Book: Книга бытия



Шохов Александр

Книга бытия

Купить книгу "Книга бытия" Шохов Александр

Александр Шохов

КНИГА БЫТИЯ

Читая жизнь как книгу бытия, Невольно в ней находишь повторенья. 1 Был июльский полдень. Издательство, насыщенное жарой, усталым гулом горячих вентиляторов, шумом улицы и ожиданием вечерней прохлады, постепенно наполнялось людьми. Пришел Апраксин, сумрачный молодой человек с лихорадочным блеском глаз и нервными движениями. Бросив желтый вытертый портфель на единственное кожаное кресло, в котором никто не сидел из-за жары, он плюхнулся на подоконник и спросил: - Холодный сок будешь? - Не откажусь, - ответил я, отрывая глаза от компьютера. - Не видел Витгенштейна? - Стоит на улице. Треплется с девчонками из магазина. Сок был яблочный, светлый как закатное небо и очень вкусный. Кружка с изображением коровы вспотела, приняв в себя двести миллилитров ароматного напитка, и я с наслажденьем слизнул капли росы с ее края. Как знать? Может быть в этой, собравшейся из воздуха росе, растворились витающие в пространстве идеи, которых мне сейчас так не хватало. Моя фамилия Ворчагин, из блестящей плеяды фамилий моих коллег она выпадает напрочь. До меня за этим компьютером работал Ломоносов, но времена фамильной гармонии кончились с его неожиданным увольнением. Многочисленные файлы, оставленные им на диске, я свалил в один большой архив, надеясь разобраться с ним после, и занялся текущей работой. Издательство наше выпускало так называемую интеллектуальную литературу. Сейчас это были переводные и написанные по эту сторону границы книги по управлению, справочники и учебники, иногда труды по магии и восточным единоборствам. Называлось оно "Героникс". Что издавать и каким тиражом решали двое - упомянутые уже Алексей Апраксин директор издательства и Марк Витгенштейн - главный редактор. Я набирал тексты, делал художественное оформление книг и осуществлял верстку. Кроме того, в издательстве работала девушка Света, которая, имея длинные красивые ноги и умную, аккуратно причесанную голову, исполняла функции секретаря и бухгалтера. В настоящее время я пытался изобрести хоть какую-то заслуживающую внимания оформительскую идею "Большого эзотерического словаря", составленного неким Григорием Луниным. Марк Витгенштейн, по каким-то неизвестным мне причинам, решил издать этот шестисотстраничный том. Я просматривал небрежно сверстанный автором словарь, пытаясь найти в нем, среди многочисленных схем и иллюстраций, некоторый толчок для моего воображения. "Артха", "Дзен-буддизм", "Дхарма", "Семи рас теория"... Мое внимание привлекла статья "Современная эзотерика". В ней автор писал: "Эзотерическое знание современности представляет собой совокупность изолированных друг от друга школ и духовных движений. Часть из них продолжают традиции прошлого. Но о них мы подробно рассказали в соответствующих статьях по направлениям. Оставшиеся представляют собой вклад наших современников в кладовую эзотерических знаний. Одно из таких направлений - рефлексивные технологии. В их основе лежит умение управлять собственным рефлексивным вниманием. (См. рефлексия). Мастер рефлексивных технологий может полностью контролировать внутреннее состояние своих собеседников и учеников, а их число может быть весьма значительным. Делает он это посредством коммуникативного и энергетического воздействия на них. Секрет воздействия в том, что мастер точно знает, какие его фразы или жесты породят в мышлении слушателей требуемый набор внутренних команд. Управляя потоками этих команд, мастер может ввести слушателей в состояние, нехарактерное для повседневной жизни. Например, сделать человека намного более эффективным и решительным..." В комнату ворвался Витгенштейн в обществе подозрительного бородача. - Алексей, познакомься, это начинающий автор, - выпалил он с порога Апраксину, который все еще сидел, потягивая холодный сок и получая явное удовольствие от созерцания юной загоральщицы, расположившейся на широком балконе под виноградными лозами, тянущимися от ее окон к нашим через узкую улицу. - Очень приятно, - сказал Апраксин, протягивая писателю руку. - Как позволите вас называть? - Что? А, Николай меня зовут. Петров-Ананасов. - Псевдоним? - осведомился Апраксин. - Настоящая фамилия, - сказал, смущаясь, бородач. Он опустился в жаркое кожаное кресло, стараясь не прикоснуться спиной к апраксинскому портфелю. - Чем удивлять будете? - спросил Апраксин, кося глазом через улицу. - Вот, книга у меня тут, - сказал Николай, доставая из грязной матерчатой хозяйственной сумки потертую по углам машинописную рукопись. - Про вечную жизнь. Марк с жадностью выхватил рукопись и углубился в чтение. Бородач затих. Апраксин доцедил сок и точным движением, не глядя, поставил кружку на книжную полку у себя за спиной. На подоконнике ему было хорошо. Кажется, с моря стало тянуть свежестью, и гнетущая жара постепенно превращалась в приятное томление. Я задал поиск по слову "Рефлексия" и нашел довольно странное определение. "Рефлексия - состояние, в котором субъект видит самого себя как бы со стороны и может управлять своим мышлением и своими действиями, как шахматист управляет шахматной фигурой. Возникает при сосредоточении рефлексивного внимания на смысле происходящего здесь и сейчас, на процессе мышления или действия. Может быть многоуровневой. Рефлексия первого уровня - вижу и понимаю, что я сейчас делаю (он сейчас делает), рефлексия второго уровня - вижу и понимаю, каким образом я вижу и понимаю и т.д.". Статья "Рефлексивное внимание" также не отличалась подробностью. "Вид внимания, позволяющий выходить в рефлексию. При развитии этого вида внимания человек накапливает способность вычленять внутренние команды, отдаваемые самому себе во внутреннем диалоге и использовать эти команды для управления внутренним диалогом и действиями других людей". - Ну что ж, голубчик, оставьте почитать. Вы претендуете издаваться на средства издательства? - Я бы хотел издаться на свои собственные, - бородач покраснел. - Три года в Норвегии отработал, деньги на книжку есть. - Ну в добрый путь, - сказал Марк. - Мы сможем отдать книгу в набор сейчас, а начать верстать не раньше, чем через три недели. До того у нас все заполнено работой. Вы какой тираж издавать будете? - Десять тысяч хотел. Марк присвистнул. - А хранить вы где ее собираетесь? - У вас хотел. Пока не продам тираж. - Давайте-ка остановимся на одной тысяче, голубчик. Потом допечатаем, если продадите... - Да вам-то не все ли равно, сколько напечатать?! - огорченно вскрикнул бородач. - Склады у нас не безграничные, уважаемый Петров-Ананасов. Вот если бы вы сами хранение организовали, не было бы проблем. - Хорошо. Сам организую. Деньги за тираж вам сейчас отдать? - Давайте половину авансом, а половину при вывозе тиража из типографии. Общая сумма составит десять тысяч долларов из расчета доллар за экземпляр. Бородач вытащил из той же сумки пачку денег, бросил ее на стол перед удивленным Марком, и поднялся с кресла, оставив на нем две темные мокрые полосы. - О'ревуар, господа, - произнес он с французским прононсом и быстро вышел. - Ну, и что вы на это скажете? - спросил Витгенштейн, рассматривая деньги. Десять тысяч долларов наличными. За десять тысяч тиража. Не считая. Из грязной сумки. Марк передал деньги Апраксину. - А что за рукопись? - спросил, Апраксин, вставая с подоконника и пряча деньги в стол. Витгенштейн посмотрел на титульный лист. - "Мир от момента творения". Судя по жанру, философский роман. Название не выглядит удачным, но над этим мы еще поработаем... Не знаю... Даже не знаю, в какой мере это талантливо... 2 Книги, украшенные изящным золотым вензелем "Героникс", помещались в издательстве в отдельном шкафу. За пять лет работы было издано около пятидесяти томов. Честно признаться, глядя на эту коллекцию человеческой мысли, я всегда поневоле задумывался, что объединяет все эти издания? Кроме золотого вензеля, конечно. И не находил ответа. Уже наступил вечер. Витгенштейн, весь день читавший рукопись Петрова-Ананасова, периодически ругаясь и делая пометки на полях, уже ушел. Апраксин растворился около пяти, унеся так и не раскрытый портфель в одной руке, а другой обнимая за талию Свету. Она была на несколько сантиметров выше его, но никому из них это обстоятельство не портило настроения. Я остался один, чтобы наблюдать долгий июльский закат, слушать музыку, поедать бутерброды и делать, что захочу. Покопавшись в Интернете, я выцепил несколько текстов по рефлексивным технологиям. Меня поражало то, что я никогда раньше о них не слышал. А когда случайно натыкаешься на что-то в неинтересующем тебя словаре, и вдруг за этим намеком открывается целый неизвестный космос, поневоле начинаешь заглядывать внутрь - что же там находится... Отправив отловленные в Инете тексты на принтер, я посмотрел на оставленную Витгенштейном на столе рукопись и, открыв ее, пробежал глазами по первым строчкам. "С тех пор, как эта часть пустоты впустила в себя поток силы, пребывающие в пустоте обрели направление. Но кто мог знать, что несет за собой этот поток? Кто приплывет по нему сюда, в место, где все существовало в гармонии, при этом не проявляясь в виде форм и знаков? Никто не мог бы сказать, что из непроявленного будет теперь проявлено. Пустота была местом, в котором все события постоянно происходили и уже произошли, в котором существовало только здесь и сейчас. Не было сомнений, не было выбора. Все возможности реализовывались одновременно. В неоформленной непроявленности текли невидимые процессы, не имеющие ничего общего с сегодняшним временем и пространством. Я помню себя там. В этой пустоте я носился, словно ища ответы на вопросы, которые будут мучить меня потом. Тогда, когда слово "потом" обретет понятный смысл. А сквозь меня, и сквозь все вокруг тек этот поток, играющий всеми возможными цветами и формами. И когда я вгляделся в одну из форм, она стала началом потока времени. Он тек иначе, но сплетался с основным потоком, подобно двум танцующим змеям. В обоих потоках можно было видеть бороздки, сочетавшиеся друг с другом, цепляющие сущности пустоты, теперь ставшие формами потоков. Все непроявленные возможности, процессы и сознания смешались в этот момент. Они разлетелись по новому потоку и стали проявляться друг за другом, в ужасной и неотвратимой последовательности, в которой не было никакой логики, кроме случайного распределения всего того, что пребывало непроявленным в пустоте. И одним из сознаний, попавшим в этот поток, стал я сам. Я помню это очень отчетливо. Последнее, что я услышал в своем сознании перед тем, как провалиться в реку времени, был крик. Это кричало все, что населяло собой пустоту. И этот крик был проклятием, обращенным ко мне". Я вздрогнул от писка принтера. Он требовал еще бумаги. - Чертова книга! - сказал я вслух, чтобы немного приободриться. Сгущавшаяся темнота за окном и одиночество над странной рукописью, - все это поневоле навевало полузабытое чувство детского страха перед привидениями и всякой сказочной нежитью. По спине забегали мурашки. Я добавил в принтер бумаги и вернулся к чтению. "Возможно, причина тому проклятие, но я оказался в каждой точке этого нового потока. Многие сознания попали в разные его участки, и потом это дало богатую пищу для теории переселения душ. А я оказался повсюду. Если большинство тех, кто проявился, имели возможность уйти обратно в непроявленность, у меня этого шанса не было. Я был обречен на вечное бытие. Я дал форму этому потоку силы. И теперь оформившаяся вселенная не может обойтись без меня. Вначале все мы были океанами энергии. Те, кто населял пустоту, преследовали меня и причиняли мне боль. Из этой боли родились сгустки материи. Так началась эта вселенная. Я могу назвать себя ее творцом. Но я всего лишь творец формы. Суть этой вселенной - пустота, ее населяют дети пустоты. И они ненавидят меня за то, что я изгнал их из мира, который был им близок. Я удалился на самый край вселенной и долгие эры провел там в одиночестве, издали наблюдая за тем, что происходит". На этот раз меня прервал осторожный стук в двери. - Кто там? - спросил я. - Это Лена. Я помнил ее - красивую, яркую девушку из фирмы, расположенной по соседству. Они занимались переводами, преподаванием европейских языков и, кажется, туристическим бизнесом. - Привет, - я открыл дверь и впустил ее. - Ты чего так поздно на работе? - Шеф попросил срочно написать дюжину писем. Я только что закончила, смотрю, а у тебя свет горит. Вот и зашла. - Я тут полуночничаю. - Тоже много работы? - Ее всегда невпроворот. Но сегодня просто не хотелось уходить... - Ты меня чаем не угостишь? - спросила она. - Конечно. Садись. Только что вскипел. Мы сидели у открытого окна и пили чай с запахом цветов, который теперь беспрепятственно поднимался снизу, с тщательно ухоженных клумб, не смешиваясь с запахами автомобилей и горячей пыли. В небе высыпали звезды. Я извлек из тумбочки шоколадку и кулек печенья - стратегический ночной запас - и Лена с удовольствием угощалась и тем и другим. А я с не меньшим удовольствием болтал о всяких пустяках. - К вам много всяких сумасшедших приходит, - сказала Лена, когда я рассказал ей о сегодняшнем бородаче. - Да и к вам, наверное, по пути заглядывают. У многих идея-фикс перевести свои книги на английский... - До меня они не доходят. Их Майя с порога заворачивает. "Смысл происходящего здесь и сейчас" - фраза из эзотерического словаря почему-то не выходила у меня из головы. И в этот момент я начал смутно понимать суть того состояния, которое в словаре описывалось загадочным словом "рефлексия". Я осознал, что действия, предпринимаемые Леной, содержат в себе некую стратегическую последовательность. Они направлены на то, чтобы вызвать в моем мышлении поток команд самому себе: "поухаживай за ней - сделай ей чаю - достань сладости - попробуй предложить интим...". Я вдруг осознал, что бессознательно вел себя в ее руках как шахматная фигура, которую она переставляла с одной клетки на другую, переводила из одного состояния в другое. При этом воздействовала она на меня совершенно незаметно и, вероятно, даже не понимая, что она делает..." - Слушай, Лена, а что ты сейчас делаешь? - Не поняла. - Здесь и сейчас ты что делаешь?.. - Так... Мне пора. - Она быстро встала, схватила сумочку и ринулась к двери. Уже закрывая ее, бросила через плечо сердитый взгляд и исчезла. Это произошло так быстро, что я даже понять ничего не успел. Задав ей этот вопрос, я, вероятно, запустил у Лены внутреннюю команду Ctrl-Break или Escape, говоря компьютерным языком. Как это происходит? Может быть, действительно в рефлексивном состоянии (а я не сомневался, что в тот момент находился именно в нем) человек оказывается способным воздействовать на внутренние команды другого человека? Но тогда телепатия, о которой написано столько книг, оказывается ненужной никому заморочкой. Зачем знать, что человек думает, если можно всецело управлять процессом его мышления? Обмениваться не информацией, а *.exe файлами, каждый из которых, при усвоении и запуске внутри, порождает запрограммированную последовательность внутренних команд? Одним из таких экзешников оказался вопрос "Что ты здесь и сейчас делаешь?". Но какую последовательность команд я тем самым запустил? Кстати, и бородач пишет о "здесь и сейчас". Странно это. Где-то я видел ту же фразу на благородной латыни. Hit et nunc, кажется. А сколько раз упоминается "здесь и сейчас" в дзен-буддизме? Может, это и правда часть тайного, эзотерического знания? С этими мыслями, забрав с лотка теплые еще распечатки, я направился домой. 3 Жил я в двадцати минутах ходьбы от издательства, около старой Кирхи, которую не сумели взорвать большевики, а теперь не решались восстанавливать архитекторы. Эта двусмысленность огромного здания распространялась на все окрестные кварталы. Они тоже, как бы чудом уцелели от разрушения, но одновременно уже не подлежали реставрации. Тем не менее, я любил этот район, и не хотел переезжать из него на какую-нибудь новостройку. В городе целовались влюбленные парочки. Смеялись девушки. Кипела обычная активность, предшествующая размножению и созданию "добропорядочной семьи". Я шел сквозь все это, на меня никто не обращал внимания. И было понятно, почему. Биологическое пространство не имеет общих точек с ментальным. Из ментального можно увидеть биологическое. А из биологического ментальное - нет. В биологическом пространстве все мы - наборы жизнеподдерживающих и жизневоспроизводящих программ. В ментальном - создатели мыслеформ. Каждый из нас живет в четырех пространствах. Причем большинство не подозревает об этом. Кроме биологического и ментального мы населяем социальное и физическое. В физическом мы - материальные тела определенной плотности, имеющие некоторые электромагнитные и механические характеристики. В социальном - мы статусы, социальные функции, источники или жертвы власти. Мою сумку приятно отягощали распечатки. Я зашел в квартиру, включил свет в прихожей, пустил горячую воду в ванной. Затем, зайдя в гостиную, вдруг обнаружил на своем любимом кресле перед телевизором сидящего в темноте человека. Моей первой мыслью было рвануть обратно, в прихожую, и набрать 911. Но мужчина, повернув ко мне голову, сообщил: - Я жду вас больше часа. И через десять минут меня здесь уже не будет. - А в чем дело? - спросил я, зажигая свет и присаживаясь на диван поближе к двери. - Вы мне, может быть и не поверите, господин Ворчагин. Но я попробую доказать то, что скажу. Он извлек из потрепанного кожаного дипломата пухлую папку-скоросшиватель с надписью "Дело №" и положил ее на журнальный столик. - Давайте познакомимся для начала, - предложил я. - Может быть, сделать чаю? Или хотите выпить чего-нибудь? - Не откажусь. Я извлек из холодильника мартини и, прихватив бокалы, вернулся в гостиную. Мы разлили и пригубили напиток. Мой собеседник был атлетически сложенным блондином, со взглядом исподлобья голубых внимательных глаз. - Кто вы? - спросил я. - Мое имя Анатолий Михайлов. Можете считать меня детективом. Я расследую довольно запутанную историю. Уже несколько лет. И представляю организацию, название которой пока не хочу упоминать. - Так. Это уже интересно. И чем же я заинтересовал вашу таинственную организацию? И вообще, как вы вошли? - Я пришел к вам, потому что знаю, что "Героникс" будет издавать книгу Николая Петрова-Ананасова. А вошел я, воспользовавшись отмычкой. - Еще интереснее. - На самом деле Петров-Ананасов это не его настоящее имя. Но и не псевдоним. Если вы уже заглянули в рукопись, вы догадываетесь, о чем я говорю. Этот субъект, Петров-Ананасов, является причиной Большого Взрыва. - Он что, террорист? - не понял я. - Это астрофизический термин. Начало Вселенной называют Большим Взрывом. - Да, теперь я понял, о чем речь. Но как может полусумасшедший бородач... - Быть творцом этой вселенной? - закончил он мой вопрос. Я кивнул. - Вы же видите, что эта вселенная не отличается гармонией или логикой. Она тоже полусумасшедшая. Просто мы принимаем это как правила игры. - Стоп! Все это напоминает обычный студенческий розыгрыш. - Я встал и прошелся по комнате. - Вы пытаетесь убедить меня в том, что сумасшедший бородатый графоман, готовый платить любые деньги, чтобы напечататься, действительно является причиной и творцом этой вселенной? Может быть, организация, которую вы представляете, на самом деле является добровольным обществом душевнобольных? Анатолий Михайлов слушал меня невозмутимо. Видимо, такой поворот разговора не был для него неожиданным. В конце моей эмоциональной тирады он раскрыл папку и, выбрав оттуда один листок, протянул его мне. - Это перечень людей, которые погибли от несчастных случаев. Видите, их тридцать два человека? Я начал расследовать это дело, когда в списке было двое. Мои заказчики были уверены, что их смерть не была делом случая. Это было убийство. Потому что на одного сверху упала бетонная плита, когда он гулял по лесу, а второй утонул в луже воды, которая по глубине не превышала полуметра. Мне было поручено расследовать все обстоятельства, чтобы привлечь виновных к ответственности. И было приказано не жалеть денег на это. Через год количество нелепых смертей в моем списке выросло до десятка. Я обнаружил, что все убитые незадолго перед смертью контактировали с Петровым-Ананасовым. Я начал подозревать его. Однако, ни разу он даже близко не подошел к месту преступления. Интересно, что после смерти очередной жертвы Петров-Ананасов всегда появлялся в его квартире и забирал у родственников погибшего свою рукопись, оставленную незадолго до трагедии. Ему отдавали книгу, потому что это не вызывало никаких подозрений. Вот список родственников погибших, которые сообщили мне о визите Петрова-Ананасова и о том, что он забрал у них рукопись. Вы можете прямо сейчас, по телефону, удостовериться, что я говорю правду. Эти люди реально существуют, и они готовы подтвердить вам мои слова. - Я сделаю это. Мне нужно быть полностью уверенным, что вы говорите правду. Я позвонил в два случайно выбранных места в нашем городе, и всюду, пригласив к телефону свидетеля, получил от него исчерпывающую информацию. Тогда я позвонил в Москву и в Санкт-Петербург. Но и там свидетели подтвердили, что у них при странных обстоятельствах погиб родственник, а потом приходил бородач, подходящий под описание, и забирал свою рукопись. Я вернул списки Михайлову. - Что бы вы подумали, получив такую информацию? - спросил он меня. - Я бы заподозрил в смерти людей эту рукопись. - Именно такая сумасшедшая идея пришла ко мне в голову, - кивнул Михайлов. - Я стал предупреждать о последствиях тех, кому он отдавал рукопись для ознакомления. У него четыре машинописных экземпляра, он регулярно делает новые на копире... Проследить все экземпляры крайне сложно. Но мне удалось создать агентурную сеть, которая следит за каждым шагом Петрова-Ананасова. Именно благодаря нам в этом списке всего тридцать два человека. - И вы пришли ко мне, чтобы предупредить? - Да. И еще потому, что я не нашел ни Витгенштейна, ни Апраксина. Надеюсь, они будут дома хотя бы ночью. - Витгентштейн уже прочел больше половины рукописи... - Черт! - выругался Михайлов. - Рукопись действует на каждого по-своему. Кому-то достаточно прочесть несколько строк, а кто-то умирает, дочитав почти до конца. Насколько я знаю, никто, кроме автора, еще не прочел эту рукопись. Кроме того, он постоянно дописывает и переписывает ее. Через 10-14 дней всегда появляется новый вариант. По объему почти такой же, но некоторые абзацы убраны или изменены, а некоторые вставлены. В моей голове носились обрывки мыслей о рефлексивных технологиях, о последовательности команд, которые могут запускать в мышлении специально подобранные фразы или действия... - Вы знаете, зачем он раздает рукопись? - спросил я. - Не знаю. Мне он на этот вопрос не ответил ни разу. - Так он был у вас в руках? - Да. - И вы его отпускали? - Не совсем так. Я держал паузу, чтобы собеседник не уклонился в сторону от темы и все-таки сказал то, о чем не хочет говорить. Наконец, он произнес. - Мы несколько раз пытались убить его или закрыть в совершенно изолированном помещении. В момент смерти он исчезал. Как исчезал и из любой тюремной камеры. Он ходит и раздает свою рукопись. И остановить его невозможно. - А уничтожить все экземпляры? - Не удается. Мы сжигали, но у него есть запас. Где-то. Мы не можем найти это место. К тому же экземпляры рукописи часто исчезали из мест хранения. Сначала мы искали виноватых, и всегда находили цепочку улик, указывающую на кого-то из нашей организации. Но потом выяснилось, что рукопись исчезает и из абсолютно надежных сейфов, которые мог открыть только я сам. Единственный крупный наш успех за последние годы состоит в том, что мы не дали ему разместить текст в Интернете. Но рано или поздно он опубликует его там. 4 Михайлов ушел, оставив на столике недопитый мартини. Уже в дверях я сообщил ему о возможных местах пребывания своих коллег. Услышав рокот мотора его автомобиля, я разделся и погрузился в ванную. Искать Витгенштейна по телефону я не стал. Это было бессмысленно. Во-первых, он бы мне все равно не поверил, а, во-вторых, далеко не во всех облюбованных им уголках города имелись телефоны. В ванной мне почти всегда приходят в голову всякие интересные идеи. И сейчас, стоило ощутить на голове прохладное прикосновение шампуня, меня посетило простое и очевидное объяснение действий Петрова-Ананасова. Он ищет читателя, - человека, способного прочесть его труд до конца. Что тогда случится, если появится еще один человек, кроме него самого, способный на это? Теснящиеся в голове научно-фантастические сюжеты предлагали на выбор несколько вариантов. Петров-Ананасов наконец сможет уйти в небытие, о котором он мечтал, судя по началу своей рукописи. Случится конец света, поскольку появление читателя как-то отразится на том потоке, о котором он упоминал. Он найдет себе единомышленника и сподвижника, и дальше они смогут сделать нечто такое, на что Петров-Ананасов сейчас, в одиночестве, неспособен... Варианты можно было перебирать долго. Но постепенно погрузившись в тепло ванной, я отвлекся от этой темы и неожиданно придумал идею оформления "Большого эзотерического словаря". При этом я снова оказался в состоянии рефлексии и увидел, что все мои попытки искать художественную идею лежат совсем в другом направлении, не в том, где эта идея находится. С этим ощущением осознания способов своего мышления в процессе поиска идеи оформления "Большого эзотерического словаря" я вышел из ванной и подставил голову под теплую струю фена. Мне показалось, что я смог вычленить внутреннюю команду, которая предшествовала состоянию рефлексии. Она могла быть произнесена как "посмотри не на идею, а на то, как ты ищешь идею". На самом деле словесная формулировка была приблизительной и поверхностной, в то время как внутренняя команда самому себе содержала энергетическую структуру и давала толчок. Не содержит ли текст Петрова-Ананасова подобный набор внутренних команд? Интересно было бы их вычленить... Но одному читать эту рукопись опасно. Надо читать вдвоем, втроем, а еще лучше вчетвером. Каждый возьмет себе четвертинку рукописи и поищет в ней то, что похоже на внутренние команды. Это минимизирует риск для каждого, а с другой стороны, позволит понять, как этот текст работает... Впрочем, вряд ли я найду такое количество желающих рискнуть жизнью. В конце концов, сам-то я хочу этого или нет? Я извлек из холодильника всяческую снедь и хорошо подкрепился, прежде чем отправиться в постель. Только включив телевизор, я вспомнил о распечатках в сумке. Достав их, я начал читать. Первый текст изобиловал абстракциями и не очень мне понравился. Второй был продолжением первого и содержал перечень внутренних и внешних команд, которые запускали внутри человеческого мышления заранее рассчитанные процессы. Это было как раз то, что меня интересовало.



Технология рефлексивного управления

Суть технологии рефлексивного управления сводится к набору стандартных

операций управленца над самим собой и управляемыми.

Понимание этих операций невозможно без накопления достаточного количества

рефлексивного внимания. Поэтому данный текст предназначен для тех

учеников, уровень ментального ландшафта которых в среднем превышает шесть

рефлексивных единиц.

Представим простую ситуацию, когда вам необходимо управлять

взаимодействием нескольких людей. Они сидят перед вами, и в скором времени

им предстоит совместно делать некоторую работу вместе. Предположим, что от

результата их совместных усилий зависит ваше личное будущее. Вы очень

заинтересованы в том, чтобы эти люди действовали слаженно и успешно.

Как вам построить общение, чтобы в нем проявились все те противоречия,

которые могут сказаться на результате их совместной деятельности? Иными

словами, как вам построить коммуникацию, в которой будет промоделирована

будущая совместная деятельность?

ЗАБУДЬТЕ О ТОМ, ЧТО У ВАС МОЖЕТ БЫТЬ СОБСТВЕННОЕ МНЕНИЕ О ТОМ, КАК И ЧТО

СЛЕДУЕТ ДЕЛАТЬ. УПРАВЛЯЙТЕ ОБЩЕНИЕМ, НО НЕ УЧАСТВУЙТЕ В НЕМ НАРАВНЕ С

ДРУГИМИ.

Вам необходимо провести каждого участника коммуникации по следующей

цепочке состояний: целеполагание, проектирование действия, само действие,

рефлексивный такт. На перечисленных этапах вы сможете обнаружить различие

в целях, проектах, в способах действий и в понимании ситуации. Это именно

те точки разрыва, которые неизбежно проявятся в ходе совместной

деятельности данной группы.

НЕ ПОЗВОЛЯЙТЕ УЧАСТНИКАМ ОБЩЕНИЯ УКЛОНИТЬСЯ В СТОРОНУ ОТ ОПИСАННОЙ

ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТИ СОСТОЯНИЙ.

Но как провести участников общения по всем этим этапам?

Необходимо отметить, что все четыре перечисленных этапа отделены друг от

друга темными зонами. Соответственно, перед первым этапом это зона наличия

проблем и отсутствия четко осознаваемых и построенных личных целей.

Человек почти всегда дает себе на вопрос "Зачем мне это нужно?" первый

попавшийся ответ, который чаще всего сводится к утверждению "Мне так

хочется". С личной целью необходимо работать, поскольку в подавляющем

большинстве случаев оказывается, что человек хочет на самом деле не того,

что заявляет. И в действиях это потом обязательно проявляется. Перед

вторым этапом темная зона представляет собой отсутствие проекта действия и

представлений о том, каким способом можно действовать в данной ситуации.

Третья темная зона - это нерешительность или нежелание начать действовать.

Четвертая - это отсутствие четко построенного понимания ситуации, то есть

понимания проблем, интересов, намерений, способностей, целей и опасений

участников ситуации, а также способов, которыми они пытаются решать

проблемы и воздействовать друг на друга.

Все перечисленные этапы и темные зоны между ними замыкаются в цикл, по

которому каждый субъект следует в направлении по часовой стрелке

(см.схему). Важно, что начать этот цикл можно с любого этапа, но нельзя

двигаться по этим этапам в обратном порядке, нельзя переставлять их

местами.

Человек движется по нарисованному кольцу, но не знает об этом. Если же он

не движется по нему, то он не движется к результату. Таким образом,

нарисованное кольцо - это карта, пользуясь которой мастер рефлексивных

технологий может управлять другими людьми. При переходе с одного этапа на

другой (в темных зонах) каждый субъект деятельности испытывает трудности,

связанные с проблемами самоопределения по

1. выбору варианта;

2. способности реализовать выбранный вариант;

3. готовности реализовать выбранный вариант.

Именно в момент этих трудностей субъектам деятельности бывает необходима

помощь со стороны. Эта помощь может быть оказана посредством набора

инструментов, которые мы называем нормами.

Произвольно начнем с рефлексивного такта. Чтобы заставить присутствующих

проанализировать ситуацию, необходимо наглядно показать им, что четкого и

однозначного ее понимания у них нет.

Ваши действия должны запустить в мышлении управляемых набор внутренних

команд, который можно сформулировать следующим образом: "ситуация неясна

выяснить позиции присутствующих - сформулировать собственное понимание

ситуации - изложить его окружающим" (это последовательность команд №1).

Добиться запуска этого набора внутренних команд вы можете, описав

пессимистический прогноз сегодняшнего положения вещей с указанием, кого из

присутствующих какая судьба ожидает. Это может вызвать команду: "указать

оратору на ошибки; описать ситуацию, как она есть", которая, в свою

очередь, запустит последовательность команд №1. Можно использовать чье-то

чувство собственной важности и показать, что он действует в ситуации, не

понимая ее истинных причин, хотя, по своему статусу, должен их понимать.

Тогда это вызовет внутреннюю команду "оправдать доверие", которая запустит

в свою очередь последовательность команд №1.

Когда прозвучало какое-либо описание ситуации помимо сделанного вами, вы

можете подстегнуть других высказывать критику в адрес выступавшего. Когда

вы добьетесь того, что между участниками коммуникации завязалась дискуссия

по поводу понимания ситуации, вы добились того, что они оказались в

требуемом состоянии.

Когда участники коммуникации породят непротиворечивое понимание ситуации,

существующих проблем и причин, из-за которых возникли проблемы, у вас

появляется возможность толкнуть участников общения на поиск цели. "Что вы

собираетесь делать?", "Как изменить ситуацию?". Подойдет любая фраза,

подталкивающая к целеполаганию. Процесс целеполагания начинается после

запуска каждым из участников последовательности внутренних команд №2 "как

изменить ситуацию, чтобы причин существующих проблем в ней не было?

конструировать целевое состояние с учетом моих личных целей, чтобы мне это

было выгодно! - запустить процесс конструирования! - как изложить целевое

состояние? - изложить целевое состояние собеседникам!"

Вы должны контролировать, чтобы каждый из участников общения конструировал

именно то будущее, которое выгодно лично ему, и в движении к которому он

готов принять самое непосредственное участие.

У участников общения цели разные. Иногда взаимоисключающие. У них

одинаковы только лозунги, которыми они обмениваются. Целевое состояние

это описание их будущей деятельности с распределенными между ними

полномочиями, функциями и ресурсами. Пока четкости в целевом состоянии

нет, нельзя переходить к следующему этапу.

Таким же образом вы можете запустить процесс проектирования совместных

действий. Участники общения должны согласовать действия с учетом

сделанного анализа ситуации и выработанной цели. Толкнуть их к этому вы

можете фразами типа: "Как выглядит программа ваших совместных действий?",

"Спроектируйте совместные действия на ближайшее будущее" и т.п.

Последовательность внутренних команд, которую вы при этом должны запустить

выглядит так: "я должен взять на себя только те функции, которые мне

выгодны - я должен договориться о том ресурсе, который мне потребуется для

нормальной работы - я должен договориться о способах взаимодействия с

присутствующими"... Следите за тем, чтобы все эти внутренние команды были

проработаны в межсубъектной коммуникации...

Читая этот текст, я незаметно для себя уснул. Под утро мне приснился поток, о котором писал сумасшедший бородач. Я даже осознал во сне, что дзен-буддизм, тибетский ламаизм, мексиканский шаманизм, йога и прочие школы духовно-энергетического развития - все это способы взаимодействия с этим потоком. 5 Проснувшись от того, что лучи солнца упали на лицо, я с удовольствием потянулся до хруста в суставах и включил телевизор. Александр Ляхович вел свою программу "Утренний город". Еще не совсем проснувшись, вспоминая свои сны и вчерашние события, я услышал его фразу. - Сегодня у нас в гостях человек, который больше десяти лет занимается так называемыми рефлексивными технологиями. Школа, представителем которой он является, развивает технику расширения рефлексивного внимания. Я прочел все это по своей шпаргалке, чтобы ничего не перепутать, - Ляхович улыбнулся. - Не могли бы вы рассказать нашим телезрителям о том, что значат все эти загадочные термины? Это уже нельзя было назвать простым совпадением. Рефлексивные технологии вторгались в мою жизнь по всем информационным каналам. Конечно же, я весь обратился в слух. - На самом деле реальность почти всегда проще попыток ее описания, - изрек собеседник Ляховича. - Технология, которой мы владеем, дает человеку ключ к управлению любыми ситуациями, которые только могут произойти в его жизни. Потому что все ситуации вызывают внутри человеческого мышления внутренний диалог, которым нужно управлять. И в любых ситуациях возникает коммуникация между людьми, которой тоже надо управлять. Зачем управлять? Чтобы достигать своих истинных целей. Чтобы использовать все предоставляющиеся возможности, а не смотреть им вслед, думая, как можно было бы хорошо вовремя соориентироваться в ситуации... - Вы занимаетесь консультированием бизнесменов? - спросил Ляхович. - Неужели все это может помочь в бизнесе? - Фирмы населены людьми, каждый из которых стремится к собственной цели. Иногда цели людей настолько противоречат друг другу, что фирма не может ни функционировать нормально, ни развиваться эффективно. А сегодняшние управленцы людьми не управляют. Они управляют деньгами, помещениями, сырьем... Поэтому многие бизнес-проекты терпят крах. Люди, которые должны были этот бизнес-проект реализовывать, на каком-то этапе обнаруживают, что они хотят разного, и вместе продолжать не могут. Для нас это ситуация, которая дает возможность построить принципиально новые отношения, внутри которых конфликт целей будет протекать управляемо. А для большинства сегодняшних управленцев это ситуация, когда нужно расставаться и делить имущество. - То есть конфликты надо оставлять внутри фирмы? - Конечно. Но их течение должно быть управляемым. Тогда все участники конфликта смогут использовать друг друга для достижения собственных целей. То же и в спорте. Во всех играх заложен управляемый конфликт, который, собственно, игру и образует. Если одна сторона в конфликте вдруг уходит, игра продолжаться не может. Каждую фирму образует некий базовый конфликт, и им нужно управлять, чтобы он не превратился в катастрофу. Мы умеем строить коммуникацию между конфликтующими сторонами, в которой они находят для себя новые возможности взаимодействия. - Мы благодарим нашего гостя Евгения Ломоносова и прерываемся на рекламу. Я записал имя и фамилию на вчерашнюю рукопись. А потом вспомнил, что автор рукописи и гость программы - одно и то же лицо. Евгений Ломоносов - так звали моего предшественника в "Герониксе"! На рукописи имя и фамилия были мелко написаны серым цветом в колонтитуле каждого листа. С мыслями о странностях судьбы я отправился в ванную совершать утреннее омовение. 6 Первый, кого я увидел на работе, был Марк Витгенштейн. - Доброе утро, - сказал я. - Сегодня ты рано. - Слушай, Ворчагин, ты вчера не помнишь, чтобы этот бородач оставлял свои координаты? - Он их не оставлял, - сказал я. - К тебе приходил Михайлов? - Да, сегодня утром. Ты тоже его видел? - Вечером. - И что ты думаешь? - он сразу оживился. - Не читай рукопись до конца. Она того не стоит, - сказал я. И потом, совершенно неожиданно для самого себя, добавил. - Лучше отдай ее мне. - Тебе?! - Я кивнул. - А как же мы объясним ее исчезновение автору? - Об этом не беспокойся. Автор вряд ли явится сюда до того, как кто-то из нас откинет копыта. - Ворчагин, что ты задумал? - он пристально смотрел мне в глаза. - Еще и сам не знаю, - ответил я. - Смутное чувство, что я могу раскрыть загадку этой рукописи. Он молча сгреб со стола отпечатанные на машинке листы и протянул их мне. Я сложил их ровной стопкой - всего-то не больше двухсот пятидесяти страниц - и бросил в пустой, нижний ящик своей тумбы. Мое сердце учащенно забилось. Я сел воплощать вчерашнюю идею художественного оформления эзотерического словаря, а Марк углубился в правку каких-то текстов. Становилось жарко. Вентиляторы натужно гудели, гоняя по комнате воздух, но температура неуклонно повышалась. Попутно я вспомнил, что на моем компьютере находится неизученный архив ломоносовских трудов. Я разархивировал его и задал поиск по подстроке "рефлекси". Компьютер нашел дюжину файлов, большая часть которых представляла собой неоконченные статьи или начатые и брошенные работы. Я решил, что ознакомлюсь с ними потом, и продолжал трудиться. Примерно в одиннадцать явился Апраксин. Он был бледен, глаза его метали молнии. - Я только что имел встречу. - С Михайловым, - сказали мы с Витгенштейном хором. - Вы тоже? - он сел в кожаное кресло. - Чертовщина какая-то. Где эта рукопись? - Я попросил Марка отдать ее мне, - ответил я. - Надеюсь, ты не собираешься ее читать? - Пока нет. Но кое-какие идеи в связи с ней у меня появились. Я хочу заставить компьютер проанализировать текст на предмет поиска некоторых ключевых фраз. - Зачем тебе это? - страдальческим голосом спросил Апраксин. - Давай вернем эту гадость автору и забудем обо всем. Я покачал головой. - Хочу понять, в чем там дело. Кстати, читать рукопись втроем гораздо безопаснее, чем одному. Если я начну с того места, на котором остановился Марк, и одолею половину оставшегося содержания, со мной может ничего не случиться. А если ты прочтешь остальное, то мы втроем сможем обсудить весь текст. - Даже не пытайся меня к этому склонить, - сказал Апраксин. - Я не собираюсь жертвовать жизнью ради любопытства. Я пожал плечами. - Сходи в соседнюю фирму, сделай на всякий случай копию, - посоветовал Марк. - А то если он все-таки явится, будет неловко не отдать. - Хорошая мысль, - ответил я. - Но я лучше отсканирую текст и распечатаю. Это та же копия, только ходить никуда не надо. - В жизни всегда есть место подвигу, - иронично заметил Апраксин, уселся за свой стол и раскрыл папку со счетами. 7 Это случилось в кафе во время обеда. Мы втроем сидели за столиком, потом к нам присоединилась Света. Мы весело перешучивались, поедая пиццу и салаты. В середине трапезы Марк тяжело упал головой на стол. Из его левой лопатки торчала оперенная стрела. Когда мы подняли его, стало видно, что окровавленное острие высунулось из груди. Он умер мгновенно. Женщины в один голос завизжали. Мне стало очень плохо от вида крови, я отошел в сторону и изверг в урну все съеденное, а потом перед глазами поплыли темные круги, и я сидел на стуле в полной прострации, пока Анатолий Михайлов не подхватил меня подмышки и не выволок на улицу. Марк сидел спиной к стене. Стреле было просто неоткуда взяться. Михайлов появился на месте происшествия почти сразу. Выяснилось, что он, ничего не говоря об этом нам, приставил к Марку двух телохранителей, но они не успели ничего предпринять. Именно благодаря его вмешательству нам удалось быстро объясниться с милицией. Иначе нас бы увезли в участок и допрашивали там. - Вот мои координаты, - сказал он, протягивая визитки мне и Апраксину. Звоните, если с вами станет происходить что-то подозрительное. Вечером я сканировал рукопись, злобно скользя глазами по распознаваемым программой страницам. Было пустынно и тихо вокруг. Почти угасший закат посылал последний отсвет дня городу, тонущему во тьме. Рукопись была напечатана довольно отчетливо, компьютер распознавал ее без труда. Но я пока только сканировал и печатал, не пытаясь сохранить листы в виде текста. В любом случае наша распечатка будет распознаваться лучше машинописи. На это у меня ушло около двух часов. Но в конце этой работы я имел собственный экземпляр текста-убийцы. Я не удержался и обратил внимание на последнюю страницу рукописи. На ней было несколько строк. "Мое стремление найти его среди людей пока не увенчалось успехом. Однако, я верю, что тот, кого я ищу, существует. И я хочу верить, что проклятие, лежащее на мне, не будет преследовать меня вечно". От этих строк по моей спине побежал электрический ток. Но это был еще не конец книги. Потому что прямо на моих глазах на чистой бумаге проступили новые слова, которых (клянусь) только что не было. "Вечная свобода, возможность сотворить другую вселенную, любовь, которая стала для меня воспоминанием без образов, - все это ждет впереди. И кто знает, быть может, мой час уже близок". Я бросился к компьютеру. Да, так и есть. В отсканированном варианте последней страницы этих слов не было. Безупречно точная машина спасла мой рассудок от помрачения. А вот на распечатанном только что экземпляре новые строки уже выступили, хотя и были больше похожи на допечатанные на машинке. Даже бумага была характерным образом продавлена. Не знаю для чего, но я сохранил последнюю страницу в файл и, сунув свой экземпляр рукописи в папку, закрыл ее на ключ в том же нижнем ящике тумбы. Вместе с оригиналом. Мне было очень сильно не по себе. По спине бегали уже не мурашки, а огромные холодные жуки из моей собственной кожи. Липкий пот выступил на ладонях и ступнях. Я испугался, что прямо сейчас умру и попытался взять себя в руки. "Что, собственно, происходит? - спросил я себя. - В чем смысл происходящего? Мистическая составляющая мира существует. Я никогда не сомневался в этом. Просто до этого случая я не имел столь явных доказательств ее проявления в мире физическом". Эта мысль успокоила мой рассудок. Мистика существует. Да, это так. Можно продолжать жить. Тем не менее, я быстро собрался и пошел домой. На темных улицах висел туман. В его мистической глубине скрывались дома, улицы и звезды. Я шел, словно пробираясь в таинственном лабиринте, ожидая появления Минотавра из-за каждого поворота. 8 Когда я открывал дверь, зазвонил телефон. Это была Лена. - Привет. Прости, я вчера вела себя глупо. Ты не обижаешься на меня? - Нет, я подумал, что сказал какую-то грубость. - Я сама виновата. Не сердись. "Она двумя фразами создала ситуацию, которая провоцирует меня на действия по дальнейшему сближению, - подумал я. - Теперь, как честный человек, я должен спросить, где она и предложить увидеться. Как у них ловко получается управлять... Попробую поставить ее в такое же положение". - Я совсем не сержусь. - Я живу недалеко от тебя. Если хочешь, заходи ко мне. У меня есть бутылочка вкусного красного вина. Выпьем в знак примирения... Я подумала, что тебе в такой тяжелый день будет грустно провести вечер в одиночестве... "Ловко придумано. Если я откажусь, значит мои слова были ложью. Если соглашусь... А какого черта я сопротивляюсь? Почему бы и нет, в конце концов?" - Хорошо. С удовольствием. А где ты живешь? - Выходишь из своей арки на улицу, поворачиваешь направо и идешь почти до угла Торговой. Поворачиваешь направо в последнюю арку. Дверь моей квартиры сразу справа от арки. Номер 17. - Я приду через десять минут. Я быстро умылся, переоделся, проверил наличность и, оставив в квартире свет, вышел в туманную ночь. "Какого черта я туда иду? - спрашивал я себя по дороге. - Она просто манипулирует мной. Делает что хочет. А у меня нет никакой возможности сопротивляться. Разве что занять глупую этическую позицию: я никогда не вступаю в интимные отношения со знакомыми женщинами. Но это равносильно тому, чтобы признать себя гомиком или импотентом. Невозможность такой позиции делает меня уязвимым. Именно на этой моей слабости она и играет". Тем не менее я, словно запрограммированный робот, зашел в магазин, купил дорогие конфеты и пирожные, а потом проследовал указанным в программе маршрутом до двери номер 17. Она открыла мне через полминуты после звонка. Выяснилось, что ее квартира на самом деле расположена на втором этаже. А от входной двери наверх ведет скрипучая деревянная лестница. Я поднялся по ступеням вслед за ней, наблюдая как колышется ее длинная юбка. На лестнице росли домашние растения, вдоль были сооружены шкафы. Все выглядело ухоженным и симпатичным. Наверху находилась еще одна дверь, правда, стеклянная. За ней располагались четырехкомнатные апартаменты. Сначала мы проследовали в столовую, где был накрыт ужин. Кроме длинной серой с серебряным отливом юбки на Лене была надета прозрачная белая блуза, под которой был виден кружевной бюстгальтер, поддерживающий грудь снизу, но почти ее не скрывающий. Волосы были заколоты наверх и изящными кудрявыми прядями от висков спадали до плеч. - Приятно видеть тебя такой красивой, - сказал я. - Спасибо. Присаживайся. Сегодня я буду за тобой ухаживать. Как провинившаяся. Она положила мне на тарелку салат, мясо и жареный картофель, налила вино. - За мир и дружбу, - сказала она, поднимая бокал. Хрустальные емкости звучно коснулись друг друга, и мы сделали по глотку. - Не правда ли, когда люди чокаются, это напоминает поцелуй? - спросила она. - Когда делаешь это на морозе ледяными звенящими губами, - ответил я. Она засмеялась. Я поглощал еду, периодически поглядывая на искусительницу. Она зажгла свечи и погасила верхний свет. В таком освещении стали заметны золотые украшения на ушах и шее. "У нее все продумано. Теперь я должен отдаться просто из чувства благодарности за то, что меня накормили. А потом начинаются упреки: пришел, соблазнил, сам захотел, я тебе поверила..." Видимо, на моем лице отразились эти мысли, потому что она спросила: - Вкусно получилось? - Очень. Просто восхитительно. - Еще положить? - Спасибо, нет. Это будет слишком много. - Ну тогда давай пить вино, - сказала она. - И есть всякие сладости. - Давай. Через минуту стол преобразился. Теперь на нем стояли две чашки чая, два бокала вина, пирожные, конфеты и пирог ее собственного изготовления. Обычно в таких ситуациях девушки оставляют инициативу поддерживать разговор за кавалером. Я намеренно молчал, делая паузу слишком длинной и неловкой. Но это у меня, надо признаться, плохо получалось. Потому что мы общались даже молча. Улыбками, жестами, прикосновениями рук, когда передавали друг другу что-нибудь на столе. Интересно, как бы повел себя на моем месте мастер рефлексивных технологий Женя Ломоносов, если бы не хотел быть соблазненным, но хотел хорошо поесть? С другой стороны, почему бы не соблазниться? В конце концов, я был последний раз с женщиной в постели полгода назад. Она уже претендовала на роль жены, и начинала указывать мне, когда надо приходить домой и что делать в первую очередь. Мы расстались с громким скандалом, я просто заявил ей, что не собираюсь связывать с ней свою жизнь. - Налей мне еще вина, пожалуйста... Я молча налил, все еще цепляясь за эту длящуюся паузу как за последнюю возможность не попасть в теплый и влажный капкан любви. - Это вино в свете свечей похоже на огромный рубин, - сказала она. - У моего дедушки была коллекция рубинов, которую потом отняли румыны. Во время войны. Говорят, их отправили Гитлеру, в личную коллекцию. С тех пор следы теряются. - Драгоценные камни редко исчезают навсегда. Когда-нибудь они снова выйдут на свет из тени какой-нибудь частной коллекции. - Надеюсь на это. У меня сохранились все архивные подтверждения того, что коллекция принадлежит нашей семье. По крайней мере, можно рассчитывать на серьезную компенсацию. "Отлично. Пока разговор не касается лично каждого из нас, это позволяет превратить романтический вечер в дружескую беседу с трогательным расставанием и нежным поцелуем в щеку". - Я держал драгоценные камни большой ценности в руках только однажды. Когда делал презентационный альбом крупного ювелирного магазина. Они под жуткой охраной позволили сфотографировать камни цифровой камерой. И глаз с меня не спускали. - Я могу тебе показать один рубин. Его дедушка сумел проглотить перед тем, как румыны вошли в дом. Мне это сразу напомнило историю про часы из "Криминального чтива", но я сдержался и не сказал об этом. Она взяла меня за руку и повела в гостиную. - Посиди здесь. Были включены бра, красиво освещавшие мебель из красного дерева. За стеклом старинных шкафов таинственно поблескивали золотыми литерами переплеты книг. На полу был толстый ковер. Я сел в кресло-качалку. Оно тихо заскрипело подо мной. Она ушла в соседнюю комнату, видимо, спальню, и вернулась, неся в руках небольшую коробочку. Сев рядом со мной на диван, она приподняла крышку, и изнутри вырвались яркие лучи. Камень был прекрасен. Его грани отбрасывали лучи света на вещи и стены. Казалось, что именно в нем хранится душа этого дома. Лена взяла его в руку, и на ее загорелой коже заиграли волшебной красоты лучи. - Прикоснись к нему, - сказала она. Я коснулся камня, лежащего на теплой коже ее руки и все мое тело пронизала дрожь. Мне показалось, что лучи, исторгаемые камнем во всех направлениях, на долю секунды сконцентрировались и через пальцы вошли вглубь моего тела. Волна прозрачной и четко структурированной энергии камня толкнула меня в необычное состояние. Я увидел нить своей судьбы. В этот миг я почувствовал на своих губах поцелуй. Разумеется, моя собеседница отнесла перемены в моем состоянии исключительно на счет своей сексуальной привлекательности. Камень продолжал, но уже не так интенсивно, излучать в меня образы и мысли, выразить которые словами я не мог. Нить судьбы, которую я воспринимал как поток, проходящий сквозь меня, обрела внутреннюю структуру. Теперь я видел то, что составляет ее в данный момент. Лена, камень, Михайлов, Петров-Ананасов, текст-убийца... Все они сплетались друг с другом в красивый и совершенный узор. Я увидел, что замысел Лены далеко не сводился к сексуальному приключению с моим участием. Она играла свою роль во всей истории. Но какую, - этого я увидеть и понять не мог. - Подожди, - сказал я. - Этот камень живой? - Иногда мне тоже так кажется, - ее глаза горели, раскрытые губы жаждали ответных ласк. Я взял ее за руку, сел на диван и поцеловал. Мы любили друг друга в отблесках рубиновых лучей. Это продолжалось долго. Во всяком случае, когда наши утомленные тела без движения улеглись рядом, я заметил, что восток окрашен предрассветными сумерками. Я погладил рубин, и он отозвался новой волной энергии. Спать не хотелось. - Жаль, что ты не можешь носить его на себе, - сказал я. - Могу. Она зачем-то приложила рубин к своему "третьему глазу" и внимательно смотрела на меня несколько минут. Потом встала, удалилась куда-то и вскоре вернулась с толстой, изящно свитой золотой цепочкой, кулон которой был сконструирован специально для рубина. Елена с легким щелчком вставила его в оправу и закрыла маленький замок. Ее нагота стала почти мистической. Рубин делал ее тело наполовину прозрачным. Я видел, как внутри нее текут и завихряются потоки энергии. Рубин почти сразу подключился к основному потоку "ха-тха" (как называют его индусы), и я увидел, как лучи камня упорядочили хаотическую женскую энергетику. Теперь вся Елена стала подобна кристаллу, энергия которого не могла истощиться. Мы снова оказались в объятьях друг друга. Когда солнце заглянуло в окна, оба мы мирно спали. 9 Конечно же, на работу я проспал. В одиннадцать утра, дома, принимая ванную, я с удовольствием вспоминал прошедшую ночь. Теперь капкан любви уже не казался мне таким уж коварным устройством. Идиллию испортил звонок Михайлова. Я поднял трубку аппарата, стоящего в ванной, и услышал его голос. - Ворчагин? Это Михайлов. Апраксина нашли мертвым сегодня утром. В издательстве. Вы еще не были на работе? - Нет. - Я буду у вас через пятнадцать минут. Раздались короткие гудки. Я вылез из ванной. Воспоминания минувшей ночи почему-то отступили на задний план. В голове вертелась пушкинская строчка "И мнится, очередь за мной...". Михайлов подозрительно посмотрел на мою мокрую голову, но круги под глазами, видимо, все ему объяснили. Впрочем, он вряд ли мог подозревать меня в убийстве Алексея. - Что происходит? - спросил я. - Он что-то пытался найти, сидя за Вашим столом. Кажется, пытался вскрыть тумбу. Его череп от виска до виска проколот горячей бронзовой иглой. Мясо еще долго дымилось по краям раны. - Не выношу вида крови, - сказал я, быстро садясь в кресло. Удары сердца отдавали в виски резкой болью. - Знаю. Заметил еще в прошлый раз. Вам лучше не ходить на работу. Там залито кровью все. - Анатолий, но Апраксин не читал рукопись... - Это еще предстоит выяснить. Во сколько вы вчера ушли из "Героникса"? - Поздно. Около десяти часов. Даже позднее... Я сканировал текст рукописи Петрова-Ананасова. - Можно узнать, зачем? - Мне хотелось, чтобы компьютер распознал весь текст и поискал некоторые ключевые фразы. Я хотел исследовать рукопись, выяснить, что именно в ней убивает... Чтобы компьютер лучше распознал текст, я его сканировал с машинописи и печатал на принтере. С принтера распознается лучше... - Вы, значит, из любопытства всем этим занимались - подытожил Михайлов. - Вы были один? Ничего странного не происходило? - Я был один. А странность случилась перед самым уходом. Я рассказал Михайлову о том, как появилось несколько новых слов в рукописи, и о том, что в компьютерном файле сохранился прежний вариант последней страницы. - Интересно, - сказал Анатолий, потирая лоб. - Я был уверен, что он заменяет старые экземпляры новыми. А оказывается книга модернизируется сама. Вы ушли около половины одиннадцатого? И никого не заметили входящим в редакцию? - Да, точно так. Был туман, очень густой. - Вахтер указал то же самое время Вашего отбытия, после чего улегся спать и проспал до шести утра. В шесть утра он обошел здание и наткнулся на труп Апраксина. Где Вы провели ночь? - Я был у девушки. Он покивал головой. - Я просто уточняю. Мои люди следили за Вами. А телефон Ваш мы прослушиваем уже тридцать шесть часов. - Вы могли бы спросить у меня согласия. - Вот я и спрашиваю. Хотите ли Вы, чтобы мы продолжали это делать? Для вашей же безопасности. - Мне все равно. Если мне угрожает опасность, вряд ли Вы или кто-то другой сумеет меня защитить. Мистика непобедима. А скрывать мне, по большому счету, нечего. - Вы в панике, Ворчагин. Возьмите себя в руки. Угроза есть. Но нет смысла начинать умирать до того, как смерть постучалась в двери. - Мне кажется, что в рукописи используются инструменты, сходные с теми, которые генерируются в рефлексивных технологиях. Это всего лишь предположение. Но именно в этом направлении я хотел проделать компьютерный анализ рукописи. - Над этим стоит подумать, - сказал Михайлов. - Один из моих ребят тоже выдвигал похожую гипотезу. Но он вскоре после этого погиб. А буквально несколько дней назад я подключил к работе Евгения Ломоносова, вашего предшественника в издательстве, чтобы он продолжил эти исследования. Вы где хранили ключ от своей тумбы? - На столе, в письменном приборе. - Апраксин знал об этом? - Все знали... - Он умер с ключом в руках. Но тумба была закрыта. Читал он рукопись или нет, остается неясным. Вы не помните, как вы уложили рукопись в ящик? - На принтере я распечатывал с первого листа до последнего, поэтому они были напечатаны в обратном порядке, последняя страница сверху. Я взял их с лотка и просто засунул в папку, не перекладывая в правильном порядке. Потом я взял оригинал, положил его сверху на папку и в таком виде сунул обе рукописи в ящик стола. - Вы уверены, что оригинал лежал сверху? - Да. Я еще подумал, что если бородач придет за своим добром, надо будет быстро отдать ему оригинал, поэтому и положил его сверху. - Когда мы открыли тумбу, оригинала в нижнем ящике не было. Была только папка с распечаткой. Но все листы внутри были разложены в правильном порядке. - Я не понимаю, что заставило его читать рукопись. Он не хотел этого делать. - Еще вопрос. И Апраксин и Витгенштейн были неженаты? - Да. Оба развелись почти одновременно, три года назад. Они всегда вдвоем отмечали эту дату. - А дети у них были? - У Витгенштейна есть сын в Америке. У Апраксина десятилетняя дочь. - Пока я прощаюсь. Но если вы что-то еще узнаете, звоните мне сразу. - Мне очень страшно, Анатолий. Он пристально посмотрел исподлобья колючим взглядом голубых глаз, пожал мне руку и ушел. 10 Я вернулся в кресло и замер в нем, глядя в потолок. У меня пересохло в горле. Я пошел на кухню и медленно выпил кружку воды. Стало немного легче. Сердце продолжало стучать в висках, но уже не так сильно. Немного подумав, я достал из холодильника бутылку красного вина, открыл ее и с полным бокалом вернулся в гостиную. Вспомнив, что в спальне есть недочитанные тексты по рефлексивным технологиям, я перенес их на журнальный столик и, включив бра, продолжил чтение. Но через некоторое время я обнаружил, что вижу перед собой один текст, а читаю совсем другой. "Я стал энергетическим шаром. Потом я создал множество подобных себе сущностей. Они вместе со мной стали преобразовывать возникшую из пустоты материю. Так появились звезды, - раскаленные капли, с которыми мы играли. Потом наши тела уплотнились, и мы стали создавать планеты, потому что чем плотнее мы становились, тем больше нам была нужна опора под ногами. Когда плотность наших тел стала сравнимой с плотностью воды, мы стали первыми жителями этой вселенной. Те времена были наполнены счастьем. Потому что никто из нас не думал о будущем. Само время казалось нам нелепой игрой воображения. Те, кого я создал, не прокляли меня. Они были счастливы вместе со мной. Тебе предстоит вспомнить, что ты тоже был там, вместе с нами. Тебе, мой читатель. Еще не все забыто, не так ли? Ведь с самого детства в тебе живет чувство, что ты родился здесь с определенной задачей. Неужели ты думаешь, что я, создатель этого мира, настолько расточителен, что создал тебя по чистой случайности? Неужели ты думаешь, что у тебя нет собственного предназначения? И ты знаешь о нем! Но ты предпочитаешь не вспоминать. Твой мозг отказывается думать о смысле твоей жизни. Я напоминаю тебе о нем. Потому что точно знаю твой путь, и знаю, что ты не следуешь по нему. Велиар, Вельзевул и Мефистофель еще и поныне находятся где-то во вселенной, в созданных ими пространствах. Остальных я потерял во время космических катастроф. Я тоже погибал в этих катастрофах, но это не могло повредить мне. В следующий миг я снова находился где-то в этой вселенной, проливая слезы по погибшим, сожалея, что я не в силах вернуть их. У вселенной был шаблон, по которому она могла воссоздать меня. И этот шаблон возник вместе с ней. А созданные мною существа, с которыми я был так счастлив, рассеивались по вселенной. В то время я еще не умел создавать шаблоны мыслящих существ. Кошмаром был момент, когда Велиар обвинил меня в их смертях. Он сказал, что я приношу им гибель, потому что звезды и вселенная проклинают меня и хотят уничтожить. Это обвинение было правдой, которую я слишком долго не хотел признавать. Они оставили меня одного. Множество лет я трудился в полном одиночестве, пока Вельзевул не сообщил мне об эксперименте. На планете Эдем, в своем пространстве, сотворил он чудесных созданий, которые могли мыслить, подобно нам, и состояли из плотной материи. Я увидел в этом возможность воскресить созданных мною, которые ныне пребывали в холодном нигде, столь же отличном от пустоты, как вакуум космоса отличается от чистого воздуха моря. Я отправился туда и взял три особи для размножения - двух женщин и одного мужчину. Кроме того, я прихватил неудачные экземпляры, надеясь, что они постепенно разовьются в мыслящих животных". Я стучал зубами от ужаса, и, наконец, нашел в себе силы оторваться от чтения убийственных строк. - Видимо, это не весь текст, - сказал я вслух самому себе, чтобы как-то приободриться. - Наверное, это только отдельные куски, которые мое подсознание выхватило с экрана компьютера вчера вечером. В таком случае, мне почти ничего не угрожает. В конце монолога зубы стучали уже так сильно, что я с трудом выпил остатки вина. Оно немного расслабило и согрело меня, но почти не успокоило. Боясь посмотреть на покрытые буквами страницы, я ходил по комнате. Что-то я читал об управлении собственным внутренним диалогом. Попробую. В чем состоит моя проблема? Меня хотят убить. Неизвестным мне образом. Если я читаю текст, я увеличиваю вероятность смерти. Если я его не читаю, текст соблазняет меня. Ни одну книгу в мире мне не хочется прочитать так сильно, как эту, смертельно опасную... Нет, стоп! Это уже уход в сторону. В чем моя цель? Остаться живым. Хорошо. А более конкретно? Моя цель в том, чтобы обезвредить текст или сделать уязвимым его автора. Или найти такой способ защиты для себя, который сделает меня неуязвимым. Последнее наиболее интересно, потому что этим я могу заниматься прямо сейчас. У меня есть ощущение, что в так называемых рефлексивных технологиях кроется возможность защиты. Фактически, сейчас, проводя себя через осознание проблемы и целеполагание, я доказываю сам себе эффективность рефлексивных инструментов. Теперь мне нужно сосредоточиться именно на тексте по рефлексивным технологиям. Внимание, я читаю именно тот текст, который вижу... "Мастер рефлексивных технологий всегда точно знает, что и зачем он делает здесь и сейчас. У него есть технологическая последовательность состояний, через которые он должен провести себя и управляемых. Но этого мало. В его мышлении в момент действия присутствуют образы коммуникации, а в мышлении управляемых образы предметов и процессов, по поводу которых они коммуницируют. Человек в состоянии оперировать только с теми сущностями, которые отражены в его мышлении. Реальность - это то, что человек в состоянии изменить здесь и сейчас. Мастер воздействует на коммуникацию управляемых, воздействуя через нее на их внутренний диалог". У меня получилось управлять собственным вниманием! Защищает ли от смертельного текста рефлексия? Кто знает? Ободренный собственным успехом, я решил допить вино и немного поспать, а потом все-таки сходить на работу. Но зазвонил телефон, и я услышал в трубке взволнованный голос Лены. - С тобой все в порядке? - Да. Я жив и здоров. - Ты уже знаешь о смерти Алексея? - Да. Мне рассказали. - Мне очень жаль. Я на работе. Здесь говорят, что какой-то автор-маньяк убивает работников издательства. Тебе, наверное, тоже грозит опасность. - Не больше, чем моим мертвым коллегам, - попытался пошутить я. Но шутка вышла идиотской, и смеяться после нее никому не захотелось. - Ты придешь на работу? - Примерно часа через три. - Хорошо. Я хочу тебя видеть. Пока. - Пока. Почему-то я решил не пить больше вино, а одел плавки и, взяв в руки небольшую пляжную сумку, отправился к морю. Бесплатный пляж был заполнен курортниками, но на платном было много свободных мест. Я заплатил три гривны и выбрал себе парусиновое кресло у самого моря. Рядом лежала совершенно обнаженная красотка под пляжным зонтиком, которая не столько загорала, сколько выставляла себя напоказ. Меня это шоу не очень заинтересовало, потому что на ее груди вокруг сосков росли длинные извилистые черные волосы. Она, наверное, думала, что это жалкое подобие бороды делает ее привлекательной. Я разделся и сплавал на волнорез. Вода была удивительно чистой и холодной для летней жары. Наверное, к берегу пришло какое-то глубинное течение. Сидя на волнорезе и болтая ногами над бездной, я постарался совершенно избавиться от мыслей, остановить внутренний диалог. Но где-то в самой глубине мышления сложившаяся вокруг меня ситуация продолжала рассматриваться с разных сторон. Утомленный мозг искал логические связи и составлял по имеющимся данным модели происходящего. Из этой глубины пришла фраза Анатолия Михайлова о том, что Петров-Ананасов ни разу не появился вблизи места преступления незадолго до его совершения. А в этот раз случилось не так. Если оригинала нет, значит, он забрал его. И отдал ему машинопись именно Апраксин. Или рукопись в очередной раз исчезла из места хранения? Но тогда зачем Апраксину приходить ночью в издательство? Предположим, что все-таки он был в "Герониксе" вместе с автором. Вернув ему рукопись, Апраксин увидел в ящике мою папку и, открыв ее, нашел там копию. А потом начал ее читать. Хотя знал обо всех грозящих ему опасностях. Значит, Петров-Ананасов сказал ему нечто такое, что побудило Апраксина читать рукопись. Что он мог сказать? Апраксина часто мучили желания, которых он не мог осуществить. Он хотел почти всех привлекательных женщин, которых видел. Но у него не было ни денег, ни возможностей каждый день менять партнершу. Он хотел иметь все красивые вещи, на какие смотрел... Еще одна деталь - он хотел иметь все это, не прилагая усилий. Он часто говорил о техниках автоматического исполнения желаний, о самореализующихся программах, и даже посещал НЛП-стские и иные семинары, на которых эти техники осваивались, а потом с восторгом рассказывал об удивительных результатах. Не это ли послужило причиной его любопытства? Не воспринял ли он этот текст как очередной НЛП-стский прием? Не счел ли он себя достаточно подготовленным, чтобы противостоять влиянию напечатанных на бумаге букв? Обнаженная загоральщица с соседнего лежака неожиданно оказалась рядом со мной. - Привет! - сказала она, садясь на волнорез. - Привет! - Ты расположился рядом со мной на пляже. Там тебя какой-то мужик дожидается... - Высокий блондин с голубыми глазами? - Нет, - засмеялась она. - Брюнет с коричневыми. Какой ты разборчивый. Наверное, из этих... Я покачал головой. На ней по-прежнему ничего не было. Она сидела на покрытом водорослями камне, ее груди плавали рядом, как буйки, обтянутые загорелой женской кожей. Борода на них намокла и стала подобием татуировки вокруг твердых сосков. - У тебя красивый загар, - сказал я. - Ты мне тоже нравишься. Если этот парень к тебе ненадолго, я не против провести с тобой вечер. Она хлопнула меня спереди по плавкам и, убедившись в наличии эрекции, со смехом поплыла дальше в море. Озабоченные женщины всегда были моей кармой. Они преследовали меня на улице, в транспорте, на пляже... Что-то в моих телодвижениях говорило им, что я обязательно отвечу им взаимностью. Через несколько минут я был на берегу. На моем кресле действительно кто-то сидел. Приблизившись, я с некоторым трудом узнал его. - Вы Ворчагин? - Женя Ломоносов? - Да. - Видел интервью в "Утреннем городе", - сказал я. - А я нашел Вас через Михайлова. - Его люди все еще следят за мной? - Да, он точно указал Ваши координаты. Я нашел Вас, потому что хочу вмешаться в ситуацию. - Я внимательно слушаю. И лучше будет, если мы перейдем на "ты". - Хорошо. Дело в том, что мы с Анатолием коллеги. Я долгое время работал на него как независимый консультант по управлению, а несколько дней назад вступил в его организацию. Собственно, с началом этой консультативной работы связан мой уход из "Героникса". Я хочу поговорить о рефлексивных технологиях, и том анализе, которому ты хочешь подвергнуть рукопись, убившую Марка и Алексея. - Мои предположения пока очень смутные. Мне нужно время, чтобы все обдумать, написать программу компьютерного анализа текста и тому подобное. - Понимаю, что замысел еще сырой. Но дело не в самом замысле. Дело в том, что рефлексивные технологии невозможно усвоить, просто читая тексты о них. Смотри. Он нарисовал на песке схему.



rMrDrR

dMdDdR

mMmDmR

У человека есть три потенциала - мотивационный (m), деятельный (d) и рефлексивный (r). Сочетаясь друг с другом, эти три потенциала образуют сеть деятельностных характеристик субъекта. Если мы по вертикали расположим маленькие литеры, а по горизонтали большие, получим этот набор сочетаний. mM - хочу хотеть, базовый мотив, причина участия в деятельности; dM - делаю цель, ищу среди множества вариантов цели тот, который действительно соответствует моим истинным желаниям; rM - понимаю, чего хочу, это образ конечного результата деятельности; mD - хочу (готов) делать, проектирование действия; dD - делаю действие, собственно действие в чистом виде; rD - понимаю, что и как сделано, каким способом; mR - хочу понять ситуацию; dR - делаю свое понимание ситуации; rR - понимаю, что и каким образом я понял, упаковка понимания. Эти состояния - одновременно являются этапами процесса деятельности. Проживая их, человек накапливает опыт проживания этих состояний. Когда ты читаешь тексты о рефлексивных технологиях, ты живешь только в правом столбце этой матрицы. Ты знаешь о них, но ты не можешь ставить цели и действовать в рамках рефлексивных технологий. Поэтому знание о технологии, сколь бы подробным оно ни было, не является признаком овладения ею. - В интернете я нашел твою работу, в которой схема деятельности выглядит чуть иначе. - Неважно, какие части в деятельности выделить. Классификаторы всегда условны. Смешно считать какой-то классификатор более правильным, чем другой. Вопрос всегда в том, насколько та или эта схема удобна и полезна в данной ситуации. Но, по большому счету, можно вообще не пользоваться классификаторами, и при этом действовать как мастер. В процессе этого диалога обнаженная купальщица вышла из воды и водрузилась на свой лежак, с удивлением глядя на то, как два зрелых самца склонились над непонятными знаками, нарисованными на песке. Слушая речь Евгения, она со скучающим выражением лица достала сигарету и прикурила. Дым пошел в нашу сторону, и я с омерзением поморщился. - Не обращай внимания, - сказал Евгений. - Она притянута сюда твоим подсознательным желанием. Осознай это желание. Тебе просто нравится кокетничать с самим собой, делая вид, что женское внимание тебе неприятно. Тебе жизненно необходимо, чтобы они обращали на тебя пристальное сексуальное внимание. Эта программа заложена в тебе одной давней ситуацией, когда ты оказался отвергнутым. С тех пор... Его слова пробудили сначала смутное, а потом горячее, как пляжный песок, воспоминание ранней юности. Я вспомнил девушку, которая говорила мне, что ей приятно чувствовать себя последней проституткой и тварью, потому что она изменила мне сразу с двумя мужчинами и ей это очень, очень понравилось. Воспоминание настолько ярко встало перед моими глазами, что я начал жить в нем. - Теперь попробуй убрать себя из этой ситуации. Выйди в рефлексию к самому себе, - услышал я голос Евгения. - Посмотри на себя сверху. Хорошо. А теперь выдерни себя из этой ситуации и убери ее из поля мышления. С громким вдохом я вытянул себя из ситуации, а затем, ощущая внизу живота напряжение, выдохнул воздух, и ситуация растворилась в пустоте. - Посмотри, - сказал Евгений. Обнаженной загоральщицы уже не было на лежаке. Она удалялась с пляжа, наспех накинув на плечи купальный халат и неся остальные вещи в руке. - Реально только то, что присутствует в твоем мышлении, - усмехнулся он. Вернемся к рисунку. - Эта матрица, - сказал я, - она ведь характерна для любой деятельности, не только для той, которой занимаешься ты? - Для любой. Но редко кто-то из участников деятельности задумывается о маршруте, по которому он идет. А здесь этот маршрут нарисован. И понятно, что если ты не идешь по всему процессу, прорабатывая подробно каждый этап, то ты не сможешь добиться успеха. - А если все проделал, но успеха не добился? - Это невозможно. Значит, на каком-то этапе технология не была выдержана. - Не понимаю. - Если перед тобой сидит несколько человек, занятых одним делом, например, бизнесом, и ты сначала зажигаешь их желание что-то сделать, задействуя mM потенциал, потом толкаешь их в целеполагание и в изображение образа желаемого результата всей деятельности, а потом переходишь к следующим описанным этапам, то на каждом участке этого пути они вынуждены договариваться друг с другом о способах и принципах совместных действий, об учете лично-профессиональных интересов друг друга. Строя такое общение, ты обеспечиваешь их способность вместе добиться успеха. Если на каком-то этапе ты не дожал их или просто не увидел, что они не договорились по принципиальным моментам, ты заложил мину замедленного действия. В деятельности эта недоговоренность обязательно скажется или как конфликт или как катастрофа. - А что же считать существенными моментами? - Существенно все, что касается распределения материальных ресурсов, власти, статусов, ответственности и ключевых функций. На каждом шаге описанного процесса деятельности они должны быть распределены с учетом способности и готовности людей этот шаг осуществить. Если, скажем, человек хорош в столбцах M и R, но очень слаб в D, нельзя поручать ему действия в рамках проекта. Он хорош в целеполагании и анализе ситуации. Если человек силен в D и R, но слаб в M, будет ошибкой доверить ему постановку целей. В совместной коммуникации все их сильные и слабые стороны очень хорошо проявляются. В каком-то смысле эти сильные и слабые потенциалы задают судьбу человека, которая повторяется от одной ситуации к другой, каким бы видом деятельности он ни занимался. А теперь можешь ты сформулировать, что я делал с тобой в процессе нашего разговора? - Провоцировал меня на включение в деятельность по освоению рефлексивных технологий, воздействовал на mM и mR. - Через mR воздействовал на mM, если уж быть совсем точным. Потому что всегда проще использовать тот мотивационный потенциал из нижней строки, который в данный момент у человека высок. Кстати, потенциалы меняются вместе с накоплением или забыванием опыта деятельности. Мы замолчали. - Мне пора в город. Хотел зайти на работу, - сказал я. - Я пойду с тобой, - ответил он. - Михайлов сейчас в издательстве. 11 В издательстве все еще работали криминалисты. Михайлов руководил действиями уборщиков, которые с мрачными лицами удаляли органические останки с клавиатуры и дисплея. Я кивнул Михайлову и удалился. Женя остался с ним, чтобы, как он сказал, перекинуться несколькими словами. Я зашел к Елене. - Привет! - Привет! Она встала из-за стола и мы вышли в коридор. - Пойдем на балкон, - предложила она. Мы вышли на увитый виноградом балкон, который располагался в конце коридора. С моря подул свежий бриз. Я обнял ее и поцеловал. - Ты горячий, - сказала она. - Только что с пляжа. Хотел избавиться от неприятных впечатлений. - Расскажи мне, в чем там дело. Все мои коллеги сходят с ума от любопытства. Говорят, что у вас есть рукопись, которая убивает читателей... Я кивнул головой. - Это правда. Есть такая рукопись. И я тоже ее читал. Она побледнела. - Значит, тебе тоже угрожает опасность... - Нет смысла начинать умирать, пока смерть не постучалась в двери, - ответил я ей фразой Михайлова. Она улыбнулась и прижалась ко мне. - Я хочу тебя, Ворчагин. Прямо здесь хочу. - И не испугаешься? Она покачала головой. - Ле-ена! К телефону! - раздался протяжный крик. - Нам не дадут этим заняться. Приходи ко мне сегодня... Пока. Я стоял и смотрел на небо. Оно было ослепительно синим, а над морем приобретало слегка зеленоватый оттенок. У меня перед внутренним взором снова побежали строчки книги. "Я перенес их на землю, где жизнь была суровой и полной опасностей. И я воплотил своих умерших друзей в тех, кто стал потомками созданий Вельзевула. Мы снова были близки. Им нравилось быть людьми. Но, видимо, Вельзевул по ошибке заложил в человеческую природу что-то пагубное. Или так мстила мне материя этой вселенной, так и не смирившаяся с тем, что я вырвал ее из пустоты. Люди начали убивать друг друга. Я поначалу воскрешал убитых. Но потом, когда племя человеческое стало многочисленным, я понял, что это бессмысленно". Кто-то положил руку мне на плечо. Я обернулся. Это был Евгений. - Книга, текст книги бежит перед моими глазами, - сказал я ему. - Я должен прочесть хотя бы часть текста, - сказал Евгений. - Где ты хранишь свою копию? - Ты уверен, что?.. - Есть только один способ стать уверенным, правда? Мы перешли в издательство, которое блистало чистотой. Светы на рабочем месте не было. Наверное, она лежала дома и пила успокоительное. За столом Апраксина сидел Михайлов и пересматривал содержимое ящиков. Он исподлобья взглянул на меня и вернулся к своему занятию. Я сел за стол, привычным движением поискал ключ в письменном приборе, но не нашел его там. - Вы не видели, где ключ от моей тумбы? - спросил я Михайлова. - Она открыта. Ключ увезли криминалисты. Я выдвинул нижний ящик и достал папку. Довольно было одного взгляда, чтобы убедиться, что текст, который приходил ко мне сам, был частью книги. Правда, я заметил, что приходил он ко мне не подряд. Между предложениями, которые я видел внутренним взглядом, иногда были пропуски в несколько страниц. - Что ты делаешь? - спросил Женя, усевшись в кожаное кресло. - Сверяю текст, который приходит ко мне, с настоящим текстом книги. - Я не советую его читать, - сказал Михайлов. - И тебе, Женя, тоже. Нет смысла рисковать собой. Кстати, Ворчагин, это именно те деньги, которые принес Петров-Ананасов? Он извлек из ящика апраксинского стола пачку стодолларовых купюр. Я подошел поближе. - Да, похоже, что это они. - Я кладу их на место. Но думаю, что вам надо найти более безопасный способ хранить крупные суммы. Я знал за Алексеем привычку класть деньги в самые незащищенные места. Но, с другой стороны, никакой грабитель не стал бы искать в столе деньги. Особенно когда рядом стоит внушительный сейф. Евгений уже читал рукопись. - Я думаю, - сказал он, - пора устроить встречу с автором этого текста. - В любое время, - ответил Михайлов, доставая из кармана пейджер и листая последние сообщения. - Сейчас он находится в баре "Джентльмен" на Ланжероновской. - Могу ли я пригрозить ему публикацией всех сведений о нем, какие у нас имеются? - спросил Ломоносов Михайлова. - Да. У нас уже давно готовы материалы для публикации. Мы не видели смысла тревожить общественность. Было принято решение, что мы дадим информацию в СМИ как только почувствуем, что не можем контролировать события. Мне кажется, что уже пора. 12 Мы подъехали к бару на михайловском форде. На небольшой открытой площадке сидели люди, но Петрова-Ананасова среди них не было. Мы заглянули внутрь. Он сидел один в правой половине бара, в углу, и медленно пил персиковый сок через соломинку. В первое мгновение я не узнал его. На нем был стильный пиджак, темно-синяя рубашка с галстуком, волосы, аккуратно уложенные на голове, блестели как в рекламном ролике про "мягкие и шелковистые". Борода была тщательно подстрижена и торчала ровным козлиным клинышком. - Здравствуйте, господин Петров-Ананасов, - сказал Михайлов, садясь за тот же столик. Мы с Евгением последовали его примеру. Подошедший было официант, наткнувшись на наши взгляды, решил ретироваться на кухню. - Зачем пожаловали, Михайлов? - спросил Петров-Ананасов, не вынимая изо рта соломинки. - Мне, как и всегда, нужны ответы. Например, зачем вы прошедшей ночью посетили издательство "Героникс"? - Ваши криминалисты нашли мои отпечатки? - иронически улыбнулся наш собеседник. - Вы оставили достаточно других следов, - усмехнулся в ответ Анатолий. - Кстати, познакомьтесь. Это Ворчагин и Ломоносов. Они коллеги и друзья убитых Вами работников издательства. Петров-Ананасов допил сок и взглянул на нас. Его глаза, почти бесцветные, на мгновение вспыхнули в полумраке бара. - У меня есть все основания арестовать вас, Петров-Ананасов, - сказал Михайлов. - Вы были на месте преступления сегодня ночью, и я предъявляю вам официальное обвинение в убийстве Алексея Апраксина. - И что дальше, Михайлов? Вы снова попытаетесь засадить меня в тюремную камеру или убить? Вы же знаете, что это также бесполезно, как пытаться уничтожить рукопись... Ваши средства на этом исчерпываются. Подумайте, зачем вам все это нужно? Посмотрите, сколько вокруг радостей жизни. А вы уже несколько лет гоняетесь за мной и пытаетесь остановить то, что я делаю. Вы еще не убедились, что это бессмысленно? Вы спасаете жалкие жизни никчемных людей, не давая им читать мою рукопись. Но зачем? Неужели вы думаете, что жизнь для них более ценна, чем знание, которое они получат? И неужели вы всерьез думаете, что человек после смерти перестает существовать? А вам не приходило в голову, что читатели моей книги не умирают, а переходят на другой уровень сознания, который живущими здесь, на этом уровне, воспринимается как смерть? Вы раскопайте могилы тех, кто погиб. Все они пусты. Потому что эти люди забрали свои тела и реконструировали их на новом уровне бытия. И что вы делаете во всей этой истории? Препятствуете человеческой эволюции? - А вы спросили у этих людей, чего они хотят, перед тем, как дать им рукопись? Действительно ли они желают перейти на новый уровень сознания? - спросил Евгений. - Я не заключал с ними письменных контрактов, если вы об этом, молодой человек. - Я о том, что вы палкой пытаетесь загнать человечество в состояние, к которому оно по собственной воле не стремится. И преступление ваше гораздо серьезнее простого убийства интеллектуальным оружием. Это ловушка для всего человечества. Почему ловушка? Потому что я не верю, что вы это делаете, заботясь о человечестве в целом. Вы делаете это, заботясь о себе, о своих личных интересах. В чем они, господин Петров-Ананасов? Зачем мы все нужны вам? - Вам придется поверить мне, что этот выход для человечества наилучший. В конце концов я создал эту вселенную, и я знаю, что делаю, - сказал Петров-Ананасов. Евгений недобро улыбнулся. - Я понимаю ваши слова так: доверься моему авторитету. Я старше и умнее. Извините, но ссылка на авторитеты - прием, который плохо пахнет. - В таком случае, нам не о чем говорить. - А вы подумайте получше, господин Петров-Ананасов. Если вы станете прятаться за свой авторитет и откажетесь говорить об истинных намерениях, у нас есть все возможности предупредить человечество о грозящей ему опасности. Пройдет несколько лет и земля будет гореть у вас под ногами, где бы вы ни оказались. Теперь у нас нет причин скрывать от людей то, чем вы занимаетесь. Напротив, есть причины предать вашу деятельность гласности. Если же вы заявите о своих истинных намерениях, как знать, не станем ли мы вашими союзниками? Ведь у нас тоже есть основания быть недовольными тем, как устроен этот мир. Выбор за вами, господин Петров-Ананасов. - Эта беседа бессмысленна. Вы можете ставить меня перед необходимостью выбора, но не понимаете, что это выбор иллюзорный. Нет никакой возможности рассказать о моих истинных намерениях. Они лежат за рамками человеческого понимания. - Знакомая сказка, - покивал головой Евгений. - Пути Петрова-Ананасова неисповедимы. Позвольте вас разочаровать. Знаю я, чего вы хотите. Замысел прост до безобразия - все читатели, не умирая фактически после смерти, становятся полностью зависимыми от вас. Ваша мечта - создать армию зомби. И к этому сводится вся неисповедимость. В этот момент у меня в районе третьего глаза возникло странное ощущение чужого присутствия. Словно кто-то снаружи осматривал содержимое моего мозга, а потом что-то оставил там. Что-то живое и холодное. - Ну, знаете, это возмутительно, - фыркнул Петров-Ананасов. - Вы обвиняете меня в мерзостях, потому что ваш жалкий человеческий мозг не может вместить всего величия моих замыслов. - Вы с самого начала допустили ошибку. Поселив сознания своих погибших друзей (первосозданных личностей) в человеческую плоть. В результате люди стали слишком независимы от вас и в грош вас не ставили. Вы устроили потоп, сожгли Содом, время от времени посылали пророков, делая их полностью зависимыми и подконтрольными, и все это на какое-то время позволяло сохранять ваше влияние в человечестве. Сейчас и это уже не помогает, не так ли? Церкви стали огромной фабрикой по зарабатыванию денег, им до вас нет никакого дела. Для них вы самозванец и сумасшедший, один из многих. Наука, философия, методология, созданные человеческим интеллектом, в котором теперь живут воплощенные свободолюбие и свободомыслие первосозданных личностей, в вас не нуждаются. Вы становитесь фигурой далеко не ключевой. Просто фокусником. Зомби куда более послушны... Петров-Ананасов изучал скатерть, слушая эту обвинительную речь, потом поднял на нас глаза и по моей спине побежала мелкая, противная дрожь. В его взгляде читалась холодная, всепоглощающая ненависть. Потом он встал из-за стола и молча растворился в воздухе. Я смотрел на Евгения с восторгом. Михайлов с удивлением. - Если угроза произнесена, надо ее исполнять, - сказал Ломоносов. - Я согласен. - кивнул Анатолий. Он достал мобильный телефон и набрал какой-то длинный номер. Потом заговорил на незнакомом мне языке. - Ты в издательство сейчас? - спросил меня Женя. - Да, зайду, может быть, поработаю... - Ну а мне пора по личным делам. Михайлов закончил говорить по сотовому и сообщил: - Через два часа ведущие информационные агентства мира сообщат о том, что наш знакомый написал рукопись, являющуюся опасным психотронным оружием. Будут показаны кадры смертей его читателей и приведена статистика. Надеюсь, это хоть в какой-то степени сломает его планы. Он опять стал набирать какой-то номер. - Ты заметил, какие приемы я применил к нашему знакомому? - спросил меня Евгений. - mM и dM? - спросил я. - Да, я провел его по этим двум состояниям. Первое из них почти не трогал. Но приема было использовано три. Первый - "Чего ты хочешь?", второй - "Определяйся, какой из двух вариантов для тебя приемлем", третий - "Я понимаю твою цель так...". Первый прием - это толчок в dM. Тут ты прав. Второй - самоопределение на самом деле содержит в себе ловушку. Человек не может уйти от завешенного самоопределения. Он может или действовать в установленных ему рамках или разорвать коммуникацию. А третий - изложение цели, как я ее понимаю, - это снова толчок в dM. То есть, если я ошибаюсь, скажи, как есть на самом деле. А если я попал по существенному для тебя основанию, угадал, то думай, что с этим делать. Собеседник решил бежать, поскольку не чувствовал себя готовым к продолжению. - Но он не производит впечатление человека, владеющего рефлексивными технологиями. Значит, гипотеза о том, что они содержатся в рукописи, ошибочна? спросил я. - Не думаю. Просто рефлексивные технологии - самый эффективный инструмент управления из всех существующих. Петров-Ананасов не пишет книгу руками. Она возникает как следствие его намерения ее создать. Библия тоже не написана создателем мира. Она писалась людьми, полностью зависимыми от него. Сегодня времена изменились. Он просто создает машинописную копию книги своим намерением. Поскольку он создатель вселенной, текст содержит самые эффективные приемы управления, какие только существуют. Но он не владеет ими, и не может использовать в коммуникации. Они просто появляются в тексте как одно из совершенных качеств этой вселенной. Михайлов закончил говорить по телефону и спросил, может ли он куда-то подвезти нас. - Я еду в издательство, - сказал я. - А я по личным делам, поэтому доберусь сам, - улыбнулся Ломоносов. Мы вышли на воздух. Евгений пожал нам руки и направился в сторону Приморского бульвара. А мы доехали до "Героникса". По дороге Михайлов сказал, что ни разу не видел нашего автора в столь жалком положении. - Это был первый случай на моей памяти, когда не он управлял окружающими, а им управляли, - произнес он, останавливая машину. Мы попрощались, я поднялся в нашу опустевшую комнату и включил компьютер. Рукопись лежала на подлокотнике кресла, где ее оставил Евгений. Я не хотел ею заниматься, просто убрал в тумбу, чтобы не валялась на видном месте. Установив на компьютер "Эпоху империй", я в наушниках погрузился в игру и играл, пока закатное солнце не погрузило комнату в ярко-желтое сияние. - Ворчагин! Ты здесь? Сквозь заклинающие вопли магов и шум сражения этот голос казался потусторонним. Я выглянул из-за экрана. На пороге издательства стояла Елена. В лучах солнца она была сияющей и прекрасной. Ни слова не говоря, она расстегнула три пуговицы на своей полупрозрачной блузе, сняла бюстгальтер и, расстегнув еще одну пуговицу на талии, отбросила в сторону юбку. Та же участь постигла и тонкие, прозрачные трусики. Обнаженная, с распущенными волосами, в туфлях на высоком каблуке, она приближалась ко мне, залитая солнечным светом, нисколько не смущаясь тем, что ее могут увидеть из дома напротив или тем, что кто-то может зайти в незапертую дверь. Она раздела меня медленно, лаская руками и прикосновениями волос, а потом я любил ее, пока город не погрузился в сумерки. Обнаженные, мы стояли у окна и смотрели на небо со сказочно прекрасными облаками. Казалось, город опустел - так было тихо вокруг. Куда-то делись кричащие во дворах дети, перестали ездить автомобили. Обнимая друг друга за талию, мы наблюдали как в небе проступают первые звезды. А потом мы вышли в теплую июльскую ночь, свернули на Дерибасовскую, где разряженная публика переходила от одного кафе к другому, съели вкусную большую пиццу, запив ее соком, пересекли Соборную площадь и направились домой. 13 Мы вошли в ее квартиру и вместе приняли душ. Потом, влажные и горячие, пили чай на кухне и болтали о пустяках. Около полуночи нам обоим захотелось спать, и я пошел домой, сказав, что утром она может по дороге на работу разбудить меня, и мы вместе позавтракаем. В любовных романах есть один большой недостаток. Они не оставляют времени ни на что, кроме себя. Потом это их свойство плавно перекочевывает в семейный быт. И все это - процесс убивания бесценного времени ради мимолетных удовольствий, которые поначалу остры и привлекательны, а потом становятся всего лишь растратой жизненных сил. Такие мысли вертелись в моей сонной голове, пока я шел до своей квартиры. Я мечтал о беззаботном сне. Но моим мечтам не было суждено сбыться. Войдя в квартиру, я сразу ощутил чье-то присутствие. Но быстро пройдя по комнатам, никого не обнаружил. - Надо все-таки поменять замок, - сказал я вслух самому себе. Звук голоса прозвучал как-то странно: я услышал глухое эхо. Потом перед глазами у меня зарябило и резко раздвинулся в стороны какой-то прозрачный занавес. Комната была как будто бы прежней, но от каждой вещи во все стороны неуверенно потянулись тонкие гибкие нити. Они проходили сквозь меня, переплетались друг с другом. Я увидел, что стены прозрачны и небо сияет звездами прямо сквозь потолок. Восторг и страх парализовали меня. Какая-то сила заставила мое тело развернуться на 180 градусов, и я увидел перед собой Марка Витгенштейна и Алексея Апраксина. Они смотрели на меня и смеялись. - Привет, Ворчагин, - произнес Витгенштейн, растягивая слова. - Что нового в "Герониксе"? - Ребята, вы что, не умерли? - спросил я. - И да, и нет, - сказал, улыбаясь, Апраксин. - Мы теперь в странном месте, которое называется Клуб Читателей. Здесь есть возможность собрать свое тело заново, и жить в нем. Поэтому мы и стоим перед тобой в прежнем виде. Я слышал, ты задавался вопросом, что заставило меня читать книгу. Ответ прост. Я получил массу возможностей после того, как поменял один мир на другой. - Думаю, что человечество почти ничего не потеряет, - шепотом произнес Марк, от того, что перейдет сюда целиком. Мы хотим пригласить тебя в наш мир. Можешь перейти прямо сейчас. Говоря эти слова, он смотрел на меня так пристально и настороженно, что в моем сознании зашевелилось подозрение. - Вы от имени Петрова-Ананасова меня приглашаете? - спросил я. - За тобой охотятся могущественные силы, - сказал Апраксин. - Они хотят твоей окончательной смерти. Петров-Ананасов может тебя спасти. Пойдем с нами и мы дадим тебе убежище. - Нет. Я останусь здесь. Занавес начал медленно закрываться. - Пока, Ворчагин! - Алексей ударил меня по плечу. - Не грусти. Мы еще увидимся, - улыбнулся Марк. Я махнул им рукой, и комната обрела прежний вид. От крепкого удара по плечу осталось тяжелое ощущение. Когда оно прошло, я почувствовал, что плечо как будто царапает иголка. Посмотрев, я действительно обнаружил там портняжную булавку с маленьким бумажным шариком на ней. Шарик был проколот насквозь. Осторожно, боясь повредить бумагу, я развернул его и прочел написанное микроскопическими буквами послание. "Не подходи к морю, тебе нельзя его видеть". Бумага была очень необычной. Как будто пластиковой. Буквы на ней скорее были похожи на выжженные, чем на написанные. Я спрятал записку вместе с булавкой в бумажник, чтобы показать завтра Михайлову, и лег в постель. Но сон не шел. Темнота была составлена множеством разноцветных пятнышек различной формы. Они складывались друг с другом в загадочные узоры и целостные образы. Какие-то рожи возникали и изменялись на фоне потолка, в причудливые профили складывались шевелящиеся на ветру занавески, тени на потолке и стенах превращались из плоских в объемные, и за ними начинало угадываться неведомое и пугающее пространство. Спать я не мог. Я зажег торшер. Мир словно утратил реальность и определенность. Этот занавес, который внезапно раздвинулся перед моими глазами полчаса назад, приоткрыл реальность совершенно иную. И, казалось, что она истинная. А та, которую я вижу перед занавесом, теперь больше походила на иллюзию, вечно меняющуюся голограмму, созданную не только для зрения, но и для всех органов чувств. Я взял с ночного столика бумагу, ручку, и слова, полные тоски и щемящей боли, вылились наружу. *** Я прощаюсь с тобой, моя жизнь. Полная радостных грёз, ты медленно уходишь, Скрываясь за моей спиной, Уходя без остатка, Оставляя меня одного. Мне не жаль. Только волны тоски, Светлой печали при взгляде на бесконечность, Накатывают на моё сердце. А оно уже не бьётся. Только трепещет, Как голос птицы, Поющей закатному солнцу Последнюю песню. Я плакал, когда писал их. Но не от жалости к себе. Я тосковал по бесконечности, которая скрывается от меня за маской повседневного мира, я плакал от чувства обреченности. От того, что я привязан к этому миру и не могу разорвать эту связь. И еще от того, что врата в иной мир в виде текста, созданного богом, лежали передо мной, но я после визита умерших коллег уже не сомневался, что они ведут прямо в капкан. Я уснул над своими стихами, не выключив торшер. 14 Звонок в дверь разбудил меня. Я выглянул в окно. Елена стояла у двери. Выглядела она превосходно. Появляться перед нею помятым, с нечищенными зубами я вовсе не желал. Поэтому, открыв ей дверь, я быстро убежал в ванную комнату, где и пробыл минут пятнадцать, всячески приводя себя в товарный вид. При бритье я порезался, при чистке зубов сильно заехал себе щеткой в десну. По всему было видно, что нахожусь я не в лучшей своей форме. Когда я вышел, на плите весело свистел чайник, а на столе стоял завтрак: свежие, принесенные ею булочки, джем, масло, ветчина и вареные яйца. - Привет, дорогой, - сказала она, целуя меня в щеку. - Привет, - я обнял ее. - Тебе чай или кофе? - Лучше кофе. Там есть "Нескафе голд". - Хорошо. Через пару минут мы сидели и пили кофе. - У тебя хорошо, - сказала она. - Сразу чувствуется, что это твой дом. - Стены пропитываются энергетикой хозяина, - сказал я. - Твой дом производит впечатление сказочного королевства, а мой - обычная жилая пещера с удобствами. - Ты любишь начинать день с хорошего секса? - спросила она. - Вряд ли есть мужчина, который в силах от этого отказаться, - уклончиво ответил я. - На мне нет трусиков, бюстгальтера и колготок. На мне нет даже блузки. Только пиджак от делового костюма и юбка. Ты можешь сделать со мной все, что захочешь. После этих слов я забыл о завтраке. Схватив Елену в охапку, я потащил ее в спальню, по пути сбив табурет. Она смеялась. Я оторвал пуговицу на ее пиджаке, сорвал юбку и набросился на нее, как дикарь. При этом я не уставал сам себе удивляться, потому что на самом деле я не хотел ее. Все это был никому не нужный маскарад с целью утвердить в ее глазах свой имидж крутого самца. Потом мне пришло в голову, что она вертит мной как хочет, и получает все, что желает. А я всего лишь пешка в ее руках. Но я примерно через полчаса завершил дело, заставив ее сначала стонать, а затем кричать подо мной. Потом я ушел в ванную, чтобы смыть все запахи любви, а она осталась лежать на постели с закрытыми глазами, обессиленная и удовлетворенная. В ванной, взглянув на себя в зеркало, я увидел молодого человека с синими кругами под глазами, находящегося на грани нервного истощения. Небольшой порез от бритья на правой щеке уже покрылся коричневой корочкой. Бледная кожа, морщины на лбу, вялый взгляд красных глаз. Все эти признаки говорили, что в моей жизни что-то явно идет не в нужном мне направлении. Я долго стоял под душем, приходя в себя. Когда я вернулся к постели, она читала мои стихи. - Это очень хорошо написано, - сказала она. - А еще есть? - Я пишу очень редко. И никогда не сохраняю того, что написал. Это было неправдой. В столе лежала целая стопка стихов, которые я считал хорошими. Но когда женщина начинает влезать в душу мужчины, это никогда не кончается добром. Поэтому лучше было пресечь все попытки сразу. - Ты порвал мою одежду, варвар. В чем я теперь дойду до дома, чтобы переодеться? - Я могу дать тебе что-нибудь свое. - А что? Мы пошли к гардеробу. Она выбрала безразмерный свитер, который прикрывал все нескромные места и, надев его, сложила свой деловой костюм в пакет. - Проводи меня, варвар. А то мало ли кто может на меня напасть по дороге... Я натянул джинсы и футболку и отправился с ней. Потом я мыл ее в душе, потом помогал одеваться, подавая одежду. Потом мы вернулись ко мне и завершили завтрак и только потом отправились на работу. - У меня никогда не было такого замечательного мужчины, - сказала она, когда мы шли через Соборку мимо раскопанного фундамента старой церкви. - Заведу себе дневник. Будешь ставить мне оценки. - И наказывать за плохое поведение, - сказала она. - Тебе понравится быть наказанным. В издательстве сидели Света и Женя. - Придется входить в курс дел, - сказал он, поздоровавшись. - Света показывает мне текущие договора. Ты, наверное, не знаешь, что я учредитель "Героникса". Но я вовсе не хотел бы, чтобы ты или Света воспринимали меня как своего начальника. Давайте пересмотрим учредительные документы и станем компаньонами. Как разделить между нами обязанности - это обсудим отдельно. - Хорошо, я согласен, - сказал я. Света также не возражала. Пока они разбирали дела, я доделал оформление эзотерического словаря и распечатал несколько страниц для примера. Примерно в два часа дня, когда Света, сославшись на головную боль, ушла домой, а мы с Евгением уже собирались пойти перекусить, пришел Михайлов. - Трупы Марка и Алексея исчезли из морга сегодня ночью, - сказал он. - Он упоминал вчера, что все могилы убитых им людей пусты, - напомнил Евгений. - Мы на рассвете раскопали четыре захоронения, - сказал Анатолий, устало садясь в кресло. - Там нет трупов. - Они приходили ко мне, - сказал я. - Марк и Анатолий. Вчера вечером. - И что? - заинтересовался Михайлов. Немного успокоившись насчет того, что он сочтет меня сумасшедшим, я рассказал всю историю и предъявил записку с булавкой. Обе вещи вызвали у Анатолия живейший интерес. - Это не совсем материя, - сказал он. - Я сталкивался с таким веществом. Его невозможно уничтожить. Таковы многие предметы, принадлежащие Петрову-Ананасову. - Это просто сгусток энергии, - неожиданно сказал я. - Кажется, я могу объяснить природу этого вещества. - Давай, - подбодрил меня Михайлов. Моя голова была как открытая всем излучениям спутниковая антенна. Я начал говорить приходящие на ум слова, не совсем понимая их значение. - Обычные вещи содержат матрицу, по которой расположено их вещество и поле, в самих себе. Их уничтожение приводит к тому, что матрица разрушается. Другие вещи, как этот клочок бумаги, не содержат в себе матрицы. Матрица существует где-то в другом мире. Уничтожение такой вещи приводит к тому, что она тут же восстанавливается по хранящейся там, в ином пространстве, матрице. Эти вещи не содержат в себе формы и структуры. Форма и структура отделены от них и находятся далеко. - Интересно... - Михайлов ходил вокруг меня, осматривая что-то над моей головой. - Интересно. Ты просто получил эту информацию и все, так? Она просто пришла к тебе? - Да, честно сказать, я не знал, что именно скажу, когда открыл рот. - Петров-Ананасов тоже является неуничтожимой вещью, - сказал Михайлов. - Теперь понятно, почему мы не могли его убить. Его матрица находится в ином мире, а может быть, в этом, но где-то в недосягаемом для нас месте. А было бы неплохо завладеть ею! - И еще одно, - добавил я. - Алексей и Марк были в собственных телах. Алексей упомянул, что они их реконструировали. Скорее всего, они самих себя использовали как матрицу для реконструкции. А потом забрали тела в иное пространство. Записка же и булавка возникла здесь с помощью матрицы, созданной ими там. Они находятся в странном месте. Не исключено, что там расположены матрицы многих вещей. Последняя моя фраза вызвала у меня какое-то странное ощущение полувоспоминания. Как будто вспоминаешь виденный когда-то сон. Место, в котором находятся матрицы многих вещей, где-то существовало, очень глубоко в моем подсознании. - Мне подобная идея никогда раньше в голову не приходила, - улыбнулся Михайлов. - У меня впервые возникает предчувствие скорого окончания следствия по этому делу. Надо искать матрицу Петрова-Ананасова, исходя из предположения, что она располагается где-то рядом. - Подождите, - вмешался Евгений. - Мне вдруг пришло в голову, что Петров-Ананасов сам не знает, где находится его матрица. Он предполагает, что она где-то в этом мире, и ищет ее. Иначе зачем он находится на этой планете? Что его к ней привязывает? - Не знаю, это слишком невероятно, - усомнился Анатолий. - Он много раз погибал и восстанавливался, значит, мог проследить, откуда приходит информация, по которой вселенная собирала его заново. - Тогда это мог бы проследить и кто-то другой, - не сдавался Евгений. - Помните, он писал в книге, что Вельзевул, Велиар и Мефистофель до сих пор где-то живут в этой вселенной. Если бы можно было отследить местонахождение матрицы, это сделало бы нашего общего друга очень и очень уязвимым. - Позвольте сказать, - вмешался я. - Как я понял из рукописи, его существование - это закон природы. Он не может не существовать. Как гравитация или время. Он просто есть и все. Он, правда, упоминает о шаблоне, по которому вселенная его реконструирует. Но он говорит, что этот шаблон возник вместе со вселенной. - Шаблон - это и есть носитель информации о том, какой он, по какому алгоритму его надо реконструировать, - сказал Евгений. - Но ведь и вся структура вселенной может быть этим алгоритмом, - возразил я. - Ты, конечно, можешь быть сто раз прав, - сказал Евгений. - Или структура вселенной, что бы мы ни понимали под этим словом, или постоянные тонкой структуры или система физико-математических законов, - каждая из этих сущностей может быть его описанием. Но я уверен, что если уж какая-то идея приходит к нам в голову, это неслучайно. Все, что ты ищешь, всегда находится рядом с тобой. Иначе ты бы даже не пытался искать. - Хорошо. Допустим, матрица Петрова-Ананасова - это какая-то вещь на этой планете, местонахождения которой он не знает, - подытожил Михайлов. - Допустим, что эта вещь находится в пределах нашей досягаемости. Но надо иметь ввиду, что эта вещь тоже может быть неуничтожимой, а вот матрица матрицы уже точно находится на другом краю вселенной. Для безопасности. И этих вторичных матриц он мог создать огромное число. Так что никакой полезной информации мы пока не имеем. Вы не собирались перекусить? - Собирались, - сказали мы хором. - Так пойдемте. На лестнице мы столкнулись с Еленой. - Привет, Ворчагин! Вы идете обедать? - Да. Ты тоже? - Приглашаешь? - Пошли, пошли... Я был не очень рад ее обществу. Теперь мы не сможем нормально поговорить за обедом. А мысли могут появиться интересные и даже судьбоносные. - Представишь меня? - спросила она. Я представил. И снова почувствовал, что полностью нахожусь под ее влиянием. Я мог бы сказать, что мы едем на деловую встречу и уже опаздываем. Но я сделал прямо противоположное, и теперь уже нет возможности переиграть ситуацию. Она шла с нами, весело помахивая сумочкой. Она, конечно, осознавала какую-то неловкость в создавшейся ситуации, но ей это было, видимо, безразлично, так что мы через несколько минут переключились со своих проблем на милую светскую болтовню. Мы пообедали в небольшом кафе, где вкусно и недорого кормили. Потом Михайлов оставил нас, сказав, что выйдет на связь сегодня вечером, а мы решили немного погулять по городу. Елена говорила о моде, погоде, современном сексе, об эротических журналах и об интернет-страницах, с помощью которых молодые раскрепощенные девушки зарабатывают неплохие деньги, размещая там свои эротические снимки. Весь этот перечень тем очень мало интересовал нас с Евгением, но в то же время не позволял думать о том, что нас занимало. Мы поддакивали и злились. Наконец, он сказал, что пойдет в издательство, и мы остались с ней наедине. - Пойдем на Приморский бульвар, - предложила она, - а потом по переулку Чайковского вернемся в редакцию. Я кивнул головой и стал вспоминать ту цепочку мыслей, которая возникла у меня во время обеда в связи с матрицами людей и вещей. Я думал, что матрица, нарисованная на песке Евгением, может быть похожа на матрицы неуничтожимых вещей, о которых мы говорили сегодня. Евгений изобразил матрицу мотивационных, деятельных и рефлексивных потенциалов. А разве недостаточно этой информации, чтобы сконструировать личность? Опомнился я, только увидев море. Я тут же застыл, как статуя. Холодное, живое образование в центре моей головы активизировалось, и холод от него стал проникать в каждую клетку тела. - Ты что? - спросила она, прерывая какой-то из своих щебечущих файлов. - Я не хочу к морю, - сказал я. Меня охватил почти животный ужас при виде морской воды. Мы стояли в нескольких метрах от памятника Дюку и она тянула меня направо, к мэрии. Но я всей душой хотел двигаться обратно к памятнику потемкинцам, и затем, по Екатерининской, добраться до "Героникса". Тем не менее, двинуться с места я не мог. В этом ступоре ко мне подбежали телохранители, которых Михайлов так и не отозвал, и о которых я, между прочим, напрочь забыл. - Ворчагин! С Вами все в порядке? - спросили они, закрывая меня своими телами. Я не мог ничего сказать, не мог даже кивнуть головой. Мое тело не слушалось меня. Тогда они схватили меня и погрузили в автомобиль. Елена стояла и смотрела на эту сцену, не пытаясь вмешаться. Я видел ее, но несколько попыток улыбнуться кончились ничем. Меня только поразило равнодушно-заинтересованное выражение на ее лице. И еще мои неподвижные глаза зафиксировали, что это лицо, несмотря на внешнюю молодость, было древнее этого города, и древнее всего, что я знал. А потом сознание нырнуло в тяжелую, пустую темноту. 15 Когда ко мне вернулась способность воспринимать окружающее, я услышал резкие лязгающие звуки. Открыв глаза, я обнаружил, что лежу на жутко воняющей звериной шкуре, справа горит огонь, слева кто-то гремит металлом. Ощущение было довольно мирным, и, казалось, ничто мне не угрожало. - А, проснулся, - сказал знакомый голос. Я попытался встать, но смог только с трудом подняться на четвереньки. В глазах двоилось. Марк Витгенштейн сидел на крепко сколоченной скамье и точил огромный клинок. - Что ты делаешь? - спросил я. - Здесь первобытная жизнь, - сказал Марк. - Много жутких зверей. - Где мы? - В Клубе Читателей. Он забрасывает всех на какую-то дальнюю планету. Здесь совсем иной рисунок звезд, и за жизнь приходится бороться. Выживают не все. - А где же те новые возможности, о которых вы так убедительно говорили при встрече? - Остались там, где ты был совсем недавно. Мы же написали тебе, чтобы ты не ходил к морю. Петров-Ананасов заставил нас пригласить тебя в клуб, и проболтался, что если ты не пойдешь за нами сразу, он перебросит тебя к нам с помощью энергии моря. - Как я оказался здесь? - Ты пошел к морю. - Я ходил к нему тысячу раз! - Ворчагин, Ворчагин! Ты ничего так и не понял... - Что вообще происходит? - Хорошо, слушай... За стенами пещеры послышался шуршащий звук, потом рычание. Кто-то крикнул. - Это Апраксин тренируется с домашним аргангом. - Арганг? Что это? - Давай, я помогу тебе встать. Перед пещерой была довольно большая площадка, заканчивающаяся со всех сторон пропастью. Апраксин, держа в руке небольшой изящный меч, фехтовал с покрытым чешуей животным, которое использовало в поединке длинные острые когти на лапах. Оно было приковано к скале цепью, что позволяло Алексею вовремя отступать и менять позицию, но когти, каждый более метра длиной, рассекали воздух довольно лихо, так что избегать их опасной близости было нелегко. Марк крикнул и махнул рукой. Алексей дважды перекатился через голову и вскоре стоял рядом с нами. - Привет, Ворчагин! И ты к нам пожаловал. Арганг недовольно зафырчал, потом свернулся клубочком и, видимо, заснул. С площадки открывался чудесный вид в долину, поросшую лесом. Неприступные утесы, окружавшие ее со всех сторон, делали пещеру идеальным и вполне безопасным местом для жилья. - У вас здесь совсем неплохо. - Первобытно чистый воздух! - воскликнул Алексей. - Я думаю, надо переселить сюда побольше народу, тогда будет весело. - Я объяснял Ворчагину, как он здесь оказался. Он в недоумении... - Мы тебя предупредили, а ты все-таки здесь... - махнул рукой Апраксин. - К морю тебе нельзя было приближаться, - сказал Марк. - И даже думать о нем нельзя было. Потому что Петров-Ананасов что-то сделал с этой стихией. Она стала для тебя опасной после того, как вы с ним мило побеседовали в баре. Наш общий друг уже два дня хочет переселить тебя к нам. Уже два дня. С тех пор, как ты прочел его книгу до конца. - Я прочел его книгу? Ты ошибаешься! - Рубин помнишь? Когда ты прикоснулся к нему, ты получил всю книгу целиком. Потом у тебя в сознании стали появляться отдельные ее куски. Рубин - это книга. - Но книга постоянно дописывается, - сказал я. - Это просто. В рубине находится вся книга целиком. А на бумаге она появляется постепенно, это зависит от каких-то свойств временного потока. Ты прочел ее всю и, как я понимаю, не умер ни одной из смертей, которые автор приготовил для тебя. - А откуда вы это все знаете? - Нетрудно догадаться, - сказал Апраксин. - Он нам теперь доверяет. - Но зачем я ему нужен? - Этого мы не знаем, - Витгенштейн настороженно взглянул на мои руки и чуть отодвинулся. - Хотели у тебя спросить. Ты можешь задействовать свою интуицию? - Просто спроси самого себя, почему Петров-Ананасов хотел перенести тебя в Клуб Читателей? - уточнил вопрос Алексей. - Он говорил нам, что ты сам можешь не понимать своей настоящей природы. И поручил нам пообщаться с тобой и все выяснить... Мы не хотели этого делать, и потому предупредили тебя. Он узнал об этом, очень разозлился, и рассказал нам о тебе все. Теперь наша задача проста. Мы должны заставить тебя во всем сознаться. Тогда он оставит нас в живых. - В чем я должен сознаться? - недоумевал я. - А ты подумай, - посоветовал Марк. Они смотрели на меня так выжидательно, что это меня насторожило. Я понял, что неправильный ответ может стоить мне жизни. Тем более, что клинки и тот и другой держали наготове. И вдруг они стали расплываться у меня перед глазами. Я снова оказался в темноте, еще слыша крик Апраксина: - Ты куда?! Очнувшись в этот раз, я обнаружил себя на больничной койке. В вену была воткнута капельница. Я осторожно отклеил пластырь и вытащил иглу. Не люблю столь бесцеремонного вмешательства во внутренние дела моего тела. Отбросив простыню, я встал с постели. Мою одежду еще не унесли. Она лежала рядом, на стуле. Быстро натянув ее на себя, я выглянул в окно. Судя по пейзажу, меня привезли в четвертую больницу. Это было хорошо, потому что мой дом находился совсем рядом. Я шел быстро. У меня было ощущение, что если я хоть чуть-чуть замедлю шаг, случится нечто катастрофическое. Не успел я пройти и двух сотен метров, как горячая волна воздуха и грохот взрыва толкнули меня в спину. Я оглянулся. Больница горела. Именно тот корпус, из которого я вышел. И, похоже, эпицентр приходился именно на ту палату, где я лежал. Отлично. Теперь я мертв. Михайлову уже сообщили, где я, а через несколько минут он узнает о взрыве. Охрану, видимо, сняли, или они решили расслабиться, увидев меня в коме. Надо принять ванну и подумать над ситуацией. Минут через десять, войдя домой, я пустил горячую воду, разделся и, в голом виде расхаживая по квартире, попытался собрать воедино все, что знаю. Я прочел книгу. Не зная этого. И не умер. Это уже радовало. Петров-Ананасов попытался что-то сделать с морской стихией, чтобы любой мой контакт с нею закончился для меня серией неприятных ощущений и путешествием в Клуб Читателей. Надеюсь, это ненадолго. Потому что мне вовсе не хотелось уезжать далеко от моря. Елена просила меня притронуться к рубину. Это неслучайно. И к морю она меня повела тоже намеренно. Она знала, что произойдет. Потому что совершенно не удивилась, когда я оказался в коме. Это означает, что она и Петров-Ананасов близко связаны. Кто же я во всей этой истории? Я погрузился в горячую воду и смыл запахи больницы. Под плеск воды думалось гораздо легче. Петров-Ананасов искал читателя, и нашел его. С какой целью он его искал? Судя по тому, что он хочет меня убить, я ему нужен в Клубе Читателей. Небытие мне не грозит. В этом я почему-то был абсолютно уверен. Для чего я ему нужен в Клубе Читателей? И какого ответа ждали от меня Апраксин и Витгенштейн, держа оружие наготове? Кстати, слишком уж ловко Алексей управлялся с оружием. Насколько я знаю, фехтованием он не занимался никогда. А его кувырки через голову, когда он приближался к нам? Все это совершенно ему несвойственно. Он ли это был на самом деле? И если бы Апраксин и Витгенштейн убили меня, что бы было со мной тогда? В общем, приходилось констатировать, что мои аналитические выкладки не приводили к какому-то определенному результату. Единственное, на что я мог опираться в поисках объяснения - это моя интуиция, но она не давала четких ответов. Ситуация выглядела абсолютно неопределенной. А как можно действовать в условиях полной неопределенности? Ответ прост - надо внести определенность. Как? Что делает неопределенное определенным? Целенаправленное действие, с которым вынуждены считаться другие участники ситуации. Сам факт совершения такого действия увеличивает определенность. И тут я вспомнил матрицу, нарисованную Евгением на песке сутки назад. mM - dM. Что мне нужно в этой ситуации? Чего я хочу? Хочу, чтобы Петров-Ананасов... Нет... Не Петров-Ананасов... Хочу, чтобы я стал хозяином положения, чтобы я задавал правила игры, а не меня заставляли играть по придуманным кем-то правилам. Хочу иметь в распоряжении силу, с которой мои противники вынуждены будут считаться. Например, организацию, возглавляемую Михайловым. Он, кстати, так и не сказал, что это за таинственная организация. А Евгений стал ее членом. Интересно получается. С одной стороны Елена и Петров-Ананасов, с другой Евгений и Михайлов. По большому счету, ни те, ни другие доверия во мне не вызывают. Я хочу не зависеть от них, и играть в собственную игру. Еще одной силой на моей стороне может быть рубин. rM. Это ли мне нужно? Да. Это. С меня хватит игр по чужим правилам. mD Что я хочу (готов, способен) сделать прямо сейчас для достижения цели? Спроектировать собственные ходы в игре, построить игру по моим правилам. Хорошо. Начали. dD Первое. Я должен завладеть рубином. Живой камень, который дал мне увидеть линии судьбы, а потом показал что-то в энергетическом теле Елены, на что я не обратил внимания, - этот камень может быть моим эффективным союзником в этом странном сражении. Это будет хороший ход. Второе - Елена должна оказаться в руках организации. Я хочу поговорить с ней обо всем хорошем в какой-нибудь удивительно мрачной обстановке. Например, в тюремной камере. Третье - я хочу знать, где матрица Петрова-Ананасова. Где-то совсем рядом. Но где? Если сам Петров-Ананасов знает это, его необходимо заставить показать, где она находится. Как это сделать - вопрос отдельный. Может быть, Елена сможет подсказать. Или рубин, что более вероятно. Да! В нем обязательно должен быть какой-то намек. Четвертое - я хочу сделать морскую стихию безвредной для себя. И, мне кажется, я способен на это. Только нужно сосредоточиться на том ощущении, которое возникло у меня при встрече с создателем вселенной в баре "Джентльмен". Я вспомнил, как внутри моего мозга поместилось что-то живое и холодное, локализовал это ощущение в центре головы, а потом постарался раскрыть третий глаз как можно шире и энергетическим толчком из области шеи вытолкать чужеродное образование изнутри себя. При этом я закрыл глаза, а когда открыл их - голубоватое облако висело передо мной, и я видел как тонкие нити тянутся от него в бесконечность. Я пожелал проследить за этими нитями и увидел Петрова-Ананасова, который... сидел в квартире Елены и смотрел на рубин. Я увидел, как он протягивает Елене какой-то деревянный ящик, достав его из своей знаменитой хозяйственной сумки. Потом он открыл несложный замок и положил рубин в одну из многочисленных ячеек ящика. Я заметил, что все внутреннее его пространство заполнено драгоценными камнями. Стараясь не рассеять внимание, я направил голубоватое облако в третий глаз Петрова-Ананасова. Он, ощутив мое вмешательство, попытался проследить, кто это. Но я быстро убрал луч внимания из сцены и вытащил оттуда все свои энергетические следы. Вероятно, он все-таки узнал меня. Потому что через минуту зазвонил телефон. Я почувствовал, что вид моря мне больше не страшен и, ободренный этой маленькой победой, решил не поднимать трубку. Я был уверен, что это звонит Елена. rD. То ли я сделал? Действительно ли сделанное продвигает меня к моей цели? По-видимому, да. mR, dR и rR - это та область матрицы, с которой я реально начал процесс, еще когда ходил голый по квартире, только что придя из больницы. Но в то время я не мог ничего понять и объяснить. Теперь ситуация стала обретать какие-то более четкие очертания. Главное - сделать задуманные ходы. Выбравшись из ванной и одев халат, я набрал телефон Михайлова. - Анатолий, это Ворчагин. Мне нужно, чтобы ты приехал с несколькими вооруженными телохранителями ко мне домой. У меня есть сведения, которые могут быть интересны. Жду вас как можно быстрее. - Уже выезжаю. Он приехал через несколько минут. - Я думал, ты погиб, - сказал он. Я отметил, что переход на "ты" произошел для нас как-то незаметно. - Ушел за минуту до взрыва больницы. Елена затащила меня к морю. А я, как идиот, поперся за ней. Она работает на Петрова-Ананасова. У нее хранится рубин, в котором вся рукопись. На бумаге появляется та часть книги, которая соответствует данному состоянию временного потока. Я касался этого камня, и знаю всю книгу. Это меня не убивает. Он искал читателя и нашел его. Но я не знаю, зачем он его искал. Я хочу, чтобы Елена была арестована и посажена в самую страшную одиночную камеру, какую только можно найти. Я хочу поговорить с ней и добыть те сведения, которые меня интересуют. И еще мне нужен рубин. Десять минут назад Петров-Ананасов был в ее квартире вместе с ней. Забрал ли он рубин, я не знаю. - Хорошо. Едем. Это, кажется, здесь недалеко? - Недалеко. Твои люди хорошо вооружены? - Автоматы и бронежилеты. - Сойдет. Спустя десять минут я звонил в дверь с номером 17. Примерно через полминуты по лестнице застучали каблучки. - Ворчагин! - она кинулась ко мне на шею. - Ты уже здоров! Как я рада тебя видеть! Заходи! Я зашел внутрь, разворачивая свою возлюбленную лицом от двери. Михайлов, стоявший за углом, быстрым движением заклеил защелкивающийся замок. Мы с ним посмотрели друг другу в глаза и я закрыл дверь. Замок не сработал, но Елена, кажется, этого не заметила. - Пойдем, пойдем наверх. Я уже стала собираться к тебе в больницу. Вот, свежие фрукты купила. Сейчас мы их съедим. Что это было с тобой? - Обычный обморок. Первый раз в жизни. Если бы эти костоправы сразу поднесли мне к носу нашатырь, я бы мгновенно оказался на ногах. Мы открыли стеклянную дверь, и здесь уже я заклеил замок клеящейся пластиной. Вход в квартиру был открыт. Мы договорились, что если я не выхожу через десять минут, то Михайлов с телохранителями заходит внутрь. Войдя в гостиную, я заметил два бокала на столе. - У тебя кто-то в гостях? - спросил я. - Только что ушел дядя Ник. Он присматривает за мной. Боится, что я натворю каких-нибудь глупостей, если он не будет давать мне бесценные советы. Обычно он приходит с бутылочкой вина. Я сделал вид, что меня удовлетворило объяснение про дядюшку Ника, сел в кресло-качалку и стал тихонько раскачиваться. Она была одета в легкую блузу из тонкой джинсовой ткани без рукавов, застегнутую до горла. На ногах были джинсовые шорты. Поверх всего этого - легкий кухонный фартук. - Лена, а могу я снова взглянуть на твой прекрасный рубин? - Конечно. Я как раз недавно одела его на себя. Она сняла цепочку с шеи и протянула его мне вместе c кулоном. Он был живым и полным знания. Я снова ощутил энергетический контакт с ним. Елена убежала на кухню готовить чай. Недолго думая, я открыл маленький замок кулона и, оставив золотую безделушку на диване, положил камень в карман рубашки. Это выглядит как обычное ограбление. Пора уходить. Через три минуты здесь будут михайловские орлы. А может быть, стоит поговорить с ней обо всем самому, здесь? Нет! Опять начнутся игры, в которых я ей всегда проигрываю. Я быстрым шагом прошел в прихожую, бесшумно открыл дверь и стал спускаться по ступеням. Впереди меня заскрипела дверца шкафа и Петров-Ананасов вышел на лестницу. Он оглянулся и встретился взглядом со мной. Дверь внизу открылась. Телохранители наставили на дядюшку Ника дула автоматов. - Спускайтесь, Петров-Ананасов, - приказал я. - Нам нужно поговорить. Двое автоматчиков сопроводили его до машины, а остальные вместе с Михайловым, поднялись в квартиру и через несколько минут кричащую Елену выволокли из дома и усадили в автомобиль. Михайлов вышел последним. Он убрал клейкие пластины с обеих дверей, защелкнул замки и протянул мне ключи. - Потом мы вернемся сюда и все тщательно осмотрим. Наверное, в квартире немало интересных вещей. - Рубин у меня, - сказал я. - Поехали, - кивнул он. Два автомобиля - один с Петровым-Ананасовым, другой с Еленой резко ускорились. Мы с Михайловым сели в его форд и не спеша поехали следом. Пока все шло по намеченному плану. 16 Петров-Ананасов находился в соседнем кабинете. Как сказал Михайлов, стены кабинета содержали сложное оборудование, которое не позволяло нашему знакомому раствориться в воздухе, как он делал раньше неоднократно. Тем не менее, с него не спускали глаз, и несколько человек, поочередно меняясь, держали его за руки. Его допрашивал кто-то из членов организации. Ответы снимались на видео. Я смотрел на Елену. Она сидела в грязном холодном карцере, где не было ничего, кроме старого табурета и телекамеры. Ее лицо на экране было таким же прекрасным, как в жизни. Испытывал ли я жалость к ней? Скорее нет, чем да. Она манипулировала мной. Имела реальную власть над моими желаниями. А я только подчинялся. Но мне нравилось ее тело. И ее безжалостность, как ни странно, вызывала во мне симпатию. Михайлов сидел рядом и исподлобья посматривал то на меня, то на экран. - Пора спускаться и разговаривать, - сказал он. - Ты не боишься? - Нет. Я хочу этого разговора. Наши отношения были полны недомолвок. - Тогда пойдем вниз. Мы спустились по мрачным, выщербленным каменным ступеням. - Где ты нашел такое здание? - Специально строили устрашающую тюрьму. Здесь есть даже камера пыток, все орудия в которой бутафорские, из пластика. Но впечатление, которое они производят на заключенного, всегда позволяет добиться результата. - Что за организацию ты возглавляешь? - Орден. - Орден? - На самом деле мы не какой-то там зловещий орден, имеющий свои обряды и иерархию. Мы сообщество равных людей, ищущих свое место в духовной эволюции мира. Ты уже стал одним из нас. Никакого другого посвящения не будет. Ни кровавых клятв, ни присвоения титулов, ничего из того, что обычно связано с тайными обществами. Охранник (их у двери стояло двое) по команде открыл дверь. Она заскрипела, отходя в сторону, и мы вошли. Елена подняла голову, в ее взгляде читалось самое искреннее удивление. - Ворчагин? Ты? Скажи, что ты пришел меня спасать. Иначе тебе будет плохо. - Ты не в том положении, чтобы угрожать мне, - сказал я. - В наших отношениях было слишком много неясностей. Думаю, сейчас мы пройдем в камеру пыток и продолжим там. Михайлов стукнул в дверь и приказал: - Переведите даму в камеру пыток. Дверь снова заскрипела, мы вышли в темный коридор. Елена со связанными грубой веревкой за спиной руками шла впереди, все еще пытаясь сохранять гордую осанку. Камера пыток располагалась за большой железной дверью, которая при открывании отъезжала внутрь стены. Сама камера была довольно большой по площади, с обилием потемневших, местами разбитых и забрызганных темно-красными каплями зеркал. Аппараты, которые стояли внутри, и инструменты, разложенные на многочисленных полках и столах, не вызывали у заключенного никаких сомнений в том, что сейчас его подвергнут самым страшным и изощренным мучениям. Я видел, что на Елену это произвело впечатление. - Усадите! - приказал Михайлов. Елену усадили на высокий стул - она не доставала ногами до пола. Руки ей развязали и пристегнули жесткими кожаными ремнями к подлокотникам. Потом один из охранников разорвал ее блузу и сорвал шорты. Обнаженная, озлобленная, она сидела перед нами, ожидая самого худшего. Волосы рассыпались по плечам, прикрывая грудь. Волны ненависти достигали меня через все барьеры и щиты, которые я установил перед ее красотой. - Хорошо, - сказал я. - Начнем. Сегодня у тебя был дядюшка Ник. Так? - Да. - Фамилия дядюшки Ника Петров-Ананасов. Не так ли? - Да. - Дядюшка Ник написал книгу, при чтении которой люди умирают очень необычными смертями. С какой целью дядюшка Ник так настойчиво хотел издать рукопись? - Не знаю. - Это не совсем правда, - вмешался Михайлов. - В кресло, на котором Вы сидите, вмонтирован детектор лжи. Очень хороший детектор. Он может сразу определить, когда вы лжете, а когда нет. Если вы еще раз попробуете солгать, я вынужден буду применить один из находящихся здесь инструментов. Например, вот этот. - Михайлов взял со стола устрашающего вида ржавые щипцы. - Знаете, что это? Вот в эти отверстия вставляются пальцы ног. А вот таким образом они сжимаются и могут быть раздроблены. Потом в раздробленные пальцы можно вот таким образом воткнуть толстые шершавые иголки, которые выходят из тела с гораздо большей болью, чем входят в него. Ну и наконец, с помощью этого инструмента можно вывернуть раздробленные пальцы ног из суставов. В двадцати процентах случаев заключенные умирают при этом от болевого шока. Снимите с нее туфли! Охранник приблизился к ней, чтобы исполнить приказ. Но она остановила его взглядом. - Я готова ответить на все вопросы, - произнесла она, сдерживая ненависть. - С какой целью дядюшка Ник так хотел издать свою рукопись? - повторил я. - Он искал читателя. Человека, который прочтет всю книгу до конца и останется жив. Этот человек нужен был дяде Нику, потому что только такой человек мог исполнить одно очень специфическое поручение. - Продолжайте, - сказал Михайлов. - Все погибшие в процессе чтения, на самом деле не погибали. Они переносились на другую планету. Там каждый из них тренировался, достигая какой-то степени совершенства в овладении ментальным оружием. Трудно объяснить, что это такое. Но магия, основанная на заклинаниях, - это один из видов ментального оружия. Тренировки были нужны, чтобы эти люди попытались исполнить его поручение. О сути поручения он никогда не говорил конкретно. В общем, какая-то вещь, которой он хочет владеть, может быть захвачена только кем-то, кто неуязвим для ментального оружия. Шанс есть у каждого читателя книги. Но максимальные шансы у того, кто прочел ее целиком. Эта вещь находится, как он говорил, в совершенно другом пространстве. По другому поводу он объяснял, что земля существует в нескольких пространствах. Так получилось в результате ментальной активности первосозданных существ. - Кто такие первосозданные существа? - спросил я. - Это энергетические сущности, которых дядюшка Ник сотворил в начале вселенной, а потом, после их гибели, воплотил в людей. - Сколько лет вы знаете дядюшку Ника? Как вы познакомились? - Я одна из тех женщин, которых он перенес на землю из Эдема. В вашей мифологии меня называют первой Евой. На самом деле дядюшка Ник просто взял меня к себе, а с Адамом осталась другая. - Правильно я понимаю, что книга дяди Ника является ментальным оружием, а цель ее публикации - найти человека, который неуязвим для этого оружия? - Да, именно так. - Что представляет собой рубин? - Это книга, записанная в камне. Не знаю, каким образом. Но она находится там целиком. Он говорил, что на бумаге появляется только то, что рубин считает нужным сказать. Камень очень ревниво охраняет информацию, которая таится в его глубинах. - Какие возможности дает рубин тому, кто способен прочесть книгу до конца? - Не знаю. Для меня этот рубин всегда был просто камнем. - Опять лжете, дамочка... - сказал Михайлов, глядя на шкалу. - Хорошо, я просто неточно выразилась. Рубин живой. Он может сделать дар любому человеку, с которым вступает в контакт. Я использовала рубин в своих целях. С его помощью легко можно читать мысли. Мне достаточно приложить его к "третьему глазу", и я могу видеть мысли любого человека, которого себе представлю или который находится передо мной. Гораздо четче я вижу мысли, если этот человек уже прикасался к рубину. - Камень показывает тебе какие-нибудь картины или сообщает информацию? - Нет. Я неспособна общаться с ним. Я могу использовать его для усиления собственных способностей читать мысли. Только и всего. - Зачем ты хотела показать мне рубин? - Дядя Ник приказал мне сделать это. Он сказал - "пусть этот мальчик прикоснется к рубину. Посмотри, что у него внутри". Я смотрела на твои мысли через рубин. Почти постоянно. - И роман со мной - это тоже его приказ? - Вначале да. Как только он увидел тебя в издательстве, он приказал мне вступить в интимную связь с тобой. Но потом, потом я правда увлеклась, - она рассмеялась. - Теперь об этом глупо говорить. Ты напомнил мне Адама. Он был таким же неистовым в любви и постоянно сосредоточенным на своих мыслях. - Зачем ты повела меня к морю сегодня? - Ответ тот же самый. Это был его приказ. - Если ты не будешь исполнять его приказы, что произойдет? - Я потеряю молодость, красоту и бессмертие. - С какой целью дядя Ник пытается убить меня, единственного, кто прочел книгу до конца? Зачем он взорвал больницу? - Не знаю. Я правда не знаю. Ты уверен, что это он покушается на твою жизнь? Или ты думаешь, что я тоже хотела убить тебя? - Ты же исполняешь приказы. Приказ убить может звучать по-разному, - сказал я, чувствуя как в груди закипает ярость. - Еще один вопрос. Существуют неуничтожимые вещи. Алгоритм их восстановления находится где-то далеко от них. Может быть, в другой вселенной. Что ты знаешь об этом? - Знаю, что этот алгоритм дядя Ник называет шаблоном. Шаблоны неуничтожимых вещей тоже неуничтожимы, потому что всегда существует шаблон шаблона. - Дядя Ник тоже имеет шаблон? - Да. Но этот шаблон все время изменяется. В отличие от шаблона вещи. Чтобы в случае гибели воспроизвести именно этого субъекта, а не того, который был вчера. - И ты тоже имеешь шаблон? - Нет. Просто я бессмертная и вечно молодая. Благодаря дяде Нику. Если бы я имела шаблон, я давно уже жила бы в других вселенных. И уж точно не сидела бы в этом кресле и не говорила все, что знаю. - Шаблон шаблона может существовать во множественном числе? - Нет. Шаблон один. И шаблон шаблона тоже один. - А может существовать шаблон шаблона шаблона? - Нет. Это удлиняет цепочку и создает риск. Требуется постоянное присутствие неуничтожимых вещей во времени. Если на один измеримый миг это присутствие прерывается, то нарушается баланс. - Рубин - это шаблон книги? - Да. - Все ли шаблоны выглядят как драгоценные камни? - Не все. Но многие. - Как еще они могут выглядеть? - Однажды я столкнулась с неуничтожимым существом, шаблон которого выглядел как постоянно растущий кинжал. - Если кто-то уничтожит шаблон шаблона дядюшки Ника, что произойдет? - Ничего особенного. Если кто-то уничтожит и дядю Ника и оба шаблона, тогда Вселенная изменится. Но как именно - я не знаю. Местонахождение шаблонов и их внешний вид - это тайна за семью печатями. - Можно ли, используя шаблоны, контролировать дядю Ника? - Это мне неизвестно. Насколько я знаю, не существует человека, способного вступить в контакт с сознанием шаблонов. Они живые, но они совершенно другие. - У меня больше нет вопросов, - сказал я Михайлову. - У меня тоже, - ответил он. - Спасибо за сотрудничество, дамочка. Уведите ее. И оденьте во что-нибудь. Мне неудержимо захотелось подойти к ней, обнять, расстегнуть ремни, привязывающие к креслу ее красивое тело, одеть и увезти домой. Но я знал, что это невозможно. Она не простит мне этой беседы. Во всяком случае, другая женщина мне бы ее не простила. Ей принесли пятнистую военную форму. Облачившись в нее, Елена стала еще более женственной и привлекательной. С ненавистью взглянув на меня, она в сопровождении охранников удалилась в свою камеру. Сначала надо было осмотреть квартиру номер семнадцать, а только потом выпускать ее на свободу. Михайлов выруливал по кривым улочкам к магистрали, и мы говорили об Ордене. - Ты возглавляешь Орден, а остальные тебе подчиняются? - Нет. Орден - это общность скорее социокультурная. У нас нет иерархии. Все равны. Просто у каждого есть свое собственное направление деятельности. У меня дело Петрова-Ананасова, у других - иные заботы и проекты. Часть этих проектов снабжает организацию деньгами. На них мы можем нанять исполнителей по всем проектам. Так получилось, что я координирую потоки денег между проектами, и поэтому у меня есть функция по отношению к другим. Только в этом смысле я возглавляю Орден. Но если я хотя бы один раз не удовлетворю запросы одного из членов Ордена, меня мгновенно сместят с моего поста. Это я на них работаю, а не они на меня. Вступая в орден, ты можешь использовать для достижения твоих собственных целей всю силу организации. - Я должен подумать. - Можешь не думать. Фактически, ты уже это сделал. Так что согласие на словах ничего не изменит. Ты просто слишком насторожен и не веришь, что может существовать общность людей, которые ничем не обязаны друг другу, но в возможностях друг друга серьезно заинтересованы. Мы - сообщество свободных людей. Я вовсе не хочу требовать от тебя устного или письменного согласия вступить в организацию. Мы можем просто продолжать сотрудничество. Это идентично, понимаешь? 17 Я открыл дверь. Мы вошли. Плохо освещенная лестница со скрипящими ступенями неприветливо смотрела на нас. Я чувствовал себя, как вор, забирающийся в чужую квартиру. Видимо, понимая мое состояние, Анатолий первым двинулся наверх. Я заглянул в шкафы. Ничего интересного. Старые вещи и инструменты. Тот шкаф, из которого вышел Петров-Ананасов, был почти пуст. На вешалке в глубине висело длинное пальто. Я достал его и развернул. Из него выпала мышеловка и с грохотом покатилась по ступеням. Я вздрогнул. Открыв верхнюю, стеклянную дверь, мы оказались в апартаментах Елены. Каждый шаг почему-то давался мне с большим трудом. Михайлов посмотрел на меня внимательно и произнес: - Ты можешь умереть, если будешь вести себя глупо. Каждое самостоятельное действие - это риск умереть. Я почувствовал, как что-то завибрировало в кармане моей рубашки. Там лежал рубин. Взяв его в руки, я почувствовал прилив энергии. И еще я увидел квартиру Елены другими глазами. Теперь я знал, что мы ищем. Решительно направился я в спальню. Между двумя висящими на стене коврами была невидимая кнопка, нажав которую, я привел в движение скрытый механизм. Часть пола передо мной стала бесшумно подниматься вверх. Сейф, надо отдать должное мастерам, выглядел точно как тумба, стоящая с другой стороны кровати. Можно было подумать, что это две одинаковые, бестолковые вещи. Замок был кодовый. И кода я не знал. - Это не проблема, - сказал Анатолий. Он достал из внутреннего кармана перчатку с жидкокристаллическим дисплеем на тыльной стороне руки и покрутил в разные стороны ручку сейфа. Через несколько минут на дисплее вспыхнули цифры кода. Дверца открылась с легким скрипом. Внутри сейфа находились два деревянных ящика. В одном хранились письма на самых разных языках. Во втором - драгоценные камни. Это был тот самый ящик, который сегодня Петров-Ананасов передавал Елене. Рубин радостно затрепетал в моей руке, и я понял, что он хочет занять свое место внутри. Я нашел пустую ячейку в ящике и положил туда камень. Казалось, дело сделано. - Надо забирать письма и камни, и уходить отсюда, - сказал я, закрывая сейф и нажимая кнопку на стене. Мы прошли по остальным комнатам. Михайлов осмотрел книги в гостиной, ящики, полки, шкатулки, сумочки и шкафы с нарядами. Количество нарядов Елены не поддавалось подсчету. Ее гардероб скорее напоминал костюмерную в театре, но только платья были совсем не бутафорские. Современный гардероб занимал два больших шкафа, где все было повешено и уложено в идеальном порядке. Там же висел костюм, в котором она ко мне приходила. Оторванная пуговица была аккуратно пришита на место. Я взял его с собой, чтобы она могла переодеться перед тем, как уйти домой из тюрьмы. Еще я прихватил блузку. - Заботишься о пленнице? - усмехнулся Анатолий. - Мне неловко, что пришлось применить силу. - Уверяю тебя, она не испытывала неловкости, подвергая тебя смертельной опасности. Она суперагент, работающий на одну из самых могущественных сил этой вселенной. А мы с тобой, как ни крути, обычные люди. Мы для нее - букашки. Прихвати вон тот старый портфель. В нем будет удобнее нести коробки. Я подпрыгнул и снял с одного из шкафов старый кожаный портфель. Он оказался неожиданно тяжелым. Когда я его открыл, внутри обнаружились два овальных сосуда довольно странной формы. Они больше походили на какие-то макеты внутренних органов - стенки были несплошными, в прогалах виднелись извивающиеся трубки разных диаметров, сплетающиеся друг с другом. - Интересно, - сказал я. - Их мы тоже прихватим с собой. На всякий случай. Надо пообщаться с ней на этот счет. Пока она еще верит в реальность камеры пыток. Мы тщательно закрыли двери и поехали обратно, в тюрьму. На пейджер Михайлова пришло сообщение о том, что Петров-Ананасов хочет поговорить с ним. Было шесть часов. Золотые лучи солнца изливались на город, делая тени длинными и прозрачными. Я думал об Ордене. Это именно та организация, быть частью которой я мечтал всю свою жизнь. Быть свободным среди свободных, использовать все возможности других, преследуя исключительно чистые и гуманные цели, для которых не надо искать оправдания перед самим собой. Это всегда было недостижимым идеалом для меня. Да, наверное, и для любого другого человека. Ведь все организации, которые создают люди, полны лжи, мерзости и лицемерия. Почему-то не получается построить отношения так, чтобы в них не было презрения и ненависти друг к другу. Всегда находится человек, который хочет самоутвердиться за чужой счет, который вынуждает окружающих унижаться или насиловать самих себя. А эта организация изначально строилась на других принципах. Никаких начальников. Ты свободен. Ты делаешь то, что считаешь нужным, используя возможности всей системы. - Анатолий, а если действия члена ордена не согласуются с тем, что большинство посчитает правильным? - Нет правильности для всех. Мы не используем словосочетание "член ордена". Мы предпочитаем называться работниками организации. Те, кто не является работником, а просто привлекается нами - охранники, секретарши и прочие называются исполнителями. Они не принимают решений. Задача каждого работника реализовывать именно свои истинные цели. Индивидуальные. Шкурные. Но другая его задача - построить взаимодействие с работниками, чтобы его шкурная цель стала им полезной для реализации их собственных целей. Сложно? - Похоже на рефлексивные технологии. - Да, очень похоже. Ведь Евгений нас консультировал. Организация существует и преуспевает, когда ее работники преследуют цели, важные для них лично. На каком-то этапе мы можем быть союзниками, но потом расходимся каждый своим путем. Мы с тобой в деле Петрова-Ананасова - союзники. Потом каждый двинется в том направлении, которое ему более интересно. Единственное требование к работнику всегда действовать. Ни один час не должен проходить без действия. А действие предполагает цель. - Но все-таки, если кто-то начинает намеренно вредить делу Ордена? - У Ордена нет миссии, нет общего дела. Пойми! Орден - это объединение людей, каждый из которых имеет цель жизни. И стремится к ней. Ты не представляешь, насколько таких людей мало в человечестве! У нас есть масса методов, и научных, и интуитивных, с помощью которых мы ищем таких людей. Человечество разучилось хотеть. Никто ничего не хочет, по большому счету, от всей своей жизни. Все хотят чего-то в данной ситуации, но никто не знает, что он хочет сделать в течение ближайших двадцати лет. Мы находим этих людей и оказываем им элементарную поддержку на первых шагах. Вот и все. Потом каждый из них может вообще никогда не выйти на контакт с другими работниками. Но, как правило, человек продолжает поддерживать активные деловые контакты. Потому что возможности наши и впрямь велики. - Сколько вы существуете? - Это простой вопрос, ответ на который часто вызывает непонимание. Традиция тянется больше двух тысяч лет. Рыцарские ордена. Розенкрейцеры. Масонство. А в своем современном виде Орден существует с 1957 года. - Где он возник? - В последнем варианте в Советском Союзе. В полном подполье. Без участия партии и правительства. Сейчас у нас десять филиалов в крупнейших странах мира. - А как получается, что тебя уважают внутренние органы? - У меня документы полковника ФСБ. Настоящие. Можно сказать, что я двойной агент. Но настоящая моя работа в Ордене. Если придется выбирать, для меня проблемы выбора не будет. - И ФСБ ничего не знает о вашей деятельности? - Насколько мне известно, официально не знает ничего. Но неофициально, конечно, информация просачивается. Мы не делаем ничего противозаконного. Мы только помогаем людям исполнять их истинные желания. Мы подъехали к тюрьме. Михайлов нес портфель с двумя ящиками и двумя сосудами. Я - пакет с костюмом и блузой. - Сначала к Петрову-Ананасову, - сказал Михайлов. - Пойдешь со мной? - Я занесу ей костюм и потом присоединюсь. - Возьми вот это, - он протянул мне небольшую пластиковую карточку с моей фотографией. - Что это? - Пропуск в клуб "Приятный вечер". Так называется это местечко. Пропуск убедит исполнителей подчиняться тебе. У меня такой же. Я спрятал его в карман. Охранники у дверей камеры Елены, увидев кусочек пластика, вытянулись в струнку и открыли замок. - А, это ты? - спросила она, поднимая глаза. - Долго еще ты собираешься меня здесь держать? - Еще несколько вопросов и тебя доставят домой. Вот одежда, которая подойдет тебе больше. А вот ключи. - Был у меня дома? - Да. - Обыск? Или просто желание взять что-нибудь на память о любимой? Я промолчал и повернулся, чтобы уйти. - Ты ведь все еще меня хочешь? Правда, Ворчагин? - Елена, я не хочу больше играть в твои игры. - Потому что ты в них всегда проигрываешь? - Да, - я повернулся к ней лицом. - Я был всего лишь игрушкой для тебя. Букашкой, которую ты могла раздавить каблуком и никогда не вспомнить об этом происшествии. Она стала раздеваться. - Я переоденусь, ты не возражаешь? А я понравилась тебе в камере пыток на кресле? Было бы недурно заняться там любовью... Скажи охранникам, и нас отведут туда. - Я ... не хочу ... тебя. - Неубедительно, Ворчагин. Да, я думала о тебе, как о букашке. Но ты прочел книгу. И у тебя какие-то отношения с рубином. Мне кажется, ты нечто большее, чем человек. А это разжигает мой интерес. Понимаешь, Ворчагин? Я интересуюсь тобой не только как самцом, но и как личностью. Это не совсем одно и то же, правда? Я ведь именно в этом костюме к тебе приходила? Тебя тоже одолевают трогательные воспоминания о времени, проведенном наедине с Еленой Прекрасной? Троянская война. Ах, как это было давно!.. И как глупо. Любая война глупа, Ворчагин. Наша с тобой в том числе. Вместе мы можем представлять собой удивительную силу. Старина Ник просто позеленеет от удивления, если наш союз состоится. Когда он послал меня к Гитлеру, чтобы я оказывала на него влияние, я рассчитывала на то, что Великий Рейх поможет мне избавиться от рабской зависимости. Тогда я просчиталась. Но сейчас наши шансы очень, очень велики. Она подходила ко мне все ближе, вовсе не спеша одеться. А я отступал, чувствуя себя невероятно глупо. - Я не понимаю, о чем ты говоришь. На самом деле у нас с тобой разговор получается только тогда, когда ты чувствуешь угрозу своей жизни или своей красоте. Она улыбнулась. - Ты имеешь ввиду пластмассовые орудия пыток? Ты полагаешь, я никогда не сидела в камерах похуже этой и не могу отличить бутафорские орудия от настоящих? Они звенят совсем по-другому, Ворчагин. И тот инструмент, макет которого демонстрировал этот кретин, был предназначен для пальцев рук, а не ног. Все, что я там сказала, я сказала по собственной воле. Сказала для тебя. - Надеюсь, ты будешь так же искренна, когда мы встретимся в следующий раз, собрав всю свою волю, я попытался холодно и презрительно улыбнуться, повернулся и вышел за дверь. Мне пришлось сделать дюжину глубоких вдохов, чтобы прийти в себя после этой атаки. Она была очень сильным игроком. И в совершенстве владела искусством манипулирования. Я находился буквально в одном шаге от того, чтобы снова быть послушным соблазненным мальчиком. Сказать честно, меня от этого удержало только то, что в двери было окошко с глазком, через который охранник мог все видеть. А я не люблю, когда за мной подглядывают. Если бы мы были одни, в ее квартире, я снова стал бы марионеткой в ее опытных руках. Я поднялся наверх и застал Михайлова, беседующего с Петровым-Ананасовым. Он снова выглядел как сумасшедший автор, пришедший в издательство. - А вот и герой дня, - сказал Петров-Ананасов. - Молодой человек, это не я взорвал больницу. Уж поверьте. Вы мне нужны для других целей. Вы можете говорить с моими камнями. - А кто хотел убить меня приближением к морю? - Не убить. Это всего лишь путешествие по вселенной, к вашим друзьям. - С билетом в одну сторону, - усмехнулся я. - Или станете утверждать, что путь обратно я тоже нашел с вашей помощью? - На сцене действуют скрытые силы, - сказал Петров-Ананасов. - И мне, и вам неизвестно, что они собой представляют. В этот миг ко мне пришел отрывок книги. "Скрытые силы вселенной - это мои друзья, которые не захотели воплотиться в людей, предпочитая оставаться разбросанными в пространстве полями, потоками и гравитационными аномалиями. Они стали душой материи, они оформили и облагородили ее во всей замкнутой бесконечности космоса". - Книга говорит о скрытых силах вполне определенно, - я процитировал. - Да. Ты прочел эту книгу. - Он закусил бороду. - Наконец-то я нашел человека, который оказался способен на это... Теперь я могу сказать, что рубин создан не зря. Ведь книга - это проекция рубина во временной поток. - Какого черта ты распространял книгу?! - крикнул Михайлов. - Не кричите, гражданин! Я из-за вас кусок бороды откусил. Я искал человека, который может говорить с рубином. И со всеми моими камнями. Прочесть книгу мог только тот, кто способен на это. А я знал, что среди всего человечества такой человек неизбежно найдется. А то, что убить его хотят, так это не я. Я наоборот, хотел... того-с... - Не получается у нас разговор, - вздохнул Михайлов. - Придется нам все-таки испытать ментально герметичный сосуд. - Это еще что такое? - встревожился Петров-Ананасов. - Ты много раз исчезал в момент, когда мы пытались убить тебя, - сказал Михайлов. - Сначала я думал, что мы убиваем тебя недостаточно быстро и ты успеваешь ускользнуть. Потом я понял, что ты ускользаешь именно в момент смерти. И начал работать над ментально герметичной камерой. Именно в ней мы сейчас находимся. И она включена. Испытания будут проходить следующим образом. Мы расстреливаем тебя. Ты восстанавливаешься здесь же, в этой комнате. И мы снова тебя расстреливаем. Так можно продолжать бесконечно, пока тебе не надоест умирать или пока у нас не кончатся патроны. Но последнее вряд ли. У нас большие запасы. А умирать, наверное, неприятно? Петров-Ананасов позеленел. Я впервые видел такой дивный зеленый цвет на человеческом лице. И тут он исчез, появился вновь, исчез, появился... - Убедился? - участливо спросил Михайлов. - Больно было? - Я всегда могу устроить землетрясение или метеоритный дождь, который разрушит вашу технику. Но пока я готов продолжать беседу, - сказал Петров-Ананасов. - Для чего Вы хотели, чтобы Апраксин и Витгенштейн допрашивали меня в Клубе Читателей? - спросил я. - Каюсь. Это был дешевый трюк, - засуетился бородач. - Хотел прийти на помощь и спасти в самую критическую минуту. Тогда из чувства благодарности ты бы исполнил мою просьбу. - Какую просьбу? - Надо было кое-что найти в другом мире. Только человек с твоими способностями мог бы с этим справиться. - А больницу зачем взрывать? - Не я ее взорвал. За той вещью из другого мира не только я охочусь. Вот они и хотели убить тебя. - Зачем Вам нужна эта вещь? - спросил я. - И что она собой представляет? - Я бы поставил вопрос иначе, - нагло заявил Петров-Ананасов. - Извольте отвечать в том виде, в каком поставлен вопрос, - попросил я. - Нет иначе, - сказал Петров-Ананасов. - Я бы спросил на вашем месте о том, как можно использовать знания, почерпнутые из книги? - Совершенно несносный собеседник, - сказал я, обращаясь к Михайлову. - Он никогда не отвечает на прямо поставленные вопросы, - согласился Анатолий. Единственный человек, который может заставить его говорить внятно, это Женя Ломоносов. Но он, к сожалению, сегодня уже не сможет приехать. Придется вам, господин Петров-Ананасов, заночевать здесь, в этой комнате, на кресле. А утром мы приедем с нашим другом. Вы с ним, кстати, имели беседу в баре "Джентльмен". Очень приятная была беседа. Так он уж с вами поговорит на эту тему. А пока мы будем прощаться. Кстати, вот вам бумага и ручка. Если сочтете необходимым что-то написать для нас, будем премного благодарны. Пойдем, Ворчагин. Мы вышли из комнаты и, взяв портфель, спустились в камеру к Елене. Однако, ее там уже не было. Оба охранника со свернутыми шеями лежали у порога. - Крутая леди, - сказал Михайлов. - Поедем к ней домой, что же делать? Анатолий установил двойную охрану у кабинета, где остался Петров-Ананасов, отдал приказания насчет ночного дежурства у приборов, поддерживающих ментальную герметичность, и мы снова поехали к Елене. По дороге я подробно рассказал ему о содержании нашего с ней последнего разговора. - Она, конечно, профессионал в управлении людьми, - сказал он. - Нет слов. Как знать, быть может, она и впрямь тяготится этой зависимостью от дядюшки Ника, как она его называет? Тогда, быть может, ее можно перевербовать? Но он дает ей вечную молодость. У нас такого козыря нет. Он включил радио. В новостях передавали информацию о появлении текста, являющегося психотронным оружием. Ту, что сутки назад Анатолий выпустил в мир. Правда, последствия оказались прямо противоположными, чем те, на которые мы рассчитывали, предупреждая человечество. Люди жаждали прочесть хотя бы несколько абзацев этой книги, и журналисты покупали листы рукописи за фантастические суммы, чтобы опубликовать их в своей газете. Выругавшись, Анатолий выключил радио. - Он переиграл нас, - сказал он. - Теперь книга обязательно выйдет в печать. 18 - Привет, мальчики! Знала, что вы зайдете! Проходите. Присаживайтесь. Надеюсь, вы не в обиде на то, что я немного травмировала двух ваших молодцов? Мне очень хотелось принять ванную. - Вы их просто мастерски, профессионально убили, - заметил Анатолий, целуя ей ручку. - Что вы говорите!? Какой ужас! Даже понятия не имела, что они такие нежные существа. Это вышло совершенно случайно, полковник... Я знаю, что вы пьете чай с лимоном и большим количеством сахара. А ты, Ворчагин, наверное, хочешь, чтобы я приготовила кофе? Мы сели на диван в гостиной, она - в кресло-качалку. - Чай с лимоном был бы очень кстати, - сказал Михайлов. - Но, честно говоря, я не испытываю к Вам такого большого доверия, чтобы что-нибудь пить в Вашем доме. - Похвальная осторожность, - улыбнулась Елена. - Мы пришли не за тем, чтобы расточать друг другу любезности, - сказал я. Петров-Ананасов под арестом, он не может убежать. У нас есть прекрасная возможность поговорить о том, как ты можешь освободиться от его настойчивой опеки. - Как вам удалось посадить его под арест? - Это технические подробности, которые вряд ли могут быть интересны, - сказал Михайлов. - Хорошо, - Елена встала с кресла. - Я пойду приготовлю тебе кофе, Ворчагин. Ты-то, наверное, не настолько подозрителен. - Не нужно. Кофе я выпью. Но потом. Сначала мы поговорим. - Как хочешь... - Сначала один вопрос. Ты увидела, что я вступил в контакт с рубином в тот вечер, когда мы впервые были здесь? - Да. Я увидела твои мысли о рубине, твой диалог с этим камнем и всю книгу целиком. - И на следующий день сообщила об этом дядюшке Нику? - Да. Сразу же после того, как Алексей отправился в Клуб Читателей, дядя Ник зашел ко мне. Я сказала ему обо всем. Я открыл портфель. - Мы позаимствовали у тебя кое-что. - Я уже заметила. - Что это за камни? - Дядюшка Ник сегодня отдал их мне на хранение. - Что они собой представляют? - Это шаблоны. - Чьи? - Их здесь сорок шесть. Обо всех я просто не знаю. - Здесь шаблоны вещей или живых существ?

****

******

********

**********

********

******

****

- Насколько мне известно, большая часть - это шаблоны живых существ. Это сапфиры, изумруды и бриллианты, и они растут. Поэтому ячейки для них несколько больше, чем это требуется. Остальные - шаблоны вещей. Верхний левый - это рубин, который является шаблоном книги. Справа от него находится шаблон посоха, которым дядюшка Ник пользовался в моем присутствии. Остальные шаблоны для меня такая же загадка, как и для вас. - Что за живые существа хранят здесь свои шаблоны? - Это мне тоже неизвестно. Но я знаю, что некоторые из этих сапфиров дядя Ник похищал из других пространств. Эту коллекцию он собирал несколько тысячелетий. - А шаблон дядюшки Ника, случайно, не находится среди них? - спросил Михайлов. - Не думаю, что он бы мне его доверил, - сказала Елена. - Его шаблон, скорее всего, в совершенно недосягаемом месте. Вглядываясь в камни, каждый из которых помещался в отведенной ему ячейке, я ощущал странное умиротворение. Поблескивал прекрасный рубин, бриллианты, кварцевые кристаллы и сапфиры словно отвечали ему, и блеск отшлифованных граней задавал какой-то особый ритм, намекал на что-то трудноуловимое, гипнотизировал меня. Я чувствовал странное единение с камнями из коробки. Нет, не единение, я чувствовал, что могу вступить в контакт с каждым из них и узнать ответы на все мои вопросы. Не удержавшись, я взял в руки крайний левый сапфир. Он отозвался глухим энергетическим эхом, и в мое сознание потекли картины, с которыми разум не мог справиться. Тем не менее, я продолжал воспринимать излучения камня, чувствуя, что он ищет понятную мне кодировку. Наконец, картина прояснилась. Я находился в пространстве случайных событий. Ни одно явление вокруг меня не было вызвано какой-либо узаконенной причиной. Следствия из данного набора причин могли быть совершенно любыми, случайными. Я чувствовал присутствие каких-то сознаний рядом, но воспринять их как целостные существа не мог. Мою медитацию прервал Михайлов, грубо ударив меня по плечу. - Что случилось? - спросил я. - Ты сидишь так уже четверть часа. Я начал беспокоиться, что это снова кома. Елена, уже переодевшаяся в совершенно прозрачное длинное платье, вышла из соседней комнаты и спросила: - Как ты, Ворчагин? Ты останешься сегодня у меня? - Не думаю, - сказал я, вглядываясь в складки ее платья. Груди были видны сквозь ткань, но складки на талии мешали определить, была ли на искусительнице какая-то еще одежда, помимо прозрачного покрова. - А я специально для тебя переоделась, - она надула губы. - Надеялась, что это выведет тебя из глубокой задумчивости... - Мы еще не обо всем поговорили, - сказал я. - Пока ты был в отключке, мы поговорили о письмах, - сказал Михайлов, - и о сосудах. Сосуды Петров-Ананасов притащил вместе с двумя лежащими в ящике бриллиантами. О назначении сосудов Елена ничего не знает, но думает, что это трехмерные макеты тех зданий, из которых наш общий друг похитил два принесенных им камня. - А письма? - Это раритеты. Письма Елене от всех выдающихся исторических деятелей, с которыми ей пришлось контактировать. Моисей, Будда, Христос, Августин Блаженный, Платон, Гитлер, Ницше, Лев Толстой, Ленин... Я вернул их ей, поскольку вряд ли они могут нам пригодиться. И сосуды вместе с портфелем тоже отдал. Я кивнул. Голова гудела. - Кстати, Ворчагин, - произнесла Елена, приближаясь ко мне своей самой соблазнительной походкой, - дядя Ник просил меня передать тебе всю коробку камней. Он говорит, что ты имеешь контакт с ними. Тебе ведь интересно будет изучить каждый из кристаллов? Я снова кивнул. - Нам пора, - Михайлов встал, поцеловал ручку Елене, она сделала в ответ реверанс, почти полностью оголив свои стройные розовые ноги. Меня влекла к ней сила, которую мне не с чем было сравнить. Смертельная опасность, исходящая от этой прекрасной женщины, делала ее еще более желанной в моих глазах. Михайлов почти дотащил меня до двери, потому что мои ноги отказывались уходить. Подмышкой я держал ящик с камнями, боясь уронить его на ступеньки. В самом низу я наступил ногой в мышеловку, которая все еще лежала там, и взвыл от боли. Камни я не выпустил, но сандалии были слишком открытыми, и пальцы правой ноги начали сильно кровить. - Ах! Ах! Давайте поднимем его снова наверх, - сказала Елена. - Нет, - возразил я. - Лучше уж я дойду до дома. Мышеловку сняли, Михайлов довез меня до двери, помог выйти из машины и усадил на кресло. Потом он обработал рану и перебинтовал мою ногу. И только после этого, пожав мне руку, удалился. Все это время я сидел неподвижно, словно загипнотизированный. В моем сознании мелькали образы, внушенные сапфиром. Я чувствовал желание камня продолжить наше общение. Забыв о боли в ноге, сне и голоде, я достал его из коробки. Когда я покончил с одним камнем, то взял другой. На каждый уходило от десяти до двадцати минут. Я помню момент, когда последний из неизученных камней был опущен мной обратно в коробку. Солнце уже ярко сияло в окно. Я переполз с кресла на диван и уснул, как убитый. 19 Жизнь продолжалась. В час дня меня разбудили нежные прикосновения женских рук. Я открыл глаза. Елена сидела у дивана и гладила мои волосы. За окном шел дождь. - Как ты вошла? - Ты не закрыл вчера дверь, глупый... - А зачем ты пришла? - Принесла тебе поесть. Она была одета в легкий брючный костюм, рядом с ней лежал зонтик и большой желтый пакет. Зверское чувство голода боролось во мне с осторожностью. Через несколько секунд чувство голода победило. Она стала накрывать на стол, а я отправился в ванную и минут десять стоял под душем, приходя в себя. Елена принесла только что испеченные блинчики, клубничное варенье и свежую сметану. Я чувствовал себя очень голодным. Но когда чувство голода стало уходить в прошлое, я обнаружил в себе странную перемену. Как будто мое сознание стало более отстраненным. В нем почти не было привычных эмоций и мыслей. Внутри царила тишина. - Ворчагин! Что ты делал всю ночь? - спросила она. - Смотрел камни, - ответил я. - В этом ящике много интересного. - Если ты думаешь, что я обижена на тебя за вчерашнее, то ты ошибаешься. Я посмотрел на нее из глубины своей внутренней тишины и понял, что она имела ввиду. Это обычная женщина могла обидеться за пребывание в камере пыток и в вонючем карцере. Обида - всегда проявление слабости, выражение того, что "со мной обошлись жестоко, несправедливо, подло...". Для Елены обида была попросту невозможным состоянием. Потому что слабостей у нее не было. - Я понимаю тебя, -сказал я. - Ты сверхчеловек. - Я не сверхчеловек, - возразила она, пересаживаясь ко мне ближе. - Я первая женщина на этой планете. И я хочу быть твоей женщиной. - Я не верю тебе. - У меня нет никаких причин укладывать тебя в постель. Это не расчет, Ворчагин. Это страсть. Можешь смеяться. Но в последний раз я влюблялась так сильно полтора века назад. - Прости, что я подозревал тебя, - сказал я. - Пустяки. В чем только меня не подозревали! Наш поцелуй был прерван телефонным звонком. Это был Михайлов. - Мы с Женей только что закончили допрос. На тебя охотится Велиар, один из первосозданных. Ты нужен ему по той же причине, по какой ты нужен Петрову-Ананасову. Ты посредник. - Что это значит? - Посредник между мирами, способный получать всю необходимую информацию из шаблонов. - Стоп! Дядюшка Ник хотел убить меня! - Это был способ перенести тебя в Клуб Читателей, где Велиар не смог бы тебя уничтожить. Петров-Ананасов перенес тебя с помощью морской стихии. - А взрыв больницы? - Велиар сумел вытащить тебя из клуба читателей, чтобы взорвать твое физическое тело вместе с сознанием. Если бы физическое тело рассыпалось, а сознание находилось в клубе читателей, ты без труда смог бы собрать свое тело из любых, сколь угодно мелких кусочков. Клуб читателей - это действительно место, где твое сознание становится шаблоном для тела. Все понял? - Да. Но что я должен делать? - Тебе грозит реальная опасность. Не сегодня, так завтра Велиар доберется до тебя. Если он устроит твою смерть, ты окажешься в его пространстве, куда Петров-Ананасов не имеет свободного доступа. Выходи из дома и жди у дороги. Мои ребята уже едут за тобой. - Я буду не один, - сказал я. - Поступай, как считаешь нужным, - ответил Анатолий и повесил трубку. - Поедешь со мной? - спросил я Елену. - Одень это. Надеюсь, с размером я угадала. Она достала из пакета черный джинсовый костюм и прекрасную коттоновую рубашку голубого цвета. Потом оттуда появилась коробка с туфлями, несколько пар носок и пачка мужских плавок. - Ты решила меня приодеть? - Не дуйся, Ворчагин. Ты ходишь черт знает в чем. Одевайся. И покажи рану на ноге. Я был послушен. Рана уже затянулась. Елена сняла старый бинт и, на всякий случай, наложила два слоя нового. Все принесенные ею вещи пришлись впору, и чувствовал я себя в новой одежде прекрасно. - Поехали, - сказала она. - Машина наверняка уже у ворот. Мне кажется, сегодня нас ждет безумно далекое путешествие. Она поцеловала меня, поправила воротник рубашки, и мы вышли из дома. Ящик с камнями удобно поместился во внутренний карман джинсовой куртки. Мы вышли в дождь, и под ее зонтиком дошли до арки. Автомобиль действительно уже ждал. Впереди сидел водитель и один из телохранителей. Мы сели на заднее сиденье, колеса взвизгнули, и дома рванулись назад. Машина ехала все быстрее. Капли дождя расплющивались о лобовое стекло, разливаясь по нему ровным слоем. Дома стали сливаться друг с другом. Я похлопал водителя по плечу и попросил ехать помедленнее. Телохранитель обернулся к нам, и я увидел, что его глаза горят красным светом, как угли в камине, а лицо выглядит как кусок живой тьмы. Глядя в эти глаза, я простился с миром, и за окнами автомобиля воцарилась черная пустота. Водитель зажег свет в салоне и нажал кнопку на панели. Зазвучала незнакомая, странная музыка, состоящая, в основном, из пауз. - Кажется, мы явно не туда едем, - заметил я. - Ты не отвечал на мои приглашения, - сказал кусок тьмы. - Я приехал за тобой сам. - Ты Велиар? - спросил я. - Хорошо, что ты знаешь. А то я оставил дома визитные карточки. - Он повернулся к Елене. - Здравствуй, красавица. Годы не изменили тебя. - Ты тоже не меняешься, Вел, - сказала Елена. - Разве что костюмы стал носить более стильные. - Скоро прибудем на место. У нас много дел. А, когда занят, некогда говорить комплименты, - он хрипло засмеялся. Его веселье никто не поддержал, поэтому, перестав выворачивать шею, Велиар обратил к нам свой затылок. - Твое предчувствие оправдывается, - шепнул я Елене. Она сделала мне глазами знак, чтобы я ничего не предпринимал. Я был согласен надо ждать, к чему приведет такой поворот событий. Прошло уже не меньше пятнадцати минут. Путешествие во тьме затягивалось. Я начал клевать носом. Елена уложила мою голову к себе на колени, и я провалился в глубокий сон без сновидений. 20 Я проснулся от поцелуя. Дверца машины была открыта и кто-то снаружи ждал, когда мы выйдем. "Должно быть, лакей", - подумал я. Я выбрался из автомобиля, подал руку Елене, потом потянулся до хруста в суставах и посмотрел вокруг. Пустота, которую я увидел, шокировала меня. Велиара уже не было рядом, водитель исчез со своего места. А та сущность, которую я принял за лакея, должно быть, была просто отражением в стекле, которое я спросонья принял за внешний объект. Мы с Еленой стояли (а может быть, равномерно и прямолинейно двигались) в полной пустоте рядом с автомобилем. Хорошо, по крайней мере, что здесь был воздух для дыхания. Как только я об этом подумал, воздуха стало не хватать. Я посмотрел на Елену. Она улыбалась. Взяв меня за руку, она двинулась прочь от автомобиля. - Куда мы идем? - прохрипел я. - Глупенький. Твое восприятие настроено так, что ты не видишь вещей этого пространства. Не нужно разрушать мир, лишая себя даже воздуха. Ты должен создать мир, свой собственный. Здесь может появиться все, что ты захочешь увидеть, но оно будет содержать некоторые особенности, которые можно назвать реальностью. Я оглядывался вокруг, но ничего не мог рассмотреть. Правда, я заметил, что пустота вокруг была довольно странной. Она выглядела густой и наполненной чем-то неопределенным. - От тебя зависит, как ты определишь этот мир, - сказала Елена. - Я помогу тебе.

Она подула мне в лицо, и тотчас я ощутил, что вокруг с разных сторон налетают порывы свежего, наполненного кислородом ветра. Я несколько раз глубоко вдохнул воздух. - Посмотри вон туда. Ты видишь свет, идущий от окон здания? - спросила Елена, показывая по ходу нашего движения. Я моргнул. Действительно, там был свет, и были контуры здания. Даже можно было разглядеть архитектурные детали постройки. Теперь я уже удивлялся, что не видел всего этого раньше. - Твое восприятие постепенно настроится на это пространство, - сказала Елена, увлекая меня дальше по дорожке, ведущей среди деревьев. - Поразительно, - сказал я. - Смена пространств всегда происходит так, - объяснила Елена. - Тот, кто испытывает это ощущение настройки, понимает раз и навсегда, что мир, который мы видим, - всего лишь иллюзия, которую создает наше сознание. Когда ты вернешься в твой обычный мир, на Землю, процесс настройки тоже будет необходим, но он займет меньше времени. - Но из чего мы собираем мир и чем мы его собираем? - спросил я, ошарашенно разглядывая диковинные деревья, щебечущих низкими голосами на ветвях огромных птиц, облака, несущиеся по ночному небу... - Мы собираем миры с помощью своего внимания, упорядочивая и интерпретируя сгустки пустоты. Эти сгустки пустоты можно назвать энергией. - Значит сотворить вселенную означает запустить процесс интерпретации? - Да. И ты, и я можем создать вселенную, если овладеем искусством запуска этого процесса, - сказала Елена. - Но мы же только что сделали это... - Не совсем, - Елена покачала головой. - Когда ты интерпретируешь мир, который кем-то уже был интерпретирован, ты находишься в его поле. Понимаешь? Под влиянием первого, кто запустил этот процесс. Велиар создал другое пространство, но оно находится в пределах вселенной дяди Ника, поэтому все мы в его поле. И он - самая влиятельная и могущественная фигура на своем собственном поле... Здесь, в пространстве, созданном Велиаром, мы с тобой находимся в поле дяди Ника и Велиара. - Но ты же сказала, что я могу увидеть все, что захочу увидеть. - Я сказала это, чтобы ты начал видеть. Я подтолкнула тебя к собиранию мира, иначе твой рассудок убил бы тебя, заставив вообразить, что ты в открытом космосе. - Значит, ты тоже видишь эти деревья, и слышишь этих птиц? - Да. Я вижу то же, что и ты. В этом и состоит тайна творения. Один интерпретирует, а остальные живут в плену его иллюзии. Мир вокруг начал обретать формы и краски, проступая из тумана небытия. Здание, к которому мы уже приблизились, выглядело устрашающе. Возникло ощущение, что если мы войдем в него, то уже не выйдем обратно. - Не давай волю своим страхам, - шепнула Елена. - Мир именно таков, каким мы его представляем. Ты видел людей, которые умирали от страха в мире повседневности, когда им ничто не угрожало? Не повторяй их судьбу. Мы здесь гости, а не пленники. - Откуда ты знаешь? - Я бывала здесь как пленница. Поверь, разница чувствуется сразу. Велиар встретил нас в большом зале. В его центре был накрыт стол, вокруг звучала музыка, похожая по жанру на ту, что мы слышали в его машине. - Присаживайтесь, - сказал Велиар. Его лицо, которое ранее было просто куском тьмы, теперь обрело очертания. Они, хотя и были туманно-расплывчатыми, но все же мимика читалась вполне четко. В настоящий момент на его устах играла улыбка. Кривая и ироничная. - Я вижу, посредник серьезно напуган, - сказал он Елене. - Ты приложил к этому некоторые старания, - ответила она. - Лучше выкладывай сразу, зачем мы нужны тебе. - Мне нужен он. Ты - просто украшение стола, за которым он обязательно вернется из своего путешествия. Или вместе с которым захочет его предпринять. - И ты и дядюшка Ник только и говорите, что о путешествии, - сказала Елена. - Я начинаю испытывать любопытство. - Теперь я уже готов все объяснить. Мы обнаружили место, в котором находится шаблон нашей вселенной. Со всеми пространствами в ней, в том числе и с моим пространством, в котором вы сейчас пребываете. Впрочем, место, куда ему предстоит совершить путешествие, чрезвычайно загадочно. Оно, как утверждают, содержит в себе шаблоны всех вселенных, когда-либо созданных. Я не верю в это. Говорят и еще более странные вещи. Утверждают, например, что всякая вещь, которая там находится, является шаблоном целой вселенной. Таким образом, нами наконец-то найден первичный мир. Мир, из которого тек тот поток, который сделал дядю Ника столь значимой фигурой. Мне нужен шаблон нашей вселенной. И посредник, который способен общаться с шаблонами. Проблема в том, что никто не знает, как шаблон нашей вселенной выглядит. А значит, найти его без помощи посредника нельзя. Дядя Ник долго искал посредника, а я долго следил за его поисками. Теперь, как мне кажется, дело близится к завершению. Прошу угощаться. Выпьем за ваш успех, молодой человек! Он поднял бокал и выпил его, сделав приглашающий жест. - А если я не соглашусь предпринять это путешествие? - спросил я. - Или не стану искать шаблон вселенной? Или ошибусь и найду не тот шаблон? - У нас впереди вечность, господин Посредник. А найти второго человека с Вашими талантами довольно трудно. Появление Ваше, если помните, было предсказано в книге, которую вы прочли из первоисточника. "Он появится, тот, кто имеет талант посредника. И вселенная откроет ему себя целиком через причину своего существования". Мысленно я продолжил цитату: "Тогда я смогу использовать его знание о шаблоне универсума для творения новой вселенной. А он станет частью моего великого замысла". - Посредник упоминается в единственном числе, - продолжил Велиар. - Значит, у меня нет выбора? - спросил я. Мой собеседник рассмеялся. - Феномен выбора существует, когда ограничено время. Когда оно не ограничено, ты можешь делать, что хочешь, выбирать любую возможность. Рано или поздно ты все равно сделаешь то, что я от тебя жду. Выбор есть. Но есть еще судьба, которая толкнет тебя к тому действию, на которое способен только ты, ради которого ты появился в этой вселенной. - Одно условие. - Слушаю. - Елена отправится в мир шаблонов вместе со мной. - Не возражаю. Я найду способ проследить за вашим маршрутом и действиями в первичном мире. Но у меня встречное условие. Я хочу, чтобы ящик с шаблонами остался у меня. - Хозяйка камней Елена. Пусть она и решает, - сказал я. - Я возьму с собой рубин. Остальное можешь забирать, - сказала Елена. Я извлек рубин из его ячейки и толкнул коробку по столу по направлению к Велиару. Он удовлетворенно усмехнулся. Елена достала из сумочки золотой кулон и повесила рубин на шею. - Наконец-то ко мне возвращается мой шаблон, - произнес Велиар, доставая один из бриллиантов. - Я ваш должник. Он сделал в сторону Елены ироничный полупоклон. Елена ослепительно улыбнулась в ответ: - Не стоит благодарности. - Вы, наверное, и не знали, что сам ящик тоже является шаблоном. И знаете, чьим? Я всмотрелся в ящик, сделанный из добротного красного дерева. - Это шаблон дядюшки Ника, - сказал я. - Браво, молодой человек! С такими способностями Вы без труда найдете в первичном мире то, что мне нужно. А что еще вы можете сказать об этом ящике? - Похоже, что все камни внутри находятся под его контролем. - И это верно. Он сильно мешал мне своей осведомленностью, пока мой шаблон лежал в ящике. Теперь ситуация изменится. Я почувствовал голод и отдал должное превосходной еде, которой угощал нас Велиар. Все блюда были неизвестны мне, но они были необычайно вкусны и изысканны. Вина также были превосходны на вкус. Елена чувствовала себя, как дома. Она распоряжалась действиями слуг и следила, чтобы они не оставляли мой столовый прибор пустующим даже на минуту. Велиар подробно и с удовольствием описывал, откуда взяты кушанья, стоящие на столе. Похоже было, что он собирал этот стол со всей вселенной. Я чувствовал себя провинциалом. Ведь кроме земли я ничего не видел в своей жизни. Сидя в другом пространстве за одним столом с вечными существами, я не наслаждался чувством своей избранности, а испытывал неловкость за то, что мне нечего сказать в ответ на рассказы о диковинках разных миров. - Вот этот соус добывается из цветов аршездонщеры, которая растет в мире под названием Савор. Аршездонщера цветет в течение полугода. Но только три дня в конце периода цветения из ее цветов льются маленькие водопады нектара. Их собирают местные жители, и используют как священный напиток. Этот соус, вкусный и вполне безопасный для всех присутствующих, опьяняет местных жителей до такой степени, что они отпускают свои энергетические тела, и, находясь в них, совершают различные обрядовые действия. Соус очень хорош с плодами дикой пиурайи, вот они, на вид колючие и маленькие. Пиурайя растет в почти недоступных местах, в горных долинах планеты Крау. Фауна и флора этих гор осталась на планете с прошлой геологической эпохи, и она абсолютно ядовита для нынешних обитателей низин. Они собирают пиурайю, и еще некоторые плоды, исключительно на экспорт. Не меньше двух дюжин такого рода рассказов выслушал я от любезного хозяина за тем столом. В конце трапезы все мои страхи исчезли, а Велиар стал казаться старым, добрым другом. Когда мы закончили вкушать пищу, Велиар прервал поток своего кулинарного красноречия и пригласил нас посмотреть его "скромную лабораторию". - Там же, - добавил он, - находится и дверь в первичный мир. Он сделал жест рукой, и рядом со столом из пустоты возникла высокая изящная арка. Она казалась сделанной из серого тумана, и ее границы были расплывчатыми. Велиар, сделав нам приглашающий жест, вошел в нее. Я взял Елену за руку и последовал его примеру. Мы оказались в помещении, заставленном различными артефактами. У меня бы язык не повернулся назвать вещи, стоящие там, оборудованием или приборами. Вазы странной формы, колонны из материала, напоминающего хрусталь, статуэтки неземных форм, растения, которые в первый момент показались мне произведениями абстрактного искусства... Все это находилось вокруг нас: некоторые вещи парили в воздухе, выписывая замысловатые траектории, некоторые покоились в нишах или лежали на прозрачных стеллажах. - Цель моих исследований, - сказал Велиар, - пустота. Дядя Ник создал вселенную из пустоты, запустив процесс интерпретаций потока первичного мира. Я хочу воспроизвести изначальную пустоту и создать в ней собственную вселенную. - Для этого надо остановить поток интерпретаций, - сказал я. - А это работа внутри сознания. - Это так, - согласился Велиар. - Но после сотворения вселенной остановка интерпретаций внутри сознания приведет только к тому, что сознание начнет воспринимать поток первичного мира и поток времени как чистую энергию. Пустоту оно не воспримет. Я должен создать пространство, изолированное от этих потоков, и только потом остановить свое сознание. Впустив затем потоки первичного мира в эту пустоту, я смогу запустить новый процесс интерпретаций. - А какую роль в этой работе должен сыграть шаблон вселенной? - Я уверен, что внутри вселенной есть информация, которая может мне помочь. А через посредника я получу к ней доступ. Пойдемте, я хочу показать вам чудесный мир. Мы двинулись по анфиладе помещений, наполненных диковинками, собранными со всей вселенной. Мне бросилась в глаза большая коллекция керамических яиц, пару которых мы с Михайловым обнаружили в квартире Елены. - Что это? - спросил я. - Это зародыши силикоидов. Они могут бесконечно долго находиться в таком замороженном состоянии, пока не будут помещены в благоприятную для них среду. - Что такое силикоиды? - Кремниевые ящеры. Они населяют некоторые жаркие миры. Могут быть полезны, если вы захотите кого-то напугать. К каждому из них приделана маленькая печка. Она может разогреть зародыш. - И ящер вылупится? - Не вылупится. Он развернется. Они только по форме напоминают яйца. Это свернутые внутрь самих себя целостные организмы. Будучи разогретыми, они достигают высоты трех человеческих ростов и, пока печка работает, будут подчиняться вашим командам. - Они могут понимать человеческую речь? - Команды отдает печка, генерируя определенную температуру в определенном ритме. Существует перстень-пульт, с помощью которого можно управлять печками. А сигналы ритмического тепла ящеры понимают инстинктивно. Именно на этом языке они общаются друг с другом. Я кивнул головой, восхищенно рассматривая, как в специальных ячейках с подсветкой покоятся зародыши кремниевых гигантов. Мы прошли несколько залов, а затем Велиар остановился у пятиугольных ворот. - Не хотите ли взглянуть на первичный мир? - спросил он и шагнул через порог. Мы с Еленой растерянно стояли у вертикального пятиугольника. Он был прозрачен для глаз. Было ощущение, что Велиар исчез в воздухе. - Пойдем, - сказала Елена. Мы взялись за руки и одновременно шагнули. 21 В этот раз пустота вокруг уже не испугала меня. Я молча ждал, когда желтые и белесые куски реальности станут объектами этого мира. Елена висела рядом со мной в пустоте, и восхищенно оглядывалась вокруг. - Ты уже различаешь что-нибудь? - спросил я. - Да. Я вижу сказочные водопады. В тот же миг я прозрел. Мы стояли на острове, со всех сторон окруженном водопадами. Вершина холма, с которой мы осматривали окрестности, была самой высокой точкой на этом куске суши. Вода, низвергаясь с разных высот, звучала согласованным органным аккордом небывалой чистоты. Водопады были далеко от нас, мы могли говорить, не напрягая голос. Фактически, музыка водопадов была просто структурированной тишиной. Зрелище, которое они представляли собой, захватывало. Звук водопадов медленно изменялся, озвучивая изысканный музыкальный рисунок. Видимо, количество воды в потоках не было постоянным, и это влияло на высоту звука. - Где же Велиар? - спросила Елена. Его не было. Пятиугольных ворот я тоже не видел. - Что ж, здесь гораздо веселее, чем в его мрачном замке, - сказал я. Словно в ответ несколько водопадов перед нами исторгли из себя облака брызг, и в них заиграла широкая восьмицветная радуга с двумя разными по насыщенности фиолетовыми полосами. Наше восхищенное созерцание прервал низкий бархатный голос. - Эйвин! Ты вернулся?! - воскликнул он. Я резко повернулся на каблуках, почувствовав боль в перебинтованной ноге. Передо мной стоял совершенно голый мужчина с прекрасно развитой мускулатурой. А рядом с ним улыбалась красивая, мускулистая блондинка, тоже без одежды. Видимо, мои брови так удивленно взлетели вверх, что оба они покатились со смеху. - Ты сам говорил, что ничего не будешь помнить, когда вернешься, - сказал незнакомец. - Пойдем. Я буду восстанавливать твою память. Ты, наверное, даже не помнишь, что просил меня об этом. - Я ничего не понимаю, - сказал я. Он обнял меня, и запах ароматных масел, исходящий от его крепкого тела, что-то напомнил мне. Что-то такое, о чем я помнил всегда, но не осознавал этого. - Ее зовут Айпина, а меня Луэр. Надеюсь, ты представишь нам свою спутницу? - Мое имя Елена. - Очень приятно, Елена, - сказал Луэр. - Я знаю, вы только что прибыли из другого мира. Через пятьсот шагов мы будем дома, и вы сможете отдохнуть. Отдых и правда нам бы не помешал. Мое тело просто ломило от усталости. Сказывалась бессонная ночь, которую я провел за изучением камней. Елена, кажется, тоже чувствовала усталость. А может быть, так сказывался на наших телах сладкий воздух острова, напоенный опьяняющими ароматами цветов и капельками воды... Мы шли по широкой, выложенной камнями тропе, которая начиналась в тридцати шагах от места нашего прибытия. Луэр рассказывал, что это Айпина первой увидела восьмицветную радугу, и они сразу прибежали сюда. Я спросил, что значит восьмицветная радуга, и Луэр терпеливо объяснил, что обычно радуга содержит семь цветов, но когда я появляюсь в этом мире, в ней появляется восьмой, темно-фиолетовый. - Но почему мое прибытие так меняет радугу в водопадах? - спросил я. - Потому что ты творец этого универсума, - сказал Луэр, улыбаясь. И в этот миг я почувствовал поток огромной силы, который шел из середины моего живота в самый центр мозга. Я вспомнил все. И это воспоминание было таким ярким и захватывающим дух, что я закричал, заплакал и засмеялся одновременно. Мои ноги начали танцевать, руки пришли в движение. Вихрь солнечного света заиграл вокруг меня всеми оттенками радуги, я выпустил вверх фиолетовую молнию и обнял небеса. Наконец-то я вернулся домой. Когда моя радость утихла, и я, вытирая слезы, посмотрел на смеющегося Луэра, Айпина подала мне бокал нектара. Я осушил его и усилием мысли создал новое созвездие в южной половине неба. Где-то в беспредельной бесконечности пустоты созданные мной звезды породили процессы творения новых универсумов. Потому что всякая вещь, которая возникала здесь, по моей воле или по воле любого другого мыслящего существа, становилась шаблоном для еще одной новой вселенной. Мы вошли во двор дома. - Так, значит, ты создатель первичного мира? - спросила Елена. - Я создал эту вселенную из пустоты. Но не как дядя Ник. Я из себя самого породил поток, а потом интерпретировал его. В созданном мной универсуме каждое разумное существо может сотворить шаблоны других вселенных. И переселиться в эти вселенные. Думаю, большая часть мыслящих существ находится сейчас в своих собственных мирах. Именно они - настоящие творцы миров. Существа, которые, подобно дяде Нику, запустили процесс интерпретации потока, находятся, если пользоваться твоими словами, в поле создателей шаблонов. - И этот, твой универсум, тоже бесконечен? - Не больше и не меньше, чем любая другая вселенная, - ответил я. - Тебе незачем возвращаться, Елена. Ты можешь вечно и счастливо жить здесь или в любом созданном тобою универсуме. - А где же шаблон вселенной дяди Ника, за которым тебя послал Велиар? - спросила она. - Вот, - сказал я, показывая на статую женщины во дворе дома, созданную из темно-фиолетовых лучей густого света. - Эту статую создал Луэр. Я созерцал ее, и решил предпринять небольшое путешествие. Шаблон - это своеобразные врата во вселенную. Я видел, что в этой скульптуре есть особенность, заставляющая путешественника забывать о себе. Скульптура как бы отфильтровывает память существа, входящего во вселенную через нее. Когда входишь и выходишь во вселенную темно-фиолетовой скульптуры через другие врата, этого не происходит. Луэр пока недостаточно опытен в творении. Мне хотелось посмотреть, как его ошибка сказалась на внутреннем устройстве этого универсума. На всякий случай я предупредил Луэра и Айпину о том, что могу все забыть. Айпина тоже моя ученица. - Постой! Но ведь не может же каждый в твоей вселенной быть богом! - воскликнула она. - Других богов, кроме всех нас, в моей вселенной не существует, - улыбнулся я. 22 Велиар появился в моих владениях на следующий день. Впрочем, в его пространстве прошло гораздо больше времени. Он просто устал ждать. Почти одновременно с ним планету-остров Тильмун посетил еще один гость. Это был наш старый знакомый дядюшка Ник. Двигаясь к моему дому с разных сторон, они встревожили жителей нескольких небольших городов. Пространство моего острова не было евклидовым. То есть только для глаз Тильмун представлялся почти ровной площадкой, со всех сторон окруженной водопадами. На самом деле на нем было множество городов и поселений, гор, морей, рек и долин. Больше миллиарда жителей населяли эту планету. Правда, абсолютное большинство предпочитало находиться в собственных мирах. Сюда они возвращались отдыхать от трудов и приключений. Дядя Ник и Велиар не знали о нелинейности пространства. Они искали меня, и, видимо, твердо решили не оставлять своих поисков. Конечно, мне и Елене очень захотелось организовать им встречу. Я создал и разбросал на их пути камни, которые были похожи на шаблоны из деревянного ящика. Я разложил их попарно, так, чтобы они задавали направление движения. Не было никаких сомнений, что оба мои преследователя клюнут на эту приманку. Они и понятия не имели, что каждый найденный ими камень был матрицей новой вселенной, которая уже возникала где-то в пустоте. Вообще матрицы (шаблоны) были моим изобретением. Шаблоны вселенных появлялись здесь, в этом мире. Шаблоны вещей и живых существ, населяющих другие вселенные, могли создавать те, кто, как дядя Ник, запустили процесс интерпретаций потока. Мы называли их смотрителями. Шаблоны шаблонов - это изобретение смотрителей. Так они пытались застраховать себя от случайностей. Сделать шаблон вселенной мог кто угодно из населяющих мой универсум мыслящих существ. Каждое появление новой вещи, содержащей ментальную энергию мыслящего существа, порождало новый поток, уходящий в беспредельную пустоту. Этот поток провоцировал кого-то начать процесс интерпретации. Интерпретатор становился смотрителем. Моя вселенная находилась вне влияния порожденных ею потоков. Они начинались от ее границ. Таким образом, здесь не было времени в том понимании, в каком оно существует в созданных по нашим шаблонам вселенных, и вечная жизнь здесь - правило, а не редкое исключение. Если шаблоны каких-то вселенных покидали пределы моего универсума, то соответствующие вселенные или переставали существовать или продолжали жить, но не могли развиваться. В этом смысле планы дяди Ника и Велиара завладеть шаблоном их вселенной были самоубийственны. Их вселенная не погибла бы (она была достаточно гармоничной), но развиваться уже не смогла бы никогда, а значит, их планы творения новых вселенных оказались бы обреченными на неудачу. Шаблоны обладали загадочной формой разума, с которой я мог вступать в контакт, отдаленно напоминающий диалог. Эта моя способность сохранилась и в человеческом теле. Путешествуя по созданным вселенным, часто переживаешь удивительные приключения. Это является основным занятием жителей Тильмуна и других населенных планет. Кстати, из этих вселенных они получают все необходимое для жизни. Мое, только что закончившееся путешествие, было одним из многих. Правда, особенности вселенной дяди Ника были таковы, что я забыл свою истинную природу. Это не было опасно, поскольку, даже умерев там, я бы появился здесь. Для нас путешествие в созданные вселенные было похоже на путешествие в виртуальную реальность. Между тем история, начавшаяся в универсуме дядюшки Ника, продолжала разворачиваться на новой сцене. В полдень на Тильмуне появились Михайлов и Женя Ломоносов. Они шли по следам дядюшки Ника. К этому времени дядя Ник и Велиар уже "взяли след", а Луэр и Айпина подготовили место для их теплой встречи друг с другом. Елена, которая спала почти до полудня, теперь с помощью Айпины извлекала свой дом со всем его содержимым из вселенной дядюшки Ника. Часть за частью дом возникал на соседней поляне. Женщины пользовались для этих целей несложными приборами, которые позволяли наблюдать происходящее внутри вселенных и переносить нужные вещи в наш мир. Эти приборы, - искатель и транспортер, - были изобретены мною очень давно. Сейчас ими пользовалось все население этой вселенной. Правда, здесь не обошлось без анекдотических ситуаций. Дело в том, что каждый житель вселенной, кроме меня самого, был создан или рожден. В процессе зачатия ментальная активность родителей превращала зародыш в шаблон еще одной вселенной. А значит каждый житель являлся шаблоном некоторого универсума. Путешествие вовнутрь себя самого было одним из самых увлекательных занятий. Степень духовной чистоты и раскрепощенности сознания мгновенно отражалась на внутреннем устройстве соответствующих вселенных. Не так давно среди жителей Тильмуна стала распространенной точка зрения, что все необходимое для жизни этически правильно брать из той вселенной, шаблоном которой ты сам являешься. Иные источники материальных благ расценивались как неэтичные. Я не комментировал этих воззрений, но лично меня забавляло, что человек сидит с искателем и транспортером и, фактически, из самого себя, извлекает разнообразные предметы. Вообще жители Тильмуна и других планет легко поддавались разнообразным модным веяниям. Например, на Тильмуне стало модно ходить голышом. Лично я не придерживался этой моды. На Каостре, соседней планете, куда можно было отправиться через врата, установленные на каждой квадратной миле Тильмуна, жители разыскивали своих двойников в различных вселенных (или просто симпатичных людей), отслеживали их судьбы, устраивали их жизненные обстоятельства, - в общем, играли роль благодетелей. Для них жизнь внутри вселенных была бесконечным сериалом, который им никогда не надоедал. Они отправлялись во вселенные, чтобы наплодить там детей, а потом устраивать их судьбы, и занимались многими другими бессмысленными вещами. Я не препятствовал. Ведь это никому не вредило. Когда я решил создать вселенную, где все будут богами, я ожидал чего-то подобного. Мне было бы бесконечно грустно жить в мире, где богом являюсь только я один. Эти воспоминания, доступ к которым вдруг открылся в моем сознании, плыли сквозь меня. Я не мог их остановить. Видимо, мой мозг не успокоится, пока не вспомнит все, что я знал, и забыл об этой вселенной и о других, в которых мне довелось побывать. Между тем Михайлов и Ломоносов почти наступали на пятки дяде Нику и он, осознав, что за ним гонятся, все время оглядывался назад. Спереди к нему приближался Велиар, разъяренный тем, что с ним играют в прятки. И Велиар и дядя Ник слишком страдали от чувства собственной важности. Им казалось, что для создателя вселенной и властелина тьмы (как величал себя Велиар) слишком мелкое занятие гоняться за каким-то посредником по просторам первичного мира. Велиар недоумевал, куда я делся. Я видел это по его лицу, и слышал некоторые его высказывания в свой адрес. Как я понял, он довольно долгое время ждал нас в первичном мире у входа, а потом вернулся к себе, и ему сообщили, что мы с Еленой шагнули в пентаграмму. Наше исчезновение объяснялось тем, что когда-то, просто для удобства, я запрограммировал первичную вселенную транспортировать себя на вершину холма Эйгерон, в каком бы месте пространства я ни появился. Поскольку мы с Еленой держались за руки, вселенная перенесла ее вместе со мной. Я очень удивился, когда увидел, что на Тильмуне появились Витгенштейн и Апраксин. Они вывалились неподалеку от места встречи наших героев, на траектории дяди Ника. Судя по всему, они тоже получили задание искать меня. Ситуация становилась забавной. Так они введут сюда целые поисковые отряды. Я отдал приказ вселенной не впускать никого, кроме коренных жителей и их гостей, и мы, все вчетвером, отправились на место встречи. Солнце клонилось к закату. Встреча должна была состояться в Аллее Грез. Она находится в парке, расположенном вокруг озера Ясных Лун. Аллея Грез - это лабиринт из гротов, маленьких водопадов, дорожек, клумб, кустов и деревьев. В нем легко заблудиться, если не знать простого принципа перемещений внутри любое движение на север со скоростью очень быстрого шага или бега ведет к ближайшему выходу из парка, такое же движение на юг - к наиболее удаленному. Все жители Тильмуна знали это. Они выросли на планете, вся поверхность которой представляла собой лабиринт из врат, ведущих в самые разные уголки вселенной или этой планеты. Пространство Тильмуна изобиловало складками и прочими странностями, которые каждый житель осваивал с раннего детства. Каждый ребенок (а их на планетах, где жизнь вечна, рождается очень немного) проходил тщательное обучение, прежде чем решался на первые самостоятельные шаги по поверхности планеты. Их обучали видеть неоднородности пространства и по их проявлениям распознавать, как эту неоднородность можно использовать. В давние-давние времена были популярны соревнования - кто быстрее и искуснее воспользуется вратами, чтобы посетить все населенные планеты вселенной и вернуться обратно. Но постепенно этот вид развлечений вышел из моды. Все герои моей истории следовали вдоль одной складки, которая создавала у них иллюзию евклидовости (линейности) пространства. На самом деле на некоторых участках пути они находились от меня на расстоянии одного шага, но не знали, в каком направлении этот шаг нужно сделать. Удобно расставленные на небольшой полянке кресла, диваны и журнальные столики, импровизированный бар и врата, замаскированные под дверь за стойкой, - таким было место встречи. Айпина встала за стойку, Луэр с мрачным видом занял место у врат, изображая из себя тупого вышибалу. А мы с Еленой удобно расположились в глубоких креслах, потягивая коктейли. Елена выбрала для этой встречи темно-фиолетовое шелковое платье, которое переливалось в вечерних лучах и мягко облегало ее тело. На ее ногах были сандалии из фиолетовой кожи, а в волосах фиолетового цвета заколка, украшенная большим бриллиантом. На шее ее по-прежнему висел рубин - шаблон книги. Первыми на сцене появились Апраксин и Витгенштейн. - Ага! Ты здесь! - крикнул Апраксин. Я посмотрел на него изумленно и спросил: - А что в этом удивительного? Ведь вы тоже здесь. - Черт! Ворчагин! У меня из-за тебя крыша поедет. Ты появляешься у нас в Клубе Читателей, потом исчезаешь... Теперь Петров-Ананасов отправляет нас в это ужасное место и ты оказываешься здесь... Тут я заметил, что мир, который собрали с помощью своего внимания мои бывшие коллеги, полон ужасов. Я увидел их восприятие Тильмуна и удивился. Вокруг извивались шипящие черные змеи, ядовито-желтые цветы с колючими шипами со всех сторон выглядывали сквозь джунгли, из чащи раздавалось злобное рычание и испуганные крики. - Елена, по-моему у наших друзей дефект восприятия, - сказал я. - И, вероятно, он неслучаен. - Кто-то сильно постарался настроить их внимание, прежде чем отправить сюда, согласилась Елена. - Но мы можем легко откорректировать это. Посмотрите на меня. Вы узнаете, кто я? - Е-елена? - неуверенно спросил Апраксин. - Переводчица? - Сосредоточьтесь на моей руке, - она протянула к ним ладонь. - Вы видите как мягкие лучи солнца играют на этой коже? Посмотрите, я сижу в мягком удобном кресле, оно стоит на поляне среди прекрасного парка... В этот момент она молниеносным энергетическим ударом встряхнула их эфирные тела, и восприятие обрело правильную настройку. Я удивился тому, что еще одна способность Елены до сих пор не была мною замечена. Вероятно, она также встряхивала мое собственное эфирное тело в пространстве Велиара и в первые мгновения вступления в этот универсум. Витгенштейн закрыл глаза и закричал. Его человеческий разум не мог согласиться с тем, что у той же реальности может быть совершенно другая, не менее истинная интерпретация. Зловещие змеи стали тенями на траве, цветы - нежно-желтыми пятнами солнечного цвета, а шипы отражениями солнечных лучей в вечерней росе. - Как ты это сделала? - спросил Апраксин, удивленно оглядываясь. - Ты перенесла нас в другое место? - Нет, место не изменилось, - сказал я. - Изменилось ваше сознание. Витгенштейн засмеялся. - Нам надо было схватить тебя еще в Клубе Читателей, привязать к стене пещеры и не выпускать, пока ты все не расскажешь... - Вы ведь именно это и хотели сделать перед тем, как я исчез? - спросил я. - Он читает мысли, - сказал Апраксин. - Нам же говорил Петров-Ананасов, что он Сатана! Наступила моя очередь смеяться. - Он так говорил? - Когда он узнал, что мы тебя предупредили запиской, он был вне себя. Он сказал, что ты - воплощение Сатаны. И что он уничтожит нас, если мы не заставим тебя вспомнить об этом. - Называй меня, как пожелаешь, - сказал я. - Я могу вернуть тебя на землю, могу в Клуб Читателей. Где ты предпочел бы оказаться? А ты, Марк? Это не ваша игра, ребята. Поверьте мне. Вам лучше уйти со сцены. Тем более, что основные действующие лица уже на подходе. Айпина принесла им по коктейлю со льдом и оба, оглядев ее обнаженное тело, выпили напитки залпом. - Говори, кто ты такой, - сказал Апраксин. - Я никуда не уйду, пока не получу объяснений. - Ты получишь объяснения. Я тебе обещаю. Где бы ты ни был, ты получишь мой самый подробный отчет о том, что произошло. Сейчас на это нет времени. Веришь мне? - Верю, - сказал он, опуская свои лихорадочно блестящие глаза. - Я хочу быть на земле, в "Герониксе". - Луэр! Отведи его к синей женщине и помоги переправиться. - Хорошо, Эйвин. - Ты присоединишься к нему? - спросил я Марка. - Да. Я хочу вернуться домой, - ответил Витгенштейн. - Отправляйтесь. Луэр увел их через дверь за стойкой и через несколько мгновений вселенная дала мне знать, что Марк и Алексей покинули ее. Они вошли в универсум темно-фиолетовой женщины через шаблон. Это значило, что их память о событиях вне родной вселенной стерта. Велиар и дядя Ник появились одновременно. Они вошли в бар с разных сторон, глядя друг на друга глазами, полными ненависти. Луэр появился в дверях и кивнул мне, сообщая, что все в порядке. - Ты! Здесь! - крикнул Петров-Ананасов, хватая себя за бороду. - А ты! Следишь за мной? - вскричал Велиар. Потом они заметили нас. - Мы за одним и тем же человеком охотились, - сказал дядя Ник Велиару. - Думаю, нам пора поговорить об этом. Ты увел его у меня из-под носа! - А ты не имеешь на него никаких прав, - ответил Велиар. - Я дам ему вечную жизнь и уникальные возможности! - Я создал тебя, - сказал дядя Ник. - А ты ведешь себя непочтительно. - Тоже мне знаток этики! - проворчал Велиар. - Простите, господа, - сказал я. - Вы, кажется, решаете мою судьбу? И тот и другой удостоили меня быстрым полупрезрительным взглядом сверху вниз. С высот своего величия, так сказать. - Ты со мной пойдешь, - сказал Петров-Ананасов, повернув голову в мою сторону, но смотря как бы сквозь меня, в те бесконечные дали, которые, мне, несчастному смертному, и вообразить не дано. - Я его сюда привел, я его отсюда и заберу, - возразил Велиар. - Ну-ну, остыньте, господа, - сказал я. - В конце концов вы у меня в гостях. Извольте вести себя как воспитанные, разумные существа. - Ты что, вообразил, что тебе побег от меня сойдет с рук? - спросил меня Велиар. - Я брошу тебя в подземелье своего замка и применю самые изощренные пытки, чтобы впредь тебе никогда не приходило в голову перечить мне. - Звучит угрожающе, - согласился я. - А как насчет моего предложения? Я не уничтожу вас, если вы немедленно уберетесь отсюда. - Ты не можешь нас уничтожить. Ты смертный, который осмелился дерзить вечным существам, - сказал Велиар. - Спасибо, что объяснил, - поблагодарил я, и в ту же секунду большие прозрачные купола накрыли их обоих. Эти купола выглядели как стеклянные, но представляли собой сконцентрированную ментальную энергию, которую Луэр и Айпина заблаговременно собрали над местом встречи в виде прозрачного облака. Они знали, что я не удержусь от каких-нибудь фокусов, для которых потребуется ее избыток. Елена посмотрела на меня изумленно. Гости попытались разрушить купола, но всякая энергия, которую они направляли на округлые стенки, отражалась обратно в них, причиняя сильную боль. Сквозь ментальный щит не были слышны их крики и ругательства. Айпина сделала мне знак. К поляне приближались Михайлов и Ломоносов. Увидев меня, они радостно вскрикнули. - С тобой все в порядке? - спросил Анатолий, но увидев обоих злодеев в ловушке, радостно улыбнулся. - Как тебе это удалось? - спросил Евгений. - Долго рассказывать. Вы хотя бы знаете, где находитесь? - Петров-Ананасов говорил что-то о первичном мире. Мы вошли в пятиугольные врата вслед за ним. Полагаю, мы попали именно туда? - Да. Это первичный мир. И наши общие знакомые чувствуют себя здесь неуютно. Присаживайтесь. Что будете пить? - Слишком неожиданный вопрос в лесу, - сказал Евгений. Солнце скрылось за Большим Западным Водопадом, подарив миру чудесную игру света в его брызгах. Мягкие сумерки опустились на Тильмун. Я вспомнил вечера на земле, время господства кровожадных насекомых, и вздрогнул. Кровососущих тварей в моей вселенной не было. Мягкие волны теплого, напоенного влагой воздуха, струились сквозь листья деревьев. - Это Аллея Грез, - сказал я. - Недалеко находится озеро Ясных Лун. А сами Ясные Луны пока за линией горизонта. Но скоро мы их увидим. Айпина! Налей нашим гостям немного нектара. Этот напиток должен прийтись им по вкусу. Айпина принесла бокалы, Анатолий и Женя проводили ее взглядами. - Такова здешняя мода, - сказал я. - Но я сам не подвержен ее влиянию. - Объясни все сначала, - попросил Женя. Я объяснил, зачем дядя Ник и Велиар охотились за мной, что они хотели похитить из этой вселенной и в чем состояла их цель. - Они оба хотели создать другие вселенные, но шли к решению этой задачи с совершенно разных сторон. Воззрения дяди Ника я знаю из Книги. А Велиар рассказал мне об этом сам. Дядя Ник хотел понять, как устроен шаблон вселенной, чтобы попытаться создать другой, используя те же принципы. Он думал, что весь секрет творения вселенных находится в структуре шаблона, в его внутреннем устройстве. А Велиар полагал, что для творения новых вселенных необходимо воссоздать изначальную пустоту и впустить в нее поток неинтерпретированных форм, то есть воспроизвести те условия, которыми когда-то воспользовался Петров-Ананасов. И тому и другому был нужен шаблон нашей вселенной. Но как решить задачу поиска нужного шаблона среди множества находящихся в первичном мире? Им нужен был так называемый посредник, - мыслящее существо, которое способно вступить в диалог с шаблонами и распознать, чьи они. Так методом перебора они надеялись рано или поздно найти шаблон их собственной вселенной. Если бы они нашли нужный шаблон, они смогли бы, сопоставляя свойства шаблона со свойствами вселенной, понять базовый принцип связи шаблон-вселенная. Только Велиара интересовала история вселенной, запечатленная в шаблоне (особенно первые мгновения ее жизни), а Петрова-Ананасова - шаблон как система свойств и признаков. Они не знали, что вынося шаблон за пределы этого универсума, они лишают собственную вселенную возможности развития, консервируют ее в сегодняшнем ее состоянии. Ведь шаблон - это живое существо, обладающее собственной ментальной активностью. История поиска посредника вам известна. Идея такого способа разыскать нужного человека принадлежит дяде Нику. Он искал человека, способного воспринять информацию из шаблона. Воспринять полностью. Он создал шаблон книги и установил связь между рубином и временным потоком, чтобы бумажный вариант книги постоянно изменялся в соответствии с характеристиками времени. Если человек был неспособен воспринять всю информацию, он переносился в Клуб Читателей. Считалось, что чем больше информации он воспринял, тем больше у него шансов решить задачу поиска. А если бы нашелся человек, который в состоянии прочесть всю рукопись, то он, образно говоря, прилип бы к некоторому куску временного потока, которому эта рукопись соответствовала. Это позволило бы дядюшке Нику легко обнаружить читателя и использовать его в своих целях. В этом и состояла ловушка. Посредник, прочтя рукопись, попадался, как муха в паутину. А дядя Ник выступал его спасителем. Я получил книгу непосредственно от рубина, то есть всю целиком. Это позволило мне не попасть в ловушку времени. Петров-Ананасов уже через несколько часов знал, что это случилось. Знал от Елены, которая читала мои мысли с помощью рубина. Он решил перенести меня в Клуб Читателей, чтобы спрятать там от Велиара. Сначала он послал ко мне Апраксина и Витгенштейна с приглашением. Но они не убедили меня последовать за ними, а напротив, постарались предупредить, думая, что Петров-Ананасов желает мне зла. Тогда дядюшка Ник перенес меня в Клуб Читателей с помощью морской стихии. Перед этим он рассказал Апраксину и Витгенштейну, что я воплощение Сатаны, но сам не знаю о собственной природе. Он обещал не убивать их за то, что они предупредили меня запиской, если они заставят меня вспомнить о моей сатанинской природе. На самом деле он снова хотел выступить в роли моего спасителя, чтобы я из чувства благодарности доставил ему шаблон вселенной. Но из Клуба Читателей меня сумел вытащить Велиар. Он сделал это, чтобы убить меня и после смерти перенести в свое пространство. Чудом спасшись от взрыва, я решил, что не хочу больше быть жертвой чужих интриг и начал действовать. Узнав об этом, Петров-Ананасов страшно рассердился. Он передал мне через Елену ящик с шаблонами, надеясь, что я, вступив в контакт с этими камнями, попаду под их влияние. Все они лежали в ящике, который был шаблоном дяди Ника. Таким образом, все шаблоны внутри находились под его контролем, и он мог использовать против меня любую ловушку, таящуюся в этих камнях. Вышло так, что я не попался ни в одну из них. Передав Елене ящик, он сидел в шкафу на лестнице и сильно злился. Видимо, именно его настроение сделало такой агрессивной мышеловку, которая позже вцепилась мне в ногу. А потом все время, в течение которого дядя Ник мог бы действовать, он просидел в ментально герметичной камере. Похожей на ту, в которой он находится со своим другом сейчас. Когда дядя Ник, наконец, решил сказать вам нечто существенное, нас с Еленой похитил Велиар. Он переправил нас в этот мир, а здесь я неожиданно оказался у себя дома. Все время, пока я говорил, Михайлов и Ломоносов слушали меня, стараясь не пропустить ни слова. Потом Михайлов, отставив свой стакан на журнальный столик, спросил: - Почему же дядюшка Ник просто не попросил тебя об услуге, которая была ему необходима? - Как я понимаю, помешало чувство собственной важности. Он хотел создать ситуацию, в которой я буду ему чем-то обязан. Но и здесь он действовал недостаточно эффективно. В общем, вся история объясняется глупостью дядюшки Ника. И его надеждой на то, что сработают расставленные ловушки. - В итоге сработала только мышеловка, - пошутил Михайлов. Мы рассмеялись. - Так кто же ты, Ворчагин? - спросил Женя. - Мое настоящее имя Эйвин. И я живу в этом чудесном мире, на планете-острове под названием Тильмун. Когда я был на земле, я не помнил об этом. - Значит, история закончена? - спросил Михайлов. - В основном, да. Осталась еще одна деталь, которую мне не хочется забыть. Я подошел к стойке и налил себе вина, настоянного на местных фруктах. На Востоке поднимались четыре луны, танцующие сложный танец вокруг общего центра масс. На Юге сияло созданное вчера созвездие, которое я назвал "Возвращение домой". Надеюсь, вселенные, порожденные этими звездами в пустоте, будут полны радости. Я долго любовался небом, и все мое существо переполнялось радостью от того, что я обрел мир, о котором совсем недавно даже не мог вспомнить. Вернувшись, я застал Елену, Анатолия и Евгения мирно беседующими. Елена поясняла некоторые детали моего рассказа, уточняя свою роль во всей истории. - Сначала я просто работала как агент дядюшки Ника. Но наступил момент, когда я решила играть собственную игру. И намерена делать это в будущем, каким бы оно ни было, - говорила она. Михайлов кивал, потягивая из стакана очередную порцию нектара. Евгений хмурился и молчал. Видимо, восстанавливал в памяти мое недавнее объяснение и согласовывал его с рассказом Елены. Я сел в кресло и, дождавшись паузы, сказал: - Я много путешествовал в другие вселенные. Из каждого путешествия я привозил что-то особенное. В вашей вселенной я нашел рефлексивные технологии. Сама идея управлять состоянием собственного сознания, а в ходе коммуникации и сознанием собеседника такими простыми средствами, показалась мне интересной. Именно благодаря тому, что в критический момент я отнормировал сам себя по MDR процессу, я начал эффективно действовать на земле. А вторая моя находка - это организация, возглавляемая Анатолием. Я хочу сделать вам обоим необычные подарки. Из пустоты я создал кристалл, удобно умещающийся в ладони. Его внутренняя структура была нестабильной, границы расплывались. - Это шаблон вселенной, которая пока не имеет в себе ментальной структуры. Я хочу, чтобы это была вселенная рефлексивных технологий. Если ты, Евгений, сосредоточишь на ней свое внимание, и направишь внутрь кристалла луч информации о рефлексивных технологиях, ты станешь соавтором этой вселенной. Попробуй! Ведь ты хотел бы пожить в мире, где рефлексивные технологии являются главной основой, интегральным качеством всех систем, процессов и явлений? Евгений, загипнотизированный мягким сиянием неоформившегося кристалла, молчал. Но я видел: он делает то, что нужно. Луч структурированного внимания, исходящий из его "третьего глаза", пронизал шаблон создаваемой вселенной и оформил ее. - Держи! - я бросил ему теплый кристалл и он, удивленно подняв брови, поймал его на лету. - Она там? - спросил он. - Нет, здесь только принцип, который лежит в основе. Через пару дней ты сможешь отправиться в созданную тобой вселенную и увидеть, что ты натворил. Она бесконечна и совершенна, как этот кристалл. - Неужели так просто создать вселенную? - ошеломленно спросил Женя. - Здесь, в моем универсуме, это может сделать любой мыслящий, - ответил я. - А ты, Анатолий, хочешь ли ты получить в подарок вселенную? - Мне будет скучно жить в мире, который создан специально для меня. Я хочу иметь возможность менять тот мир, в котором живу сейчас. Отправь меня домой, Ворчагин. - Ну что ж, я ожидал этого. В таком случае мой подарок тебе будет другим. Я извлек из воздуха большую, размером в ладонь, каплю густого янтарного света. - Что это? - спросил Михайлов. - Это твой шаблон. Теперь ты бессмертен. Разумеется, до тех пор, пока ты сам хочешь этого. Шаблон не сможет разрушить никто, кроме тебя. Если вдруг ты захочешь избавиться от бессмертия, произнеси трижды вслух в течение одной минуты земного времени: "Хочу разрушить шаблон". Шаблон рассыплется в прах. А ты окажешься здесь, на Тильмуне, прямо в моем доме, куда мы сейчас отправимся. Здесь, в моей вселенной, ты сможешь выбрать, что для тебя лучше - умереть, получить в подарок вселенную или новый шаблон для бессмертия в земной жизни. Как ты сам посчитаешь нужным. И помни, если меня не будет в доме, тебе сможет помочь один из моих учеников. Они всегда живут там в мое отсутствие. - Спасибо, Ворчагин, - произнес Михайлов, принимая свой шаблон. - Это божественный подарок. - А теперь добро пожаловать ко мне в дом, - сказал я. - Что мы будем делать с дядей Ником и Велиаром? - спросила Елена. - Мне жаль их. - Думаю, им полезно будет побыть здесь до утра. А потом мы отправим их обратно и сделаем их нежеланными гостями. Моя вселенная больше не пустит их сюда. Мы остановились у двери за стойкой бара. - Сделай это сейчас, - попросила Елена. - Не будь жестоким. Я посмотрел на нее, и моя рука автоматически сделала в воздухе необходимое движение. Снова она управляет мной. Даже несмотря на то, что я создатель первичного мира. Ментальные купола исчезли. И тут я понял, что допустил ошибку, исполнив просьбу женщины. И дядя Ник и Велиар пришли сюда с зародышами силикоидов. И теперь две кремниевые твари бросились на нас. Если бы не складка пространства внутри стойки бара, за которой мы уже стояли, это могло бы кончиться плохо. Луэр направил на одного из них разрушающий луч, и силикоид с грохотом рассыпался на куски. Но второй продолжал активно двигаться в нашу сторону. - Уходите! - крикнул я. Айпина вытащила за дверь Евгения, Анатолия и Елену. Я и Луэр стояли перед двумя озверевшими бессмертными и силикоидом, которым управлял Велиар. Силой своего взгляда я заставил Велиара снять и выбросить перстень-пульт, с помощью которого он управлял своим силикоидом, и кремниевый монстр застыл, нелепо поворачивая голову из стороны в сторону. - Велиар! Тебе не справиться со мной! Я изгоняю тебя из моей вселенной, чтобы ты никогда больше здесь не появился. Луэр направил разрушающий луч на силикоида, он рассыпался в мелкий песок. В тот же миг энергетическое щупальце вселенной схватило Велиара и выбросило его прочь, в собственное пространство, созданием которого он так гордился. - Кто же ты? - возопил дядюшка Ник. - Неужели ты сильнее меня? - Нет смысла объяснять, - ответил я. И вселенная вышвырнула его также, как Велиара. *** Луэр и Айпина оставили нас и ушли спать. А мы почти до рассвета сидели и разговаривали. О вселенных, о жизни, о времени, шаблонах и богах. Мне все-таки пришлось рассказать Анатолию и Евгению, кто я такой. Их удивлению не было предела. Перед тем, как уснуть, я вспомнил обещание, данное Апраксину. Он хотел получить объяснение. Что ж, он его получит. Надо использовать опыт дядюшки Ника. Уже засыпая, я создал развивающийся шаблон книги, которую вы сейчас читаете. И отправил его вовнутрь женщины, сделанной из густых сиреневых лучей.

Одесса, Октябрь 1999


Купить книгу "Книга бытия" Шохов Александр

home | my bookshelf | | Книга бытия |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу