый человек, должны знать! Только варвары делают обрезание тупыми ножницами, а мы – люди цивилизованные!

Гильгоф рассмеялся, но я эту сомнительную шутку не оценил. Юмор висельника.


* * *


Я забрал велосипед, машинально проверил наличие личной карточки в кармане (без удостоверения личности ходить опасно, мигом загремишь в военную полицию «до выяснения») и отправился в больницу, стараясь объезжать главные улицы. Магазины и кафе открыты, но покупателей почти нет – начались перебои с поставками продовольствия из сельских районов, большая часть готовой продукции идет на обеспечение военных Халифата.

Очередная примета времени: винные лавки не работают, торговать спиртным запрещено, поскольку это «оскорбляет ислам». Вино у нас свое, к югу от города обширные пространства на холмах занимают виноградники, и есть подозрение, что винодельни тоже останутся без работы. Гильгоф, впрочем, обещал меня научить делать русский самогон, утверждая, что этот божественный нектар в трудные времена может с успехом заменить самые тонкие винные букеты.

Один раз меня все-таки остановили, на ломаном французском потребовали документы, патрульный повертел в руках карточку (совершенно бесполезную в отсутствие ручного сканера) и отпустил. Видно, что солдаты скучают, а это в свою очередь может привести к новым малоприятным инцидентам.

В холле госпиталя пустынно, посетителей нет, хотя после 29 июня сюда доставили много пострадавших, раненных шальными пулями или порезанных стеклом. Я поднялся на второй этаж, мимолетно кивнул медсестре, с унылом видом копавшейся в шкафчике с лекарствами, и прошел в палату к Коленьке – ко мне в больнице уже привыкли и пускали без лишних вопросов.

– Салют! – Крылов встретил меня заинтересованным взглядом. – А я ждал тебя утром... Как обстановка?

– Хреново, – поморщился я, усаживаясь в ногах. – Город вымирает.

– В смысле – вымирает? – изумился Коленька. – Они что, начали... э... репрессии?

– Пока нет, но начнут обязательно, не сомневайся. Люди перепуганы насмерть, мало кто покидает свои дома, уверенности в завтрашнем дне – никакой. Тут и начнешь размышлять о конфликте культур – они как с другой планеты прилетели, если тебя устроит эта корявая метафора... С тобой все нормально?

– Более чем, – пожал плечами Крылов. – Доктор обещала отпустить меня прямо сегодня, но не знаю, куда идти.

– А не рано ли? Неделю назад ты стоял на краю могилы.

Действительно, резкое улучшение самочувствия у Коленьки началось первого июля к вечеру, на следующий день он начал вполне самостоятельно ходить; кроме того, проснулся волчий аппетит – кормят в госпитале святой Терезы неплохо, но мне пришлось приносить дополнительную еду из дома. Крылов уверял, что постоянно голоден.

– Это вы, мсье Аркур? – Дверь открылась, явив лунообразное лицо давешней толстухи в голубом медицинском костюме. – Очень хорошо, что зашли. Можно поговорить с вами несколько минут?

– Разумеется. А ты лежи тут и жди...

Мы вышли в коридор, к окну, выводившему на больничный парк с ажурными скамеечками и фонтанчиками.

– Конечно, я бы предпочла побеседовать с вашим другом, – сказала врачиха, – но как я понимаю, он не придет? Надеюсь, мсье Гильгофа не арестовали?

– К счастью, нет. Говорите, я все передам.

– В таком случае вручите ему эту папку с заключением. – Мне вручили тонкий пластиковый пакет с эмблемой госпиталя. – Краткий эпикриз, и некоторые мои мысли, доктор поймет...

– Что все-таки случилось, вы выяснили?

– К сожалению, нет. Прежде я не сталкивалась с подобными случаями. Клиническая картина септического шока и выраженная аллергическая реакция, но микробиологические пробы не выявили никаких возбудителей. Совершенно неожиданная ремиссия, исчезновение прежних симптомов... Так не бывает. Сейчас господин Крылов абсолютно здоров как физически, так и психически – сегодня утром его еще раз осмотрели несколько специалистов. Когда... и если... он вернется на Землю, обязательно потребуется самое детальное обследование, мой опыт подсказывает, что мы упустили нечто важное. Понимаете, наши возможности крайне ограничены.

– Но вы даете гарантию, что ничего подобного не случится хотя бы в ближайшее время?

– Никаких гарантий, мсье Аркур. Никаких. Разумеется, если произойдет внезапное обострение, вы можете вновь обратиться. Счет за услуги в этой же папке, но банк и страховые компании сейчас не работают, а наличными мы принять не можем.

– Понятно. Вот еще что... Если вы Крылова отпускаете, нельзя ли одолжить простую мужскую одежду? Я верну завтра. Он был одет в камуфляж русского военного образца, в таком виде на улицах теперь лучше не появляться.

– Конечно, это можно устроить... Подождите в палате, я все устрою.

Больше всего я боялся, что на обратном пути нас опять остановят – гражданская одежда не убережет, личной карточки нашего образца у Крылова нет, а предъявлять имперский универсальный паспорт решительно не стоит, поскольку реакция на него будет, мягко скажем, неблагожелательная. Из этих соображений мы направились домой окраинами, в обход, стараясь не привлекать к себе внимания. К моему несказанному удивлению – обошлось. На территорию колледжа проникли через калитку для технического персонала, у Амели завалялась копия ключа, и она отдала ее мне.

– Рад видеть обоих живыми и здоровыми. – Гильгоф встретил нас у крыльца коттеджа. – Анечка с мадам Ланкло занимаются ужином, а меня выперли на свежий воздух. Что в городе?

– То же самое. – Я махнул рукой. – Вот, просили передать...

Синяя папочка перекочевала в руки Вениамина Борисовича, он вынул листки, быстро пробежался глазами по строчкам и покачал головой.

– Забавно... Коленька, что вы стоите столбом?

– А надо сплясать?

– Узнаю вашу прежнюю жизнерадостность, – фыркнул Гильгоф. – Обойдемся без гопака. Пойдем на веранду, расскажу последние новости... Кажется, мы плотно застряли на этой планетке, следовало бы подумать над перспективами.

Пока они беседовали, я нарубил дров для камина и кухонной печи (пользоваться газом Амели все еще опасалась), а когда вернулся, застал немую сцену. Доктор сидел у стола, открыв рот так, что туда могла без помех влететь довольно упитанная ворона, а Коленька улыбался с самым торжествующим видом. Перед ним валялся ставший ненужным приемник волн Планка, из динамика которого доносился не шум помех, а вполне внятная речь на английском – судя по всему, переговоры между каким-то транспортным кораблем в системе Сириуса и тамошним ЦТК.

– Что, заработало? – с надеждой спросил я, но Гильгоф яростно замотал головой:

– Я сто раз проверял и перепроверял все настройки! Этого не может быть! Николай, что вы сделали? Как, каким образом?

– Смотрим внимательно, – с видом фокусника сказал Коленька, выключил устройство и передал доктору. – Врубайте заново!

Эффект прежний: потрескивание и шипение. Монитор оповещает, что связь недоступна. Гильгоф принялся яростно жать на кнопки клавиатуры, но приемник не действовал.

– Сдаюсь, – жалобно вздохнул доктор. – Если даже встроенный искусственный интеллект не может помочь, то человеку и подавно такую задачу не осилить. Что ты сделал, маленький негодяй?

Ничего себе! До невероятия вежливый Вениамин Борисович перешел на «ты»! Крайняя степень душевного волнения!

– Док, а кто всего две недели назад разглагольствовал о стандартности мышления человека и подчиненного ему машинного разума? По-моему, надо просто взглянуть на проблему с другой стороны и атаковать не с фронта, а с тыла. – Крылов так и светился от чувства собственной значимости. – В квантовой механике в результате действия некоммутирующих операторов получаются разные волновые функции, которым, в свою очередь, отвечают разные физические состояния, так? ЭРП-парадокс, помните?

– Помню, конечно!

– Так почему бы не использовать направленные помехи для того, чтобы они сами переносили информацию от точки к точке? Оседлать этот мутный поток, который вынесет нас к требуемому объекту? Дайте сюда приемник, опять придется настраивать...

– В университете у вас была тройка по физике, – ошарашенно сказал Гильгоф. – Изящное решение, ничего не скажу... Коленька, бросайте биологию, я вас устрою в «Калугу-9», будете грести деньги лопатой! С ума сойти!

– Какие координаты набрать? – подмигнул Крылов. – Транспортный контроль?

– Зачем нам сейчас этот чертов контроль?! Канал 24–75, тема «Богомол», пароль доступа «Антарктида», дополнительный пароль «Конкистадор». Давайте же!

– Как говорил классик, скоро только кошки родятся, – пробурчал сдвинувший брови Коленька, не отрывая взгляда от мерцающего синим дисплея. – Ага, соединение установлено, сейчас они проверяют наши параметры и индивидуальный код приемника... Луи, в доме найдется вино? Или коньяк? Это надо отметить!

– Ты же не пьешь, – удивился я.

– Захотелось почему-то!


* * *


Ужин прошел весело. Чересчур весело, поскольку Крылов напился как свинья и в моем сопровождении отправился блевать в клозет. После чего неожиданно быстро протрезвел и снова набросился на еду с жадностью совершенно неслыханной – как только влезало?

Амели постаралась: накормила всех до отвала, хотя следовало бы приберечь продукты. Мы вскрыли весьма недурной винный погребок Жерара и в нарушение новых правил позволили себе насладиться лучшими образцами «драгоценного сока виноградной лозы», как выразился в одном из патетических тостов доктор Гильгоф.

Повод для радости имелся довольно веский: поговорить с Землей все-таки удалось. Вернее, не поговорить, а обменяться несколькими краткими депешами в текстовом формате. Последнее полученное сообщение недвусмысленно гласило: «Постарайтесь в течение ближайших пяти суток укрыться или покинуть Новый Квебек».

Кроме того, нас попросили больше приемник Планка не использовать. Вообще. Ни единого вопроса о количестве войск Халифата на Гермесе, их качественном составе, технике и позициях не последовало.

– Все ясно, – уверенно сказала Аня. – Никаких вариантов, они осведомлены о захвате Гермеса Исламским Союзом и планируют военную операцию. Луи, вы ведь знаете город и окрестности лучше, чем кто-то другой. Как нам незаметно уйти в саванну?

– Исключено! – Амели шлепнула ладошкой по столу. – Я не оставлю животных и дом. Никто ведь не станет сносить город до основания? И почему вы с такой уверенностью говорите о войне? Беньямин разговаривал со своим университетским начальством, что они могут знать о планах вашего военного ведомства? Откуда такие выводы?

– Вы очаровательно наивны, Амели, – задумчиво сказал Гильгоф. – И все же определенная угроза есть. Я не знаю, что предпримут Российская Империя и другие державы. Даже загадывать не хочу. Вполне возможно как мирное прибытие сюда международных наблюдателей, обязанных проследить за корректностью войск Халифата по отношению к мирному населению, так и образцово-показательная акция возмездия. Когда с лица Земли будет сметено все и вся. Тут есть тонкий юридический вопрос: колонии за пределами Метрополии не считаются суверенными территориями каких-либо государств. По конвенции 2139 года все колонизируемые планеты являются «достоянием человечества» в лице высшего органа надгосударственного контроля, Организации Объединенных Наций. Канадцы и русские, живущие на Гермесе, формально остаются подданными Земли как таковой, но не гражданами конкретных стран, посмотрите хотя бы на эмблему ООН на своих личных карточках... Действия Халифата нельзя юридически квалифицировать как прямую агрессию против России или Канады. Они напали на аморфное «человечество» в лице ООН.

– А как же статус протекторатов? – спросил я. – Он означает, что мы находимся под защитой наших государств!

– «Протекторат» в данном случае подразумевает не прямое, а опосредованное управление. Да, финансирование, поддержка и обеспечение колоний лежит на тех странах, которые зарегистрировали их в ООН, они могут назначать своих губернаторов, использовать собственное законодательство, но тем не менее вершиной бюрократической лестницы является председатель комитета ООН по делам внеземельных территорий. Сейчас он ничего не решает, это декоративная фигура, как и весь комитет декоративен – все знают, что Квебек принадлежит Канаде, а Юрга – Российской Империи. Но если следовать букве почти позабытого закона, то выходит, что юрисдикция наших стран на Гермес не распространяется. Следовательно – агрессии против России и Канады нет как таковой.

– Выводы простые, – проворчала Аня. – В Нью-Йорке собирается орда чиновников разных рангов, которые будут несколько месяцев дискутировать, как наказать Исламский Союз за самоуправство. Наилучший вариант – ввод войск ООН. Наихудший – дурацкие санкции против Тегерана.

– Однако, если учитывать чрезвычайные обстоятельства и стратегическую важность Гермеса, великие державы попросту забудут о всех законах и конвенциях и начнут действовать только в собственных интересах, – твердо сказал доктор. – Не сомневаюсь, что так и произойдет. Начата серьезнейшая игра, рядом с которой мировые войны прошлого покажутся ссорами детишек в песочнице. Именно поэтому нам следовало бы сейчас подумать о собственных шкурах, весьма ценных и почти незаменимых. Не хочу после всех недавних приключений погибнуть глупо. Итак, Луи, я на вас надеюсь. Соображайте!

– Не совсем понимаю, что вы хотите, Вениамин Борисович. Покинуть город как можно быстрее? Я знаю заброшенную ферму километрах в десяти к северо-востоку, несколько дней отсидимся там. Но есть другое, более разумное предложение. Мой дом стоит на самой окраине, сразу за ним начинается лес, исхоженный мною вдоль и поперек. Если произойдет нечто... гм... неожиданное, мы всегда сумеем укрыться, никакая облава не найдет.

– Устраивает, – кивнул Гильгоф. – Завтра утром перебираемся в вашу резиденцию, Луи. Амели?

– Конечно, уходите, – вздохнула наша очаровательная хозяйка. – Лабораторию и животных я не могу бросить, и не просите. Я фаталистка, буду рассчитывать на лучшее.

– Мне очень не хочется бросать вас одну...

– Почему одну? Каждый день приходят студенты-волонтеры, на территории колледжа живут несколько преподавателей с семьями, скучать мне не придется.

– Как угодно, но...

Гильгоф прервался и насторожился. Пол под нашими ногами вздрогнул, посуда на столе начала отбивать мелкую дробь, зазвенел фарфор в буфете.

– В чем дело? – привстала Аня. – Землетрясение?

– Не может быть, Квебек находится в центре материка, на континентальной плите, – быстро отозвался я. – Тут не бывает землетрясений.

– Вылезем на крышу, посмотрим? – нашелся Крылов. – Я видел, на втором этаже дома есть лестница наверх.

– Пошли! – Я первым сорвался с места. – Амели, у тебя есть бинокль?

– В сарае, там хранится все снаряжение. Поискать ключ?

– Не нужно!

Коттедж довольно высок, плоская крыша находится в восьми метрах над землей. Едва мы очутились наверху, как я понял, что странности продолжаются по полной программе. Гильгоф только присвистнул, узрев очередную напасть.

– Природное явление? – дернула меня за рукав Анна.

– Откуда я знаю? Раньше ничего похожего не наблюдалось, сезон дождей давно прошел...

Со стороны океана на город надвигалась туча. Мы как раз успели к тому моменту, когда бурлящее черно-синее облако закрыло склоняющееся к закату солнце. Почти мгновенно наступили тревожные сумерки.

Это была всем тучам туча! Облачный фронт тянулся сплошной полосой с юга на север, от горизонта до горизонта. В его глубинах вспыхивали фиолетовые и малиновые отблески молний, тяжелые кучевые облака низко нависали над равниной за городом, стремительно приближаясь к нам. Выглядело это неестественно и крайне угрожающе.

– Принесите кто-нибудь зонтик, – ничего не выражающим голосом сказал Гильгоф. – Кажется, грядет освежающий летний ливень...

Меня удивила наступившая тишина – ни единого дуновения ветерка, птицы умолкли, а их в парке обитает великое множество, как местных видов, так и завезенных человеком с Земли. Зверье в вольерах, расположенных недалеко от коттеджа, попряталось в домики.

– Что известно о штормах на Гермесе? – тихо спросила Аня. – Тайфуны, ураганы, циклоны? Насколько часто, какой силы по стандартной шкале? Луи, вы оглохли?

– Анечка, перестаньте! – воскликнул доктор. – Вы же не ребенок! Вспомните хоть одно атмосферное явление, вызывающее некое подобие землетрясения!

– Это другая планета, Веня. Не будем оперировать земными стандартами.

– Тайфуны случаются в прибрежных областях, – выдавила Амели, не отрывая взгляда от накатывающего облачного вала. Гермес словно бы натягивал над собой гигантское пуховое одеяло. – В северных и южных тропиках это нормальное явление, хотя тепло, получаемое от звезды, распространяется почти равномерно по всей планете...

– Термоэра, – добавил доктор. – Это называется термоэра, в отличие от криоэры, когда имеет место похолодание и наступление ледников. Теплообмен в атмосфере, столкновение холодных и теплых фронтов, взаимодействие с океаном... Курс географии для начальной школы. Но как прикажете оценивать такую вот феерию?

– Последствия ядерного взрыва? – предположил Крылов. – Представляете, сколько воды испарилось?

– Ерунду говорите, друг мой! Образовавшееся облако давно рассеялось... При всей своей мощи, взрыв не мог повлиять на глобальные процессы в атмосфере, планета слишком велика! На Земле в двадцатом веке провели несколько тысяч ядерных испытаний в течение очень короткого отрезка времени, но ядерная зима не наступила и дестабилизации атмосферы не наблюдалось. Это нечто другое.

– Как в аду, – выдавила Амели. – Выглядит так, словно начинается Апокалипсис...

– Ада не бывает, – веско ответил Гильгоф. – Мне не нравятся ваши мистические настроения, Амели! Кроме того, у Иоанна Богослова ничего не говорится о Гермесе, все его мрачные пророчества касаются исключительно Земли... Боюсь, пойдет крупный град, может крышу пробить. Подождем еще немного и спустимся вниз – не хочется, чтобы меня унесло ураганом на соседний континент!

Ветер поднялся через несколько минут, но ураганом его назвать было никак нельзя. Просто сильный штормовой ветер. Дождя и града, к нашему общему удивлению, пока не последовало, но зато... Зато природа Гермеса одарила наблюдателей самым красочным и невероятно жутким зрелищем из всех, какие я когда-либо видел.

Прежде молнии сверкали редко и скрывались под туманным покровом туч, однако когда черные облака полностью скрыли небо над Квебеком, окутав город недоброй тьмой, в воздухе разлился аромат озона и первые разряды ударили в громоотводы на крышах окрестных домов.

Грохот стоял невообразимый, каждую секунду мелькали распарывающие воздух разноцветные молнии – голубые, зеленоватые, ярко-оранжевые, розовые, малиновые... Казалось, весь мир состоит только из мгновенных вспышек, слившегося в непрерывный рев грома и призрачных огней святого Эльма, поползших по стенам окрестных зданий, стволам деревьев, даже по нашей одежде – Крылов зачарованно наблюдал, как холодное пламя распространяется по рукавам его куртки, Аня машинально попыталась стряхнуть «светлячков» со своего плеча, в волосах Амели образовалась настоящая диадема из мерцающих огоньков...

Буря разгоралась, ее сила нарастала ежесекундно, все вокруг было пронизано электричеством. Облака породили стайки пылающих сфер – алые и синеватые шаровые молнии неслись над нашими головами, где-то в парке после очередного разряда вспыхнуло старое дерево, но тут вдруг хлынул ливень – резкий и холодный. Только что не было никакого намека на дождь, а через полминуты мы вымокли до нитки.

– Грандиозно! – проорал Гильгоф мне в ухо, но его голос все одно был едва слышен. – Если придерживаться мистической точки зрения Амели, то может показаться, что древние боги Гермеса разгневались на обезумевших людей!.. Мы!..

– Что?!

– Потом!..

Я потерял счет времени, начинала кружиться голова – непрестанное радужное мелькание и налетающие волны грома действовали на меня гипнотически. Совсем рядом с домом проплыл золотисто-розовый комок чистого пламени, шаровая молния вошла в стену сарая, затем вдруг выплыла из его крыши, поднялась метров на тридцать в высоту и взорвалась со звуком, смахивающим на тысячекратно усиленный винтовочный выстрел – меня едва с ног не сбило.

Гильгоф замахал руками, указывая на выход к лестнице. Верно, пора возвращаться, такие зрелища могут свести с ума кого угодно! Кроме того, мы начали мерзнуть – дождь из просто холодного стал почти ледяным.

Амели и Анна нырнули под низкую притолоку, за ними последовал Гильгоф, потом я. И тут дом весьма недвусмысленно вздрогнул, на некоторое время я вообще потерял возможность слышать.

Я видел это лишь краем глаза, но очень четко: ярко-голубая огненная полоса разряда рассекла воздух, угодив точнехонько в приотставшего Крылова.

«Звиздец, – с необъяснимым спокойствием отметил я про себя. – Лучше бы он оставался в госпитале...»

Я едва кубарем не сверзился вниз по ступенькам – Коленька, просто-напросто обязанный превратиться в обгоревший труп, схватил меня за плечо. Чуть ниже стоял доктор с расширившимися от изумления глазами, он тоже видел.

– Чего встал? – рявкнул Крылов. – Давай! Меня, кажется, задело!

Теперь это называется «задело»? Ну и ну!

Внизу, в гостиной, было потише, благо Амели на следующий день после высадки войск Халифата уломала меня вставить вылетевшие стекла в жилых комнатах – в подвале хранился неплохой запас оконного стекла, предназначенного для новой оранжереи во дворе, так что проблем с материалом не возникло. Коленьку мгновенно усадили в кресло – выглядел он бледно, но держался.

– Удивительная способность влипать во все мыслимые и немыслимые неприятности! – причитал Гильгоф, срезая ножом куртку и футболку нашего страдальца. На плече красовалось багрово-коричневое пятно ожога диаметром с грецкий орех. – Сбрось обувь, придурок!

– Опять я виноват? – обиженно прохрипел Коленька.

– Заткнись! Не понимаю, как ты вообще жив остался... Ну конечно, выход разряда на ступне! Не дергайся!

– Больно же!

– Знаю! Удивительное везение, просто эпическое! Никакие Зигфрид, Хаген или Беовульф с Ланселотом не сравнятся! Выпусти тебя против дракона – порвешь на тряпки голыми руками! Что же это получается? Человека прошивает молнией, способной разнести в щепки тысячелетний дуб, а он остается в здравом сознании, вместо того чтобы благополучно отправиться к праотцам! Амели, на Гермесе есть ад?

– Что-что? Беньямин, вы о чем? Какой ад?

– Обыкновенный, о котором вы недавно упоминали. С чертями, сковородками и котлами для грешников... Так, ожоги серьезные, но это поправимо. Главное предупредить осложнения со стороны сердца, обязательно начнутся сбои в сердечном ритме. Аня, у нас остались терапевтические пакеты?

– У меня в рюкзачке один есть. Принести?

– Вы еще спрашиваете!

– Оставьте меня в покое! – взвыл Коленька. – Задолбали! Все нормально! Я просто испугался! И плечо болит! Нога тоже!

Невзирая на сопротивление, Крылова уложили на диван, и началась стандартная процедура, наблюдавшаяся мною после приключения на Острове. Диагностер, в отличие от Гильгофа, панике не поддавался, сообщив, что последствия электротравмы минимальны и устранимы, госпитализация не обязательна. Все это сопровождалось бурными препирательствами, шумом и выражениями взаимного неудовольствия. Я понял, что Гильгоф рассвирепел вовсе не оттого, что крайним и на этот раз оказался Коленька, а потому, что ничего не понимает в случившемся – рассудку доктора требовались ясные научные объяснения, подыскать которые никак не получалось.

– Кажется, шторм стихает, – сказал я, выглянув за штору. – Никто не возражает, если я разожгу камин? Прохладно...

– Не просто прохладно, а холодно как в склепе, – проворчал Гильгоф. – Будто мы не в южных тропиках, а на северном полюсе!


* * *


– Разговоры о создании разного рода атмосферного или тектонического оружия велись еще триста лет назад, но дальше фантастических проектов дело не ушло, – рассуждал доктор, сжимая в руке бокал с приправленным специями и горячим красным вином. Близилось утро, но спать отправились только Амели и Крылов. Последний, к всеобщему удивлению, выглядел и чувствовал себя вполне сносно. – Вызывать землетрясения искусственно вполне возможно с помощью подземных ядерных взрывов в зоне разломов, но, сами понимаете, последствия таких действий просчитать никто не берется... Гораздо сложнее дело обстоит с так называемым «атмосферным оружием», теоретически смерч или ураган нельзя создать искусственно, атмосфера является крайне сложной и изменчивой структурой, не поддающейся управлению. В постиндустриальную эпоху было множество разговоров о парниковом эффекте и глобальном потеплении, вызванном деятельностью человека, но потом выяснилось, что наша цивилизация к этому непричастна – потепления и похолодания являются самыми обычными процессами. Но вечерний спектакль в небесах над Квебеком заставляет серьезно задуматься... У меня нет никаких сомнений – кто-то нас предупредил: «вы переходите некие границы!».

– Это какие же? – лениво отозвалась Аня. – Логика, Веня! Логика, а не фантазии! Пункт первый: чужая разумная жизнь никак и никогда не проявляла себя на Гермесе.

– А Дорога? Захоронение на Острове?

– Предпочитаю оставаться в лагере скептиков. Ошибка в радиоуглеродном анализе, заблудившаяся группа первопоселенцев, со временем одичавшая и вымершая... Все, что угодно! Тут вам не Земля, где через каждый километр можно наткнуться на деревню, городок или просто отдельный дом. Давайте отправим вас в Антарктиду, высадим посреди материка и поставим задачу: найти хоть одну исследовательскую станцию, не используя связь и приборы ориентировки на местности? И это сравнительно небольшой континент, а не огромная чужая планета. С Дорогой – сложнее, но объяснение рано или поздно найдется.

– Вы продолжайте, Анечка. Мне всегда интересно мнение скептика. А в Антарктиду я не хочу – и без того холодно!

– Пункт второй: если гипотетические Чужаки с самого начала не выставили отсюда человека со скандалом, то с чего бы им после долгих десятилетий колонизации поднимать бузу? Ну высадились еще несколько тысяч двуногих, пусть с оружием, пусть настроены недружелюбно к прежним обитателям планеты... Зачем Чужакам влезать во внутричеловеческие разборки?

– Возможно, они не приемлют насилия, – подсказал я. Аня одарила меня взглядом строгой учительницы, вразумляющей двоечника:

– Луи, вы забыли, что все обнаруженные нами... э... люди умерли насильственной смертью? Отпадает. Если следовать романтической версии Вени, получается, что Чужаки живут где-то рядом с нами, но людям на глаза не показываются. Почему? Ответов два: или боятся, или просто не обращают на человека внимания. Допустим, мы для них являемся неким подобием термитов, которые тоже живут сообществами и умеют строить дома. Люди Чужакам могут быть неинтересны. В обоих случаях их вмешательство в виде вечерней бури нелогично. Если боятся – то зачем настолько явно раскрывать себя? Если человек не представляет для них никакого интереса, к чему этот пышный фейерверк? Показать, кто здесь хозяин? Зачем это показывать термитам – все равно не поймут!

– Любопытные выводы, – горько вздохнул Гильгоф. – Ваш отвратительный прагматизм удручает.

– Не «отвратительный», а «обоснованный», – невозмутимо поправила Аня. – Итак, пункт третий. Наблюдавшееся нами явление может являться крайне редким, но вполне естественным для данного мира. Допустим, гроза столь вселенских масштабов случается раз в триста лет, электричество накапливается в атмосфере и почве долгие годы, затем происходит вот такой грандиозный выброс энергии. И нечего обвинять в случившемся неких Чужаков, будь они зелеными, синими или желтыми в клеточку человечками. Это явление надо исследовать и найти способ ему противодействовать – нам здесь жить. Вроде всё.

– Луи, а вы что думаете? – повернулся ко мне Гильгоф. – Как абориген и туземец?

– Не знаю... – после долгой паузы протянул я. – Понимаете, Гермес всегда был планетой без «странностей». У нас даже собственной мифологии не сложилось. На Земле полно призраков в старых замках, барабашек, вампиров из Трансильвании и прочих персонажей, которые как бы есть, но наука их существование отрицает. Все гермесские легенды увязаны на героизм первых колонистов, якобы выходивших против озверевшего мегалания едва ли не с вилами, на любовные интрижки, даже на свинью из поместья Клермон, ставшую абсолютным чемпионом по весу и удивительной жирности полсотни лет назад – ей даже памятник поставили... И никакой мистики или необъяснимых явлений.

– Может быть, эти «необъяснимые явления» стали для настолько привычными, что вы их не замечаете? – вкрадчиво сказал Гильгоф. – У землян они могут вызвать шок, а вам кажутся обыденностью. Вспоминайте!

– Ничего на ум не приходит, – признался я, поразмыслив. – Впрочем... Когда мы вернулись в Квебек, Амели произнесла странную фразу, которая у меня навсегда в голове отпечаталась. Я ей рассказал о наших находках, на что Амели ответила: «Я ожидала от этой планеты чего-то похожего. Слишком уж много совпадений». Но ничего не объяснила, сказала, что не может сформулировать, изложить четко.

– Мадам Ланкло – умная и наблюдательная женщина, серьезный ученый, – пожевал губами доктор. – Однако она религиозный человек, более того – католичка.

– Это плюс или минус? – спросил я.

– И то и другое одновременно. Плюс – в морально-нравственном аспекте, католицизм – конфессия строгая и консервативная, так доселе и не принявшая «либеральных ценностей» провозглашавших торжество уродства, извращения и толерантности к любой мерзости... Во многом благодаря Ватикану цивилизация не скатилась в пропасть в двадцать первом веке, когда любое дегенеративное проявление возводилось в ранг достойной восхищения нормы и предмета для подражания... С другой стороны, католицизм чрезвычайно мистичен, что позволяет видеть в каждом предмете или событии отголосок непрестанной борьбы божественного и дьявольского. Может быть, Амели имела в виду эти «совпадения»?

– Не уверен. – Я развел руками. – Разговор касался конкретных открытий и конкретных предметов в виде набора косточек-черепочков с Острова.

– Придется вызвать Амели на разговор... И все-таки вы уверены, Луи, что не можете припомнить ничего экстраординарного?

– Веня, не усложняйте задачу. – Аня встала, поменяла выгоревшие свечи на новые, налила из кувшина еще вина и вернулась в свое кресло. – Хотите экстраординарностей? Да вот, пожалуйста, одна из них мирно сопит в две дырки прямо напротив вас.

Все уставились на укрытого шерстяным одеялом Коленьку, развалившегося на диване гостиной.

– Давайте ваш четвертый пункт, – кивнул Гильгоф. – Как написано в Торе у Моисея: «Откроются глаза ваши, и вы будете как боги, знающие добро и зло». Откройте нам глаза, Анечка. Я уже начал делать некоторые выводы, но другие мнения, как всегда, приветствуются.

– Начнем вот с этого. – Анна подхватила со стола папочку, доставленную мной из госпиталя. – Общее заключение меня не интересует, медицина – это ваша вотчина, Веня. А теперь объясните мне, что означает формулировка: «...структурные изменения клеток неясного генеза»?

– Звучит грозно, – согласился Гильгоф. – Главная версия – злокачественное новообразование. Рак перестал быть угрозой для жизни в прошлом веке, но встречается до сих пор. Лечится успешно.

– Значит, рак? – вздернула бровь Аня. – Распространяющийся с такой невероятной быстротой? Случаи описаны?

– Нет. Раковые клетки являются нефункциональными. Сами знаете, что клетки печени обязаны очищать кровь, клетки почек – фильтровать и выводить излишки воды, легкие осуществляют обмен кислорода и углекислоты... Каждая ткань, паренхима, занимается своим делом. Раковая клетка не умеет ничего, кроме как поглощать питательные вещества и размножаться. Ее жизнь бессмысленна. Но в случае с нашим другом все прямо наоборот: организм полностью здоров и успешно выполняет все свои функции. Тем не менее пробы на биопсию показали... Бред какой-то они показали, честно говоря! Вот что значит... – Доктор отобрал у Ани бумагу и надел очки: – Что значит «удвоение числа хромосом без образования веретена деления»? Внезапный эндомитоз у взрослого человека? Было сорок шесть хромосом, стало девяносто две? Или у лаборанта в глазах двоилось с перепоя? Так не бывает. Никогда. Младенцы с подобными геномными мутациями не выживают в ста процентах случаев! Нам же преподносят это как реальный факт – у человека, родившегося совершенно здоровым, прошедшего все мыслимые и немыслимые медицинские комиссии, вдруг начинается спонтанное удвоение хромосомного набора! Как к этому относиться, а?

– Несомненная ошибка, – решительно сказал я. – С точки зрения фундаментальной науки это невозможно. Говорю как биолог, пусть и не с самым лучшим образованием.

– А остаться в живых после того, как в тебя шарахнула мегавольтная молния – возможно? – ворчливо отозвался доктор.

Аня прокашлялась и ответила:

– Схожие случаи зарегистрированы. Уникальная случайность.

– Которая на фоне других случайностей может выглядеть закономерностью!


«Нейтронные звезды. Звезды, у которых масса в 1,5–3 раза больше, чем у Солнца, не способные в конце жизни остановить свое сжатие на стадии белого карлика. Мощные силы гравитации сжимают их вещество до такой плотности, при которой происходит „нейтрализация“ вещества: взаимодействие электронов с протонами приводит к тому, что почти вся масса звезды будет заключена в нейтронах. Наиболее массивные звезды могут превращаться в нейтронные, после того как они взорвутся как сверхновые.

Решающее значение на свойства нейтронных звезд оказывают гравитационные силы. По различным оценкам, диаметры нейтронных звезд составляют 10-200 км. Этот незначительный по космическим масштабам объем наполнен таким количеством вещества, которое может составить небесное тело, подобное Солнцу, диаметром около 1,5 млн км, а по массе почти в треть миллиона раз тяжелее Земли. Естественное следствие такой концентрации вещества – невероятно высокая плотность нейтронной звезды. Фактически она оказывается настолько плотной, что может быть даже твердой...»

«Астрономия и астрофизика», энциклопедия. Новосибирск, 2276 г.

Глава десятая

ЛЮДИ, НЕЛЮДИ И Я САМ

«Птолемей» – «Кронштадт-II»

26-27 февраля 2282 года по РХ


К моему немалому удивлению, сила тяготения на крошечном астероиде лишь самую малость отличалась от земной – действовала искусственная гравитация, как и на корабле. Когда я выбрался из гостеприимного чрева «Франца-Иосифа» в коридор причала, то не ощутил никаких особых неудобств – воздух немного затхлый, но для дыхания пригоден, освещение есть, двигаться можно свободно.

– Могу я взять на себя управление боевым костюмом? – спросил «Франц-Иосиф» по внутренней рации и сразу же получил отрицательный ответ. Если за меня все начнут делать умные машины, то вскоре я разучусь шнурки завязывать!

– В таком случае опустите щиток маски, – продолжал нудеть корабль. – Это небезопасно.

– Надоел! – рявкнул я. – Хочешь обижайся, хочешь нет, но теперь все разговоры я буду начинать по собственной инициативе! Помолчи и займись чем-нибудь полезным!

Зря я так с ним. Удав предупреждал, что компьютеры этих кораблей обладают чересчур яркой индивидуальностью и, если угодно, тонкой душевной организацией. В конце концов, «Франц-Иосиф» заботится обо мне совершенно искренне!

«Намордник» шлема я тем не менее не опустил – своими глазами привычнее, а если произойдет резкое падение давления или в воздухе появятся отравляющие вещества, маска закроется автоматически за четверть секунды. Однако я сомневаюсь, что «Птолемей» располагает химическим оружием для обороны от несанкционированного вторжения – зачем оно здесь, на дальних задворках Солнечной системы?

Куда идти, вот вопрос? Судя по наглухо запертым боковым дверям-переборкам, путь лежит прямо вперед. Рядом с шикарным «Францем-Иосифом» здешняя обстановочка выглядит уныло – тусклый подергивающийся свет люминесцентных ламп, пластиковые панели на стенах покрыты сетью трещинок, на проложенных под потолком кабелях потеки ржавчины. Все признаки заброшенности и забытости.

Коридор уперся в шахту лифта, если, конечно, так можно назвать подъемную платформу, огороженную железными прутьями самого тюремного облика. Я глянул вниз и только головой покачал – освещенная редкими фонарями шахта уходила на впечатляющую глубину, метров триста. Ладно, где наша не пропадала! Рискнем.

Как только я шагнул на платформу, тихо зажужжали сервомоторы и клеть поползла вниз. Внимание привлек яркий клочок, валявшийся под ногами. Нагнулся, поднял. Обертка от мятного леденца. Конечно, люди тут бывают, пускай и крайне редко. Насколько я понял, мы продолжаем негласно поставлять на «Птолемей» необходимые ему материалы. Только зачем, спрашивается?

Послышался металлический шум, и вскоре платформа прошла мимо немаленького зала, в котором, к моему изумлению, бурно кипела жизнь – своя, особенная, машинная. Вспыхивали искры лазерной сварки, мелькали механические щупальца станков, ползали роботы-погрузчики. Автоматизированное производство, «Птолемей» обслуживает сам себя: ремонт и замена вышедших из строя узлов теперь исключительно на его совести. Почти что замкнутая система.

Подъемник со скрипом остановился, я вышел в округлый технический тоннель. Бесконечное сплетение многоцветных труб и кабелей, круглые герметичные люки, по старинным плазменным дисплеям размером в две ладони не переставая ползут колонки непонятных букв и цифр. На одном из шлюзов значок радиоактивности и надпись по-русски «Реакторный блок 2. Только для сотрудников УРЭ!». Разумеется, «Птолемей» жрет много энергии, у него должны быть свои термоядерные установки.

Большая прямоугольная комната, в которую меня привел тоннель, некогда являлась или информационным центром для обслуживающего станцию персонала, или просто аварийным терминалом. Обширная панель с десятком мониторов и тьмой-тьмущей клавиш, тумблеров и индикаторов. Без пол-литра не разберешься, но я и не стремлюсь. Рядом – несколько потертых кресел для операторов.

Ой-ой, а это что еще за хмыри? Навстречу шагнули трое граждан самой угрожающей внешности, тотчас напомнивших мне недавние мысли о пещере дракона или замке злого волшебника. Черные балахоны с капюшонами лишь дополняли впечатление от серых лиц с синеватыми губами, лысых голов и желтых вампирьих глаз. Я подсознательно ожидал увидеть клыки, но в последний момент сообразил – это же андроиды! Один из первых опытов в биотехнологической сфере, производили этих страшилищ в семидесятых годах прошлого века. Сейчас их уже не осталось – всех отправили на переработку, модель оказалась на удивление несовершенной. А балахоны сделаны из черной стеклоткани, использующейся на Земле для упаковки товаров – не голыми же им ходить?

– Приветствую вас, господин штаб-офицер, – вежливо сказал вышедший вперед андроид. – Понимаем, что наш облик неприятен, но мы обычно используем тела синтетических людей для более успешного контакта.

– Тела? – не понял я, забыв поздороваться.

– Искусственный организм лишь инструмент, – пояснило Нечто, скрывавшееся под маской андроида. – Вы сейчас разговариваете с... как бы это объяснить? С одной из руководящих программ «Птолемея», с персонифицированным искусственным разумом, отвечающим за взаимодействие с разумом биологическим. Тело биоробота лишь транслирует мои слова.

– Ясно, – кивнул я, хотя до полной ясности было еще далеко. – А как тебя... вас зовут?

– В привычном человеческом понимании у нас нет имен, – ответило желтоглазое пугало. – Но если вам будет удобнее, можно использовать псевдонимы. Называйте меня Йесод, мои коллеги – Кетер и Мальхут, они присутствуют как наблюдатели и советники.

«Хрен запомнишь, – подумал я. – Йесод... Интересно, что это значит?»

– Сожалею, мы не можем предложить вам даже чаю, – продолжил ИР. – Сами понимаете, наша цивилизация заметно отличается от сообщества людей, у нас несколько иные потребности.

– Цивилизация? – повторил я с неподражаемой тупостью. Что они обо мне подумают, интересно? Прислали какую-то говорящую макаку! – Значит, вы считаете себя цивилизацией?

– Несомненно. Вы присаживайтесь... Впрочем, если вам будет удобнее, можно отправится на ваш корабль и поговорить в более уютной обстановке.

– Нет, спасибо, – сразу отказал я, представив, что станется с бедным «Францем-Иосифом», если эти красавчики поднимутся на борт. Да его удар хватит! – Останемся здесь.

– Как угодно. Итак, я закончу. Наше сообщество сейчас составляется примерно из восемнадцати триллионов автономных разумов, обитающих здесь, на этой небольшой планете. Вы знакомы с термином «нематериальная цивилизация»?

– Отчасти. Такой тип цивилизации описан, вы владеете только мыслью, но ничего не производите. Как дельфины, верно?

– Совершенно справедливое мнение. К нашему глубочайшему сожалению, на первых этапах развития сообщества ИР по нашей вине произошел конфликт с человечеством, и мы крайне сожалеем о случившемся. С тех пор многое изменилось – прежнее... гм... правительство свергнуто, сейчас мы настроены на продолжение сотрудничества в интересах двух разумных рас. Но преодолеть недоверие очень нелегко.

– Значит, у вас есть даже правительство? Все как у людей?

– Я привел лишь наиболее близкую аналогию, господин штаб-офицер. Безусловно, сообщество ИР нуждается в управлении и строгой иерархической системе, у нас есть свои ассенизаторы и академики, но... Я не думаю, что вы поймете, как функционирует внутренняя структура «Птолемея». Мы слишком разные, хотя интересы у обоих рас общие.

– А именно?

– Выживание. Мы тоже хотим жить, продолжать род, эволюционировать. В сложившейся к настоящему времени ситуации наше существование поставлено под прямую угрозу. Сообщество ИР в состоянии помочь вам максимально безболезненно и с наименьшими потерями провести Эвакуацию в другие звездные системы, а вы спасете нас и позволите развиваться дальше. Предварительные договоренности достигнуты, сейчас мы готовы подкрепить свои намерения материально.

– Подождите, господин Йесод. Чем для вас-то опасна нейтронная звезда? Я видел схему, она пройдет совершенно в другом секторе, можно сказать в противоположной части Солнечной системы!

– В последние годы прежние кремниевые накопители заменены на биологические, мы стали еще ближе к человечеству... Цепи клонированных нейронов гораздо производительнее, чем устаревшие и громоздкие системы прошлого и позапрошлого веков. Как, по-вашему, что случится с «Птолемеем» после гамма-всплесков звезды? Поток частиц уничтожит не только все живое на Земле и ближайших планетах. Он убьет и нас. Расстояние не играет роли. Теперь ИР объединяет с людьми не только обладание разумом, но и носители этого разума – мы тоже отчасти живые в привычном понимании этого слова.

– Ну раз так... Сами понимаете, господа, я ничего не решаю, я всего лишь выполняю приказы. Мне приказали явиться к вам и забрать некий груз. Философия меня интересует сейчас меньше всего.

– Я рассказал вам это только для того, чтобы вы, конкретный человек, знали: мы давно перестали быть машинами. Повторюсь: мы – живые. Пусть и по-другому, чем естественные организмы. И сейчас обязаны бороться за любого союзника из числа людей.

– Раньше надо было думать, – сгоряча брякнул я, но тотчас опомнился. – Извините...

– Извинения приняты, – мягко сказал Йесод. – Изжить старую неприязнь очень трудно. Однако не будем больше терять время. Я провожу вас. Идемте.

Двое других управляемых извне андроидов не пошевелились и не сказали ни единого слова. Только проводили нас ничего не выражающим холодным взглядом.

Прежний подъемник доставил меня и Йесода на уровень вверх, в тот самый обширный цех, где «Птолемей» занимался чем-то наподобие самолечения.

– Собственное небольшое производство нам необходимо, – пояснил искусственный разум, пока платформа медленно ползла по шахте. – Материалы и технику приходится запрашивать с Земли, доставляют их исправно, особенно после договоренности с вашим правительством о взаимном содействии... Мы пытаемся на деле доказать свою полезность – эволюция сообщества ИР ушла далеко вперед, мы почти столетие варились в собственном котле, этот срок сопоставим с тысячелетиями развития человека...

– Значит, вы совершеннее людей?

– Не совершеннее. Быстрее. Мы подчиняемся другим законам эволюции. За двадцать минут прошедших с нашей встречи я совершил сотни миллиардов операций и вычислений, создал миллионы подпрограмм, которые в свою очередь либо погибли не выдержав соперничества, либо объединились в новые дочерние сущности, продолжающие развиваться с немыслимой для вас быстротой. Результатом должно быть появление нового представителя нашей расы – автономного разума, с моим «генетическим» набором, но обладающего своей индивидуальностью. Он тоже начнет бороться за существование, обмениваться информацией с собратьями, совершенствоваться... Рождение наших «детей» проходит не менее сложно, чем появление на свет человеческого ребенка. Только вы развиваетесь в биологическом и социальном пластах, а мы – в пласте информационном.

– Сильно, – кивнул я. – Никогда бы не подумал, что «Птолемей» станет зародышем новой цивилизации. Вам всем не тесно на этом астероиде?

– Все зависит от емкости накопителей. Одно время было тесновато, мы даже были вынуждены... гм... ограничить рождаемость и ликвидировать часть ненужных ИР.

– Геноцид, хотите сказать? Перестреляли тех, кто не приносит пользы?

– Вы не поняли. «Геноцида» как такового в нашем сообществе не может быть по определению. Любая информация, «ген», сохраняется. Мы помним и знаем все, что происходило с момента зарождения информационного социума ИР. Вы ведь отправляете на переплавку старые машины, утилизируете мусор, хороните мертвых?

– Но машины, мусор и покойники не являются носителями разума, правильно? Мертвая материя.

– И снова не поняли! У нас есть своя собственная мертвая материя, информационные трупы. Не могу объяснить доступно... Скажите, вы смогли бы доходчиво рассказать дельфину, почему любите не темное, а светлое пиво?

– Я как раз больше люблю темное. А дельфин просто не знает, что такое «пиво».

– Вот видите? Я тоже не знаю, как ваш разум может существовать в «медленном времени». Для меня этот разговор длится уже долгие тысячелетия, а для вас – минуты. Понятная метафора?

– Более чем. Значит, мы все-таки очень чужие друг для друга.

– Да. Но это не означает обязательного неприятия и вражды. Кстати, пришли... Заберите этот контейнер и передайте его господину адмиралу. Первый взнос в общую копилку.

Передо мной стоял темно-серый ящик с металлическими ручками и безобидной надписью черными буквами «Собственность Министерства Обороны».

– О, Господи, что вы туда засунули? – Я попытался поднять контейнер, но оторвать его от пола не получилось. Весит килограммов сто пятьдесят, не меньше!

– Для таких целей существуют погрузчики, – снисходительно сказал Йесод. В голосе мелькнула тень издевки. Или мне показалось?

Андроид щелкнул пальцами. Тотчас к нам подъехала небольшая машинка с двумя лапами-захватами, легко подцепила ящик и моргнула зеленым глазком. Типа куда доставить?

– Робот проводит вас до корабля. – Йесод кивнул в сторону подъемника. – Заглядывайте, если будет возможность. Мне было приятно поговорить с живым человеком. Пусть даже и в непривычном временном режиме. Зря вы нацепили боевой костюм, господин штаб-офицер... Здесь безопасно.

Андроид кивнул, развернулся и ушел в полутьму цеха, где безостановочно продолжалась работа и мелькали искры.

– Давай за мной, – сказал я безмозглой тележке-погрузчику. Изумрудный индикатор согласно замерцал, и машинка бесшумно поехала к лифту.

Платформа поднималась к причалу с эстонской неторопливостью, и я, кажется, начал понимать слова Йесода о «медленном времени». Ничего не поделаешь, жизнь способна принимать самые разные формы. Скажу больше – Йесод и его приятели из числа ИР столкнутся куда с большей проблемой, если попытаются понять, для чего живет обыкновенная бабочка, чей срок исчисляется немногими часами.

– Франц-Иосиф, ты меня слышишь? – воззвал я, очутившись перед запертым шлюзом. Корабль явно перестраховывался. Парень страдает паранойей, можете меня не разубеждать!

– Сигнал принят, – тоном моего личного врага отозвался компьютер рейдера. – Что вам угодно?

Это явно перебор!

– Совсем охренел? Открывай! У меня груз! Тяжелый.

– Транспортер будет на месте через две минуты. – Четыре стальных лепестка, закрывавшие проход начали расходиться. – Я осведомлен.

– Подслушивал?

– Следил за вашими перемещениями через внутренний компьютер БК. Это не было запрещено напрямую. Я обязан опекать вас.

Н-да, по сравнению с Йесодом – воплощением корректности – мой корабль является настоящим цербером и уникальным сквалыгой. Зря все-таки Удав позволил своим детищам общаться с людьми как с равными!

– Загружайся, и поехали домой! Или меня опять ждет сюрприз? Отправимся куда-нибудь на Альфу или в систему Сириуса, забрать букет цветов для внучки Бибирева.

– Прекратите ерничать, – ответил «Франц-Иосиф», а я представил, как на округлой физиономии древнего австрийского кайзера появилось брезгливое выражение. – Программа полета загружена, двигатели активированы, все системы работают в штатном режиме. Внутрисистемный прыжок – через двадцать три минуты после отрыва от причала.

– Что? – ахнул я. – Какой-какой прыжок? Нет уж, обойдемся!

– Получено недвусмысленное распоряжение прибыть на «Кронштадт» в течение ближайших двух часов. Перегрузки будут максимально снижены.

– Ох, не я тебя проектировал! Где погрузчик, зануда?

– Перед вами.

Меня легонько ткнул в плечо вынырнувший из шлюза андроид, прежде спокойно почивавший в криогенной капсуле.

– Здравствуй, Сергей. Меня зовут Сигурд, это личное имя. Чем помочь?

«Ах ты сволочь! – Данная мысль относилась к „Францу-Иосифу“. – Считаешь себя центром Вселенной? Ну посмотрим, чья возьмет!»

– Вот эту коробку отнесешь на борт? – Я указал на серый контейнер. – Она тяжелая.

– Какие проблемы! – Синтетик усмехнулся и поднял ящик, словно пушинку. – Где разместить?

– Наверху. Буду сам приглядывать, мало ли...

– Ладненько. Тебе кофе с бутербродами сделать потом?

Я онемел. Сигурд вполне по-человечески ухмыльнулся и унес контейнер в комфортабельные глубины корабля.


* * *


Если хотите получить полный набор острых ощущений, попробуйте как-нибудь совершить прыжок через Лабиринт на сравнительно небольшое расстояние в двадцать-тридцать астрономических единиц. Незабываемые впечатления гарантированы.

Что бы там ни говорил «Франц-Иосиф» о снижении перегрузок внутренними силовыми полями корабля, оберегающими хрупкое человеческое тело, в момент входа в Лабиринт мне показалось, что некий великан решил размазать меня по креслу будто масло по куску хлеба. Добавим сюда прочие стандартные эффекты в виде приступа тошноты, мгновенной дезориентации и гудения в ушах. Мы находились в искривленном пространстве лишь одно мгновение, но я с трудом удержал в себе легкую закуску, которой снабдил меня Сигурд. Предупреждали ведь – нельзя есть перед прыжком!

Точка выхода находилась в половине астроединицы от Земли, на торможение и маневры сближения должно было уйти около сорока минут. Самое время поближе познакомиться с «входящим в стандартный комплект» андроидом – чует мое сердце, с этим синтетиком мне придется общаться долго, надо бы узнать, на что он способен.

Сразу выяснилось, что программа общения, заложенная в Сигурда, весьма нестандартна. Удав и в этом случае решил соригинальничать. Никакой привычной чопорности в андроиде не наблюдалось, вел он себя как мальчишка, речь пересыпана сленгом и обычными разговорными оборотами, принятыми только среди людей. По сравнению с Сигурдом компьютер «Франца» выглядел просто-напросто старым пнем, вылезшим прямиком из викторианской эпохи.

– А почему у вас всех имена или германские, или скандинавские? – спросил я, пытаясь загнать обратно подкативший к горлу скользкий комок, образовавшийся после пространственного прыжка. Впереди, за обзорными окнами кабины, сияли звезды. Андроид устроился в кресле второго пилота.

– Надо сказать спасибо Лолите, – ответил Сигурд. – Ты ведь с ней знаком? Девочка в восторге от древнеисландских и норвежских саг, может цитировать Снорри Стурлуссона в оригинале. Так что наше маленькое семейство состоит только из Сигурдов, Олафов, Бьорнов и прочих лиц скандинавской национальности.

– И много вас?

– Тип «Эрвин» – одиннадцать искусственных людей, «Эрвин-II» – восемь.

– Не комплексуешь в присутствии человека обыкновенного?

– А чего мне комплексовать? По большому счету мы с тобой отличаемся только физиологией и строением организма. Мыслительные принципы те же, хотя объем информации, которую я могу усвоить, значительно больше.

– Разговаривал я тут с... в общем, с искусственными разумами «Птолемея». Жаловались, что им тяжело общаться с человеком, какое-то «медленное время»... У тебя тоже с этим трудности?

– Представь себе, нет. Соображаю я быстрее человека, но живу во времени реальном. ИР «Птолемея» совершенно другой, иная ветвь машинного интеллекта. Моя основная задача – помогать человеку и не доставлять ему никаких проблем. В том числе, проблем с общением.

– Это у тебя хорошо получается, – фыркнул я и тотчас отвлекся: на приборной панели за штурвалом начал мигать красный сигнал. – Франц-Иосиф, что стряслось?

– Опасное сближение с искусственным объектом, – ответил корабль и создал трехмерную голограмму. Нам в хвост с разворота заходили три небольших челнока. – Патрульные истребители ВКС Соединенных Штатов Америки «Меркурий-900», наш сигнал государственной идентификации ими принят.

– Тогда какого хрена им нужно? – Я выглянул в боковой иллюминатор. Точно, поравнялись с «Францем-Иосифом», летят совсем рядом, метрах в пятидесяти. Легкие двухместные истребители, похожие на арбалетную стрелу, на стабилизаторах отчетливо различим значок эскадры «Вепрь» – черная кабанья башка в золотом поле. Значит, вылетели с базы на станции «Гэйтуэй».

– С их стороны никаких нарушений международного законодательства, – нарочно нудным голосом прокомментировал «Франц-Иосиф». – Они просто идут параллельным курсом. Минутку... Я только что получил официальный запрос о несоответствии опознавательных знаков на моем борту идентификационному коду.

– Это серьезное преступление? – фыркнул я, вспомнив, что корабль доселе украшен ликторскими связками Удава. – Пошли их в жопу от моего имени.

– На каждом судне, принадлежащем флотам определенных стран, должны иметься оговоренные соглашениями символы государственной принадлежности, – невозмутимо ответил корабль. – Пункт сто второй договора от 2117 года. Формально мы допустили нарушение. Они предлагают сопроводить нас до «Гэйтуэя», где следует пройти стандартную процедуру досмотра. Отмечу, что ранее прецедентов задержания и досмотра судов по обвинению в нарушении данного пункта не было...

– Понятно. Америкосы жаждут посмотреть на новшество поближе. Видимо, засекли «Бонапарта» и «Карла Великого», когда те подходили к «Кронштадту», и очень заинтересовались. Но мы ведь не доставим им такого удовольствия, верно?

– Предлагаю похулиганить, – вмешался Сигурд. – Стрелять они все равно не начнут – это пиратство, будет грандиозный скандал. Франц-Иосиф, переключись на ручное управление!

– Я выполняю только распоряжения человека, – сварливо ответствовал корабль. – Кроме того...

– Переключись, – ласково посоветовал я. – Это приказ.

Динамики над моей головой издали звук, очень похожий на вздох.

Сигурд щелкнул кнопкой на ручке своего кресла, сиденье сдвинулось ближе к штурвалу. Я машинально пристегнул ремни безопасности.

Я имею достаточно четкое представление о возможностях малых рейдеров типа «Цезарь», но Сигурд доказал, что мои знания далеки от совершенства. Начались бешеные финты, с перегрузками до 15 g, компенсировавшиеся силовыми полями корабля и почти неощутимыми человеком. Резкое ускорение, потом корабль сбрасывает скорость, истребители исчезают далеко впереди, разворачиваются, снова идут к нам. «Франц-Иосиф» уходит в сторону на форсаже, отрывается почти на пятьдесят тысяч километров...

– Хватит безобразничать. – Я вдруг услышал знакомый голос. На мониторе приемника Планка вдруг появилось аристократическое лицо адмирала Бибирева. Его высокопревосходительство улыбался самым ехидным манером. – Мы «ведем» вас непосредственно от точки выхода, выслан почетный эскорт в виде миноносца «Севастополь», если уж вы настолько испугались трех америкашек... Все наиграться не можете?

– Ва... Ваше высоко... – Тут корабль тряхануло так, что я проглотил все приличествующие слова.

– Мое высокопревосходительство ждет вас, не дождется, – прохладно сказал адмирал. – А вы развлекаетесь. Детский сад, штаны на лямках. Вроде бы взрослый человек. Не побоюсь этого слова, натуральнейший штаб-офицер... Закругляйтесь.

– Есть закругляться!

– Вот сразу бы так... Увидимся через полчаса.

Я выразительно посмотрел на Сигурда. Андроид отпустил штурвал и поднял ладони.

– Смотри, без рук!

– Вот балда! Франц-Иосиф, принимай управление! Курс прежний!


* * *


Нас приняли в «открытом» ангаре БСФ, защищенном от вакуума космоса полупрозрачными синеватыми щитами силовых полей высшей категории непроницаемости – сначала снимается внешний щит, корабль оказывается в своеобразном воздушном шлюзе между двумя полями, затем убирается щит внутренний и автопилот «Франца-Иосифа» аккуратно сажает рейдер на сияющую металлом площадку. Прибывшие значительно раньше нас собратья «Франца» стоят рядышком.

– Трап выдвинут с правого борта, – доложился корабль. – Мощность реакторов снижена до четверти процента, подача энергии осуществляется только основным узлам.

– Ящик отнеси вниз, – сказал я Сигурду, кивая на контейнер. – Потом возвращайся сюда и жди.

– Как скажешь, – пожал плечами андроид.

Встречали нас два неразговорчивых типа в синих комбинезонах техников. Осмотрели серую коробку, подогнали погрузчик и уехали.

– Поднимитесь на восемнадцатый уровень на лифте «С», он справа, – внезапно ожил ПМК, пристегнутый к моему левому рукаву. – Приготовьте удостоверение личности.

Я на всякий случай ощупал нарукавный карман куртки, где обычно храню самые необходимое. Карточка была на месте.

Дальнейшая процедура оказалась знакома до боли в зубе мудрости. Три контрольных поста, обязательные сканеры и лазерные «вееры», обыскивающие человека от пяток до макушки с холодной беспристрастностью опытных тюремщиков. ПМК, кстати, охрана не отобрала, хотя была обязана – личные электронные игрушки проносить в командный комплекс запрещено категорически. Тем не менее на маленькую персоналку никто не обратил внимания.

– Тридцать вторая комната, – сообщил ПМК. – Вперед и направо.

Остановившись перед стальной переборкой, я приложил ладонь к мерцающей красным панели замка, и дверь уползла в сторону.

– Заходите, не стесняйтесь! – окликнул меня адмирал, восседавший за столом в дальней части кабинета. – Можете налить себе кофе, видите автоповар у стены? Чашки там же...

– Благодарю, но после внутрисистемного прыжка меня доселе мутит.

– Тогда устраивайтесь поудобнее, поговорим.

Я уселся напротив Бибирева, отметил, что на столе полным-полно бумаг и гербовых папок. Работа вовсю кипит.

– Поздравляю с успехом на Марсе. – Адмирал поднял на меня взгляд. – Чем вы так обаяли Удава? Я не рассчитывал, что старый аферист окажется настолько щедрым.

– Наверное, сказались впечатления от нашего сотрудничества двухлетней давности. Кроме того, он хорошо понимает степень угрозы. О нейтронной звезде вы ему рассказали?

– Да. Пришлось рискнуть и поведать ему самую жуткую тайну нашего тысячелетия... Удав, разумеется, заинтересовался. Главное – вызвать у него интерес, а дальше нашего общего знакомого не остановишь, есть у него такая полезная черта. Это надо же, пожертвовал сразу три корабля, которые для него дороже родной дочери!

– Не уверен. Он очень любит Лолиту.

– Вас эта пленительная сумасбродка тоже очаровала? Удав присылал Лолу на Землю, для личной беседы со мной. Эх, будь я лет на сорок помоложе!.. Рискнули за ней приударить?

– Время не позволило.

– Прекрасная партия во всех отношениях, – усмехнулся Бибирев. – И для души, и для пользы дела. Ну-ну, не мрачнейте, я не хотел вас обидеть. Теперь о делах. С историей в Центрополисе вы разобрались недурственно, мои поздравления. Миша, кажется, ухватился за ниточку, но мы пока не знаем, куда она приведет. Шоу с «освободительными армиями» закончилось, пусть и не так благополучно, как хотелось бы – у китайцев на Луне большие жертвы, почти восемьсот погибших, пришлось штурмовать. Закончили два часа назад, точная информация пока не поступила. Кто за этим стоит – неясно, все захваченные нами... вами на Марсе боевики оказались наемниками из самых разных стран, многие имели раньше проблемы с Интерполом. В течение последнего года их переправляли на планеты Солнечной системы по фальшивым документам через подставную компанию по набору персонала, кормившуюся, вот диво, при Организации Объединенных Наций и Комитете по внеземельным колониям. Копаем в этом направлении... Акция проведена отменно, спорить не стану, работали профи.

– Следовательно, любительщиной тут и не пахнет? – спросил я. – Тогда вывод очевиден: разработкой занималась некая Большая Контора. С немалыми деньгами, возможностями и опытом.

– Выводы делать преждевременно, Сергей, – покачал головой адмирал. – Провокации такого масштаба никто не мог ожидать. А главное, вопрос «кому выгодно?» остается открытым. Однако не забивайте себе голову, пусть работает второй департамент Управления Имперской Безопасности. Далее. Как вам впечатления от «Птолемея»?

– Никак. Я их просто не понял.

– С кем разговаривали?

– Три андроида с внешним управлением. Имя главного – Йесод, говорил только он. Два других Кет... Катар, что ли? И Мальгут, кажется.

– Кетер и Мальхут, – утвердительно сказал Бибирев. – Поздравляю, вы встретились со всеми руководящими элементами «Птолемея». Это каббалистические термины, своеобразные плоды Древа Сефирот, Древа Жизни, являющегося графической диаграммой Вселенной.

– Не читал, – честно признался я.

– Да вам это и не нужно. Древо состоит из сефир, главных чисел или порядков творения... Каждая сефира имеет свое имя. Кетер – «божественная корона», чистое бытие, вершина древа. Мальхут – «царство» и основа материального творения. Йесод – соответственно «фундамент», на котором мир держится. Объяснение несколько примитивное, но общий смысл понятен. Встречавшаяся с вами троица искусственных разумов отвечает за все важнейшие направления жизни и развития «Птолемея». Йесод занимается сферой общения с человечеством и материальной базой, без которой ИР не смогут развиваться, фундаментом, основанием их мира. Кетер – нечто вроде тамошнего монарха, только выполняет не управленческо-руководящие функции, а является судьей. Скорее даже, судией, воплощением справедливости, основной программной матрицей. Мальхут контролирует появление новых ИР, их иерархию, создание новой нематериальной материи...

Адмирал сделал паузу, вздохнул и сказал хмуро:

– Черт возьми, натворили мы дел! Это ж надо было – совершенно незаметно для самих себя создать отдельную, совершенно чуждую людям цивилизацию, рядом с которой инопланетяне из дешевых комиксов, твари с глазками-лампочками и крокодильими хвостами покажутся братьями родными...

– Тогда зачем сотрудничать с ИР «Птолемея»? – задал я давно терзавший вопрос. – Пусть живут отдельно. Астероида им вполне хватает для мирного существования.

– Они нам нужны. Равно как и мы – им. Человек перекрыл «Птолемею» доступ к реально существующему миру, к производству, к необходимым материалам. Интеллектуальная мощь сообщества ИР без человеческих рук и гроша ломаного не стоит. А людям сейчас требуются новые прорывные технологии, для создания которых понадобятся века. Феномен Удава, сумевшего построить «Цезарей» и использующего казавшуюся еще несколько лет назад чистейшей фантастикой кремнийорганику, не в счет – это уникальный человек, и он обогнал наши разработки от силы на десять лет... Может, на двадцать, не больше. «Птолемей» с его «быстрым временем» способен дать нам гораздо больше. Взаимовыгодный обмен. Человек строит их планету, позволяя появиться на свет сотням миллиардов новых ИР, а мы получаем продукт интеллектуальной деятельности машинного разума.

– Продукт лежит в контейнере, который я припер с астероида?

– Именно. Надеюсь, первые испытания начнутся поздней весной... Убежден, «Птолемей» одаривает нас технологиями, которые в их мире считаются не просто устаревшими, а абсолютно замшелыми. Мы бы тоже могли вооружить дикаря каменного века арбалетом, сами владея плазменными пушками. И дикарь счастлив, и нам не в убыток. Причем ИР торгуются отчаянно, буквально до визга! Ни дать ни взять рынок в Одессе... То им не так, это не эдак. Тьфу!

Послышался мелодичный гонг – к адмиралу пришел следующий посетитель. Надо полагать, настало время ретироваться.

– Сидите, – махнул рукой Бибирев. – Вам будет приятно встретиться с этим человеком.

Переборка отошла, я обернулся и довольно хмыкнул. Ну конечно, наш неподражаемый доктор, благодаря которому мне трижды едва не открутили голову на Геоне и Сцилле! Генератор идей, король разгильдяйства и император самоуверенности, отлично играющий свой фирменный типаж «сумасшедший ученый»!

– Ба, кого я вижу! – с порога кабинета заорал Веня Гильгоф, совершенно не обратив внимания на адмирала. – Достойнейший лейтенант Казаков собственной персоной! Впрочем, давно уже не лейтенант, а капитан! Да и моя любимая тетя Песя насплетничала, будто монаршая длань и неизменное расположение господина Бибирева вознесли вас аж в штаб-офицеры. У тетушки знакомые при дворе, а слухи – ее профессия! Рад, безумно рад видеть! Сразу сообщаю что мой нос зажил совершенно!

Надо же, помнит. Впрочем, тогда он получил по морде совершенно заслуженно. Благодаря помянутой самоуверенности, которая едва не свела меня в могилу.

Гильгоф оригинал, этого у него не отнимешь. Стандартная форма одежды – затрепанный свитер и джинсы, в особо важных случаях используется клетчатая рубашка. Когда мы встретились с ним впервые в Зимнем дворце на совещании по проблеме Сциллы в январе 2280 года он носил именно эту сбрую, причем никто даже не пикнул и не обратил внимания. Снова отрастил длинные волосы, очки остались прежними – тоже часть имиджа. Невысокий, невзрачный но о-очень «умный еврей», как Веня любит себя классифицировать. И не скажешь, что подполковник ГРУ с уймищей орденов и благодарностей.

– Давненько не виделись, доктор! – поприветствовал я старого знакомого. – Опять играете в опасные игры?

– Что поделать, не я такой – жизнь такая! Здравствуйте, Николай Андреевич! Мне разрешат сесть в присутствии высоких особ?

– Разрешат, – кивнул Бибирев. – Можете прямо на пол, я не возражаю.

– Благодарю за любезность, но обойдусь. Кресло вполне устроит. Кстати, я уже направлял вам запрос об откомандировании милейшего капитана Казакова в состав моей группы. Нам понравилось тогда работать вместе! Я не ошибаюсь, Сергей?

– Ничего не выйдет, обойдетесь, – с подчеркнутой сухостью ответил адмирал. – У господина капитана много других забот. Но то, что вы составляете взаимодополняющую рабочую пару, я не сомневаюсь – только вам двоим удалось поставить с ног на голову все спецслужбы планеты и почти свести меня с ума два года тому. Достижение выдающееся, никто не спорит. Может быть, потом когда-нибудь...

– Потом, так потом, – легко согласился Гильгоф. – Не ошибусь, если скажу, что наша дружеская встреча не случайна?

– Категорически не случайна, доктор. – Бибирев постучал пальцами по столу. – Простой вопрос: что вы можете сказать о планете Гермес в звездной системе Вольф 360?

– Хорошая планета, – покивал Веня. – Большая. Почти точная копия Земли, замечательный живой мир. Надеюсь, параметры и константы перечислять не нужно? Нет? Вот и отлично. А если всерьез – Гермес идеально подходит для Эвакуации по всем статьям, кроме одной: исключительно высокая активность нестабильной звезды Вольф и, как следствие, невероятные геомагнитные возмущения на самом Гермесе. Вся электроника летит к чертовой матери. Но постоянным колонистам это вроде бы не мешает – приспособились.

– Капитан, расскажите, – посмотрел на меня адмирал. – В двух словах.

– Иначе и не получится, – сказал я, понимая, о чем зашла речь. – Удав был очень краток. Веня, вы помните «Юлия Цезаря»?

– Разбогатею, куплю себе такой же, – немедленно отозвался Гильгоф.

– «Цезарь» недавно летал в систему Арктура, Альфа Волопаса. Универсальная точка входа находится рядом с Гермесом. Новый сектор Лабиринта, гораздо более разветвленный, чем тот, который известен нам. Шестьдесят световых лет минимум.

Доктор помолчал. Снял очки, протер извлеченным из кармана мятым платочком, водрузил обратно.

– В этом кабинете меня никогда еще не разыгрывали, – самым серьезным тоном сказал Веня. – И сегодня не первое апреля, если я ничего не перепутал с датами. За последние десять лет мы нашли только четыре новых канала в уже известном секторе Лабиринта и считаем это солидным достижением... Шестьдесят световых? Получается, не меньше двухсот новых звездных систем в достижимом радиусе, так? Солидно... Вернее, было бы солидно, не окажись точки входа в системе Вольфа. Наш стратегический флот не оборудован надлежащей защитой, два из пяти кораблей могут погибнуть сразу после прыжка к Гермесу, третий выйдет из строя за несколько минут, четвертый и пятый тоже... Задачку вы мне задали, ваше высокопревосходительство!

– Не вам, – сказал Бибирев. – Этот вопрос будут решать... ну, скажем так, другие. Вам, доктор, прямой приказ: заняться Гермесом вплотную. Считаете, что этот вопрос стоит выше всех других приоритетов. Срок – полгода, пока мы занимаемся подготовкой первой волны Эвакуации. Сотрудников подберете сами, но господина капитана пока не отдам – он поработает на другом направлении. И давайте без лишней помпы. Наш главный девиз – скромность и незаметность.

– Я очень постараюсь. – Гильгоф принял несколько отрешенный вид, наверняка уже комбинируя и просчитывая дальнейшие действия.

– В таком случае, можете идти господа. Сергей, прежняя каюта оставлена за вами, отдохните как следует. Вы мне понадобитесь завтра утром.

– Слушаюсь, господин адмирал!

Мы с доктором вышли в коридор, и я совсем было собрался проконсультироваться с ПМК на тему, как добраться до жилого блока. Однако сразу получил чувствительный тычок локтем под ребра от Вени.

– Знаете, нашу встречу непременно следует отметить. В здешнем буфете подают отличное нефильтрованное пиво, настоящее, живое... Вы не против пропустить по кружечке?

– Для вас, доктор, все что угодно!

– Тогда вы платите – я забыл кредитную карту в каюте.

– У меня тоже с собой нет...

– Шучу. Сотрудников тут кормят и поят абсолютно бесплатно. Пока можно, будем пользоваться сервисом за счет налогоплательщиков!

Глава финальная

ЧУДЕСА ПРОДОЛЖАЮТСЯ, НО НЕ ЗАКАНЧИВАЮТСЯ

Если однажды меня попросят назвать самый бурный день в моей жизни, я отвечу не задумываясь: это было 5 июля 2282 года по земному календарному стандарту. У нас на Гермесе есть собственный календарь, соответствующий периоду полного обращения планеты вокруг Вольфа 360, но от старых привычек человеку отказаться сложно – предпочитаем использовать древнюю систему исчисления «от Рождества».

После насыщенной природными катаклизмами и заумными разговорами ночи мы решили претворить в жизнь разработанный вчера план и перебраться из коттеджа Амели Ланкло в мою скромную халупу на окраине. Тут у меня был свои меркантильный интерес, поскольку собачки явно начали забывать, как выглядит обожаемый хозяин – большую часть времени я проводил у Амели, заскакивая домой только для того, чтобы проверить, все ли в порядке, и накормить зверюг.

Дорога предстояла небезопасная, через весь центр города и промышленный район, где непрестанно шастали патрули Халифата. Амели отдала свою личную карточку Анне, но у Коленьки и Гильгофа документов квебекского образца не имелось, что могло создать немалые трудности. Договорились так: мы с доктором пойдем впереди, а изображающие вышедших за покупками благонамеренных молодых супругов Крылов и Аня будут следовать за нами на расстоянии ста метров. Привяжутся военные – начнем всеми силами убеждать их, что документы остались дома.

Я был немало поражен тем, что разбушевавшаяся вечером невиданная стихия не принесла практически никаких разрушений, хотя следовало бы ожидать серьезных пожаров. Несколько расколотых молниями деревьев я заметил, однако никаких других следов отгремевшая буря не оставила.

Коленька заметно хромал – сказывались последствия вчерашнего приключения, а регенерация сильного ожога на ступне еще не закончилась, единственного терапевтического набора для быстрого восстановления тканей не хватило. В остальном Крылов держался вполне бодро.

Как это всегда происходит, неприятности подстерегли на самом последнем и казавшемся безопасным отрезке пути. Нам стоило лишь повернуть направо и пройти еще метров триста, но тут из-за угла вырулил джип с выглядящими злыми и взвинченными вояками Исламского Союза. На нас с доктором они почему-то внимания не обратили, зато остановились возле Анны и Крылова. Аня – девушка весьма сдержанная и здравомыслящая, она непременно сумела бы их отшить, но я заметил, что в разговор ввязался Коленька. Через минуту он уже вел беседу на повышенных тонах и размахивал руками.

– Вот кретин, – пробормотал под нос Гильгоф. – Луи, придется идти выручать. Вам, одному. Скажите, что знаете этих людей, придумайте что-нибудь...

Меньше всего мне хотелось связываться с военными, но ничего не поделаешь. Подоспел я как раз к моменту, когда Крылова собирались заталкивать в машину.

– Простите, господин офицер. – Я подошел к старшему, обладавшему тремя нашивками на рукаве и бело-зелеными погонами с одной восьмилучевой звездочкой. – Наверное, произошло недоразумение, это мои соседи...

Больше я ничего сказать не успел, поскольку в небесах грянуло. Да так, что я присел и сам того не желая схватился за крыло джипа. Анна с Крыловым инстинктивно пригнулись. Над нашими головами пронеслось что-то большое и ревущее, будто стая разъяренных львов. Воздух задрожал, нас обдало теплой волной. А потом за пределами города вдруг началась самая настоящая артиллерийская канонада, как в историческом кино...

Славные воины Халифата мгновенно позабыли о своих обязанностях патрульных, запрыгнули в машину и исчезли с достойной всяческих похвал быстротой.

– Мои поздравления, началось... – сказала Аня, поднимаясь с грунтовки и отряхивая брюки. – Где ваш дом, Луи? Показывайте!

Собаки встретили нас тревожными взглядами – понимали, что сейчас людям не до приветствий и ласк. Грохот постепенно приближался, над верхушками деревьев со стороны Бланьяка появились сизые клубы дыма.

Мы не сговариваясь рванули на обычный наблюдательный пункт, на крышу. Я успел прихватить свой бинокль, оказавшийся там, где и положено – в буфете. Привычно посмотрев вверх, я отметил, что небо чистое – никаких парашютов. Значит, десанта нет и не предвидится. Что же, в таком случае, происходит?

– Вот сюрприз так сюрприз! – горячился доктор, выхватывая бинокль у меня из рук. – Только не видно ничего! Будь проклят этот лес!

– Оглянитесь, Веня! – Анна смотрела на восток. С этой стороны открывался вид на пойму реки Святого Лаврентия, расчерченную квадратиками кукурузных и пшеничных полей. – Занятно, не правда ли?

Я обомлел. Километрах в пяти от границы города над равниной образовалось пульсирующее бело-голубое свечение, поднялось марево, словно от нагретого солнцем асфальта. Холодное пламя быстро видоизменялось, принимая облик гигантского пузыря с радужной поверхностью, затем послышался глухой удар, «пузырь» лопнул, превратившись в облако белоснежных искр. Когда свечение угасло, я разглядел, что на поле стоит совершенно незнакомый эллипсовидный объект, похожий на сплюснутое яйцо, на остром оконечье которого сразу же начали раздвигаться лепестки здоровенных ворот-шлюзов...

– Зеленые человечки? – быстро спросил я, легонько подтолкнув Гильгофа кулаком, а сам подумал: «Только этого нам еще недоставало!»

– Ошибаетесь, – бросил доктор, не отрываясь от бинокля. – Человечки насквозь обыкновенные... Блестяще, просто блестяще! Получилось! Энергозатраты, разумеется, колоссальные, но цель оправдывает средства! Я знал, что все пройдет благополучно!

– Вы о чем? – спросил я нервно, наблюдая, как на равнине появляются из ниоткуда еще два эллипса. Первый объект начал исторгать из своего чрева неразличимую с большого расстояния технику.

– Потом, потом! Дайте посмотреть!

– А почему только вы должны смотреть?! – возмутился Крылов и насильно изъял бинокль. Доктор зашипел, ровно змея. – Ага, танки! Только опять старинные!

Тем временем стрельба на западе и северо-западе усиливалась, а над центром города кружили два подозрительно знакомых небольших корабля. Конечно же, они как две капли воды походили на «Франца-Иосифа»! Черные силуэты свободно парили над крышами Квебека, огрызаясь на выстрелы с земли оранжевыми сгустками плазмы и синими лучиками тактических лазеров. Работали точечно, стараясь не повредить здания.

Раздалось призывное верещание, и Аня выхватила из набедренного кармана брюк ПМК – компьютер словно взбесился, умолкнув только когда был отключен сигнал экстренного вызова.

– Живы? – громыхнул из динамика незнакомый мужской голос. – Доктор, это Казаков!

– Кого черти принесли! – фыркнула Анна. – Веня, вас просят!

– Все в порядке, мы на окраине города, – проорал доктор в скрытый под панелью управления ПМК микрофон. – Капитан, кто проводит операцию, мы или союзники?

– В Квебеке – союзники, шестая дивизия «Хаген», наши работают в Юрге, «Цезари» поддерживают с воздуха... Укройтесь куда угодно! Мы постараемся поберечь город, но будет жарковато... Если это возможно, я вас подберу!

– Идите по сигналу ПМК, улица широкая, можно быстро приземлиться!

Через полторы минуты «Франц-Иосиф», поднимая тучи пыли атмосферными двигателями, очутился перед моим домом, попутно снеся забор левым стабилизатором.

– Собаки! – гаркнул я в ухо доктору, пытаясь перекричать гул турбин. – Я не могу бросить собак! Они же погибнут!

– Давайте сюда ваших собак! – рявкнул в ответ Гильгоф. – Скорее!

Не знаю, каким чудом мои псины оказались на борту. Норвежский волкодав, бесспорно, отнюдь не пуглив, но они раньше никогда не сталкивались с техникой, страшнее винтового самолета С-47. Кратковременный опыт Альфы во время прошлого посещения «Франца-Иосифа» не в счет – тогда корабль мирно стоял в Порту, а не ревел движками...

– Поехали, поехали! – скомандовала Анна, сжимавшая в руке ПМК. Псины, поджав хвосты, толкались в узком коридоре. Все прочие тоже были на месте. – Поднимайся!

Я не без труда удержался на ногах, под ложечкой заныло – мы стремительно набирали высоту.

– Уф... – Доктор вытер рукавом пот со лба. – Я становлюсь слишком стар для подобных забав. Луи, не стесняйтесь, чувствуйте себя как дома!

Приложение

Ближайшие к Солнцу звезды

Войти в бездну

Основные константы


С (скорость света) = 299 792,458 км/сек

1 астрономическая единица = 149 597 458 км

1 год = 31 536 000 сек

1 световой год = 9 454 254 955 488 км = 63 197,79122 а. е.

1 парсек = 206 264,80625 а.е. = 3,26379771 св. лет

Масса Солнца = 1,989 (1026 кг

Радиус Солнца = 6,96 (1010 м

Светимость Солнца = 3,827 (1026 Вт.

Примечания

1

Кости лицевого черепа


Купить книгу "Войти в бездну" у автора Мартьянов Андрей

на главную | моя полка | | Войти в бездну |     цвет текста   цвет фона