Book: Люди лунного света



Розанов В В

Люди лунного света

Розанов Василий Васильевич

ЛЮДИ ЛУННОГО СВЕТА

(МЕТАФИЗИКА ХРИСТИАНСТВА)

ЛУННЫЙ СВЕТ

"БОРОДАТЫЕ ВЕНЕРЫ" ДРЕВНОСТИ...

..."Кедеши Молоха и Астарты обязывались к жертвам иного рода. Бог разрушения и враг жизни умилостивлялся самоистязаниями и требовал уничтожения той силы, которая служила к продолжению существования на земле человеческого рода, - половой силы. Известны были огненные очищения1, или прохождения через огонь в честь Молоха; жрецы его резали себе тело и бичевали себя. Еще более распространено было скопчество. Кедеши, т. е. "святые", "священники" Молоха и Асгар

------------

1 "Они (раскольники XVII века) все расспрашивали о гари, ужасно интересовались гарью, прислушиваясь, не горят ли где люди, сколько, когда и пр.", - говорит проф. Сикорский в исследовании о самозакопавшихся Терновских старообрядцах (см. главу "Русские могилы"). В этих расспросах уже чувствуется любящая страсть: "И страшно, а как хорошо!", "У, как боюсь, а испробовать бы". Тут влечет, тянет. Что? Какой ужас! Мне приходилось читывать в медицинских книгах, что некоторые женщины любят оперироваться (о мужчинах этого известия нет). "Жен-шины особенно религиозны, женщины дали все религиозное на земле", - как-то обмолвилась в разговоре со мною грустная Л. И. Веселитская (Микулич). И об "операциях", и о "религиозности" можно сопоставить. Есть какая-то религия грусти, есть какая-то религия ужаса и грусти, "далекая от земли", "caelestis" ["небесный" - лат.]. Тут какой-то другой корень, совсем иной, чем на каком держатся цветы, плоды, радость мира. Другой и сильный, другой и необоримый. В "Молохе-Астарте" древние и схватили, и уловили этот другой корень, и в трепете поклонились и ему. "Ваалу - соития, деторождение! Молоху - смерть, самосожжение, гарь (У русских), могила!". Я хочу, однако, обратить внимание на то, что ощущение Молоха (и Астарты) не присуще сплошь человеческому роду, а некоторым как бы вкрапленным в человеческую породу частицам, индивидуумам, душам, которые врожденно неспособны к браку и никогда не будут иметь детей, хотя и имеют детородную систему внешне правильно выраженную. Это - "те, которые не осквернились с женами: ибо они - девственники", и которые "последуют за Агнцем всюду, куда он ни пойдет" (Апокалипсис). Чтобы знать, за каким "Агнцем" последуют девственники, нужно раскрыть громадный (12 фолиантов) атлас научного путешествия Лепсиуса в Египет и обратить внимание на сфинксы-бараны (овны, "агнцы"), какие рядами стояли при входе в египетские храмы: форма головы их несколько удлинена и отступает от натуры настолько, что дает почувствовать желание сказать ее фигурою о чем-то другом. С другой стороны, перелистав весь атлас, мы встретим "это дру

203

ты, были кастрировавшие себя так называемые galli1. Сцены этого обряда, сопровождавшиеся неистовством, поразительны. Греческие писатели передают, что среди раздирающих (печальных? грустных? - В. Р.) звуков музыки и пения они резали себе руки и бичевали себя; а юноша, которому приходила очередь оскопиться, срывал с себя одежды2 и, что-то неистово выкрикивая3, хватал нож и отсекал свой детородный член. Вслед затем он бежал по улицам города, держа в руке отрубленный детородный уд, и, войдя в первый попавшийся дом, - потрясая, показывал его найденной там женщине и бросал к ее ногам (Movers, "Ueber d. Relig. d. Phoeniz". S. 684-685). Женщины в честь Небесной Девы, Астарты, - также обрекали себя на всегдаш

-------------

(продолженние сноски со стр.203)

гое", изваял которое художник-жрец отступил от натурального его вида и сблизил с головою барана, особенно через посредство спускающихся вниз и закругляющихся рогов. Хотя, впрочем, и рога отвечают некоторой линии в натуре вещи ("этой другой вещи"). На все эти сближения я не имел бы права, если бы наблюдения новых биологов не показали, что абсолютные, врожденные девственники, иногда уничтожающие у себя детородные органы, или сводящие их к "нет", посредством бандажей особого рода - у других... "во всем последуют Агнцу", как об этом рассказал - по собственным словам "в дифирамбах", т. е. поэтически и патетически, - Платон в "Федре". - "И не опасайся (такой "девственник") показаться безумным - он зажигал бы (перед отроком-любимцем) лампады" (религия, обожествление заживо, на земле еще). Все это неясно в отрывках, но становится совершенно ясно, если годы продумать над темою, и много читать о ней. Египет и его бараны-сфинксы были еще натуральной очевидностью в эпоху написания Апокалипсиса. Заметим также, что египетские божества, культ и изображения (см. монеты) были распространены во всей Малой Азии и в Сирии, где был написан "Апокалипсис". В. Р-в.

1 Жрец Кибелы (лат.).

2 Вероятно - блестящие, "мирские", веселые, нарядные. И вообще все это весьма похоже на наш постриг в монашество, но лишь выражено жестко и решительно, "до конца", как это соответствует наивной и откровенной тогдашней культуре. В. Р-в.

3 Вероятно - подобное нашим "обетам отречения": что он "никогда не взглянет на женщину, не соблазнится женщиною", и, может быть, что "отныне, сверх целомудрия, будет хранить и смирение, послушание" и проч. и проч. Зерно дерева, конечно, не похоже на дерево, но оба - одно: как бесспорно имеет что-то одно в себе эта история с "галлами" у древних и у нас пострижение в вечное девство... Хотят одного ("не оскверниться с женами"), значит - одно!В. Р-в.

4 С презрением, как бы сделали теперешние (неискренние и непоследовательные монахи), будь они физически верны духовному обету. "Вот - это твое (женщины), мне его - не надо! Возьми свое добро и наслаждайся им: а я - другой! святой! ("кедеш", "священник"; как у нас "монах" всегда кажется "святым" сравнительно с семейным священником. "Самый худой монах все же лучше самого добродетельного священника" - аксиома монастырей). В. Р-в.

204

нее безбрачие1. В связи с такого рода посвящением2 мужчин и женщин на служение Молоху и Астарте, и сопровождавшими его обрядами, находился преследуемый Моисеем3 обычай, по которому мужчины одевались в платье женщин, и - наоборот4. Юноши как бы обращались в девушек, после посвящения их божеству, т. е. после того, как они лишались детородных органов. Быть может, в этом отчасти выражалась и мысль о том, что божество есть нечто безразличное по отношению к полам5. На это указывает свидетельство древних: согласно им,

------------

1 Совершенная аналогия посвящению у нас в монашестве обоих полов! "Аналогия" потому, что здесь и там это религиозно, там и здесь это - культ, религиозный обряд, религиозная церемония, "церковное торжество" (как у нас всякое "пострижение"). Торжество чего! Ясно видно, вслух сказано (у нас - с оговорками, ибо, уже по Нестору, "греки издревле льстивы суть", т. е. уклончивы, неправдивы, не прямы, любят ласковые слова, облекая в них жесткую или ужасную действительность). Это - "торжество", т. е. достигнутая цель, давнишняя мечта "не имеет ничего общего с женщинами", не касаться их, не скверниться с ними... "Гадко! мерзость!" - вот суть Федра-Платона, древнего "галла" и нашего монаха. Это неодолимое физиологическое (и психическое) отвращение и есть primum всего дела, тот oroxewv, элемент, атом, - из какового и выросло все "дерево" тогдашнего и последующего аскетизма. В. Р-в.

2 Вот "посвящение", а не факт; религия, а не история. Не "нравы диких", как, вероятно, уже изготовились сказать попики. В. Р-в.

3 Религия плодородия, только плодородия, - у Моисея, у евреев, у Израиля. Историки не догадываются и законоучители не стараются объяснить в классе "на уроках Закона Божия" (= закона чадородия), что уклонения древних евреев в сторону поклонения Молоху и Астарте были постоянные попытки вторгнуться к ним монашеству, девственному духу, безбрачию; на что Израиль и пророки, увлекая и царей, говорили: "Нет!" У нас на уроках Закона Божия все это представлено так, что "пророки" и "благочестивые цари" Израиля были чуть не монахами, все постились и все молились, по примеру Филарета Московского или "в предтечу" Филарета Московского; а "гнусный культ Молоха" отвлекал их от этого ветхозаветного еще монашества в сторону "осквернения с женами"... Забывают законоучители, что святому Давиду, до того старому, что он ничем не мог согреться, якобы "монашествующие" священники Иеговы подложили двух молоденьких девушек!* То-то католики не велят мирянам самим читать Библию, а наши озабочены изданием "учебной Библии", с пропуском таких и аналогичных мест! Но неизвестно, где "дух снятый", в Библии или в семинариях и духовной цензуре. Последние еще никого не "спасли", а Библия выучила молиться весь род человеческий. В. Р-в.

4 Т. е. не то, что мужчина наденет платье, которое сняла с себя женщина, и обратно; а мужчины одевались в женские, женоподобные платья, в платья женского покроя (теперешние наши духовные одежды); а женщины-"кедеши" одевали платье мужского покроя. Здесь и выступает (у мужчин-кедешей) "Агнец, за которым вы будете всюду следовать"... Но не будем предупреждать биологических наблюдений. В. Р-в.

5 Тупая мысль автора книги. Впрочем, естественная: проводить свою "духовность", что "Бог есть дух" и что все "религиозное" есть только духовное, бесплотное, (якобы) бесполое. О том, что самый дух имеет пол, и духовные явления и таланты явно распадаются на мужественные и женственные, на мужские и женские - этого ему, конечно, не приходит на ум. В. Р-в.

205

богиня Венера представлялась иногда андро-гином avnp+yuvTi и называлась и "Марсом", и "Венерою". Особенно в мистериях признавалась она intriusque sexus1. Ее называли поэтому "Deus Ve-nus", как и сирийскую богиню Луны "DeusLunus" и "Dea Luna". На острове Кипр была даже "бородатая Венера", "Venus Ваг-batus". Молох превращался в Мелитту и наоборот. Вот почему мужчины перед Венерой приносит жертву в одежде женщин, а женщины перед Марсом в мужской одежде2. "Invenies in libra magico praecepi, говорит Маймонид о религии сирийцев, - ut vestimentum muliebre Induat vir, quando stat coiram Stella Veneris, si-militer et mulier induat loricam, quando stat coram Stella Martis"3 (Архимандрит Хрисанф: "Религии древнего мира", т. III, стр. 302-303).

* * *

"ВСидоне, столице Финикии, Астарта - или "Великая Астарта", как здесь называли ее, - была верховным божеством и покровительницею города. Самые свойства этой финикийской богини, по общему значению сходной с Ваалит и Ашерой, были, в существе, совершенно отличны. Эта аотрорхл - как по-своему переводили ее имя греки - была Девственница, Virgo Caelestis - в противоположность Ашере. Характер ее - суровый и мрачный, а культ требовал воздержания и самоистязаний и соединялся обыкновенно с культом Молоха. Ее поклонники обязывались к целомудрию и долж

----------------

1 Обоюдо-полою, дву-полою: так неужели же обладание в одном "я" обоими полами, такая "через край" - полость, есть то же, что вне-полость, без-полость, сухое дерево или "чистая духовность". До чего духовные не понимают даже грамоты тех предметов, о которых пишут; и все, между тем, стараются "изъяснять"-. В. Р-в.

2 Характерно... Мужчины, подходя к женскому божеству, не осмеливаются быть одетыми в свое мужское одеяние, к которому, очевидно, богиня питает отвращение, а должны переодеться в женщину, в каковом виде "пилигрим" уже допускается богинею перед свое лицо... Но пусть (духовные объяснят) богиня-Дева не хочет, застенчива быть увиденною мужчинами, отвращает-ся увидеть мужчин. Но тогда зачем же женщины перед Stella Martis являются мужчинами? Марс и вообще "мужской пол" уже не пренебрегают женщинами и не избегают их встреч. Неправдо-подобное в Марсе, - очевидно, это и в Венере неверно. Дева-богиня, Stella Venus, "Небесная Дева" говорит: "я хочу только женщин, мужской род мне ненавистен"; муж-Марс, "Небесный (stella) Марс" говорит: "мне угодны только мужчины, юбок и корсетов я не выношу". Все это глубоко связано с оскоплением ("галлы"); и вообще поклонение объясняет культ и, в свою очередь, разъясняет себя и свою метафизику в культе. В. Р-в.

3 Ты прочтешь, что в магической книге предписано: мужу облачаться в женские одежды, когда пред глазами стоит Венера, и точно так же жене облачаться в кольчугу, когда восходит Марс (лат.).

206

ны были приносить ей в жертву свою страсть и свои чувственные пожелания1. Санхониатон и ее, как Ваалит и Истар, называет "звездою Венеры", но большинство греческих писателей признают ее богинею Луны2. Нет сомнения, что Астарта представляет собою женскую половину Молоха, как Ашера - Ваала. Первоначально, конечно, она была го же, что и Ваалит и Ашера; но впоследствии, параллельно Молоху, который присоединился к Ваалу, в сидонской Астарте воплотилась сторона этого Молоха - элемент, враждебный жизни и ее раз

--------------

1 Если бы не обычный "двоящийся язык" духовных авторов, как было бы все ясно, каким светом залилась бы Библия. "Служительницы Астарты были монахини", "нечестивые цари Израиля и царицы, как Иезавель, наполнили дворец свой монахами и монахинями", каковых стоя-тель Божий "порубил при потоке Кедронском", когда они взывали к глухому богу о дожде, как и теперь он таких же не очень слушает "о дождичке"... И все было бы ясно! О, как все ясно! Из Финикии, из Сирии, уже задолго до христианства возникшее там монашество, "galli", силилось прорваться к храму Иеговы, с золотою виноградною гроздиею в нем, где все было плодородие и плодородие, чадородие и чадородие! Но не удалось тогда; пока "камня на камне не осталось от храма" Иеговы, и вот тогда все "удалось"... Меланхолические звуки полились в истории, а темные монашеские тени забегали во всех храмах, от Рима до Вологды, от Иерусалима до Аранжуэца. В. Р-в.

2 Мифологам и историкам давно бы пора оставить такие ничего не значащие выражения, как "богиня Луны", "божество солнца" и пр. Это как бы об Иверской Божией Матери кто сказал "божество дерева" или "известное божество городских врат Китай-города" (в Москве). Разумеется, в древности говорилось о божестве лунных свойств, о божестве лунного характера, вот этого не рождающего и светящего, грустного, манящего, нежного, влюбляющего в себя и как бы ласкающего влюбленных, но именно только влюбленных - до сближения. Все женихи и невесты почему-то "смотрят на луну", чего и на ум не приходит супругам, даже самым любящим, очень любящим. Совсем другой колорит любви! Супруги любят солнышко. Почему? Кто разгадал? Луна запрещает "очень любиться", вот "сближаться"; "грозит с неба пальчиком". "Полюбуйтесь, помечтайте, но - и довольно". Это - монашеская любовь, прогулки по полю влюбленных монахинь, грустных, молчаливых, не знающих, что делать со своею любовью, не нашедших тогда еще "предмета"... Это несчастная или преступная любовь, не нормальная, ничем не кончающаяся, которой положены роковые пределы. Мечтательное начало с тем вместе есть и жестокое: ведь сантиментализм Руссо родил фурий террора, как был сантиментален и Робеспьер... В мечтах родится идеал; а идеал всегда бывает и особенно ощущает себя оскорбленным действительностью. Идеал и "луна" не знают компромиссов... Луна и ночь - уединенны: опять - это монашеский зов! Все это совершенно обратно горячему солнышку (Ваал и Ашера), ясному, пекущему, выгоняющему из земли траву, выгоняющему из стволов древесных сладкую камедь (сок), от которого цветы расцветают, пестики цветов опыляются, а тычинки и околоплодник цветов наполняются нектаром. И, наконец, все зреет к августу, когда тяжелые гроздья, яблоки, всякие плоды склоняют почти до земли ветки дерев. Солнце - супружество (совокупление), солнце - факт, действительность. Луна - вечное "обещание", греза, томление, ожидание, надежда: что-то совершенно противоположное действительному, и очень спиритуалистическое. В. Р-в.

207

витию. По крайней мере, тип этой вечной Небесной Девы, суровой, услаждавшейся кровавыми жертвами, ближе всего подходит к типу Молоха... По всей вероятности, за нею оставалось значение не планеты Венеры, как за Ашерою, а Луны"... (там же, стр. 284-285).

ПОДВИЖНИКИ РАННЕГО ХРИСТИАНСТВА

"Иночество глубоко коренится в духе и сущности христианства, и чтобы убедиться в этом - стоит только раскрыть правдивые сказания лет древних. Там мы увидим, что оно появилось вместе с проповедью Евангелия, что с самого начала христианства души, наиболее верные Евангелию, избирали путь отречения от мира и мирских привязанностей. "Преподобные" явились на земле в лице тех, кто всеми силами души стремился уподобиться Сладчайшему Иисусу.

Вот почему еще в Ветхом Завете встречаются следы монашества. Таковы были Назореи1, посвящавшие себя Богу по особенному обету, на время или на всю жизнь. Таковы были Илия, Елисей, и ученики пророческие, соблюдающие цело

----------------

1 Через всю богословскую и "святоотческую" письменность и литературу проходит желание, притом искреннее и наивное, основанное на невежестве, связывать "наши пожелания" и "нашу уверенность" с ветхозаветными примерами, как прецедентами. Так и здесь. "Назореи суть ветхозаветные монахи" - это вам ткнут в споре и малоученые миряне, и многоученые богословы-академисты. На вопрос "почему" ответят: "Как же, в дни назорейства своего они воздерживались от сикера и вина". - "Ну?" - "Воздержание есть пост, а постничество есть суть монастыря: следовательно, назореи были то же, что теперешние монахи. Воздер-жанники, постники..." Между тем стоило бы не только глазами читать буквы Ветхого Завета, но и душою вникнуть в его музыку, чтобы понять, что "назореи" были "святые", "угождающие" Богу, но именно в духе плодородного Ветхого Завета: т. е. они были противоположностью монашества! С чего начиналось назорейство? Великий этот закон учредил Моисей, имевший двух жен (Сенфору и Эфиоплянку) и, уже конечно, о монашестве не помышлявший. Он ввел или, точнее, разлил в народе обычай, обыкновение, которое привилось со страстною горячностью, как, впрочем, естественно должно сладко привиться все, что помогает чадородию и увеличивает его, - увеличивает не в моментах разрешения от бремени, беременности, а в зачинающем его моменте, поднимая его энергию. Назорейство было обыкновением, но не обязательным, не всеобщим и пассивным, а поставленным под закон внутренней у всякого прихоти, фантазии, позыва. "Есть охотка, становись назореем". Уж это должно бы обратить на себя внимание наших богословов и заставить их спросить себя: "Для чего оно?" "Хорошее дело" - это "назорейство" - ну, пусть бы исполняли все. Ведь оно длилось не



208

(продолжение сноски со стр.208)

долго, вот как наши посты, и под силу было бы и народу. Но Моисей сказал: "Пусть по фантазии". В чем же тут дело? Да в чем суть Назорейства? К этому можно подойти, всмотревшись в обряд его. Вот я хочу быть назо-реем. "Тогда, - учит Моисей, - ты поди в Скинию свидения ("свидание", "встречи" с Богом: ибо она была вечно наполнена "Славою Господнею", как бы мы сказали теперь: "полна Св. Духа", "полна благодати"). Там, купив жертвенное животное (не дорогое, овцу, т. е. обыкновеннейшее у пастушеского народа это в видах доступности всем), сними одежды с себя; и священник, служивший при храме, положив к ногам твоим это животное, обреет кругом твое тело, так, чтобы срезанные волосы падали в шерсть этого животного и смешивались с волосами его". После того животное закалывалось и сжигалось на жертвеннике всесожжении, вместе с волосами нового назорея, "в сладкое благоухание Господу" (обычное прикладное слово о всех жертвах). Затем "назорей" возвращался в дом свой, к жене и детям (без жены и детей не было евреев), обязанный на дни "назорейства", срок коего он сам для себя определял, "воздерживаться от сикера и вина", как известно, расхолаживающего (разжижающего) кровь и расслабляющего половые силы. Срок назорейства, избираемый обыкновенно на 30 или немного больше дней (по "фантазии"), - был темпом изощренно-чистых, глубокоясных в сознании, совокуплений; конечно, ни малейше не преувеличенных в числе (что всегда ведет к слюнявости и пакости, к частым слабеньким совокуплениям), но, бесспорно, более, так сказать, полновесных, зернистых, содержательных. Это как рожь набирают "на семена" всегда лучшую, крупнейшую, свежую. На это указывает бритье волос около половых органов: как мы, готовясь делать визиты - "бреемся", к празднику "бреемся", так бритье детородных органов ясно знаменует "праздник" их, "торжество" их. А что Моисеево "обрей все тело кругом", имело в виду именно особенно половые органы, это ясно само собою: потому что без обращения на них внимания, не надо бы новичку-назорею раздеваться и священник мог бы просто обривать ему голову. Наконец, выбривать место "под мышками" можно было тоже лишь слегка откинув не тяжеловесную южную одежду. В ритуал входит и в мысль Моисееву явно входило это: чтобы в Скинии свидения "назорей", т. е. в конце концов (в течение года) весь народ, все зрелые евреи и еврейки, показались нагими, с органами открытыми, видимыми, обвеваемыми "благодатным воздухом" Скинии. Назорейство было воздушною миквою Израиля. И как миква имеет отношение к вот-вот сейчас вслед за нею имеющему совершиться совокуплению, - так же точно и назорейство. Это было храмовое "посвящение", "благословение", "напутствие" в совокуплении. С монашеством оно имеет только то подобие, что "назорей" также чувствовал себя "посвященным Богу", "посвятившим-ся"; но "через совокупления, угодные Богу", "посвященные Богу", как и Богом указанные, предписанные ("плодитесь, множитесь"), а не через "пост, скопчество и молитву" (монахи). В Талмуде, который есть "ограда закона", - исчислены яства и пития, понижающие и повышающие половую силу, половую предрасположенность, жажду. Между прочим от чеснока и щуки жаждут: отчего это и есть любимейшие, всегдашние блюда плодовитых евреев; от сикера и вина сила увядает, как это подтвердила в наши дни и наука. Мне где-то пришлось прочитать в статистической книге, касавшейся приуральских наших губерний, что вот в такое-то время уменьшения акцизного дохода, т. е. сокращения пьянства, - пропорционально увеличилось число изнасилований, т. е. нетерпеливых, неудержимых совокуплений. Нет пьянства - половой напор становится сильнее. И с сильным половым напором народы не имеют предрасположения к пьянству (евреи, мусульмане). В. Р-в.

209

мудрие1 и нестяжательность и жившие в пустынях; таковы были все те, которые, по слову Апостола, скитались в милотях и козьих кожах, терпя недостатки, бедствия, озлобления2 - те, которых весь мир не был достоин, скитались по пустыням и горам, по пещерам и ущельям земли (Евр. XI, 37, 38). Таков был и Предтеча Господень.

Но в полном совершенстве иночество раскрылось только в Новом Завете. По словам аввы Пиаммона, новозаветное иночество ведет свое начало от самих Апостолов. Таким в начале было и все множество первых уверовавших во Христа. Св. Василий Великий в самом обществе Господа Иисуса Христа и Апостолов видит первообраз иночества3... Действительно, некоторые из Апостолов, не вступившие в брак до своего призвания к апостольству, остались навсегда девственниками: св. Иаков,

1 Не помню, которому из пророков (богословы знают) Бог сказал: "Поди к блуднице и зачни с нею"*. Пророк исполнил: "Поди и еще зачни", - повторил Иегова. И так до трех раз. Да и вообще, нужно ли объяснять, когда это говорит каждая страница Библии, что на том самом месте, где образовалось голое скопчество потом, пресловутое девство, "святое девство", на этом самом месте в Ветхом Завете росла, зеленела и вечно поливалась свежею водою ("омовения") густая-густая, высокая-высокая трава совокуплений! И та самая "святость", которая отнесена была потом к девству, она ранее принадлежала совокуплениям. Многоженство гораздо священнее считалось, чем одноженство: что видно из того, что, например, одноженный Исаак был "так себе" у Бога, без знамений, без посещений, без особенных ему обетовании, - много-женных же Авраама и Иакова Он посещал, говорил с ними, и точно всячески лелеял и ласкал. Да и понятно: если "женность" хорошо, то многоженность лучше одноженности, как "пять" больше, лучше "единицы", как полководец, выигравший "три сражения", лучше выигравшего "одно", и учитель, обучивший "толпу" детей, лучше, угоднее Богу и нужнее в миру, чем обучивший единственного ученика. В. Р-в.

2 Где это в Ветхом Завете культ "недостатков, бедствий, озлоблений"? Терпишь, когда приходится: а искать - грешно. Это уж в Новом Завете стали "изъявлять себя", и что отчаяннее, горше - "испытывать сладкую муку язв"... Когда это пришло, со "счастьем человеческим" было кончено, и дверь в Эдем, обещанный вторично человеку (Апокалипсис) - наглухо заколотилась. В. Р-в.

3 Все это и так, и не так... "Община Иисуса уже была иноческою", "была образом и примером иночества". Действительно все в этой общине и она сама была "не от похоти мужския рожденною, ни - от похоти женския". Уже в ней ничего не было "от плоти": все устремления - "духовные", все интересы "духовные"; и община эта была, конечно, зачатком и прообразом "духовенства", греко-российского, латинского, германского. Кой-кто из них был женат; но каким-то боковым способом, не центрально, не главным образом. Как и духовенство всемирное с тех пор имеет семью "как сбоку припека", "дозволенную" (у нас), замененную "экономками и служанками" (у католиков). Везде от семьи остались "поскребыши", хлам: сердцевина была выедена. Сердцевина величия, сердцевина яркого признания, сердцевина верности и доблестей. Точно вокруг семьи, этого "райского дерева", этого "дерева жизни", походил больной, калека; и заразил ее калечеством своим, "убогим видом". Но это был именно только вид убогости: на самом деле под убожеством скрывался

210

брат Господень, сыны Зеведеевы - Иоанн и Иаков и Апостол Павел. Ученики св. Апостола Павла, Тит и Тимофей, подобно своему наставнику оставшись безбрачными, всецело посвятили себя на служение Господу. Дщери перводиаконов Филиппа и Николая пребывали в девстве1. Климент, ученик апостольский, писал уже окружные послания к девственницам2... С самых времен апостольских идет почти непрерывный ряд свидетельств церковных писателей о девственниках и девственницах. Св. Игнатий, св. Иустин мученик, апологеты Афинагор и

Сильный, Сильнейший. Передав семье "убожество" свое, сам он начал расти - о, тоже в этом идеал "убожества", но в сущности - "якобы убожества": поднялась сатанинская гордость "смиренных видом", и недаром 1-й основатель папства определил себя "servus servorum Dei", "рабрабов Господних". В "рабских чертах", "прихрамывая", "сгибаясь", - все они занесли голову свою за облака. Вернемся к теме: да, женаты были некоторые Апостолы; но чтобы у кого-нибудь из них родился ребеночек - этого не только нигде не сказано в Евангелии, но как-то и представить себе нельзя, чтобы об этом было на его страницах сказано. Весь дух его изменился бы. "Плотская радость", "плотское счастье" - это "древо жизни" растет; тогда как в Евангелии оно нигде уже не растет... Как с пришествием Христа прекратились жертвоприноше-ния - т. е. та древнейшая часть всех религий, тот ее первый камень, который уже описан подробно у сынов первого человека, Адама, - так сам Христос явился как бы последний рожденный со славою женами человеческими, после Которого прекратились настоящие рождения, и осталась лишь тень их, схема их, даже смрад их, без сока и сладости. В. Р-в.

1 Вот! Начинается этот культ "старых дев", маринад из "похоти мужския и женския", который квасится в собственном уксусе, вместо того чтобы давать лозу. В. Р-в.

2 Вот! И такое величественное это слово: "девственницы", "девственники". Но это хорошо - бессемейным: а горькие старики-семьянины, видя, как взрослые дочери их, и одна, и другая, и шестая, оставляются "бессеменною эпохою" за флагом, горько плачутся про себя, а вслух называют их "старыми девками". Климент поэтому написал не "Послание к девственницам", а "Послание к старым мухоморам", от яда коих - через мглу веков - произошли теперешние наши "бульвары" и "городские сады", где такие же мухоморы, на исходе увядающей, никому не нужной, никому не потребовавшейся их молодости, бегают, высунув язык, за гимназистами, за столоначальниками, за кем-нибудь, за кем угодно. О, Боже, да ведь и жизнь изжита, и как их осудить! Это уже не человеколюбивый Талмуд, по одному из правил коего если у отца есть дочь особенно непривлекательная, то отец все-таки обязан, хоть за деньги, ей приобрести временного мужа. Навеки-то, на наш "вечный брак" - и "за деньги" на многих нельзя жениться; ну, а временно - при свободе хоть на завтра развода - конечно, уже не было такого урода из девушек, которую "познать" решительно отказался бы всякий. При заповеди "плодородия" естественно вытекло это мудрое правило, что как только у девушки лобок начал покрываться волосами (см. у пророка Иезекииля), - так отец и мать обязаны были привести ей на ложе, кто бы "вошел" к ней и зачал в

211

Мииуций Феликс, Ориген, Тертуллиан, св. Мефодий Тарский, св. Киприан говорят нам о существовании в древней Церкви подвижников и подвижниц, отрекавшихся от мира для нераздельного служения Господу1.

После Апостолов из подвижников и подвижниц первого века нам известны святые: Фекла, Зинаида и Филошда, Евдокия и Телесфор.

Св. Фекла, после проповеди Апостола Павла и Варнавы в Иконии, уверовав в Господа, оставила своего жениха2. После чудесного избавления от огня в Иконии и зверей в Антиохии, с благословения Апостола Павла "иде в Селевкию и вселися в пустем месте на некоей горе близ Селевкии, и тамо живяше в

--------------------

(продолжение сноски со стр.211)

ней И уже, конечно, нельзя было ожидать отказа, когда сестра упрашивала своего брата, холостого или женатого - все равно, совокупиться с ее дочерью, хотя бы сколько-нибудь раз, хотя бы до первой беременности, когда (в случае нестерпимого ее безобразия) он мог быть заменен другим мужем (механизм развода, закон родственных браков), опять не вечным, опять каким-нибудь. Вот уж там и "лен курящийся" не "загащивался", и "трость надломленная" - не переламывалась. Заметим, что великая есть доблесть, великое служение Богу (вот где настоящее "монашество", как "жертва Богу") заключается в женитьбе на тех девушках, вдовах, вообще женских существах, которые "никому не понадобились", "никому не нравятся", некрасивеньких, слабеньких, невидненьких, но "тяжких бремен не надо возлагать, и, конечно, можно надеяться на охотную женитьбу на таких лишь при многоженстве, которое да будет благословенно между прочим именно и за это, что при многоженстве возможно брать некрасивых, космических "сирот", космическое "убожество", производя от него иногда красивейшие лозы: ибо "убогие> с лица своего, в поле бывают часто гениальны, восприимчивы, страстны, "похотливы". Уверен, что доля избранничества Богом Магомета объясняется любовью и верностью его, еще в 17 лет, к 40-летней милой Хадидхе: только на небесах известно, а не у пустых людей, как было отрадно Богу, что он так любил и никогда - уже женившись на других - не обидел свою Хадиджу, бывшую тогда "беззубою старухою", как ее ревниво называла младшая из Магоме-товык жен, прекрасная Аиша. Хотя он безумно любил ее, последнюю, но не переставал и в это даже время любить, ласкать и нежить Хадиджу. За Хадвджу ему и послал Бог победы и успех и дал Свои слова пророчества. В. Р-в.

1 Читай: "Для угождения Богу отрекавшихся от исполнения воли Божиеи, заповеди Господней". В. Р-в.

2Вот . начались эти "оставления жениха", "ухождения в монастырь", прообраз скорбных Лиз Калитиных... Но оставим уродство. Или - вот оно произошло; то и пусть осталось бы в молчании, как эмпирический факт, не переходя ни в принципиальное да, ни в принципиальное нет. Но этого не случилось: о нем записали, его прославили, прославили "оставление жениха", т. е. безмужество. О, поистине, как "благочестиво есть в Пустынной Аравии посадить хотя бы одно в жизни дерево" - так в нашей цивилизации старых дев и беспутных холостяков "благочестиво есть" бросить в огонь хоть одну из этих старопечатных книжонок, в кожаных переплетах и с медными застежками. В. Р-в.

212

посте и молитвах и богомыслии" - до 90 лет своей жизни. Память ее 24 сентября.

Святые Зинаида и Филонида были сродницами Апостола Павла. "Оставльше своя стяжания и всего отрекшеся мира", - они пришли в Фиваиду и там, близ города Димитриады, "в некоем вертепе житие свое провождаху". - Язычники, "нощию нападше, камением побита их, и тако блаженным сном успнули"... Память их 11 октября.

Святая Евдокия прежде была блудницей в Илиополе и обладала огромным богатством. Ее обратил ко Христу "инок некий, именем Герман", который в своей обители "имяше братии семьдесят иноков". Искренно раскаявшись, св. Евдокия в святом крещении возродилась (в 96 году) к новой жизни и, раздав все свои сокровища, вступила "в монастырь девическ, в пустыни". Скончалась мученическою смертью уже в 152 году, прожив царствования Домициана, Нервы, Траяна, Адриана и Антонина. Память ее 1 марта.

Святой Телесфор проводил, до своего избрания в папы, отшельническую жизнь. Скончался мученическою смертию (128-139 г.).

Из второго века известны своей подвижнической жизнью: святый Фронтон, имевший под своим руководством до 70 иноков и построивший монастырь в пустыне Нитриской, св. Параскева, раздавшая по кончине родителей все имущество и принявшая иноческий чин, впоследствии пострадавшая за Христа, св. Наркис, епископ Иерусалимский. Оставивши престол, он удалился в пустыню, где и пробыл до конца дней своих в подвигах иноческих. Св. Евгения, римлянка, дочь наместника александрийского, в царствование императора Коммода обратившись ко Христу чтением Свящ. Писания, тайно удалилась из дома родительского и по дороге встретила обитель. Ее сопровождали евнухи Протасий и Иакинф. "Слышу, яко Елий, епископ христианский, - сказала она слугам, - сюда зде монастырь, в нем же черноризцы непрестанно во дни и нощи хвалят Бога песньми". Увидав Елия, построившего монастырь, она приняла св. крещение вместе с евнухами. Переодетая в мужскую одежду, Евгения принята была в мужской монастырь, "юноше подобна одеянием и остриженными власы". "В монастыре живяше, - добре иночествуя и работая Богу". Избранная по смерти аввы в настоятели, она подверглась низкой клевете. Явившись на суд к наместнику Филиппу, своему отцу, она открыла ему свой пол и происхождение. Впоследствии основала женский монастырь, в котором была настоятельницей. Жизнь свою окончила мученически. Память ее 24 декабря.

В III веке прославился своими подвигами св. Никон. Родом из Неаполя, он после св. крещения отплыл на остров Хиос,

213

где на горе Ганос был крещен епископом Кжзическим Феодосией, укрывавшимся в пещерах от гонения со множеством иноков. "По приятии крещения святого, блаженный Никон живяше в пещерном том монастыре, учася божественным книгам и иноческому присматривайся житию: тоже и сам облечен бысть во иноческий образ кротости ради своея".

Св. Галактион и Епиапима - из г. Емеса в Финикии. Св. Галактион, будучи христианином, по вале родителей был обручен с язычницей Епистимой. Обратив ее ко Христу, он убедил ее вести девственную жизнь1. Ночью они удалились из дома и пришли к Синаю, и там, близ горы Публиона, Галактион вступил в мужской монастырь, а Епистима - в женский. "Подвиги его и труды кто изрещи может? Никогда не виден бысть празден, но или делаше, что монастырю потребно, или моляшеся: пост его бе безмерен, иногда бо во всю седмицу не вкуси. Толикий же целомудрия и чистоты своея бе хранитель, яко во вся лета постничества своего соблюдашеся опасно, да не видит лица женска"2... Впоследствии Галактион и Епистима сподобились мученического венца. Память их 5 ноября.



Св. Пансофий, родом из Александрии, по смерти отца своего Антипата раздав свое имущество, удалился в пустыню. Скончался мучеником в царствование Декия. Память его 15 января. В то же царствование пострадал за Христа инок диакон Авив. Память 6 сентября.

Св. Анастасия Ришяныня. Близ Рима, на уединенном и незнаемом месте, находился женский монастырь. Круглой сиротой Анастасия, трех лет, была взята на воспитание игуме-нией Софией. Она выросла красавицей, но "вся уметы вменивши, уневестися Христу, и день и нощь в молитвах служа-ше". На 21 году от роду скончалась мученически. Память ее 29 октября.

Из переводного творения Руфина:

"Жизнь пустынных отцов".

Благочестивому читателю

"После плачевного отпадения от Бога в человеке произошла печальная перемена: в нем образовалась тайная, безмолвная сила, непреодолимо влекущая его к земле, к благам и наслаж

--------------------

1 Вот!.. В. Р-в.

2 Вот! "Не надо Евы". До чего явен бунт против Бога, не со стороны откуда-то, но из Адама же извлекшего жену ему, и тем показавшего, какое это внутреннее существо вещей, не придуманное, не постороннее, не случайное. "Уже в тебе, Адам, - есть Ева:, которая и выходит во благовремении" (= брак). В. Р-в.

214

дениям мира сего. Это было вполне естественно: не направляясь более вверх к живому, святолюбящему Богу, как к высочайшей цели желаний, дух человеческий по необходимости низвергается вниз, в мир земных благ, с беспокойно-страстным желанием наполнить образовавшуюся, с удалением от Бога, пустоту. И вот - нет конца, нет насыщения... Не насытится око зрением; не наполнится ухо слышанием; и вот - "все суета и томление духа" (Еккл. 1, 8,14). Множество конечных целей никогда не удовлетворит духа с его бесконечными стремлениями1.

Ни у одного народа это всецелое увлечение внешним миром не выразилось в такой яркой, вполне законченной - до художественности - форме, как у древних греков. Всеми силами души, всеми своими стремлениями они погружены были во внешний чувственный мир, смотря на земную жизнь, как на законченное целое, и почти совсем не задумываясь о жизни вечной. Как дивно прославляли они блага земной жизни! Какая чудесная картина развертывается пред нами в песнопениях Гомера. Земная жизнь человеческая во всех ее проявлениях предстает здесь пред нами, вся облитая лучами чарующей поэзии.

Никогда земля и небо не сияют столь лучезарным блеском, как после грозы, бури и проливного дождя. Так и в песнях Гомера "мы ощущаем как в целом, так и в частях - свежую, цветущую юность человечества" (Шеллинг). Весь мир полон дивной гармонии! Нигде нет разлада - ни В жизни природы, ни в жизни человеческой. Даже несчастия, даже слезы - не портят того жизнерадостного ощущения, которое ощущается при чтении Гомера. Они лишь не более, как игра света и тени в чудно-прекрасной картине. Все божественно и человечно! Смысл жизни - в самой жизни, в наслаждении ее дарами.

Сладко вниманье свое нам склонить к песнопевцу, который

Слух наш пленяя, богам вдохновеньем высоким подобен.

Я же скажу, что великая нашему сердцу утеха

Видеть, как целой страной обладает веселье, как всюду

Сладко пируют в домах, песнопевцам внимая, как гости

Рядом по чину сидят за столами, и хлебом и мясом

Пышно покрытыми, как из кратер животворный напиток

Льет виночерпий и в кубках его опененных разносит.

Думаю я, что для сердца ничто быть утешней не может!

......................................................................

Но вот - пришло Евангелие. Оно открыло миру новый, неведомый язычеству, смысл жизни. Перед очами мира засияла новая красота, перед которою поблекла красота мира сего.

-------------------

1 О, семинарщина, о глупая семинарщина! И еще туда же, философствует... В. Р-в.

215

В мир явилась Божественная Мудрость, научившая людей жить для смерти и умирать для жизни. Огонь, низведенный Спасителем на землю, попалил прежнюю и воспламенил новую жизнь на ней...

...Вместо героев, увлекавшихся борьбою, вместо гостей, увенчанных миртом и розами1, вместо веселых хороводных песен - явились другие люди, с другими стремлениями. Не чарующие дубравы, не светлоструйные ручьи, не изумрудное море, не очаровательные ландшафты веселой Эллады - нет,

----------------------------

1 Да, психологическое основание для перелома, конечно, было, но не было основания религиозного, т. е. относящегося "до вечности" и в себе самом заключающего "вечность". Вся древняя цивилизация износилась, истерлась... Стреляли, стреляли из пушки - и она обратилась в "кувалду": нарезы сгладились, ствол измялся, вся она "деформировалась"... Вчера сыт, сегодня сыт, всегда был сыт: нужно и поголодать, хочется поголодать. Но это - феномены, психические состояния, перемены бытия, жизнь\ Нет жизни, где нет перемен, пульса. Вот в смысле "пульса" покаяние и пост, пустыня и молитва были нужны. Но, повторяем, - это феномен, который никогда не смел переходить в религию, в котором не было содержания для религии! В этом все дело. Но и затем вопрос: где "изначальная правда" и где "первородный грех", в светлом ли взаимодействии с природой, или "в облачках" души человеческой, которые тоже есть, есть они извечно, прорезывают самую чистую радость, самый безмятежный, казалось бы, покой? Здесь, не в силах разгадать, я передам, что чувствую: хотя я вечно, казалось бы, "защищаю язычество", но на светлом пиру Эллады и я выбрал бы, сел бы рядом и заговорил бы с тобой, которую так хорошо очертил поэт:

Но, в разговор веселый не вступая,

Сидела там задумчиво одна,

И в грустный сон душа ее младая

Бог знает чем была погружена...

Интереснее! Да не только интереснее, - лучше! Монашеская красота извечно победит внешнюю, плотскую, мясную, тельную: как Рафаэль победил же Рубенса... и "суровая" Астарта-Девственница побеждала юную, полнобедренную, грудистую Венеру. Удивлен я был, рассматривая карфагенские монеты (см Muller: "Монеты Африки") с изображением на них Астарты-Таниты. Это очень редкие монеты, выбитые в эпоху Цезаря и Августа в самом Карфагене, тогда как более древние карфагенские монеты, чеканившиеся в сицилийских колониях, все носят на себе изображения других божеств. Я был не только удивлен, но поражен: на монете изображена голова теперешней, нашей монахини, не только с чертами пожилого и сурового лица "ханжи-игуменьи", но голова и покрыта каким-то монашеским куколем, некрасивым узким покрывалом. Весь стиль монахини! Вдобавок и прямо к ужасу - позади головы стоит крест, длинный латинский "крыж", т. е. "крест на кресте": две прямых линии, поперечная ближе к верхнему концу, и без всяких наших "православных" перекладинок! Между тем это - подлинная языческая монета, вне всякого ведения христианства, вычеканенная и посвященная Таните-Астарте, "женской половине" Молоха, - в честь коей, как и Молоха, сожигали детей! Значит, эта "меланхолия" - извечна! И краткий "рай", конечно, должен был смениться "грехопадением". Душа человеческая, сама душа его, а не обстоятельства его жизни, рождена с "облачком"... которое мы или видим, или ждем, или воспоминаем. В "Астарте-Молохе" древние,

216

ужасающие египетские пустыни, одинокие пещеры - вот что теперь привлекало взоры и внимание целого света. Суровые подвиги воздержания, умерщвления плоти, страшные лишения, слезы сокрушения, неустанная молитва, отречение от суетных радостей мира - вот что вдохновляло этих новых людей*...

Предисловие священн. М. И. Хитрово

к переводу "Жизнь пустынных отцов" Руфина.

----------------------

по-видимому, отнесли это "облачко души человеческой" к извечному, к небесному: провидели в самом Боге-Творце это "облачко", или уже в Нем-то целую "тучу"... "грозы и молнии"... Мы тут, конечно, ничего не можем сказать, где "да", где "нет". Мой окончательный взгляд заключается в том, что все должно быть введено в свою меру: должна быть размерена и радость и грусть, свой черед и закон - одному, черед и закон - и другому, без "диктования условий" которым-нибудь, и к абсолютно свободному выбору человека. Почтим монастыри; но почтим и того, кто никогда в монастырь не заглядывает. И только скажем ему: "Брат наш, будь в удовольствиях прекрасен, как эллин, и не переходи нигде в свинство" (способ веселиться у христиан); а монастырю скажем: "Не наводи грим скорби иа лицо свое и не разыгрывай театр скорби с комедией в душе"... В. Р-в.

217

ТРЕТИЙ ПОЛ

ПОЛ КАК ПРОГРЕССИЯ НИСХОДЯЩИХ И ВОСХОДЯЩИХ ВЕЛИЧИН

Во всех фактах, которые мы привели, христианских и дохристианских, мы имеем в зерне дела какое-то органическое, неодолимое, врожденное, свое собственное и не внушенное отвращение к совокуплению, т. е. к соединению своего детородного органа с дополняющим его детородным органом другого пола. "Не хочу! не хочу!" - как крик самой природы, вот что лежит в основе всех этих, казалось бы, столь противоприродных религиозных явлений. Крик... "самой природы": и мы должны предположить, что в том как бы мировом котле, где замешивалась каша всемирной насущности, всемирной наличности, уже содержались какие-то элементы этого противоборства, этой противоприродности, что уже там в этом первозданном или, вернее, до-мирозданном котле бурлили течения и противотечения, ходили круги кипящей материи туда, сюда, винтом, кругообразно, а отнюдь не по прямой линии; и когда она застыла и родился оформленный мир, - мы так и видим в нем эти застывшие и переданные нам, т. е. вложенные в природу существ, движения "туда", "сюда", "винтом" и, словом, не по прямой линии. Пол был бы совершенно ясное или довольно ясное явление, если бы он состоял в периодически совершающемся совокуплении самца и самки для произведения новой особи: тогда это было бы то же, что стихии кислорода и водорода, образующие "в соединении" третье и "новое существо" - воду. Но кислород и водород "пртивотечений" не знают: и если бы мы увидали, что вдруг не частица кислорода, жадно соединяясь (как всегда в химическом сродстве) с частицей водорода, - порождают каплю воды, а, напротив, частица водорода, которая-нибудь одна и исключительная, вдруг начинает тоже "с жадностью" лезть на себе подобную частицу водорода же, убегая с отвращением от дополнительной для себя частицы кислорода, мы сказали бы: "чудо! живое! индивидуально-отличное! лицо!!" Индивидуум начался там, где вдруг сказано закону природы: "стоп! не пускаю сюда!" Тот, кто его не пустил, - и был первым "духом", не-"природою", не-"ме

218

ханикою". Итак, "лицо" в мире появилось там, где впервые произошло "нарушение закона". Нарушение его как единообразия и постоянства, как нормы и "обыкновенного", как "естественного" и "всеобще-ожидаемого".

Тогда нам понятны будут "противоборства" в "котле", как такой процесс, в котором "от века" залагалось такое важное, универсально-значительное для космоса, универсально-нужное миру начало, как лицо, личность, индивидуализм, как "я" в мире. "Я" борется со всяким не-"я": суть "я" и заключается в том, чтобы вечно утверждать о себе: "не вы", "не они". Суть "я" именно в я. Это и не добро, и не зло: точнее, "добро" я заключается в обособлении, в несмешивании, в противоборстве всему, а "зло" я заключается в слабости, в уступчивости, в том, что оно хотя бы ради "гармонии" и для избежания "ссоры" мирится с другим, сливается с ним. Тогда есть "мораль", но нет лица: ну, а важно или не важно "лицо" для мира - об этом будут судить уже не одни моралисты. Без "лица" мир не имел бы сиянья, - шли бы "облака" людей, народов, генераций... И, словом, без "лица" нет духа и гения.

Когда мир был сотворен, то он, конечно, был цел, "закончен": но он был матовый. Бог (боги) сказал: "Дадим ему сверкание!" И сотворили боги - лицо.

Я все сбиваюсь говорить по-старому "Бог", когда давно надо говорить Боги; ибо ведь их два, Эло-гим, а не Эло-ах (ед. число). Пора оставлять эту навеянную нам богословским недомыслием ошибку. Два Бога - мужская сторона Его, и сторона - женская. Эта последняя есть та "Вечная Женственность", мировая женственность, о которой начали теперь говорить повсюду. "По образу и подобию Богов (Элогим) сотворенное", все и стало или "мужем", или "женой", "самкой" или "самцом", от яблони и до человека. "Девочки" конечно, в Отца Небесного, а мальчики - в Матерь Вселенной! Как и у людей: дочери - в отца, сыновья - в мать.

Но я несколько отвлекся в космологическую сторону от изыскания первоначального зерна, которое лежит в основе "безбрачных" явлений. Мировое "не хочу" самца в отношении самки, и самки в отношении самца, не было подвергнуто до последнего времени наблюдению, и только XIX век начал собирать в этом направлении факты. Факты эти приводят к бесспорному заключению, что "пол" не есть в нас - в человечестве, в человеке - так сказать "постоянная величина", "цельная единица", но что он принадлежит к тому порядку явлений или величин, которую ньютоно-лейбницевская математика и философия математики наименовала величинами "текущи

219

ми", "флюксиями" (Ньютон). Обращение внимания на эти величины привело одновременно Ньютона и Лейбница к открытию "исчисления бесконечно малых" (дифференциальное исчисление), которое, между прочим, интересно в том отношении, что через него впервые мертвая математика, или как бы мертвая, мертвая в арифметике и вообще пока она занимается "постоянными величинами", - получила доступ, получила силу дотронуться, коснуться и живых (органических) явлений, "вечно текущих"... Вот такая-то "вечно текущая" величина в нас или, точнее, существо в нас есть пол наш, как наша "самочность", что мы суть или "самец" или "самка". Вообще - это так: мы суть 1) самцы, 2) самки. Но около этого "так" лежит и не так: противоборство, противотечение, "флюксия" (Ньютон), "я", отрицающее всякого "не-я". И, словом, - жизнь, начало жизни; лицо, начало лица...

Предположение, что пол есть "цельная величина" и вообще не "текущее", породило ожидание, что всякий самец хочет самки и всякая самка хочет самца; ожидание, до того всеобщее, что оно перешло и в требование: "всякий самец да пожелает своей самки" и "всякая самка да пожелает себе самца"... "Оплодотворяйтесь и множитесь", конечно, это включает. Но навсегда останется тайной, отчего же при универсальном "оплодотворяйтесь, множитесь", данном всей природе, один человек был создан в единичном лице Адама! Изумление еще увеличится, если мы обратим внимание, что позднее из Адама вышла Ева, "мать жизни" (по-еврейски - "мать жизней", яйценосная, живородящая "ad infinitum"1), т. е. что в существе Адама скрыта была и Ева, будившая в нем грезы о "подруге жизни"... Адам, "по образу и подобию Божию сотворенный", был в скрытой полноте своей Адамо-Евою, и самцом, и (in роtentia2) самкою, кои разделились, и это - было сотворением Евы, которою, как мы знаем, закончилось творение новых тварей. "Больше нового не будет". Ева была последней новизной в мире, последней и окончательной новизной.

Лишь в силу всеобщего ожидания "всякий самец хочет самки" и т. д. образовалось и ожидание, что самые спаривания самцов и самок имеют течь "с правильностью обращения Луны и солнца" или по типу "соединяющихся кислорода и углерода", без исключения. Но все живое, начиная от грамматики языков, имеет "исключения": и пол, т. е. начало жизни, был бы просто не жив, если бы он не имел в себе "исключений", и, конечно, тем более, чем он более жив, жизнен, жизнеспособен, животворящ... Не все знают, что уже в животном мире встречаются, но лишь в более редком виде, решительно

--------------

1До бесконечности (лат.).

2 В возможности (лат.).

220

все или почти все "уклонения", какие отмечены и у человека; у человека же, можно сказать, нельзя найти двух самочных пар, которые совокуплялись бы "точка в точку" одинаково. "Сколько почерков - столько людей", или наоборот и совершенно дико даже ожидать, что если уж человек так индивидуализирован в столь ничтожной и не представляющей интереса и нужды вещи, как почерк, чтобы он не был индивидуализирован также в совокуплениях. Конечно, "сколько людей - столько лиц, обособлений в течении половой жизни". Это не только всеобщее "так": но было бы порочно, преступно, "нищелюбиво" и "нищеобразно", и совершенно уродливо, если бы это не было "так". Всякий "творит совокупление по своему образу и подобию", решительно не повторяя никого и совершенно не обязанный никому вторить: как в почерке, как в чертах лица...

"Всеобщее ожидание" в области, где вообще нет и не должно быть "всеобщего", породило ропот, осуждение, недовольство, пересуды: "Отчего та пара совокупляется не так, как все", причем разумеется собственно - "не так, как Я"... Ответ на это многообразен: "Да вы-то точь ли в точь живете так, как все?" или: "Я не живу, как вы, по той причине, по которой вы не живете так, как я". Но, в итоге, эти "всеобщие ожидания", присмотревшись к которым можно бы заметить, что самых-то "ожиданий" столько, сколько людей, но только это особенное в каждом затаено про себя, - они породили давление морального закона там, где в общем его не может быть, так как вся-то область эта - биологическая, и не "моральная", и не анти-"моральная", а просто - своя, "другая"1. Моральный закон, неправо вторгнувшись в не свою область, расслоил совокупление на "нормальные", т. е. ожидаемые, и "не нормальные", т. е. -"не желаемые", причем эти "не желаемые" не желаются теми, которые их не желают, и в высшей степени желаются теми, которые их желают и в таком случае исполняют. Все возвращается, собственно, к тому, "что есть", как и естественно в биологии; но около того, что "есть", с тех пор приставился раб, бегущий за торжественной колесницей жизни, хватающийся за спицы ее колес, обрызгиваемый из-под нее грязью, падающий в грязь, вновь встающий, догоняющий, опять хватающийся за спицы и неумолчно ругающийся. Он представляет собой те "ожидания всех", которых в наличности нет с абсолютным тожеством, но к которым равнодушно присоединились и те, которые далеко отступили от нормы: равнодушно по интимности самой этой области, о которой

--------------

1 Единственный из богословов, ясно это понявший и последовательно и пламенно выразивший, - М. М. Тареев. См. его "Основы христианства", т. IV. "Христианская свобода".

221

каждый думает про себя, что ее не уконтролирует "общее правило", и по стыдливости этой области, где каждый "свое особое" хоронит особенно глубоко, и нет лучшего средства схоронить это "особое", как присоединясь к "общему правилу" и осуждая все "особое". От совокупности этих обстоятельств и условий вытекла необыкновенная твердость, можно сказать, "незыблемость" морального закона в полоюй сфере, которая в действительности не только всегда была "зыбка", но, можно сказать, ни в одной точке своей и ни на одну минуту не переставала волноваться и представляла вечный океан, с величественными в нем течениями, с бурями, водоворотами, с прибоем и отбоем у всякой отдельной скалы... "Незыблемость" правила шла параллельно совершенной "зыбкости" того, к чему оно относилось; и, собственно, "зыбкость"-то и была единственным внутренним правилом, из самой сущности стихии вытекающим... Семейные добродетели восхвалялись и содомитами, о вреде онанизма писали и онанисты, а отшельники пустынь, совокуплявшиеся с полевой птицей и лесным зверем, не умели допустить, чтобы мужчина мог иметь сношения на протяжении своей жизни более, нежели с тремя женщинами, и женщина более, чем с тремя мужчинами тоже на протяжении всей жизни (недопустимость 4-го брака у христиан, т. е. по требованию "святых" (христианства). Все это не так безразлично. Конечно, все таятся - и потому никто особенно не страдает от "общего правила"; но выпадают случаи объявления, обнаружения: и тогда поднятые камни побивают "отступника" от того, к чему решительно никто "не прилежит". Между тем пол - именно океан, и в нем не зародится "водоворот" там, где ему "не указано быть", вековечные течения его не перестанут и не спутаются, не расширятся и не сузятся; и все останется так, "как есть" и "предуказано", и в том случае, если правило исчезнет под давлением истины, что оно вмешалось в область, существенно не сваю.

Здесь все принадлежит наблюдению и ничто исправлению.

* * *

"Свое" у каждого выражается прежде всего в силе, в напряжении. Здесь мы имеем ряд степеней, которые удобно выражаются рядом натуральных чисел:

...+7+6+5+4+3+2+1Ю-1-2-3-4-5-6-7...

Наибольшая напряженность в смысле возможности удовлетворить и в смысле постоянной жажды удовлетворения указывает на наибольшую степень самочности - самца в про-тивалежании его самке и самки в противолежании ее самцу. Наибольший самец есть наичаще, наиохотнее и наимогуще

222

ственнее овладевающий самкой; и наибольшая самка есть та, которая томительнее, нежнее и кротче других подпадает самцу. Под наслоением суеверий, страхов, в особенности предположений и пересудов у человечества образовалось совершенно неверное представление образа "настоящего самца" и "настоящей самки"; т. е. человечество - народы и единичные люди совершенно неправильно осложнили наибольшую половую силу второстепенными, добавочными чертами, и притом не только психическими, но даже и физическими. В общем представлении романистов, драматургов, мещан и "общества" - это что-то огромное, шумное, голос громкий, манеры наглые, оскорбительные; "он" и "она" стучат, гремят, никому не дают покоя; что-то неудобное для всех, смущающее. "Нахал" и "разухабистая баба" - вот предполагаемо люди, от которых матери и отцы должны уберечь дочек, прятать подрастающих сыновей. Такие-то будто бы "соблазняют" и "совращают", насилуют и растлевают. Но было бы печальное потомство от сих пустых стучащих бочек; тогда как род человеческий, "плодящийся", "множащийся", вовсе, однако, не таков: жив, энергичен, неутомим, неистощим. Настоящие силы - не стучат. Настоящая сила скорее стелется, ползет. Не буйвол, ревущий в степи, есть господин степи, а ягуар, прячущийся в тростнике. Скорей полу-испуг, полу-догадку выразила народная мудрость, русская и китайская. Русские говорят: "В тихом омуте черти водятся", а о китайцах мне привелось прочитать, что у них будто бы есть поговорка: "Когда женщина походит на ангела, то берегись и знай, что в ней сидит дьявол". В обоих случаях старые люди, сложившие поговорку, как бы предупреждают молодых, указывая им не доверяться наружным признакам, предполагать за ними обратное внутреннее содержание. Поговорки эти, конечно, сложены не в отношении только пола, но они едва ли бы сложились в этой общей форме, если бы половая жизнь, половые образы, фигуры, играющие такую выдающуюся роль во всякой народной, общинной и частной жизни, стояли в резком противоположении тезисам этих поговорок. Очевидно - нет! И китайцы, и русские указали, что половая страсть не "ревет в поле", а скорее крадется в лозняках; что это что-то на вид "тихое" и иногда даже "ангелоподоб-ное", по крайней мере у женщин. Но здесь мы должны войти в небольшое рассуждение. С первого же взгляда очевидно, что "наибольший самец" должен выглядеть, должен иметь все сопутствующие вторичные качества совсем иные, чем "наибольшая самка", именно уже потому, что он противостоит ей, что он есть другой ее полюс! У очень мужественных мужчин растет большая борода: неужели же из этого мы заключим, что совершеннейшая женщина должна тоже иметь боро

223

ду или хоть те маленькие усики, которые иногда появляются у женщин?! Между тем предположение, что женщина-самка должна быть "разухабиста", именно подобно предположе-нию, что у Жанны д'Арк или Дездемоны, у Офелии и Татьяны росли усики. Конечно, это глупо, и в такой мере, что можно, отметив ее, и не останавливаться на опровержении.

Нет, самец и самка - они противоположны, и только! Отсюда - все выводы, вся философия и истина. Наибольшая противоположность мужчины и женщины и выразит наисильнейший в них пол! Т. е. чем менее "мужеподобна" женщина - тем она самочнее; как чем менее "женоподобен" мужчина - тем наиболее он самец. Паллада-Афина, "воительница" и "мудрая" - не замужня, не мать и вообще очень мало самка. В ней возраста нет; она не знала детства, не будет бабушкой. Ей, мужеподобной, - параллелен только женоподобный Ганимед, который никогда не будет отцом, мужем и дедушкой. Явно, что в противостоянии своем наибольший самец и наибольшая самка суть:

1) герой, деятель;

2) семьянинка, домоводка.

Один будет:

1) деятелен, предприимчив, изобретателен, смел, отважен и, пожалуй, действительно "топает" и "стукает"; другая же:

2) тиха, нежна, кротка, безмолвна или маломолвна. "Вечная женственность" - прообраз одной. "Творец миров" - прообраз другого.

Есть какое-то тайное, невыразимое, никем еще не исследованное не только соотношение, но полное тожество между типичными качествами у обоих полов их половых лиц (детородных органов) с их душой в ее идеале, завершении. И слова о "слиянии душ" в супружестве, т. е. в половом сопряжении, верны до потрясающей глубины. Действительно, "души сливаются" у особей, когда они сопряжены в органах! Но до чего противоположны (и от этого дополняют друг друга) эти души! Мужская душа в идеале, - твердая, прямая, крепкая, наступающая, движущаяся вперед, напирающая, одолевающая; но между тем ведь это все - почти словесная фотография того, что стыдливо мужчина закрывает рукой!.. Перейдем к женщине: идеал ее характера, поведения, жизни и вообще всего очерка души - нежность, мягкость, податливость, уступчивость. Но это только названия качеств ее детородного органа. Мы в одних и тех же словах, терминах и понятиях выражаем ожидаемое и желаемое в мужчине, в душе его и биографии его, в каких терминах его жена выражает наедине с собой "желаемое и ожидаемое" от его органа; и взаимно, когда муж восхищенно и восторженно описывает "душу" и "характер" жены

224

своей, он употребляет и не может избежать употребления тех слов, какие употребляет мысленно, когда в разлуке или вообще долгане видавшись, представляет себе половую сферу ее тела. Обратим внимание еще на следующую тонкую особенность. В психике женской есть то качество, что она не жестка, не тверда, не очерчена резко и ясно, а, напротив, ширится, как туман, захватывает собою неопределенно далекое; и, собственно, не знаешь, где ее границы. Но ведь это же все предикаты увлажненных и пахучих тканей ее органа и вообще половой сферы. Дом женщины, комната женщины, вещи женские все это не то, что вещи, комната и дом мужчины: они точно размягчены, растворены, точно вещи и место превращены в ароматистость, эту милую и теплую женскую ароматистость, и душевную и не только душевную, с притяжения к которой начинается "влюбленность" мужчины. Но все эти качества - лица, биографии и самой обстановки, самых вещей - суть качества воспроизводительной ее сферы! Мужчина никогда "не наполнит ароматом" весь дом: психика его, образ его, дела его - шумны, но "не распространяются". Он - дерево, а без запаха; она - цветок, вечно пахучий, далеко пахучий. Каковы души, - таковы и органы!От этого-то, в сущности, космогонического сложения (не земного только) они и являются из всего одни плодородными, потомственными, сотворяют и далее, в бесконечность, "по образу и подобию своему"... Душа - от души, как искра - от пламени: вот деторождение!

* * *

В европейской литературе есть книжка, и даже, пожалуй, книжонка, из которой, как это ни неприятно, только и можно почерпнуть некоторые факты половой жизни: так как Европа, проникнутая христианским гнушением к полу, не допустила ни философов, ни поэтов заняться собиранием здесь любопытных фактов, и только "грязные медики", все равно копающиеся во всяких экскрементах, во всякой вони, болезнях, нечистотах, не брезгающие ничем, не побрезгали "и этим". Но, в сущности, даже и они побрезгали! О дифтерите, который убивает детей, все же они говорят не этим отталкивающим тоном, не с этим отталкивающим чувством, как о дающих жизнь половых органах и о самой половой жизни, половой деятельности. Например, мне было передано об одном парижском светиле медицины, который в сочинениях своих серьезно проводил ту мысль, что "женатые и замужние, если они, не довольствуясь имеющимся у них удовлетворением половой страсти, обращаются на сторону, т. е. изменяют муж жене или жена мужу, - то они суть явно ненормальные люди, душевнобольные; и что, как таковые, они не могут

225

быть оставляемы на свободе в благоустроенном обществе, а должны запираться на замок, в психиатрических лечебницах или же просто в тюрьмах". Любопытно, что, кажется, ни одного не было случая, чтобы с медицинской стороны предложено было так поступить с сифилитиками; и это нельзя объяснить только тем, что они дают хлеб врачам, а уже Фурье заметил, что "доктора очень любят, когда страну посещают хорошие лихорадки, тифы и т. п."; нет, тут больше и печальнее: медицина, "христианская медицина", действительно не видит "ничего особенного" в сифилисе, считает его картиной здоровой структуры общества; а совокупления, и особенно когда они счастливы, обильны, когда они "приливают", как океанический прилив, - они считают "вырождением" и "патологией" и предлагают запереться от них обществу. Есть "крещеные люди"; но ведь есть и "крещеные профессии", и даже, наконец, есть "крещеные науки": в их обществе очутилась и медицина, и это ничего, что ее столпами были тоже совершенно "крещеные", даже до погружения семи раз в купель, Фохты, Молешотты и Бюхнеры, не опознавшие себя младенцы...

Книжка, или книжонка, о которой мы говорим, - Крафт-Эбинга: "Половая психопатия"*. Па6о?, - значит "страдание": то, от чего кричат, на что имеющие ее - жалуются. И хотя никто из описываемых в книжке лиц не "кричал" и не "жаловался" Крафт-Эбингу, но он собрал ставшие известными ему факты в книжку "о страданиях пола", не имея для этого даже того основания, какое имел бы механик, занятый давлениями, толчками и вообще действиями на вещественные массы, наименовать "патологической физикой" явления электричества, гальванизма или явления света, где эти массы отсутствуют.

Мне лично половая жизнь ни из рассказов, ни из книг не известна в большей степени, чем как это узнаешь случайно. Но я предпошлю извлечениям из Крафт-Эбинга кое-что, что мне, однако, пришлось узнать, ибо, всегда этою жизнью интересуясь, я дополнительными расспросами, когда было можно, а также и смотрением куда следует, открывал подробности, опущенные у "испуганного" Крафт-Эбинга. Первый раз мне пришлось прочесть о наибольшей самочности лет 20 назад в известных "Записках" о своей жизни Н. И. Пирогова, нашего великого хирурга. Там, описывая разные свои переезды и поездки в начале служебной деятельности, он между прочим упоминает о встрече - сколько помнится где-то в западном крае, около Риги или Пскова, должно быть, с университетским своим товарищем. Именно он у него остановился на перепутьи. Товарищ оказался женатым, недавно, - и на совершенно молоденькой женщине, лет 16-ти. В мимолетной встрече он ему жаловался, что хотя очень любит свою жену и

226

доволен ее характером, но чувствует себя изнеможенным от ее постоянного желания совокупляться. Здесь нужно отметить и то, что сам он был очень молод и, следовательно, не изношен; и то, что в ту пору 30-х или 40-х годов "развращающего чтения" еще не было; или, по крайней мере, на него еще де могла натолкнуться женщина, столь юная, что она, очевидно, только что вышла "из-под крыла матернего". Здесь мы имеем таким образом естественное, не возбужденное, глубоко природное влечение в такой силе и напряжении, какому, во "сяком случае, не отвечало тоже природное и молодое влечение молодого мужчины, но как самца - обыкновенного. Это наблюдение показывает, что "самочность" не есть постоянная величина, приблизительно одинаковая у всех, но что она варьирует: в одном "самца" более, "самки" более, чем в другом, и это не есть ни плод развращения, ни плод возбуждения или дурного воспитания. О следующем случае мне пришлось слышать: однажды в кружке женщин из "общества", среднего и скромного, зашли "суды и пересуды" о девицах и женщинах их круга; и некоторые очень осуждали таких-то и таких-то лиц своего пола "за их выдающееся нескромное поведение, развязность манер, речей" и пр. Тогда их прервала одна из слушавших, замужняя женщина: "Вообразите, все, о ком вы говорите, - скромные девушки, нимало не заслуживающие вашего порицания; но вот эти, - и она назвала несколько скромнейших девушек и женщин, - сущие подлюги: я знаю от мужа своего, что те, о ком вы говорите дурно, - были и остаются невинными, несмотря на всяческое ухаживание мужчины, на все его усилия, а эти скромницы совсем напротив..." Мне позднее привелось узнать два случая, когда жены не только не удерживали своих мужей от ухаживания "с последствиями", но толкали их на такое ухаживание, как бы любо-пытствуя через них о поле окружающих женщин и девиц; и разразившаяся гневом или, во всяком случае, порицанием - шла, очевидно или может быть, из таких женщин. Здесь, однако, следует принять во внимание следующее. Очевидно, что эти "падавшие" женщины и девицы не "заготовили" же себе "скромности" на случай ухаживания, в предположении, что она понравится или привлечет: в общем она ведь отпугивает, предупреждает самое начало ухаживания; очевидно, они ничего не думали, ничего не ожидали, но были действительно скромны и именно скромнее остальных; они были их женственнее, добродетельнее, и в меру этого самочнее; были, так сказать, более нежны, ароматисты, более содержали в себе сладкого нектара; и... "упали" не оттого, что менее хотели сопротивляться, но оттого, что приближение и видимое желание мужчины возбудило в них ответный ток такой силы и напряжения, который повалил их: как мучнистость колоса тянет стебель

227

его к земле, как отрывается и падает на землю самое налитое, сладкое, сахаристое яблоко, а не яблоко-сморчок, неотрываемо сидящее на своем стебле, кислое, жесткое, безвкусное. "Нахально вели себя", по укоризне собеседниц, бесполые, почти бесполые женщины и девушки; у них, верно, были и "усики" на губе, и "разухабистые" манеры, как у писарей; громкий и жесткий голос, мужицкая походка. Те же сидели тихо в уголке; не ходили - а плыли или скользили по полу; были застенчивы, конфузливы, стыдливы... Они были добродетельны: как героизм в мужчине, конечно, есть добродетель - так главная добродетель в женщине, семьянинке и домоводке, матери и жене, есть изящество манер, миловидность (другое, чем красота) лица, рост небольшой, но округлый, сложение тела нежное, не угловатое, ум проникновенно-сладкий, душа добрая и ласковая. Это - те, которых помнят; те, к которым влекутся; те, которые нужны человеку, обществу, нации; те, которые угодны Богу и которых Бог избрал для продолжения и поддержания любимого своего рода человеческого. Часто они бывают и не красивы, но как соловей: ибо зато "поют, как никто"...

О следующем случае я имел случай расспросить: мне и еще одному писателю передавала пожилая женщина, что ее молодой друг испытывает то несчастье, на какое жаловался Н. И. Пирогову его университетский товарищ. "Он недавно женат, сам молод, военный - и почти болен от жены, до бегства, до желания развестись. Говорит, что ее могли бы насытить только три мужа. И удивительно - это такая милая дама. Он ничего не может сделать, потому что, ненасытная сама, она вечно его возбуждает, и он не в силах уклониться от исполнения ее желаний".

- Вы говорите, она приятная женщина?

- Чрезвычайно. Наблюдая ее в обществе, никак нельзя предположить, что у нее такой... исключительный аппетит. И какой голос: такого нежного, глубокого голоса я ни у одной женщины не слыхала!

"Голос"... но ведь это то, чего не подделаешь! Это уже не "кокетство скромностью", которую еще можно подделать: это - сама душа, вернее говорящая о сокровищнице сердца, о характере, чем взгляд, чем улыбка. Все поддельно, кроме голоса. "Задушевный голос"... И вот у такой женщины, которая, судя по отзыву мужа, носила в себе утроенную самочность, - голос был "неги, какой я ни у кого не слыхала": и шел явно от "души" - утроенно человечной, небесной...

"Вечная женственность"... как совершенно другой полюс, как диаметрально противоположная вещь несокрушимому мужеству, напору, смелости, упругости, твердости самца... она есть только сердечная, умственная, бытовая, манерная,

228

нравная фотосфера, распространяющаяся около утроенной, удесятеренной самочности ее. Молчаливая, но с каким говором в душе! "Вечная молчальница": как кто-то сказал и о мужчинах-героях, что "они - прежде всего молчальники".

Эта-то "вечная женственность", как проявление повышенной самочности, и лежит объяснением в основе древнего факта, неразгаданного историками, - так называемой "священной проституции". "La sainte est toujours prostituee"1, пишет об египтянах в большой своей "Истории Востока" Масперо. Что за загадка? Каким образом глубокому и серьезному народу, каковы были египтяне, по свидетельству всех древних наблюдателей и новых историков, - как им пришло на ум религиозным именем "sainte" наименовать тех особых существ, тех редких и исключительных существ, которые неопределенно и беспредельно отдавались мужчинам, были "prostituee"?! Неужели имя "sainte" мы могли бы кинуть толпящимся у нас на Невском "проституткам" - этим чахлым, намазанным, пьяным, скотски ругающимся и хватающим вас за рукав особам? Ну вот перед человечеством впервые стоят два понятия, два признака: "святая" это понятие небесного, Божьего; и простой факт, что "всем отдает себя". И невинный человек, первозданным глазом взглянув на оба факта, должен сотворить их соединение или разьединение, т. е. сказать или "prostituee est sainte", или "prostituee est grande pecheuresse", "великая грешница!" Вообразите: первый народ сказал - "prostituee est sainte"... Что же это такое? Не имел он вкуса, глаза? Не умел обонять, ничего не понимал в характерах человеческих? Но тогда "совокупность цивилизации египетской", сумма "всех прочих ее качеств" разила бы... как наша Невская проститутка, и тогда едва ли бы Масперо, Бругш, Ленорман стали изучать эту вонючую гадость. "Очень интересно"... Тут может покопаться медик, но что тут делать историку культуры?! Египетская культура приковала к себе внимание бесчисленных ученых, этих скромных и добродетельных тружеников, своим беспримерным изяществом, соединенным с глубиною и торжественностью:

Выхожу один я на дорогу.

Сквозь туман кремнистый путь блестит:

Ночь тиха. Пустыня внемлет Богу

И звезда с звездою говорит

В двух последних строчках написана как бы эпитафия над всей могилой Египта. Что-то пустынное... молчаливое... устремленное к Небу, религиозное... и, как тонко замечает Бругш, "не меланхолическое, но глубоко радостное в себе, востор

------------------

1 Святая - всегда проститутка (фр.).

229

женно счастливое при этой сдержанности языка и скромности движений!" Так это и есть на рисунках Египта: в необозримых изданиях, в необозримых фолиантах, где воспроизведено все нарисованное ими за четыре тысячи лет жизни, культуры, я встретил только один рисунок сбора винограда, где один, очевидно полупьяный, мужчина повис, обняв за шею двух тоже не весьма трезвых своих друзей, и "пишет мыслете" с ними. Сценка - полная реализма, какую я не встречал в рисунках греческой живописи; но и она - скорее милая, чуть-чуть смешная, но нисколько не нахальная. Сала, грязи - я не встретил нигде в этих бесчисленных фолиантах, грязи "сального анекдотца", кое-чего "во вкусе Боккаччио". Ничего, ни разу; и между тем сколько повторяющихся, как стереотип, фигур, где и "они" и "оне" с плодами и цветами, с жертвами идут к громадной статуе Озириса, "Судии мертвых" - статуе "всегда cum fallo in statu erectionis"1, как грустно замечает архимандрит Хрисанф в "Истории древних религий".

И вот - "sainte prostituee"... Есть и рождаются иногда исключительные, редкие младенцы-девочки, вот именно с этой "вечной женственностью" в себе, с голосом неизъяснимо глубоким, с редкой задумчивостью в лице, или, как описал Лермонтов,

...в разговор веселый не вступая,

Сидела там задумчиво одна,

И в грустный сон душа ее младая

Бог знает чем была погружена.

И она расцветает в sainte prostituee... как вечная податливость на самый слабый зов, как нежное эхо, в ответ на всякий звук...

Есть ведь "всемирные педагоги", ну - в желаниях, ну - в поэзии; есть "всемирные воины", как древние скандинавы; всемирные мудрецы - Сократ, Спиноза: как же не быть, естественно быть кому-то и "всемирной женой", всемирной как бы "матерью", всемирной "невестой"... Она "невестится" перед всем миром, для всего мира, - как ведь и все вообще девушки в 14-15 лет "невестятся" неопределенно перед кем, перед всяким, перед всеми (чуть-чуть "sainte prostituee" проглядывает). Из таковой врожденной девочки-девушки-женщины как бы истекают потоки жизни, - и ей мерещится, "будто я всех родила", "все родила"... И волосы ее, и очи, и сосцы, и бедра, и чрево... таковы, что первозданный невинный взгляд египтянина уловил и назвал и торжественно воскликнул, или скорее богомольно прошептал - "sainte". Mac-перо договаривает: "Египтянки из лучших семейств, дочери

-------------

1 В положении возбуждения (лат ).

230

жрецов и знатных военачальников, достигнув зрелости, - отдавались кому хотели и сколько хотели, и так проводили много лет, что не вредило будущему их замужеству: так как по миновании этой свободной жизни их охотно брали в жены лучшие и знатные из воинов и священников". Почему не взять, если она "sainte"? Как не прельститься, если она "rеligieuse et sainte"? Как не надеяться, что она будет верной женой и преданной материнству матерью, если она уже испила все и насытилась всем, нимало, однако, не истощившись - Ибо истощаются торопясь, например "наши", а этим куда же было спешить? - и в естественные годы спокойствия и равновесия, безбурности и тихости она выбрала себе лучшего и одного. Он так же ее не ревнует, как она его, к тому возрасту Молодости, когда он проводил жизнь, как и она: хотя, наверное, к этим "saintes" влеклись и пылкие, совершенно невинные юноши, первозданным взглядом своего возраста подмечая в них подлинную "saintete", за которую все отдают. Однако Масперо не договорил (или не знал), что этих "saintes prosti-tuее" было немного в каждом городе и всей стране: ибо вообще немного рождается в стране и городе, в году и десятилетии Василиев Блаженных, Спиноз, Малебраншей, Кольцовых, Жуковских. "Не все вмещают слово сие, но кому дано" (природно, от Бога). Огромное большинство египтянок, без сомнения, имели инстинкт, как и наши: т. е. сразу же выбирали себе мужа одного и на всю жизнь, или выходя за второго, третьего, четвертого... седьмого (беседа Иисуса с семи-мужней самарянкой), в случае смерти или разлада, не более. Женщина, познавшая только семерых мужчин, когда ни закон, ни религия, ни родители ей не ставили предела и хотели и ждали от нее большего, - конечно есть умереннейшая в желаниях женщина, врожденно тихая и спокойная! Как наши "все".

Нужно только иметь в виду эту нумерацию:

...+8+7+6+5+4+3+2+1+0-1-2-3-4-5-6-7-...

"Sainte prostituee" есть +8+7+6... По мере приближения к низшим цифрам, к +3, +2, +1, - тембр голоса грубеет, взгляд становится жестче, манеры резче, "нахальства больше", как сказали бы семинаристы. Появляются типичные их "поповские дочки", которые входят в замужество с мешком определенного приданого, и всю жизнь счастливы, составляя "приданое к своему приданому", не весьма сладкое для попа и диакона, но "ничего себе", "терпится". Наконец наступает "+-0". Обратите внимание на знаки и "+" и "-". Такие не мертвы; хотя абсолютно никогда не "хотят". "Кое-что" по части "+" в них есть: но оно связывается "кое-чем" по части "-". Таким

231

образом, в них нет однолинейного тяготения - к "самцу": но две как бы стрелки, обращенные остриями в разные стороны: к "самцу" - одна, а другая?.. Закон прогрессивности, как и то, что здесь все происходит только между двумя полами, указывает, что вторая стрелка и не может быть ни к чему еще направлена, кроме как к самке же. Самка ищет самки; в первой самке значит соприсутствует и самец: но пока он так слаб еще, едва рожден, что совершенно связывается остатками самки, угасающей самкой; которая, однако, тоже связана вновь народившимся здесь самцом. "Ни туда, ни сюда". Голос страшно груб, манеры "полумужские", курит, затягивает и плюет, басит. Волосы растут дурно, некрасивы, и она их стрижет: "коса не заплетается"; нет девицы, а какой-то "парень". Где здесь "вечная женственность"?

...Сидела там задумчиво одна,

И в грустный сон душа ее младая

Бог знает чем была погружена.

Нет, уж об такой этого не скажешь: ходит на курсы, на митинги, спорит, ругается, читает, переводит, компилирует. "Синий чулок" с примесью политики, или политик с претензиями на начитанность. "Избави Бог такую взять в жены", и их инстинктивно не берут (хотя берут дурнушек, некрасивых, даже уродцев), ибо действительно "какая же она жена, когда в ней едва-едва "+1" самки, а то и вовсе "+0". Если бы, "паче чаяния", у нее и родился ребенок - она не сумеет вынуть грудь и накормить его; "не Мадонна, а вахмистр". И мужа ей совсем не нужно, она скучает с ним, убегая неудержимо в "общественные дела", в разные "организации", притворную "благотворительность", в основе же - в шум, беганье, возню, суету. Мужчина, "воин и гражданин" (стрелка самца), - уже полупробужден в ней; и только вот не растут усики. И она не умеет нести на себе по настояще-женскому женское платье: оно на нее не так надето, неуклюже, и все как-то коротит, без этих длинных и красивых линий, волнующих мужчину. Их и не любят мужчины. Но уже начинают любить женщины: "Какой славный товарищ эта Маша".

И, наконец, все переходит в чисто минусовые величины: "она" волнуется между своим полом, бросает страстные взгляды, горячится, чувствует себя разгоряченной около женщин, девушек. Косы их, руки их, шея их... и, увы, невидимые перси, и, увы! увы! - вовсе скрытые части, вся "женская тайна" все их неизъяснимо волнует и тянет, тем сильнее, до муки, до страдальчества, что это так навеки закрыто для них - именно, именно для них-то и закрыто, открываясь только для мужчины, мужу. Танталовы муки: так близко, постоянно вокруг, даже и видится при небрежном раздевании, при купании; но невозможно внимательно взглянуть, не уме

232

рев сейчас же со стыда. Мировая преграда - в самом устроении вещей, в плане мира! "Ничего нет ближе локтя своего: но невозможно укусить!"...

Муки Тантала! - бесконечно отодвинутое исполнение! невозможно оно, не будет! - никогда!..

Слезы, тоска, мечты. Грезы. Стихи, много стихов. Философия, длинная философия! Кстати, и некоторое призвание к ней. "Вахмистр в юбке" усваивает легко и Маркса и Куно-Фишера, и вообще умственно, духовно, идейно, словесно, рабоче куда выше "слабого пола".

Закон этот, конечно, применим и к мужскому полу. Как он здесь выразится?

Там "пробиваются усики", здесь укорачивается борода - все это не в физическом, а преимущественно в духовном, нравном, бытовом, сердечном отношении, но отчасти также и физическом. Северные норманны, как их описывает Иловайский, - пожалуй, лучше всего живописуют первоначального самца, "+8", "+7" мужской прогрессии. "В мирное время, когда не было ни с кем войны, они выезжали в поле и, зажмурив глаза, бросались вперед, рассекая воздух мечами, как бы поражая врагов; а в битве они без всякого страха кидались в самую сечу, рубили, наносили раны и гибли сами, думая перейти по смерти в Валгаллу, которую также представляли наполненной героями, которые вечно сражались". Неукротимая энергия - как и у турок, потрясших Европу храбростью и войнами. Ранние войны латинян и вечная "междоусобная борьба" ранних эллинов тоже имеет в основе себя, вероятно, этого же самца, который не знает, куда ему деваться от сжигающего жара, - и кидается туда и сюда, в битвы, в приключения, в странствия (Одиссей и эпоха Генриха Мореплавателя). Все это первоначальное грубое ворочанье камней культуры. Вулкан ворочает землю, по-видимому безобразя ее, разбивая ее, разрывая ее, но на самом деле это уже начало культуры, ибо это уже не есть недвижность мертвого материка. Островок культурнее материка, "Маленькая землица" всегда принимает первый луч Божий, разбитость, расшиблетостъ чего-либо вообще есть первый шаг к культуре.

Но одно - разбить косную массу на куски; и другое - начать обрабатывать куски. Бой и шлифование - разные фазисы одного процесса, но требуют они совсем разных качеств.

Вот здесь-то, во всемирной потребности шлифоваться, и выступает роль +2, +1, +-0 пола, -1,

-2 его.

Борода начинает укорачиваться, пыль - опадать, а в характере, дотоле жестком, грубом, непереносимом для "ближнего", начинает проступать мягкость, делающая удобным и даже приятным соседство. Являются "ближние", и в территориальном и в нравственном смысле; является "родство", в

233

смысле духовном и переносном, а не в одном кровном. Все это по мере того, как самец от высоких степеней "+8", "+7" переходит к умеренным и совсем низким: "+3", "+2", "+1". В этих умеренных степенях зарождается брак, как привязанность одного к одной, как довольство одною; и, наконец, появляется таинственный "+-0", полное "не-воленье" пола, отсутствие "хочу". Нет жажды. Гладь существования не возмущена. Никогда такой не вызовет "на дуэль", не оскорбится, - и уже всего менее "оскорбит". Сократ, сказавший, что он легче перенесет обиду, чем нанесет ее, - тут в этих гранках; как и мировое: "Боже, прости им - не ведят-бо что творят". Вообще выступает начало прощения, кротости, мировое "непротивление злу". Платон Каратаев тут же, около Сократа; как и Спиноза, мирно писавший трактаты и наблюдавший жизнь пауков. Все - выразители мирового "не хочу". "Не хочется"... Созерцательность страшно выросла, энергия страшно упала, почти на нуле (Амиель, Марк Аврелии). Мечты длинны, мечты бесконечны... Все существование - кружевное, паутинное, точно солнышко здесь не играет, точно это зародилось и существует в каком-то темном, не освещенном угле мира. Тайна мира. В характере много лунного, нежного, мечтательного; для жизни, для дел - бесплодного; но удивительно плодородного для культуры, для цивилизации. Именно - паутина, и именно - кружево, с длинными нитями из себя, завязывающимися со всем. В характере людей этих есть что-то меланхолическое, даже при ясности и спокойствии вида и жизни; меланхолическое безотчетно и беспричинно. "Мировая скорбь", "Weltschmerz" здесь коренится, в этом таинственном "не хочу" организма. Здесь цветут науки и философия. И, наконец, "+-0" разлагается в "+0" и "-О": первый отмирает - в нем ведь ничего и не было? И остается "-О", который быстро переходит в "-1", "-2", "-3" и проч.

На низких, первоначальных степенях, "-О", "-1", мы наблюдаем это в форме известных двойных содружеств; не в форме товарищества, шумного и обширного, с забавами и "предприятиями", но всегда - дружба только двух, тихая, бесшумная. Если вы присмотритесь, то эти "два" стоят всегда в контрасте, духовном, бытовом, характерном и даже физическом: и один как бы дополняет другого. Есть взаимная дополняемость, и отсюда получается житейская гармония и слиянность. Жизнь, можно сказать, переполнена этими странствующими и стоячими диадами (сцепление двух), которые вообще всегда образуют красивое явление, привлекая взор всех тишиной, незамутненностью своей, - тем, что никому не мешают и явно довольны спокойным довольствием, - довольны своим существованием. Гоголь первый дал нам такую диаду в известном соседстве знаменитых "Ивана Ивановича и Ивана Никифоровича". Злой Гоголь их поссо

234

рил, но обыкновенно они не ссорятся, и один хоронит другого. Из-за чего им ссориться? Еще заметите это в живописи Тургенева: он нарисовал целый ряд таких диад - "Хорь и Калиныч", "Чертопханов и Недоюскин", отчасти Лежнев и Рудин (вода и огонь), кажется, еще несколько, много. Чаще всего один покровительствует, другой - покровительствуем, один - жёсток, жесток, груб, резок, другой - нежен, мягок, податлив. "Точно муж и жена, мужчина и женщина". Но ничего нет, еще ничего нет. У Достоевского это выражено в идиллии "Честного вора", где этому слабому и бесхарактерному человеку, к тому же запивающему, покровительствует трезвый, тихий и милый портной. Перефразируем наблюдение первых христиан: "У язычников самые добродетели их суть только красивые пороки", можно сказать, что у этих диад "самые пороки становятся как-то невинны". У других людей в воровстве сказалась бы хищность, бессовестность; и на него ответили бы боем. Но у этих самое воровство добродетельно: " Честный вор". Да и в самом деле "честный": до того кроткий, что его и обругать не придет в голову никому, не то что побить; но сам он до того мил и праведен, что от одного тихого укора повесился. Воистину, "таковых есть царство небесное"... Делают ли что они добро им, не делают - добро же. Не воруют - хорошо, а украли - тоже хорошо. Как-то безвредно, без "последствий". И любодействуют они - тоже хорошо, и не любодействуют - хорошо же. Впрочем, они почти Никогда не любодействуют. "Не хочется". Ни Хоря, ни Калиныча, ни Чертопханова, ни Нёдоюскина, ни "Лишнего человека" (см. "Дневник лишнего человека") мы не умеем представить себе "с бабою" или "около девицы". Эти диады, или пассивные одиночки, - до такой степени есть начинающиеся праведники, линии начинающейся христианской праведности, такой особенной, такой типичной, с кроткими глазами, с впущенными руками, с тихим взором, взором - длинным, задумчивым, что невозможно усомниться в том, что уже задолго до христианства в них началось христианство, или что Евангелие, само в этой же категории явлений существующее, встретившись с этим течением - слилось с ним, "обнялось" с ним, и они-то соединенным руслом своим и произвели то, Что мы именуем "историей христианства", "историей христианской цивилизации", "историей Церкви". Я сказал "и Евангелие в этом ряду". И в самом деле, это - его откровенный глагол. "Бессеменное зачатие" - вот с чего оно начинается, с Требованием признать его - оно выступило. Это есть то чудо, то "неизреченное", "невмещающееся в разум", не бывающее и невероятное, о чем услышав, все засмеются, так как это есть "дважды-два - пять" пола, и между тем без согласия на это "чудо" и "бессмыслицу" - вы не христианин, "не крещеный". А как только это приняли и этому покорились, как только

235

уверовали в это половое "дважды-два - пять", так вы "христианин", "крещены", "в сынах спасения" и "Царствия Божия".

"- В Православную Святую Церковь веруешь?

- Верую.

- И в Божию Матерь тоже веруешь?

- Верую.

- А ну, сынку, перекрестись.

Приходивший крестился. Тогда кошевой говорил ему: - "Ступай".

Так совершался, по Гоголю, прием в Православную Сечь, эту азбучную общину мужиков-рыцарей.

"Бессеменное зачатие"... но что оно такое? Это "+0" пола, "-О" пола, или "+-0" пола, как хотите определяйте, принимайте, но как только в половом месте вы поставили значущую величину, все равно единицу или дробь, поставили что-нибудь, - вы отвергли, ниспровергли Евангелие и христианизм. Самая его суть и есть "+-0" пола. В этом не "что-нибудь" его, а все оно. Церковь до такой степени на этом яростно настаивает, что ее невозможно ничем так оскорбить, как и действительно нельзя бы ничем ее так ниспровергнуть, как утверждением, намеком, предположением, что в И. Христе или Божией Матери было что-нибудь настоящее половое, а не только "схема", "очерк", да и то лишь словесный, "девы-женщины", "учителя-мужчины". "У Иисуса были братья" - сказано в Евангелии; "она не знала Иосифа, дондеже не родила (т. е. пока не родила) Иисуса". "Нет! нет! - восклицает Церковь. Божия Матерь была монахинею, монахинею в существе и только без формы, и ничем иным она и не могла быть, потому что иначе и не началось бы христианство, как что-то совсем новое в мире!" "И эти братья Иисуса суть его двоюродные братья или что-то другое, а не родные братья: ибо у Божией Матери не могло быть детей, она - монахиня". Открывая Евангелие, конечно, видим, что как будто оно опрокидывает этот крик Церкви: сказано "братья Господни" и "дондеже не роди Иисуса". Но, вчитываясь глубже, больше, вчитываясь годы, "до седых волос", "до поседения", - видим, что втайне, не в буквальном смысле, а в духе своем Евангелие поддерживает этот крик Церкви, и даже именно оно и породило его собой, как вопль, как неистовое и страшно уверенное в себе утверждение!! Конечно, Божия Матерь - монахиня, как и рожденный Ею - монах же; без пострига, без формы, без громких слов, без чина исповедания, но в существе - таковы именно! Иначе зачем бы и говорить о "бессеменном зачатии" и подчеркивать потом, страстно и мучительно: "Не от похоти мужския и не от похоти женския" (зачат Иисус). Итак, "бессеменное зачатие" - это раз; и затем, зачатый так и Сам был бессеменен: это-то и есть новое и оригинальное, почему Его и нарекли "сыном Божиим", "богоче

236

ловеком", и приняли, и поклонились Ему - как таковому именно. Как только в образ Его, в Лик Его вы внесете семейность, семенесение; так вы и разрушили, раскололи, уничтожили этот Лик. Согласились вы на него - вы приняли Христа, "нового Бога"; нет - и вы отвергли Его, вы - не христианин. Но "бессеменность" в видимом, ясном, признанном очерке мужчины, в каком ходил Иисус, это и есть "+0" пола, то таинственное явление, какое не известно в биологии. Понятен глубочайший интерес, глубочайшее волнение, с каким мы должны бы, ученые обязаны бы давно начать к нему приглядываться.

КОЛЕБЛЮЩИЕСЯ НАПРЯЖЕНИЯ В ПОЛЕ

Дабы у читателя не могло остаться сомнения в объективной верности моих наблюдений-размышлений, я приведу факты из медицины.

Наибольшее половое напряжение

"R. L., купец 36 лет, был консультируем мною в апреле 1899 г. по поводу частых возбуждений и следовавших иногда за этим семяизвержений среди дня, без всякого повода. Родители были вполне здоровы. L. - нормального, достаточно крепкого телосложения, с 29 лет женат. Сурово воспитанный в своей юности, уже с 12 лет стал тайно предаваться онанизму, считая в среднем один-два раза в день. 16 лет имел первое соитие, и с той поры имел весьма много половых сношений с самыми различными женщинами. Он допускает число половых сношений с одной женщиной, с которой был в связи, около 250-300 в год. В брачной жизни его половой аппетит, если можно так выразиться, был настолько велик, что жена его неотступно просила его для ее облегчения где-либо в ином месте удовлетворять свою похоть. Половое возбуждение особенно вспыхивало у него при работе. Во время занятий в конторе у него внезапно, моментально наступало, без какого-либо повода, состояние возбуждения, сопровождавшееся сильным волнением и дрожанием всего тела. Похоть была так велика, что он должен был бросать занятия, чтобы как можно скорее иметь соитие с первым встречным женским субъектом. Холодные души (ручным аппаратом Moosdort Hochhausler'a), применявшиеся по моему совету, лишь весьма редко могли ослабить его satyriasis1, порой отдаляя лишь на некоторое время приступы. Несравненно лучше действовал бром в со

-------------

1 Похоть (лат.).

237

единении с лупулином, "геср. шипучая бромистая соль" (Проф. Роллендер. "Половое влечение", стр. 80-81).

Наблюдения над половым влечением высоких степеней у женщин очень многочисленны. Я приведу следующие.

Д-р Гарнье сообщает следующий факт.

"Генриетте С. 31 год. С самого раннего возраста один вид мальчиков действовал на нее с непонятной возбуждающей силой. Выйдя замуж очень молодой, она не могла найти в супружес-ких отношениях удовлетворения своей почти беспрестанной потребности в половом акте. Она обзаводилась множеством любовников и приводила в глубокое отчаяние своего мужа, так как безнравственное поведение ее получило огласку.

Когда ее вдруг охватывала непреодолимая потребность полового акта, она пыталась бороться со своим желанием, но вскоре оказывалась до того всецело в его власти, что выбегала на улицу и принималась охотиться за самцом.

Но помимо таких непреодолимых импульсивных припадков - и в нормальном своем состоянии ей достаточно встретить крепкого, хорошо сложенного мужчину, чтобы почувствовать себя охваченной жаждой совокупления, одно представление о котором способно, впрочем, вызвать у нее сладострастный спазм; такие спазмы бывают у нее по шести и по семи раз в один и тот же день".

"Вот другой поразительный случай. Женщина с детского возраста испытывала необычайное влечение к половым наслаждениям.

Когда ей было всего 8 лет, на нее действовал возбуждающе вид совокупляющихся животных, причем ее неудержимо влекло дотрагиваться до них.

В 17 лет она вышла замуж за человека 36 лет, очень крепкого, объятия которого по нескольку раз сряду оставляли ее все же неудовлетворенной; случалось даже часто так, что после троекратных естественных сношений ей необходимы были лесбийские приемы для того, чтобы чувственность ее вполне насытилась.

В 49 лет, будучи уже матерью восьмерых детей, она овдовела. После двух месяцев абсолютного воздержания желания снова начали неотступно осаждать ее. Умом ее непрерывно владело одно - по ночам самые эротические сны, в бодрствующем состоянии самые сладострастные мысли и представления.

Побежденная ими, она поддалась рукоблудию и только таким образом могла бороться со своими беспрестанно томившими ее желаниями, не давая подозревать никому об этом половом возбуждении своем". (Скромность. В. Р.)

238

Д-р Трэда сообщает очень интересный случай сильного полового влечения.

"Г-жа V., среднего роста, но очень сильного сложения, обладавшая очень приличным выражением лица, большой учтивостью в обращении и разговоре, большой сдержанностью в манерах, поступила ко мне в приют 17 января 1854 года.

Будучи спрошена обо всем необходимом, она превосходно отвечала на все вопросы, принялась за работу и, несмотря на свои 69 лет, делала все очень быстро и хорошо; всегда спокойно и ровно настроенная, всегда усидчиво работающая, она послушно отправлялась, когда ее звали, за стол или на прогулку.

Решительно ничто ни в наружности ее, ни в поступках не могло внушить, за все время ее пребывания в лечебнице, ни малейшего подозрения о ее ненормальности.

В течение целых 4 лет ни одного непристойного слова, ни одного жеста, ни малейшего движения, которое обнаружило бы волнение или раздражительность, или нетерпение. Она превосходно сознавала, что она в заключении, но злоупотребить свободой была абсолютно неспособна.

Всю свою жизнь, от ранней юности, она отыскивала мужчин и отдавалась им. Молодой девушкой она приводила в отчаяние своих родителей, подвергая их своим поведением позору и унижению.

Отличаясь самым послушным, самым приветливым и самым веселым характером, она краснела при всяком обращении к ней, опускала глаза каждый раз, когда оказывалась в многолюдном обществе, но стоило ей очутиться наедине с мужчиной - старым ли или молодым, или даже с ребенком, - она внезапно и мгновенно преобразовывалась, подымала юбки и нападала с самой дикой энергией на того, кто сделался предметом ее исступленной любви. В такие моменты это была настоящая Мессалина, но всего за несколько мгновений до того ее можно было принять за невинную девушку.

Иногда ей случалось натолкнуться на сопротивление и даже на серьезное внушение, но гораздо чаще она встречала добровольное согласие.

Несмотря на неоднократные приключения такого печального рода, ее родителям удалось выдать ее замуж, причем они надеялись, что это положит конец ее расстройству. Но для нее замужество явилось только лишним скандалом.

Она любила своего мужа неистовой любовью, но так же неистово она любила всякого мужчину, с которым случай приводил ее остаться наедине, - и обнаруживала в таких случаях столько предусмотрительности и ловкости, что сбивала с толку всякий надзор и очень часто добивалась, чего хотела.

Под первым попавшимся и тут же на месте придуманным

239

предлогом она зазывала к себе то рабочего, отрывая его от работы, то случайного прохожего на улице, то молодого мастерового, то слугу, то мальчика, возвращающегося из школы.

Разговоры, которые она с ними заводила в подобных случаях, были до такой степени невинны, что всякий направлялся за ней вполне доверчиво, нисколько не задумываясь.

Неоднократно случалось, что такой гость бил или обкрадывал ее, - но это не мешало ей снова зазывать к себе.

Этот образ жизни она продолжала вести даже тогда, когда сделалась бабушкой.

Однажды она зазвала к себе мальчика 12 лет, уверив его, что мать его должна прийти к ней. Она дала ему конфет, целовала его, ласкала; но потом, когда она хотела раздеть его и начала непристойно прикасаться к нему, инстинктивная нравственность ребенка возмутилась: он ее ударил и убежал. Дома он все рассказал своему брату, молодому человеку 24 лет; тот пошел в указанный мальчиком дом и безжалостно побил скверную женщину, сказав ей на прощанье:

- В подобных случаях следует расправляться своим судом, чтобы не пачкать оглаской свое имя, имея дело с подобными особами. Надеюсь, что этот урок отобьет у вас охоту проделать еще раз подобное с кем-нибудь другим.

Во время этой сцены зашел зять женщины; он сразу догадался обо всем раньше, чем услышал слово, и сам стал на сторону того, кто учинил этот быстрый самосуд.

Ее заточили в монастырь. Там ее нашли такой доброй, такой кроткой и послушной - розовой и невинной, как молодая девушка, - что никто не хотел верить возможности того, чтоб она когда-нибудь могла совершить малейший проступок; ее решили освободить от искупления, так она завоевала симпатии и доверие всего населения монастыря ревностью, с которой она предавалась религиозным обрядам.

Но, едва очутившись на свободе, она снова начала по-прежнему скандалить. И так проходила вся ее жизнь.

Она отравила всю жизнь своего мужа и своих детей. Но они надеялись, по крайней мере, что на помощь ей явится время, что, когда она постареет, умерится пожиравшее ее пламя. Они ошиблись, однако. Чем более она предавалась этим излишествам и чем более она тучнела, тем неудержимее становилось ее расстройство.

Непостижимо, каким образом при таких низменных склонностях и таких позорных привычках могла уцелеть такая кротость в выражении лица, такое спокойное достоинство манер, как мог сохраниться такой молодой голос и такая прозрачная ясность взгляда.

Когда она овдовела, дети не могли ее оставить жить у

240

себя - для них она была предметом ужаса; они назначили ей пенсию и предоставили ей устроиться отдельно.

Когда она стала старухой, она вынуждена была оплачивать благосклонность, которую ей оказывали; и так как маленькой пенсии, которую она получала, ей для этих надобностей не хватало, то она работала с неутомимой энергией, чтобы иметь возможность заводить много любовников.

При взгляде на эту женщину, вечно бодро трудящуюся над иголкой, обходящуюся без очков в 70 с лишком лет, всегда чисто и опрятно одетую, с простой и честной наружностью, с открытым лицом, - никто никогда не догадался бы обо всех проделанных ею гадостях. Когда нам все это рассказали, мы совершенно не поверили бы, если бы не получили вскоре несомненных доказательств.

Мы видели некоторых из этих жалких негодяев, получавших от нее плату за свое мерзкое ремесло. Они являлись к нам рассказывать, как она трудолюбива, уверяли нас в ее безупречной нравственности, - и все это в надежде, что ее освободят и они снова будут получать свою плату.

При всем отвращении, которое нам внушали эти проходимцы, мы не могли удержаться, чтобы не вырвать у одного из них признание о подробностях их бесстыдной любви.

Эта презренная женщина, это чудовище сохранило до последнего дня свое спокойствие, свою неизменную кротость и честную наружность. Она умерла 27 мая 1853 г., 73-х лет от роду".

Рассказ вполне поразительный, достойный долгих, многолетних размышлений. Что такое этот субъект? Несла в себе как бы трех человек, имела тройной запас жизни! Если "человек" есть зло, если "жизнь" есть зло осудите ее. Другого мотива для осуждения она не дала заметить в себе.

Все приведенные случаи заимствованы из книги доктора Жафф Кофейлона. Наблюдения свои он сопровождает еще следующим, которое повторяется и в других книгах о том же предмете.

"В числе подобных женщин нередко встречаются такие, у которых сильнейшие половые стремления соединяются с проявлениями религиозного восторга. Они то посвящают себя чрезмерным подвигам благочестия, при самом строгом аскетизме; то разыскивают мужчин, потеряв сон, и произносят речи, в которых сквернословие смешано с мистическими идеями. Они напоминают, по своим манерам, богомолок, но при этом жестикуляция их бывает часто непристойна.

"Бред их, - говорит Бушеро, - бывает то религиозный, то эротический; без малейшего перехода это следует одно за другим".

241

В том самом случае, в котором один наблюдатель нашел бы религиозную манию, - другой наблюдатель, если он явится свидетелем следующего припадка, будет иметь основание признать эротическую манию".

Последнее наблюдение необъяснимо никак с медицинской точки зрения: ибо отчего бы женщинам сильнейшего полового возбуждения не бредить: 1) вином, 2) картами, 3) базаром, толпой, улицей, 4) банями, трактиром, кабаком? По бытовой близости этих предметов должно бы быть так. Но этого никогда нет. И оттого нет, что, сближенные в быту, они корнями лежат как бы в противоположных полушариях. Бред как явление, где наименее участвует преднамере-ние и сознание, всегда указывает корневую близость вещей, соединяет космологически-родственное, метафизически-родственное. Так же точно совершенно необъяснимы эти феномены и с ас-кетическо-христианской точки зрения - с точки зрения бестелесно-духовной, скотеско-религиозной: ибо, очевидно, если бы действительно религия заключала в себе плото-умерщвляющие идеалы, если бы она с полом не имела ничего общего и даже была бы противопо-ложна ему, исключала бы его, - то повышение половой импульсивности сопровождалось бы безбожием, голизной и опустошенностью религиозного чувства, падением религии, неупомина-нием о ней, в бреду ли, наяву ли, никогда! Разное религия и пол - и нет их соединения в бреду, в словах, в мысли! Но если мы допустим то, что пол и действительная истинная религия имеют не только корневую близость, но и корневое тожество, единство, слиянность или, точнее, целость одного и того же существа, то все эти феномены не только объяснятся, но мы о них скажем, что "иначе и не могло быть"... При этом я совершенно допускаю, что "половой бред" в этих медицинских случаях есть "ерунда", как "ерундою" же является и религиозный бред этих субъектов: это уже не меняет дела и ничего не изменяет в заключениях. Ведь и обычный бред обычных сумасшедших есть, однако же, психический бред или логическая нелепость, все-таки тем не менее логический, все-таки тем не менее психический, из этого моря, из этого океана взятый. Поэтому как только "эротический бред" путается с "религиозным бредом" - мы заключаем с неизбежностью, что "та капля" и "эта капля" - из одного моря! Иначе нельзя: ведь никто же лепет идиота не отнесет к кожным явлениям, маниакальные идеи не назовет феноменом перерождения мускульной ткани, и проч. Такой "абдекарабды" никто не скажет: но значит и разъединить пол и религию было бы научной "абдекарабдою". Если "бредовые", т. е. нелепые, явления лежат тем не менее рядом, то очевидно, ясные и спокойные явления двух этих порядков текут не только рядом же, но это есть даже одна текущая река, одни воды,

242

дающие в одной части спокойную и ясную религию, как наше отношение к Богу, как связь с Небом, как чувство Судьбы и Провидения, как мистику и трепет перед "миром Иным", "миром Еще", поверх эмпирической, наличной действительности; и в другой части влекущие к сближению, к совокуплению, к рождению детей, к жизни бесконечной здесь на земле,.. Только христианство могло отвернуться, или, как теперь очевидно, попыталось отвернуться от этого, и через это потрясти очаги рождения, разрушить недра мира, как бы проколоть иглой мировой зародыш, зародышевое начало мира, зародышевую сущность мира. Попыталось и не успело: ибо люди Все-таки рождали, "во грехе" (с идеей греха) рождали, "в скверне" - но рождали. "Рождали", "рождали"... их проклинали, звали к другому (девство, монашество, аскетизм) - но все-таки они рождали и рождали: и в этом одном христианство, как выразился Достоевский, и "не удалось". А "не удалось" оно в этом одном, то "не удалось" - и во всем: ибо это-то и есть "все" его - сущность, основание и цель. Но уже постановка этой цели естественно вела к идее "конца мира", к распространению чувства, что "конец пришел", "конец близок" и даже "у дверей стоит": ибо цель эта именно включала "конец мира", но не как существо и истину, а как зов, как пожелание, как черный идеал! Таким образом, "бессеменное зачатие, поставленное как "А" в Евангелии, уже содержит его "0" - конец, катастрофу, "падающие звезды" и "серный огонь неба", и "восстание мертвецов", сих "граждан нового века", и "страшный суд". "Чем началось, тем и кончится"... Наоборот, "святое рождение" воскрешает древние, до-христианские Небеса: "мертвым" совершенно незачем исходить из могил, потому что земля не пустынна, на могилах выросли новые цветы, с памятью первых, с благоговением к первым, даже в сущности повторяющие в себе тех первых. Смерть есть не смерть окончательная, а только способ обновления: ведь в детях в точности я живу, в них живет моя кровь и тело, и, следовательно, буквально я не умираю вовсе, а умирает только мое сегодняшнее имя. Тело же и кровь продолжают жить; и в их детях снова, и затем опять в детях - вечно! Только бы, значит, "рождалось", и "я никогда не умру". Точно "снимаются сапоги": "одни сапоги", "другие сапоги"... а "ходит в них - один". Этот "один некто" и есть "Адам" - "я" "бесконечный потомок наш", меняющий паспорт, меняющий лица, ремесла и обитаемые страны, учащийся или хлебопашествующий, несчастный или счастливый, но - "один". Таким образом, смерть - у правильных субъектов и при правильной жизни безболезненная (склероз артерий, лопнувший сосуд и смерть даже без крика, без вздоха, без всякого ощущения) - есть просто способ вечно обновленного и, следовательно, вечно молодого, юного лица земли в сущности при том же ее обита

243

теле, при одном жителе... При этом зачем же покойникам "выходить из могил", когда они преспокойно продолжают жать на ней, но не в старом и тягостном для себя самих состоянии, а в чрезвычайно счастливом состоянии полного мужества, цветущей юности и беззаботного детства! Что за счастье прожить 1 000 000 лет стариком: лучше прожить 60 лет +[60 х 3]+[60 х 3 х 3]+[60 х 3 х 3 х 3] и т. д. Т. е. жить "целым рядом" семей - уже на своих глазах, целой колонийкой - через 200 лет, целым селом - через 400 лет, целым народцем - через 1000! При этом взгляде - праведны усилия к накоплению земных сокровищ, обеспечивающих, существование: больше скота, больше земли, больше плодородия, жатвы, посевов, больше домов, крепче города, больше труда и запасов (денег); и еще другое с равным напряжением усилие - воспитание: ибо только воспитанный человек живет хорошо, есть "счастливое я", "хорошее я".

При этом слиянии религии и пола только и является "благословенное рождение"; не в том поддельном и фальшивом виде, что оно "разрешено попом", а в том, что оно "угодно Богу", и притом из существа своего, по существу своему. Тогда неудержимость рождения становится понятной, как исполнение воли Всемогущего, Всеволящего. Тогда удерживать его никто не станет: рождается столько, сколько "хочется", и волна рождаемости есть волна этого "хочется", то подымающаяся, то опускающаяся, не сдерживаемая в одном, не сдерживаемая в другом, - как молитва в чередованиях с отдыхом. Много рождается - хорошо, один рождается - хорошо, ни одного не рождается (у кого-нибудь) - это его индивидуальное несчастье, как скинутого со счетов человечества; но в общем и для самого человечества - и это хорошо! Все хорошо, ибо все - безопасно: "нет" у одного возмещается "обилием" у другого; примеры, приведенные из нашего якобы "истощенного" поколения, показывают, до чего волна временами подымается высоко. Не надо статистики населения, ничего не надо: никакой заботы! Только бережным взором надо следить, истинные священники истинной веры должны бы следить, чтобы ни одна щепочка, ни одна соринка, ни одна злоба, ссора, ненавидение, случайное несчастное совпадение (неудачный брак, недостаточное число форм брака) не мешало чистым волнам этого "хочется", чтобы никто не нудил себя и ни к чему не нудил...

Душа, ее неземные предчувствия, ее метафизические тревоги, ее томление по Богу - все объясняется как врожденные дары, врожденные сокровища, если самая душа, вложенная в 1/2 из матери и в 1/2 из отца, через их половое слияние, есть в

244

то же время "капля метафизического существа", капнувшая в земные условия через этот миг их слияния. Тогда, очевидно, есть два Неба: внешнее - на которое мы смотрим, и внутреннее - которым мы живем, и оно, тоже со звездами и солнцем, как бы выстилает внутренность нас, соприсутствует каждой частице нашего организма, - физической в то же время, как и метафизической. Тогда есть два глаза - физический, такого-то устройства и из таких-то веществ, и метафизический - который видит. "Видит", "слушает", "живет" в нас метафизика, - запутанная вся в физику, в соки, кости, мускулы, нервы. Это и одно и не одно. Одно - в разделении, не одно - в слиянии. Нет крупинки в нас, ногтя, волоса, капли крови, которые не имели бы в себе "духовного начала". И как я, умерев, разделяюсь на смертную половину - вот что положат в могилу, и что во мне при жизни было "персть" и прах, ничто и могила, и на часть живую - вот что останется в детях: так во всяком волоске и кровинке есть "гроб" и "персть", чему - умереть, и эта часть кровинки меня не живит, а тянет книзу, если же она в глазу - то я ею не вижу и даже от нее происходят болезни; и есть в этой же кровинке часть, которая "к жизни", чем глаз видит, что поправляет начавшееся заболевание, что помогает врачу лечить: это ее "дух" и "жизненность", ее подъем и "вставание"... Как пол "встает" и "опускается" и это его суть: так, по типу этого, "встает" и "опускается" все в нас, в организме нашем, в душе нашей, в жизни нашей, даже в судьбе нашей! Таким образом, человек весь есть только трансформация пола, только модификация пола, и своего, и универсального; что, впрочем, и понятно, иначе и быть не может, так как он весь ведь и составлен только из двух половинок, от матернего тела, от отцовского тела, отделившихся в половых их органах и в страстном половом акте. Ничего третьего, ничего не полового там не было; и, следовательно, неоткуда взяться ничему третьему в нас, ничему не половому... И даже когда мы что-нибудь делаем или думаем, хотим или намерены якобы вне пола, "духовно", даже что-нибудь замышляем противополое - это есть половое же, но только так закутанное и преображенное, что не узнаешь лица его. Так гусеница ползает, а бабочка летает, но обе - одно существо; куколка же и совсем лежит, как мертвая, - однако и это то же существо. Человек, из полового акта вышедший и из страстно-половых частиц сложенный, есть во всем своем "я", "целом" и "дробном" - половое же существо, страстно дышащее полом и только им, в битвах, в пустыне, в отшельничестве, в аскетизме, торговле, но в самом чистом и святом виде, в самом нормальном - в семье. Торговля и политика куколки и гусеницы; а мотылек, "душа" - семья, отец-мать, сын-дочь, брат-сестра, свекор-сноха, свекровь-невестка, тетки-дяди, деды-внуки, род, круг, родной народец.

245

Умеренные степени полового влечения

Это - те обычные, какие мы знаем и испытываем. Примеров их не для чего приводить. Лютер предполагал и предлагал двукратное или троекратное в неделю совокупление; но полагая, что не без причины "день седьмой суббота Господу Богу твоему", я бы предложил или посоветовал всякой семье удерживаться в пределах одного недельного совокупления; дабы для других трудов жизни, для трения жизни, для скорбей и тягостей ее, всегда иметь бокал жизненности в себе наполненным до краев, и так именно, чтобы влага была дугою над краями. Пусть изливается, что не может держаться, что "через край". "Небо" должно быть именно в нас, густое, темно-синее, с налившимися звездами, с жгучим солнцем, полною луною: "вот-вот" просыплется и упадет; но не просыпай его, береги его. Тогда будешь нежен к людям, привязчив, памятлив, милосерд, словоохотлив, делоохотлив, труженик без усталости, работа будет не тяжела, скорбь не будет переходить в отчаяние и меланхолию, люди станут нравиться, природа - нравиться, будешь путешествовать, торговать, увеличивать имущество. И дети будут очень здоровы и очень талантливы. Мы должны помнить, что ко всему в мире мы привязываемся через семя свое; как всем в мире мы пользуемся для семени своего. Однако, чтобы не впадать "в пост", мы не должны выпускать из виду, что в мире до человека совокупления происходят редко, между тем ласки совершаются все время - и что в природе нет ничего нецелесообразно-го. Слабеет и холодеет человек, когда его бокал не полон: итак, пусть он и будет постоянно полон, т. е. совокуплению должно быть дано место тогда, когда внутреннее вино и гений вот-вот поднимается через край. Но все остальное и на все остальное в прелести мужской для женщины-жены и в прелести женской для мужчины-мужа сохраняет свое место и имеет свое право. Остальные шесть суток дневной труд все-таки должен иметь себе награду в обаятельности, нежности, поцелуях, взорах, прикосновениях, ласках и более всего, конечно, в словах, в речах, и носимое в чреве дитя может получить полноту даров только тогда, когда муж лелеет и ласкает чрево жены так, чтобы истома и сладкое волнение в нем никогда не прекращалось, никогда бы оно не замирало и не костенело, не мертвело. Можно так сказать, что как мать кормит ребенка по выходе из чрева молоком и дает тело ему из молока своего, так до родов она еще непосредственнее и прямее, "из кишки в кишку", кормит все его существо, кровь его, кости его, нервы его и присущую всему этому метафизику (вторая духовная половина всякой частицы тела) совокуп-лениями своими и вообще чревными трепетаниями; и по участию в них мужа можно даже продолжить и сказать, что

246

эти девять месяцев оба они совместно питают ребенка, притом питают такими частицами внутреннего существа своего, которые несравненно драгоценнее, значущее и могущественнее, чем молоко, это сравнительно рациональное и земное вещество. Из молока цельного человека не выходит, а из семени - выходит; молоко не растет, не вырастает, а росинка семени растет в полного человека и живет в нем до 70 лет. Так природа расположила свои цели и средства. Полуимпотентная, полусодомическая (по отвращению к совокуплению) мысль, что: 1) совокупление-де должно ослабить силы матери, 2) когда эти силы нужны ребенку, - должна читаться наоборот: 1) когда матери так нужны силы для вынашивания плода, - 2) тогда муж должен дать их ей через совокупление. Ибо кому же, кроме совершенных лгунов и лицемеров, неизвестно, что в совокуплении, если оно предварительно желается женщиной, если она к нему предрасположена, - она получает силы, получает новую свежесть, получает расцвет в себя! Кому неизвестны анемичные, бледные, с хлорозом, нервные девицы до замужества: и что за фантазия повергать в некое подобие всего этого беременную женщину?! А между тем женщина 30-ти лет, с прерванными привычными совокуплениями, есть что-то еще более страдальческое и несчастное, нежели "девица 17 лет до совокуплений": ибо известно, что вдовы страдают от недостатка совокуплений еще гораздо сильнее, чем девицы; а всякая беременная, покинутая ласками мужа, есть "соломенная вдова" на девять месяцев.

Что такое совокупление?

Боковой рост человека. В утробной жизни своей младенец, проживая в земных измерениях девять месяцев, в измерениях абсолютных проживает века... Абсолютными измерениями мы называем те единственно значащие для всякого измеряемого существа меры, какие проистекают из его собственного существа, из величины и количества перемен в нем. Земные меры - это меры по явлениям на земле: обернулась земля около оси - сутки, обошла земля около солнца год. Явно, что для

----------------

1 Проф. Роллендер, на стр. 78, закончив объяснение побочных действий совокупления на всю сеть органов женского тела и, между прочим, на питание, на отправление кишок (важнейшее, на кровь, он пропустил по невинному медицинскому неведению), говорит, впрочем, всякому известную истину: "Этим всем объясняется известный факт, что весьма часто случается, когда девушек, вступивших в замужество бледными, истощенными, уже через несколько недель нельзя бывает узнать: они превращаются в цветущих, дышащих здоровьем женщин, тогда как раньше все применявшиеся, самые разнообразные методы лечения ничего не могли поделать против их жалкого вида и худощавости". Вот такую-то гадость, такой опиум и мертвечину советуют "лекарственно" принимать беременной женщине моралисты (Толстой в "Крейцер. сонате", и за ним целые толпы писак).

247

утробного младенца, который не видит ни солнца, ни земли, этих мер нет, потому что нет этих, для нас существующих, перемен. Для него есть перемены в себе: и вот то, что из маковой росинки он превращается в 7-ми фунтовое существо, из пузырька в человека - есть как бы биллион лет! В первый год жизни ребенок лишь удваивается: сосчитаем прогрессирующие удвоения маковой росинки (зачатие) до 7-ми фунтового веса и объема (роды), и мы получим число "оборотов" этой росинки около себя, число лет ее! Не будет преувеличением сказать, что в утробной жизни своей младенец проживает столько лет, сколько вся природа прожила до его рождения, не менее! Но вот он родился. Темп развития сейчас же замедляется, но все еще очень быстр: в двенадцать месяцев ребенок удваивается, в следующие двенадцать он увеличивается еще на 1/2, потом в двенадцать на 1/4, на 1/8 и т. д.: чем далее - тем он медленнее растет. Ведь продолжай он развиваться с быстротой утробной жизни, и к 20-ти годам он поднялся бы выше Страсбургского собора, а к старости касался бы головою облаков!

Этого нет. Отчего?! Что же происходит? Вероятно, с того момента еще утробной жизни младенца, когда у него обозначаются половые органы, когда вообще выделяется в нем пол, в нем начинают на счет удлинения или линейного (вверх) роста отлагаться залоги для будущего воспроизведения: и чем их отлагается более - тем все замедляется и замедляется рост. Но залоги есть, потенции есть - капитал накоплен; но еще процентов не приносит, т. е. размножения нет. Есть только "позывы" к нему, мечты, грезы, наступающая влюбленность, но без принудительного толчка. Однако отлагание "залогов" происходит тем интенсивнее, чем более замедляется рост. Если размножение искусственно задержать - то отрок необыкновенно сильно вытягивается кверху, проявляет "сильный рост", тот опасный "сильный рост", который в некоторых случаях заканчивается чахоткой, а во всяком случае сильнейшим расслаблением организма. Это едва ли происходило "в доброе старое время", когда дедушки и бабушки наши женили наших отцов в 15-16 лет и выдавали дочерей замуж 13-ти лет. Тогда "хлороза", "бледной немочи", "угроз чахотки" не происходило, ибо линейный рост "во благовремени" переходил в рост боковой: через половую систему проценты отложенных залогов, как и все новые, ежедневно новые отлагания - переходили приблизительно в еженедельные, или по два в неделю, совокупления: являлись дети, т. е. тот же самый человек, тот же индивидуум, но отделенный в частицах своего существа, которые теперь самостоятельно ползают по земле, по полу (дети). Что такое дед, отец и внучек? Переломившийся на три части великан ростом в дом, одной части которого 60 лет, другой 30 лет, третьей 2 года; и все эти части - разной

248

Свежести и одаренности. Обилие чрезвычайно возросло здесь, и прекраснейшим способом, гораздо лучшим, чем если бы землю наполняли два-три миллиона тысячелетних старцев высотой в колокольню Ивана Великого. Размножение и вот теперешний вид земли и человечества есть чудодейственное, мудрое, необыкновенно хитрое по тайне его и всемогущее преобразование неэстетичной картины великанов-стариков - в картину всевозможных возрастов, и оживленную, и медленную, в одном месте медленную, и в другом месте оживленную. Глядя на размножение, мы должны повторять библейское изречение, каким Бог сопровождает дни творения Своего: "И увидел, что все - хорошо, и сказал: - хорошо!"

Очевидно отсюда, какой метафизический и божеский смысл влит в размножение; аскеты - воистину пошлые аскеты, - так же мало в нем понимающие, как они не знают астрономии и течения звезд, не только говорят позорную дурь со своим противодействием ему, но еще и творят великий и страшный грех, отвергая Божеский Промысел, перепутывая планы творения, отрицают Бога, противятся Богу. Только по его великой глупости нельзя назвать его преступлением; ибо глупые - невинны; но в содержании своем и безотносительно к глупости - аскетизм есть не только грех, но до некоторой степени - весь грех, полный грех, целый грех.. Что ложь, злоба, зависть, наши личные грехи в личных делах - сравнительно с этим всовыванием палки в колесо божественной колесницы, которая, конечно, палку ломает или ее переезжает... Но все-таки зачем это хотя бы и бессильное желание?

Законы о браке у христианских народов, все продиктованные аскетами, или, когда они и светского происхождения, то все же несущие исторический привкус этих монашеских диктовок, остаток этих диктовок, уклон их, план их, - все суть обобщенные, коллективные, нормированные преступления, и даже не могут быть ничем иным как родившиеся от греха. "Боковой рост" нельзя у человека, остановившегося в вертикальном росте, удерживать более, чем на неделю: аскетизм говорит - "удерживай на три года" (эпитимьи), "удерживай навсегда" (монашество), "удерживай у солдат", "удерживай у студента", удерживай "всегда, когда тебе (государству, светской власти) нужно или нравится".

Что привкус этого перешел даже в науку, даже в бесстрастную медицину, наконец даже к лютеранам, якобы "восставшим против католичества и извращений его", можно видеть, напр, из удивительного медицинского спора о том, что лучше - проституция или онанизм? на чем практически следует останавливаться "благосклонным читателям" их советодательных книжек? Причем все в один голос кричат, что "брак следовало бы запретить мужчинам до 25-ти и девушкам до 20-ти лет", хотя сами же, в скотски глупых книжонках своих, всюду пере

249

дают, что начинается онанизм обычно около 14-16 лет и редко позже1... Как мороз стоит в крепкую зиму, так стоит этот столп христианской цивилизации: брак - это скверно, это - оскорбительно для всего чистого и невинного, гнусно для гимназиста и гимназистки, гнусно для студента, помеха солдату, помеха учебе, разорение для рабочего и бедняка; а проституция для всех этих состояний, для гимназистов, солдат, студентов, для разведенных, для вдовцов есть естественная и нисколько не зазорная, к тому же дешевая и удобная форма полового общения". "Ведь потихоньку"... И соглашаясь, что "потихоньку" - стоят на этом поп, пастор, ксендз, ученый профессор и обычный врач, один "отпуская грех на исповеди", а другой "прописывая ванны" сифилитику, кто за пять рублей, а поп обычно за 50 копеек. И этому вторят государственные мужи, "уже тайные советники" и "гофраты", помахивая седеющими главами: "Как, неужели же вы хотите допустить, чтобы гимназист в мундире (лет 18-ти детина, давно бреющий бороду) носил на пальце обручальное кольцо и... и... имел детей! - какое неприличие!!". "Или чтобы гимназистка 16-17-ти лет отвечала урок математики у доски, имея на глазах всего класса и перед учителем беременный живот?!! О, позор!!!"... И невозможно сих старцев убедить, что ведь закон же (даже наш несовершенный закон) позволяет брак 18-летнему и 16-летней, и что же за "позор", в чем позор гимназисту и гимназистке быть в "узаконенном состоянии"? А забота о детях, забота о будущем заработке и пробуждение всех сокровищ отцовского и материнского сердца сделали бы из юноши и отроковицы - людей прекрасных, с чувством долга в себе, с ответственностью в себе...

Нельзя ни в чем убедить. Оставим эти темы. Раз брак 69-летнего старца не "оскорбляет" юриста, попа, медика, не есть грех, для церкви, не есть вред для государства и общества, а брак цветущих невинностью и силами 16-летнего и 14-летней есть "грех", "вред" и "отвратительная безнравственность" для всех их, то тут - могила, все кончено, "дважды-два = семь" и проч. Тут надо пройти и умереть цивилизации, культуре (культуре аскетизма), пройти целому циклу человечества; и начаться совсем новому летосчислению, чтобы люди вдруг начали слышать, понимать и видеть, что 2x2 = 4.

Оставим это.

--------------

1 См. д-р Форель: "Половой вопрос"; да и во множестве книжек, просмотренных мною для этой главы, мелькает этот совет. Совет онанировать (вместо проституции, угрожающей заражением), давали "ех cathedra" [с кафедры - лат.], на лекциях, некоторые профессора Петербургской медицинской академии студентам-слушателям, о чем мне сообщил отец одного студента, С. В. Б-х.

250

Очевидно, сила бокового роста соответственна всегда силе вообще роста, силе крепости и внутренней деятельности организма. Она у отдельных субъектов не одинакова - и происходит эта неодинаковость, вероятнее всего, от энергии зачатия. Как-то верится, думается, что оно дает импульс всему; и туг Уфимским стих Майкова "о стреле, летящей далеко", когда предваритель-но лук был "туго натянут". Высокое здоровье и красоту древних греков, палестинских евреев и теперешних мусульман можно, между прочим, объяснить тем, что муж посещает жену свою, живущую отдельно в своем шатре: тут совокупление происходит так нежно, ласкаясь, так свежо и, в заключение, так сладко и напряженно, с такой большой активностью в себе, как у нас случается, когда муж с заработка в недалеком городке или с ямщичьей поездки возвращается в дом "на побывку". А несколько обломовский характер вообще русских, как племени, как массы, происходит едва ли не от "родительских кроватей", еженощного спанья вместе жены и мужа. При этом условии привычно все слёживается, формы приспособляются одна к другой, - детей рождается очень много в населении, но с невысокой жизненностью, вялых, анемичных, бесталанных, склонных к заболеванию. Известно, что детская смертность в России велика, как нигде. Нет бури, а все дождичек. Между тем только из бури выходит - талант, красота, сила, жизненность. При "побывках домой" или при "посещениях шатра" (одной из жен), как и в священное установление "субботы", - как известно, начинающейся у евреев с появления первых вечерних звезд пятницы и, следовательно, центрально вмещающей в себя ночь с пятницы на субботу, когда "старое благочестие каждого еврея требовало родительского совокупления" (признание мне одного еврея), - во всех этих трех случаях разыгрывалась гроза страсти, и естественно она разыфывалась во всех красотах своих, так запечатленных в "Песни Песней": "Да лобзает он меня лобзанием уст своих"... У нас все это проходит сонно. Нет священства, а только "нужда". Праздник не окружает совокупления, как у евреев их Суббота и у мусульман Пятница... Между тем совокупление должно быть именно не "нуждою", "сходил" и заснул... вовсе нет: оно должно быть средоточием праздничного, легкого, светлого, безработного, не отягченного ничем настроения души, последним моментом ласк, нежности, деликатности, воркованья, поцелуев, объятий. Но как у нас в старомосковскую пору новобрачных, даже незнакомых друг другу, укладывали в постель и они "делали", так и до сих пор русские "скидают сапоги" и проч., и улегшись "делают", и затем - засыпают, без поэзии, без религии, без единого поцелуя, часто без единого даже друг другу слова! Нет культуры как всеобщего - и нет явлений, единичностей в ней, нет еди

251

ничных праведных, благочестивых зачатий (кроме счастливых редких случаев).

Брак и семья в Европе органически, окончательно испорчены, и не расцветут, пока не отцветет Европа. Весь цветок Европы - черный, и белая роза вырастет только на ее могиле.

Замечательно, что единственная надежда здесь осталась в свободной любви, и как она гонится, какое против нее озлобление! Дети, рождаемые среди единственных сохранившихся цветов, выкидываются всею массою в воспитательные дома, и среди вообще человеческих детей они имеют то же положение, как наши проститутки среди женщин.

Отчего не сознаться, что над мусульманами, евреями и над Древнею Грециею и еще более над Египтом горело небо дорогого "ведовства" и "колдовства" - чудное небо других звезд, другой луны и солнца: откуда что бы ни исходило, а только там рождались лучезарнейшие младенцы, каких видел мир. Что-что другое - а уж дети там были хороши... Полновесны, полновидны, полножизненны, полнодарственны.

Великое учреждение "субботы" желательно к исполнению каждому: вслед за "помни день субботний" и сказано поэтому - "чти отца и матерь твою", каковых главнейшее почитание только и можно выразить через родительство же, новый родительский акт, через повторение в себе того акта, через который мои родители стали именно моими родителями. Они суть "мои родители" не потому, что пьют, едят, путешествуют, гражданствуют: а оттого, что мое "я" изошло из совокупления их. И как "почитание", например священника, естественно есть "духовное", ибо он "духовная особа", как "почитание" полководца естественно есть триумф, так точно "почесть" или "почитать" родителей только и можно, совокупившись в память их (если умерли), в честь их, в славу их, в имя их, в радость им (если живы). Только лживо-"духовные" отношения христианства свели всякое "почитание" к низким поклонам и целованью ручки, к льстивому заглядыванию в глаза и говоренью приторных любезностей. Конечно, древний Ветхий Завет, с живыми костями и живой кровью в себе, с животными в себе жертвами, знал почитание совсем другое. Если Бога "чтили" ягненком или теленком, - как могло прийти в голову "почесть" отца словом?Конечно - жертвою же: и родителей почесть, или, теснее, почесть их родительский акт, произведший меня, - и можно было только возрадовавшись в новом своем родительском акте. Что это правильно, можно видеть и из того, что не так родители радуются, отдавая детей в ученье, не так веселы, видя начало их службы, не так счастливы - полным колоритом счастья - их успехам в жизни, славе их, молве о них, как эти родители радовались и радуют

252

ся всемирно, во всех, странах, и во все времена вступлению детей в супружество, т. е. во сонм родительской же жизни, вновь родительской, повторно родительской. Церковь очень хорошо сделала, что устранила присутствие родителей на своем венчании: так как эта казенная припись молодых к консистории никакого отношения к родительству и браку не имеет; в браке настоящую обрядовую функцию имеет только устроение "чертога брачного", т. е. ночной свадебный пир, хотя теперь это уже остаток древности, без мысли, без понимания, без красоты и торжественности, без традиционных линий в себе, в распорядке своем, в ходе своем. Но пиром выразилась встреча брака юных их родителями и всею общиною. Пир - всегда есть радостное. Итак: супружество детей есть радость и родителям: и, следовательно, "почитанием" родителей является, главным образом, вступление самих в супружество; и в нем, понятно, его центральные, существенные минуты.

Вот что означало собой древнее и священное заповеда-ние: "чти отца и матерь твою". Значило: "не оставайся безбрачным", "не оставайся бесплодным", "радуйся с молодою женою своей, с молодым мужем своим".

Закон - это всегда берег; но и берег заливается наводнением, освежается наводнением; и закон был бы слишком пассивен, был бы безжизненным в безжизненном, если бы иногда он не нарушался. Было у евреев великое учреждение - утренние тамиды при Храме, т. е. "жертвы за грех" - по утреннему часу жертвы очевидно за грех в ночные часы. Будь суббота мертвым законом, и она развратила бы уста и сердца израильского народа, как развратили сердце и уста христианских народов мертвые законы о браке, данные каноном: принудила бы уста ко лжи, сердце к лукавству, лицо - к лицемерию, а волю вызвав на дерзкое противление себе. Воздержание до ночи с пятницы на субботу было идеалом, звавшим к себе: но "затоплялись берега" субботы, и израильская молодая чета шла в храм и приносила в жертву двух горлинок в "очищение от греха". И грех очищался. Дети Иеговы - как звали и чувствовали себя все израильтяне - были опять невинны перед своим Небесным отцом; и если они нетерпением и в следующую ночь нарушали субботу, умаляли субботу: опять - жертва, и опять - ничего. В Талмуде сказано, что частота совокуплений зависит: 1) от здоровья, 2) молодости и 3) работы. "В молодом возрасте супруги, если в то же время они имеют не занятым свое время (не устают на работе), совокупляются ежесуточно", - сказано там. А благочестивый обычай евреев, установленный их равви, указал в первый год брака не брать молодого мужа в военную службу, т. е. если

253

даже есть война, и принимать прокормление молодых на счет родителей три года: т. е. избавлять их от труда, работы, заботы. Таким образом каждая родительская семья, как и учреждения государственные (в Старой Палестине), предусматривала и так устрояла силы молодого мужа, дабы всякие сутки ему хотелось войти и он мог войти в лоно их дочери. Ибо, по обычаю, первый год супружества проводился еще в родительском гнезде молодой женщины (приближенность жертвоприношений, магическая и физическая, через ум, слух, изредка и случайно, через увиденье, к лицам, этих жертв желающим, и на алкании которых трансцендентно все в браке и держится, основывается). Каждый поймет, что один этот закон мудрее и любящее, чем все христианские законы о браке, впрочем вытекшие из ненавидения молодого и невинного счастья. Ибо все законы евреев - от обрезания и в духе обрезания, все законы христиан - от скопчества и в духе оскопления.

Умалять субботу не следует: но у евреев был и "субботний год"; вот молодые в возрасте 13-16 лет и проходили, при обеспечении от родителей, такой в своем роде "субботний год" брака, беспечально размножаясь. Столько именно отлагается в этом возрасте "залогов" в организме, что каждый день для юных становится "субботою"; это как бы "субботний" возраст, "субботние" силы. Об обилии семени: нельзя ни на минуту забывать, что как. рост не останавливается, так не останавливается никогда, ни на час, ни на минуту, отделение в организме семени, раз что он перестал вертикально расти или замедлился в росте: и в течение 6 дней (по идее "субботы"), в 3-2 дня (по Лютеру) или в 1 сутки (у молодых и без дела), или, наконец, в течение нескольких часов (в приведенных из медицины случаях) семени выделяется внутренно столько, что совокупление становится невольным, томительно желательным, и угнетало бы душу, если бы не совершилось. Тогда, конечно, оно должно быть совершено, хотя "утренняя жертва" тоже должна быть принесена, потому что все же нечто отнято у субботы. Наконец, именно в медицине рассказанные случаи, которые не укладываются в норму никакого верного супружества (а нет супружества - без верности), для избежания лукавства и лжи в народе, чтобы не привить народу привычки ко лжи - вызвали у евреев два великих института: чрезмерное напряжение половой силы у мужа находило себе разрешение в благословенном по закону многоженстве, а чрезмерное напряжение половой силы у женщин разрешилось в институте священных блудниц, живших при Храме, вероятно в тех комнатках 3-этажного здания, которое окружало Храм и которое по христианским комментариям (Олесницкий - "Ветхозаветный храм") служило "для хранения священных сосудов"... Можно представить себе такое

254

множество металлических щипчиков (для углей), чаш и ковшей (для жертвенной крови), что они заняли собой столько же помещения, сколько все товары - все товары! - в Мос-ковском или Петербургском пассаже!!! Ибо здание в три этажа, свободно облегавшее Храм, было даже больше Пассажа! Но, надеемся, в Ветхом Завете не было столько камилавок, эфо-дов, столько ложечек и чаш. О камилавках упоминаю потому, что остроумные христианские комментаторы, не зная, чем наполнить эти комнатки, предполагают еще, что в них хранились "священнические одежды". Их язык обжигает сознаться, их перо бессильно переписать в христианскую книгу из Библии то сведение, что при Храме постоянно обитали, как у нас живут при церквах "просвирни" (старушки), - юницы израильские, не пошедшие, как все прочие, в замужество по неспособности к нему, а обрекшие в супружество себя не лицу, a всему священному народу. Все было из обрезания, все в духе обрезания. С этими-то блудницами, по повелению Божию, зачинал детей один из пророков, как об этом он рассказывает в книге пророчества своего - беря в "свидетели" двух священников храма. "Свидетели" были - как у нас при браке. Подобное совокупление с блудницами, ритуально обставленное ("свидетели-священники"), не было очевидно порицаемо в пророке, "человеке Божием" по взгляду народа и по действительности, а следовательно, таковое же с блудницею совокупление не порицалось и не могло порицаться и в каком бы то ни было израильтянине; оно не "марало" ни блудницу, ни приходившего к ней, как не марает никого наш брак, что видно именно из краткого ритуала ("священники-свидетели").

Через эти великие, величайшие учреждения, давшие бархатное и вместе каменное русло чрезмерным половым напряжениям в обоих полах, - навсегда было обеспечено здоровье народное от половых заболеваний, заливших христианский мир и неустранимых при христианской форме брака. Вода течет в ручье, в реке и в водопаде; и все три прекрасны, если каждый стоит особо и они не смешиваются вместе. Но при христианском узком, скопческом браке, водопад стал падать в ручей и разбил ручей; некоторые мужья пошли к проституткам, многие жены стали проституировать, сохраняя положение и лживое лицо и имя. Границы всего перемешались. Старцы женятся, юношам запрещен брак. Водопад все залил... А отделенно, как избыток сил у некоторых, этот водопад (со стороны женской) поил всякого усталого израильтянина, приходившего по торговым делам в Иерусалим, всякого странника из чужой земли, воина без жены, купца вне семьи и, наконец, вот самого пророка, который при свидетельстве двух священников и по повелению Иеговы вошел к блуднице - не для сожительства, не для брака в нашем смысле, но чтобы иметь с

255

нею одно сношение, у нас именуемое типично проституционным.

И у нас от таковых заболевают: ибо на него нудит себя раба, нищая, кляча, торговка. У Израиля же никто от этого не мог заболевать, так как из девушек, из разведенных и из вдов в "блудницы" беспорицаемо шла наиболее полнокровная, у которой вино не доползало до краев чаши (тип всякого человека, тип супруга, супруги), но чудесным образом играло и ежечасно выкидывалось вон. Таков на острове Исландии есть чудодейственный гейзер, на который ездят смотреть путешественники, и никто в этот гейзер не плюет. И Израиль не "плевал" на эту силу: но назвал таковых "супругами Израиля" и поместил их в Храм.

Conjunx totius populi, sacra conjunx populi sacri1 - вот и все.

Все было от обрезания, все - в духе обрезания.

Линия безразличия в поле

Т. е. линия абсолютного покоя, +-0 напряжения.

Я ограничусь следующими фактами, сообщенными д-ром Августом Форелем в его книге "Половой вопрос", СПб., 1906 г., выпуск 1.

"Молодой человек, наделенный довольно сильным половым влечением, в то же время весьма положительный и серьезный, женился, не имев до того никогда сношений с женщинами, на девушке очень доброй, спокойной, интеллигентной и порядочной. Жена искренно и сердечно любит своего мужа, но совершенно равнодушна в половом отношении - хотя его ласки доставляют ей большое удовольствие. При половом акте она не испытывает никаких ощущений; он кажется ей лишь грязным придатком любви. Несмотря на это, жизнь их протекала вполне счастливо" (стр. 150, случай 3).

"Ласки доставляют удовольствие", т. е. впечатлительность наружной половой системы есть: и кто бы эти ласки ни совершал, мужчина или женщина, очевидно удовольствие будет одинаковым. Этой важной стороны не отмечает Форель, - тогда как в ней ясен переход к расширенным возможностям. Но вполне отсутствует позыв к мужскому семени: и этот-то биологический изворот парализовал удовольствие полового акта, в котором это семя воспринимается. Женщина обладает органом совокупления - но не для совокупления: оно не нужно, потому что семя не нужно. Поразительно и достопримечательно, что это биологическое "не нужно мне" перешло

------------

1 Супруга всего народа, священная супруга священного народа (лат ).

256

или, лучше сказать, отразилось во вкусе: "отвратительно для меня". На это нужно очень расширить глаза: мы везде будем встречать это "отвратительно" по отношению к половому акту в обоих линиях: в содомии, в аскетизме.

Поразительно, но вполне понятно и вполне ожидаемо, что с падением полового инстинкта падает, так сказать, "домоводственность". Половой акт безразличен, муж - не нужен. Тогда зачем же дом, хозяйство, в обширном смысле - "гнездо"? Явно, что их и "не нужно". Умерла или как-то внутренне парализована, еще точнее - чем-то связана половая страсть в женщине: и как в жене в ней разрушена хозяйка и домоводительница.

"Второй случай.

Нормальный мужчина, с нормальным половым чувством, женился по любви на девушке из хорошей семьи, но несколько нервной. Невеста разговорчива, оживлена и, по-видимому, очень влюблена. Наступает свадьба, а с нею и первый холодный душ для новобрачных. Молодая жена видит в половом акте грубое оскорбление своих чувств; супружеские сношения ей противны. Для мужа это большое разочарование, но он спокойно рассудителен и потому решает вооружи-ться терпением. Чтобы избегнуть огласки, обе стороны мирятся со своими разочарованиями и стараются кое-как приспособиться друг к другу. Жена соглашается на половые сношения, а муж примиряется с ее холодностью. Появляются дети. Жена оказывается неспособной ни к ведению хозяйства, ни воспитанию детей. Муж, будучи очень занят, вынужден заботиться и об этом, но ему все труднее скрывать свое недовольство таким положением вещей, хотя для постороннего глаза это еще и незаметно. Он много зарабатывает, так что хватает на все" (стр. 148).

Таким образом, субъекты с половым безразличием бывают не только брачны, но даже у них и рождаются дети! Это нужно помнить, слыша иногда голоса даже брачных людей об отвращении их к половому акту: такой голос всегда звучит со стороны лиц, которые уже вошли в линию передвижения к содомии. Они выступили из категории своего пола, но пока остановились на черте безразличия!

"Третий случай.

Мужчина совершенно нормального крепкого телосложения, высокообразованный, очень даровитый и этически развитый; по странной случайности (?! В. Р.) смолоду лишен всякого полового чувства. Только от поры до времени у него во время сна появляются поллюции, которые он замечает проснувшись. Эрекция тоже бывает во время сна, но без всяких эротичес

257

ких представлений, которых у него, так сказать (?! В. Р.), никогда не бывало. Несмотря на высокое образование и зрелый возраст, этот человек не имеет понятия о половых отношениях, и все, что он слышал или читал об этом предмете, превратно понималось им или проходило для него незамеченным. Когда мне пришлось говорить с ним об этом, получилось впечатление, как если бы человека, страдающего дальтонизмом (неспособностью различать цвета), учили отличать цвета. В супружестве он видел лишь интеллектуальный и сердечный союз1, и воображал, что когда люди женятся, то дети появляются сами собой. Женился он на очень образованной девушке, не очень интеллигентной, но в высшей степени стыдливой и скромной. Отношения, конечно, получились странные. Жена вскоре заметила недостаток мужа, а так как ей очень хотелось иметь детей, то это сильно огорчало мужа и она жестоко упрекала мужа2. Тогда ему мало-помалу стало ясно, что брак, пожалуй, и не совсем то, что он себе представлял. Но никакие советы насчет полового акта, разумеется, не помогли, и никакими способами не удалось в нем возбудить ни малейшего полового чувства. Тем не менее к жене он всегда относился с большим вниманием и любовью; хотя при всем своем желании не мог проявить к ней половой, т. е. чувственной, любовной страсти. Не желая огласки, она предпочитала терпеть.

Другой мужчина, тоже образованный, хотя и односторонне, отличался необыкновенной застенчивостью3 и вел уединенную жизнь. В половом отношении он был совершенно равнодушен, и только изредка у него происходили ночные поллюции. Хотя половые отношения не были совершенно чужды его пониманию, но у него отсутствовало всякое желание их; и брак, подобно предыдущему, он представлял лишь в

--------------

1 Основная точка зрения исторической церкви на брак ("ради духовных целей", "ради духовной гармонии душ", "ради совместного стремления к нравственному совершенству"). Этот взгляд так упорен и, традиционно, так давно установился, что духовные писатели, даже под напором полемики, не в силах выговорить, написать: "Брак ради страстно-любовного совокупления", что составляет очевидность для 999 из 1000 человек, ибо составляет наличный факт жизни этих 999 из 1000 человек. В. Р-в.

2 Поразительно, и соответствует тому, что мы выше говорили о вечной женственности: "стыдлива и скромна" до степени, что это отмечается в медицинском документе ("что ему Гекуба?"), и параллельно этому, точнее, в основе этого, - в ней лежит сильнейший инстинкт материнства, плодоношения, чревонаполнения, и, следовательно, предварительнее всего - совокупления! "Стыдлива и скромна, потому что похотлива"; "рвется, молча и застенчиво, к фаллу пропорционально целомудрию" - вот формула! В. Р-в.

3 Впервые появляется качество девушки! Как это интересно, - просто содрогаешься читать! Мировая тайна, колодезь мировых секретов. В. Р-в.

258

виде чисто интеллектуальной связи. Женился он на интеллигентной, довольно страстной девушке. С самого начала он стал вести себя с женой необыкновенно сдержанно, что до глубины души возмущало и огорчало ее. Правда, что такое поведение вытекало, главным образом, из его застенчивости и чисто девичьей конфузливости. Жена явилась ко мне за советом. Родные советовали ей развестись, на что она не могла решиться, жалея мужа. Пришел и муж ко мне. Я основательно просветил его и в довершение прочел ему порядочную нотацию за его поведение в отношении жены1... Спустя некоторое время я сказал жене его, что ей придется духовно взять на себя роль мужа и, ввиду его застенчивости, сделать первый шаг в половом отношении. К сожалению, мне не удалось дальше проследить этот случай" (стр. 151-153).

Д-р Форель не подчеркивает здесь появления "неодолимой застенчивости", "чисто девической стыдливости" - симптомов вовсе не кажущихся только, но совершенно реальных - девушки. Между тем этот факт проливает свет на весь ряд этих явлений, определяя его как переход мужнины в девичество, из "+0" пола в "-0" его. Он, следовательно, выражается:

1) в молчании полового аппетита - вечной сытостью собою и в себе;

2) в чувстве отвращения к половому акту;

3) в неспособности совершить его, полной или почти полной (степени, ряд оттенков);

4) в сохранении вторичных (дополнительных) качеств Супруга: влечения к психологическому или интеллектуальному общению с женщиной, постоянному и тесному, - что и бывает причиной заключения брака, в этом случае не плотского, а духовного, спиритуалистического;

5) в появлении вторичных же, дополнительных качеств девушки, выраженных более или менее, и при необращении в этy сторону внимания наблюдателя - не отмечаемых вовсе (застенчивость, но встречаются и другие).

Касательно "сытости собой и в себе" я должен заметить, чтo брак, супружество и даже половой акт, конечно, происходит у этих субъектов, но протекает не в половых их органах, а во, всей организации, в общей организации, преимущественно же в крови. Брак и даже акт супружества есть проникание друг в друга и друг другом мужской природы и женской природы, в данном субъекте, как и в каждом человеке, обе эти природы есть: так как он произошел не от одной матери и не от одного

---------------

1 Совершенный дурак, т. е. доктор.

259

отца, но от соединенных матери и отца, от клеточки мужской и женской. До 11-13 лет обе эти стороны или, точнее, части бывают связаны одна другой, и от этого недеятельны; но с первого же дня зачатия и во все время утробной жизни и потом во внеутробной, до пробуждения полового инстинкта, совершается половая вибрация, как бы нажим и разжим гармоники, одна половина которой - женская, а другая - мужская, внутри самого организма; откуда и происходит его жизненность, живость, сила, сияние (младенчество, детство). Но с 11-13 лет та половина, которая соответствует наружным половым органам, получает перевес, противополож-ная же подсыхает, иссякает, малится (хотя никогда вовсе не исчезает, ибо тогда человек умер бы); и женщину, которую ранее отрок находил внутри себя, - он теперь ищет вне себя, находит ее и вступает с нею в брак; и является внешнее половое слияние. Так бывает обыкновенно в 995 из 1000. Но в немногих случаях, в пяти из тысячи, ни которая половина до конца жизни не перевешивает - и внешний брак невозможен. Человек остается, в сущности, до конца жизни отроком. Наконец, в 1 случае из 10 000 (приблизительно) получает перевес не сторона, отвечающая наружным половым органам (которые в таком случае являются напрасно и не нужно данными этому субъекту, ни к чему у него не пригодными, подлежащими собственно полному, напр., хирургическому удалению), а сторона другая: именно девушки, несмотря на мужские половые органы, и мужчины - несмотря на женскую детородную систему.

Рассказанные случаи все и относятся к моменту этого перехода, суть начало этого перехода. Они образуют муже/девство и дево/мужество полугомосексуальность или полусодомию, иначе могущую быть названной, за отсутствием физического общения, духовной содомией или духовной гомосексуальностью. Хотя, должен признаться, оба эти термина мне противны и неточны, и употребляю я их единственно для того, чтобы обозначить явления, о которых говорю. Это есть то удивлявшее еще в древности состояние людей, когда они не отяжелены общим бременем всех людей, общей заботой всех людей, всемирной рода человеческого нуждой - найти себе самку, "соответственную себе" (бытие, II), самца, "соответственного себе", - "супругу", "супруга". Это - от века не "обрученные" люди, которые или не будут "супружиться", или, и посупружась, - будут вести жизнь, как девственные. Это "те, которые неосквернились с женами, понеже девственники суть", и число их исчислено в небольшую для судеб всего человечества цифру 144 000; "скопцы от чрева матери", предназначенные для "царства небесного", где "не посягают и не женятся" и "не будут иметь детей". Отвратительными медицинскими терминами и фантастическими, совершенно глупыми представле

260

ниями и сплетнями общества истина этого явления глубоко погребена под сором; и в то время как общество, ничего не знающее о таком субъекте лично, любуется им как каким-то спокойным "ангелом", не знающим самых томительных человеческих забот и вместе с тем самых унизительных, ибо "отыскание" самки (или самца) себе всегда сопряжено с самопорабо-щением, с заискиванием, "ухаживанием", - то же самое общество, не зная глубины явления и не догадываясь, что к категории этой принадлежат всеобще любимые и Почитаемые лица, - рисует вообще и шаблонно, механически и машинно всю эту категорию людей "извращенны-ми", "развратными", "больными", "уродами", чему, главным образом, способствовала ремесленная медицина и ремесленная юрисдикция. Врач с клистирной трубкой и пластырем и судья, всегда судивший кражи, убийства и подлоги, встретясь с явлением, для которого недостаточно всех умственных сил Пастера, Шарко и друг., стали - один брызгать на него из клистирной трубки, а другой приговорил его в тюрьму; оба - "по профессии своей", по привычке своей, по традиции своей; проще же - оттого, что они никогда ничего другого и не умели делать ни с чем. Все это рассказано еще в басне о петухе, который,

Навозну кучу разрывая,

нашел зерно особой породы, вида и, спросив у него свойств ячменного зерна и не найдя их - разразился известным глубокомысленным рассуждением-бранью.

Самоотрицание пола; духовная содомия и аскетизм

Между тем это редкое явление, но совершенно естественное в текущем поле, явление +- полового вожделения, оно-то и лежит малым горчичным зерном, из которого выросло дерево, затенившее ветвями своими целую землю и от плодов которого Духовно питаются все народы.

Спешат ли в далекие страны вновь открытой Америки Или древнего Китая посланцы папы, прозелиты веры, возможные мученики: знайте, это девственники. Они никогда не женятся.

Спешит ли в духовную академию загасить лишнюю светскость, лишние земные интересы, излишнее увлечение наукой, а не святостью - строгий судья: и не спрашивая можно знать, что это есть лицо, никогда не осквернившее себя прикосновением к женщине!

Кто слагал дивные обращения к Богу? - Они!

Кто выработал с дивным вкусом все ритуалы? - Они!

261

Кто выткал всю необозримую ткань нашей религиозности? - Они, они!

"Особые силы духовные!.."

"Особая, небесная помощь!"

+- пола и есть та свеча, о свете которой сказано, что "тьма никогда его не обнимет". Тьма чего? "Греха", "похоти", "вожделения к женщине", "скверны".

Это имя "скверна", как только оно где-нибудь прозвучало, до Р. X. или после Р. X., в Элладе или Германии, в книге светской или в книге духовной, оно выразило обоняние муже/девы осязание муже/девы, вкус его/её, представление его/её, воображение его/её. Только это одно ощущение и кладет водораздел между + пола и +- пола, размножением и содомией. Ничто еще! Или все другое - побочно, второстепенно, не непременно. "Вкусно!" - "Не вкусно!" И - больше ничего. Это - главное, почти - все!

"Все" это - "вкусно" и "не вкусно" - проницает человека до глубины костей, до последней кишки, до самой малой артерии; объемлет мозг его, зрение его, слух его, обоняние его. У духовного содомита это все - уже другое, нежели у размножающегося, у многодетного самца.

Глаз у содомита - другой!

Рукопожатие - другое!

Улыбка - совсем иная. Обращение, манеры, все, все - новое!

Если хотите - он третий человек около Адама и Евы, в сущности - это тот "Адам", из которого еще не вышла Ева; первый полный Адам. Он древнее того "первого человека, который начал размножаться". Он смотрит на мир более древним глазом; несет в натуре своей более древние залоги, помнит более древние сказки мира и более древние песни земли. В космологическом и религиозном порядке он предшествует размножению; размножение пришло потом, пришло позднее, и покрыло его, как теперешние пласты земли покрыли девонскую или юрскую формацию. Он - девонская формация; размножение теперешняя.

От этих "более древних сказок" и "более древних песен", какие он несет в своей натуре, помнит и не помнит их, забыл и не совсем забыл, - все существо его какое-то терпкое, сопротивляющееся, устойчивое, необоримое. "И мгла (размножения) его не поглотит". Как ни мало их на земле во всякое время - так мало, что даже к "светопреставлению" наберется всего 144 000, творчество их, начиная с двух мудрецов Греции, Сократа и Платона, необозримо по величине и не только устойчиво, но и совершенно вечно. "Девонская формация в человечестве заговорила". Почти всегда они консерваторы ("девонская формация"), не любят нового, точнее - новенького, "современного". Все тянут назад, в глубь веков. Это го

262

ворит в них древняя песня, зовет к себе древняя песня, - их "рай" метафизический, "рай" в костях их, в крови их, во вкусовом их ощущении. Будет ли он композитором - музыка его будет особенная; будет ли он живописцем - картина его будет особенная; что философия их была особенная об этом говорят Сократ и Платон, неудачный муж Ксантипы и вечный девственник, инок-старец античного мира. До него были дьячки и диаконы философии: но вот из садов Академии, точно с трикириями и в полном облачении, исшел великий архиерей метафизики. И все умолкло, преклонилось и восхитилось.

Муже-девы и их учение

Как человек с +1+2+3 и т. д. полового притяжения чувствует в половом акте 1) здоровье, 2) нравственное, 3) полезное, 4) благородное, 5) прекрасное, - и отцы и матери чистейших Девушек, в случае выхода их замуж за неспособного, гневно требуют расторжения такого брака, как гнилого и мерзкого, чтобы отдать вторично дочь свою за способного мужчину, который мог бы ее растлить и забеременить, - а когда у дочери родится первый младенец, то, как я два раза наблюдал, деды трогательно носят при себе фотографию1 этого младенца (в одном случае младенец был снят голеньким), так духовные содомиты "и вообразить себе не могут" этот акт иначе, как позорным, глупым, скверным, грязным, обобщенно и отдаленно - греховным, противным Богу, безнравственным. То ожесточенное "я девица", которым отвечают полные, физические содомиты, когда медик и судья называют их мужским именем, данным при крещении, это самое ожесточенье и полная уверенность, будто с ними солидарен и весь свет, будто все люди "также чувствуют", выражается у полусодомитов в ощущении гнусности полового акта. И это понятно. Вся та степень

-----------------------------

1 Об Д. И. Менделееве мне было передано, очень трогательно, что когда одна из дочерей его, выйдя замуж, первые годы не беременела, то отец. выражал крайнее смущение, нервность и беспокойство, исчезнувшее с беременностью ее. В "Семейной хронике" С. Т. Аксакова это же расссказывается об отце женившегося молодого человека. Одна замужняя[ и бездетная дама, супруга высокоинтеллигентного доктора и сама высокоинтеллигентная женщина, передала мне, что на год 5-ый замужества отец прошептал ей как-то: "Что же, Н (ласкательное имя), ты не родишь нам с матерью внука". Вообще потомства все ждут не спокойно, а жадно, и как мы "по образу и подобию Божию", то также ожидает, именно нетерпеливо ожидает Бог от всякого юноши и от всякой девушки детенышей. Этому-то Божескому ожиданию и отвечает волна страсти в нас. Все богословские книги не могут опровергнуть этой строки. А в ней - гроб монашества. В. Р-в.

263

гнушения, какую нормальный человек (с "+1" пола) испытывает к воображаемому или действительному, к видимому или читаемому так называемому извращенному половому сближению мужчины и мужчины или женщины и женщины, весь этот же ужас и мистический страх чувствует человек с "+-" полового притяжения к естественному, т. е. вообще к бывающему совокуплению, к браку: "Нельзя поверить, чтобы кто-нибудь это делал без ощущения греха!" Никто не может перескочить через свою кровь: и что для нас - содомический акт, то для них - нормальный. Содомия есть "извращение" для нас, но и обратно "наше" есть "извращение" для содомита. В бесчисленных сочинениях, светских и философских, но главным образом - в духовных, они убеждают, уверяют, клянутся, что это "гнусно", хотя все другие говорят, что это - "хорошо"; уверяют, что "никто этого не чувствует как хорошее", что "все этого стыдятся", когда никто этого не стыдится (открытое семейное положение, "откровенное" выдаванье дочерей в замужество, "откровенная" женитьба родителями сыновей); твердят, будто "Бог запретил это", "не хочет этого", хотя "плодитесь, множитесь" стоит на первой странице Библии. "Чувствуем, как девы", - говорят длинноволосые, с девичьими волосами субъекты; и, по крайней мере в духовной литературе, нет ни одного голоса, который разрушил бы это согласие, это единогласье, - почему можно заключить, что вся духовная литература течет от этого источника, ему одному обязана своим происхождением; и, словом, что "суть духовного" есть в то же время "суть содомского". Не говорю, что все духовные писатели искренни в этом утверждении, так как они множатся вообще как и мы, и вообще сословие не может принадлежать к этой редкой категории, но кто внутренне и не согласен с этим содомским вкусом - вынужден уже законом и традицией повторять то же; "приличие требует" не изменять духовному содому и хотя бы слово сказать в пользу библейского, естественного, всеобщего совокупления и ощущения этого совокупления. "И нам не нравится", - говорят десятидетный протоиерей и восьмидетный диакон; "И мы стыдимся - чувствуем противоестественность и греховность", - говорит приискивающий спешно и жадно для своей дочери мужа соборный настоятель.

Замечательно, что у двух наших писателей, которые "с ума бы сошли", если бы кто-нибудь их заподозрил в содомии (духовной), тем не менее встречаются слова, выражения, описания, бесспорно говорящие о присутствии у них обоих этого начала, этой стихии, по крайней мере в качестве прослойки души, веяния, горчичного зерна...

Вот любопытные отрывки:

"Нехлюдов, хотя и скрывал это от себя, хотя и боролся с

264

этим чувством, ненавидел своего зятя Антипатичен он ему был своей вульгарностью чувств, самоуверенной ограниченностью, и, главное, антипатичен был ему за сестру, которая могла так страстно, эгоистично-чувственно любить эту бедную натуру, и в угоду мужу могла заглушить все то хорошее, что было в ней"... Доселе - мораль; хотя где же набраться все "даровитых" зятьев?.. Можно любить и "кой-каких": ведь любил же и оттенил все качества сам Толстой у Ник. Ростова ("Война и мир"). Но вот слушайте дальше: выступает физиология, и Толстой произносит слова типичного урнинга, каких не пришло бы на ум написать, не "написалось бы" по натуре ни у какого автора - только самца: "Нехлюдову всегда было мучительно больно думать, что Наташа - жена этого волосатого с глянцевитой лысиной самоуверенного человека. Он даже не мог удерживать отвращения к его детям. И всякий раз, когда узнавал, что она готовится быть матерью, испытывал чувство, подобное соболезнованию, о том, что опять она чем-то дурным заразилась от этого чуждого им всем человека" ("Воскресение" Л. Н. Толстого, гл. XXIX).

Эти слова о беременности, как "заразе чем-то", до того новы и необычайны во всемирной литературе, во всемирной мысли, и вместе они до того ярки, страстны, что и без моего подсказывания всякий читатель почувствует, что тут в фундаменте лежит какое-то мировое извращение, "поворот земной оси на другой градус"...

Там же, в "Воскресении", в части 3-й гл. III, описана содомитянка, без всякого подозрения автора о том, что он именно рисует, но портрет так полон, что просится к Крафт-Эбингу. Вернее, Эбинг никогда не написал бы своей глупой книжонки, узнай он это описание Толстого и догадайся в неповоротливом уме своем, что дело тут идет о его (мнимых) "пациентах":

"Она (Катюша Маслова) восхищалась всеми своими новыми сотоварищами (политически-ссыльными). Но больше всех она восхищалась Марьей Павловной: и не только восхищалась ею, но полюбила ее особенной почтительной и восторженной любовью. Ее поражало то, что эта красивая девушка из богатого генеральского дома, говорившая на трех языках, держала себя как простая работница1, отдавала другим все, что присылал ей ее богатый брат, и одевалась и обувалась не толь

---------------

1 Параллель этому - легкое, без страдания, без физической муки от трения, оставление древними христианками-девами родительских домов и всей обстановки богатства и удобства. Полусодомитки, т е полумужчины, внутренне жестки; и потому жесткое снаружи их не "дерет" по коже, по вкусам и по душе В Р-в

265

ко просто, но и бедно, не обращая никакого внимания на свою наружность1. Эта черта: совершенное отсутствие кокетства, особенно удивляла и потому прельщала Маслову. Маслова видела, что Марья Павловна знала, и даже что ей приятно было знать, что она красива, но что она не только не радовалась тому впечатлению, которое производила на мужчин, но боялась этого и испытывала прямое отвращение и страх к влюблению2. Товарищи ее, мужчины, знавшие это, если и чувствовали влечение к ней, то уж не позволяли себе показывать этого, и обращались с ней как с товарищем-мужчиной. Но незнакомые люди часто приставали к ней, и от них, как она рассказывала, спасала ее большая физическая сила, которой она особенно гордилась3. "Один раз, - как она смеясь рассказывала, - ко мне пристал на улице какой-то господин, и ни за что не хотел отстать: так я так его потрясла, что он испугался и убежал от меня".

Она рассказывала, что с детства чувствовала отвращение к господской жизни, а любила жизнь простых людей, и ее всегда бранили за то, что она - в девичьей, в кухне, в конюшне, а не - в гостиной.

"- А мне с кухарками и кучерами бывало весело, а с нашими дамами и господами скучно, - рассказывала она. - Потом, когда я стала понимать, я увидала, что наша жизнь совсем дурная. Матери у меня не было, отца я не любила; девятнадцати лет я с товаркой ушла из дому и поступила работницей на фабрику"4.

------------------

1 Какая аналогия с инокинями, с монастырем1. Явно, - одно вдохновение там и здесь! Но следите же, из какого, однако, родника физиологии бьет это вдохновение, и вся сумма этих вкусов, как антипатий и симпатий: в корне Venus utriusque sexus (см. выше), отвращающаяся от мужской похоти!.. В. Р-в.

2 Поразительно. Толстой чуть-чуть не договорил "всего дела": "своя красота радует, но мужское влюбление пугает". Да ведь это весь очерк Артемиды (богини луны) греческой, охотницы, блуждающей по лесам. Но "радующая красота" явно радует в отношении кого-то, п. ч. иначе это была бы какая-то онанистическая эстетика. Кого же? Да девушек, женщин\ Марья Павловна не дошла немного "до точки", как не дошла и Артемида. Еще шаг - и получилась бы поэтесса Сафо с о-ва Лесбоса. Артемида - недоконченный или, вернее, переходный тип греческой мифологии. В. Р-в.

3 Полная аналогия "пациенткам" Крафт-Эбинга! Если бы Толстой знал об этом совпадении! Если бы об этом совпадении знал Крафт-Эбинг! В. Р-в.

4 Поразительные подробности... О, сколько аналогий с первыми инокинями... "Не любила отца"... Имеющие сами не рождать, "бессеменные" сами, - ничего не чувствуют к вертикальным степеням родства: детей - не будет, а родителей как бы нет. "Чужие" по направлению вниз и вверх, но зато удвоенно родные в связанности с однолетками, с друзьями (юноши), с подругами (девушки)... Лесбиянство - в духовной

266

После фабрики она жила в деревне, потом приехала в город, была арестована и приговорена к каторге. Мария Павловна не рассказывала никогда этого сама, но Катюша узнала от других, что взяла на себя чужую вину1.

С тех пор, как Катюша узнала ее, она видела, что, где бы она ни была, при каких бы ни было условиях, Марья Павловна никогда не думала о себе, а всегда была озабочена только тем, как бы услужить, помочь кому-нибудь в большом или малом. Один из теперешних товарищей ее, Новодворов, шутя говорил про нее, что она предается спорту благотворения. И это была правда. Весь интерес ее жизни состоял, как для охотника найти дичь, в том, чтобы найти случай служения другим. И этот спорт сделался привычкой, сделался делом ее

--------------------------

(продолжение сноски со стр. 266)

степени - этой Map. Пав. выражается в том, что она уходит на фабрику не с "героем-юношею", не с "женихом" (обычная форма, обычный мотив, обычная тяга), а с подругою... Но уже поистине ее "подруга" есть ее тайный "жених"... Два шага бы вперед, в организации и жизни, и эта Мария Павловна, как древняя жрица Крита или Египта, пошла бы с этою "подругою" не на фабрику, а в храм Парсефены или Плутона ("подземные" боги, боги "Аида"), с цветами, жертвами и мольбою "Побрачьте нас, двух девушек... Ибо мужчин мы обе ненавидим" (Dea Lunus). Еще заметка: так вот где родник безумной роскоши, утопания в роскоши "напудренных маркиз" или разных "Клеопатр" всех веков, обычно окруженных любовниками (самцами). Близость к Лесбосу, "мужское в женском", "влияние Луны" отражается суровостью, "ненужностью вещей", "ненужностью имущества и обстановки" (всего, что "рождает Солнышко")... Обратно: Повышенная самочность и приближение к "вечной женственности", утончая нервы, увеличивая пахучесть, увеличивая "нектар" души и физики, порождает тоскливое желание весь мир обратить в "кружева и паутину", или обвить весь мир чем-то "кружевным", роскошью, негою... "Дворец не дворец" и "обстановка не обстановка"... Это - другой полюс монастыря: увы, столь естественный полюс! До чего разгадывается цивилизация! Как невозможно цивилизацию постигнуть без обращения вни-мания на вечную борьбу "полнобедренной" Афродиты и ("Песни Пес-Ней") с худощавою Ашерою, которой "в жертву" сжигали детей... которой "рщчего не надо", кроме кельи и ломтя хлеба, кроме "селедки" наших со-циал-демократов (см. у Степняка в "Подпольной России", вечно едят, на "конспиративных пирушках", свою "селедку", не догадываясь, до чего это показует их связь и с Ганимедом-Лесбосом, и с Ашерою-инокинею). В. Р-в.

1 Великодушие, сострадание, чисто "христианские чувства" и "хрис-тианские отношения"... Между тем по исповеданию она атеистка и, вообще, Юсе - всяких религий. Мы отсюда можем судить, откуда в религиях-то взялись все эти их типичные черты, будто бы "Богом заповеданные" и че-ловеком только "принятые к исполнению". Нет, все от матушки-натуры: но только в "натуру"-то эту надо вглядеться и рассмотреть все ее разнообразные слои, "почвы", "подпочвы", "суглинок", "песок" и "среднее"... В. Р-в.

267

жизни. И делала она это так естественно, что все, знавшие ее, уже не ценили, а требовали этого1.

Когда Маслова поступила к ним, Марья Павловна почувствовала к ней отвращение, гадливость; Катюша заметила это. Но потом также заметила, что Марья Павловна, сделав усилие над собой, стала с нею особенно добра и ласкова. И доброта, и ласка такого необыкновенного существа так тронули

------------------------

1 Поразительно: полный очерк древней христианки! Но родник в том, что метафизически перерезаны вертикальные связи (с детьми и родителями) и метафизически же отросли такие толстые "ручищи" (вместо genital'mi) для "связывания" с "ближними", с "соседями", с "однолетками", что связь эта необорима, неубиваема, неустанна, не тягостна и прямо "в пищу", "в насыщение" полусодомиток... Она вовсе не устает на помощи "ближнему", "в услужении" ближнему, духовным "братьям" и "сестрам", - и точно так же и по той же причине не устает, как sainte prostituee Египта не уставала, совокупляясь... Разные "призвания", и радость, восторг в исполнении мирового "служения"... Но из этого ясно, до чего "дево-мужи" и "муже-девы" необходимы в цивилизации, какую колоссальную роль в жизни играют эти "никогда не выходящие замуж", какая толща работы принесена ими на алтарь человечества Между тем что такое "содом" по оценке юриспруденции, полиции9 по оценке религии? наконец, "бесстрастной науки" ?! Предмет "серного огня", кутузки и дома умалишенных!!! И только оттого, что незамечены были переходные формы к содомии, да и она сама была постигнута не в психологии своей, не в таланте и чести, но под углом единственно и одного ас-tus'a sodomicus'a, которого в 9/10 случаев и не бывает вовсе, а при "духовных содружествах", хотя они сопровождаются уже телесною любовью, иногда телесным влюблением (тут - мириады степеней), этот actus отсутствует в 10/10 случаев. . Все было проклято из-за действительно гнусного coitus'a per anum: которого или нет, или он есть только одна жилка, который-то "нерв", не главный и даже не значащий, в необозримом организме содомии, как необыкновенной близости, как "проницания лучами друг друга", как "щупанье небесными щупальцами" душ друг друга, как любовь и, наконец, (лунная) влюбленность особей с теми же genitalиями, одинаковыми у обоих влюбленных. Стоило бы медицине и юриспруденции плюнуть на эти "genital'ии", как "плевали" на свои genitalia "пациенты", подавляли их, хотели бы отрезать, они им были "не нужны", "не интересны", "мертвы", и никогда "не возбуждались": и тотчас бы они поняли это явление, и сами оболыценно залюбовались бы роскошью плодов, приносимых им на стол всемирной цивилизации! Добавлю то, что все время, на всем пространстве этой книги, хотел сказать: что уже самая обыкновенная дружба, - между "Иваном Ивановичем" и "Петр Иванычем", между "Ольгой Семеновной" и "Варварой Петровною", - простое их "симпатизирование" друг другу, но отличающееся от безразличия или равнодушного отношения к прочим окружающим, есть содомия в дроби '/10о, '/10оо. Но все-таки именно "бескорыстное", не "утилитарное" отношение близости на почве любви, на почве "почему-то нравится", и "нравится особенно и больше всех" - есть содомия, т. е дробь содомии. Как только мы это признаем или об этом догадались, так поймем, что в сущности вся жизнь залита содомиею, проникнута ею, как сахар, опущенный в стакан чаю, тающий и еще не растаявший... И что как сахар придает вкус чаю, так essen-tia sodomica сообщает сладость, приятность, легкость, облегченность, связанность и "социальность" всей жизни.. В. Р-в.

268

Маслову, что она всей душой отдалась ей, бессознательно усваивая ее взгляды и невольно во всем подражая ей. Эта преданная любовь Катюши тронула Марью Павловну, и она также полюбила Катюшу.

Женщин этих сближало еще и то отвращение, которое обе они испытывали к физической любви. Одна ненавидела эту любовь потому, что изведала весь ужас ее; другая - потому, что, не испытав ее, смотрела на нее, как на что-то непонятное и вместе с тем отвратительное и оскорбительное для человеческого достоинства"1.

Влад. Соловьев, в сумбурном, спутанном предисловии к своим стихам, высказывает несколько суждений, не связанных и несвязуемых между собою, но в которых слышится этот же крик "священного галла":

"Стихотворения "Das Ewig-weibliche" и "Три свидания" могут подать повод к обвинению меня в пагубном лжеучении, не вносится ли здесь женское начало в самое Божество? В ответ на это я должен сказать следующее: 1) перенесение плотских животно-человеческих отношений в область сверхчеловеческую есть величайшая мерзость и причина крайней гибели (потом, Содом и Гоморра, "глубины сатанинские" последних времен); 2) поклонение женской природе самой по себе, т. е. началу двусмыслия и безразличия, восприимчивому Ко лжи и злу не менее, чем к истине и добру, - есть величайшее безумие (оба курсива С-ва) и главная причина господствующего ныне размягчения и расслабления; 3) ничего общего с этой глупостью и с той мерзостью не имеет истинное почитание вечной женственности ("Вечного Девства"? "Вечной Девы", - мерцавшей древним в их Луне-Астарте? В. Р.), как действительно от века восприяв-шей силу Божества, действительно вместившей полноту добра и истины, а через них - нетленное сияние красоты".

Заметим, что "внесение женского начала в природу Божества", страстно отвергаемое, вызывает как продолжение свое столько же страстное отвержение в Божестве и мужского начала. Но тогда, во-первых, что же нам делать с выражением Слова Божия: "по образу Нашему сотворим его" (человека), "мужчину и женщину сотворили их" (Адама и Еву)?., и, 2) не останется ли тогда Божество совсем без сущности, без содержания, отвлеченным именем и понятием?- применительно к кото

-----------------

1 Ну, вот - и больше ничего не надо! Полное определение содомии По Крафт-Эбингу и друг. "Им это (половое сношение) непонятно и отвратительно" и кажется чем-то "оскорбительным для человеческого достоинства". Ретроспективно бросая взгляд на споры, изложенные в моей книге "В мире неясного и нерешенного", только теперь понима-Йш" их источник и пафос, и что спорившие о девстве и браке "никак не могли согласиться": да спорили-то полусодомиты - сами этого о себе не знавшие - и обыкновенные люди. В. Р-в.

269

рому нельзя не вспомнить спора средневековых номиналистов и реалистов, что "понятия бывают всякие" и все они "суть плод ума человеческого"... Бог не станет ли тогда уже слишком безвиден?.. Во всяком случае, на иконах Православия "Ветхий деньми" изображается в виде Старца, т. е. в определенно мужском образе... И это никого не оскорбляет, ни у кого не вызывает недоумения или спора. Будем продолжать цитату из Соловьева.

"Но чем совершеннее и ближе откровение настоящей красоты, одевающей Божество и Его силой ведущей нас к избавлению от страдания и смерти (N. В. - конечно, ценой избавления и от "зачатий и рождений", ибо что рождается умирает, а что умирает - то раньше родилось. В. Р.), тем тоньше черта, отделяющая ее от лживого ее подобия - от той обманчивой и бессиль-ной красоты, которая только увековечивает царство страданий и смерти (т. е. от обыкновенной красоты женщин, которая, соблазняя мужчин, оплодотворяется ими, вечно продолжает рождения и с ними заготовляет жатву смерти. В. Р.)... Из вечной красоты некогда выйдет спасение мира... выйдет, когда ее обманчивые подобия (обычная женская прелесть) исчезнут, как та морская пена, что родила простонародную Афродиту (по Платону - "простонародная Афродита" рождает детей, а Небесная Афродита, Афродита-Урания - бесплодна, но зато рождает образы, фантазии, философии, молитвы; т. е. это есть Aphrodita Sodomica в том особом слиянии сияний, как я здесь объясняю). Этой (курс. С-ва) мои стихи не служат ни единым словом"...

Рождению - ничего, ноль! Никакого зернышка вдохновения! Это и есть крик Содома. "О, если бы я могла разбить детей твоих о камень", - говорит Афродита-Урания земной Афродите, - и в этом вся ее суть.

Мне только что принесли с почты брошюру "Брак и нравственная личность" некоего О. Фози*, печатающегося в "Мирном труде", нравственно-просветительном журнале, издающемся в Харькове. На обложке написано насмешливое: "В. В. Розанову - как специалисту брачных вопросов, от автора". Я действительно "как специалист" в этом деле, отогнув где нужно, моментально учуял рассуждение типичной mademoiselle в сюртуке, мыслящей о половом акте точь-в-точь, так как судят с пафосом в бесчисленных излияниях субъекты, исповедовавшиеся Крафт-Эбингу, Форелю и другим. И так как на обложках своих трудов авторы не пишут своих фамилий, - как следовало бы - с женским окончанием а, а удерживают мужское ъ, не пишут М. Иванова (Маша Иванова), а пишут М. Ивановъ (Михаил Иванов), то публика, ни о чем не догадываясь, все слушает и все внушается их рассуждениями, как чем-то общечеловеческим, обще-философским, обще-религиозным!

270

Автор с редкой для mademoiselles твердостью говорит, что сущность брака состоит, конечно, в половом общении, в совокуплении, а не в придатках к нему. "Нужно взять брак так, как он есть и каковым по самым естественным условиям своего существования всегда должен быть; и притом взять его не в отношении различных земных благ, которых через него можно достигнуть, а взять брак в его непосредственном фактическом отношении к человеку как непреходящей личности, и к осуществлению этой личностью своего понятия о цели жизни". И далее (тут речь автора показывает сама себя, и в своей духовной разумности, и в ясном органическом извращении, которое лежит под ней и направляет ее):

"Нужно взять неизменяемую часть брака, которая заключается, во-первых, в акте чувственного единения супругов и, во-вторых, в поддержании рода как естественном значении брака, как его внутренней целесообразности. И нужно взять человека как носителя идеального нравственного начала в самой своей природе и непосредственное отношение человека к раскрытию себя в мире по этому началу - как нравственной личности. Взяв так все дело, только и можно будет получить догматическое решение вопроса. Ибо здесь брак с самого Первого же момента должен фактически оказаться или в совершенно отрицательном положении, или, наоборот, он будет всем своим содержанием только утверждать истинные начала жизни. В первом случае он уже имел бы право на безусловное существование; во втором случае, т. е. если задача каждой человеческой личности заключается в том, чтобы раскрыть в мировом бытии себя как нравственную личность - явить в себе образ Бога, - тогда естественный брак как в самой половой функции, так и в необходимых следствиях ее - есть дело, фактически несоответствующее истине1. Здесь через родовой акт общения идеально нравственное начало природы человека всецело поглощается бессмысленным чувственным материальным процессом организма* и человек из своей

--------------------

1 Природа превозмогает! Автор, конечно, знает, что на той же странице Библии, где сказан радостный глагол о человеке, что он есть подобие и образ Божий", сказана ему и заповедь: "Плодись, множись, наполни землю". Но mademoiselle кричит на него: "Не вижу, не читаю, не знаю!", "образ Божий и нравственный закон" несовместим с "плодитесь, множитесь", ибо я нравствен, и не могу, отвращаюсь размножаться". Ж Р-в.

2 Да вовсе не "бессмысленным", а прекрасным и духовным, этическим и метафизическим. Не пора ли сказать философствующим made-ffloiselles, что половая деятельность, которая никем (кроме совершающих) не зрима, никем не осязаема, о которой не говорят, не пшут (сознают дурное и грех в писании), явно и есть умопостигаемая область, чисто духовная область, носящаяся, как пар и свет, только в мысли, воображении и желаниях; что это есть, таким образом, самый спиритуалистический мир. В. Р-в

271

разумной всегдашней жизнедеятельности сводится на степень простого животного существования1.

Все это необходимо должно быть именно так, если только не принимать брак в понятии христианского таинства, где он является орудием борьбы человека с его нравственным несовершенством, - школой воздержания2 и полного освобождения супругов из-под власти материальных начал, - хотя3, конечно, и христианское таинство не уничтожает собственного постоянного качества брака и его фактического значения для нравственного начала, ибо никто не может изменить природу вещи. А потому, если где-либо в мире существует зло не как простой естественный недостаток добра, т. е. несовершенство, а как активная злая сила, как прямое отрицание нравственного добра, а вместе с ним и вечного смысла бытия и Бога, то брак есть сосредоточие, центральный пункт для этого зла4. Здесь дьявол борется с Богом, добро и зло враждуют за свое значение в мире человека. Кто победит?

В суждениях по вопросу о браке нередко указывают в качестве действительного его основания на те поставленные задачи и часто весьма высокие намерения, которые будущие супруги желают видеть и думают осуществить в своей совместной супружеской жизни. Но тот наличный факт, что брак существует и всегда может существовать помимо каких бы то ни было посторонних целей, с ясной очевидностью показывает, что они не только не служат для брака его естественным основанием, но даже можно сказать, что с чисто внешней стороны дела они вовсе и не обязательны для него. Никакие благородные начинания человека сами по себе никогда

------------------

1 Вот дурак: да чем животные плохи?! Египтяне их почитали за святых, и мы тоже считаем их безгрешнее людей. Между тем у животных самец и самка не могут даже встретиться, чтобы сейчас же самец не начал особенным образом ласкать и нежить самку, т. е. они находятся в постоянном, непрерывном половом возбуждении. И - невинны. Урок мудрецам и мудречихам. В. Р-в.

2 Скажите, пожалуйста! Писал бы уж прямо: "мы настоящие христиане mademoiselles, и мужчин-язычников нам вовсе не надо". В. Р-в.

3 Хорошо это "хотя"... Логика говорит: "Нет брака без совокупления", а натура кричит: "Не хочу совокупления, не могу". В. Р-в.

4 Ну, вот это хорошо, потому что прямо. Попики так решительно не говорят, все виляют. И "таинство", и "скверна". Г-н Фози не виляет, и говорит, что брак есть борьба с Богом, т. е. конечно с христианским Богом, с И. Христом; и что уж если в нем есть "таинство", то - сатанинское. Но ведь отсюда уже прямой вывод у автора и авторов такой мысли, что Ветхий Завет, благословляющий чадородие, есть завет человека с Сатаною, а Библия сатанинская книга: с чем согласно тех христиан, которые дозволяли себе обрезываться, приобщались как к братьям своим к состоящим в Ветхом Завете евреям - сжигали на костре, как служителей Сатаны и детей дьявола. У нас, в России, был один случай такого сожжения, в Византии - множество таких случаев, целая эпоха. В. Р-в.

272

не были бы в состоянии создать никакого брака в точном смысле этого слова, если бы не было дано в действительности фактической возможности брака (мой курс.). Но независимо от всех подобных мотивов и вообще различных целей, которые могут преследовать вступающие в брак, последний сам по себе всегда должен иметь какое-либо основание по отношению к самой возможности его существования как такового. И брак, действительно, имеет это свое основание, и именно в заложенном в физическую природу организма инстинкте рода, без которого как не могло бы никогда возникнуть никакого брака, так и заключенный помимо его брак потерял бы для человека всякое значение, ибо оказался бы не имеющим никакого смысла содружества двух, а не трех, четырех, десяти и т. д. лиц. Пусть чисто физическая сторона брака будет играть совсем незначительную роль в супружеской жизни, а при заключении брака пусть ей отводится самое последнее место, или даже пусть она умышленно совсем игнорируется - все это, однако, ничуть не изменяет и не может изменить того положения, что основу всякого брака в действите-льности составляет все-таки родовой акт, а не что-либо другое, ибо только чрез него получает свою реальность инстинкт рода1. "Брак на всех ступенях органической лестницы, начиная водорослью и кончая человеком, представляет одно и то же явление, это слияние двух существо-ваний, в ближайшем смысле двух клеточек, в одну"2. И если как в истории, так и в настоящее время встречаются иногда неумные попытки создать для человека брак на других фантастичес-ких началах, а именно на началах простого содружества мужчины и женщины, то такие попытки всегда признавались и признаются аномалиями: ибо единственная, самой природой осуществля-емая цель всякого брака, есть поддержание жизни своего рода, каковая цель здесь положительно отрицается. Только дети дают исключительно возможный разумный смысл брака для естествен-ного человека. А так как этот разумный смысл брака не может быть осуществлен никаким иным путем, кроме супружеского сожительства, то поэтому-то все попытки создать брак на иных началах и нужно признать аномалиями3.

Что касается брака как определенной внешней нормы жизни, которую иногда по недоразумению4 также указывают в качестве истинной его сущности, то, хотя она и связана непосредственно с родовым актом, однако, находится в постоян

------------------

1 Как все точно и верно. Это - самое строгое рассуждение о браке, какое я читаю за много лет. В. Р-в.

2 "Жизнь растений". К. Тимирязев. Примеч. г-на Фози.

3 Классическое, по точности, рассуждение. Его надо прямо переписывать в трактаты о браке, отстранив виляющие семинаристские тетради. В. Р-в.

4 Вот! В. Р-в.

273

ной зависимости совсем от других побочных причин: социальных, моральных, от высокой или низкой степени нравственного, умственного и даже физического развития человека. Для человека, напр., на первой ступени его развития брак положительно не связан ни с какой, той или другой, обязательной для него формой жизни; тогда как для современных культурных народов, и тем более для христиан, брак является не только нерасторгаемой связью двух лиц, но и обставлен массой всевозможных обязанностей, налагаемых и поддерживаемых социальными законами и современной жизнью.

Вследствие такой своей изменчивости и совершенно условной зависимости, вообще никакая форма брачной жизни, сама по себе, не составляет и не может составить действительной основы брака.

Итак: 1) данный в самой природе организма инстинкт рода, который является начальным моментом всякого брака или непосредственным побуждением к нему, 2) дети - которые служат конечным завершением, последним моментом в браке, и, наконец, 3) физическое единение супругов, родовой акт, который связывает между собой начальный и последний моменты и, таким образом, как бы дает возможность браку перейти из потенции в действитель-ность, - вот все три момента, из синтеза которых слагается все реальное содержание брака как такового. Причем уничтожение одного из этих моментов непосредственно влечет за собой разрушение всего брака1 если не в факте его бытия, то во всяком случае в факте его естествен-ного значения. И если, теперь, мы хотя немного вдумаемся в это трехмоментное реальное содержание брака, то увидим лишь одно, что он по своему существу является чудесным фокусом2 всей живой физической природы. Именно

------------------------

1 Как все точно. Но автор должен согласиться со мною, что у христиан никакого брака нет: ибо 1) ни бездетность, ни отсутствие родового акта (когда один супруг бросил другого) у христиан не расторгает брака. "Была форма: что же от нее отломалось, если супруги не совокупляются и не могут совокупляться? Брак остался". У христиан, по строжайшему учению Церкви, брак есть форма; а миряне договорили: "формальность". Эта-то суть и разрушает или растлевает европейскую семью. В. Р-в.

2 Вот, сказал же истину: что "христианство рассекло чудесный фокус всей живой физической природы". Только это одно, - и можно закрыть все книги и не читать больше, как можно было бы и всем писателям бросить перо, и сосредоточиться только на этом одном вопросе: "мы исповедуем религию, рассекающую узел бытия; - с Богом мы? или против Бога?" Но тот же последовательный автор говорит: "Узел этот борется с нашим Богом, и утверждает злое начало в мире". Только крупинка отделяет его от сознания: "Боже, прости мне грех мой: всю жизнь я положил на борьбу с Тобою и на служение злу"... Недаром мерещилось с начала нашей эры, что когда-нибудь настанет "светопреставление", т. е. "переставление (источников) света", истины. В. Р-в.

274

здесь - самое естественное, а не искусственно вызванное, природное органическое влечение; и, вместе, самое интенсивное, доступное для физического организма, чувственное раздражение, которое одно только и бывает причиной всех животных действий в форме ощущения приятного и неприятного; наконец, в потомстве, в поддержании жизни рода, как исключительно в последствии только родового акта, брак становится положительно полезен и необходим для существования человечества1. В этом именно фактическом содержании брака и заключается все его действительное значение для естественного человека, и вне этого значения брак лишен для него всякого смысла.

Но если одного органического начала и одного самой природой осуществляемого значения брака было бы вполне довольно для человека как живого организма, чтобы он мог вступать в брак, то для человека новой духовности это явилось уже недостаточным. Особенно эта недостаточность ощутилась в сознании христианских народов и побудила их стремиться изменить самую физическую природу действительной основы всякого брака - родового акта. Они начали отыскивать и выдвигать на первое место все то, что так или иначе может обнаружить в содержании брачной жизни идеально нравственную природу личности и, наоборот, - подавить то, что свидетельствует о человеке как грубом, чувственном животном. В частности, в качестве истинного содержания этой новой жизни человека указывается преимущественно на любовь супругов, которую и выставляют как необходимое условие, всякого нормального брака. Вместе с тем значительно умаляет-. ся в собственных глазах супругов самостоятельное значение физического общения их, и даже наивно мечтают свести в будущем это отправление организма если не на положительное "нет", то, по крайней мере, поставить по отношению к нему Самого человека как бы в страдательное, неизбежное для него тюложение2. И поистине странно: люди как будто никак не хотят понять, что все это весьма прекрасное, высокое само по себе и ценное в жизни человека, относится вовсе не к самому

------------------

1 Вот сказал же истину: "Мы отрицаем полезное и необходимое для существования человечества", "мы враги человека и человечества". если бы так точно говорили, спор давно был бы окончен. В. Р-в.

2 Каково чудовищное давление содомии! давление на совершенно уже нормальный брак, на совершенно нормальных супругов! "Приятно" и "есть чудесный фокус всей живой физической природы", коему мы ^несчастно подчинены", законом "неизбежности обречены исполнять его"!!! О, духовно-содомская цивилизация: и она смеет свой пафос возводить в закон! в "нравственное правило"! в "нравственность и святость", наконец! В. Р-в.

275

существу брака, не к его материальной органической основе, которую хотят изменить, а имеет всегда в виду только известное содержание возникшей новой брачной жизни супругов. А потому, если здесь и происходит какое-либо изменение по отношению к основе брака, то исключительно чисто внешнее именно со стороны отношения к нему человека как нравственного существа, а не просто как живого организма. Сам же по себе брак, по всему своему фактическому содержанию - как всегда и раньше, так и теперь, - остается по-прежнему исключительно материален. Совершенно верно, что человек может, конечно до некоторой степени, умалить для себя значение физического общения, но из этого вовсе не следует еще того, чтобы вся основа брака родовой акт - в существе своей природы необходимо тотчас же изменилась. И совершенно справедливо то мнение, что содержание брачной жизни всегда может быть поставлено каждым человеком на нравственные начала жизни, но совершенно ложна та надежда, что будто бы отсюда должно неизбежно измениться и все фактическое отношение брака к нравственному началу природы человека. Супруги только могут выработать себе известный идеал своих нравственных отношений друг к другу, к детям, вообще к окружающим их людям, но переменить фактическое содержание брака и его фактическое значение для нравственного начала - это не в их власти, как и вообще ни в чьей власти. Само подобное ожидание будет точно также наивно, как то, если б люди, изменяя, улучшая наличное содержание социальной жизни человека, через то самое надеялись в существе изменить и самый организм человека, как единственно реальную основу всего социального строя жизни, так что в конце концов всего социального развития организм человека мог бы обходиться, напр., совсем без пищи. Но очевидно, что все таковые надежды могут существовать только в мышлении человека, а достигнуть их практического осуществления возможно не иначе как в расстроенном воображении самого же человека. Но если люди часто упорно не хотят понимать и различать всего этого сами добровольно, то тогда их заставит и действительно заставляет принять истину о браке жестокая в этом случае правда действительной жизни, та правда действительности, а не воображения, всякий раз каждому индивидуальному сознанию через горький опыт собственной его жизни определенно и решительно показывает, что никто и ничто не изменит реальной органической основы брака.

Сколько бы люди ни фантазировали и ни идеализировали относительно условий возможности существования брака в будущем, в частности сколько бы ни возвышали нравственное содержание брачной жизни - они все-таки с роковой не

276

избежностью именно горьким своим опытом всякий раз будут вынуждены всегда признавать одно: что брак фактическим своим содержанием, вне каких-либо условных целей - всецело покоится на одном материальном начале. И сама любовь супругов, которая выставляется в качестве истинного мотива к браку и истинного его содержания и которая вытекает непосредственно из привязанности, расположенности одного лица к другому, есть не что иное, как в точном смысле индивидуализированное органическое же влечение, или, лучше, она есть просто опоэтизированная половая страсть. Идеализируя брак, она представляет его для человека не в действительном его виде и значении: это безусловно должно отразиться одним вредом как на внутренней жизни самих супругов, так и на всем историческом течении жизни. Это хорошо и подтверждают многие литературные типы, которые в большинстве случаев оказываются совершенно неспособными к жизни именно потому, что слишком далеко ушли в своих мечтах от действительной правды и приняли мираж любви за истинную любовь. Последняя нисколько не нуждается собственно в браке для своей реализации и могла бы остаться в форме содружества, знакомства, духовной связи. Ибо истинная идеальная любовь вытекает не из привязанности или расположения лица к другому, а из нравственного самоопределения человека действовать именно так, а не иначе, и иметь своим предметом не одно или несколько лиц, а всех людей - без различия и при всех условиях их жизни. Мало этого, идеальная любовь даже никогда и не может создать никакого брака, ибо она имеет своим основанием-источником то самое высшее нравственное начало природы человека, которое фактически в корне отрицается всем содержанием брака1.

Замечательное2 и достойное глубокого внимания явление, что когда люди хотят показать самое тяжелое преступление человека против себя же самого как нравственной личности, то они обыкновенно такое преступление приурочивают к акту полового общения, т. е. к тому, что по природе своей пред

---------------------------

1 Типичное рассуждение дево-мужчины: как они восторженно любят , в то же время гнушаясь всем половым! Читатель, отвернув назад несколько страниц, прочтет медицинские примеры этого, которых я

взял малую крупицу. В. Р-в.

2 Отсюда начинается "святое святых" духовных содомлян, от Платона ДО нашего времени: "Грех! преступление!" Точь-в-точь это то ощущение к нашему, какое всемирно у нас существует к ихнему. "Противоестественно! грех, беззаконие!" Ну, кто же может перешагнуть через свою организацию: труднее, чем перепрыгнуть через свою тень! В. Р-в.

277

ставляет совершенно естественное отправление физического живого организма. И психологически такое понятие оказывается вполне верным, ибо позор преступления этого отправления действительно бывает для личности самым тяжелым, и, что особенно важно, не совне налагается на человека, а износится, человеком изнутри же самого себя1. Если же к этому часто прибавляется еще жестокая кара со стороны общества2, то она может служить здесь только подтверждением справедливости3 личного собственного суда человека над самим собою. Между тем на первый взгляд в высшей степени странна какая бы то ни была возможность самого появления у человека мысли, что им совершается здесь какое-то преступление, или вообще что-то такое недолжное для него: потому что родовой акт, при совершенной своей естественности, даже можно сказать иногда некоторого рода потребности физического организма4, есть в то же время дело чисто интимное, личное. Оно совершается всегда тайно, скрыто, а следовательно, как по отношению к себе никакого чужого вмешательства не допускает, так и само в свою очередь ничьих интересов непосредственно не затрагивает5. И от такого сознания человеком преступности родового акта ничуть не спасает его ни гражданский институт брака, ни даже церковное таинство брака: они только ограждают чело

--------------------------------

1 Здесь везде вместо "нравственная личность" надо читать "наша содомско-девственная природа". Я тоже нравственный человек: но от юности, от 17 лет, когда впервые совершил этот акт, и затем в двух супружествах, как и в актах (немногих) вне супружества, не чувствовал ни малейшего угрызения совести, никакого греха, ничего позорного! Просто не могу этого понять. В. Р-в.

2 То-то, вот происхождение детоубийства у христиан! Из бессеменности, из муже-девства. Автор, очевидно, имеет в виду не венчаные сожития и рождающихся от них детей Кратко и резко" каждый "духовный отец" за недоданные ему (за венчание) 25 рублей повелевает несчастной матери умертвить своего ребенка, и заставляет общество заставить ее привести в исполнение свою волю. В. Р-в

3 "Справедливости"... Справедливо детоубийство! О, какая правда, что на таких, как вы, когда-то был просыпан серный огонь с неба. В. Р-в.

4 Слышите признание содомлянина- "Иногда некоторого рода потребности организма", и то с убавкою: "можно сказать даже"... Просто он не верит, что это всех нас потребность, и описывает родовой акт как (ему) неоткрытую Америку. В. Р-в.

5 Вот! какую же надо иметь подлость, какой грех в себе носить, какое злодеяние, чтобы осудить этот "никого не касающийся акт и никого не затрагивающего" младенца от него! Но проклятые содомляне, со-домляне юриспруденции и содомляне клира, пустили борзых собак, чтобы растерзать этих невиннейших девушек и невинных детей! О, до чего глупо сюсюкал Достоевский о помещике, затравившем собаками мальчика: как будто все население Воспитательного Дома в благочестивой Москве - не есть "затравленные собаками дети", но только собаками, выпущенными не от помещика и не со псарни, а из-под золотых маковок Москвы и от духовных наших отцов В. Р-в.

278

века от покора перед людьми, но не спасают и не могут спасти человека от покора перед самим собою, как нравственной личностью 1.. В законном супружестве нет только юридического суда общества, ибо юридическая правда здесь вполне удовлетворена; и потому возмущенный материальным процессом половых отправлений нравственный дух человека значительно умиротворяется, но только именно умиротворяется, нравственные же мучения личности в форме стыда все равно, как и вне брака, сопровождают и теперь каждый родовой акт общения. Собственно при законном супружестве в сознании каждого человека происходит совершенно тождественное тому, что должен был бы переживать каждый солдат, убивающий неприятеля на войне2: ведь сознание солдата, что он убивает людей ради защиты своей родины или защищая добро, вовсе не уничтожает в нем нравственного сознания того, что он все-таки совершает преступление, ибо убивает человека - личность; и что гораздо лучше было бы, если бы возможно было совсем избежать этих кровопролитии. И никакие высшие интересы, оправдания не в силах изменить "убийство в себе", т. е. сделать его не убийством, не преступлением, а положительно добром. Точно так же никакие исполнения гражданских постановлений относительно брачной жизни и никакие церковные освящения брака никогда не в силах изменить фактического значения физиологического акта брака для человека как нравственной личности. Сам по себе родовой акт останется навсегда таким же, каким он дан и вне законного супружества. А потому исполнение его все равно всегда будет вызывать у человека "стыд" - и не у отдельных только личностей, а вообще у всех людей. Как самый дикий человек, живущий исключительно материальными интересами жизни, так и самый культурный, обосновывающий свою жизнь и деятельность на высших началах бытия, как развратник, так и высоконравственная личность, - все без исключения здесь уравниваются. Все они одинаково - будут ли некоторые состоять в законном супружестве, а другие в незаконном сожитии, или предаваться тайным порокам - безразлично все скрывают это органическое отправление и стыдятся его как недостойного для себя действия. Наркотические вещества употребляются, между прочим, с этой целью - самозабвения нравственной личности, чтобы все происходило более нечувствитель

---------------

1 Вот! "И при церковном таинстве - позор". Что же это "таинство" делает и для чего оно нужно?! В. Р-в.

2 Договорился: совокупиться ("интимный, никого не касающийся акт") то же, что убить (другого! отца чьего-то, сына, мужа!). Нет, на головы этих содомитов конечно надо изливать серный огонь. В. Р-в.

279

ным образом для нравственного сознания человека1. Вообще же нравственный стыд не уничтожается ни при каких условиях родового акта. Ни тогда, когда он является в виде дополнения и реализации любви, ни в том случае, когда процесс его становится целью сам по себе, как наслаждение. Стыд одинаково присущ обоим моментам и тотчас следует за отправлением, в виде реакции на то нервное и психическое возбуждение, которое предшествует ему. И снова человек, как только совершит этот позорный для него акт, чувствует всем своим существом, что "он наг", и спешит "прикрыть наготу свою", и старается "спрятать куда-либо лицо свое от Бога", ходящего в нравственном сознании человека. "И открылись глаза у них обоих" в момент грехопадения, "и узнали, что наги они; и сорвали листьев смоковницы и сделали себе опоясание. И услышали голос Предвечного Бога.., и скрылись человек и жена его от лица Предвечного Бога среди деревьев сада. И воззвал Предвечный Бог к человеку и сказал ему: "Где ты?" И сказал (человек): "Голос Твой услышал я в саду и убоялся, ибо наг я, и скрылся". И сказал (Бог): "Кто возвестил тебе, что ты наг?"... Вот слово Библии. И в момент грехопадения в глубине каждой человеческой души раздается высший голос, спрашивающий: "где ты? где твое нравственное достоинство?", "человек владыка природы и образ Божий, - существуешь ли ты еще?" И тут же дается ответ: "Я услышал Божественный голос и убоялся возбуждения и обнаружения своей низшей природы: я стыжусь, следовательно, существую, не физически только существую, но и нравственно: я стыжусь своей животности, следовательно, я еще существую как человек"2.

Вступающие в брак безусловно хотят, конечно, смотреть на себя как на высшие существа, подобно тому, как прароди

-----------------------------------------

1 То-то христиане напиваются допьяна перед совокуплением (рассказ мне о купцах в Ельце), и то-то у христиан столько наследственного алкоголизма! Всё плоды "нравственного закона личности". Да провалитесь вы с вашей "нравственной личностью", которая несет убийство, пьянство и разврат! Совокупление всегда должно быть в трезвом виде и при пустом желудке, т. е. не ранее 2-х часов после еды. В другом виде совершать его безнравственно. В. Р-в.

2 Автор хитрит, притворяясь не знающим, что сопутствовавшие грехопадению слова и действия никакой связи с родовым актом не имели. Адам и Ева застыдились, еще не совокупившись, девственный. Но вот что надо заметить: пожалуй, крошечная застенчивость (не стыд, не "грех") и появляется по окончании акта, решительно и абсолютно отсутствуя в течение его и перед ним. Что же означает застенчивость после? Естественную жажду покоя, составную часть которого составляют скрытость, неосязаемость и невидимость. "Отдохни, усни" в отношении половых органов - и только. Сами же супруги после этого пожимают друг другу руку, или ласково проводят рукой по щеке, или крестят друг друга. В. Р-в.

280

тели, вкушая от запрещенного древа, через то самое думали приобрести себе всеведение Бога. Но в действительности оказывается, что как те, так и другие находят в себе только одну физическую природу животных, и вследствие этого у них тотчас же открываются глаза и "узнают, что они наги", и спешат "прикрыть наготу свою", желая этим внешним способом скрыть от себя обнаруженное ими теперь свое несомненное родство со всем остальным животным миром, ибо физическая нагота только может увеличить тяжесть их обманутого ожидания и через то усиливает их душевную муку. Стыд охватывает всего человека, и он уже не смеет открытыми глазами взглянуть в лицо другого человека, хотя бы и своего сообщника, и потому они прячут свои взоры даже друг от друга, избегая смотреть друг на друга1, и тотчас становятся друг другу в тягость2. В тягость делаются им теперь и все другие лица3, от которых они спешат тоже укрыться, чтобы не узнали об их падении, ибо во взорах каждого человека4 они слышат тот же голос Бога (нравственного сознания). Вместе с тем, каждый из

---------------

1 Что за низкое подозрение! ничего подобного не бывает. В. Р-в.

2 Что за клевета на брак. О, психика содомства! Б. Р-в.

3 Клевета, клевета! Напротив, все радуются, поздравляют, новобрачные делают визиты, т. е. всех хотят видеть, и сознают, что их также все другие люди желают видеть. Поэзия новобрачия (первых и естественно частых совокуплений) и обычаи новобрачия трогательны и всемирны; и, конечно, говорят совершенно обратное изложенному содомскому ощущению! Как бы следовало собрать эти лучшие человеческие обычаи; для них не нашлось ни Киреевского, ни Рыбникова, ни Шейна! В. Р-в.

4 Года три назад в "приложениях" к "Новому времени" был напечатан рассказ Вильде: в нем, в первой же главе описывалось, как новобрачные едут на пароходе, - и что "все пассажиры его старались чем-нибудь услужить им, быть им полезными*." Вот правда! Я знаю родителей, которые, получив сообщение о беременности замужней дочери, - сейчас писали поздравление зятю. Что же, упрекали, они его, как за стыдное, за совокупление, получившее результат? Или он имел причины "убегать от лица Господа и от людей" за плодоносное совокупление? Конечно, ничего подобного, всё напротив! Д. И. Менделеев волновался, тосковал и тревожился, пока его замужняя дочь не забеременела. Да и весь род человеческий так чувствует, испытывает, говорит. Особенную и глубокую сторону родового акта составляет то, что он вовсе ждется духом человеческим, сердцем человеческим, воображением человеческим не для себя одного (coitus ad me), но и для ближних, родных, соседей, отдаленно - для всех, или, ласкательнее, "для всех бы"; Богом же он восхотелся и потому "благословился" для всех высших и лучших его созданий, для всего одушевленного мира\ Вот - истина, и прямо ощущаемая, и изваянная в Библии! Но посмотрите, с какой настойчивостью и как уверенно содомиты-девы проводят свое извращенное вранье о деле, фактически им вовсе не известном*. Точь-в-точь, как уверенно "духовные отцы", древних времен и нынешних, тоже проводили эту несчастную мысль, и, наконец, вдолбили ее несчастному человечеству! В. Р-в.

281

сообщников родового акта, если только они не имели в виду грубого физического наслаждения, но внесли в него хотя небольшую долю чистоты своей нравственной личности, тотчас же по совершении его теряют все то уважение и благоговение, каким раньше они были проникнуты друг к другу1. Это тяжелое чувство стыда ощутительно и продолжается целые дни, месяцы и даже годы2, и много надо человеку усилий, чтобы привыкнуть к этому отправлению организма; однако совершенно безразличного отношения к нему он никогда не достигает. Последнее, собственно, и невозможно для человека по самой его природе3 как нравственной личности, и по самой природе родового акта как чисто животно-органического отправления, которое в самом своем процессе является не только отрицанием, но и даже, пожалуй, временным убийством нравственного начала личности; ибо нравственная личность человека совершенно теряет себя здесь, в высшей степени чувственном материальном процессе органической природы! Человек добровольно сходит здесь с трона своей божественности и погружается и даже положительно отождествляется с слепой неразумной материей4; и, вследствие этого, неизбежно теряет в себе образ Бога, нравственное начало своей природы, - и как бы делается исключительно просто физической живой вещью мира. Это безусловно справедливо, что образ Божий в человеке, который состоит в свободе и разумности5, а выражается во всегдашней активной деятельности - в осуществлении человеком себя

----------------

1 Что за подлая мысль: "благоговение и уважение" (очень точные слова) увеличиваются после этого! Читай трогательное письмо г-жи Гончаровой, вышедшей замуж за Дантеса, в месяцы ее беременности, к мужу. Это благородно и нежно, как сонеты Петрарки к Лауре. Характерное одно слово я услыхал от простолюдинки, которую скорее растлил, чем соблазнил, купеческий сынок: "Меня подруги уговаривали ему отдаться, но я не хотела, потому что он был мне противен. Я ненавидела его (слова буквальны). А когда случилось и он сделал со мной, - то потом я за ним бегала". Ей в ту пору было 15 лет. Вот факты: да и всякий брак распадался бы через год-два, если бы половой акт не связывал мужчину и женщину взаимным "благоговением и уважением", сейчас же сказывающимся на пятый-седьмой-десятый день. В. Р-в.

2 См. выше факты из Крафт-Эбинга о самоощущениях содомитов в браке: эти самые признания и они делают'. Не нужно дополнять и говорить читателю, что брак вовсе исчез бы с лица земли при этом "многолетнем стыде" супругов от своего совокупления. Да поверьте же, г. г. содомиты, пожалуйста поверьте, что решительно ничего подобного и ни с кем не бывает, - кроме одних вас. В. Р-в.

3 Прямо - крик природы содомской! "Нет! невозможно! не верю!" В. Р-в.

4 То-то и хорошо: делается, как цветок, дерево и звезда, как ягненок или кроткий телец. Чего же тут стыдиться?! даже И. Христа католики символизируют в виде ягненка, а мы Святого Духа - в виде голубя. В. Р-в.

5 "Свободна и разумна" алгебра: но образ Божий не похож на алгебру. В. Р-в.

282

как нравственной личности, - здесь, в родовом акте, во время страсти, уничтожается. В родовом акте личность поглощается органическим процессом, и происходит слияние личности человека со стихийными началами природы1. И если верно, что все высокое получает свое начало из идеальной природы личности, а злое заключается преимущественно в подчинении нравственной личности материальным началам жизни, то здесь, в родовом акте, зло торжествует свою полную победу. Брак в самой своей основе является центральным пунктом всей борьбы3 между чисто материальными грубыми интересами жизни, плотью, и идеальными запросами и стремлениями нравственной личности человека; и нигде еще нравственная личность человека не может совершить столь глубокого акта своего падений. И потому-то именно с половым актом связано непосредственное чувство стыда как реакции духовного начала против ее порабощения и принижения со стороны животной материи. Это чувство стыда есть не что иное, как отрицательное отношение нравственной личности к порабощению ее материальным началом. Человеку стыдно подчиняться материальному влечению организма, ему стыдно быть тождественным простому животному5. Сама по себе животная материя не может быть злом, как не может быть и добром: она именно безразлична с точки зрения чистой нравственности. А потому и сходство человека со всем остальным животным миром, которое всегда было очевидно для него, - ничуть не могло бы само по себе служить к уничтожению человеческого достоинства. Сознание своего сходства с животным, как в различных отправлениях организма, так и вообще в наличных условиях физической жизни, всегда, конечно, присуще человеку. Однако это сознание никогда не может оскорблять человека, и именно потому, что все то, в чем, собственно, по самой природе заключается сход

-----------------

1 Как прекрасно! так же, как обоняние цветка, как вкушение от виноградной лозы, как любование на звездное небо, - но только глубже и внутреннее. Все, все, что сказал Лермонтов в стихотворении "Когда волнуется желтеющая нива" - все это действие на душу целостной природы повторяется, но глубже, в действии на человека родового акта и его сопутствующих обстоятельств, любви и семьи. Да и понятно, ибо акт этот есть узел природы. В. Р-в.

2 Какое безумие! В. Р-в.

3 Напротив, центром гармонии] Родовой акт есть столько же материальный (семя, яйцо), сколько и духовный (семя с душой в себе, яйцо с душой в себе, с талантом, с гением!). В родовом акте увенчивается любовь, и он есть первый камень хозяйства, дома, экономики. Чудное и святое соединение мужчины и женщины! В. Р-в.

4 Безумие и богохульство! Вот где и как подрывается Ветхий Завет. В. Р-в.

5 Добавляйте: "Стыдно человеку дышать - стыдно, что у него есть кровообращение". В. Р-в.

283

ство человека с животным, представляет из себя не что иное, как только необходимые условия для существования человека как нравственной личности1. И человек, несмотря на свое очевиднейшее внешнее сходство по конструкции своего организма со всем животным царством, тем не менее все-таки в то же самое время всегда сознает себя стоящим несравненно выше животного мира и совершенно даже отличным от него: ибо он один, будучи нравственной личностью, может властвовать над стихийной частью своей природы. Вот эта грань, которая лежит между человеком и животным, и уничтожается в родовом акте, где человек не только не осуществляет себя как особое идеальное начало в мире, а, наоборот, становится совершенно на противоположную сторону: он утверждает себя, как животное, подобное всем прочим животным2. И у человека теперь, вместо прежнего сознания возможности своего превосходства пред животным, возникает мысль уже о своем положительно осуществившемся духовном родстве с животным царством3. Раньше это родство только мыслилось или заключалось как бы в потенции. Теперь же человек реализировал его, и именно чрез ощутительную для него потерю своей разумности в страсти полового акта, а чрез эту потерю своей разумности - и в фактическом отождествлении себя со всем остальным неразумным животным миром. Переведенное при посредстве полового общения из потенции в действительность, родство человека с животным миром и дает о себе знать самым чувствительнейшим образом, в факте стыда, как о явлении недостойном человека и не должном быть. Человеку теперь стыдно не за свое просто внешнее сходство с животным миром, а за положительное родство с ним. Стыд, сопровождающий всякий раз родовой акт, ясным образом показывает человеку, что хотя он сходен в своей жизни как организм со всеми животными организмами природы, однако никогда

--------------

1 Очень все точно и разумно. Но, поистине, и в фунте земли или песка уже есть добро, - ибо, как сказал какой-то схоластик, "нет ничего прискорбнее небытия". В. Р-в.

2 И хорошо. Хорошо уже потому, что смиренно. Автор кричит: "Нравственная личность! нравственная личность", но ведь она сама - из нервов и мозга, а мозг и нервы - от звезд, от стихий; и, словом, Космос есть великая утроба, в которой и из которой родилась "нравственная личность". Все связано "шестью днями творения". Да и, затем, у какого разбойника нет "нравственной личности": ибо он и разбойником мог стать по "нравственной свободе" в себе, по сей "божественной, одному человеку присущей свободе". Что же, автор прикажет мне больше любить мазуриков и шулеров, чем овец, коз и коров? Да никогда! В. Р-в.

3 Тут только поэзия. Не понимаю, зачем автору выходить из природы? Этого-то он нигде и не доказывает, а потому только стучит словами. В. Р-в.

284

не должен делать этого сходства положительным родством, а, наоборот, должен строить свою жизнь на началах себя как нравственной личности. Человек не просто животный организм, но плюс еще нечто другое, высшее содержание, образ Бога1, и если человек отдает себя во власть материального процесса, природы, то и это высшее его начало смешивается с ним и как бы уничтожается. Думать же, что половой акт можно хотя бы чрез миллион лет одухотворить2, сделать не плотским, а проявлением высшего начала в человеке, возможно только в наивной фантазии человека.

Человеку хочется верить, что нравственный стыд, обнаруживаемый в акте супружеского сожительства, зависит вовсе не от природы его, а от того психического настроения человека, с которым он относится к браку. В силу такого хотения человек надеется, что с течением времени люди настолько внутренне нравственно возвысятся, что уже никакого стыда супружеских общений тогда быть не может, а следовательно, прекратится и та нравственная мука самих супругов, которая необходимо связана с этим стыдом3. В частности, сам по себе акт сожительства, согласно этим мечтаниям человека, должен, с течением времени, если уж не превратиться в какое-то таинство, от выполнения которого человек будет получать только одно чувство глубокого нравственного удовлетворения, то, во всяком случае, по отношению к родовому акту

----------------

1 Все это - забвение, что там же, где сказано об "образе и подобии Божием, сказано и "оплодотворяйтесь, размножайтесь". Несчастная книжность, несчастная интеллигентность сделала то, что человек мыслит себя "подобием Божиим", когда строчит газетную статью или брошюру, а не когда носит на руках больного ребенка, не когда мать кормит его грудью, не когда родители зачинают его. Проклятое скопчество, родитель сухой и суетной интеллигентности. Нет, явно надо переменить все мотивы религиозности, всю мотивировку отношений к Богу и связи с Ним. В. Р-в.

2 Да он вполне духовен и сейчас: половой акт рождает из себя море мысли и воображения (младенца с душою), и оно же, т. е. воображение и мысль, обволакивает этот акт в поэзии, между тем как физический глаз и физическое слово (голос) не смеют его коснуться. Совокупление есть наиболее духовный акт - не то что пошлая, базарная политика. В. Р-в.

3 Содомские мечты, нам вовсе не нужные. И теперь во всех своих составных частях акт этот прекрасен. Чтобы его сделать привлекательным для человека, ради обеспечения размножения, природа и ее Создатель соединили в нем все самое лучшее, как разнообразно прекрасное соединено и в цветах растений. Что он для всех, кроме mademoiselles в сюртуках, прекрасен, видно из воображения человеческого, которое его любит и представляет не в другом, нежели как он существует, виде, - не трансформирует его, а берет в реальности. Он бы никогда не воображался, не мечтался, если бы хоть в какой-нибудь части был дурен, отталкивающ. И в этом направлении единственное "нравственное совершенство" должно заключаться в том, чтобы не лгать более, а сказать ту правду, какую всякий носит в себе. В. Р-в.

285

супруги станут в полное безразличие его для них как нравственных личностей, и он будет совершаться, в крайнем случае, точно таким же образом, как, напр., совершается пищеварение в желудке1. Однако осуществление подобной, хотя и благородной, надежды человека возможно лишь в построениях богатой фантазии самого человека, и никоим образом не в действительной жизни. Супружеское физическое единение, до какого бы минимума мы ни доводили его чувственную сторону2 для себя, всегда необходимо требует и будет требовать для возможности своего осуществления высшего подъема животного начала, и обязательно на счет принижения жизнедеятельности духа - нравственного начала. Мало этого, оно всег

-----------------

1 Какое гадкое сравнение: кто же мечтает или воображает о кишках и их движении? Между тем благородные и изящные греки в религиозных процессиях носили изображение небольшой фигурки мальчика с очень большим органом, который несшая его жрица приводила в движение, поднимала (Геродот). Имели же греки вкус и эстетику! В. Р-в.

2 Ну, вот, договорилися: ".Импотентный брак есть наш идеал"; "Наилучший брак есть тот, в коем супруги не хотят друг друга, где чувственность отсутствует". Но медицина подстерегает философа-моралиста и с хохотом комментирует: "Да это и бывает - у содомлян\ Они не хотят или почти не хотят другого супруга". Я же говорю, что весь этот "идеал нравственного супружества" коренится в яме Содома. Побочно сделаем заметку, что на этом-то содомо-девственном идеале брака коренится и европейская теория развода: "Они не живут друг с другом, жена сбежала от мужа, муж кинул жену", - жалуется мир. "Тем лучше, - отвечает Содом, - ибо они теперь не совокупляются". Или: "Они ненавидят друг друга, дерутся". - "И отлично, успокаивается в душе содомит, - если дерутся - значит не совокупляются, а совершенствуют в себе нравственную личность". В. Р-в.

3 Изображения - сперва в виде опыта, животных, а затем и человека-в этом слиянии должны составить одну из важных проблем искусства. Решительно, человек не бывает в этом слиянии отталкивающим: иначе нельзя понять глубокой, до гроба, привязанности друг к другу супругов. Но у нас встречающиеся изображения этого акта ("порнографические картинки") все en masse [в массе своей - фр.] - гнусны, подлы, отвратительны до непереносимости для глаза. Почему это?! Только по тому одному, что изображаемые - всегда мужские и женские проституты и проститутки - люди последнего и подлого состояния, люди, сотворяющие этот акт без нежности и любви, кощунники акта, а не праведники акта. Лет 12 назад мне пришлось случайно видеть и долго рассматривать в одном дорогом издании снимки рисунков в этом положении, снятые со стен Помпеи, где изображенные очевидно cives и matronae [почетные граждане и матроны - лат.]. Прекрасные и вдохновенные лица их - счастливы невинным счастьем, и все зрелище не включает в себя ничего отталкивающего, на что было бы тяжело смотреть. Я был поражен зрелищем, как чем-то совершенно новым для себя и неожиданным. Красоту здесь составляла невинность. Вот передача невинного совокупления, которое, конечно, есть, и без него брак был бы метафизически невозможен, оно составляет его метафизический корень, метафизическое основание (сравни проблему Канта: "лек возможны синтетические суждения a priori" с моей проблемой: "Как возможны сово

286

да требует для своего осуществления такого нервного органического возбуждения, которое необходимо должно закончиться оскорбительной для личности потерей себя, - иначе говоря, оно необходимо должно быть страстным; и уничтожить рту страсть в родовом акте - значит уничтожить весь акт. А потому как бы таинственностью, мистичностью ни обставляли люди физическую сторону брака и какими бы благородными порывами души ни объясняли необходимость сожительства, все равно - в собственных глазах самого человека родовой акт навсегда останется недолжным, ибо он, как всякая другая страсть1, всегда совершается и может совершаться на счет принижения моей свободно-разумной нравственной личности. Думать же, чтобы супружеские отправления были проявлением духовного начала и являлись, например, только Осуществлением мечтания о будущем ребенке, конечно, можно, - но человеку суждено будет в самом благоприятном случае остаться при одних мечтаниях. Он вместе с этими мечтаниями должен допустить раздражение организма или через воображение, или еще каким-либо иным образом, и тем возбудить в себе страсть полового чувства. Мечтания, которые предшествуют родовому акту, служат незаметным к нему переходом, и они или вовсе не вызовут половой страсти, или (непременно и неодолимо. В. Р.) сами будут (якобы В. Р.) грязны. Здесь можно говорить не о перемене природы которого-либо начала, а только о границах того и другого, причем если бы для материального начала оставлен был всего один пункт его самостоятельной, а не служебной жизнедеятельности, то и тогда он остался бы со всеми своими характерными чертами и ничуть не изменился бы в своем содержании оттого, что сфера идеального начала гораздо обширнее. Чем боль

---------------------

(продолжение сноски со стр. 286)

купления без укора, стыдливости и греха, - совокупления как правда?") - составить великую задачу гениев кисти, резца и музыки. Я думаю, первое придвигание сюда заключалось бы в собирании эмпирического материяла. При развитии теперь фотографии "для себя" возможно было бы юным супругам сохранять на будущее, на старость, изображения свое-го счастья в молодости - в ласках, в приближениях к акту в самом акте. Наивность, чистота и непосредственность этого in facto [фактически - Aim.] - передалась бы in imaginem [изобразительно - лат.]. Мы бы стали привыкать, мы бы стали признавать, мы бы перестали удивляться невинному здесь. Мы бы имели imagines matrimoniae [изображения супружества - лат.}, когда (до сих пор) имеем одни только imagines prostituae [изображения разврата - лат.]. В. Р-в.

1 О, дубинное рассуждение: да разве можно "без страсти" написать стихотворение? Разве "без страсти" писал Шекспир "Лира", Пушкин "Годунова", Лермонтов - "Мцыри"? "Без страсти" писал только Херасков; и даже эта брошюра написана не "без страсти", не "без жара", и только грустно, что не с супружеским жаром, но с дево-содомским. В. Р-в.

287

ше человек употребляет энергии на раскрытие себя как носителя идеального высшего нравственного бытия, из которого только единственно и может выходить все чистое, идеально-разумное, тем более он суживает самостоятельное активное значение органического начала - плоти1; но само по себе, в самом своем существе, материальное начало ничуть не изменяется в духовное, или, наоборот, при обратном значении - духовное изменялось бы в плотское. Жизнедеятельность плотского начала только может насильственно подавлять такую же жизнедеятельность нравственного, идеального начала природы человека, что особенно и заметно в кульминационном пункте жизни плоти - плотском соединении двух лиц. Здесь органическое животное начало требует от человека, нравственной личности, чтобы он не только перестал жить высшими своими интересами, но и положительно забыл, что он разумно-свободное существо, имеющее своей целью раскрыть себя как нравственную личность. И человек, действительно, под давлением половой страсти теряет самообладание, самосознание и всецело как бы отождествляется с чисто материальным отправлением своего организма. Иначе и не может быть: ибо при малейшем возбуждении сознания личности к его постоянной активной разумной деятельности - необходимо тотчас убивается страсть, а вместе с нею и самый родовой акт2. А потому и фантазировать о полном подавлении страсти в супружеских сношениях всегда возможно, но только достигнуть этого в действительности, по самой природе вещей, невозможно. И для того, чтобы ребенок появился в действительности, а не в воображении только, - человеку необходимо нужно на время подавить все свои возвышенные благородные чувства, мечтания, и спуститься в наличные

----------------

1 Комическая дилемма: или "идеальное начало" и - импотенция, или же потенция, и тогда - крушение идеального начала. Конечно, мир не мог бы существовать, если б эта дилемма была реальна. Очевидно, "образ Божий" извращенно чувствуется девственниками. В. Р-в.

2 Удивительно все по точности мысли, по строгости рассуждения: это лучший трактат о браке, какой я читал, единственно научно правильный. Но "натура взяла свое": и все идеалы автора извращены. В добавление и объяснение верных наблюдений автора скажу, что та "потеря сознания", которая происходит в последний момент родового акта, не есть, конечно, исчезновение "куда-то" души, ума, нравственной личности и идеализма (тогда человек умер бы), а есть всего этого переход - в семя. Весь дух человека, все его личное "я" проницает сиянием семя: отчего в дитяти и отражается весь "дух" его родителей, их таланты, гений, благородство. Из этого объясняется пониженная духовность и у детей "преизбыточествующих" гениев: они не способны совершить акта с требующимся "забвением себя", с "потерей сознания", т. е. во время акта душа их остается в голове же, и семя в утробу матери переходит обездушенным, только животным, только ферментом биологического зачатия. В. Р-в.

288

условия его происхождения, и неизбежно перенести на себе ту нравственную муку, которую влечет за собой родовой акт. Только человек с извращенной внутренней природой и который фактически живет в разврате, только такой человек может спокойно переносить (хотя только сравнительно спокойно) акт половых отправлений1. Иначе говоря, в действительности происходит как раз совершенно обратное тому заблуждению, по которому чем нравственнее личность - тем менее ею чувствуется недолжность половых отправлений. Действительность говорит нам совершенно обратное, т. е. что развитие нравственного сознания человека, в силу которого он уже теперь не может приступать к родовому акту с грубой целью физических наслаждений, оно-то и служит единственной причиной нравственных мучений человека в браке. Стыд в более сильной степени появляется именно только у людей неразвращенных, и, наоборот, полное отсутствие стыда может свидетельствовать вовсе не о высокой степени нравственного развития человека, а только о полном его нравственном падении.

На потере стыда и высшего нравственного сознания собственно и держится половая функция организма, тогда как развитие нравственного сознания человека ведет к полному его уничтожению2. "Я стыжусь, следовательно, существую не физически только, но и нравственно; я стыжусь своей животности, следовательно, я существую еще как человек"3. Отсюда - надежда человека, что о течением времени люди перестанут стыдиться акта физических общений, есть в существе дела надежда на то, что придет время, когда люди будут жить исключительно по физическому определению жизни, т. е. будут заключать весь интерес жизни в органических отправлениях их животной природы, а не в нравственном развитии человека как свободной и разумной личности, а следовательно - это надежда на полное его нравственное падение4. Толь

---------------

1 Подобный образ нам дан Достоевским в лице отца братьев Карамазовых. Примеч. г. Фози. - Автор может подозревать, что я теперь Ф. П. Карамазов: но не был же я им в 17 лет, не был им, когда писал "Место христианства в истории"; но и в то время, и вообще никогда я "муки", "позора" и "греха" в половом соединении не чувствовал, а, наоборот, чувствовал всегда, что "все зело добро сотворил Бог", - согласно всем православным. В. Р-в.

2 Вот! "Импотенция и скопчество есть наш христианский идеал". "И с прекращением рождаемости - мы успокоимся". Но чем человечеству сходить в могилу, лучше вы, содомитяне, в нее сходите. В. Р-в.

3 В. С. Соловьев. "Оправдание добра". Примеч. г. Фози.

4 Ну, а как же это у евреев, добрый автор? У евреев, которые, приступая к акту, т. е. в самую секунду "входа" в жену, совершают ритуальное исповедание: "Се, исполняю Твою святую заповедь". Неужели все евреи находятся в "бесконечном нравственном падении"?! В. Р-в.

289

ко тогда, когда человек с течением времени обратится в простую, физическую, хотя и живую вещь наличной действительности, он может спокойно переносить акт полового общения, который в этом случае явится полным вырождением подлинной природы человека как преходящей вещи, как животного. Но эта надежда в отношении ко всему человечеству в его совокупности представляет сущий абсурд, ибо если в нравственном отношении отдельные люди, хотя бы и большинство, идут по пути регресса, то весь-то исторический процесс развития человечества, независимо от случайных уклонений, идет по пути прогресса нравственного развития человека; и на основании этого с полной основательностью можно предположить, что брак с течением времени, если не для большинства, то для некоторых личностей, не только потеряет положительное значение, но и сделается для них совсем нравственно невозможным1... В совершенном браке, в котором до конца осуществляется внутренняя полнота человеческого существа... деторождение делается и ненужным2, и невозможным... Совершенный брак есть начало нового процесса, не повторяющего жизнь во времени, а восстановляющего ее для вечности3...

"Внешне физическое деторождение является как естественное последствие недостигнутого в настоящем совершенства и как необходимый путь для его будущего достижения" (В. С. Соловьев). "Ведь недаром же сама природа сделала так, что это дело и мерзко и стыдно, а если мерзко и стыдно, то так и нужно понимать" (Л. Н. Толстой)4. Между тем люди питают странную надежду, что если и не теперь, то, по крайней

----------------

1 Вот! Хороша мечта. "Наши семинарские тетради и наш содомский идеал мы сбережем и осуществим ценою погублена* всего человеческого рода". Да это, конечно, и есть завет и стимул монашества Не прав ли я, давно начав крик: смотрите, это идут погубители человечества, злодеи в образе ангелов, пантеры в образе овец! В. Р-в.

2 Хорошо! Какая прелесть!! В. Р-в.

3 Для могилы. В. Р-в.

4 У Л. Толстого есть какая-то личная и семейная тайна, на которую намек содержится в разговорах его с г. Тенеромо. Когда зашла речь о детях его, и что они - неспособны, то Л. Толстой привел некоторую философию, и, сославшись на одного своего ребенка, сказал, что ему есть что сказать о его рождении, но он разве скажет это в секунду смерти, - "вот перед тем как юркнуть под крышку гроба". Слова не оставляют сомнения в чрезмерной постыдности этих слов (мировая застенчивость), этого признания, - и я опасаюсь, не по части ли это "девственных идеалов" великого писателя земли русской. Во всяком случае, "Крейцерова соната" есть сплошь рыдающая натура муже-девы, "осквернившейся с женщиною" лишь по положению "женатого человека", когда "noblesse oblige" [положение обязывает - лат.}. В. Р-в.

290

мере, в будущем это по природе мерзкое и стыдное не уничтожится совсем, а только сделается чистым, возвышенным1.

В оправдание брака весьма нередко можно слышать указание на рождение детей, в которых, действительно, заключается весь естественный смысл брака; но в то же самое время сама по себе эта ссылка на детей все-таки едва ли не более чем странна. Оправдывать брак детьми для человека будет решительно все равно, как если бы какой-нибудь морфинист стал оправдывать свою привычку тем болезненным, ненормальным, но приятным состоянием организма, которое непосредственно вызывает морфий в человеке2. Если бы подобное рассуждение и было бы вполне убедительно-состоятельно для самого морфиниста и могло бы для него служить действительным основанием в приеме морфия, то оно оказалось бы совершенно несостоятель-ным для нормального здорового человека, ибо кому же в самом деле желательно быть хотя, может быть, и в приятном, но все-таки в болезненном состоянии? Точно то же самое нужно сказать и относительно детей как естественном следствии родового акта: может быть, и они суть нечто если не Ненормальное3, то во всяком случае и не соответствующее истинным целям жизни человека. - И действительно, если мы возьмем человека не как только простой живой организм и не в физическом определении его временной земной жизни, а человека как носителя высшего идеального начала и в его абсолютном Вечном содержании жизни, то дети здесь окажутся не только не-желательным явлением, но положительно фактически не отвечающим истинным задачам жизни человека. И, прежде всего, они всякий раз отрицают за человеком всякое абсолютное, вечное содержание его собственной индивидуальной жизни4, обращая человека в простое средство осуществления неведомых ему каких-то мировых целей общего бытия. Потомство необходимо Заставляет человека рассматривать себя уже не под точкой зрения его личной ценности, а под точкой зрения его временных условий существования в пределах наличной действительности.

--------------

1 Нельзя не поблагодарить доброго, патетического и честного архим. Михаила (ныне старообрядческого епископа) - единственного монаха, который по переводе из Казани в Петербург, начав рассуждать в печати о браке, сказал громко: "Половое слияние все и до дна чисто". За Это дети, нынешние и будущие, должны воспеть ему хвалу. Он - не в детоубийцах, хотя и монах. В. Р-в.

2 О, гады, о, детоубийцы, Ироды, Скублинские... Приравнять дето-рождение к морфинизму!.. В. Р-в.

3 Дети - ненормальность!.. Но это, конечно, неодолимое убеждение содомита. "Натура кричит". В. Р-в.

4 Да индивидуальная-то жизнь украшается детьми. "Честь отца" палладиум для детей; он благороднее, нежели палладиум государства - "сяава гражданина". Гордость матери сыном - выше, священнее, чем слава его перед толпой. Богатство отца лучше, благороднее, чем богатство скопца-финансиста. В. Р-в.

291

Фактически в появлении каждого следующего поколения человеческого рода свидетельствуется не о чем другом, как именно о том, что я как определенная индивидуальная личность, сам по себе не имею ровно никакой безусловной цены и не имею никакого своего личного вечного содержания жизни, которое я мог бы осуществить во всей своей жизни; и потому-то и явилось это следующее поколение, которое должно заменить меня и в котором я думаю хотя немного смягчить нелепость моего личного бытия1. Но это новое поколение само, в свою очередь, обречено на такое же бессмысленное временное существование, как и мое личное существование, в чем оно и не замедлит быть обличено следующим за ним поколением. И жизнь всего человеческого рода теперь представляет собою картину лишенной в своем существовании всякого смысла смены одних поколений другими, среди которых отдельное самостоятельное "я" совершенно исчезает. В естественном следствии брака - потомстве последующее поколение прямо и непосредственно упраздняет своих предшественников, и обличает их в бессмысленнос-ти их временного существования, и обнаруживает пред ними всю иллюзорность их личной жизни, каковой они всегда живут в своем собственном сознании2. Потомство именно реальнейшим образом свидетельствует сознанию каждого человека, уже самим фактом своего появления, о бесцельности личного существования своих предшественников, обнаруживая каждому человеку, что он по своей жизни вовсе не безусловная личность, а простая физическая вещь мира, ограниченная в своем бытии наличным физическим существованием и предназначенная служить только средством всеобщего процесса жизни... Никакого иного значения для человека как личности брак иметь не может". Фози.

-----------------

1 Такое же глупое рассуждение, как следующее: "Я ем в пятницу пирог с грибами, а в понедельник ел с капустой. Отчего я не остановился на пироге с капустой? Увы мне: еда пирога с грибами обращает в совершенное ничто пирог с капустой, и тогда для чего же его пекли?!" В Р-в.

2 До чего все глупо! Был Авраам и угощал Бога, в виде трех странников посетившего его. И родился от него Исаак От Исаака - Иаков, которого опять посетил Бог и боролся с ним в ночи! Ведь это не одно! С потомством приходуя разнообразие и обилие моего отношения к миру: лично я не в силах охватить науку и войну, культуру и религию, хоть живи вечно, хоть будь семи пядей во лбу! Но я размножился: и в детях, внуках, в сотом поколении я тысячею рук работаю в человечестве, я обоняю все запахи мира, делаю все профессии, я раб и царь, гений и безумец. Какое богатство сравнительно с каким бы то ни было личным существованием! Да и вообще неужели виноградная лоза беднее виноградной ягодки! Неужели яблоня, приносящая ежегодно плоды, не богаче и не лучше единичного яблока? А священное "Дерево Жизни" в Апокалипсисе приносит плоды 12 раз в год!! В. Р-в.

292

* * *

Все это рассуждение г-на Фози, представляя вообще квинтэссенцию Платоновой мудрости, девственной мудрости, христианской мудрости, церковной мудрости, в высшей степени драгоценно точностью языка и решительностью искренних суждений. "Яблочко дозрело", - и чем возиться с семинарскими тетрадками, лучше было разобрать его одного. В "тетрадках" ничего другого нет, кроме здесь изложенного, - но Все лишь запудрено, замалевано, подслащено. Мышьяк с сахаром. Но лучше иметь с ним дело без сахара.

Передвижение пола из положительных в отрицательные тяготения

Противородовые идеи не могут возникнуть без противородовых инстинктов; а таковые единственно встречаются, и притом бесспорно встречаются, на той точке текущего пола, где он из влечения к гармонизации с противоположным анатомически полом (сопряжение, супружество) переходит во влечение к слиянию со своим полом. В этой точке перехода является, всего на момент, полное отрицание пола; пол, и свой и чужой, ощущается как совершенно ненужное, лишнее, придаточное; чему не отвечает внутри никакой психологии, никаких идей. Это глубоко спокойное состояние можно сравнить с состоянием детства и раннего отрочества; или, точнее, детство и раннее отрочество суть фаза в жизни каждого человека, когда он переходит этот пояс, названный нами духовной содомией1, чтобы затем вступить или в обширное поле сопряженности с противоположным полом, или в необширное, но глубокое, терпкое, старое озеро слияния со своим полом. Д-р Форель ("Половой вопрос", стр. 282) приводит результат опроса, произведенного у 3 916 мужчин, причем оказалось, что из "К 94,6% чувствовали влечение к противоположному полу, 3,9% чувствовали совместное или периодически меняющееся

---------------

1 Совершенно тупоголовое предположение Шопенгауэра, что содомия устроена самою природою в интересах рождения сильного потомства, и потому встречается в возрасте отроческом, когда семя не созрело,

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506

XML error: XML_ERR_NAME_REQUIRED at line 506


home | my bookshelf | | Люди лунного света |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 8
Средний рейтинг 3.5 из 5



Оцените эту книгу