Book: Верю, судьба!



Екатерина Белецкая, Анжела Ченина


Верю, судьба!

Часть I ВЕРЮ

Там, где я родился, основной цвет был серый;

Солнце было не отличить от луны.

Куда бы я ни шел, я всегда шел на север -

Потому что там нет, и не было придумано

другой стороны.

Первая звезда мне сказала: "Ты первый".

Ветер научил меня ходить одному.

Поэтому я до сих пор немножечко нервный -

Когда мне говорят: "Смотри - счастье",

Я смотрю туда и вижу тюрьму.

Время перейти эту реку вброд,

Самое время перейти эту реку вброд,

Пока ты на этой стороне, ты сам знаешь,

что тебя ждет,

Вставай.

Переходим эту реку вброд.

БГ "Брод"

Пролог

Синее-синее небо, ставшее почти белым у горизонта, над морем. Лоскутки разноцветных парусов, веселые голоса у воды. А тут, рядом с домом - благодать и тишина. Как же долго не было времени отдохнуть! Изматывающая учеба, первые самостоятельные шаги в качестве полноценных официалов, выбор своего сектора, и работа, работа, работа.

Официальная служба - связывающая воедино мириады миров организация, где с некоторых пор работали Нарелин и Клео, занималась практически всем: от унификации технологий обитаемых планет, до решения социальных вопросов по связкам мировых систем.

После обучения друзья попали в подразделение, работавшее с Сэфес, Контролирующими. Так уж сложилось - первые шаги в качестве официалов они делали именно на этом поприще, и первыми их учителями стали официалы Орина - планеты, служившей для Сэфес одной из баз.

Очень трудно состыковывать между собой физическую и ментальную составляющую жизни, но Клео и Нарелин в этом преуспели. В данный момент они считались одними из лучших в своем подразделении, и отпуск, когда можно ничего не делать, а просто валяться на траве, и чтобы море, и… "Нарелин, да! Вот это нам, пожалуй, подойдет!", - они не могли себе выбить целых пять лет. В этот раз им повезло просто феерически - в работе неожиданно образовалось "окно", и одновременно с этим в отпуск вышли их давние друзья, двое Сэфес. Благодать!

Первые дни оба просто не знали, куда себя девать, и чем заняться - настолько непривычным стало ощущение, что делать ничего не нужно. Нарелин несколько дней кряду просыпался с мыслью, что опаздывает, что вот сейчас он, наспех умывшись и проглотив завтрак, снова войдет в Официальную Сеть, и начнется работа с потоками, но за окном вместо привычного леса шумело море, и комната была совсем другая, и никуда не нужно было бежать, и ничего не нужно делать.

Работа - это, бесспорно, хорошо. Даже здорово. Но отдыхать от нее - хорошо вдвойне. Валяться на пляже, купаться в чистой прозрачной воде, и при этом точно знать - то, что должно быть сделано, сделают за тебя так же хорошо, как это сделал бы ты сам.

Теперь оставалось только дождаться Сэфес, а их, как назло, всё еще не было. Нарелин и Клео бездельничали третью неделю, и уже начали потихоньку скучать.

* * *

По золотистым волосам Клео ползла какая-то местная букашка. Нарелин приподнялся и сбил ее легким щелчком. Блонди валялся в траве и безмятежно смотрел в зеленоватое небо. На живность, исследующую его волосы, он внимания не обращал.

- Я их прибью, когда вернутся, - сказал Нарелин раздраженно. - Сколько можно?

- Ничего, - лениво ответил Клео, - ждали пять лет, пока они были в рейсе, подождем и еще недельку.

- В прошлый отпуск они явились, как обещали. Хоть бы предупреждали, в самом деле! Ну почему у них все не как у людей?

- Потому что они не люди, - усмехнулся Клео и приподнялся на локте. - Расслабься, ничего с ними не случится.

Нарелин хмыкнул. Про "ничего не случится" он слышал много раз, но вот события, благодаря которым они познакомились с Сэфес, и в результате которых стали Официалами, давали понять - когда надо, "нечто" порой случается. Впрочем, сделать они всё равно ничего не могли - искать загулявший во время отпуска экипаж было бесполезно. Это не пресловутая иголка в стогу сена, это гораздо хуже. Сэфес, что с них взять. Контроль.

Нарелин встал, стряхнув со штанов песок. Впрочем, штаны (цвета хаки, из чистого льна, простые широкие штаны с накладными карманами) были настолько изгвазданы в засохшей глине, что песок им был уже не страшен. Здесь можно было позволить себе неаккуратность. Индъера - хороший курорт, тут всем плевать на то, как ты выглядишь.

- Пошли в дом, лентяй, - сказал он. - Выпьем чего-нибудь. Я как раз рецепт классного коктейля вспомнил.

Попробовать новый коктейль не удалось. В гостиной, как у себя дома, хозяйничали долгожданные Сэфес.

Лин бодро расставлял на столе мутноватые пластиковые стаканчики самого отвратного вида. Пятый, приветливо помахав рукой, выудил откуда-то из-под стола непомерную сумку, и явил на свет божий столь же мерзкую пластиковую бутылку.

- Привет! - улыбнулся Лин. - Мы это, немножко задержались. Клео, ногами драться не будешь?

- Еще как буду, все кости переломаю, дабы неповадно было, - впрочем, блонди тут же расплылся в улыбке. - Ладно, ладно, шучу.

- Где вас черти носили? - перебил его Нарелин. - Совесть нужно иметь! Мы вас пять лет не видели, между прочим! Что за дрянь вы приволокли?

- Где носило? - переспросил Лин. - Уууу, это долгая история. Ну, словом, навещали кое-кого. Потому и задержались. Пятый, давай, открывай. Только сразу говорю - я это пить не буду.

- Почему? - поинтересовался Пятый, откручивая пробку.

- Потому что я не самоубийца!

По комнате поплыл запах, от которого у Клео навернулись слезы на глаза. Невообразимая смесь ароматов сивухи, ванили и низкокачественного пластика.

- И вот ЭТО, - Лин поднял вверх палец, - он в нас хочет влить. Вы представляете последствия?

- Убиться, - прокомментировал Нарелин, передернувшись. - Ребята, а это обязательно надо пить? Может, лучше не стоит? А то ведь нас придется откачивать…

Клео аккуратно присел на краешек дивана.

- И где же такое диво употребляют? - поинтересовался он.

- Ты лучше спроси, где его производят, - ухмыльнулся Лин, наблюдая, как Пятый разливает пойло по стаканчикам.

Нарелин отобрал у Пятого бутылку, и посмотрел на этикетку. "Завод сладких крепленых вин, г. Услада, проезд им. Генерала Хаида восьмого младшего. Водка "Русская славная" с ароматом ванили". На этикетке в одну краску был напечатан городской пейзаж, причем качество печати оставляло желать лучшего. Нарелин с трудом рассмотрел нечто, похожее на древний кремль, окруженный высокими башнями, каждую из которых венчал одинаковый символ - черная полураскрытая ладонь с плотно сведенными пальцами, а на ней - белая капля.

- Что, уже интересно? - спросил Лин.

- Интересно, - согласился Нарелин. - Кажется, одна из реальностей Терры? Судя по качеству водки, хреново у них там дела обстоят. Рехнуться можно! Чем ее закусывают, конфетами, что ли?

- Всякой дрянью, и конфетами в том числе, - Пятый выудил из сумки картонную коробку унылого серо-желтого цвета. - Это марципаны. Только вам лучше их не пробовать.

- Ага, - подтвердил Лин. - Можно заработать заворот кишок и отравление. Как минимум. А как максимум - отчалить на тот свет.

- Да ладно тебе, - отмахнулся Пятый. - Вполне съедобно. Но вы всё равно лучше не ешьте.

- Тогда ему больше достанется, - подсказал Лин.

- О-бал-деть, - с чувством резюмировал Клео. - Я, конечно, знал, что Сэфес - существа неуязвимые, но не до такой же степени. Извините, кажется, я это проглотить не сумею.

- И не надо, - ответил Пятый. Выудил из коробки марципан, понюхал, вздохнул, и положил обратно. - Так вот, о том, где мы были эту неделю… Понимаешь, Лин очень любит всякие пари. Ну очень. И мы с ним когда-то совершенно случайно выиграли один мир. В общем, надо было там какое-то время провести, и мы слегка задержались. Ну, со всеми бывает.

- Водку он пил, - тут же начал ябедничать Лин. - Почти всю неделю. Говорю ему - хватит, нас ждут! А он мне говорит, чтобы я отвязался!

- Хватит врать, - Пятый взял со стола свой стаканчик. - Ладно, давайте выпьем.

- Ох, - сказал Нарелин и с сомнением поглядел на водку. - Ну ладно. Я попробую, только заранее воды в нормальный стакан налью. За что пить будем? За выигранный мир, или как?

- Скорее уж за судьбу, - ответил Лин. - Сейчас выпьем, и мы, пожалуй, расскажем вам забавную сказку.

Пятый поднял свой стакан, задумчиво посмотрел на притихших собеседников, и произнес:

- Почему-то иногда мне кажется, что я верю в судьбу. Вернее, не совсем так. Я лучше скажу - "верю, судьба", а вы сами выберете, какое слово станет для вас главным. Ага?

Лин кивнул, улыбнулся. Они залпом осушили стаканчики и, не сговариваясь, потянулись к коробке с марципанами - такую пакость следовало немедленно чем-нибудь заесть.

- Итак, давно, лет сорок с лишним назад, в одном временном векторе произошла такая история, - начал Лин. - Дело заключалось в том, что у Атиса Сигна по ночам просыпалась душа…

1 Атис Сигна

Сладкая жизнь

Они догонят нас,

если мы будем бежать,

Они найдут нас,

если мы спрячемся в тень.

Они не властны

над тем, что по праву твое,

Они не тронут тебя,

они не тронут тебя…

БГ "Великий дворник"

Дело было в том, что у Атиса просыпалась по ночам душа. Днем он был как все, или почти как все. Ночью же душа ни с того, ни с сего поднимала голову, и Атис осознавал себя кем-то совершенно другим. Нет, он не смотрел подолгу в ночное небо и не сочинял стихов, обычно он просто брал на руки Абсорбента и, сидя перед выключенным телевизором, думал. О чем? Он сам не мог ответить на этот вопрос.

В мире, где родился и вырос Атис, думать было не о чем. Мир был не то чтобы скудным, он, собственно, был совсем никакой. Серый, невыносимо скучный, лишенный привлекательности.

Город, в котором жил Атис, назывался Нижний Кремов. В Кремов Атис попал после того, как в возрасте одиннадцати лет родители продали его корпорации Ойлл-о за восемь тысяч условных единиц и десять мешков сахара. Цена была не ах, но в то время за детей в возрасте одиннадцати лет больше и не давали. Первое время Атис сильно горевал, но потом решил, что грош цена родителям, которые с такой легкостью могут продать собственное чадо, и утешился.

В Ойлл-о довольно быстро поняли, что восемь тысяч условных единиц и десять мешков сахара пропали даром. Атис оказался абсолютно непригодным для какого бы то ни было использования. Считал он отвратительно, нескладная фигура не позволяла сделать из него классического офисного служащего, да и манера речи… это была особая тема. Он не ругался непристойными словами. Он просто говорил со всеми, как с равными - и с уборщицами, и с другими служащими, и с директором регионального представительства корпорации. Ему совершенно не хотелось стелиться ковриком перед другими людьми, он словно бы не ощущал разницы между ними, не чувствовал статусы, и, конечно, не понимал последствий.

В общем, в возрасте восемнадцати лет Атиса продали на кондитерскую фабрику Кремова. Там он быстро покатился по наклонной - из кондитеров его вежливо, но твердо попросили после того, как он попытался увеличить вес торта с девятисот грамм до килограмма посредством шлепка крема на дно коробки, из подавальщиков - после прецедента со сгибанием на спор металлического листа для выпечки пирожных, из кухонных мужиков - после драки на бадьях с меланжем. В результате к двадцати годам Атис сделался грузчиком, и уже двенадцать лет работал на складе. Целыми днями он таскал мешки с сахаром, мукой, короба с маслом, бидоны со сливками, меланж, деревянные ящички со специями, и, конечно же, большие пластиковые канистры с разнообразными спиртосодержащими жидкостями, применяющимися в кондитерском ремесле. Иногда эти емкости при непосредственном участии Атиса совершали вояжи более длительные и незапланированные, чем их обычная короткая дорога от машин до склада, но… что говорить! Пёрли все, поэтому Атис мало задумывался над моральными аспектами этого процесса.

В Кремове имелись только два варианта существования. Один - работать в Ойлл-о, второй - работать на кондитерской фабрике. Был, правда, и третий вариант - вдруг каким-то невероятным образом получить свободу и уехать, но… это была фантастика, и любой житель Кремова, не задумываясь, плюнул бы в глаза тому, кто сказал бы, что это вообще возможно. Работа - это сытость, тепло, относительный достаток, это бесплатный телевизор и квартирка. Это возможность есть три раза в день, а если ты работаешь на кондитерской фабрике, то можешь еще и притащить вечерком домой несколько пирожных, пару булочек, а под праздник - целый торт. Если у тебя есть дети, можно потом будет выгодно их продать, не боясь, что продешевил или отдал не тому. Работа - это просто все! Весь мир - работа. Как можно жить и не работать, ни один из жителей Кремова даже не задумывался.

* * *

Итак, все началось с того, что Атис в очередной раз вспомнил, что у него есть душа, взял на руки Абсорбента и сел на диван перед выключенным телевизором. Абсорбент вскоре мерно заурчал, с удобством разлегся у хозяина на коленях и сделал вид, что уснул. Впрочем, пытаться обмануть Атиса было бесполезно - он-то знал, что Абсорбент притворяется, поэтому не делал излишне резких движений руками.

Абсорбент вообще был особенным. Атис подобрал его совсем крошкой возле мусорных баков, притащил к себе домой и в тот же вечер с горя напился до зеленых чертей и синих сотрудников регионального офиса Ойлл-о. С горя - потому что не знал, что делать с приобретением. Кошек он никогда раньше не держал. "Вы разводите котят? Да. И как? Два котенка на ведро воды". Пьяный Атис уснул, звереныш влез ему на грудь и просидел там, как часовой, всю ночь. Утром у Атиса впервые за десять лет не было похмелья. Поначалу он не связал это с котенком, решив, что в этот раз ему попался настоящий коньяк, но после еще пары прецедентов понял, что животное действует на него гораздо лучше всех медицинских средств, вместе взятых. Котенок получил имя Абсорбент и остался у Атиса. Через год крошечный серый комочек превратился в массивное, довольно тяжелое полосатое создание, еще через год это создание покрылось боевыми шрамами, а еще через пару лет Атис вдруг понял, что его коту даже соседские собаки уважительно уступают дорогу. Удивительное свойство Абсорбента лечить похмелье не распространялось, к счастью, на других людей, иначе чудо-кота давным-давно бы украли, а так… Атис и Абсорбент мирно сосуществовали в однокомнатной квартире, никто им не докучал и не трогал их.

Атис осторожно ссадил кота на кушетку и подошел к окну. Все то же самое, все так же, как было десять лет назад. Скудно освещенная улица окраины, тропинки в глубоком снегу, редкие фонари… Иногда мимо безликих четырехэтажных домов тихо проплывали машины сотрудников Ойлл-о. На месте водителя в каждой сидел унылый медитирующий лама, левитирующий и машину, и своего хозяина, который с удобством располагался на заднем сидении. На поясе у владельца всегда висел кожаный мешочек, в котором содержалась душа ламы-левитатора. Атис знал, что стоит такой лама в десять раз больше, чем сам Атис стоил в возрасте одиннадцати лет, и ему становилось очень обидно каждый раз, когда он видел такие машины. Он ощущал себя полнейшим ничтожеством, существом, непригодным ни для чего, пустым местом. Конечно, куда ему!… У такого вот Атиса не могло быть не то, что ламы, у него не хватило бы денег даже на простую колесную машину, которая стоила копейки.

Неясное, размытое отражение взглянуло на Атиса из прозрачного пластика, закрывавшего окно, и он посмотрел сквозь себя на вечернюю улицу. Глянул себе в глаза и не выдержал собственного укоризненного взгляда. Потом он поглядел на отражение, словно пытаясь оценить себя со стороны. Не красавец, но и не урод какой-нибудь. Нормального роста, худощавый (ну не любил Атис сладкого, и не воровал он пирожных со своей кондитерской фабрики) немного нескладный. Волосы черные, вьющиеся, густые - волосами Атис по праву гордился. Да и глаза голубые - редкое сочетание. В остальном лицо как лицо. Нос с горбинкой, брови вечно удивленными домиками, бородка, усы. Атис был не лишен внутреннего благородства и чувства собственного достоинства. К примеру, та же драка на канистрах с меланжем была спровоцирована тем, что оппонент посмел нелицеприятно высказаться относительно формы носа Атиса. За что и был наказан канистрой по различным частям тела. Отражение снова несмело глянуло на своего хозяина, но в этот раз Атис не опустил глаза.

- Воспарим, окрыленные, к небесам бесчисленным, - пробормотал Атис. - Хватит дома сидеть. Надо пойти куда-нибудь. Кто со мной?

- Меня-а-а-а… - провозгласил Абсорбент, живо соскакивая с кушетки. Он любил погулять, и превосходно знал, что Атис обязательно возьмет его.

- Я не тебя имел в виду, - отрезал Атис. - Прежде всего, мы возьмем вот этот милый предмет, - жестом фокусника Атис вытащил из-за кровати литровую канистру с бренди. - И еще вот этот, - на свет показалась коробка марципанов. - Остальное, я думаю, найдется на месте. Ага?



Абсорбент не ответил. Он подошел к двери и принялся точить когти о косяк. У него был свой этикет и свои правила, поэтому он спешно приводил себя в порядок, сообразуясь с принципом - надо всегда прибывать в повышенной боеготовности. Мало ли что? А вдруг там, в гостях, окажется другой кот?! А когти будут слишком тупыми для того, чтобы задать этому другому коту взбучку?

Атис сложил вещи в брезентовую сумку, сунул в карман свой неизменный талисман - тяжелый ружейный патрон из желтого металла, натянул на себя коричневую косуху (писк моды позапрошлогоднего сезона, куртку эту отдал Атису начальник склада), кликнул Абсорбента и открыл дверь. Свет скудной лампочки выхватил из мрака кусочек коридора - облезлые стены, крашеные когда-то синей, а теперь потемневшей от времени краской, обколотая местами керамическая плитка на полу, вечно слепой пластмассовый плафон светильника на сером от грязи потолке. В него выходили двери еще трех квартир, точно таких же, как дверь Атиса - коричневых, унылых, скучных. И жизнь за этими дверьми была такой же, как его жизнь.

Абсорбент первым выскочил в коридор и принялся обнюхивать дверь соседней квартиры. В ней жила кошечка, которая давно являлась предметом его несбыточной мечты, и Абсорбент никогда не упускал случая засвидетельствовать ей свое почтение хотя бы через дверь. Атис ухватил кота, привычно засунул его за косуху и плотно застегнул молнию. К слову сказать, выходить с кошками на улицу было не принято, поэтому Абсорбента приходилось по мере сил прятать. В застегнутой косухе Атис теперь выглядел вполне респектабельно. Так, слегка беременный мужчина в полном расцвете сил, ну, может, пузичко необычное, но, в общем и целом все нормально. Атис защелкнул замок, подхватил сумку и покинул дом.

Он тогда еще не знал, что покидает его навсегда.

* * *

Когда он пришел, пьянка уже шла полным ходом. Квартира, где она происходила, была на первом этаже и пребывала в состоянии еще более бедном и запущенном, чем жилище Атиса - в ней отсутствовал даже телевизор. Коридор, узкий и короткий, оказался завален обувью, вешалка снова висела на одном гвозде, не выдержав веса одежды, дверь в кухню отсутствовала. Тараканы вольготно разгуливали по стене возле входа в ванну - обожравшиеся насекомые спешили на водопой. Атис усмехнулся, подумав, что Абсорбента сегодня ждет излюбленное развлечение - сбивание тараканов. В общем, у Леонида все было, как всегда.

На кухне уже висел коромыслом густой дым. Курили почти все. Авдей, забившись в уголок, потихонечку наигрывал на гитаре, Паша спорил с Герой, и в пьяном раже, пытаясь доказать свою правоту, колотил по столу кулаком. Ваган переместился в комнату и безуспешно пытался починить приемник, который благополучно сломали еще во время позапрошлого загула. Леонид тут же оказался возле Атиса и протянул ему мятую алюминиевую кружку.

- Штраф гони, - обиженно сказал он. - Подзадержался ты, однако.

Был Леонид худ, высок и чем-то неуловимо напоминал вешалку. У него было длинное лошажье лицо, куцая бородка и какие-то серые, словно выцветшие, волосы. Да и весь он был какой-то серый и невзрачный. Одевался во что попало, часто притаскивая вещи с ближайшей свалки, дома у него царил дикий бардак и вечно ошивались какие-то странные личности, жена от него сбежала лет десять назад, но Леонид о ней не горевал. Некоторые считали, что Леня форменный псих, другие были убеждены, что он специально старается выглядеть странновато, потому что на самом деле он о-го-го! чуть ли не святой, вон ведь как живет, аскет… только пьет, но кто сейчас не пьет.

На самом деле все было гораздо проще. Леонид был самым обыкновенным пофигистом, ему было глубоко наплевать, что о нем думают. Он просто тихо работал грузчиком, так же, как все, тихо воровал, так же тихо и незаметно спивался. Худощавость его объяснялась лишь тем, что он, как и Атис, не любил сладкого, а соленое на халяву не давали. Если бы Леониду вдруг досталась квартира директора корпорации, то можно было бы со стопроцентной вероятностью сказать, что через месяц она стала бы копией его нынешнего жилища.

- Держи, ставь на стол, - Атис вытащил из сумки коньяк и марципаны, отдал их хозяину, а затем разом осушил чашку. - А ничего коньяк, живенький такой!

- Бренди, - поправил его Леня. - Коньяк у нас только ты тыришь. Любит он тебя, что ли? Как ты его находишь-то?

- Шут его знает, - Атис зевнул и покосился на окно.

На подоконнике, застеленном прошлогодней пожелтевшей газетой, примостились две подружки - Жанеточка и Анечка. Две толстушки-веселушки из кондитерского цеха. Жанета стояла на слоеных тортах, Аня - на пирожных эклер. Подружек Атис знал давным-давно, девки они были вполне ничего, Жанеточка более сговорчивая, да еще и большая любительница того, что она емко называла "покувыркаться". Анечка очень симпатичная, но поговаривали, что она собирается замуж.

Атис улыбнулся дамам. Жанеточка кивнула, ласково глянула на Атиса и снова вернулась к прерванному разговору с подругой.

- Бедные, без души… Нет, Ань, пусть они хоть сколько стоят, все равно! Вот ты представь себе, что ты стала как они. А? Молчишь?

- Да мы и есть как они, - возразила Анечка. - Вон, чтобы замуж выйти, еще разрешение получать надо. Чем мы лучше-то?

- Ну… мы с работы домой приходим, квартиры есть, дети…

- И чего? Ладно, брось, жалельщица, давай лучше хряпнем. Вон Атис коньяк принес и конфетки…

Атис присел к честной компании, галантно предложил дамочкам марципаны (пока что он был относительно трезв, поэтому помнил правила хорошего тона), снова выпил, теперь уже с Авдеем.

- За встречу! - торжественно провозгласил Авдей, чокаясь с Атисом. Тот кивнул. Повод был достойным, потому что не виделись они чертову уйму времени - аж целых два часа. Авдей и Атис работали на одном складе. Авдей был крепким, кряжистым, темноволосым. Он, как и Атис, был куплен корпорацией, правда в более позднем возрасте (ему тогда было шестнадцать), и куплен, как это ни странно, на должность пресс-секретаря самого генерального. Пресс-секретарем Авдей пробыл ровно неделю, после чего очутился на кондитерской фабрике. У него была абсолютная память, а язык - совершенно без костей. Именно это и не понравилось тогда генеральному.

Авдей порой страдал излишней подозрительностью, но это не делало его плохим человеком. Подозревал он только тех, кто был старше по званию, со своими же был открыт и очень доброжелателен.

- Ребята, слушай сюда, - позвал Атис. Он, по своему обыкновению, катал в пальцах патрон. - Есть идея.

Леонид и Авдей подсели к нему поближе, Жанеточка и Анечка демонстративно повернулись к окну. Они отлично понимали, что Атисовы идеи, скорее всего, не предназначены для нежных женских ушей.

- Вот, ребята. Я тут подумал, - Атис выдержал театральную паузу, все замерли. Только из прихожей раздавались какие-то шумы, иногда слышался скрежет когтей по обоям: Абсорбент охотился.

- Я подумал, что нам не хватит коньяка!

Авдей плюнул на пол.

- А я-то думал, что ты что-то важное хочешь сказать, - протянул Леонид. - Ну и что? Спать пораньше ляжем…

- Ну, как хотите, - пожал плечами Атис.

- А я вот слышал, - сказал Авдей, - что из-под Тобольска коньяк привозили, а налит он был в стеклянные бутылки.

- Да гонишь ты, это дорого слишком, - отрицательно покачал головой Леонид. - Кто же его в стекло-то нальет? И потом, откуда под Тобольском коньяку взяться? Да еще в стекле?

- Ну, лампочки же как-то делают, - возразил Авдей. - И у телевизоров экраны.

- Нет, из стекла, по-моему, только панели для окон сейчас делают. А бутылки… невыгодно это. Вдруг разобьется? В канистре проще возить, - вслух подумал Леонид.

- Панели для окон из стекла есть только у генералов Ойлл-о, да в центральных офисах, - тихо сказал Атис. - У нас этот, как его… черт, забыл, - пожаловался он. - Пластик, одним словом. Слушай, а что это за Тобольск такой? На севере, что ли?

- Ну да, город на севере, старый, - ответил Гера. - Там, говорят, кроме коньяка в бутылках, много всего есть.

- Что есть? - спросил Атис с интересом.

- Лучше спроси, чего там нет, - загадочно сказал Гера.

- И чего там нет?

- Корпорации там нет, - шепотом ответил Гера. - Тобольск - свободная зона, понимаешь?

- Не очень, - признался Атис. - А это как?

- Да я и сам не знаю, - признался Гера. - Интересно, да. Только как туда попадешь?

- А ты бы хотел? - спросил Атис.

- Нет, наверное, - подумав, признался Гера. - Что я там увижу? Коньяк в бутылках? А оно мне надо?

- Но там точно в стекло наливают? - уточнил Атис. Казалось, он хочет спросить еще о чем-то, но не может побороть внезапной робости. Гера этого не заметил.

- Наливают, не боись, - подтвердил он.

…Из комнаты, наконец, раздались какие-то звуки - это Ваган починил приемник. Ваган был грузин. И тоже грузчик. Только корпорация купила его как будущего техника. Ваган как-то починил компьютер одного из менеджеров, и нашел там такое, что на следующий день уже перетаскивал ящики с мукой.

- Девчонки, пошли на танцы! - провозгласил Авдей, резво стаскивая с табуретки Анечку. Жанета встала, одернула юбку и, поманив Атиса, вышла из кухни.

* * *

Свет в комнате Ваган погасил. Для танцев вполне хватало, по его мнению, рассеянного света уличных фонарей, да еще по стене комнаты иногда пробегал луч - фары проезжающей машины чертили след на обоях. Приемник работал тихо, музыку передавали преимущественно безликую, вязкую и медленную. Атис когда-то случайно услышал фантастическую музыку, и запомнил ее название - рок-н-ролл, но слышал он ее несколько лет назад, и по радио такую не передавали.

Анечка танцевала с Авдеем, Жанета с Атисом, Шурена - конечно же, с Ваганом, ей, как мужней жене, всяческие вольности были заказаны. Леонид примостился на кресле, рассеяно поглядывая на танцующих.

Паша и Гера ушли - им на следующий день нужно было выходить в смену, а не выспавшийся грузчик рискует рано или поздно уронить на себя что-нибудь тяжелое. Что происходило потом с теми, кто серьезно заболевал или калечился, не знал никто. Они просто исчезали - и все. Как не было.

Атис осторожно обнимал Жанету за талию, а она положила ему руки на плечи.

- Придешь сегодня? - спросила она.

- Если разрешишь, - ответил Атис. - Я с радостью.

- Приходи, у меня выходной завтра, - Жанета на секунду прижалась к нему. - Ты славный. Но… я тебе никогда не говорила, что ты другой?

- Нет, - с удивлением ответил Атис.

- А вот теперь говорю, - усмехнулась она. - Ты - другой, понял? Не такой, как все.

- А какие все? - Атиса стала забавлять эта игра. - И чем я другой?

- Особенный, наверное. Вот про что ты сейчас думаешь?

По потолку снова прошелся свет фар, бесшумно, нереально. На секунду выплыли из тьмы лица, словно проявилось изображение на фотографии - и тут же пропало. Атису почудилось, что происходящее почему-то неправильно, но он отогнал от себя эту мысль. Про что он думал?… Да ни про что. Хотя…

- Ну, хорошо гуляем, - принялся перечислять Атис. - Ваган приемник починил. На работу завтра не идти, выходной.

- Вот! - Жанета даже на секунду остановилась. - А другой бы думал - хорошо бы ее… того. А?

Атис, который в этот момент подумал именно про то, о чем только что сказала Жанета, предпочел тактично промолчать.

- А еще, ты меня понимаешь, - сказала Жанета. - Я же не гулящая, верно? Многие любят… покувыркаться… но это не делает их…

- Да. Это так, - согласился Атис.

Он вспомнил, как исчез из их компании Некрас. Молодой парень, двадцати четырех лет от роду, вдруг возомнил себя элитным Дон Жуаном, и стал стричь купоны с престарелых богатых сотрудниц корпорации. После того, как он с гордостью рассказал о своих победах дома у Леонида, его выперли. Причем по дороге еще и начистили рожу - чтобы больше не ходил.

А еще он вспомнил, как один товарищ пришел как-то к Жанете и предложил ей… того… за деньги. И как Жанета била этого хмыря сковородкой по башке, и как он бежал в одних подштанниках по улице. Да, Жанета была такая. Настоящая. Сильная. И независимая. Личность, одним словом.

- Жанеточка, я тебя люблю, - пробормотал Атис.

- Я тебя тоже. Но - как брата, что ли… не так, как любят мужчину.

Интим был нарушен Леонидом, которому вздумалось пойти в туалет. В коридоре он тут же подвергся нападению Абсорбента.

- Атис, черт поганый, уйми своего кота! - заорал на всю квартиру Леонид.

- А что он сделал? - отступая от Жанеты, спросил Атис.

- Он меня за тапок укусил, - пожаловался Леонид. - И он мне не дает выйти в коридор.

- Кисонька охотится, - пояснил Атис. - Кисонька таракана выследила. А ты спугнул, бестолочь. Теперь не жалуйся.

- Мне что теперь - и в туалет не зайти? - вопросил Леонид жалобно.

- Ладно, я подержу, - сжалился Атис. - Иди, страдалец.

Абсорбент отнесся к временному лишению свободы философски. Он спокойно сидел на руках у Атиса, с достоинством поглядывая на людей.

- Сойдешь с ума тут с вами, - пробормотал Атис, ни к кому не обращаясь. - Налейте, кто-нибудь. Я хочу сегодня расстаться с умом. Хочу уйти куда-нибудь… серое все… и все тоже какие-то серые, что ли…

- Это кот твой серый, - отмахнулся Ваган. - А сам ты зеленый.

- А я был прав, - констатировал Атис, заглянув в канистру. - Коньяк кончился!

- И чего? - спросил Авдей.

- А вот чего, - Атис заговорщицки подмигнул. - Слушайте сюда…

* * *

Мороз отрезвлял. Они пробирались, переходя из тени в тень, прячась под козырьками подъездов, замирая, если мимо них проезжала машина. Их охватил какой-то детский азарт. Атис подумал, что он уже лет десять не ощущал такой вот бьющей через край буйной, ничем не сдерживаемой радости.

Почему-то ему вдруг вспомнилось, что раньше их город назывался отнюдь не Нижний Кремов. Имя города было иным, оно казалось Атису правильным и логичным. Оно было красивым, возвышенным, оно словно возвращало город в настоящий, правильный мир. Раньше, до безраздельного владычества корпорации, город назывался Александров.

Кондитерская фабрика размещалась на территории бывшего мужского монастыря. Еще сохранились приземистые кирпичные стены, местами они стояли полуразрушенными, но их никто не ремонтировал. Для чего? Если что-то надо стащить, никто, находясь в своем уме, не полезет через стену, просто вынесет под одеждой через проходную. Даже если поймают, ничего страшного не произойдет - ну, отберут, отругают, пальцем погрозят и отпустят.

То, что задумали Атис со товарищи, прецедентов ранее не имело. Никто никогда не совершал столь дерзких поступков, поэтому никто не мог сказать, какое за этим может последовать наказание. Впрочем, о наказании в тот момент они не думали. Все были в подпитии, поэтому смелы и бесшабашны.

Перелезть через забор было минутным делом - лазить по ветхой от времени кирпичной кладке оказалось очень удобно. Атис финишировал первым, приземлившись ровнехонько в глубокий сугроб, следом за ним с забора свалился Авдей, потом - Леонид. Атис вылез из сугроба на дорожку, протоптанную в снегу, отряхнулся, поправил косуху (Абсорбент завозился, устраиваясь поудобнее) и произнес:

- А что дальше?

- Ты че, дурной? - спросил Авдей. - Сказал же, что знаешь!

- Ну, перепутал, - признался Атис. - Ошибся я. На каком складе у нас спиртное лежало?

- На седьмом, - сообщил Леонид, вытряхивая снег из рукавов. - Пошли, я задубел уже.

- Ничего, сейчас погреемся, - пообещал Атис. - А красиво-то как!

- Не вижу ничего особенного, - проворчал Авдей. - Вот когда нас возили в Усладу, это было да! Там действительно красиво. А тут что? Развалины одни, гнилое все, старое. Поскорее бы новое здание достроили, что ли. И потом, чего тут смотреть? Ты днем не нагляделся?

- Днем не то, - подумав, сказал Атис. - Днем это склады. А ночью наружу вылезает монастырь. Вот ты сам подумай - сколько лет этому всему?

- Да хоть сколько, - отмахнулся Леонид. - Мужики, мы что сюда - на экскурсию пришли, что ли? Хватит трепаться, пойдемте.

Авдей и Леонид бодрым шагом двинулись по тропинке к седьмому корпусу (бывшая малая церковь), а Атис еще с минуту стоял, озираясь. Он видел - старые стены, полуразрушенный купол большого храма, утонувший в темноте, наглухо заколоченный вход. Открыта только колокольня, а вместо креста на ней (Атис много читал, поэтому знал, что должен быть крест) эмблема Ойлл-о - маслянисто черная капля нефти в ослепительно белой ладони. Эмблему подсвечивали с разных сторон четыре прожектора, широкий монастырский двор занесло снегом, только колеи в тех местах, где подъезжали грузовики, свидетельствовали о том, что тут идет какая-то жизнь. Освещения почти не было, лишь над входами горели дежурные слабенькие лампочки. На секунду картина показалась Атису неправильной, а затем он вдруг понял, что настоящий здесь - лишь монастырь. Монастырь и небо. Атис мысленно погасил все лампочки, убрал с колокольни эмблему, стер со снега следы грузовиков и картина встала перед ним такой, какой она должна была быть на самом деле - просторный монастырский двор, и сам монастырь, погруженный в леса, заметенный снегом.



Абсорбент высунул голову из-за пазухи, фыркнул. Мороз он не любил, предпочитал тепло. Атис аккуратно запихнул кота поглубже, и поспешил за приятелями.

Дверь склада была деревянной, обшарпанной. За ней находился предбанник, в котором хранились телогрейки и сапоги - нехитрая униформа грузчиков. Телогрейки висели на вбитых прямо в стену кривых гвоздях, сапоги валялись грудой в углу. Авдей зажег свет, потом подошел к следующей двери.

- Ключи у кого? - спросил он.

- Давай моими, - предложил Леонид.

Атис присел на корточки у стены. Почему-то никак не проходило ощущение нереальности происходящего, все это было словно и не с ним, все это было совершеннейшей глупостью, неправильно, нечетко, словно не в фокусе… Мультфильм. Дешевка. Зачем он затеял этот глупый поход? Для кого?

- Ты чего, уснул там, что ли? - позвали из коридора. - Идем, давай.

Он поднялся на ноги и последовал за Леонидом.

На складе было гулко и темно. Они не решились включить весь свет, ограничились аварийными лампочками, которые еле-еле рассеивали мрак. Монастырь был и здесь, и в этом приглушенном свете он словно бы становился ближе и понятней. Изнутри склад когда-то побелили, но теперь побелка местами слезла, словно старая змеиная кожа, и под ней обнаружились едва различимые фрагменты фресок. Пока Леонид и Авдей спорили перед пирамидой канистр, Атис с немым восхищением вглядывался в прекрасные неземные лики, на которые смотреть днем просто не было времени.

- Куда коньяк клали, не помнишь? - спросил Авдей. От неожиданности Атис вздрогнул и едва не выронил из-за пазухи Абсорбента.

- Сверху, - ответил он. - Сами стащите или помочь?

- Сами, сами, поищи на закусь что-нибудь, - попросил Авдей.

Атис пошел вдоль стены, заставленной кулями с мукой. Он помнил, что не так давно на склад завезли орехи, и счел, что орехи - это вариант. Марципан он брать не хотел, изюм не любил, яблочный джем тоже. Мешки с арахисом обнаружились именно там, где их сложили неделю назад - в неприметной нише у противоположной стены. Атис зажег спичку, полез в нишу…

И вдруг увидел ангела.

От неожиданности Атис отпрянул, оступился и сел на пол. Через секунду, приглядевшись, он понял, что перед ним очередная фреска, и удивился - почему он никогда не видел ее тут раньше? Впрочем, это скоро прояснилось - когда Атис, опомнившись, решил все же вытащить мешок с орехами из ниши, он обнаружил, что мешок весь обсыпан побелкой.

Атис присмотрелся. Фигура ангела была прорисована настолько реалистично, что казалось - сейчас он выйдет из темного простенка. Ангел был высок и строен, волосы его, вопреки канону, оказались не светлыми, а темными, крылья за спиной напоминали лебединые. Одежда его словно струилась по телу, ниспадая свободными широкими складками. "Как же она называется, хламида эта? - подумал Атис. - Тога, что ли? Или хитон?" В руках ангела находился меч, но меч этот не был сделан из железа - ангел сжимал в руке язык живого пламени. Создавалось ощущение, что ангел только что приземлился, да и то на секунду, посмотреть на нечто, замеченное с высоты, и что он вот-вот снова взлетит в вечернее небо. На заднем плане фрески Атис различил горы, а над горами… Атис прищурился. Да, над горами явно что-то летело. Что - он так и не понял. Было слишком темно, да и фреска сохранилась местами хорошо, а местами - неважно.

- Атис! Алкаш старый, чего с тобой сегодня? - заорал Авдей с другого конца зала. - Ты идешь, или где?!

- Иду, - отозвался Атис. Он снова посмотрел на фреску. Ангел глядел на него словно бы с пониманием и с интересом. "Что ты будешь делать? - спрашивал ангел. - Вот так и проживешь? Спирт и дружки, которых назвать друзьями не повернется язык? Опомнись, оглянись. Что ты забыл в мире, где единственное любящее тебя существо - кот со странной кличкой, а единственный советчик - я? Сколько раз ты вопрошал - что мне делать? Сотни, тысячи? Так делай, не стой как столб!"

"Но как? - так же немо вопросил Атис. - У меня ничего нет…"

"Нет?! А что у тебя в кармане?"

"Коробок спичек, - подумал Атис. - Я даже ключ от квартиры у Леонида оставил".

"И тебе этого мало, - проникновенно сказал ангел. - Будь у меня сейчас хоть одна спичка…"

Атис подхватил мешочек с орехами и пошел к обществу. Общество уже вскрыло канистру и успело к ней хорошенько приложиться, поэтому Атиса второй раз за сегодняшний вечер заставили пить штрафную. Он залпом осушил полкружки. Очень хотелось напиться, забыться, и… Атис автоматически говорил с Авдеем, произносил какие-то дежурные фразы, а сам в это время думал, - померещилось или нет? И что это вообще такое было? С кем он разговаривал? С картиной на стене? С самим собой?

Почему-то вместо опьянения к нему пришло совсем другое состояние - отрешенности, и, как это не странно, осознания. Мир словно распался на две неравные части. В одной из них, искаженной, Атис сейчас сидел на складе, пил паленый ворованный коньяк и рассуждал о том, что летом они все поедут в лес за галлюциногенными грибами, поскольку грибы эти зашибись, как действуют, никакая водка не сравнится, только надо их не есть, а курить. Во второй - потерянный и беспомощный Атис стоял на перекрестке и оглядывался в полном недоумении. Позади него было какое-то бессмысленное трепыхание: вся его прошлая жизнь по событийности укладывалась в несколько строк - вот маленького Атиса увозят от родителей, из деревни, и он плачет в первую ночь "не дома", плачет тихо, укрывшись серым казенным одеялом с вышитой в уголке эмблемой - черная капля на белой ладони. Громко плакать нельзя, потому что соседи по комнате, если их разбудить, вломят по первое число, да и не умеет Атис плакать громко - в свое время отец его драл нещадно и за меньшие прегрешения. Сейчас он попал в это мерзкое место, в детское отделение корпорации, тут все уныло, серо, и очень правильно. От правильности хочется выть. Вот он, молодой сотрудник, с огромным трудом загнавший себя в общие рамки, срывается, и говорит генеральному, что нехорошо оставлять за собой в кабинете такой бардак - уборщица тоже человек, ее жалеть надо, она пожилая. Вот кондитерская фабрика, и там такая же история - принципиальность Атиса и полное неприятие ее окружающими. Только Атису, по сути дела, было совершенно все равно. Внешние перипетии не вызывали у него ровным счетом никаких эмоций. Он больше ничему не расстраивался до слез - ни в детстве, ни в молодости. Смеяться мог, а расстраиваться не получалось. Все-таки расстройство и глухая тоска - две разные вещи. Тоска не мешает шутить и даже иногда радоваться.

А потом появился Абсорбент. И было, впрочем, одно-единственное воспоминание из взрослой жизни, в котором Атис плакал. Когда котенок неосмотрительно слишком далеко высунулся в форточку и выпал. Была весна, под окнами резвились дети, с ними вместе бегала здоровенная дворовая псина по кличке Таха, на счету которой был не один безвременно погибший кот. Услышав за окном лай и детский визг, Атис пулей рванул на улицу. Картина его встретила следующая - на чахлом молодом деревце, меньше чем в двух метрах над землей, на тоненькой веточке качался котенок, а под деревцем прыгала Таха, прыгала высоко и очень целеустремленно. Дети вокруг визжали от восторга в предвкушении забавы, и опоздай тогда Атис на секунду - все кончилось бы трагедией. Но Атис успел. Пинком отбросил в сторону дворнягу, влепил смачный подзатыльник самому отчаянному крикуну, осторожно снял с веточки Абсорбента, и побрел домой. Дома-то его и пробрало. До самого вечера просидел он на кухне со своим ненаглядным Бентиком на руках, и проплакал, именно проплакал, беззвучно, обречено. Впервые в своей жизни он испытал страх не за себя, а за живое существо, которое для него хоть что-то, да значило, и для которого он тоже что-то значил. А на следующий день Атис забил гвоздями обе форточки - в комнате и на кухне.

Вся жизнь… Атис задумчиво посмотрел на своих приятелей - призраки лиц, ухмылочки, бородки, полнейший пофигизм… развлекаются, думать разучились, а ведь могли же, был потенциал - где он теперь? Потом Атис снова глянул в сторону ниши, нащупал в кармане коробок и улыбнулся. Он понял, что для него является единственной реалией в настоящий момент.

- Пошли, ребят, - позвал он. - И давайте-ка прихватим каждый по канистре. Ага?

* * *

Оказывается, было уже почти два часа ночи. Авдей посетовал на быстро летящее время, Леонид возразил, что, мол, это не время, а мозги, которые затормозились спиртным, Атис сказал - а кому какая разница? На том и порешили.

- Ну что, по домам? - спросил Авдей, когда они покинули территорию кондитерской фабрики. - Или к тебе, Лень, пойдем?

- Давайте ко мне, - согласился Леонид.

- Ребят, дело есть, - неожиданно для себя вдруг сказал Атис. - Помогите мне.

- Чего сделать надо? - спросил Авдей. Ему явно не хотелось стоять тут, на морозе, да еще и в непосредственной близости от только что посещенной фабрики. - Ты у нас сегодня, конечно, главный тормоз, но может, объяснишь?

- Да ничего не надо. Просто постоять и посмотреть.

- На что посмотреть? Что ты хочешь сделать? - осведомился Леонид.

- Сжечь Ойлл-о.

Воцарилась тишина, которую нарушал только тихий шум ночного зимнего ветра.

- Чего? - потерянно спросил Авдей.

- Вы просто постойте и посмотрите, - попросил Атис. - Я все сделаю сам, честное слово. Это быстро. Я уже понял, как можно.

- Ты перепил! У тебя мозги съехали от этого коньяка, придурок! - заорал Авдей. Он подскочил к Атису, схватил его за грудки - и тут же отдернул руку. Абсорбент не любил бесцеремонного обращения.

- Нет, я не съехал, - тихо сказал Атис. - Если хотите, можете уйти. Я же не держу никого. Просто я понял.

- Что ты понял? - спросил Леонид.

- Понял, что я должен это сделать.

- Зачем? - спросил Авдей. - Чем тебе мешает Ойлл-о?

Атис не нашел, что ответить. Он просто молча развернулся и побрел по ночной улице - не к дому Леонида, нет. Он пошел в сторону центра, сначала неспешно, но постепенно все ускоряя шаг. Авдей с Леонидом переглянулись и тоже пошли за ним следом, но держась на некотором расстоянии и не выходя из тени домов.

Атис шел прямо по середине улицы, благо машин к тому времени уже не было. Ни одной.

* * *

Город в центре, несмотря на зиму, цвел. От обилия красок рябило в глазах. Здания пестрили яркими цветами - светло-зеленые, голубые, розовые, нарядные, как пряничные домики. Непременным их атрибутом была, во-первых, геометрическая правильность, во-вторых, обилие декоративных деталей - крылечки с золотистыми или бронзовыми перильцами, фигурные решетки на окнах первых и вторых этажей, эркеры. На каждом доме в обязательном порядке стояла светящаяся реклама. Чего там только не было! И реклама самого Ойлл-о, и яркие стенды социальных служб: "Твои дети - твое будущее!", "Лагуна-сервис - серебряный декор вашей машины", "Современные дома - это залог успеха!", "Новый город - уютный город!". Атис подумал, что почему-то не видит в "новом городе" никакого уюта.

Возле домов стояли ряды машин. Все эти "Лагуны", "Жемчужницы", "Розовые раковины" и "Морские ветры" бесили Атиса несказанно. Они и раньше его бесили, только он боялся признаться себе в этом, боялся до того момента, как увидел на стене монастыря ангела. Он понимал, что эти машины, декорированные серебром и двигавшиеся на живой тяге - неправильно, что, по идее, все должно быть как-то иначе. А вот как - не понимал. И это бесило его еще больше.

Головной офис корпорации стоял на главной площади. Высокое здание, одетое зеркальными стеклами, облицованное отполированным до блеска гранитом темно-бордового цвета, подсвеченное снизу несколькими десятками галогеновых прожекторов, было завораживающе строгим. Острые углы, свет, дробящийся в зеркальных металлических плоскостях, высокий чугунный забор, и бензоколонка, стоявшая чуть не под самыми стенами. Стерильно-белая, такая чистенькая и такая идеальная, словно ее построили только вчера, она показалась Атису самой удобной и выгодной мишенью.

- Вы просто постойте, - попросил он Авдея и Леонида. - Постойте и посмотрите. Если… если у вас будут когда-нибудь дети, вам будет что им рассказать.

Он вытащил из сумки канистру с коньяком и решительно направился в сторону бензоколонки. Его некому было остановить - Авдей и Леонид оторопели от его наглости, а бензоколонка… что бензоколонка, она была автоматической, там не было ни одного живого человека.

Вернее, он теперь к ней шел. Но какое дело бензоколонке до того, что решил сделать этот человек? Все правильно. Он тут, в его руках есть емкость, значит, ему просто нужен бензин. Колонка приветливо выдвинула из ниши в стене терминал. Атис улыбнулся, и стал откручивать пробку канистры.

* * *

…Атис позвонил в ее дверь и отступил. Она открыла не сразу, Атис уже было решил, что она спит, но тут тихонько щелкнул замок, и она открыла.

- Жанета, понимаешь, так получилось, - виновато улыбнулся Атис. - Задержался, понимаешь…

- Пришел, значит, - сказала Жанета. Выражения ее лица было не разобрать. Далеко, за ее спиной, в оконном проеме, полыхал пожар. На этот пожар (Жанета в этом была уверенна) смотрело сейчас полгорода. - За коньяком пошел, значит.

- Жанета, прости, я так… решил, что ты поймешь, вот и…

- Зайди, - приказала она. - Не стой. Еще увидит кто.

Атис покорно зашел. От него пахло дымом. Абсорбент высунулся из-за пазухи и чихнул. Жанета не стала зажигать свет в прихожей, они стояли друг напротив друга, и тьму рассеивали только отсветы далекого огня.

- Я понял, что так станет лучше.

- Кому? - горько спросила Жанета. - Тебе?

- Ну, всем. Жанета, пойми…

- Я не пойму, - отрезала она. - Я за тебя выйти хотела когда-то. А потом поняла, что этим, рано или поздно, все кончится. Вот и кончилось.

- Но ты же говорила, что не любишь меня.

- А я и не говорила, что люблю. Я хотела замуж выйти. Для этого любить не надо. Что уж теперь. Атис, тебя убьют, наверное.

- Убьют, - снова согласился он. - Если ты не поможешь - обязательно. Помоги.

- Чем? - Жанета подошла к нему ближе. - Чем можно помочь человеку, нарушившему все законы?

- Какие законы?

- Законы Божеские и человеческие! Атис, ты слепец!… Есть порядок, понимаешь? Порядок, в котором пребывает мир, а ты!…

- Все правильно. Есть порядок, но он мне не нравится. Я знаю, что он должен быть другим. Не спрашивай меня, откуда я это узнал, но это так. Ты потом поймешь, что я был прав, но теперь…

- Беги. Я не скажу, что ты был тут. И ты, если тебя поймают, тоже не говори. Хорошо?

- Хорошо, - пообещал Атис. - Но у меня мало времени.

- У тебя его нет вовсе, - серьезно ответила Жанета. - Тебе надо как-то измениться. Тебя - такого - тут все знают.

* * *

Вот так и получилось, что через два часа Атис оказался в кабине тепловоза, на всех парах уходящего от города Кремова. Он (впервые в жизни) был чисто выбрит, волосы его, обычно забранные в хвостик, вольно рассыпались по плечам, кожаная косуха сменилась шерстяным пальто темно-серого цвета, а Абсорбент сидел не за пазухой, а в большой хозяйственной сумке, принадлежавшей ранее Жанете. В этой же сумке лежала Атисова куртка, небольшая сумма денег (все, что осталось после того, как он заплатил машинисту) и патрон из желтого металла. Собственно, у Атиса больше ничего никогда и не было.

* * *

- Жизнь - это дорога, - убежденно сказал машинист. Его звали Счастлав, и он был старый. То есть Атису показалось, что он стар. А на самом деле Счастлава состарила та самая дорога, ему было не больше сорока.

Поезд шел по заснеженной равнине, над ним в ночном зимнем небе плыли россыпью серебряные иглы звезд. Стук колес стал для Атиса за двое суток почти родным.

- Мне кажется, что я с этой дороги свернул, - осторожно заметил Атис.

- Не-е-е-е, это только кажется. Не ты свернул, а дорога кульбит выкинула, - серьезно ответил машинист. - Дорога, она знает. Никто с нее не сходит, парень. Уж поверь, это только так может быть.

- А мне почему-то кажется, что я все-таки свернул.

- С рельсов свернул? Тогда это катастрофа у тебя получается. Парень, ты умный, наверно, ты учился где-то, да?

Атис кивнул. В кабине было тесно, пахло мазутом, отовсюду торчали какие-то рычаги, которые Атису было строжайше запрещено трогать. Через узкие окошечки в кабину врывался ветер, но в ней все равно было жарко. Только жара эта была не такой, как, к примеру, в кондитерском цехе. Там ровное, сухое тепло смешивалось с пряным запахом свежего теста, крема и ванили. А тут жар был какой-то непокойный, это был жар движения, он был пропитан скоростью и ночью.

- Учился, да, - неохотно ответил он. - Давно, правда. А потом…

- Продали? - спросил проницательный Счастлав.

- Продали, - снова согласился Атис. - А теперь вот опять продали.

- Чего ж ты тогда, прыткий такой, в кабину ко мне запросился за тройную цену? - ехидно спросил машинист. - Ты ври, да не завирайся, парень.

- Продали, - упрямо сказал Атис. - Я вот опоздал на новое место. Получилось так, случай вышел.

- Опять врешь, - вздохнул Счастлав. - Только не надо мне плести, что ты из-за девки этой задержался. Ты ведь это хотел сказать, да?

Атис кивнул.

- Врешь ты все, - отрезал машинист. Он улыбался. - Я тебя в первый же день расколол. Что я - связь со всеми станциями не имею, что ли? Про пожар ничего не слыхал? Ты меня за дурачка не держи!

- А я-то тут при чем? - спросил Атис храбро.

- А кто, как не ты? - вопросом на вопрос ответил машинист. - Я не слепой, вижу. Сложная у тебя дорога, парень. Да не бойся ты, не бойся, и за лопату не хватайся. Не продам я на тебя, зачем мне это? Ты сам посуди - меня тоже в свое время продали, чтоб на следователя учить. А потом… - он махнул рукой. - Случай такой вышел, судьба, видать. Банда одна была, богатых они грабили, из корпорации. И убивали. Брызнет на тебя реагентом - и ку-ку!

- Каким реагентом? - спросил Атис.

- Химия. Ядовитая - ужас! - машиниста передернуло. - Ну, я молодой, ретивый, ребята мои тоже все только что из училища. Год мы следили, да нашли их, вроде. Шестеро нас было, в группе. Только что получилось!… Мы, как их брать-то решили, все сделали честь по чести. Брали на живца, там один помощник генерального местного свою хату предоставил, да и сам поучаствовать решил. Типа он приманка. Все бы им, богатым, развлекаться.

- И что? - спросил Атис.

- А ничего, - агрессивно ответил бывший следователь. - Их не двое оказалось, как мы рассчитывали, а восемь. Они хозяина завалили, троих из моей группы тоже, цацки взяли и ушли. Это же какая химия-то! Ни одна одежда не спасает. По составу она вроде как кислота с ядом. Только скажи ты мне, какой яд кислоту выдержит и сам не растворится? Ведь одежду он только в путь прожигает, любую! Металл, пластики…

- Так что получилось-то? - спросил Атис с любопытством.

- Да все просто получилось. На меня только несколько капель попало, я-то за пару недель оклемался. А помощник и трое моих ребят - тю-тю. Вот и перевели меня - сначала в кочегары, а потом в машинисты, повысили.

- А бандиты?

- Ушли. Наверное, и сейчас где-то ходят. Я слышал, что и теперь так грабят иногда, с ядом. Хитрая штука - от пули след остается, от ножа - тоже. А тут кислота. Пойди, разбери.

Они немного помолчали. Атис сидел, прижимая к себе сумку с котом, машинист угрюмо глядел в пол.

- А знаешь, какие они интересные, - вдруг тихо сказал машинист. - У них костюмы такие… - от недостатка слов он прищелкнул пальцами, улыбнулся, словно воспоминания о банде были самыми приятными в его жизни. - Такие красивые, сверкающие… а банда знаешь как называлась? "Алмазная чешуя".

- Почему? - спросил Атис.

- Костюмы стеклянные. Чтоб от своей же кислоты не пострадать.

"Глупость какая, - подумал Атис. - Сказки. Нельзя из стекла сделать костюм, он же разобьется".

- Думаешь, я вру? - горько спросил машинист. - Правда это. Такая же, как то, что твои дружки тебя, друг Сигна, в ту же ночь заложили. Пришли в корпорацию, и всё, как есть, рассказали. И теперь все знают, что Атис Сигна, тридцати двух лет от роду, особых примет нет, рост - метр восемьдесят пять, вес семьдесят семь, волосы черные, глаза светло-серые, обвиняется в поджоге офиса и бензоколонки Ойлл-о, убийстве троих служащих корпорации, порчи имущества на астрономическую сумму, и прочая, и прочая. Приговорен к смертной казни, через публичное повешение в назидание, но сбежал из города Кремова позавчера ночью.

- Я не знал, что я кого-то убил, - пробормотал Атис.

- Да никого ты не убил. Это они для красоты, для острастки. Я вот тебе соврал, а ты поверил, - машинист, передвинул какой-то рычаг, сверху зашипело, раздался длинный тоскливый свисток. Ночи было все равно, никто не ответил тепловозу. Машинист помолчал и продолжил:

- Я соврал, что их восемь было. Это для начальства их восемь стало, а так… двое их всего было, парень. Мужик да баба. Только прошли они через нас, как нож сквозь масло. Минута - и все уже лежали, а они барахлишко высматривали, какое им по нраву будет. Ну, золото там, деликатесы. А ходят они… знаешь, действительно словно рыбы плавают. Неспешно так, мягко.

Атису уже надоел этот рассказ, но перебивать машиниста он не решился. Рассеянно кивал, но думал о своем. Вот значит как. Дружки, называется. Сволочи… интересно, а Жанета?…

- Счастлав, а кто меня заложил? - спросил он.

- Эти… Леонид и Авдей. Они теперь тоже в дерьме по уши, на вышку их отправят, наверное, нефть они будут добывать, - неохотно ответил машинист. - Атис, скажи, а зачем ты это сделал?

- Просто так… из уваженья к огню, - ответил Атис. Его лицо на секунду осветилось каким-то внутренним знанием, эта фраза явно принадлежала вовсе не ему… впрочем, так оно и было.

Дорога летела им навстречу, черная, как ночь, перерезанная рельсами, неотвратимая, как судьба. Кто свернул, а кто остался на ней - было ведомо одному лишь Всевышнему, и, наверное, тому ангелу с мечом, которого Атис случайно встретил на стене монастыря.

2 Касси-с-Песков

Снег

Я вошел сюда с помощью двери

Я пришел сюда с помощью ног

Я пришел, чтоб опять восхититься

Совершенством железных дорог

БГ "Из Калинина В Тверь"

Поезда сменяли поезда, дни сменяли ночи. Атис бежал, и этот бег захватил его, вобрал в себя и все никак не хотел отпускать. Абсорбент переносил все невзгоды и тяготы пути стоически… да что взять с кота? Ели они что попало, спали, где придется, и Атису такая жизнь стала даже чем-то нравиться. Но зима давала о себе знать, зима и холода. Через полторы недели блужданий Атис понял, что все-таки надо где-то жить. В тот день очередной поезд, в котором он ехал, остановился в городе под названием Пески. Название Атису чем-то понравилось. Он понимал, что Пески имеются в виду, скорее всего, сахарные, но, по крайней мере, это было нормальное имя для города. Оно хотя бы допускало двойное толкование.

Атис стал задумываться, что делать дальше. В Пески он приехал поздно вечером, ночь рискнул провести на вокзале, а утром пошел искать жилье.

В городе царила зима. Правда, Пески оказались все же более интересными, нежели Кремов - в них был, к примеру, так называемый "частный сектор для престарелых". Оказывается, тут некоторым пожилым (если они еще могли работать, конечно) предоставляли небольшие домики с участками под огороды, и люди жили дольше, не как в том же Кремове - по пятьдесят пять лет, а по семьдесят или даже по восемьдесят. Главное, чтобы на огородике хоть что-то да росло. Часть овощей старики сдавали, часть шла им же на пропитание. У одной такой женщины Атис и нашел себе временное пристанище.

- Ты это, вот что, - предостерегла она, когда Атис постучался к ней. - Не местный ты?

- Нет.

- Это славно. Кашлять умеешь?

- Кашлять? - растерялся Атис. - А зачем?

- Тебе дом нужен, так? - спросила бабка. - А мне помощник. Если проверка явится, я скажу, что ты ко мне по-родственному приехал. Внук там, или еще кто, соврем что-нибудь.

- А как это я приехал, если вы тут живете одна, а я на фабрике, к примеру, работаю? - с интересом спросил Атис.

- Вот для этого-то и надо кашлять, - наставительно сказала старуха. - Скажем, что ты заболел, и тебя начальство отправило лечиться ко мне. А документы ты еще в поезде потерял. Комиссия, если ты кашляешь, к тебе и не сунется - боятся, мало ли что. Тут все известно, процедура отработанная. Сколько у нас таких "внучков" перебывало, - она махнула рукой.

- Ясно, - констатировал Атис. - Только я не один.

- С девкой не возьму, - тут же отрезала бабка. - Она в подоле принесет, я вас потом не выгоню. Иди подобру-поздорову, может, кто другой…

- Я не с девкой, - Атис расстегнул косуху и Абсорбент высунулся у него из-за пазухи.

- Благодетель! - всплеснула руками бабка. - Так это ж кот! Спаситель, меня же мыши одолели! Давай, входи, раздевайся. Как звать-то тебя?

* * *

Бабку звали Анефой. Анефа (или в просторечии - баба Фана) - была уже в немалых годах, разменяла восьмой десяток. Она ходила все время в одной и той же одежде - юбка в пол из грубой темно-синей материи, две кофты, одетые друг на друга, войлочные башмаки с резиновой подметкой, и неизменный темный платок. С хозяйством она пока справлялась на диво сноровисто, но вот таскать воду или рубить дрова ей уже стало тяжеловато. Атис пришелся как нельзя кстати, для него такая работа была легкой. Поначалу он просыпался каждый день так же, как во время работы на фабрике - ни свет, ни заря. Сказывались годы жизни, проведенные в монотонном ритме. Утром Атис занимался хозяйством - что-то чинил, рубил дрова, таскал воду, топил печь. Потом баба Фана ставила на стол их немудрящий завтрак - и день словно бы замирал, разломленный на две половинки. Для Атиса наступало самое тяжкое время - безделье.

Через некоторое время, испросив у хозяйки разрешение, он принялся осматривать дом. Света, к слову сказать, в этом доме не было. Баба Фана жгла кустарные свечи, и топила печку. На печке она готовила еду и спала. Атису досталась "теплая комната", его кровать стояла у стены, к которой прилегала стена печи. Именно из-за отсутствия света все изыскания приходилось производить днем. Свечи баба Фана экономила по вполне понятным причинам.

В комнате, которую она называла "холодной" или "летней" Атис обнаружил, к своему изумлению, стопку древних рассыпающихся книг, связанных тонкой бечевкой. Книги были страшно ветхими, странички пожелтели, стали хрупкими, ломкими, поэтому листать их приходилось очень осторожно. И еще Атис нашел картины. Картины поразили его - нигде до этого он не видел ничего подобного.

На картинах было лето. Но какое лето! Он не представлял себе, что может на свете существовать столько красок. Мир на этих рисунках словно расцветал изнутри, он становился ближе, понятней, к нему хотелось тянуться, окунаться в него. Океан, травяные поляны в отрогах неведомых гор, невозможно прекрасные города, наполненные светом. И ни одной строгой линии, ни намека на то внутреннее давление, которое Атис постоянно испытывал в Кремове. Акварель, которой они были написаны, предавала пейзажам прозрачность и воздушность. Все было странно мирным, словно автор картин в своей жизни успел повидать нечто больше вечной зимы и безвременья, царившего вокруг.

- Откуда это у вас? - спросил как-то Атис у хозяйки. - Здорово.

- Да, жил тут когда-то один, - неохотно баба Фана, поправляя платок. - Давно. Он и рисовал. Только прожил всего ничего, одно лето. А осенью помер.

- Художник?

- Кондитер. Это давно было, я только с чужих слов знаю. После него в этом доме Зинка жила, а уж после нее меня поселили. Так что картинки старые. Хочешь, себе возьми. Мне без надобности.

- Спасибо, - искренне сказа тогда Атис. - А можно книги почитать?

- Давай пополам, - предложила хозяйка. - Мне тоже скучно, тут же нет телевизоров. А так хоть книжечкой побаловаться.

Впрочем, книги вскоре вернулись к Атису. Хозяйке они показались слишком заумными и скучными. Ее больше интересовали сплетни с соседями, какие-то свои, одной ей понятные, стариковские разборки.

Книги оказались в полном распоряжении Атиса. Поначалу читать ему было трудно и непривычно, язык несколько отличался от современного, но затем Атисом овладел интерес, и трудности сами собой отошли на второй план.

Издания эти были по большей части историческими. В них описывались победы и поражения армий, неведомых Атису государств, очень интересно было читать про обычаи, всяческие политические интриги и заговоры. А уж когда дело дошло до истории его собственной страны, Атиса от книг можно было оторвать разве что за уши.

Оказывается, раньше все было не так. Атис вспомнил, как его учили истории, и поразился, насколько скудным и однобоким на поверку выходило его образование. Учебники по истории обычно начинались со слов: "Первым директором Корпорации, в силу экономических и социальных причин, стал Ахир Кировиц-четвертый…", а потом шло подробное перечисление, кто, когда, где и какую должность занимал. И почему это происходило. И что было сделано в период правления того или иного директора, какие контракты заключены, какие начинания претворены в жизнь. К примеру, в период правления Армана Баесова-третьего был понижен срок официальной жизни для неработающих с пятидесяти девяти лет до пятидесяти пяти. Это оказалось очень выгодно - сразу же освободилось большое количество жилой площади, снизилось потребление продукции и, как это ни странно, поднялась производительность.

В этих же книгах все было не так.

До Ойлл-о на территории, принадлежащей теперь корпорации, существовало довольно интересное государство. Название его разные книги давали по-разному, однако в одном они все сходились безапелляционно - истоком признавали некую формацию, под названием Рус. Современный метод правления, оказывается, был известен с незапамятных времен, назывался олигархией и ничего хорошего в себе не нес. В период "до Ойлл-о" на территории Руси существовали несколько государств, объединенных экономически и политически в "Союз Независимых Стран", СНС. А потом что-то произошло, и СНС подмял под себя непонятно откуда возникший и стремительно набравший обороты Ойлл-о. Территория, подвластная корпорации, поражала своими размерами - она пролегала между четырьмя морями, и граничила с шестью корпорациями поменьше. Впрочем, отношения с соседями Ойлл-о поддерживал дружеские. Две основные отрасли экспорта в Звездном конгломерате - нефть во всех видах и сахар - делали Ойлл-о выгодным партнером для соседей, а территория, им занимаемая, внушала невольное уважение и нежелание ссориться. Все было бы ничего, но все книги сходились в одном - они признавали правление Ойлл-о временным, полумерой, промежуточным этапом, который должен предшествовать следующей форме правления.

Старые ветхие книги ошибались. Ойлл-о пребывал у власти уже шестое столетие. Директора основывали династии, неспешно шел передел власти в регионах, основывались новые отделения, появлялись новые столицы, погибали старые. Конгломерат, к которому принадлежал этот мир, поддерживал олигархию, как самый выгодный для него метод внутреннего управления. Старые книги трактовали этот процесс по-разному. Некоторые утверждали, что передел должен неминуемо затронуть верхние эшелоны правления, некоторые - наоборот, что любое движение сверху должно отозваться резонансом внизу, третьи предрекали неминуемые бунты, четвертые - осуждали отсутствие духовности и, в связи с этим, обещали переход власти к иным правителям. Но все эти возражения не содержали главного ответа, который Атис с недавних пор стал искать в книгах. Что же послужило причиной столь радикальных изменений? Откуда появился конгломерат, частью которого стал их мир? Что послужило причиной распада предыдущего государства? Почему корпорация вдруг получила доступ к власти? Ведь нефть добывали и раньше, да и полей свекольных у Руси было полно. Однако жизнь была совсем другой. "Меня бесит корпорация, - думал Атис. - Что в ней такого? Ну, дирекция живет богато, это да. Ну и что? Мне же никогда не хотелось вещей, в чем же дело? Такое ощущение, что чего-то в этих книгах не хватает. Должен быть какой-то фактор, которого тут просто нет". Книг было всего шестнадцать, и Атис за десять дней с ними управился. Самым интересным были маленькие печати, которые стояли на титульных листах в каждой книге. "Уничтожить в 24 часа, запрещено к чтению и распространению". Значит, даже такие, на первый взгляд невинные издания были корпорации неугодны. В них все-таки было что-то, что корпорации помешало.

Дочитав последнюю книгу, Атис упаковал их в бумажный пакет, снова связал бечевкой и отнес в "летнюю" комнату. После он несколько дней пребывал в глубокой задумчивости, почти не разговаривал с бабой Фаной и даже забыл пару раз покормить Абсорбента. Кот отнесся к этому равнодушно - мышей в доме действительно было полно, и голодная смерть коту не грозила.

Атис думал. Баба Фана его не трогала, только иногда украдкой вздыхала и смотрела на него недоуменно, недоверчиво.

- Что-то ты загрустил, - заметила она вечером четвертого дня после того, как Атис случайно разбил тарелку. - Тебе, может, проветриться сходить куда, а?

- Чего? - Атис с трудом отвлекся от своих мыслей. - Куда?

- Да хоть куда, - ответил баба Фана. - Я по молодым годам куда только не шастала! Клубы любила, страсть! Иной раз после работы завалишься туда, да с друзьями, да еще под грибы…

- Какие грибы? - Атис все еще пребывал в мыслях, и не торопился возвращаться в бренный мир.

- А вот те самые, - заговорщицки подмигнула баба Фана. - Я, что греха таить, до сих пор иногда курну грибочков. Здоровье уже не то, но ведь хочется.

- Вы курите грибы? - не поверил своим ушам Атис.

- А что тут такого? - изумилась бабка. - У нас все курят. А некоторые даже растят. Вот тебе картинки понравились, да?

- Да, - осторожно ответил Атис.

- Кондитер тот их, кстати, и выращивал. И под грибами картинки свои рисовал. У меня до картинок, конечно, не доходило, я их только… ну, натурально смотрела. Не рисовала, конечно, не умею я. Да и нельзя много курить. Тот кондитер каждый день гриба по четыре скуривал, вот и помер так скоро. А я живу, восьмой десяток уже.

- А в какие клубы у вас ходят? - спросил Атис.

- Ну, - баба Фана задумалась. - Можно в "Карусель", можно к "Дому розовой Лагуны", а можно и в "Веселые пески". Самый хороший клуб, только он платный.

- А мне в бесплатном делать нечего, - ответил Атис. - Карточки учетной у меня нет, обменных талонов тоже. А деньги… совсем мало осталось.

- Я тебе подскажу, как быть. И с деньгами ты мне поможешь, а я тебе. У меня грибов целый кулек с лета насущен. Возьмешь с собой десяток, продашь, а деньги пополам. Идет?

- Круто, - протянул Атис. - А сами-то вы… ведь невыгодно.

- Я не такая дура, парень, - засмеялась баба Фана. - Продавай осторожно, понял? Иначе там окажешься, где деньги тебе больше не потребуются. Это же незаконно, грибы. Сам знаешь, что за это бывает.

- Не знаю, - признался Атис. - Я раньше о грибах только слышал. Хотел попробовать, но до лета-то еще о-го-го сколько ждать. Да и выходные летом почти не дают.

- И не пробовал никогда? - несказанно удивилась бабка. Атис отрицательно покачал головой. - Ладно, исправим. Тащи бумагу, научу сейчас.

* * *

- Ошизеть можно, - признался Атис вечером, когда они с бабой Фаной пили чай. - Вы такая стали, прямо не узнать!

- Ты бы на себя поглядел! - рассмеялась баба Фана

- А у вас…- начал Атис, но она прервала его:

- Да ладно! - глаза у бабы Фаны все еще блестели. - Тут главное - вовремя остановиться. Кто много курит, быстро помирает, кто мало - дольше живет. Усек?

- Усек, - заверил ее Атис. - Я, может, потом как-нибудь попробую еще раз. Впечатления, конечно… какой там телевизор!… И от водки такого не бывает.

- От водки только печень да желудок больные бывают, - ответила баба Фана, резко посуровев. - Гадость это. Химия. А грибы - это природа, чистая она, вот и дарит, что у нее есть. Природа ведь как - может порадовать, может убить. Меру надо знать, думать надо. Раньше люди понимали, как это делать. И все в меру было - и природного, и искусственного. Гармония была.

- Откуда вы знаете? - спросил Атис. Он даже пододвинул свой стул поближе к столу. - Последние дни я все пытаюсь понять - что было раньше?

- Молод еще. Гармония была, понял? А потом пропала. И все, - отрезала баба Фана решительно. - Много чего было. Только все забыли, наверное, - добавила она уже менее уверенно.

- Я читал, - осторожно начал Атис, - что раньше была Рус.

- Может, оно и так. Что теперь-то про это вспоминать. Была, и нет ее. Мы и без нее хорошо живем. Корпорация-то совсем неплоха. Что, скажешь, не так?

- Да так, наверное, - отозвался Атис. Он отхлебнул остывшего чая, подпер голову рукой. - Вы, скорее всего, правы. Вот я, к примеру. Корпорация меня вырастила? Вырастила. Выучила? Выучила. Работой обеспечила? Обеспечила. Родителям моим опять же заплатили хорошо, не поскупились.

- За меня тоже отдали порядочно, - ответила баба Фана. - У меня самой детей не было, жалко, а то бы не сидела я тут, жила бы в старом доме, со светом, с телевизором. Я, конечно, согласна, что это правильно - за старость платить, работать-то мы не можем. Но все же обидно порой, скучаю я по дому. Десять лет прошло, а вот ты не поверишь, скучаю.

- А вы бы сходили туда, - предложил Атис. - Проведали бы.

- Запрещено, - ответила баба Фана. - Может, и к лучшему. Ты вот что!… Как в город пойдешь, прогуляйся и к моему дому, а? Расскажешь мне потом, как там. У меня квартира была приметная - на окне палочка прибита. Птиц я кормила, а кормушку вешала на палочку. Скажешь мне потом, сняли нынешние жильцы или нет. Хорошо?

- Скажу, если найду, - пообещал Атис.

- Вот если найдешь, можешь мне даже деньги за грибы не отдавать. Только ты учти, я сразу угадаю, был ты там или нет.

- Как это?

- А вот так. Я старая, многое понимаю, - баба Фана поднялась, с трудом распрямила спину, зевнула. - Я тебе сейчас грибков отсыплю, да и спать пойду. А ты давай, прогуляйся.

- Поздно уже, - Атис тоже поднялся. - Лучше завтра.

- Ну, завтра так завтра, - согласилась старуха.

* * *

Назавтра Атис освободился только к вечеру. Целый день его постоянно занимали какие-то мелкие дела. Потом, уже во второй половине дня, он догадался, что дела эти он выдумывает себе сам. Ему было страшно выходить. Он совершенно тривиально боялся. Боялся незнакомого города, боялся, что кто-то узнает его, что его поймают, боялся наказания. "Нельзя просидеть сиднем всю жизнь на одном и том же месте, - уговаривал он сам себя. - Это неестественно. И потом, чего бояться-то? Кремов далеко, я тут никому не нужен". Все же беспокойство не оставляло. Еще пару часов Атис боролся с собой, и, в конце концов любопытство взяло верх над осторожностью.

- Иди, иди, - подстрекала его баба Фана. - Вот денежку принесешь, мы с тобой капусты соленой купим, огурцов, сало… деликатесы! С ними и водки выпить не грех. А то вы, молодежь, дошли уже - водку джемом яблочным заедаете. Мне бы соли купить - я бы и сама посолила огурцов, а то теперь соли выдают мало, только-только на еду.

Сумерки наступили рано, еще не было пяти вечера. Атис надел свою старую косуху, шапкой пренебрег, волосы распустил, на шею повязал длинный пушистый шарф - баба Фана одолжила. На пояс косухи он повесил мешочек из-под души ламы-левитатора (нашел в комнате умершего кондитера), в который со всеми предосторожностями был уложен десяток сигарет с грибами. Мешочек выглядел - зашибись. Атис сразу же почувствовал себя значимым и богатым. И пусть мешочек был не самым красивым, пусть несколько устаревшего дизайна, пусть местами потертый, но Атис был уверен, что стражи порядка постесняются спрашивать у него учетную карточку.

Впервые за три недели вынужденного сидения в доме Атис вышел за калитку, и мимо покосившегося штакетника, мимо колодца, мимо старых яблонь, пошел по узкой улице в сторону города.

Возле общего забора он замедлил шаг, оглянулся - и захохотал. По узенькой тропинке, не спеша, подняв трубой длинный полосатый хвост, шествовал Абсорбент. Весь его вид выражал гордое презрение. "Как ты посмел, хозяин, куда-то свалить без меня? - говорил весь его вид. - Это тебе не Кремов, тут ты форточки не забивал".

Атис подхватил кота, привычным движением сунул его за пазуху. Как это не странно, с Абсорбентом он почувствовал себя гораздо увереннее.

* * *

Пески его разочаровали - он ожидал чего-то нового, а на поверку все было, как и в Кремове. Запущенные окраины и геометрически правильный центр. Те же "Лагуны" и "Раковины", те же фонари на вычурных столбах, те же призывы и плакаты. "Если везде то же самое - удавлюсь, - решил для себя Атис. - Как будто и не уезжал".

Прохожих на улице было, правда, побольше, да и одеты они были побогаче. Темно-синие формы сотрудников корпорации, меховые накидки с атласной вишневой подстежкой на богатых женщинах, и разноцветные пальто на женщинах победнее. Светло-синяя форма Стражей (от них Атис поначалу шарахался, но потом понял, что зря)… Дети, естественно, в зеленом, причем, в отличие от Кремова, дети были одеты все-таки по-разному - куртки и штаны отличались фасонами, расцветкой. А в остальном, тоска. Старых зданий в городе не сохранилось, центр успешно застроили новыми домами, окраины не изобиловали архитектурными излишествами. Там все тоже было аккуратно, но - по-другому. Это была аккуратность нищеты.

Бывший дом бабы Фаны Атис отыскал быстро. Палочка была на месте, на ней даже висела новенькая кормушка. Атис счел свой долг выполненным, и снова отправился в центр. Около часа он протолкался возле магазинов, потихонечку продал восемь из десяти сигарет с грибами, а потом решил, что пора погреться. Мороз к ночи стал сильнее, и Атис стал мерзнуть. Да и Абсорбенту уже надоело сидеть за пазухой, он все чаще высовывался - хотел в тепло.

По промерзшей и быстро пустеющей главной улице Атис двинулся в сторону "желтого района" - указатель он заприметил уже давно. Клубов в районе было что-то около десятка, вывески на них были яркими, рекламы, сделанные из прозрачного пластика и подсвеченные разноцветными лампочками, казалось, соперничали одна с другой, но… Первый же клуб, в который сунулся Атис, обслуживал только по рабочим карточкам, в кредит, второй оказался корпоративным, в третьем не продавали спиртные напитки - клуб был предназначен для стражей (Атис усмехнулся понимающе, как же, не продают они… правильно, они же вместо водочки травку всякую разную), четвертый клуб был вообще женским. Атис приуныл. Мороз становился все сильнее. И тут Атис сообразил, что Фана называла ему какой-то клуб, в который пускали вроде бы всех. "Как же он назывался, - подумал Атис. - Что-то там такое веселое, что ли".

Искать клуб пришлось долго, и Атис совсем продрог. "Веселые пески", оказывается, находились на самой окраине "желтого района". Сразу за зданием клуба располагались мастерские по ремонту сельскохозяйственной техники - Атис углядел в темноте гротескные силуэты тракторов и низкие длинные ангары. А дальше лежала степь, только сейчас она тонула в ночной зимней мгле, темное небо сливалось со снежной равниной и растворялось, превращаясь в огромное синее ничто.

У входа в клуб Атис понял, что попал по адресу - на парковке стояли преимущественно дешевые машины с двигателями внутреннего сгорания. Впрочем, у входа притулилась очаровательная жемчужно-белая "Лагуна", это насторожило Атиса, но не особенно - мало ли, какие причуды у богатых? В клуб его пропустили беспрепятственно. Оказывается, на входе надо было только показать, что у тебя есть сумма денег, которой хватит хотя бы на пиво. На тот момент у Атиса в кармане лежало гораздо больше, поэтому вскоре он уже сидел за столиком и попивал горячий чай с водкой. И то, и другое было налито в изящные металлические стаканчики, побольше - для чая, поменьше и с затейливой резьбой по краю - для водки. Впрочем, и чай, и водка оказались не самого лучшего качества, но для промерзшего Атиса они пришлись весьма кстати. Столики были забавными - деревянные грубые ножки, столешница из прозрачной пластмассы, а в самом центре вделана железная чашечка с песком. В песок был воткнут огарок свечи. Выпив водку, Атис подозвал официантку, повторил заказ, прибавив к нему еще "яблочные полоски" и чашку молока.

- Скажите, а можно я кота… того, - нерешительно спросил он. - У меня кот с собой, я понимаю, что нельзя, но…

- Только потихонечку, - шепнула девушка. - На колени посадите, и сойдет. Главное, чтобы он по залу не бегал.

- Он не будет, - пообещал Атис.

Девушка кивнула и удалилась. Атис блаженно откинулся на спинку стула, вытащил из мешочка две последние сигареты, выбрал одну и закурил. Хорошо!… И клуб симпатичный - деревянные стены, неяркие медные бра, низкий потолок с массивными балками, эстрада в уголке. Не иначе, как для собраний ее там поставили, для чего она еще может сгодиться? На стенах висели картины, потускневшие и потемневшие от времени, и Атис принялся их с интересом рассматривать. Картины были странные - вроде бы знакомые сюжеты, но совершенно незнакомые детали. Например, "Разговор". Девушка говорит по телефону, видно, что она прижимает плечиком трубку к уху, она весела, очень юна, она смеется, отвечая собеседнику… но где провод от трубки? Или "Прощание". Легко узнается вокзал самих Песков, еле различимые из-за дождя фигуры возле вагона, мутное небо, крыши… и - опять! Почему дождь блестит на окнах поезда?! Почему блестят сами окна?! Почему они такие огромные?! Атис знал, что стеклянные окна бывают в домах только у очень богатых людей, но делать с такими окнами поезд? Непостижимо. Ведь могут бросить камень, оно же разобьется, стекло. А это очень дорого. Во время движения все окна (кстати, очень маленькие и пластиковые) в любом поезде закрывают ставнями, само собой разумеется.

Абсорбент не спеша лакал молоко из своей чашки. Он уже понял, что хозяин завис тут надолго, поэтому растягивал удовольствие. Атис угостил его кусочком вяленого мяса (такого мяса - оно называлось "для ваших питомцев" - у него всегда был запас), а потом вновь придвинул кружку с молоком.

Первая сигарета пошла как-то не так, и Атис догадался, что все дело в водке, одно перебивало другое. "Водка, так водка, - решил он. - В принципе, какая разница?"

Народу в клубе между тем прибывало. Пришедшие рассаживались, забегали официантки, и Атису пришлось посадить Абсорбента за шиворот. К его столику снова подошла давешняя девушка.

- Если вы хотите продолжать сидеть, вам придется взять еще что-то, - вежливо сказала она. - У нас сегодня клубный день, будет концерт, и поэтому…

- Я как раз хотел попросить еще водочки, - улыбнулся Атис. - И холодного чая. Кислого холодного чая, ну там шиповник, или брусника.

- Конечно, - официантка расцвела. - Сейчас.

"У меня внутри атомная бомба, - подумал вдруг Атис. - И мне кажется, что она сейчас взорвется, что-то сейчас будет". Принесенную девушкой водку он, однако, сразу пить не стал, ограничился чаем. Концерт. Интересно. В Кремове таких вольностей заведено не было - только радио. Даже в клубах. Только в клубах оно погромче, а дома приемник маломощный, поэтому тихо. И все одно и то же: "Гимн руке помощи", "Золото разного цвета - белое, черное, сладкое", "Дети, пойте эту песню", "Мне семнадцать, я на фабрику иду, и на фабрике я милого найду"… Все до боли одинаково, и поэтому особенно скучно.

Атис любил танцевать. Умел он это делать не то, чтобы очень, его никто никогда не учил танцам, но он столько эмоций и души вкладывал в этот процесс, что знакомые считали его специалистом. Даже под такие народные хиты, как "Мне семнадцать", он умудрялся что-то изобретать.

В общем, Атис ждал концерта. Вторую сигарету и водку он решил поберечь на потом - кто знает, сколько еще придется тут сидеть?… Вообще, он был рад, что все так интересно сложилось.

Атис отлично понимал, что впереди его ничего не ждет. Впервые за все время (после памятного поджога и своего поспешного бегства из Кремова) он задумался - а что же дальше? Ясно, что прожить у бабы Фаны всю жизнь он, конечно, не сможет. Старуха жалостлива, но все же корыстна - а деньги у него закончатся месяца через два, и это с учетом сегодняшней продажи грибных папирос… и что дальше? Документов у него нет, рабочей карточки нет… значит, работы не найти. Можно, конечно, пойти сдаться стражам. Вот только последствия (особенно в свете прочитанных недавно книг) представлялись Атису печальными. Вероятно, его казнят. А если даже не казнят… о том, что еще может с ним произойти, Атис не имел ни малейшего представления.

Люди в зале вдруг оживились. Несколько человек, привстав, начали хлопать, кто-то залихватски засвистел, некоторые начали аплодировать. Раздались выкрики:

- Касси, врежь, давай!

Атис перевел взгляд на сцену. Кто-то невидимый осветил ее несколькими довольно мощными прожекторами, свет в зале стал приглушенным. На сцену вышла женщина. Атис сразу понял, что это не девушка, а именно женщина примерно его возраста. Небольшого роста, довольно стройная, с очень коротко постриженными светлыми волосами. Она уверенно встала в круг света, поправила микрофон на стойке, помахала рукой залу.

- Здорово, народ! - крикнула она в зал. В зале захлопали. - Сегодня Касси с Песков проживет этот вечер вместе с вами.

- Можно и ночь! - крикнул кто-то.

- Ты еще про утро не забудь! - парировала она.

А потом она запела. Как-то внезапно, не готовясь. Секунду назад в зале было множество голосов, и внезапно остался один. Её. Нет, он не был каким-то особенно красивым, просто… Атис вдруг понял, что впервые видит человека, поющего правду. Дело было не в том, что песня была хороша, а лишь в том…

…и тут Атис понял, что его догнала сигарета. Пришла пора немного поразмяться. Он сунул Абсорбента за шиворот, решительно застегнул молнию на куртке и пошел к сцене. Его слегка шатало, рядом кто-то заулюлюкал. Сначала он просто постоял у края сцены, наблюдая. Песня была медленная, красивая, но для танцев она явно не годилась. А потом…

Сначала грянули барабаны. Именно грянули, взорвались звуком, заполнили собою зал. Потом певица крикнула в микрофон:

- Вперед!

И врезал бас. Да так, что у Атиса, стоящего неподалеку от колонки, на секунду заложило уши. Как-то незаметно в ритм вошли другие инструменты - и сама певица.

И тут Атиса пробило. Он вылетел на середину пустого зала, упал на колени, раскинул руки, потом вскочил - и понеслась!

Он говорил, что я

легкокрылый серафим,

И что мои минуты

равны его векам.

Он говорил, что я

Начало всех начал,

Что я как светлый ангел,

Порхаю в облаках.

Он говорил, что он

бесконечно слаб,

И что его представленье о мире

ложно,

А у тебя девять жил, и четыре крыла,

Ты сможешь!

При всем желании Атис не сказал бы, о чем была эта песня. Не сумел бы. Даже не потому, что не мог в грохоте инструментов разобрать слов, а лишь потому, что в этот момент к нему пришел танец - сродни самой песне. Эта была какая-то дикая, бешеная пляска, уже не Атис танцевал, а танец владел им, повелевал, крутил и вертел, бросал по залу вверх, вниз… Что-то, что оказалось больше самого Атиса, овладело им - и он растворился в танце без остатка.

И вдруг все кончилось. Смолк звук, тишина ватой заткнула уши, и Атис снова упал на колени - от изнеможения. Потом он встал, и, нетвердо ступая, пошел обратно к своему столику.

Концерт потек дальше. Танцевать сил уже не было, и теперь Атис просто слушал, потягивая свою водку. И думал, что, наверное, не стоило курить вторую сигарету. Она была в том виновна, или водка, или то и другое вместе, но тело совсем уже расслабилось, и совершенно не хотелось выходить куда-то, наружу, в темноту и зимний холод. Абсорбент, похоже, разделял это мнение - он пригрелся за пазухой и теперь старательно мурлыкал, изображая вечный двигатель. Атис перестал воспринимать смысл песен, ему было тепло, хорошо и спокойно, рядом горел огонек свечи, на него можно было глядеть, и когда музыка стихла - он осознал это не сразу.

Зал постепенно заполнили человеческие голоса, музыканты на сцене собирали инструменты, певица сняла со стойки микрофон и ушла куда-то за сцену, кинув прощальный взгляд в зал. Кто-то свистнул ей вслед, откуда-то раздался недовольный женский голос "маньяк, при живой-то жене".

Атис вздохнул. Не будет у него жены. Никогда. Как-то странно резко на него вдруг накатило отчаяние. Ничего не будет. Он вне закона, чужак везде и всюду, и нет ему спасения, осталось доживать свой век в бабкином доме, потому что от корпорации не убегают, не было прецедентов.

Он вздрогнул, почувствовав на себе чей-то взгляд. Осмотрелся. У входа в подсобные помещения, там, куда недавно ушла певица, стояли двое охранников в светло-синей форме. Один другому что-то говорил - далеко, не разобрать, что именно - глядя прямо на него, на Атиса. Осматривая с головы до ног. Второй охранник деловито кивнул, и направился прямо к столику.

У Атиса внутри всё похолодело. Абсорбент прекратил мурлыкать и завозился, почувствовав что-то неладное. Атис нарочито неспешно встал, одернул куртку и пошел к выходу. Всё. Хана. Надо бежать, может, удастся уйти как-то. Дворами, полем. Ночь, темнота - вот спасение.

- Эй! - окликнули из-за спины. - Погоди, парень!

Атис прибавил шагу и выскочил за дверь, мороз ожег его, заставив невольно вздрогнуть. Он прижал к себе кота и, что было сил, рванул по дорожке, прочь от клуба.

- Да стой же ты, чего несешься!…

Мелькнули перед глазами фонари у клуба, яркие пятна в окружении темноты, снежная пыль вилась мотыльками в их свете. Атис оглянулся - охранник бежал следом за ним - и тут же проклял все на свете: секунды бега вслепую хватило, чтобы влететь ногой прямо в какую-то колдобину. Он не успел ни опомниться, ни что-то понять, как кувырком покатился на землю, а следом на него всем весом навалился охранник.

- Да что ж ты… бегаешь-то… - пропыхтел он, перехватывая Атиса так, что тот не мог шевельнуться. - Вот дурной!

- Я ничего не делал, - ответил тот, продолжая вырываться. Впрочем, получалось плоховато.

- А кто говорит, что делал? - удивился охранник. - Встать сможешь? Или совсем пьяный?

Атис с трудом поднялся на ноги, отряхнулся. Мрачно посмотрел на охранника.

- Пошли, - приказал тот. - Давай, давай. Ждут тебя там, бегуна.

Обратно они проследовали в молчании.

Справа от входа обнаружилась неприметная дверь - в подсобные помещения. Охранник провел Атиса по маленькому коридорчику, освещенному ярким светом, мимо кухни, мимо каких-то складов, дальше, дальше, поворот… и распахнул одну из дверей.

Такого Атис никак не ожидал.

Перед ним была комнатка, в глубине которой помещалось обширное металлическое зеркало, освещенное по бокам вертикальными длинными лампами. Перед зеркалом, за столом, заполненным непонятными принадлежностями, сидела давешняя певица, Касси. Она уже успела переодеться - теперь на ней была блестящая серая блузка и темные брюки. Касси смотрела на Атиса в зеркало, сидя спиной к входу. Смотрела оценивающим взглядом.

- Почему он в таком виде? Впрочем, ладно, благодарю, - она махнула охраннику рукой, и Атис увидел в зеркале, как тот исчез за дверью. А Касси крутанулась в кресле.

Атис оторопело уставился на нее.

- П-простите, - выдавил он из себя. - Я чего-то не того. Не понял.

- Так что случилось? - ласково произнесла Касси. - У тебя вся куртка в снегу, и даже волосы. Я видела, как ты танцевал, и попросила тебя позвать, но ты, кажется, собирался уйти…

Она обворожительно улыбнулась.

Атис растерялся окончательно.

- Ну, я это… он за мной побежал, я от него. Ну и… а что вы от меня хотите? - спросил он. Девушка была, мягко говоря, непривычная. Атис всё никак не мог сообразить, в чем же это заключается. И вдруг словно разом прозрел.

Она была свободна. Совершенно свободна. И если он случайно обретенной свободой тяготился, и боялся ее, что эта певица в ней жила, как рыба в воде. Это чувствовалось в каждом ее движении.

- Кто ты? - спросила она.

- Меня зовут Атис Сигна, я не местный, - представился он. - Из Кремова, проездом.

- А я - Касси Чудова. Это ты сжег офис Ойлл-о, не так ли?

Атису только и оставалось, что оторопело кивнуть.

- Ты садись, - предложила Касси. - Вон туда, на диванчик в углу.

- Спасибо, - ответил Атис.

- У меня есть небольшой вопрос, - сказала Касси, прикурив длинную сигарету. - Что ты собираешься делать дальше, Атис Сигна из Кремова?

Атис осторожно сел на самый краешек дивана.

- Не знаю, - признался он после секундного молчания. - А надо что-то делать?

Попался. Глупо как, просто слов нет. Сейчас сюда войдет охрана, и завтра ты, Атис Сигна из Кремова, будешь болтаться на лобном месте Песков. На хорошей такой веревке.

- Конечно, можно ничего не делать, - согласилась Касси. Атис готов был поклясться, что в ее голосе прозвучали издевательские нотки. - Можно вечно бегать по свету, как заяц, верно?

- Зачем бегать-то? - глупо переспросил Атис. Он окончательно перестал понимать, что происходит.

- Чтобы спасти свою жизнь, разумеется, - Касси нахмурилась с досадой. - Между прочим, за тебя назначена награда, не бог весть какая, конечно, но все-таки. Ты хоть понимаешь, что с тобой будет, если тебя обнаружат?

- А вы меня разве не обнаружили? - спросил Атис. Что за бред такой? Или она дура, или притворяется. - Вы же меня поймали. Уже, - невесть зачем добавил он.

Касси расхохоталась, чем привела Атиса в окончательное смущение.

Абсорбент высунул голову из воротника Атисовой куртки. В комнатке было жарко, и кот не собирался сидеть за пазухой. Тепло он, конечно, любил, но не настолько. Атис осторожно запихал сопротивляющегося кота обратно.

- Простите, - подавленно сказал он.

- Я что, похожа на тех, кто гоняется за беглыми преступниками? - отсмеявшись, спросила Касси. - Делать мне больше нечего. Не выдам я тебя, расслабься.

Атис понятия не имел, как выглядят люди, гоняющиеся за беглыми преступниками, поэтому женщине не поверил. "Не выдам" тоже вызывало у него большие сомнения. Никак не оставляло ощущение, что женщина забавляется с ним, как Абсорбент - с пойманным тараканом.

- Спасибо, конечно, - неуверенно ответил он. - А зачем тогда вы меня приказали ловить?

- Ты мне понравился, - без тени стеснения ответила певица. - Захотелось познакомиться. Не каждый день встретишь в нашем городе людей, способных на такие подвиги. К тому же, ты хорошо танцуешь. Впрочем, я смотрю, ты мне не веришь.

Атис кивнул, соглашаясь.

- Простите, Касси, а почему я должен верить? - резонно спросил он. - Даже если я вам понравился, это ничего не значит.

Касси докурила сигарету и затушила окурок в пепельнице.

- Потому что у тебя нет другого выхода, - ответила она. - Нет, если хочешь, уходи. Продолжай прятаться, как ты - верно? - делал раньше. Протянешь еще месяц, другой. Только вот что ты будешь делать потом? Всю жизнь просидишь по заброшенным дворам и подвалам?

- Я не прятался, - Атис покосился на пачку сигарет, валявшуюся на столике. - Я тут жил, комнату снимал.

- Если не прятался - совсем идиот. Рано или поздно нарвался бы. Кстати, кури, если хочешь.

Она протянула ему пачку.

- Я не прятался. Просто не показывался, - Атис прикурил. - Сегодня только вышел. Простите, Касси, а к чему все эти вопросы?

Она его не выпустит, точно. Бедная баба Фана, плакали денежки, которые он обещал ей принести. Атис обреченно вздохнул. Хорошая бабка, жалко, что он ее так подвел.

- К чему вопросы? - задумчиво переспросила она. - Жаль мне тебя, Атис Сигна. Жить ты, похоже, совсем не умеешь, пропадешь ни за грош. Я могу тебе помочь, если, конечно, ты согласишься принять мою помощь. Нет - не держу, дверь открыта.

- Какую помощь? - спросил Атис. Как же он, оказывается, отвык за время сидения взаперти от чьего-либо общества! Раньше в присутствии дам Атис распускал хвост, шутил шутки, а порой и вел себя вызывающе, но теперь всё изменилось кардинально. И Атису это совсем не понравилось. Что же такое?! Почему он так заробел в присутствии этой певички?!

- Я не намерена сидеть здесь до утра, мне нужно возвращаться домой. Если хочешь, едем со мной. Там тебя точно никто искать не будет, можешь быть спокоен, - и Касси усмехнулась чему-то своему, непонятному. - А дальше что-нибудь придумаем.

- Хорошо, - согласился Атис. - А можно будет по дороге в одно место заехать? Мне отдать надо кое-что.

- Куда? - тут же спросила певица.

- Ну, я тут жил, у старухи, - принялся объяснять Атис. - И мне надо отдать ей деньги.

- Это лишнее, - отрезала Касси. - Не сейчас. Если тебе так важно - потом передашь через кого-нибудь. Ладно, пойдем. Уже поздно.

Она поднялась и поправила блузку, кинула в сумку несколько коробочек со стола, подошла к двери, оглянулась. Атис покорно последовал за ней, да и как было не последовать, если за тобой выжидательно наблюдают двое охранников? Странно, что они ничего не говорят, а ведь, наверное, прекрасно слышали весь разговор. Вполне могли бы уже сообщить кому надо, что в городе находится "разыскиваемый Атис Сигна".

Касси шла по коридору, Атис, ссутулившись, нога за ногу, тащился следом. Идиот! Нет, ну каким надо быть идиотом! Вместо того, чтобы спокойно сидеть за столом в клубе, устроить дебош с танцами, а теперь тащиться неизвестно куда неизвестно в чьей компании. "Ну уж, неизвестно, - спокойный голос в голове мог бы принадлежать ангелу, тому, со стены монастыря. - Непонятно только, что помешало тебе спросить, кто она такая, эта Касси".

На улице Атиса ожидал очередной сюрприз. Касси направилась к той самой жемчужно-белой "Лагуне", которую Атис заприметил еще на подходах к клубу. "Ничего себе, - подумал он. - Похоже, я влип серьезней, чем сначала показалось".

- Не стой столбом, садись на заднее сиденье, - скомандовала Касси, открывая дверцу "Лагуны". Сама она обошла машину и села с другой стороны, тоже сзади.

- Ом-мани, поехали. Домой.

Тут Атис заметил, что на переднем сиденье, представляющим собой шитую золотыми нитями потертую бархатную подушку, сидит в позе лотоса лама. Атис невольно подался вперед. До этого момента он видел лам-левитаторов только издали. Совсем молодой парнишка, лет восемнадцати, наголо обритый и замотанный в какие-то бесформенные оранжевые тряпки, сидел неподвижно. В зеркало заднего вида Атис углядел, что глаза ламы плотно закрыты. Когда Касси заговорила, лама немного приоткрыл левый глаз, недовольно зыркнул на хозяйку, и тут же, судя по всему, снова вошел в транс.

"Лагуна" приподнялась над дорогой, несколько секунд провисела неподвижно, а затем рухнула вниз, подняв тучу снежной пыли.

- Ом-мани, я тебя убью когда-нибудь! - заорала Касси. - Опять "я не успел сосредоточиться"? Весь вечер ты тут бездельничаешь! Минуту даю, иначе я не знаю, что с тобой сделаю!

Она откинулась на спинку сиденья.

- За что только эти халтурщики таких денег стоят, - сообщила она Атису, как будто он был ее давним другом. - Устала, как собака, а тут еще этот… Но я сегодня неплохо спела, как ты считаешь?

- Мне очень понравилось, - вежливо ответил Атис. "Лагуна" снова поднялась над дорогой, но на этот раз не свалилась, а тихонько двинулась вперед. - Необычные песни.

Лама повернулся к ним и спросил, не открывая глаз:

- Хозяйка, вы всю дорогу говорить хотите?

- Не твое дело, - раздраженно бросила Касси.

Она посмотрела мимо Атиса, туда, где за окном падал снег и сказала в пространство:

- Как же мне надоела эта вечная зима и ночь.

"Лагуна" слегка накренилась, лама быстро-быстро забормотал какую-то мантру.

- Мы не упадем? - с испугом спросил Атис.

- Не упадем, не бойся, - успокоила Касси. - Вечно он так. Даже не поговоришь в дороге - сразу вилять начинает.

Атис подумал, что жизнь элиты перестает ему казаться безопасной и беззаботной. Перспектива навернуться с высоты трех метров (а то и четырех, лама постоянно дергал машину то вверх, то вниз) совершенно его не прельщала. Однако вслух он спросил:

- Нам далеко?

Касси не ответила.

До центра они ехали в молчании. Дорога, однако, оказалась не такой уж долгой - когда они замолчали, машина полетела плавно и быстро, и вскоре остановилась на пустынной улице, вдоль которой стояли невысокие, в три-четыре этажа, дома. Копия Кремова, с той только разницей, что здешние дома были немного пониже. Все то же прилизанное разноцветье.

- Приехали, - сказала Касси и открыла дверцу. - Вылезай. Ом-мани, останешься здесь.

Лама кивнул. Атис вылез из машины, поежился от холода. Абсорбент сидел за шиворотом тише мыши, видать, сообразил, что происходит что-то необычное, и решил до поры не высовываться.

Дом, к которому они подъехали, чем-то неуловимо напоминал то ли торт, то ли розовое огромное пирожное. Ярко освещенный подъезд встретил их теплом и едва заметным незнакомым приятным запахом. До сих пор Атис был убежден, что подъездам так пахнуть не положено. В воздухе витал еле уловимый аромат хвои, свежести и чего-то неизвестного.

- Раздевайся, - велела Касси, заходя в квартиру. - И позаботься, чтобы твой кот не мешался под ногами.

Она скинула белую шубку, сменила обувь на домашние туфли, и прошла в гостиную. Атис выпутался из куртки, едва не упустив при этом Абсорбента, кое-как снял ботинки, и тоже пошел в комнату, крепко прижимая к себе кота, чтобы тот ненароком не удрал.

Комната поражала воображение. Нет, конечно, Атис работал в головном отделение корпорации, и там тоже было роскошно, но там была всё-таки роскошь казенная, неживая, а тут… Атис с удивлением осматривался. Стены оказались не покрашенными, как чаще всего бывало, а оклеенными обоями, причем не грубыми, а тонкими, с красивым рисунком. Золотистые розы на бледно-сером фоне, сложный узор из листьев, цветов и веточек. Посреди комнаты расположилась огромная кровать, покрытая серым же покрывалом, в тон обоям. Вдоль стен стояли длинные деревянные комоды, общим числом четыре штуки, и у Атиса мелькнула мысль, что столько одежды человеку, наверное, не нужно, за всю жизнь не сносишь. От обилия предметов разбегались глаза. Лампа в красивом абажуре, маленький столик рядом с кроватью, мягкое кресло в углу, ковер, неразборчивая картина в тяжелой раме.

- Проходи, не стой в дверях, как потерянный, - позвала Касси. - Хочешь выпить?

- Спасибо, - Атис шагнул в комнату. Он оглянулся, куда бы сесть, Касси кивком указала на кресло. - Можно и выпить, почему нет?

- Подожди минутку, принесу.

Вскоре она вернулась с парой широких металлических рюмок, и маленьким деревянным бочонком.

Из такой посуды Атис тоже доселе не пил: рюмки были полированными, блестящими, с резьбой по верху. Касси поставила все это на один из комодов, и спросила:

- Ты когда-нибудь пробовал хороший коньяк?

Атис задумался.

- Пробовал, - ответил он. - Давно.

Уточнять, что тогда пился коньяк, сведенный у генерального, он не счел нужным. Это и в самом деле было очень давно, еще в бытность Атиса секретарем. Коньяк тогда ему, кстати, понравился. Гораздо лучше, чем всё то, что он пил позже.

- Сейчас попробуешь снова, - пообещала Касси.

Она разлила коньяк по рюмкам, протянула одну Атису, и сказала, улыбнувшись:

- За знакомство?

Да, это был коньяк. Атис задумался. Нет, скорее даже Коньяк. С благородным шоколадным вкусом, мягкий и терпкий. И, что приятно, придающий какую-то смелость.

- Кассии, скажите, для чего вы меня сюда привезли? - спросил внезапно осмелевший Атис. - Не для того же, чтобы просто так напоить коньяком?

- Лучше называй меня на "ты", - почему-то помедлив, сказала Касси. - Мы ведь, похоже, ровесники.

Она взглянула на него по-особенному - из-под полуопущенных ресниц, со смущением и вызовом одновременно, и Атис вдруг понял, что перед ним вовсе не капризная нагловатая певичка, а просто женщина, уставшая от одиночества так же, как и он сам.

- Похоже, - осторожно согласился Атис. - А вообще, шут его знает. Вот вам… тебе, то есть, сколько лет?

И тут же понял, что сморозил глупость. Неприлично такое спрашивать. По крайней мере, у подобных дамочек. В том, что Касси принадлежит к руководству Ойлл-о, он уже перестал сомневаться. Странно только, что она в клубе пела.

- Тридцать два, - ответила Касси. - А тебе?

- И мне тридцать два, - ответил Атис.

За это следовало незамедлительно выпить, что они и сделали.

Атис повнимательнее присмотрелся к своей собеседнице. В жизни она выглядела иначе, нежели чем на сцене, старше, и в то же время беззащитнее, сильнее и слабее одновременно. Но недурна, ой как недурна! Гораздо изящнее, чем его прежние подружки по той же фабрике. Атис вспомнил Жанету, и ему немного взгрустнулось.

Касси глотнула коньяк еще раз, уже без всякого тоста, и забралась на кровать с ногами, скинув домашние туфли.

- Богатая капризная стерва, которая бесится с жиру - так ты обо мне думаешь, - горько сказала она. - Я ведь чувствую.

- Да? - удивился Атис, который подумал именно об этом. - Ну что ты, нет, конечно.

- И врать ты совсем не умеешь, - заключила Касси. - И как ты умудрился сжечь целый офис? Ты совсем не похож на бандита.

- Бренди, - объяснил Атис. - Там бензоколонка стояла, автомат. Разлил да поджег. Не думал, что так хорошо займется.

Касси засмеялась - совсем не так, как смеялась недавно, в клубе, а легко и искренне.

- Иди сюда, - просто сказала она. - В кресле будет слишком тесно. Герой…

Раздумывать было нечего. Атис спустил с рук кота и пересел на кровать, поближе к Касси. Герой, говоришь? А что? Вполне себе даже герой. Жанета не жаловалась. Думается, и Касси не будет разочарована.

У Атиса уже не осталось сомнений относительно того, зачем Касси его сюда привезла. Все происходило, как в романтическом кино: вот пальцы Касси нежно касаются его волос, вот она доверчиво улыбается, и Атис ощущает, что именно он - самый лучший, самый главный мужчина в ее жизни; вот Касси приподнимается, обняв его за шею, расстегивает блузку, и становится видна обнаженная грудь, и необычный кулон на цепочке - патрон, похожий на талисман самого Атиса; но сейчас это было неважно. Атис привлек Касси к себе, чтобы поцеловать в полураскрытые губы…

- Ой! - вдруг воскликнула Касси, и оттолкнула Атиса от себя. - Что ты делаешь?

- А что я сделал? - удивленно спросил Атис.

- Больно же, так пальцем по груди!

- Я не тро… - начал было Атис, и тут почувствовал, что в кармане его рубашки что-то шевельнулось, словно туда каким-то невероятным образом сумела залезть мышь. - Это что еще за…?!

Кулон на груди Касси вздрогнул, и тут Атис с изумлением осознал, что тот не просто похож на его собственный талисман - это его точная копия. Касси дернула цепочку, кулон сорвался и покатился по полу. Атис судорожно шарил в кармане, всё явственнее ощущая под пальцами движение. Нащупав патрон, он вытащил его из кармана и тоже швырнул на пол. Патрон покатился и замер в нескольких сантиметрах от первого.

- Откуда это у тебя? - спросил Атис певицу.

- С детства, - ответила Касси. Она сидела на кровати, напрягшись, в глазах стояла тень испуга, и очарование роковой обольстительницы разом исчезло. - Что это было?

Она перевела взгляд на патроны, валяющиеся на полу. Сейчас они лежали неподвижно, словно ничего не произошло.

- Не знаю, - отозвался Атис. - Слушай, а тебе не кажется, что они стали больше?

Вместо ответа Касси села и, склонившись, осторожно дотронулась пальцем до своего патрона. И тут же отдернула палец.

- Горячий! И стал больше, верно. Что за чертовщина?

Атис тоже дотронулся до своего патрона. Точно, горячий.

- Знаешь, мой до сих пор таких штук не проделывал, - заметил он. - Давай попробуем их сдвинуть поближе? По-моему, они зашевелились, когда мы… ну, когда…

Касси кивнула.

- Лучше ты сам свой пододвинь, - с опаской сказала она.

- Хорошо. - Атис подкатил один патрон к другому и поспешно отдернул руку.

Патроны шевельнулись одновременно, их потянуло друг к другу, словно магнитом. Касси и Атис встревожено смотрели, как патроны, которые они всегда считали простыми кусками металла, плавятся, превращаясь в неведомую конструкцию, слоятся, вытягиваются. Через полминуты перед ошарашенными людьми на полу стояла маленькая золотистая пирамидка, излучающая ровное сияние.

- Вот это да! - воскликнула Касси, первой придя в себя. - Ты когда-нибудь видел что-то подобное?

Атис посмотрел на нее, как на полоумную.

- Нет, конечно, - ответил он. - И по радио про такое тоже не рассказывают.

Касси перебралась на пол и, пару секунд помедлив, прикоснулась к вершине пирамидки. Раздался тихий звон, и пирамидка вдруг раскрылась, словно цветок с четырьмя лепестками. Касси от неожиданности отшатнулась, но любопытство взяло свое. Внутри пирамидки, на золотистом металле, лежали два черных зернышка, похожих на семена подсолнуха, только вдвое крупнее.

- Не нравится мне все это, - произнесла Касси.

Атис подумал, что ему это тоже не очень по вкусу. До сего дня он не подозревал свой талисман в таких необычных свойствах. Он присмотрелся. На раскрывшихся лепестках было что-то мелко написано, настолько мелко, что разобрать слова было совершенно невозможно.

- Смотри, там какие-то надписи, - позвал он.

И тут над пирамидкой вспыхнуло сияние, а затем сформировалась огненная рамка, внутри которой возник текст.

"Если вы читаете этот текст, значит, вы сумели найти друг друга и встретиться. Вы на правильном пути. Чтобы понять его суть, вам необходимо выполнить три задания.

Первое - вырастите Цветы. Инструкция по выращиванию записана на гранях пирамиды.

PS. Если потеряете семена, пеняйте на себя!"

Касси поднялась с пола, вытащила из ящика стола сигареты и закурила, усевшись на кровати, нога на ногу.

- Не люблю, когда мне дают задания, - проговорила она. - Очень не люблю. "Пеняйте на себя", подумать только.

- Кто ж любит, - проворчал Атис.

Они замолчали. Надпись неподвижно висела перед ними, окруженная живыми огненными всполохами.

- Что делать будем? - спросил Атис.

- На гранях пирамиды какая-то инструкция, сказано, - ответила Касси. - Непонятно, где там можно что-то записать. Ну-ка…

Она ткнула пальцем в одну из граней пирамидки. Надпись растаяла, а на ее месте появилась схема, снабженная какими-то пояснениями.

- Интересно, - Атис подался вперед. - А что за семена-то? Вообще, это семена - чего?

- Понятия не имею, - откликнулась Касси. - Посадим - узнаем. Наверное. Хотя, конечно, можно просто выбросить эту штуку и обо всем забыть. Как полагаешь?

Она посмотрела на Атиса.

- Посадим? - переспросил тот. - Ты видишь, что тут написано? Высота растения в среднем два с половиной метра, а для поддержания жизни растения и его роста нужен металл!…

- Вообще-то у меня есть одно место, где вполне можно…

Она не договорила. Атис услышал, как хлопнула входная дверь.

* * *

Через скважину было плохо видно, но Атис, прижавшись к ней глазом, кое-как, но всё-таки видел высокого пожилого мужчину, расхаживающего туда-сюда по комнате, и Касси, сидящую с ногами на кровати.

- Шлюха, - процедил мужчина. - Позор. Что ты делаешь?

- Вообще-то я уже собиралась спать, - ответила Касси виноватым тоном. - О чем ты?

- Кому ты врешь? - с неприязнью спросил мужчина. - Не прикидывайся дурой! Где он?!

У мужчины были волосы средней длины, почти до плеч, глаза прятались за темными очками (Атис не мог разобрать, из стекла они, как ему показалось, или из пластика), костюм же на нем был такого качества, что сомнений не оставалось - он явно из самых верхов. Как минимум, региональное представительство Ойлл-о.

- Кто? - Касси удивилась так искренне, что Атис на месте мужчины непременно бы ей поверил. - Кого из них ты имеешь в виду, папа? Я их не стерегу!

- Не прикидывайся! Все отлично видели, что ты вышла из клуба с этим Сигна, а он в розыске, на его совести несколько жизней! Это когда-нибудь кончится?!

- Ах, этот, - Касси с облегчением рассмеялась. - Так я его уже выгнала. Не так давно, часа еще не прошло… кошек не терплю, ты же знаешь.

- При чем тут кошки?! Что за чушь ты несешь?! В общем, никаких клубов, - мужчина перешел на более спокойный тон. - Сейчас собираешь свои вещи, и чтобы месяц я тебя в городе не видел. А лучше - два. Ты довела и меня, и мать своим безобразным поведением! Убирайся из города, и чтобы духу твоего тут не было.

- Но папа! - взмолилась Касси. - А как же…

Но мужчина ее перебил:

- И слышать не хочу. Чтобы утром тебя здесь не было!

Атис прижимал к себе Абсорбента, молясь про себя только об одном - чтобы кот, не дай Бог, не начал вырываться и не заорал. "Куда уезжать? - думал он. - Кто он такой, этот очкастый? Отец Касси?"

- Давай-давай! - с нажимом повторил мужчина. - Проститутка.

Касси молча поднялась, достала из комода сумку и принялась перекладывать туда какие-то вещи из ящиков.

- И учти, - продолжал мужчина. - Если я за это время увижу тебя в городе хоть раз, не рассчитывай, что получишь хоть копейку. Продукты тебе отвезет мой лама, на днях. А на первое время хватит того, что у тебя там и так уже есть.

- Это ссылка? - с вызовом просила Касси.

- Называй, как тебе удобно, - ухмыльнулся тот в ответ. - Но лучше будет звучать, пожалуй - добровольное изгнание.

3 Класс двудольные

Между огнем и землей

Так сделай то, что хочется сделать,

Спой то, что хочется спеть.

Спой мне что-нибудь, что больше, чем слава,

И что-нибудь, что больше, чем смерть…

БГ "Сувлехиим Такац"

В доме было отчаянно холодно. Он стоял в стороне от дороги, на опушке тихого зимнего леса, и в темноте Атис с трудом различил очертания массивной постройки. Лама, обруганный Касси, в этот раз левитировал машину отлично, и на место они прибыли меньше чем через час после выезда. На вопрос "кто это был?" Касси сквозь зубы бросила - "отец", и больше к теме не возвращалась.

Дверь в холл открылась легко, видимо, замок часто смазывали, а дом содержался в порядке. Касси щелкнула выключателем, и холл озарился светом.

- Я так и знала, что снова нетоплено. Поубивала бы сторожей, - раздраженно проговорила она, бросив сумку на пол. - Ну что ты стоишь, Атис. Проходи, располагайся.

Здесь, похоже, вообще не жили. Массивная широкая лестница вела наверх, на второй этаж. Справа помещался огромный кожаный диван с не менее внушительными креслами, стол. Касси прошла к камину, и за решеткой вскоре загорелись сполохи огня.

Атис огляделся. Да уж, кто бы ни был у Касси отец, он явно из самых верхов. Огромная гостиная, большое панорамное окно, причем в рамах пластик хорошего качества, практически прозрачный, тяжелая мебель, обтянутая темной тканью, стены обшиты деревом, на окнах - тяжелые шторы. "Ну и место, - подумал Атис. - Интересно, куда я вообще попал?" Что-то странное происходило и с ним самим, и в мире. Атис украдкой разглядывал Касси, которая присела на корточки и протянула озябшие руки огню.

- Касси, чей это дом? - спросил он.

- Моей семьи, - ответила она. - Только здесь редко кто-то живет. Сейчас прогреется, станет потеплее. Не смущайся. Я обычно сплю на втором этаже, там еще пять комнат, можешь выбрать любую.

- Что ж это за семья такая? - поинтересовался осмелевший Атис. - Слушай, а ты вообще кто? Я таких домов никогда даже издали не видел.

Комната быстро согревалась. Когда они вошли, Касси послала ламу в подвал, чтобы он включил отопление, и сейчас в доме стремительно теплело. Атис расстегнул куртку.

Касси, наконец, поднялась от камина и скинула свою шубку, бросила ее на диван.

- Мой отец - региональный директор Ойлл-о, - произнесла она с неохотой. - Ты его видел. Есть еще вопросы?

Атис хотел было ответить, но слова почему-то разом куда-то подевались. Он сглотнул и жалобно посмотрел на Касси.

- Ничего себе, - сказал он наконец. - Ну и дела.

- Есть хочешь? - спросила та, как ни в чем не бывало. - Можно сделать ужин.

- Хочу, наверное, - согласился Атис. - А лама? Он вообще ест, или нет?

Касси не ответила, она уже шла на кухню.

Кухня, такая же обширная, как все здесь, обнаружилась в левом крыле дома. Касси включила плиту, вытащила сковородку самого банального вида и разбила на нее несколько яиц.

- Деликатесов не обещаю, но с голоду не умрем, - сказала она. - Кстати, а пирамидку сейчас смотреть будем или подождем до утра?

Атис пожал плечами. За этот вечер с ним произошло столько событий, сколько не происходило за последний месяц, да еще и грибы, и коньяк, и водка. Глаза слипались. Абсорбент, пригревшись, мерно урчал у него на руках.

- Давай завтра, - попросил он.

Касси кивнула.

* * *

Утро началось для Атиса с гневного голоса Касси, распекающего ламу. Атис с трудом продрал глаза и сел на постели.

Было тепло. Накануне уставший Атис, конечно, не задернул шторы, и сейчас мягкий утренний свет лился в комнату. Атис поднялся и подошел к окну.

За деревьями, под пасмурным небом, расстилалось белое поле. Дом стоял на опушке хвойного леса, к нему вела неширокая дорога. Высокий забор, украшенный диковинным снежным наростом, пушистые ветви сосен… Крошечная птичка, перескочив с ветки на ветку, взметнула движением крыльев снежное облачко и канула куда-то. Красиво, очень красиво. Умеют жить эти богатые, ничего не скажешь.

Атис провел рукой по портьере, ощущая под пальцами незнакомую роскошную ткань. Да, умеют. Странно, но он не ощущал ни зависти, ни раздражения, лишь легкое любопытство - что же будет дальше?

Касси замолчала, и в зимнем доме воцарилась ватная теплая тишина. Разом исчезли все звуки. Неподвижность и сонное безмолвие стали заполнять дом, и тогда Атис оделся, спустился вниз.

Касси, одетая на этот раз в джинсы и безрукавку поверх облегающей майки, сидела на диване, и даже не повернула голову в сторону Атиса. Золотая пирамидка, чьи грани теперь снова были сведены, стояла на журнальном столике. Выглядела пирамидка невинной безделушкой.

- Иди, - бросила она Ом-мани, торчащему у дверей с понурым видом. - Позову, если понадобишься.

- Доброе утро, - поздоровался Атис. - А сколько времени?

- Одиннадцать, - ответила Касси. - Хорошо ты спишь, ничего не скажешь. Голова не болит?

- Есть немного, - признался Атис. - Грибы, что ли, плохо пошли. Не знаю.

- Садись пока, - Касси похлопала по дивану рядом с собой. - Сейчас принесу кофе. Помогает, я знаю.

Вернувшись с двумя чашками, Касси поставила одну перед Атисом. Потом, уже без опаски, ткнула пальцем в ребро пирамидки, и та с прежним звоном раскрылась. Огненная запись, повисшая в воздухе, Касси не удивила.

- Пока ты спал, я прочитала все, что можно, - сказала она. - Этим растениям для роста нужно железо. Что же это вырастет? Какой-то монстр?

- Понятия не имею, - ответил Атис. Кофе оказался слишком горячим, и он отставил чашку. - А что там еще написано? Ну-ка, ну-ка…

Текст на гранях пирамидки содержал подробно расписанные указания о том, что нужно делать с семенами. Емкости как минимум по 200 литров, обогащенная земля, металл. Бред какой-то! Идиотизм. И, что интересно, особое указание - в заключительный период роста растения не пугать. Атис подумал, что, наверное, ему все это мерещится. Вчерашний коньяк был явно лишним. "Здравствуй, дерево".

- Ты видишь то же, что и я? - спросил он Касси. - Тут написано, что пугать растения запрещено. Хотел бы я посмотреть, как это делается. Хочешь на соснах потренироваться?

- Читать пока не разучилась. Мне интересно другое. Ты собираешься все это осуществлять?

Атис с сомнением посмотрел на пирамидку, потом - на лежащие рядом семена.

- Не знаю, - после секундного молчания признался он. - Наверное, да. Просто чувствую, что надо это сделать.

- Надо? - переспросила Касси. - А вот я не так радужно настроена. Нечто металлическое, которое нельзя пугать. В то, что оно вырастет, мне вполне верится, потому что про такие штуки, - она постучала пальцем по столу рядом с пирамидкой, - я в жизни своей не слышала. Встает вопрос - нам все это нужно? Ты можешь поручиться, что это безопасно?

- Понятия не имею. Но, понимаешь ли, есть у меня одна мысль…

И Атис рассказал Касси всё, что с ним произошло за последнее время. И про ангела с мечом на стене. И про спички. И про бренди. И про бабу Фану. И про свое временное помешательство, когда непонятная сила вытолкнула его танцевать в зал, где пела Касси.

- У меня странное ощущение, что всё как-то складывается, один к одному, - Атис сам не заметил, как начал оправдываться. - Словно меня ведет сама судьба, понимаешь? И дает мне подсказки с разных сторон, там, где и подсказок быть не может. Я ж пять лет ходил мимо той ниши, с ангелом. А патрон с собой таскаю вообще, сколько себя помню. Откуда они взялись у нас с тобой, патроны эти? Получается, что у нас есть что-то общее, да?

Касси отвернулась, и некоторое время безмолвно глядела в широкое окно, за которым медленно падали снежные хлопья.

- Я не верю в судьбу, - сказала она наконец. - Тебе не кажется, что все это специально подстроено? Одинаковые патроны, да. Как будто мы брат и сестра. Тебя эта "судьба" толкнула сжечь Ойлл-о. А что она потребует от нас двоих?

- Я тоже не верил в судьбу, - согласился Атис, покивав в такт ее словам. - До того момента, пока не понял, что был неправ. Давай хотя бы попробуем. Тебе же отец всё равно запретил появляться в городе, а мне так и так деваться некуда. И нам тут придется сидеть еще черти сколько.

Он понимал, что не имеет представления - о чем просит. Ему чудились насмешливые и одновременно печальные глаза ангела. Эх, если б можно было взять Касси за руку и отвести туда, на склад! Может быть, она бы тоже это почувствовала.

Касси вздохнула. Видно было, что она настроена отнюдь не так радужно.

- Атис, милый, - печально сказала она. - Я все понимаю. И даже чувствую, наверное. Но ты имеешь представление, чем это может обернуться? Это риск. Ты и так беглый преступник, и я совершаю преступление тем, что тебя укрываю. А если мы устроим что-то противозаконное - преступниками станем мы оба.

- А если это что-то правильное и очень нужное? - возразил Атис. - И потом, ни ты, ни я не знаем, риск это или нет.

- Только вот ошибка, боюсь, будет непоправимой. Кстати, это правда, что ты убил несколько человек?

Атис поперхнулся кофе.

- Опять, - простонал он. - Сначала Счастлав, а теперь и ты туда же, сколько можно!… Да не убивал я никого! Что я, сумасшедший, что ли?

Он осекся. По глазам Касси было понятно, что да, именно сумасшедший. Атис тяжело вздохнул и отвернулся.

- Да нет, конечно, - через силу сказала она. - Я боялась, что ты недоговариваешь. На убийцу ты и правда не похож. Слишком наивен ты для убийцы.

Атис вдруг понял, что все ее отговорки - потому, что ей страшно. Она просто боится, что авантюра зашла слишком далеко. Потом он вспомнил последнюю драку на бадьях с меланжем и пригорюнился. "Почему она решила, что я рохля? - огорченно подумал он. - Нет, так дело не пойдет".

- Вот что, - решительно сказал Атис. - Убийца я там, или нет, а давай всё-таки попробуем посадить эти семена. И дай мне эту штуковину, пожалуйста. Я на всякий случай хочу еще раз перечитать.

- Да пожалуйста, - пожала плечами Касси и пододвинула к нему пирамидку. - Читай. Может, тебе что-то новое найдешь?

Однако ничего нового Атис на гранях не обнаружил.

- Ну что? - спросил он. - Чего делать будем?

* * *

Оранжерея, большая пристройка, идущая вдоль всей задней стены дома, пустовала. Здесь, видимо, давно собирались сажать какие-то растения - но почему-то не посадили, большие кадки так и остались пустыми. Касси остановилась.

- Вот, - она обвела рукой вокруг себя. - Емкости есть, только земли нет. Не знаю, как ее раздобыть, сейчас ведь везде снег, земля промерзла.

Атис огляделся. В оранжерее было пронизывающе-холодно, и огромные стеклянные окна, конечно, не покрывала изморозь - тут некому было дышать. За окнами лежало всё то же белое поле. Атис прошелся туда-сюда по выбеленным доскам пола. Несмотря на мороз, в оранжерее словно остался невидимый, но осязаемый кусочек лета. Над полом, в углу, притаилась легкая прозрачная паутинка, в которой запутался невесть как там оказавшийся крошечный сухой листик.

- Стекло, - задумчиво произнес Атис. - Вот это да. Сколько же это всё стоит?

- Какая разница? - искренне удивилась Касси. - Никогда не интересовалась. Так что ты думаешь насчет земли? Наверное, нужны будут лопаты и мешки, чтобы ее довезти?

- Это я у тебя хотел спросить, - ответил Атис. - Что нужно, там написано, но я понятия не имею, где это брать.

- Ну где… - Касси замялась. - В лесу, наверное. Или в поле. Я не знаю, где проще будет? Только вот мешки и лопаты…

- Брать землю в лесу? - ехидно спросил Атис. - Касси, прости, конечно, но земля промерзла, как камень. Я с родителями жил, в поселке, и скажу тебе, зимой копать - удовольствие ниже среднего.

- Но вы же как-то копали? - растерялась Касси. - Где же тогда еще?

- Само собой, что в поле брать будем. Только лом нужен. Есть тут лом?

Касси задумалась, оглядела оранжерею еще раз и прошла к маленькой дверце, спрятанной в глубине помещения.

- Иди сюда, - позвала она, открывая подсобку, - посмотри.

Атис залез в подсобку и принялся там шуровать. Лом обнаружился в дальнем углу, нашлась и пара брезентовых мешков. Касси в этих поисках участия не принимала - лишь смотрела, скрестив руки на груди.

- В доме больше мешков нет, я точно знаю, - заметила она. - А этого, наверное, будет мало. Может, еще несколько кадок с собой взять?

- Не, не надо, - отмахнулся Атис. - Тяжело будет. Лучше сделаем пару ездок. Касси, а тут есть еда какая-то, а? Я со вчерашнего нежравши, мешки-то ворочать.

- Да-да! - спохватилась Касси. - Я как-то не подумала, прости. Пойдем, позавтракаем.

* * *

Лама, как понял Атис, был существом своевольным и капризным до неприличия. Для начала он минут десять ломался, делая вид, что ни за что не сможет левитировать "Лагуну" над целиной. На вопрос Атиса, за каким шутом для этого нужна дорога, Ом-мани с важностью ответил, что в стороне от дороги летать неприлично. Вначале Касси пыталась его убедить, что их так и так никто не увидит, и, наконец, вытащила из ящика стола мешочек с душой Ом-мани и острую длинную иглу.

- Парень, ты нарвался, - подытожил Атис, глядя, как Касси заносит иголку над мешочком.

- Хозяйка, не надо! - тревожно попросил лама. - Хорошо, хорошо, я сделаю!

- Тогда иди в машину и готовься, - приказала Касси. - И пеняй на себя, если нам опять придется ждать!

Когда лама скрылся за дверью, она пожаловалась Атису:

- Словно издевается. Пять лет уже с ним мучаюсь. Лучше бы машина простая была, честное слово.

- Простая - не престижно, - со знанием дела заметил Атис. - Откуда он вообще такой взялся? Что, все ламы так себя ведут? Я бы его пристукнул, наверно.

- Давно хочется, да жалко, живой все-таки, - грустно ответила Касси. - Я иногда думаю, что мне его в наказание сплавили. С таким далеко не разъездишься.

- Кто сплавил? - удивился Атис. Он всё никак не мог привыкнуть к новым реалиям, и продолжал мыслить старыми и потому привычными категориями. В понимании Атиса "сплавить" кому-то ламу-левитатора было равно, как минимум, подарку в виде квартиры поближе к центру, причем личной, не от корпорации.

- Мама, - нехотя ответила Касси. - Прости, я пойду, переоденусь во что-нибудь потеплее. Сейчас вернусь.

Вскоре она снова появилась, одетая уже в серые брюки, такой же джемпер и сапожки. Последние, Атис обратил внимание, были на довольно высоких каблуках. Вчера он как-то не заметил эту деталь. "Она же маленького роста, - дошло, наконец, до Атиса. - Гораздо ниже Жанеты. Ишь, какие каблучищи".

Какая-то мысль не давала ему покоя, что-то было не так, неправильно. Атис снова вспомнил про обещание, данное бабе Фане, и попросил:

- Слушай, ну давай заедем в город, а? Ждет же старуха, совсем без денег сидит.

- А она далеко от центра живет? - озабоченно спросила Касси. - Не хочу, чтобы нас там заметили. Вряд ли, конечно, но все же…

- Далеко, - заверил Атис. - На окраине, в секторе для престарелых. Заедем? А на обратном пути землю наберем. И еще надо посмотреть, где взять железо.

- Вот уж совсем не представляю. Ну, хорошо, идем.

Насупившийся лама ждал их в машине. Как только они уселись, Ом-мани забормотал мантру, и "Лагуна" медленно поплыла над заснеженной дорогой в сторону города. Через несколько минут Атис, смотревший в окно на однообразный пейзаж, вдруг дернул Касси за рукав и спросил:

- Смотри, что это там такое, а?

В заснеженной степи торчали какие-то металлические остовы. Вчера они летели сюда в темноте, поэтому Атис, конечно, ничего не разглядел, но сегодня черные предметы на белом снегу были видны отлично. Трактора! Ну конечно же!

- Ом-мани, подведи машину поближе, - попросил он. Лама тяжело вздохнул, "Лагуна" качнулась и нехотя потащилась в нужном направлении.

- Какие-то развалюхи, - заметила Касси. - Кажется, действительно, тракторы. Ты думаешь, сгодятся? Может, и землю тогда взять рядом с ними?

- Можно, - согласился Атис. - А что развалюхи, так это даже хорошо. Если мы тут поживимся железом, никто и не заметит.

…В городе они провели почти два часа. Сначала Атис зашел к обрадованной бабе Фане, занес ей деньги за грибы, получил в подарок одну из понравившихся ему книг и напутствие, звучавшее - "сынок, будь поосторожней с этой девицей, она та еще оторва". Известие о том, что палочка на окне цела, привело старуху в восторг, и Атис вдобавок получил кулек грибов, которые баба Фана впихнула ему чуть не насильно. Касси, увидев "добычу" Атиса, лишь фыркнула, но ничего не сказала.

* * *

Из снега торчали серые метелки прошлогодней травы, редкие, жалкие - воспоминание о давно ушедшем коротком лете. Блеклое небо легло на это поле, почти слилось с ним. Выйдя из машины, Касси сделала пару шагов, оставляя в снегу глубокие следы, вдруг потеряла равновесие и ухватилась за Атиса.

- Я не знаю, как мы тут будем копать, - произнесла она. Посреди поля, рядом с грудами старого железа, она казалась беспомощным ребенком. - Атис, ты справишься?

Атис призадумался. Не факт. Снег глубокий, под ним фиг знает что.

- Попробую, - грустно сказал он.

Спотыкаясь, Касси обошла машину и вытащила из багажника лопату.

- Я бы и рада, только я не умею совсем, - объяснила она. - А лама не станет, хоть убей. Ты покажи, может, у меня получится. Вдвоем быстрее.

- Давай разгребать снег, - предложил Атис. - Бери вторую лопату, и начали.

Минут через двадцать из-под снега показался пятачок черной смерзшейся как камень почвы. Атис присвистнул. Касси, к этому моменту уже успевшая натереть себе руки лопатой, скептически посмотрела на него.

- А я чего? - принялся снова оправдываться Атис. - Говорил же, что земля промерзла. Ломом надо. Ом-мани, достань, пожалуйста.

- Я не предназначен для физического труда, - с достоинством ответил лама, стоявший рядом с Касси и наблюдавший за процессом разгребания снега. - Мое дело - левитировать.

Атис крякнул с досады, вытащил из багажника лом самостоятельно и принялся с хеканьем долбить землю. Минут через десять рядом с ним лежала кучка мерзлых земляных осколков, способных заполнить горшочек разве что для самой завалящей фиалки.

- Проклятье, - выругалась Касси. Она открыла дверцу машины, и устало опустилась на сиденье. - Ну что же делать?! Так можно сутки подряд долбить, ничего не получится. Пустая затея, зря мы это начали.

- Хозяйка, можно я скажу? - осторожно начал Ом-мани. - Так у вас и в самом деле ничего не получится. Но если развести на земле большой костер, он ее прогреет, и можно будет накопать, сколько нужно.

- Чего ж ты раньше молчал, скотина ты оранжевая!… - Возмутился Атис. - Почти час тут мучаемся!

- Ну, не знаю, - лама замялся. - Я не обязан вмешиваться. Я всего лишь левитатор.

- А где найти столько дров? - спросила Касси. - Можно наломать в лесу, но они тоже промерзшие. А как они разгорятся? Бензина нет, чтобы полить.

Лама посмотрел на нее, как на сумасшедшую.

- Хозяйка, в кладовке полно дров для камина, а в подвале стоит бензиновый двигатель, и рядом с ним - генератор, - укоризненно сказал он. - В лесу очень холодно, тут - тоже. Проще взять дрова из кладовки.

Касси устало вздохнула и забралась в машину.

- Ну, тогда левитируй за дровами, раз ты такой умный, - сказала она оттуда. - Атис, садись.

До дома они добирались в молчании. Атис с горечью думал, что он, вероятно, совсем идиот. Лама невозмутимо вел машину над дорогой, а Касси печально рассматривала свои руки. В двух местах появились волдыри, и затея с посадкой странных семян ей совсем разонравилась. Единственным, что останавливало Касси, было ее собственное непробиваемое упрямство.

* * *

…Кроме них, золотой столб огня над полем некому было видеть. Золото плясало по сугробам, раскрашивало старые остовы тракторов причудливым узором, неподвижно стоял совсем рядом с огненными всполохами невозмутимый лама, а Касси, взобравшись на какой-то трактор, смотрела в огонь. Таял снег, и надо было следить, чтобы место костровища не залили юркие ручейки талой мутной воды.

Атис думал, что везде, где бы он ни появлялся, начинаются пожары. Он вспомнил, что человек, одержимый огнем, называется пироманом, и с раскаянием подумал, что пироманить его, видимо, заставляет сама судьба, а против нее не пойдешь. Глядя на огонь, он ощущал какой-то детский восторг, и даже запах копоти и дыма, бензина и масла не вызывал неприятных ощущений, наоборот, Атис с удовольствием вдыхал горячий и холодный одновременно воздух.

Зато у Касси от резкого света костра на фоне сгущающейся темноты почти сразу заболели глаза. Вдобавок болели промокшие ноги, потому что красивые, с вышивкой, замшевые сапожки не были рассчитаны на то, что в них станут разгребать снег, таскать дрова и прыгать по талой грязи. Это стоило Касси стертых ног. "Завтра же нужно поехать в Пески и купить сапоги без каблуков, - думала она. - И никогда больше не соглашаться на авантюры".

Вокруг совсем уже стемнело. Касси зажгла в машине фары, и смотрела, закрыв дверцу, как в их призрачном свете возится с лопатой Атис, набивая мешки мокрой землей. Вымыться бы, согреться, доползти до кровати! И никто больше не вытащит ее в это грязное поле.

Домой они вернулись продрогшие, уставшие и злые, как собаки.

- Могла бы и помочь, - огрызнулся Атис, вытаскивая из багажника мешок с землей, отчаянно воняющий гарью. - Чего я, один должен возиться?

- Я его при всем желании не подниму, - возразила Касси. Она не вылезла из машины, зато стащила с себя сапоги, ступила ногами в носках на пол машины и не выдержала, застонала. - И потом, я ноги стерла. Слушай, давай завтра всем займемся! Я устала. Не убегут эти семена!

- Нет, сегодня, - Атис взвалил себе на плечи мешок и потащил к кадкам. - Почему тут так холодно, там же написано, что должно быть тепло! - возмутился он, ставя мешок рядом с деревянным коробом.

- Ом-мани, - обреченно сказала Касси, - иди, включи отопление.

Она вылезла из машины, как была, в одних носках, на цыпочках прошла вслед за Атисом.

- Давай быстрее, хорошо? - Жалобно попросила Касси. - Посадим и пойдем. Я не железная!

- Помещение должно прогреться до двадцати пяти градусов, - наставительно сказал Атис. - Иначе ничего не получится. И потом, почему это я должен делать всё один?

- Я не могу, я руки стерла, - объяснила Касси и в доказательство протянула ладони - действительно, на них красовались волдыри. - Это ты привык мешки ворочать и землю копать, а я так не умею! Ну что изменится, если мы завтра посадим?

- Изменится. Поэтому сегодня, - отрезал Атис.

Они стояли на пороге оранжереи, несколько сильных ламп рисовали на полу резкие гротескные тени, ломанные световые пятна лежали на сугробах за огромными окнами.

- Как же тут холодно,- тихо добавил Атис. - Вообще холодно. Почему-то мне кажется, что должно быть тепло, Касси, тепло, и лето, и мы сажаем цветы.

Касси переступила с ноги на ногу и опустилась на деревянный пол. Ей было не до абстрактных видений.

- Не знаю, - сказала она сонным голосом. - Мне ничего не кажется, у меня руки болят. И ноги тоже. Я есть хочу и спать. И вымыться. И не хочу никаких цветов. Не надо было тебя слушать.

- Надо, - Атис, похоже, был уверен в том, что делает. - Ты переобуйся, а потом подходи сюда. Я тут пока всё подготовлю.

* * *

Касси отсутствовала почти час. Она, не особенно спеша, приняла душ, переоделась, смазала руки мазью и выпила чашку горячего сладкого чая. Всё это время Касси периодически задумывалась - во что же такое она в очередной раз влезла? Выходило что-то совсем уж несуразное. Нет, она и раньше не чуралась приключений, даже специально искала их, но все они укладывались в стандартную схему. Подхваченный после концерта незнакомый парень, романтический вечер в его обществе, секс, утреннее расставание. И всё.

Атис в схемы не укладывался. Романтического вечера не получилось, секса тоже пока не было, зато началась какая-то идиотская эпопея с непонятно чем. Про патроны, которые повели себя вообще не так, как положено вести себя приличным вещам, Касси старалась думать поменьше. Потому что это, уж точно, не лезло ни в какие рамки.

В оранжерее стало тепло. Атис возился около одной из кадок, разравнивая землю, его кот, нахальный Абсорбент (надо же было так назвать кота!), уселся на край кадки, наблюдая за хозяином. Атис что-то тихонько мурлыкал себе под нос, и Касси с удивлением поняла, что поет он одну из песен, что были в ее концерте. Грязен ее новый знакомый оказался по самые уши, но, казалось, он этого не замечал, полностью поглощенный процессом приведения земли в надлежащий вид.

- Хорошая у тебя память, - заметила Касси, подойдя ближе. - И с землей ты как будто всю жизнь возился.

Она присела рядом на корточки, достала из кармана безрукавки пирамидку и коснулась пальцем ее верхушки. Пирамидка послушно раскрылась. Семена, как и прежде, аккуратно лежали на своем месте.

- Никогда ничего не сажал, - признался Атис. - Как-то само получается.

Касси достала зернышко.

- Сделай ямку… да, вот так, поглубже, как было написано, - она удовлетворенно кивнула, глядя, как Атис лопаткой сделал углубление в земле, и аккуратно положила туда зерно. - Все, заравнивай.

Спустя минуту оба зернышка покоились в кадках. Мокрая земля испачкала пальцы, Касси брезгливо их отряхнула и пожалела, что забыла прихватить салфетку.

- Как-то мне не по себе, - проговорила она.

- А мы их не перепутали? - не менее тревожно спросил Атис. - Мне почему-то кажется, что ты посадила моё, а я - твоё. Давай разроем?

- Да? - с сомнением переспросила Касси. Она прислушалась к своим ощущениям - и действительно, было нечто почти неосознанное, неправильное, что нужно было немедленно переделать, хотя Атис говорил явную чепуху. - Ну, давай попробуем.

Они спешно разрыли только что закопанные ямки.

Семена изменились. Пробыв в земле ничтожно короткое время, они успели покрыться белым тончайшим пушком. Ни одна, даже самая малая, соринка к ним не пристала.

И размер семян тоже увеличился.

- Быстрее! - нервно попросил Атис. - Меняемся, и закапываем!

В его голосе звучал неподдельный страх.

Касси схватила зерно, которое держал Атис, и сунула его в свою лунку. Зерно стало горячим, оно почти обжигало пальцы. Касси дождалась, пока Атис засыплет ямки, и против воли усмехнулась, чувствуя, как на нее накатывает странное чувство - восторг пополам со смятением.

- Бывают такие цветы - хищники, - произнесла она. - Пожирают насекомых, выпивают из них соки. А если эти вырастут железными, и?… - она многозначительно приподняла брови.

- И сожрут нас самих? - спросил Атис. - Почему бы и нет. Слушай, а кто из нас первый сказал, что это - цветы?

Абсорбент вспрыгнул на край кадки и осторожно понюхал, а затем потрогал лапой землю.

- В пирамидке было написано, - вспомнила Касси. - Жуть какая-то. Наверное, им в кадки нужно металл положить, но мне страшновато.

- Нет, я имею в виду, кто сказал первым, а не то, что написано, - возразил Атис. Он сходил к подсобке, выбрал пару металлических обломков и сунул в кадки. Пока в поле горел костер, Атис сделал рейд с ломом, и набил багажник железяками почти доверху, к большому неудовольствию ламы, которому потом предстояло отмывать машину.

- По-моему, я, - через минуту с удивлением призналась Касси. - Странно.

- А, по-моему, я, - ответил Атис.

Они переглянулись.

Абсорбент в это время снова потянулся лапой к земле, но, дотронувшись до нее, с мявом соскочил с кадки и опрометью бросился к выходу из оранжереи.

- Шугается кисонька, - ласково сказал Атис. - Пойдем-ка и мы, от греха.

- А если оно за ночь вырастет и пробьет крышу?

Касси встала и с опаской поглядела на кадки.

- Хотя тогда мы ничего сделать не сможем, - закончила она, - и правда, пойдем. Будь что будет.

- Может, и прорастет, а может, и нет, - протянул Атис. - Пирамидку эту явно не дураки делали. Так что, думаю, всё будет в порядке.

* * *

Ей и раньше снились яркие сны, но этот был настолько реальным, что Касси сделалось не по себе. Она и не представляла, что можно вот так видеть, слышать, ощущать - не глазами, не кожей, не слухом, а чем-то непонятным, неведомым, нематериальным.

И теперь Касси лежала в постели с закрытыми глазами, а сон, вместо того, чтобы утекать, как бывает обычно, возвращался к ней снова.

…Она летела над летней землей. Ветер бил ей в лицо, и раздувал распущенные длинные волосы… хотя нет, тут же поняла Касси, это были не совсем волосы, или, вернее, эти волосы были неправильными - они словно чуяли ветер. Это был живой полет, стремительный и свободный, как будто она стала птицей, только вместо крыльев у нее были руки. Ветер был послушен малейшему движению ее пальцев и живых волос, это было удивительно, но там, во сне, она не задумывалась, как это происходит - достаточно было пожелать, и все исполнялось.

Вверху, но совсем рядом, стояли облака - огромные белые башни, пронизанные солнцем, и Касси знала, что если подлететь под их днище, то теплый воздух подхватит ее, и поднимет вверх, легко, как пылинку в потоке.

Она видела, как на земле разбегались вдаль линии дорог, как над полями вихрились тонкие, еле заметные смерчики - это, подхваченные теплым воздухом, поднимались вверх обрывки сухой травы. Она знала множество мелочей, о каких и не подозревала в обычной жизни: что над темными пашнями всегда стоит теплый воздух, а если лететь над большим озером, то будет кидать вверх и вниз, но не страшно, а только лишь весело, как будто прыгать по кочкам; и что если ты хочешь, не тратя ни капли усилий, подняться наверх, туда, откуда земля выглядит заштопанной холстиной, и где теплый воздух начинает сменяться холодным воздухом атмосферных высот - нужно следить за орлами, они всегда знают, где можно поймать восходящий поток, и парят в них.

Этот мир был наполнен покоем и смыслом, все в нем было надежным и правильным, словно она вернулась домой после долгого путешествия. Впрочем, нет, это чувство пришло лишь сейчас, а тогда она даже не знала, что может быть по-другому. Этот полет был ее жизнью, этот теплый летний мир был ее домом, и не могло быть иначе.

Касси приподнялась на локте и потрясла головой. Сознание прояснялось с каждой минутой. Цветы. Они посадили цветы. И Атис спит в соседней комнате. Надо ему рассказать.

* * *

Атис тоже видел во сне что-то знакомое и незнакомое одновременно. Уплывающий горизонт, теплый, ласковый ветер, небо и легкие перистые облака у горизонта. Почему-то он находился высоко, очень высоко, и это было в тот момент совершенно правильно.

Сложнее всего в этом сне оказались звуки. Они почему-то находились внизу, но Атис без труда различал голоса земли, словно они, несмотря на расстояние, возникали совсем рядом с ним.

"Что со мной? - подумал он растерянно. - Почему?"

Лето. Бесконечное лето, насколько хватает взора. Зелень, лазурь, охра, синь, золото. Теплые потоки воздуха, неспешное движение, нега, лень и одновременно почему-то собранность и готовность.

И радость.

Атис с удивлением понял, что никогда до этого момента не испытывал такой вот ни с чем не сравнимой спокойной уверенной радости. Словно во сне он стал кем-то, кем ему всегда положено быть. Под руками чувствовалось что-то незнакомое и до боли знакомое одновременно, он провел ладонью по шероховатой поверхности - и вдруг его ладонь к этой поверхности намертво прилипла! Атис дернул рукой, но она и не подумала отцепляться. Рука и поверхность схватились так, что не оторвать. Атис испуганно дернулся еще раз и… проснулся.

* * *

На пороге его комнаты, кутаясь в теплый халат, стояла Касси.

- Ты чего пришла? - удивленно спросил Атис.

Она прошла в комнату и села в кресло.

- Мне сон приснился, - проговорила Касси хрипловатым со сна голосом. - Мне такого никогда не снилось. Как будто я летаю.

Атис посмотрел на нее недоверчиво, в глазах его явственно читался скепсис. Про свой сон он решил пока что промолчать.

- Сон, - повторила она. - Очень реальный, там были лето и полет. Тебе никогда такого не снилось?

- Снилось, - неохотно ответил Атис. Признаться, сейчас он думал об одном - как бы не заснуть снова. Спать было страшновато, только что отпустивший сон слегка напугал его своей реалистичностью, но в то же время завораживал и притягивал. - И что с того?

- Не знаю, - проговорила Касси. - Что-то происходит. Нужно посмотреть цветы. Ты выспался? Пойдем?

- А сколько времени? - спросил Атис. За окном стояла темнота, да и спать ему всё-таки хотелось.

Касси кинула взгляд на часы, стоявшие на прикроватном столике. Было еще совсем рано, всего семь утра. Обычно, чтобы выспаться, ей нужно было спать как минимум до двенадцати, а часто она вставала и вовсе за полдень. Особенно после такой нагрузки. Очередная странность.

- Семь, - сказала она. - Я почему-то не хочу больше спать.

- А я хочу, - проворчал Атис, выпутываясь из одеяла. Ему, в отличие от Касси, совершенно не хотелось вылезать из уютной норки и тащиться через весь дом в оранжерею, за вчерашний день он устал, да и руки, отвыкшие за время безделья от физической работы, ныли.

- Надо посмотреть, - повторила Касси. - Сейчас. Потом доспишь.

* * *

За прошедшие часы загадочные семена не превратились в плотоядных монстров и не проломили крышу. Из кадок выглядывали два ростка, довольно высоких, но и только. Серые пушистые стебли, две пары серебристых листиков, вот и все. Хотя, конечно, никакие известные растения не могли взойти настолько быстро.

Однако ржавые обломки, которые Атис положил в кадки, исчезли.

Касси разочаровано вздохнула.

- Ну вот, а ты боялся, - сказала она. - Я ожидала большего.

- Я не боялся, я спать хочу, - проворчал Атис. Он подошел к кадке, в которую вчера посадил свое семечко, и стебелек вдруг вполне заметно качнулся к нему навстречу. - Это еще что? Это как?

- Ой, - удивленно сказала Касси. - Ты это тоже видишь?

Она протянула руку над своим цветком, и росток вытянулся листиками вверх, как будто хотел дотронуться до ее пальцев. Касси отвела руку в сторону - росток дернулся следом. У нее широко открылись глаза от изумления.

- Ничего себе!

Атис тоже поводил над своим ростком рукой, зачарованно наблюдая, как тот движется следом.

- Класс двудольные, - тихо сказал Атис. - Семейство сложноцветные. Так вот к чему прилипла моя рука. Как же я не догадался.

- Рука? - встрепенулась Касси. - Ты о чем?

- Не ты одна видишь сны, - ответил Атис. - Ощущение. Понимаешь? Сейчас я стою рядом вот с этим, - он кивком указал на растение, - и чувствую то же самое, что во сне. В моем сне со мной рядом было что-то… - он запнулся, подыскивая слова. - В общем, что-то подобное.

- Что-то подобное, - повторила Касси и задумалась, присев рядом с кадкой. Росток наклонился к ней, чуть заметно шевеля серебристыми листиками. Да, она тоже знала, что ее сон, тот полет и небо были как-то связаны с происходящим, и с еще не выросшими цветами.

- И что ты об этом думаешь? - Спросила Касси наконец. - Как это может быть связано со снами? С полетом?

- Мне думать не положено, я грузчик, - ответил Атис. Однако шутка прозвучала как-то не особенно хорошо, и он это, конечно, понял. - А если серьезно, то не знаю.

- А я певица, - возразила Касси, - мне думать не положено тем более. Но, похоже, придется. А ты что, правда, грузчик?

- Ну да, уже десять лет, - вздохнул Атис. - Правда, учился я не на грузчика, конечно.

Он вкратце пересказал Касси свою историю. Почему-то ему, раньше волновавшемуся за свою жизнь, сейчас стало совершенно всё равно. Детство, юность… карьера, которая с самого начала не задалась. Какое-то ненастоящее тоскливое существование, пустые люди вокруг, и лишь совсем недавно - ангел на стене, и коробок спичек в кармане.

Касси кивала, устроившись на полу поудобнее, и лицо у нее было понимающим и почему-то грустным.

- Может, так и должно быть? - Предположила она. - Неспроста ведь все это случилось.

Она замолчала и посмотрела на серебристый росток.

- Нужно подложить им металла. Странно, они совсем не выглядят железными. - Касси улыбнулась, и осторожно погладила свой росток пальцем. - Мягкий.

- Ага, - согласился Атис. - А ты, Касси? Расскажи про себя, хоть немного. Нет, я понял, что ты "генеральская дочь", что твоя семья богата, и что ты поешь в клубах, так? Но кроме этого я о тебе ничего толком так и не узнал. Мы всё время куда-то торопимся.

Она пожала плечами.

- Живу. Пою. Что еще? - усмехнулась. - Еще… ты же слышал, что говорил отец. Шлюха, бездельница, позор семьи.

- Как с трудом мне в это верится, - с сомнением сказал Атис. - По-моему, ты не такая.

- Да-да, на самом деле я сама святость, - на лице Касси нарисовалось подобие издевки. - Всю жизнь ждала того, кто это оценит. Вот и ты подвернулся - грузчик в бегах, но с чистой душой. Самая подходящая партия. Замуж возьмешь?

Атис крякнул.

- Ну, чего ты так сразу, - обиженно сказал он. - Я же просто спросил.

- А я просто ответила. Честно.

Похоже, она действительно издевалась не столько над ним, сколько сама над собой. Касси не смотрела на него, все сидела и гладила пальцем росток, и казалось, что она не договаривает нечто очень важное… очень важное, но такое, что раскрыть она не решается даже Атису. Или - тем более Атису, случайному встречному, с которым свела судьба.

И Атис это понял. Он присел рядом с ней и осторожно обнял за плечи.

- Что же с тобой случилось, девочка? - тихо спросил он. - Только не говори, что ничего. Я не слепой, и всё вижу. Зачем ты сейчас делаешь себе так больно?

Она отвернулась, и Атис не видел ее лица, но почему-то он был уверен - вот сейчас, именно сейчас она почти до крови прикусила губу, чтобы случайно не заплакать, но глаза ее помимо воли уже наполняются слезами, потому что ей самой осточертела эта игра, где всё наносное и чужое. Только слишком тщательно она прячет то, что внутри.

Но Касси высвободилась, встала и отвернулась от Атиса.

- Не надо, - проговорила она сдавленным голосом. - Не стоит. Добавь цветам еще металла, и пойдем. Скоро начинается день.

Атис не стал возражать. Он молча поднялся, сунул в кадки еще одну порцию металлического лома, и вдруг, мельком глянув в окно, замер.

- Касси, это кто?! - Ошарашено спросил он. Касси тоже глянула в окно и от удивления открыла рот.

Через полянку перед домом, задрав хвост, бежала поджарая собака, белая, с рыжими и черными пятнами. За ней, придерживая рукой шляпу с залихватским перышком, спешил охотник при полном параде. Ружье, патронташ, сумка для дичи, зеленый костюм и высокие рыжие сапоги составляли его одеяние. В другой руке он держал поводок, который при каждом его шаге норовил зацепиться то за сумку, то за карабин.

- Стой! Да стой же ты, окаянный! - донесся возмущенный голос охотника до Касси и Атиса, которые в ступоре наблюдали за этой сценой. - У тебя четыре лапы, а у меня две, не могу я так быстро! Да стой же!!!

Парочка добралась до деревьев и в мгновение ока пропала между стволов.

- Касси, а ты заметила, что у него летняя одежда? - Ошалело спросил Атис. - А на улице двадцать пять мороза.

Касси вышла из ступора первой. Она метнулась к выходу из оранжереи, распахнула дверь, отчего на Атиса дохнуло ледяным воздухом, и кинулась следом за странной парочкой.

- Эй! - закричала она. - Погодите! Постойте!

Она пробежала пару десятков шагов по дорожке и остановилась, дрожа от холода. Там, где охотник с собакой пересекли засыпанную снегом полянку, не было никаких следов. Вообще. Девственно чистый, свежевыпавший снег. Атис догнал ее, по инерции проскочил вперед несколько шагов и тоже в растерянности остановился.

- Нет ничего, - удивленно сказал он. - А где…

Касси пробежала вперед, к деревьям, по щиколотку утопая в снегу своими легкими домашними туфлями. Конечно же, ничего.

- Он не мог сюда пройти! - воскликнула Касси. - Там ведь ограда! Войти можно, только если позвонить специально, и я открою!

- Никто не звонил, - сообщил подошедший к ним Ом-мани. Атис оглянулся и обнаружил, что лама держит на руках Абсорбента, да еще и почесывает его за ухом, а кот блаженно жмурится. - И ворота со вчерашнего дня тоже никто не открывал. Я проверил.

- Не может такого быть, - решительно заявила Касси. - Я в привидений не верю, это, наверное, какой-то хитрый обман. Атис, пойдем, переоденемся и поищем как следует.

В последующий час они обшарили по периметру всю ограду. Ничего. Никаких следов загадочных визитеров, никаких следов проникновения. Как будто охотник с собакой и впрямь были призраками.

Окончательно замерзнув, они вернулись в дом. Лама приготовил для всех какого-то особенного чаю с травами, кот забрался на колени Атису, словно извиняясь за то, что пошел на руки к ламе, а Касси устроилась, по своему обыкновению, с ногами на диване.

- Не знаю, что и думать, - прервал Атис затянувшееся молчание.

- Чем дальше, тем интереснее - прокомментировала Касси. - Одним чудом больше, одним меньше - не находишь? Как будто мы стронули с места лавину… Ом-мани! - она вдруг посмотрела на ламу, которого доселе словно бы вовсе не замечала. - А ты обо всем этом что думаешь?

Лама улыбнулся.

- Я думаю, что это духи с шестой стороны, - ответил он. - Или даже с отраженной. Они просто прошли мимо.

- С шестой и отраженной стороны - это как? - удивилась Касси. - Никогда такого не слыхала.

- У света - шесть сторон, - ответил лама. - Каждый из нас приходит с какой-то из них. Они пришли с шестой. Вот и всё.

- А почему именно с шестой? - спросила Касси. - Почему не с третьей, четвертой, пятой? Чем шестая от прочих отличается? И кстати, откуда ты все это знаешь?

- Я учился в монастыре, - напомнил лама. - Пятнадцать лет. Эти духи живут на внутреннем небе. Правда, я до сего дня таких ни разу не видел, - самокритично добавил он.

- Час от часу не легче, - пробормотала Касси. Она и не подозревала, что привычный молчаливый лама обладает такими познаниями.

- Ом-мани, а духи вообще часто так делают? - спросил Атис. - Я имею в виду, показываются?

- Показываются они очень редко, - ответил лама. - И, скорее всего, им ничего не было нужно, они просто прошли мимо.

- Это как-то связано с цветами, - сделала вывод Касси. - Господи, во что же мы ввязались? Ом-мани, а ты не знаешь, когда снятся сны, в которых летаешь… по-настоящему, не в машине - что это может значить?

- Маленький ребенок, когда летает во сне, растет, - ответил лама. - А взрослый - обретает новый путь. Кстати, хозяйка, посмотрите, что с пирамидкой!

Касси и Атис разом обернулись, и увидели, как грани стоящей на каминной полке пирамидки меняются, слоятся, а сама она раскрывается, и начинает превращаться в какую-то диковинную форму.

- Там, кажется, написано что-то новое, - Атис побежал к камину и взял пирамидку в руки. - Точно, новый текст. А старый куда-то делся.

Пирамидка сейчас сложилась и превратилась в квадрат золотистого теплого цвета. Атис поискал глазами начало текста, и, найдя, прочел: "Хорошее начало, Летатели. А теперь слушайте, что нужно делать дальше…"

4 Летатели, Травники и Алмазная Чешуя

Будь что будет

Но будет день, когда им всем одно приснится;

Ни слово, ни глагол не вылетят из уст;

Кто рухнет, как стоял, а кто взлетит, как птица,

И ржавый жбан судьбы навеки станет пуст.

БГ "Ржавый жбан судьбы"

"Хорошее начало, Летатели. А теперь слушайте, что нужно делать дальше. Месяц вам предстоит провести рядом с вашими Цветами, растить их, приучать к себе. Будьте осторожны, не спугните растения раньше времени. Летающие цветы полуразумны, они могут воспринимать окружающих, и способны привыкнуть к трем-четырем людям, включая хозяев.

За этот месяц с вами могут произойти неожиданные вещи, так что будьте готовы к новому и необычному. Не забывайте, что вы - Летатели, вы относитесь к одному из древнейших родов мира, и должны пройти посланное вам испытание достойно. Страх и нерешительность для вас неприемлемы. Сейчас вам трудно будет осознать в полной мере, что вы такое, поэтому тут приводится лишь отрывок из легенды, которая бытовала в мире давным-давно.

Жили в одной стране люди, которые любили Бога и служили ему, как могли. Но им казалось, что служат они недостаточно рьяно, что мир нуждается в большем участии, потому что не было в нем покоя, шли войны, и многие убивали друг друга.

И обратили те люди к Богу свои молитвы, чтобы дал он им силы оберегать мир, защищать мир и помогать миру. Бог услышал их молитву, и послал трем Родам Три Семени. Одно семя, когда взошло, стало первым Летающим Цветком, и пошел по миру Первый Род, Род Летателей - Божьего Ока, с небес обозревающий просторы. Второе семя, когда взошло, оказалось Охраняющим, оно давало силы, устойчивость к ранам и ядам. И пошел по миру Второй Род - Алмазная Чешуя. Это был род светлых воинов, и если где-то случалось беззаконие, и нарушался порядок, Род приходил в то место, и восстанавливал его. Третье семя, когда взошло, стало Цветком Мудрости, и пошел по миру Третий Род, Род Травников. Если где-то начинался мор, падал скот, болели люди - Травники приходили в те места, и помогали страждущим - врачеванием, мудростью и молитвой.

Три Рода связаны воедино. Летатели - глаза, Алмазная Чешуя - сила, Травники - мудрость. Эти три рода не могут причинить вреда друг другу. Оружие Чешуи не подействует на Летателя или Травника, как на обычного человека. Из листьев и стеблей Летающих Цветов воины Алмазной Чешуи могут сделать лучшее оружие из возможных, не убивающее, но лишающее врага воли на время, а Травники - панацею.

Помните об этом.

PS. Остальное - по мере поступления".

Атис хмыкнул, откашлялся.

- Н-да, - констатировал он. - Полнейший дурдом. Ну чего, Касси? Полетаем? Предлагаю потренироваться. Можно для разминки попрыгать с крыши в сугроб.

Касси, уже стоявшая рядом, недоверчиво повела плечами.

- А это - про нас? - переспросила она. - Летать верхом на цветах, как ездят верхом на конях… Красиво, конечно, но как цветы могут летать? Как они могут быть полуразумными? Атис, прости, наверное, я просто недоверчивая дура, но мне все же не верится, что это правда.

- А то мне верится, - сварливо сказал Атис. - Лучше на ламе, блин, верхом езди, если ты ему хозяйка. Интересно, те люди, которые это всё писали - они были вообще нормальные?

Касси прикусила губу и посмотрела вначале на Атиса, а после на ламу, который сидел в сторонке с таким видом, словно происходящее его ничуть не удивляло. Хотя, конечно, если левитируют ламы, то почему бы этого не делать цветам? Те, кто вложили семена в патроны, явно не считались со странностями. Но главная странность была не в том. Получалось, что кто-то неведомый, извне, постоянно следит за происходящим. Видимо, это были хозяева семян и пирамидки, точнее, уже плоского золотого квадрата (а во что еще способна превратиться эта вещь?). В первом послании говорилось о каких-то заданиях. И кому нужно, чтобы мы их выполнили? Может быть, тем самым "призракам из внутреннего неба"?

- Ом-мани, - позвала она. - Как ты думаешь, кто автор всех этих посланий? Кто с нами через них говорит?

Лама пожал плечами.

- Понятия не имею, - ответил он. - Но, думаю, это не духи. Кто-то еще.

- Но кто? Кто может уметь такие вещи? Посмотри: были патроны, потом стала пирамидка, теперь квадрат. Надписи эти огненные в воздухе. Такого никто в мире не умеет.

- Ну почему же? Кто-то же сумел, - резонно заметил Ом-мани. - Значит, умеет. Хозяйка, а очень важно знать, кто это сделал?

- Неужели тебе не интересно?

Касси помолчала и добавила:

- Только вот отцу это совсем не понравится, если он узнает. Совсем не понравится. Мало ему было певицы в семье, теперь еще и летающие цветы. Да меня за такое со свету сживут. Нужно постараться, чтобы он ни о чем не догадался.

- Касси, - медленно начал Атис. - А ты представляешь, какого размера должен быть цветочек, чтобы человек на нем поместился? Они же не влезут в оранжерею!

- Влезут, наверное, - возразил лама. - Оранжерея большая, места в ней много.

- Если они следят за нами, - резонно заметила Касси, - то должны знать, какая у нас оранжерея. Значит, скорее всего, места хватит. А вот как человек вообще может летать на цветке? Верхом? Сидя? Стоя?

Касси раскинула руки, пытаясь прикинуть возможное положение в таком полете, и призналась:

- Ума не приложу. Во сне мне казалось, что я лечу сама по себе. Только что у меня длинные волосы, и они какие-то живые.

Атис посмотрел на нее с нескрываемым скепсисом.

- Касси, прости, но у тебя и волос-то почти нет, если помнишь, - заметил он.

Лама вдруг встал, подошел к окну и вгляделся куда-то в заснеженное поле.

- За нами не следят, - сообщил он негромко. - Вернее, следят, но не те. Если бы у меня была душа, я бы, наверное, почувствовал это душой.

Мешочек с душой ламы сейчас помещался у Касси на поясе, и при этих словах она почувствовала болезненный укол совести. Все-таки это было неправильно - лишать человека души, и на какой-то миг ей захотелось вернуть ее ламе. Но тут же она подумала, что тогда Ом-мани, наверное, сбежит, и что они будут делать с роскошной, но мертвой "Лагуной", которая станет бесполезным куском железа?

- Кто за нами следит? - спросила она.

- Я не могу сказать, кто за нами следит, но могу точно сказать, кто за нами не следит, - ответил Ом-мани. - Те люди, которые снабдили вас семенами и инструкцией, за вами точно не следят. А следят ли за нами люди, которые не давали патронов и инструкций, я не знаю.

Атис потряс головой. Похоже, если ламе давали малейшее послабление, он превращался в жутчайшего демагога и трепача. При всем желании Атис не мог найти хоть какое-то зерно здравого смысла в словесных конструкциях Ом-мани. "Интересно, Касси скоро полезет за своей иголкой для мешочка? - подумал он. - И почему-то мне продолжает казаться, что за нами всё-таки кто-то следит".

- Стоп, - прервал он разглагольствования ламы. - Я понял, что за нами не следят те, кто дал нам эти семена. Так? А кто тогда за нами следит?

- Вероятно, кто-то другой, - невозмутимо ответил лама.

- Но кто? - спросил Атис.

- Понятия не имею, - признался Ом-мани. Абсорбент, важно распушив хвост, вошел в гостиную и сел у ног ламы. Тот поднял кота на руки и отошел к окну.

- Одно могу сказать точно, - вставила Касси, - за тобой, Атис, если и не следят, то лишь потому, что потеряли твой след. Отец узнал, что ты был со мной, и этого так не оставит хотя бы из принципа: будет копать, пока не найдет. А мы как-то быстро забыли, что Атис - беглый преступник, и если его обнаружат…

Она не договорила.

- Боишься за репутацию? - ехидно спросил Атис. - Не волнуйся. Если подопрет, убегу. Я много где засветился. И на железной дороге, и у бабы Фаны, и в клубе. Ведь не поймали же.

- Кому ты тогда был нужен, ловить тебя! - отмахнулась Касси. - Сейчас совсем другой оборот. Сейчас ты, можно сказать, задел честь семьи. Я, конечно, тоже виновата, но разгулы по клубам и связи с мужчинами - не преступление, неприятностей будет не избежать, но не смертельно. А тебя, если найдут - повесят, без вариантов.

- Тебя или меня? - уточнил Атис.

- Я же ясно говорю - тебя, - возмутилась Касси, - кто станет вешать дочку регионального директора, даже если она шалава?

- Опять меня, - Атис явно расстроился. - Ужас какой-то. Ладно. Кому суждено быть повешенным, тот не утонет. Пошли, перекусим и польем цветочки. Слушай, а ты грибы раньше курила?

- Я еще и не то курила, - усмехнулась Касси.

- Ну, значит, пригодятся, - Атис кинул взгляд на каминную полку. На полке спокойно почивал кулек, подаренный бабой Фаной.

* * *

Цветы росли со сказочной быстротой.

На второй день после очередного превращения пирамидки их стебли были уже по пояс Атису. От привезенной кучи ржавого металла почти ничего не осталось, и Касси сказала, что если так пойдет дальше - проще будет пригнать к дому целый трактор. Серо-серебристые стебли будущих летающих цветов, однако, отнюдь не казались стальными, они были шершавыми и мягкими на ощупь, и странно было видеть, как растения доверчиво ластятся к рукам, и поникают, когда хозяев нет слишком долго. Вот только Абсорбент с цветами не ладил - ревновал и побаивался. Предпочитал сидеть в отдалении, презрительно щурясь и топорща усы. Иногда он даже пытался с цветами подраться, и выглядело это презабавно. Абсорбент устраивал засаду за рядом пустых кадок, медленно-медленно подбирался к цветам и внезапно выпрыгивал, метя лапой по листьям.

Атису его развлечение не особенно понравилось, но бороться с котом было бесполезно. Если кто-то повышал на него голос, Абсорбент обижался, и тогда по коридорам и комнатам следовало ходить с большой осторожностью. Существовал риск, что кот устроит охоту уже не за цветами, а за ногами.

- Ревнует кисонька, - говорил Атис, в очередной раз вынося кота из оранжереи. - Кисонька у нас умная не по годам. Пойдем, пойдем, угощу тебя.

К слову сказать, Абсорбенту проживание в доме пришлось по душе. Во-первых, в подвале жили мыши, которых умный кот повадился ловить, и приносил по утрам свою добычу хозяину. Во-вторых, в кладовке обнаружился большой мешок с первосортным кошачьим кормом. Касси сказала, что у ее матери тоже есть кошка, но сюда ни мать, ни отец не приезжают уже пару лет, поэтому "можно пользоваться". Абсорбенту корм пришелся по вкусу, до этого кот питался тем, что Атису выдавали на работе (там были в курсе, что он держит кота и, хотя это не поощрялось, на довольствие Абсорбента всё-таки поставили). Прежний корм в сравнение не шел с этим. Через неделю кот прибавил в весе, шерсть его залоснилась.

А вот с Ом-мани кот подружился. На руках у него Абсорбент мог лежать, кажется, бесконечно, словно чуял родственную душу. Правда, по этой логике кот должен был обращать гораздо большее внимание на мешочек с душой, однако к этой вещице зверь проявлял полное равнодушие.

- Скоро кот сам научится левитировать, - заметила Касси, прогоняя Абсорбента от ламы в очередной раз. - Ом-мани, отпусти его! И ступай лучше проверь генератор, что-то слишком холодно стало в доме. Сейчас же!

Не нравилась ей эта дружба. Сойдясь с котом, лама сделался совсем уже своенравным, и обязанности, возлагаемые на него хозяйкой, исполнял с большой неохотой. Делать, однако, было нечего, Ом-мани исподлобья зыркнул на Касси, и поплелся выполнять приказ.

- Обнаглели совсем, - сказала Касси, падая на диван в гостиной. - Скоро меня из собственного дома выживут.

- Это мы запросто, - лениво ответил обнаглевший Атис. - Чем ругаться, лучше бы чаю заварила. Эх, чай черный, да под соленый огурец!… Знал бы, что в жизни попаду в такую роскошь, на судьбу бы не жаловался. Ждал бы себе, и ждал. И вообще, древний там род или не древний, не знаю, а пока всё складывается исключительно удачно.

Касси посмотрела в сторону кухни. Вставать и идти заваривать чай не хотелось. Если бы лама не ушел в подвал, можно было бы послать за чаем его, но…

- Тогда уж идем на кухню, - вздохнув, предложила она. - Иначе придется потом посуду убирать. Этого лоботряса-левитатора пока заставишь - пять раз сама сделаешь. Кстати, а ты помнишь своих родителей? Они и вправду из древнего рода?

- Какой древний род! - захохотал Атис. - Я тебя умоляю! У нас самая обычная семья была, как у всех. Четыре брата у меня было, сестренка, папа и мама. Ну, братьев я только двоих застал, двоих старших продали еще до меня, а сестренка младше была на два года. Работали на свекле, отец механик. Так что туфта это всё, про древний род.

Касси, не торопясь, налила воду в заварочный чайник и поставила его на стол. Сняла с полки чашки.

- Да, - проговорила она, - действительно, странно. Но, может быть, твои родители просто сами не знали? Вернее, не знают, они ведь, наверное, живы?

- Живы, куда они денутся, - отмахнулся Атис. - Там знать нечего, потому что там древний род не ночевал. А вот твой род, может статься, и древний. По крайней мере, он старый. Сколько поколений уже Чудовы у власти?

- Двести восемь лет, - сказала Касси, - Сейчас работает пятое поколение, последнее. Наверное. Я сама для такой работы оказалась непригодна, и наследника подарить тоже не могу. Не спрашивай, почему. Но это другое. Род, может, и старый, но никак не древний. И про летающие цветы никто у нас ни сном, ни духом. Так, - она приоткрыла крышечку у чайника, - заварился. Тебе что к чаю - маринованные грибы или сельдь в соусе?

- Грибы, - без колебания ответил Атис. - И сельдь. И еще можно соленый огурец, даже два огурца.

- Ты забыл попросить сало, - напомнил Ом-мани от двери. - И черного хлеба.

- Да, точно! - Атис сел на стул и улыбнулся Касси. - Ага?

- Может, вас еще черной икрой кормить? - осведомилась Касси. - Ом-мани, генератор проверил? А теперь брысь отсюда! Пока не позову.

Она достала из холодильника грибы, сало и сельдь, поставила на стол и сказала наставительным тоном:

- Ты плохо влияешь на Ом-мани, Атис. Он стал полагать, что ему все дозволено. Еще немного - и он вообще перестанет добровольно выполнять то, что ему велят. Он всего лишь левитатор, и не должен об этом забывать.

- Да ладно тебе, - возразил Атис. - Ты совсем загнобила парня! Он же молодой мальчишка, неужели тебе его не жаль?

Он пододвинул к себе банку с грибами и принялся вываливать их в блюдце. Деликатес! До этого ему лишь однажды посчастливилось набрать опят, и вкус их вызывал у Атиса умиление. Грибочки!… Какая прелесть.

К сожалению, благородных грибов, типа опят или белых, в лесах практически не осталось. По большей части в них давно росли мухоморы и галюциногеники. Впрочем, и те, и другие шли у народа в дело. Не всем же так везло с работой, как Атису. Если ты механизатор, то спирт только зимой уворуешь. А летом вся надежда - только на грибы.

- Мне не нужен мальчишка, - отрезала Касси, - мне нужен лама-левитатор, который может водить мою машину и выполнять мои поручения, а вместо этого я имею разгильдяя, которому ничего нельзя доверить. Между прочим, он живет за мой счет и всем мне обязан. Я его кормлю, даю ему кров, одеваю, и вместо благодарности должна выслушивать занудные нотации о смысле жизни? Мне и отца хватает, благодарю покорно.

Атис вздохнул и подцепил на вилку гриб. Спорить с Касси было бесполезно. Если уж она вбила себе что-то в голову, то спор в самом скором времени превратится в банальное препирательство, а ругаться Атис не любил.

- Хорошо, я попробую поменьше на него влиять, - ответил он. - Просто жалко парня. Ладно. Так вот, о роде. Я думаю, если родов никаких нет, то, может, и всё остальное, что там написано - бредятина? Тогда возникает вопрос - а что мы, собственно, такое сейчас выращиваем?

- Цветы и вправду живые, и нас узнают, - возразила Касси. - Кстати, нужно будет съездить за металлом, потому что на сегодня его еще хватит, а завтра их кормить будет уже нечем.

Она вдруг замолчала, взгляд ее на мгновение ушел в глубину, а потом глаза широко распахнулись.

- Послушай-ка, Атис, - проговорила она, словно сама себе не веря. - Мне одна мысль пришла в голову. Что там было написано про второй род? Про воинов?

Атис сходил в гостиную за пирамидкой.

- Смотри. "Второе семя, когда взошло, оказалось Охраняющим, и давало силы и устойчивость к ранам и ядам. И пошел по миру Второй Род - Алмазная Чешуя. Это был род светлых воинов, и если где-то случалось беззаконие, и нарушался порядок, Род приходил в то место, и восстанавливал его". Знаешь, а ведь именно про Чешую мне рассказывал Счастлав, ну тогда, в поезде, - задумчиво сказал он. - Интересно.

- Не стоит говорить о них, - донесся до них голос Ом-мани. Видимо, изгнанный лама всё это время подслушивал в коридоре. - Накликаете.

- А ты откуда знаешь? - прищурилась Касси в сторону коридора, ведущего в подсобные помещения - больше ламе прятаться было негде. - У нас что, беззаконие творится? Заходи и говори.

- Не буду, хозяйка, - испуганно ответил лама. - Простите. Но я не буду.

- Это еще почему? - возмутилась Касси. - Я приказываю! Что за тайны такие?

- Не буду, хозяйка, - упрямо повторил Ом-мани. - Не заставляйте меня. Вы хорошая хозяйка, добрая, и я не хочу, чтобы вы пострадали.

- Ну вот, видишь, как он себя ведет? - Касси обернулась к Атису. - Я предупреждала! Между прочим, если мы Летатели, то эти Алмазные нам не могут причинить вреда, - добавила она со знанием дела. - Написано же: "Оружие Чешуи не подействует на Летателя или на Травника, как на обычного человека". Атис, похоже, я знаю эту банду. Благородные воины! Обычные грабители и убийцы. А ты, Ом-мани, рассказывай все, что тебе известно о них, иначе сам пострадаешь раньше меня!

Она демонстративно вытащила длинную иглу и показала ламе.

- Ну и колите, - обижено ответил лама. - Не буду я про Второй Род говорить. Потому что, может, раньше они и были Воины, а теперь - обычные воры. Если, конечно, они вообще еще существуют, - добавил он. - Вы, хозяйка, по-моему, вообще не про то думаете. Ай! Больно же!

Но Касси уже отдернула иголку от мешочка.

- Я не злодейка, чтобы тебя мучить, - проникновенно сказала она. - Мне это тоже не приносит удовольствия. Но пойми, нам нужно узнать о них все, что можно, потому что ты сам видишь - написано, что мы с ними в родстве. Кто знает, может, и у этих была такая же пирамидка? А если от нас тоже потребуют чего-нибудь вроде убийств и грабежей?

- Не знаю я! - проскулил лама. - Ну что вы пристали ко мне? А знал бы, так не сказал.

- По-моему, ты врешь, - заметил Атис. - Всё ты знаешь. Просто почему-то говорить не хочешь.

- Ну и не хочу, - ощерился лама.

Атис поймал его за край оранжевой тоги и силой усадил за стол рядом с собой.

- Пойми, парень, мы же не со зла, - доверительно начал он. - Мы просто хотим понять, что происходит, и каким боком мы причастны к этой самой Чешуе. То, что Счастлав рассказывал, мне не понравилось. Совсем.

- А то, что я расскажу, вам не понравится еще больше, - ответил Ом-мани. - Я их вчера видел. В окно. Вечером.

Касси ахнула и даже привстала:

- Как?!

- А вот так, - проворчал лама. - Как есть. Поэтому я и говорю - накликаете. Не надо про них.

- Вы как хотите, а я пошел налаживать защиту, - жестко сказал Атис. - Ты придурок, Ом-мани! О таких вещах нормальные люди не молчат!…

- Подожди, - остановила его Касси. - Ом-мани, а с чего ты взял, что это были именно они? На них что, написано было? Мало ли кто рядом с домом может пройти!

- Как рыбы, - тихо сказал лама. - Блестящие рыбы. И они не боятся холода. Я не перепутал, хозяйка.

- Касси, тут есть веревки и доски? - Атис перешел на деловой тон. - Мы в свое время такую штуку делали, я помню, как. У нас какие-то козлы повадились на склад бренди тырить, ну мы с мужиками и сварганили ловушку. Там просто все - щит, веревки и противовесы. Шибанет так, что мало не покажется.

- А где ты это хочешь сделать? - спросил лама.

- В оранжерее, конечно, - Атис с удивлением поглядел на Ом-мани. - Насколько я понимаю, цветы сейчас самое ценное, что у нас есть. Пусть только попробуют сунуться, - он взял вилку, и подцепил с блюдечка очередной гриб.

Касси решительно встала.

- Господи, а если бы я была здесь одна, - проговорила она, - меня ведь могли бы убить! Что же это творится! Атис, веревки есть, кажется, в подсобке лежали. Доски, по-моему, тоже были, в подвале. Ом-мани, ты ведь знаешь лучше, что где в подвале лежит, пойдем, покажешь.

- Тебя бы не убили, хозяйка, - возразил лама. Он встал, поправил тогу. - Я могу немножко защищать того, кому служу. Но поскольку я служу только вам…

Не успевшую толком начаться речь ламы прервал звонок, резкий, пронзительный. Он пронесся по дому, спугивая тишину, отскакивая от стен. Где-то вдали тренькнуло стекло. Дзань! Дзань! - надрывался звонок. Видимо, тот, кто стоял у двери, отличался редкой настойчивостью.

Все замерли. Лама - с открытым ртом и поднятой рукой, Касси - опирающаяся на стол, и Атис, так и не донесший до рта гриб на вилке.

- Это еще кто? - севшим голосом прошептал Атис. - Эти, что ли? "Чешуя"?

- "Чешуя" звонить не станет, - тоже шепотом возразил лама. - Это кто-то еще.

Касси вышла из ступора первой.

- Атис, - скомандовала она, - бегом в подвал. Ом-мани, спрячь его там где-нибудь и возвращайся. Впрочем, нет, стой! - остановила она дернувшегося было ламу. - Атис, в подвал, Ом-мани со мной, вдруг у соседей что-то случилось.

Признаваться, что ей было просто страшно отпирать дверь одной, не хотелось.

- Если что - летишь в подвал и прячешь Атиса! Ну, пошли, - стараясь придать своему голосу максимум решимости, сказала она.

Атиса как ветром сдуло, он, стараясь не шуметь, рванул в сторону двери, ведущей вниз, не забыв, однако, подхватить на руки кота, до этого дремавшего на свободном стуле. Касси и Ом-мани направились к входу в дом.

- Хозяйка, не нравится мне это всё, - горестно прошептал лама. - Совсем не нравится.

Касси промолчала. Ей это тоже, конечно, не нравилось. Можно было сделать вид, что в доме никого нет, но вечно прятаться от людей не станешь.

- Кто там? - спросила Касси, подойдя к двери.

- Откройте, пожалуйста, - прогудел с другой стороны двери мужской голос. - Милиция, с проверкой мы. Уж извините.

Касси и Ом-мани переглянулись.

- Быстро! - шепотом скомандовала Касси. - Спрячь его где-нибудь, тебе виднее… Давай!

Ламу как ветром сдуло.

- А что такое? - спросила Касси недовольным тоном, приоткрывая дверь на цепочку. - Случилось что-нибудь?

- Да всё спокойно, - заверил мужской голос. - Проверяем просто.

Касси открыла дверь и посторонилась, пропуская нежданных гостей.

- Что у меня в доме можно проверять, если все спокойно? - раздраженно спросила она.

Четверо мужчин, одетых в форму милиции корпорации, гуськом вошли в прихожую. Сразу стало тесно. Касси прикрыла за ними дверь, из которой тянуло холодом, и осведомилась:

- Так что вам нужно?

Вид у нее был - вздорная дамочка, с которой связываться без крайней необходимости - себе дороже. Касси слегка расслабилась, она уже поняла, что парни в форме боятся разговаривать с дочкой директора отделения. Еще нажалуется папочке.

- Тут посторонних замечали несколько раз, - пояснил один из пришедших. - В окрестностях. Проверяем, всё ли спокойно. Вы никого не видели?

- Никого, - иронически ответила Касси. - Я ведь не шатаюсь по окрестностям, как некоторые. Впрочем, могу спросить своего ламу, может, он что-то заметил? Ом-мани! - позвала она, подойдя к коридору, ведущему вниз. - Подойди сюда.

- Слушаюсь, хозяйка, иду-иду, - на людях Ом-мани всегда вел себя образцово, препираться с Касси и упорствовать он себе позволял, лишь когда никого рядом не было.

- Ты не встречал в последние дни поблизости никого постороннего, странного? - спросила Касси с невинным видом и, повернувшись так, чтобы милиционеры не видели ее лица, многозначительно подмигнула.

- Встречал, хозяйка, - охотно ответил лама.

Касси замерла.

- Кого ты встречал? - живо спросил милиционер.

- О… - лама поднял глаза к потолку и улыбнулся. - Вчера вечером на ветви около окна в кухню сели две птички с красными грудками. А сегодня утром я встретил белку, она скакала по снегу, а потом взобралась на дерево. Мир полон жизни, торжествующей жизни, и я…

- Довольно, - отрезал милиционер. Он насупился, помолчал. - Людей ты не видел?

- Здесь не было людей, - ответил лама. - Очень глубокий снег, никакие люди по нему не пройдут. А машина есть только у хозяйки.

- Спасибо, Ом-мани, иди, - разрешила Касси и повернулась к милиционерам. - Вас интересует что-нибудь еще?

- Да нет, мы поедем, - старший решил, видимо, не раздражать Касси, и поэтому поспешил откланяться.

* * *

Атиса они нашли в самой дальней части подвала, он забрался за мешки с углем. Зрелище было комичное - Атис укрылся дерюжкой, присев на корточки, кота он прижал к животу и не отпускал. У Абсорбента было свое мнение на счет пряток, поэтому руки Атиса оказались изодранны в кровь.

- Ты очень плохо спрятался, - сказал Атису лама. - Если бы тебя искали, то тут же нашли бы.

- Не умничай, - огрызнулся Атис в ответ. - Больше негде.

- Как это негде? - удивился Ом-мани. - Хозяйка, он совсем дурак. Смотри сюда, Атис.

Оказывается, в полу подвала, у самой двери имелся неприметный люк, ведущий в еще одно помещение. Когда они спустились вниз, Атис аж присвистнул. Такого он не ожидал. В этом помещении, при желании, можно было продержаться дней десять. Там имелась вода, кровать, а полки, стоящие вдоль стены, были забиты разнообразными консервами.

На вопрос Атиса "для чего это всё нужно", Касси ответила, что "на всякий случай". Позже, вечером того же дня, лама потихоньку рассказал, что комната, которую он видел - это убежище на случай бунта, и что подобные захоронки имеются в домах у всего руководящего состава Ойлл-о.

- Они боятся, - спокойно пояснил лама. - Хотя бояться некого, они всё равно боятся. Как верно сказала моя хозяйка - на всякий случай. Вдруг персоналу взбредет в голову подняться и попробовать отстаивать свои права? Дом могут поджечь, а убежища сделаны так, что, даже если дом сгорит, в нем можно выжить. Там еще есть дверца, а за ней - тоннель, который ведет в лес.

Атис ничего не ответил, и не сказал Касси ни слова о разговоре с ламой, справедливо полагая, что та может наказать Ом-мани. Но задумался он глубоко.

Боятся… Раньше ему это только чудилось, а теперь он понял, что был прав. Именно из-за этого страха они упустили его во время бегства из Кремова. Именно поэтому так плохо ищут сейчас. Да, если найдут, ему, конечно, несдобровать, но ищут его из рук вон плохо. Почему? Всё просто. Вероятно, они надеются, что он расслабится, потеряет бдительность, и сам себя выдаст. И ведь они практически угадали! Он вышел в город, поперся сдуру в клуб, и, не вмешайся Касси, обязательно бы попался. Или напился бы пьяным и кому-нибудь рассказал про поджог. Или нарвался на добровольный или милицейский патруль. Или упустил бы кота на улице, и его бы тут же опознали. Или произошло бы еще что-то, что скрыть невозможно. И даже если бы тебя не повесили сразу, то сидеть тебе после этого, Атис Сигна, на буровой, до самой смерти, а смерть на буровой - дело частое. Даже слишком частое. Скорее всего, через месяц Атиса Сигна на свете больше бы не было.

Атис сидел у окна, вглядываясь в темноту. Как ни крути, а жить хочется, потому что жизнь оказалась настолько огромной и интересной, что расставаться с ней расхотелось совершенно. Это в тот, самый первый момент, когда тусклый огонь побежал по спиртовой дорожке к заправке, он решил: "гори оно всё, синим пламенем, и будь что будет", а сейчас, когда в жизни появился новый неведомый смысл, "будь что будет" стало чем-то совсем иным.

Атис спустился в оранжерею, постоял рядом с цветами, которые выросли за эти дни уже чуть не с него самого ростом. Потрогал бархатные на ощупь листья.

- Будь что будет, - тихонько сказал он. - А что-то будет, чувствую.

* * *

Прошло несколько дней. Ни милиция, ни таинственный охотник с собакой больше не появлялись, лишь снегири чирикали под окнами, да где-то далеко в лесу стрекотали в ветвях заснеженных деревьев бестолковые белки, на которых даже Абсорбент не обращал ни малейшего внимания. Когда лама, движимый "любовью ко всему живому", прикармливал возле дома мелкую лесную живность, кот смотрел на него, как на тронутого, поворачивался к белкам пушистым хвостом и уходил в дом, в тепло и уют. Касси и Атис бездельничали. Никаких дел, кроме ухода за цветами, не было и не предвиделось. Атис нашел в библиотеке несколько интересных книжек, а вот Касси откровенно скучала. Читать ей не хотелось, телевизор, работавший только вечером, и показывавший всего две программы, не развлекал, и в один прекрасный день Касси решила, что нужно прокатиться в город. Развеять скуку, во-первых, а во-вторых - не мешало бы узнать, что там происходит. Могли появиться самые разные новости. К тому же (об этом Касси предпочла Атису не говорить), было бы неплохо раздобыть удобные сапоги, ибо кто знает, что ждет впереди.

Касси с ламой покинули дом с утра, лишь только солнце белым пятном поднялось над пеленой пасмурного неба. Погода была мрачноватой, но тихой, сыпал снег, и Атис подумал, что обычной машине никогда бы не проехать через снежные заносы, а вот "Лагуне" они не страшны - плывет над ними легко, словно скользит по белому морю. Касси пообещала не задерживаться.

Атис остался один в огромном пустом доме. Тусклый дневной свет за окнами не рассеивал полумрак в комнатах, а включать освещение было нельзя, потому что это было бы видно с улицы, издалека. Нельзя показывать, что в доме кто-то есть.

В наступившей тишине сразу выделилась масса незамеченных ранее звуков, обозначились какие-то стуки, шелест, дуновения сквозняка, словно по комнатам бродили осмелевшие призраки. Атис поймал себя на том, что ему жутковато. Он с опаской выглянул из комнаты, прошелся по холлу, заглянул в подсобку. Нет, конечно же, никого. К тому же, как известно, кошки чуют все неладное, а Абсорбент спокоен. Да что это такое! Кот и в ус не дует, а он, взрослый мужик, боится шорохов, словно мальчишка. Стыдоба. Нет, так дело не пойдет. Ситуацией надо наслаждаться, а не трястись от страха.

Атис задумчиво взглянул в сторону кухни. А ведь там стоит открытая бутылка водки, чистой, как слеза, без всякого запаха, не то, что обычное сивушно-сладкое пойло. И соленые огурчики. И сельдь в горчичном соусе. К тому же, после хорошей выпивки страх исчезает, проверено.

Абсорбент снизу вверх посмотрел на хозяина, распушил хвост, и первым потопал на кухню. Похоже, ход его мыслей был таким же. Хозяйка уехала, почему бы не воспользоваться случаем? Когда еще доведется стащить кусок маринованной сельди?

Спустя полчаса план был развернут на всю катушку. Атис перетащил в подсобку (в ней не было окон, и можно было без опаски зажигать свет) поднос с водкой и лакомствами, уселся прямо на полу, и пил за здоровье Касси и за скорый успешный полет, куда бы ни пришлось лететь. Абсорбент, урча, доедал третий кусок селедки. Жизнь стала прекрасна и удивительна, хотелось закрыть глаза и мысленно взлететь над крышей дома, и Атис уже представил картину - как он, красивый и сильный, парит вместе с Касси над соснами, как вдруг откуда-то из прихожей донесся звук, вроде бы похожий на звон бьющегося стекла, и затем - ставший уже привычным звук открывающейся двери. Что-то Касси рановато, подумал он, поднимаясь. И что это она там разбила? Надо быстрее селедку обратно на кухню спрятать, пока она сюда не пришла! Она же меня убьет, если узнает, что я кота селедкой кормил.

Кухня, по счастью, была за углом. Атис сунул в холодильник селедку и водку, и побрел в сторону холла. Его ощутимо пошатывало.

- Касси! - позвал он, выходя в холл. Странно, никого нет. Дверь нараспашку, холодно, окно… окно оказалось высажено, а на полу валялись осколки разбитого бра.

И тут он увидел их.

* * *

Они действительно напоминали диковинных рыб. И костюмы их отсвечивали тем самым дивным блеском, о котором говорил Счастлав. Старый машинист не солгал - все так и было. Они вошли в холл не спеша, грациозно, потом женщина отработанно, неуловимо прекрасным движением вскинула свою трубку, и Атиса в плечо удалила стеклянная капсула. Последнее, что Атис услышал, было:

- Закрой его чем-нибудь, мне не нравится смотреть, как с ними это происходит.

Мужчина выволок из шкафа одежду, и набросил ее на Атиса, надежно скрывая его от глаз свой подруги. Они обходили дом, как сотни раз прежде, не спеша, высматривая то, что могло их заинтересовать. Через несколько минут они нашли вход в оранжерею.

В тот момент, когда для Атиса все исчезло, сработала ловушка, которую он установил. "Алмазных" выкинуло из дома то самое нехитрое устройство, сработанное Атисом из двух досок, четырех блоков и противовеса. Они ничего не успели понять, ощутили лишь сильнейший удар, потом их швырнуло в воздух, а приземлились они метрах в десяти от дома. Он не узнал, что от его ловушки пострадала женщина, та самая, что выстрелила в него капсулой, ее сильно посекло осколками оконного стекла. И что мужчина, унося ее прочь, улыбался.

- Это ерунда, Свери, милая, - говорил он. - Все пройдет, теперь все будет проходить очень быстро, ты же видела!

- Пойдем, пойдем, - торопила она, вцепившись в него обеими руками. - Мы вернемся сюда… после… никто не должен узнать, понимаешь?! Никто! Ты видел? Главное, придти первыми! Стебли и листья будут наши, а этот, он, может, и встанет, если он Летатель, а не просто сторож… ты же знаешь, наши средства не срабатывают только в одном случае. Как знать, может, снова настает наше время.

* * *

Касси и Ом-мани возвратились под вечер. Еще на подъезде к дому Касси поняла, что произошло нечто, из ряда вон выходящее. Снег возле дома был усыпан битым стеклом, выломаны рамы в окне первого этажа. Касси, едва выйдя из машины, бегом бросилась к входу.

- Хозяйка, постой, это может быть небезопасно! - предостерег Ом-мани, но Касси его не слышала.

В гостиной царил разгром. Переступив через груду вещей, валявшуюся на полу, Касси зажгла свет и в полной растерянности остановилась в центре комнаты. Их ограбили! Но где же Атис?

- Хозяйка, - Ом-мани, вошедший следом за ней, указал на что-то возле нее.

Касси перевела взгляд вниз, и тут же, взвизгнув, отскочила в сторону. Из-под груды вещей виднелась кисть руки. Вдвоем с ламой они раскидали вещи, и Касси с ужасом уставилась на Атиса. Он лежал неподвижно, лицо его было белым, как мел.

- Мертвый, - прошептала она. - Ом-мани, что нам делать? Что теперь будет?

- Что с ним случилось? - практичный лама присел на корточки рядом с Атисом и потряс его за плечо. - Смотрите, хозяйка, тут что-то вроде ожога, даже рубашку прожгло.

- Кислота, - потрясенно проговорила Касси. - "Алмазная чешуя"! Выходит, что это правда.

Она тихонечко заплакала.

- Все пропало… цветы… сны… Как же так? Что теперь делать? Ом-мани, помоги мне перенести его в подвал, а потом мы сожжем его, наверно, или еще как-то, не знаю. Или зарыть? Господи… Мы уйдем, убежим… я… Ом-мани, я отдам тебе душу, хоть ты получишь свою свободу. Помоги мне отнести его вниз, бери его за плечи, а я - за ноги.

Они приподняли Атиса - и тут он вздрогнул и с усилием вздохнул. Тело его на секунду свело судорогой, но оно мгновенно безвольно обмякло.

- Живой, - потрясенно проговорила Касси. - Ом-мани, да не стой, как столб, помоги мне!

- В подвал? - вяло поинтересовался лама.

- Кретин! - взорвалась Касси. - На кровать! Разбери постель! Иначе я тебе не только душу не отдам, а еще и тело отберу! И наведи тут порядок!

Атиса перенесли на диван в гостиной, лама сложил большую часть вещей в угол комнаты и кое-как расставил мебель по своим местам. Касси села рядом с Атисом, пристроила ему под голову подушку. Живой-то живой, но Касси видела, что дышит он еле-еле. В медицине она не смыслила ничего, поэтому первое, что ей пришло в голову - вызвать врача. К сожалению, этот вариант отпадал. Никто не стал бы даже подходить к пациенту, который находится вне закона. "Приговор жизни" - сказал бы их семейный врач. А потом добавил бы про судьбу и ее неотвратимость. В мире был только один человек, которого Касси решилась бы позвать. Впрочем, она уже решилась. Взяв со стола телефонную трубку, она набрала номер, и сказал:

- Привет, Серафима.

- О-о-о, - с издевкой ответили ей на другом конце провода. - И что понадобилось звезде Песков от скромной травницы? Неужто влетела опять? Давненько ты…

- Влетела, - обреченно вздохнула Касси. - Приезжай в резиденцию, срочно. Плачу вдвое. Или вчетверо, как хочешь. Только скорее.

- Ладно, мы не гордые, мы для этого слишком бедные, - засмеялась Серафима. - Сейчас буду, - она бросила трубку.

* * *

Травница за тот год, что Касси ее не видела, не изменилась совершенно. Высокого роста, сухая, как палка, Серафима в свои тридцать пять выглядела на сорок пять, но не потому, что была морщинистой или седой, а из-за вечного строго выражения на лице. Если не знать, кто она такая на самом деле, можно было принять Симу за офисную служащую высшего разряда, этакую сушеную моль. Впечатление, впрочем, несколько смягчала одежда - Серафима Солод носила длинные юбки в пол и бесформенные самовязанные кофты. С собой травница захватила большой рюкзак, наполненный, естественно, травами и нехитрым инструментом.

По идее, Сима не имела никакого права практиковать, но, тем не менее, лечила своими травами свободно. Она числилась уборщицей в каком-то мелком отделении корпорации, на работу не ходила, занималась только лечением, получая за это чаще всего не деньги, а продукты или одежду. Все отлично знали, кого она пользует своими травами, и предпочитали помалкивать. К чести Серафимы, чужие тайны она никогда не выдавала, и поэтому ценили ее клиенты, как дар свыше.

- Ну, что на этот раз стряслось, рыба моя? - спросила Сима. Она стояла перед большим зеркалом в прихожей, поправляя выбившуюся из косы прядку. - Что-то ты медитируешь, словно собственный лама. Язык проглотила?

- Серафима, - попросила Касси, - ты сначала посмотри, ладно?

Вид Атиса поверг Серафиму в шок.

- Соду, быстро! - приказала она. - Неси сюда соду! Дура, это же кислота, ее только щелочью можно остановить!

- Это ему поможет? - спросила Касси.

- Нет, конечно, - отмахнулась Серафима. - Но это поможет мне разобраться, хотя, что тут разбираться. Этот человек встретился с Чешуей, так?

Касси кивнула.

- Он отравлен, - Серафима уже промывала рану на плече Атиса. - Чешуя, они умеют делать такие вещи, знают растения, знают яды. Открой окно, ему будет немножко легче. А почему ты не вызвала врача?

- Нельзя, он вне закона, - Касси решила, что лучше сказать правду. Ей никогда не удавалось соврать Серафиме, можно было и не пробовать.

- Вот как, - улыбнулась Серафима. - И ты считаешь, что я его спасу?

- Надеюсь.

- Ты ошибаешься, - покачала головой Серафима. - От этих ядов не спасает никто. Сейчас этот человек теряет способность дышать, у него наступает паралич, понимаешь?

Касси кивнула, хотя пока ничего не поняла.

- В один прекрасный момент он сможет вздохнуть, но не сможет выдохнуть. Он ничего не почувствует. Этот яд милосерден, он усыпляет разум.

- И что? - спросила Касси. - Ты не поможешь ему? Бесполезно?

- Я помогу, чем сумею. Чудеса случаются иногда. Но я начну помогать не раньше, чем ты объяснишь мне, что тебя с ним связывает. Я в жизни не поверю, что Касси с Песков, генеральская дочка, влюбилась в кого-то. Ты умеешь любить только себя. Вспомни, зачем ты пришла ко мне, когда тебе было всего лишь четырнадцать? А?… К двадцати годам ты пользовала их, чтобы с ними спать, а к двадцати пяти тебе и это надоело.

- Пойдем, - попросила Касси. - Я покажу.

Цветы повергли Серафиму в новый ступор. Едва глянув на их отливающие металлом лепестки, вздрогнувшие при их с Касси приближении, она попятилась. Цветы быстро успокоились, только цветок Касси продолжал потихонечку тянуться к ней - он был уже достаточно большим, чтобы узнавать. В оранжерее горели лампы дневного света, тени были резки, очертания казались угловатыми, неправильными.

В гостиную они вернулись молча.

- Вот значит как, - протянула Серафима. - Чего-то такого я и ждала, хотя сама не верила в это. Ладно. Касси, помогай, пока я готовлю лекарства. Ты должна разбудить его. Растирай ему виски и шею, говори с ним, поняла? Пока он не спит - он дышит. Ом-мани, перенеси диван поближе к окну, ему нужен воздух. Потом сходишь за водой.

Лама повиновался, ему было не привыкать левитировать что-то по приказу хозяйки. Касси распахнула окно, в комнату ворвался ночной ветер, холодный, острый, как сталь.

- Атис, - позвала Касси, - проснись, пожалуйста. Дыши, милый, дыши…

Атис ее не слышал. Касси, как сумела, растерла ему виски. Подложила еще одну подушку ему под спину, расстегнула рубашку.

- Молодец, - одобрила ее действия Серафима. - Продолжай.

- Что ты делаешь? - спросила ее Касси.

- Мазь. Еще понадобятся лекарства, но мне их не продадут.

- И что же делать? - спросил Касси.

- В Пески поедешь ты. Я дам список, ты все привезешь. Сними с него рубашку, мне надо натереть ему плечо.

Мазь помогла, но иначе, чем рассчитывала Серафима. Атис дышал все так же - трудно, с хрипом, но рана на его плече стала прямо на глазах подсыхать и затягиваться. Серафима с Касси попробовали его напоить, но пить он не мог, и больше давать ему воду Серафима не решилась.

- Если дать воду, он может захлебнуться. Надо что-то придумать. Касси, езжай в город, вези то, что я скажу.

- Ом-мани, быстро! - велела Касси. - Машину к подъезду. И чтобы когда я вышла, все было готово, а не "прости, хозяйка, я не успел сосредоточиться"! Бегом!

Ом-мани умчался. Серафима улыбнулась.

- Ты стала такой сильной, Касси, - сказала она. - Езжай.

- Он доживет? - спросила Касси.

- Удивительно, что он столько прожил, - пробормотала Серафима. - Не знаю. Но все равно, тебе стоит вернуться поскорее. Мы ждем.

* * *

Касси возвращалась в резиденцию уже в темноте. Ом-мани левитировал быстро, как мог, но Касси всё равно нет-нет, да покрикивала на него. Неизвестность давила гораздо сильнее, чем страх. Выскочив из машины, она подхватила объемный пакет с лекарствами, и опрометью бросилась в дом.

На пороге её встретила Серафима.

- Ну что? - с ужасом в голосе спросила Касси.

- Всё хорошо, - спокойно сказала Серафима. - Пойдем. Ты должна всё увидеть сама.

В комнате было тепло - Серафима закрыла окно и опустила тяжелые шторы. Возле кровати Атиса стояло кресло, на подлокотнике которого покойно лежала старая потрепанная книга. Сколько Касси знала Серафиму, та всегда что-то читала. Когда они вошли, Атис сел на постели, удерживая одеяло, и спросил:

- Касси, ты чего?

- А что такое? - с испугом спросила Касси.

- У тебя такое лицо, как будто что-то случилось. Всё в порядке?

- Идиот, - емко сказала Касси. Пакет с лекарствами выпал у нее из рук, звякнуло что-то металлическое. - Случилось, знаешь ли. Угадай, что. На кого-то из присутствующих напала Чешуя.

- А, так ты про это, - дошло до Атиса. - Понимаешь, тут такое дело…

- Нет, не понимаю! - взорвалась Касси. - По законам жанра ты сейчас должен отбрасывать коньки, а мы с Симой - рыдать подле твоего смертного одра! Я вообще ничего не понимаю!

- Касси, послушай, - тихонечко сказала Серафима, - мы с тобой просто не разобрались. То есть я не разобралась. Просто не смогла поверить.

- Во что?

- Понимаешь, Первый Род, Летатели, были неуязвимы для кислоты. Я читала об этом. Но последние Летатели исчезли пятьсот лет назад. Мне показалось, что это невозможно, откуда бы им через пятьсот лет вдруг появиться снова, но когда ты уехала, буквально через полчаса, Атис…

- Что - Атис? - спросила Касси.

- Атис сел, спросил у меня, кто я такая, где ты, и почему у него так жжет плечо и кружится голова.

Касси стояла неподвижно, прислонившись к дверному косяку.

- Конечно, ему надо будет пару дней полежать, да и лекарства ты не зря привезла, но факт остается фактом. Он действительно Летатель.

- А я? - спросила Касси.

- Скорее всего, ты тоже. Только что-то не хочется мне проверять это ещё раз с помощью Алмазной Чешуи, - завершила Серафима.

* * *

- Знаешь, Касси, я такие сны видел удивительные, когда они в меня попали, - рассказывал потом Атис. - Гроза, огромное небо, очень высоко, с одной стороны надвигается ночь, с другой - осколки заката, он такой красный, не передать! Красный, светящийся. И ветер…

- А что еще видел?

- Словно это я - и не я. Я знаю, что это - я, только вижу себя со стороны, издали.

- И что?

- Касси, нас убили в этом сне. Тебя и меня.

- Да ну!…

- Ей Богу! Я никогда и нигде не видел таких больших летающих машин. Нет, понятно, ламы левитируют, но они же настолько высоко не могут, и сами машины маленькие. А там не ламы. Там механика, причем какая-то она злая, эта механика, понимаешь? В нас стреляли, и мы не смогли от них уйти. А у этих… они…

- Не рассказывай мне про это, - попросила Касси.

- Почему?

- Я видела этот сон. И я не хочу это слышать.

* * *

- Сима, ты поживешь с нами? - спросила пару дней Касси. Атис к тому моменту уже полностью оправился, и присутствие Серафимы сделалось необязательным.

- Я сама хотела тебя попросить об этом, - улыбнулась Серафима. - К тому же, вам понадобится человек, который может ездить в город, и кормить ламу и кота.

Серафима явно напрашивалась. Через день Касси и Атис обратили внимание, что в ее поведении что-то неуловимо изменилось, и Касси с удивлением поняла: Серафима, хамоватая травница, по отношению к ним двоим стала почтительной. Нет, она не потеряла ни капли достоинства, могла ввернуть и резкое словечко, но изменение это было видно невооруженным глазом.

- Сима, скажи мне, что это всё значит? - спросил как-то за ужином Атис. - Почему ты так ведешь себя? Первый день орала, а сейчас стала ласковая, и не ругаешься почти.

- Прости, Атис, но Третий Род обязан так себя вести по отношению к Первому, - Серафима нахмурилась. - И потом, иначе просто не может быть.

- Ты в это веришь? - недоуменно спросил Атис.

- А почему нет? - безмятежно спросила травница. - Я не знаю, что происходит сейчас, и откуда взялись Цветы, но я знаю, как и что должно происходить с вами. То, что вы Летатели, неоспоримо. Второй Род доказал это. Я знаю, как можно помочь вам, потому что Третий Род не был уничтожен, как Первый и Второй.

- Почему? - удивилась Касси.

- Потому что должен кто-то лечить то, что не может вылечить простой врач, - ответила Серафима. - Мы оказались нужны.

- Нужны - кому? - Атис подался вперед.

- Всем, - травница пожала плечами. - Все хотят жить.

Атис вертел в руках маленькую серебряную вилку, неподвижно глядя на снег за окном. Смутное отражение смотрело куда-то в бесконечность за его спиной, черты лица словно размылись, в человеке по ту сторону стекла Атис узнавал и не узнавал себя.

Летатели.

Первый Род.

Он вздохнул, положил вилку обратно. Провел рукой столу, и вдруг замер.

- Ой. Сима, прости, ты не посмотришь, что… - он не договорил, осекся. Повернул руку и уставился, пораженный, на ладонь.

Из центра которой выступало что-то, напоминающее кошачий коготь.

- Всё в порядке, - сказала травница. - Всё так и должно быть.

5 Звезды, карты и сны

Лето, которого не было

В наше время, когда крылья - это признак паденья

В этом городе нервных сердец и запертых глаз

Ты одна знаешь, что у бога нет денег

Ты одна помнишь, что нет никакого завтра, есть только сейчас

БГ "Если бы не ты"

…Запах травы и, странное дело, терпкий запах тины, зелень, пыльная тропинка и солнечный свет. Далекая лента воды разрезала голубоватое пространство степи надвое, горизонт тонул в охре, сливались воедино земля и небо. Цветок шел низко, задевая лепестками верхушки трав, и Атис развлекался тем, что на лету старался сорвать травинку. В тот момент он превосходно сознавал, что этого полета в его жизни никогда не было, что сейчас - глубокая зима, что скоро им придется гнать свои цветы над бесконечной снежной степью, и он никогда в жизни не поднимет цветка в небо летом - тот полет, что ему предстоит, будет совсем не таким. Но, проснувшись утром, он с бесконечным удивлением обнаружил на ладони длинный тонкий порез. Он помнил, как во сне порезал руку. Острой травинкой.

За окном сияла зима…

* * *

Они менялись.

- У меня отрастают волосы, - сказала как-то за завтраком Касси.

- Они у всех отрастают, - заметил Атис.

- Не с такой же дикой скоростью! - Касси тряхнула волосами, и Атис понял, что она права. Вчера волосы были до плеч, а сегодня опустились гораздо ниже. - Я так не привыкла… или уже привыкла… сама не пойму.

- М-да, - задумчиво протянул Атис. - Твоя правда. Ты знаешь, это даже красиво. Серафима же носит длинные волосы.

- То Серафима, а то я, - наставительно сказала Касси. - Волос мне только не хватало. Это неудобно! Сегодня же отрежу.

Приехавшая Серафима подравняла ей волосы, а на следующее утро они оказались длиной до середины спины. Атис, уже внутренне смирившийся с тем, что бороды у него, вероятно, никогда больше не будет, только посмеивался потихонечку, глядя, как Звезда Песков отхватывает ножницами длинные золотистые пряди. Впрочем, как выяснилось, волосы обрели нужную длину и дальше расти не собирались. Но и позиций не сдавали - те прядки, которые Касси в порыве гнева отхватывала, за час-два восстанавливались.

- Черт знает, что такое! - возмущалась Касси. - Серафима, ну почему, а?

- Да что ты переживаешь, - отмахивалась та. - Так и должно быть. Ты сейчас не человек уже, пойми! Первый Род, символ. Тебе положено так - с волосами.

- И долго это будет продолжаться?

- Пока летаете. Потом не знаю. Касси, я вообще ничего не знаю. Только то, что мама рассказала. Летатели имели длинные волосы. Все. И мужчины, и женщины. Чешуя - короткие. Мы, травники - длинные у женщин, короткие - у мужчин.

- А у людей? - ехидно спросила Касси.

- Кто во что горазд, - отрезала Серафима. - Иди, занимайся.

Серафима притащила из города кучу книг, и последнюю неделю они только тем и занимались, что зубрили карты. Все, что Сима сумела правдами и неправдами достать. Атис только присвистнул, когда впервые увидел содержимое объемного мешка, но за дело взялся охотно. Карты звездные, географические, экономические.

С географией у Касси продвигалось неважно. Зато с ней не было проблем у Атиса. А вот с картой звездного неба и ориентацией почему-то лучше получалось у Касси, Атис же тут пасовал.

- Они же просто все одинаковые, эти звезды, - жаловался он. - Ну не понимаю!

- Что там понимать, - отмахивалась Касси. - Все элементарно, примитив.

- Это география - примитив, - парировал Атис. - А вот звезды…

* * *

- Зря вы ссоритесь, - заметила как-то Серафима. - Так и должно быть. Надо делать то, что у тебя получается. Доступно тебе что-то - делай. Это разделение.

- Не понял, - ответил Атис.

Они сидели в оранжерее, был светлый искрящийся день. Касси поглаживала свой цветок по тонким лепесткам, он наклонился к ней, прижался к плечу. Нестерпимо яркое солнце рисовало картину, удивительную для этого мира. Деревянный скобленый пол, огромные, в половину стены, стекла, снежная степь за ними - и тоненькая женщина, положившая руку на металлически блестящий огромный цветок.

- Они совсем большие, - тихо сказала Серафима. - Уже скоро.

- Наверное, - беспечно сказал Атис. - Так что ты сказала о разделении? Ты имеешь в виду, если Касси будет знать всё про небо, то про землю должен знать я? Так?

- Примерно.

- А вдруг, - Атис замялся, подыскивая безобидные слова. - Ну, скажем, я долбанусь со своего цветка, или Касси. Как ориентироваться тогда?

- Тоже сможете. Но в половину хуже. В вашем тандеме Касси - это ночь, а ты - день. Понимаешь? Ночью ориентироваться надо как? По звездам. Днем - по рельефам.

- А если туман или облачность? - озорно спросила Касси.

- А у тебя есть цветок, - жестко ответила Серафима. - Он подскажет.

- Правда? - спросил Атис. - Что-то я в это не верю, по крайней мере, пока. Впрочем, я не удивлюсь, если ты окажешься права. До сих пор ты не ошибалась.

- Ну почему же, - усмехнулась травница, аккуратно расправляя складки на своей тяжелой юбке. - Я была уверена, что ты помрешь от кислоты. Однако ошиблась.

- Ну, это ошибка со знаком плюс, - заметила Касси. - Тут тебе нечего сокрушаться. Все бы такие ошибки были.

- Это верно, - согласился Атис. Он тоже подошел к своему цветку, но тот повел себя иначе, чем цветок Касси. Он игриво боднул Атиса краем чашечки в бок, тот не остался в долгу и толкнул чашечку обеими руками.

- Кажется, что они разумные, - сказала Касси, продолжая поглаживать свой цветок, который льнул к ней, как кошка к хозяйке.

- Полуразумные, - поправила Серафима. - Да еще и жесткий инбридинг на хозяина.

- Полоумные, - в свою очередь поправил Атис, снова получивший чашечкой в бок. - Не цветы, а звери какие-то!

- Разыгрался, - покачала головой Серафима. - Ты поосторожней, Атис, а то еще оторвется до срока.

- Я аккуратно, - заверил ее Атис и снова толкнул цветок. - Что ему сделается, железному.

- Он не железный, - с обидой сказала Касси. - Он теплый и мягкий.

- А чего они тогда весь металлолом съели? - возразил Атис. - Очень даже железные. Крепкие, блин! Лепестки оторву! Чего дерешься!…

- У него характер твой, - заметила Серафима. - Хулиганы вы оба.

Касси встала со скамейки, потянулась, зевнула.

- Спать хочется, - пожаловалась она. - Что-то я последние дни сонная, как муха.

- Значит, точно скоро полетите. Перед полетом так должно быть - в полете же спать некогда, - со знанием дела сказала Серафима.

- Умная какая, - вздохнул Атис. - И откуда ты всё знаешь?

- Оттуда, - ощерилась Серафима. - Читать надо больше, и думать, по возможности. Полет - это концентрация, понимаешь? Концентрация всего, что у тебя есть - сил, эмоций, знаний. Какое там спать!… Это твоя работа. И организм Летателя к ней за тысячи лет приспособился. Он чередует периоды релаксации с периодами сверхнагрузок. Полет - сверхнагрузка. Перед ней и после нее должны быть периоды релаксации. Так что спите, сколько влезет.

- Вместе можно? - невинно спросил Атис.

- Пошляк, - сказала Касси.

- Ах, какие тонкости, - заметил Атис.

- О деле думай, - парировала Касси.

- А я о нем и думаю, - возразил Атис. - Продолжение рода, и всё такое прочее.

- Ща я тебе продолжу род!

- Ребята, - попросила Серафима. - Давайте вы будете делать это всё после того, как вернетесь, хорошо?

- Хорошо, - согласился Атис.

…Летатели.

Наверное, Серафима сумела приучить их к мысли о том, что они не такие, как все, что изменения, с ними происходящие - норма. Серафима многое помнила, Третий Род ничего не записывал, но информация выжила, переходя из поколения в поколение.

- Мать рассказывала. А ей дед, - объясняла она. - Летатели уже перед Закатом стали в большей степени символом, ну, как логотип Ойлл-о, что ли. Раньше-то они на самом деле работали - летали, следили. Потом появилась техника, ну и стали они такими, какими стали. А люди их всё равно любили, если кто Летателя видел, можно было желание загадать, на счастье. Самая хорошая примета - увидеть, как на закат летят. Говорили, что всё сбывается.

Лама беззвучной тенью скользил по дому, исполняя поручения, которые чаще всего давала ему всё та же Серафима. В разговоры Ом-мани старался не вмешиваться. Цветов он, судя по всему, побаивался.

А Касси и Атис учили карты, ели приготовленную им еду и помногу спали.

И опять, и опять видели сны.

Одинаковые сны.

* * *

Этот сон был - о смерти. О гибели. Все было, как в одном из спокойных снов - и все иначе. Мир был разделен надвое: грозовая стена с лиловыми вспышками молний, и алый огонь заката. Этот мир, знакомый по прежнему сну, уже не был напоен тишиной и теплым покоем. Касси летела между стенами тьмы и огня, и все вокруг ревело, звенело, грохотало, и раскаленный воздух рвался от напряжения. Касси-нынешняя не сразу поняла, откуда исходят эти звуки, обернулась - и застыла от ужаса, увидев огромные машины, хищные, стремительные, похожие на гигантских уродливых насекомых. Но Касси-Летателю было не до удивления, она знала, что жуткие машины здесь для того, чтобы ее убить. И вот уже воздух рассекают огненные струи, пытаясь ее достать, сжечь, сбросить на землю; уже не полет - сумасшедшая пляска в воздухе, по всем осям движения. Воздух взрывался вихревыми потоками, небо с землей кружились в бешеном танце, и Касси знала, что это не бой - это бойня, они, Летатели, ничего не могут сделать против этих машин, единственная надежда - машины не такие маневренные, нужно заманить их в ущелье, в скалы, чтобы разбились в узком проходе. Но Касси-нынешняя понимала, что сбыться этому не суждено, потому что в следующий момент мир разлетелся в огненной вспышке, и глазами себя-извне она увидела, как падает вниз ее цветок, объятый пламенем, и летит к земле, отдельно от цветка, маленькая человеческая фигурка…

* * *

- Я тоже видел это, - едва слышно ответил Атис, когда Касси рассказала ему про то, что ей приснилось ночью. - Я не успел. Еще пара секунд, и успел бы, но мне не дали этой пары. Восходящий поток, понимаешь. Не сумел опуститься.

- Восходящий поток, а потом твой цветок загорелся, и, кажется, ты горел вместе с ним, я видела. Это была наша смерть, - Касси говорила, глядя в сторону, в занавешенное тяжелой портьерой окно. - Мне страшно, Атис. А если все повторится снова?

- И мне страшно, - тихо ответил Атис. - Только изменить мы уже ничего не можем.

Касси подняла руку, ладонью к Атису, демонстративно. Из центра ладони медленно выдвинулись два больших когтя, напоминающих кошачьи, но гораздо больше размером. Острых. И черных.

- Это появилось сегодня утром, - сказала она. - Вначале чесались ладони. А потом - как будто это было всегда. Сима говорит, что это нормально, но для чего это может быть нужно Летателю? Мы же не кошки, - Касси хмыкнула чуть смущенно.

- Ну, у меня это появилось раньше, если помнишь, - сказал Атис. Тоже поднял было руку, но раздумал. - Что ты этим хочешь сказать? И почему спрашиваешь меня? Пойдем, спросим у Симы.

- Потому что там был ты, - ответила Касси. - А не Серафима.

- Ну и что, что был? - возразил Атис. - Не помню я, для чего. Пошли, поинтересуемся.

Серафиму они обнаружили в кухне, где она пила какой-то травяной отвар в обществе ламы и Абсорбента. В кухне стало последнее время очень уютно, и поселились какие-то чудесные, не знакомые ни Касси, ни Атису домашние запахи. На окна Серафима пристроила новые белые занавески, на стол постелила дорогущую скатерть из натурального льна, а на стену, в уголок, пристроила маленькую иконку, которую, оказывается, постоянно возила с собой. На иконе Атис с удивлением разглядел знакомого ангела, правда, без меча. Сима объяснила, что это - Егорий, Победоносец и Защитник. Молитв травница знала немного, но читала их каждый вечер, особо не скрываясь. Атис отлично знал, что и иконы, и молитвы запрещены. Однако на травницу запрет, судя по всему, не распространялся.

Касси присела за стол. Чайник был все тот же, каким они пользовались обычно, но аромат выдавал - на этот раз Сима заварила что-то совершенно незнакомое.

- Что это вы здесь пьете? - осведомилась Касси, в присутствии ламы мигом впадая в свой обычный недовольно-снобистский тон. - Особый напиток для травниц и левитаторов?

- Ромашку с мятой и смородиной, - ответила Серафима. - Ну и малины там немножко, для запаха. Налить?

- Налей, - чуть помедлив, согласилась Касси и достала пару кружек. - Всем налей. Сима, мы к тебе с серьезным вопросом, - она продемонстрировала травнице свои "когти". - Для чего это может быть нужно? Для драки? Ведь такой штукой можно и убить. Ты только посмотри!

Она прислонила ладонь к стене, покрытой кафельной плиткой, и чуть надавила. Послышался мерзкий скрежет, плитка покрылась трещинами. Касси отдернула руку, и стало видно, что коготь одолел не только плитку, но и стену под ней.

- Вот так, - сказала она. - Бетон пробивает, как масло, я уже проверяла. Что это за кошмар, Сима?

- Летатели не дерутся, - ответила травница, разливая настой по чашкам. - Это чтобы держаться, когда цветок летит быстро. Они уже почти доросли, скоро поймешь, что надо делать. Вернее, просто почувствуешь.

- Цветку же больно будет, - возразил Атис.

- Не будет, - успокоила Сима. - Ободок не чувствует.

Атис хотел сказать, что чувствует весь цветок, но вдруг понял, что Сима права, и промолчал.

Касси отпила глоток. "Кошачьи когти" легко убирались в ладонь, оставляя на ее поверхности лишь две почти не заметные складки кожи, и в обычной жизни совершенно не мешали. Но откуда Серафима берет эти травы? Восемь месяцев на полях сплошной снег, оранжереи у нее нет. Однако умудряется где-то собирать, доставать.

- Сима, - сказала она. - Ну, хорошо. Пусть так. Пусть полет. Но куда лететь и зачем? Как мы это должны узнать?

- Понятия не имею, - пожала плечами травница. - Поймете, наверное.

- Хорошенькое дело, - Атис тряхнул отросшими волосами. - Земля и небо, звезды и карты, ладно. Это я понимаю. Сим, а что вообще делали Летатели, когда летали, а?

Вместо травницы ответил лама.

- У каждой группы Летателей был свой участок. Они за срок полета пролетали его весь, несколько раз, находясь от каждого места на расстоянии полного взгляда. Если они видели, что где-то непорядок, они связывались или со Вторым, или с Третьим Родом, по обстоятельствам, и звали на помощь.

- Ом-мани, может быть, это ты на самом деле - подлинный Летатель? - спросила Касси. - Все-то ты знаешь. Я бы с удовольствием отдала тебе эту великую честь, тебе не привыкать.

- Я левитатор, - спокойно ответил лама. - Не более чем скромный левитатор, хозяйка. Я не Летатель.

- Значит, летали по какому-то маршруту, - задумчиво сказал Атис. - Интересно, что придется делать нам.

- Ты уж рассказал бы все, что знаешь, - попросила Касси ламу. Голос ее почему-то прозвучал устало, и Атису показалось, что вот-вот, и Касси сбросит маску хозяйки, приказывающей слуге, заговорит, как равная с равным. - Сам посуди, ну у кого нам еще спрашивать?

- Я немного знаю, - лама отпил глоток настоя. - Совсем немного. Понимаете ли, Летающие Монастыри, в которых мы учимся, хранят старые знания. Схема была простой - Летатели летают, собирают информацию, передают ее. Дальше приходят те, кто должен придти. Но это очень старая схема, она не работала уже семьсот лет назад. Все три рода к концу Золотого века стали не больше, чем символами, игрушками. Они не несли тех функций, для которых предназначались.

- Но зачем тогда все это начинается сейчас?

Вопрос повис в воздухе. Ответа на него, конечно же, дать никто не мог. В тишине стукнула о стол кружка Атиса. А Касси вздохнула и нервно откинула на спину пряди волос.

- Серафима, как мне быть с волосами? Мешают жутко, в чай лезут, в еду. И жесткие, ничто их не держит! Может, в узел как-нибудь пристроить?

Серафима засмеялась.

- Да просто лентой или еще чем завяжи, - посоветовала она. - Кстати, надо бы вам попробовать управлять волосами. По-моему, уже должно начать получаться.

- Управлять? - недоуменно спросил Атис. - Это как?

- Да просто. Только лучше на улицу выйти. Вот попьем, поедим - и сходим, - предложила Серафима.

"Совсем рехнулись, - подумала Касси. Управлять волосами! Чем еще можно управлять?"

- А ушами мы… не того? - осторожно осведомилась она. - Управлять не сумеем? Не сглазить бы, а то отрастут высотой до потолка, а потом окажется, что это такие рули.

- Вот как раз волосы и есть рули, - засмеялась травница. - А с ушами ничего не будет, ну, разве что слышать начнешь лучше.

- Сим, ты лучше организуй нам что-нибудь поесть, - попросила Касси. - Ты ведь, кажется, борщ варила? Есть почему-то очень хочется. Наверное, силы копим для полета.

- Атис уже столько накопил, что куда хочешь долетит, - наябедничал лама. - По две тарелки за раз.

- Тебе-то что, - окрысился Атис. - И не корми кота со стола, сколько можно говорить!…

* * *

Выйдя на улицу, Атис вдруг обнаружил, что там, несмотря на снег, стало тепло. Не как летом, а как-то иначе. Но - обжигающего мороза почему-то не было. Он расстегнул куртку. Ом-мани стоял рядом, зябко кутаясь в пуховый платок, накинутый на оранжевую тогу, Серафима поспешно натягивала варежки.

- Вы чего? - удивленно спросил Атис. - Тепло же совсем.

- Тепло - из носа потекло! - парировала травница. - Кому тепло, а кому - восемнадцать мороза.

- Очень холодно, - трагически сообщил лама. - Можно мне уйти в дом?

На порог вышла Касси. Она накинула привезенную из города куртку, но застегивать ее не торопилась.

- Так что там ты говорила насчет управления, Сим? - Касси вытащила волосы из-под куртки, зажала в кулак и покрутила получившимся хвостом. - Как ими управлять-то? Я же их не чувствую совсем.

- А что тепло стало, чувствуешь? - спросил ее Атис.

Касси замерла и прислушалась к своему состоянию.

- Кажется, да, - согласилась она. - А разве обещали потепление? Я вчера пропустила прогноз, не слышала.

- Какое потепление?! - возопил лама. - Холод собачий на улице, даже белки попрятались, неразумные создания!

- Скажи проще - глупые, - уточнил Атис. - При чем тут белки?

- Не при чем! Просто вы холода не чувствуете, а мы-то с Симой - чувствуем! - Ом-мани приплясывал на снегу. - Пробуйте, и пойдемте в дом, пожалуйста!…

Касси помедлила немного, сняла куртку и протянула ламе.

- Надень, - посоветовала она. - Твоя правда, Атис, не холодно. Странное ощущение, честно говоря. Не то, чтобы тепло, а как будто я сама стала железной, и холод мне безразличен.

Атис кивнул, соглашаясь.

- Так что делать-то? - спросил он травницу.

- Ну… - та задумалась. - Представь, что тебе нужно резко повернуть. Только отойди подальше, - предупредила она, поспешно отступая к крыльцу. - Не задень.

Атис зажмурился. Повернуть, повернуть. Он открыл глаза, отошел от крыльца не несколько шагов. Сосредоточиться. И повернуть.

Внезапно он ощутил, как из ладоней стремительно выдвигаются когти, а волосы словно сжала невидимая рука. Голова помимо воли опустилась вниз, дернулась вправо, и…

- Ого! - морозный воздух разрезал, как брошенный нож, звонкий голос Серафимы. - Ничего себе!

Атис осторожно поднял руку и завел ее за спину. Волосы сложились во что-то типа гребня, на ощупь он не мог понять, как это что-то выглядит, но, вероятно, выглядело сильно, потому что травница, чуть не подпрыгивая от восторга, побежала к нему. За ней спешил лама.

- Здорово! - в голосе Ом-мани звучал совершенно детский восторг. - Лихо!

Касси стояла совсем рядом, и держалась за голову. Глаза у нее были, как у ребенка - испуганные и восторженные одновременно. Пару секунд - как в ступоре, потом Касси встряхнулась и вытащила из кармана жилетки зеркало.

- Ты только посмотри на себя! - произнесла она в шоке.

Над головой Атиса возвышался гребень. Сейчас он стоял наклонным крылом, поднимаясь над макушкой на добрых двадцать сантиметров.

- А обратно как? - беспомощно спросил Атис.

- Так же, как туда, наверное, - подсказала Серафима. - Просто подумай, и всё.

Волосы упали на плечи.

- Ну и дела, - протянул Атис. - Вот, значит, как. Теперь главное - Бентика не напугать случайно. А то как поверну - у кота от страха понос начнется.

- Ой, - сказала Касси, представив эту картину, и засмеялась, но вдруг осеклась. - Блин! Что это?!

Ее волосы стремительно собирались в точно такой же гребень.

Серафима рассмеялась.

- Эх, Касси, не поняла ты. Он же только что повернул, вот ты и спешишь следом за ним. Куда один, туда и второй - иначе какая вы пара?

- Хозяйка, очень красиво, - присовокупил от крыльца Ом-мани. - Вам очень идет такая прическа.

Волосы Касси упали на плечи.

- И никаких лент не понадобится, - заметила она, проводя рукой по голове. - Постойте-ка!

Она поймала прядку своих волос и внимательно в нее всмотрелась.

- Я так и знала, - обреченно сказала она. - Атис, присмотрись. Птичьи перья когда-нибудь видел?

- Видел, - ответил Атис, подходя. - В школе, всем же показывали. А что?

- Теперь можешь изучать на своих волосах, как устроены перья, - сказала Касси и откинула прядку за спину. - Господи, хоть бы это было не навсегда!

Серафима покивала.

- Что-то я такое слышала, - задумчиво произнесла она. - Да, верно. Перья и есть. Подумайте, насколько удивительно устроено перо!… Даже маховые, на ощупь они тонкие и мягкие, но какой силы ветер они могут выдержать! Конечно, ваши волосы не совсем перья, но по строению похоже, да. Про "навсегда или нет" - не знаю. Может, потом и станут прежними.

- Если у нас есть "потом", - вдруг добавил Атис.

- Наверное, есть, - с сомнением в голосе ответила травница. - Вы - люди неба, люди-птицы, Око Бога на земле, свободные, несущие добро и справедливость. Я ничего не знаю, Сигна. Чем больше я живу, тем чаще понимаю, что все мои годы, все знания - ничто в сравнении с этим миром. И сама я ничто.

Касси хмыкнула. Было видно, с каким скепсисом она относится к рассуждениям о добре и справедливости. Тем более - о том, что нести оные должна будет именно она.

- С последним, конечно, поспорить трудно, ввиду происходящего, - согласилась она. - Ладно, идемте в дом, а то, я вижу, вы совсем замерзли. Топорщить перышки можно и в тепле.

- Дура, - беззлобно сказал Атис, - додумалась, тоже. "Топорщить перышки", - передразнил он. - Ладно, пошли. Ой, только ты не говори, что я сам дурак. Дурак, точно. И горжусь этим.

* * *

На следующий день Атис поймал себя на том, что бродит по дому и ищет, куда же подевалась его старая верховка. Проходив по комнатам не меньше получаса, он вдруг ни с того, ни с сего задался вопросом - что, собственно, такое "верховка", и для чего он эту "верховку" ищет. Травница с самого утра подалась в город, Ом-мани, конечно же, отправился с ней, так что в жарко натопленном доме они сейчас были вдвоем.

Атис вышел на крыльцо, подышать свежим воздухом.

Пасмурное зимнее небо неподвижно висело над бескрайним белым полем, дул несильный ветер, явный предвестник скорой оттепели, но сейчас Атис не ощущал ни слабеющего мороза, ни порывов ветра. Он постоял немного, послушал, как ветер шелестит в сосновых ветвях, как еле слышно печально разговаривает сам с собой снег в степи, как где-то далеко-далеко переговариваются белки и клесты. На грани слышимости он внезапно различил чей-то шепот. "Он не видит, не видит, слишком далеко". Атис потряс головой. Чудится всякая дрянь последнее время. Сны, лето, голоса. Муть какая-то.

Он вернулся в дом.

Касси он застал на кухне. Та шуровала в холодильнике. На стол было выложена добрая половина его содержимого. Касси повернулась к вошедшему Атису и спросила жалобно:

- Это ты весь борщ съел, что Сима вчера сварила? Ведь полная кастрюля была, я помню. Есть очень хочется.

- Ну, я, - ответил Атис. - И марципаны тоже я. Слушай, а ты не знаешь случайно, что такое "верховка"? Я ее всё утро искал. А потом понял, что не помню, как она выглядит.

Он подошел к столу, взял с тарелки кусок сладкого пирога и откусил порядочного размера кусок.

- Эй, это мой пирог, я себе достала, - Касси отняла у него тарелку. - Верховка, говоришь? Первый раз слышу. Может, это такая специальная куртка? Бывают же куртки-ветровки.

- Похоже, ты права, это какая-то одежда, - задумчиво сказал Атис. - Может, вместе поищем? Потому что лететь без верховки никак нельзя.

Он покосился на тарелку с пирогом, залез в холодильник и принялся шуровать на полках. Вытащил кастрюлю со вчерашней кашей, водрузил на стол и принялся орудовать ложкой. Каша, пусть и холодная, показалась ему очень вкусной. Жаль, что быстро кончилась.

Касси села напротив и принялась задумчиво жевать пирог, отламывая от него большие куски. С волосами она, похоже, разобралась без всяких лент - сейчас они лежали у нее на спине ровной пластиной, и на плечи больше не падали.

- Откуда здесь взяться этой "верховке"? - резонно заметила она. - Ты хотя бы знаешь, как она выглядит?

- Говорю же - не знаю! - раздраженно ответил Атис и поставил опустевшую кастрюлю в железную раковину. - Но ее надо найти. Кстати, я сегодня опять голоса слышал. Говорили, что я далеко и не вижу. Ладно, если верховки нет, пошли к цветам. Сами поели, а их не кормили еще.

- Голоса? - насторожилась Касси. - Час от часу не легче. Где ты их слышал? Давно?

- Да только что, пока на крыльце стоял, - ответил Атис и снова полез в холодильник. - Пошли, пошли, только хлеба с собой прихвачу.

В оранжерее было тепло почти так же, как в доме. Выбитые стекла, конечно, заменить было нечем - во-первых, стекло стоило безумных денег, во-вторых, заказывать его нужно было заранее, а потом несколько месяцев ждать, когда привезут. Поэтому Атис и Ом-мани забили прорехи чем попало из того, что нашли в подвале. В ход пошли доски, куски мешковины, обрезки фанеры. Впрочем, цветы от этого не пострадали совершенно. Вошедшие хозяева тут же были встречены движением и шелестом листьев. Атис подумал, что цветам становится тесновато, несмотря на то, что оранжерея довольно большая. Чашечки, принявшие овальную форму, выросли за последнюю неделю почти двухметровыми, лепестки стали как минимум по полметра длиной.

Атис подошел к своему цветку, получил в бок ставший уже привычным тычок краем чашечки.

- Дерешься, - ласково сказал он, отпихивая чашечку. - Ах ты лошадь этакая!… Знал бы ты еще, что такое верховка, цены бы тебе не было.

Касси привычно прошла в угол, где лежал сваленный в кучу металлолом, и выбрала несколько кусков покрупнее. Ее цветок задергался, пытаясь уследить за хозяйкой.

- Наверное, скоро уже все, - сказала она, присев на корточки, чтобы уложить куски железа вокруг стебля. - Ну, ну, не надо так ластиться, ты же меня задавишь, - она выпрямилась и погладила лепестки. - Им дальше некуда расти. Посмотри - на этом "коне" можно и сидеть, и лежать. Я уже, кажется, знаю, как. А верховка - это, наверное, специальная куртка для полета. Только в Песках таких не шьют.

- По-моему, это не совсем куртка, - возразил Атис. Он тоже положил в кадку своего цветка железные обломки, и смотрел, как они, словно по волшебству, погружаются в землю. - Что-то другое. Может, Сима знает. Касси, мне отчего-то не по себе, - вдруг добавил он. - Знаешь, я один раз наорал на генерального, ну, когда еще был секретарем, так вот ощущение похожее. Словно ты голый стоишь перед толпой. Странно, да? Какое-то безрассудство, отчаянность. Не знаю.

- Отчего-то не по себе! - Касси иронически всплеснула руками, и ее волосы на миг взметнулись и упали снова. - Я бы очень удивилась, если б ты чувствовал себя, как раньше. Но лучше давай ты покажешь, где именно слышал голоса? А если это Чешуя? Если они следят за цветами? И так уже половину дома разнесли, нам только второго раза не хватает!

- Пошли, - вздохнул Атис. - Только там, наверное, уже никого нет. Будут они нас ждать, как же.

Они вышли на крыльцо. Воздух стал совсем уже теплым, небо опустилось еще ниже, сосны шумели тревожно, вторя вздохам ветра.

- Вон там, - Атис указал рукой в поле. - Действительно далеко, я услышал, но разглядеть не смог.

- Лучше вообще не выходи сюда, - посоветовала Касси. - А если тебя кто-нибудь увидит? Вряд ли, конечно, но лучше не рисковать.

Она окинула степь взглядом. Эту картину она видела много раз, и долгой зимой, и под легким весенним небом, и во время осенних дождей. И поэтому сразу заметила, что нечто неуловимо изменилось. Конечно, сам пейзаж остался прежним, но видела она его теперь иначе. Стоило Касси всмотреться - и смутная картина там, вдали, на расстоянии нескольких километров, прояснялась. Полузанесенный снегом куст, пара чудом уцелевших бурых листьев, гроздь скукожившихся черных ягод - далеко-далеко, почти у самого горизонта, и все же она отчетливо это различала. Касси перевела взгляд в другую сторону - и вдруг с удивлением обнаружила, что там, в поле, видит две человеческие фигуры. Что за чепуха? Откуда там быть людям? Поэтому полю сейчас не проехать иначе, чем с левитатором, только туда вообще никто никогда не ездит, и никак не пройти - снега по пояс. Да и незачем.

- Смотри! - вскрикнула она, хватая Атиса за рукав. - Вон там, справа, у леса… видишь?! Там кто-то стоит.

- Не вижу, - Атис напряженно всматривался вдаль. - Точки только вижу. Это люди?

- Люди, - подтвердила Касси. - Слушай, не нравится мне это. Не верю я, что тебе показалось. У меня зрение обострилось, а у тебя, очевидно, слух. Наверняка за домом следили. Надо что-то придумать, чтобы защититься.

- Слух-то у меня обострился, но они сейчас молчат, - вздохнул Атис. - И, по-моему, не дышат даже. Странно. Про "защититься" я не знаю. Могу ловушку восстановить. Только завтра, сегодня не успею, Ом-мани нету, а один я не справлюсь.

- Они уже ученые, второй раз на твою ловушку не попадутся, - возразила Касси. - Что же нам придумать…

- Для начала давай в дом вернемся, - предложил Атис. Он всё еще смотрел в поле, и, как ему показалось, начал что-то различать. Картина прояснялась, словно его взгляд пробивал невидимый тоннель, и место, в которое он смотрел, приближалось к его глазам. - Да, ты права. Два человека. Теперь вижу.

- Пошли, - скомандовала Касси. Они зашли обратно в холл, и Касси тщательно заперла дверь.

- Думаешь, это они? - спросил Атис. - Чешуя? Блин, надо как-то защитить дом. Если они второй раз вломятся, нам их нечем встретить.

- В том-то и дело, - кивнула Касси. - И чем мы будем защищаться? Ты драться умеешь? Лично я - нет. Пусть мы для кислоты неуязвимы, но вообще-то есть и другие способы отправить человека на тот свет. Заявятся они, и что делать? Бить их сковородкой или кухонным ножом?

- Кстати, это мысль, - оживился Атис. - Пойдем, посмотрим. На кухне что-то должно быть!

Через полчаса процесс вооружения был завершен. Касси достался маленький молоток для отбивания мяса, Атису - здоровенный, правда, не очень острый, нож. Тяжелые чугунные сковороды они вытащили из тумбы, в которой те хранились, и расставили тут и там по дому.

- Если такой отоварить, мало не покажется, - удовлетворенно сказал Атис. - Хорошо, что их много. А то с собой таскать замучаешься.

- Раздадим сковородке Симе и ламе, и Чешуе точно придет конец, - заключила Касси. - Если они увидят это воинство, то скончаются от смеха. На самом деле, Атис, не смешно. Если б не ты, я бы в этом доме вообще не оставалась более ни дня. Бог с ним, что отец обвешал денег лишить, жизнь дороже.

- Ом-мани не сможет сковородку таскать, он слишком для этого хлипкий, - ответил Атис. - А Сима не захочет, пошлет нас, и вся недолга. Касси, а что нам делать? - спросил он жалобно. - Сама же видишь, деваться некуда.

- В город нельзя, - согласилась Касси, - да и как цветы без нас? Милицию тоже нельзя - лучше им про цветы не знать, проблем не оберешься. Не знаю я, что делать. Сидеть и ждать в засаде. Или бежать прятаться в подвал. Страшно.

Она стукнула молотком в стену, как раз по той выбоине, где она испытывала свои "когти".

- Страшно, - согласился Атис. - И еще ко всему больно. Только стенку-то зачем ломать?

Атис сидел за столом, положив перед собой нож, и смотрел на Касси. Та стояла неподвижно, безвольно опустив руку с молотком, и смотрела куда-то мимо, в окно, в поле.

- Кто мог знать, что мы станем такими? - на пределе слышимости прошептал Атис. - Я не успеваю понимать, что со мной происходит, всё словно в тумане, всё слишком быстро. И не говори, что прошел месяц, мне кажется, что прошла минута, долгая минута, за которую изменился весь мир.

- Ты же видишь, мы не можем ни на что повлиять, - отозвалась Касси. Она прислонилась лбом к холодному стеклу, и поняла вдруг, что боится не столько Чешуи сколько того, что скоро и этот холод исчезнет, превратится в бесчувственную прохладу, а она, Касси, тоже превратится… В кого? - Подхватило волной и понесло. Ты веришь, что все это правда? Мне до сих пор не верится. Цветы, древний род, Чешуя, пирамидка эта загадочная.

- Я не успеваю, - Атис подошел к ней, встал рядом. - Сначала нужно хотя бы понять, а уж потом верить или не верить. О, смотри, наши возвращаются!

Касси уже полминуты видела "Лагуну", летящую над дорогой, но Атису об этом сказать не захотела. Ей стало интересно, насколько позже он увидит машину. Оказалось, что ненамного.

- Ну что ж, - завершила она, - приготовься вручать сковородки.

* * *

От предложенного оружия и Серафима, и Ом-мани, конечно, отказались. Сима, ругаясь, искала по дому большую сковородку, на которой решила разогреть привезенные из города пирожки с повидлом. Ом-мани, лишившийся своей маленькой сковородочки для благовоний, горестно вздыхая, тоже отправился на поиски, прихватив с собой для компании кота.

Наконец посуда оказалась собрана, продукты уложены в холодильник и кладовку, и Сима принялась рассказывать, что произошло за время их отсутствия в городе.

- Ну, Атис, тебя-то уже поймали, оказывается, - со смехом рассказывала травница. - И успели повесить. Не у нас поймали, а еще где-то, подальше. У тебя, Касси, с папашей, как всегда, не срослось?

- Как всегда, - ответила Касси. Она старательно улыбалась, но было видно, что сообщение о поимке Атиса ее отнюдь не веселит. - Что-нибудь новое от него слышно?

- Слышно, слышно, - покивала травница. - Велено тебе передать, чтоб ты сидела тише воды, ниже травы. Потому что тебя видели с Атисом. А это, как знаешь, дело такое… ну, Касси, если это всё откроется, сама понимаешь, чем это кончится.

Касси отвела взгляд.

- Что уж тут не понимать, - пробормотала она. - Лишением денег, наверное, тут не отделаться. Но отец, конечно, знает, что Атис на самом деле жив?

- Мне он про это не сказал, но думаю, что знает, - мрачно ответила травница. - Деньгами ты не отделаешься. Вам надо бежать, Касси, и чем скорее, тем лучше.

- Куда? - риторически усмехнулась Касси. - Улететь на цветах в страну вечного лета? Да, они вот-вот будут готовы для полета… наверное. Но мы даже не знаем, что нам делать с ними дальше! Куда лететь? Что искать? И куда бы ни залетели - как не попасться на глаза Ойлл-о? Ты можешь мне ответить, Сима? Вот именно, не можешь. И мы сами этого не знаем.

- Да, вам надо улетать, - согласилась травница. - На днях. Как только сменятся грани. На пирамидке пока ничего нового нет, я смотрела. Идите-ка спать, вечером поедите, и снова ляжете. Цветы только проведайте. Что-то они без вас слишком волнуются.

Касси нервно вздохнула и побарабанила пальцами по столу. Было очевидно, что деваться, собственно, некуда. Они в ловушке, куда сами себя загоняли с самого начала. С момента, когда пошли на поводу у пирамидки. Кто-то очень тщательно обрезал им все пути к отступлению, и выстилал мягкой травкой одну-единственную дорожку, ведущую… куда? Этого никто сказать не мог.

А больше всего на свете Касси не любила чувствовать себя пешкой.

* * *

Вечером вся компания снова собралась в кухне. Касси и Атис наперегонки уничтожали всё те же пирожки с повидлом, Ом-мани, нашедший свою сковородку, разжег благовония, за что едва не схлопотал от Касси по шее - запах сандала она органически не переносила. Спасло ламу лишь то, что хозяйке было не до мелочей. Даже сидя за столом, даже уплетая пирожки - сидела она не как обычно, а чтобы быть подальше от окна. Конечно, если бы Атис спросил напрямую, Касси бы лишь отшутилась, потому что не хотелось признаться даже себе самой, что ночная темнота ее начала пугать. Шторы были плотно задернуты, но все равно казалось, что из-за этого полога внезапно может броситься нечто жуткое, мрачное, опасное… Чешуя? Да, вроде бы формально все из-за них, но в глубине души Касси понимала, что беспокойство гораздо глубже, чем заслуживали двое бандитов, в какую бы чешую они ни одевались, и какой бы кислотой не стреляли. Откуда пришло это ощущение сгущающегося мрака, надвигающейся безвыходности, Касси никак не могла понять, и это пугало больше всего. Когда страх назван - он уже не так страшен. Самое худшее, когда не знаешь, чего именно бояться.

И поэтому, когда из холла донесся стук, Касси застыла с пирожком в руке, и почувствовала, что ее живые волосы встают дыбом в совершенно буквальном смысле.

- Атис, - прошептала Касси и медленно положила пирожок на тарелку. - Где твой нож?! И мой молоток?

Атис начал лихорадочно озираться вокруг, чувствуя, как душу наполняет страх, а сердце начинает отчаянно колотиться.

- Черт, куда ж его дел?! - нервно спросил он. - Сима, где…

Травница хихикнула.

- Вы с ума сошли? - поинтересовалась она. - Где это видано, чтобы воры стучали в дверь?

- Слушай, ты! - Видно было, что страх у Атиса сменился на раздражение. - Знаешь, как больно, когда капсулой попадают?! Может, это они специально, обманывают!

- Пошли лучше посмотрим, - предложил практичный лама. - В конце концов, нам ничего не мешает проверить, кто там.

Все одновременно посмотрели на ламу. Атис крякнул.

- Вообще, да, - согласился он. - Но сковородку я на всякий случай захвачу.

- Атис, ты сбоку от двери встанешь, - вполголоса проговорила Касси, - пока я буду спрашивать, кто там. Если что - бей сразу, не задумывайся. Сима, Ом-мани, возьмите тоже что-нибудь на всякий случай. И Атис, у тебя слух острее… понял, да? Если что услышишь - дай знать.

Напряжение Касси все-таки передалось остальным. Из кухни компания вышла буквально на цыпочках. Атис замер сбоку от входной двери, держа массивную сковороду наготове, Касси остановилась на почтительном отдалении от входа и многозначительно кивнула ему - мол, приготовься. За дверью была тишина.

- Кто там? - спросила она, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

- Два человека, - прошептал едва слышно Атис. - Мужчина и женщина.

Стук повторился.

- Кто? - переспросила травница, подходя к Касси и становясь рядом.

- Откройте, - попросили из-за двери. - Это мы.

- С какой это радости? - нагло спросила травница. - Кто это "мы"?

- Свери и Соул, - женский голос за дверью дрогнул. - Мы пришли принести извинения. Впустите нас, пока никто не увидел.

- Боитесь? - с издевкой поинтересовалась Сима.

- Нет, - тоже с издевкой ответил женский голос. - Бояться нужно не нам, а вам.

- Что за имена такие? - удивленно проговорила Касси вполголоса, и громко сказала: - Мы не знаем никаких Свери и Соула и никого не ждем. Кто вы, зачем пришли?

- Знаете, знаете, - заверил женский голос. - Да впустите же нас! Мы ничего плохого больше не сделаем.

- Так это были вы в тот раз! - взорвался Атис. - Чего вам надо?! Вот сейчас я выйду…

- И что? - спросили из-за двери.

- У меня сковорода, чугунная, - предупредил Атис. - Я за себя не отвечаю.

Травница посмотрела на него и сползла по стене в тихой истерике. Волосы у Атиса сложились в гребень, из левой ладони высунулись когти, а в правой Атис сжимал самую большую сковороду, которая нашлась на кухне.

- Погоди, Атис, - остановила его Касси. - Раз уж они говорят, что на этот раз с миром… Эй, вы там! Я впущу, только без фокусов!

Однако, когда на двери щелкнул последний замок - сердце у Касси екнуло, и она невольно сжалась, все еще ожидая подвоха.

Травница схватила Касси за руку и оттащила от двери.

Атис на всякий случай тоже отступил на шаг.

Дверь открылась.

Самые что ни на есть обычные люди, ничего особенного, отметил про себя Атис. На Свери и Соуле была простая одежда - стандартные серые пальто из толстой шерстяной ткани, какие выдавали низовому составу корпоративным служащих, грубые кондовые сапоги. Женщина, выглядевшая ровесницей Касси, стащила с головы пушистый платок, и принялась отряхивать с него налипший мокрый снег. Мужчина расстегнул пуговицу у ворота, оглянулся, словно что-то искал, а затем спросил:

- Раздеться можно?

- Не догола, - предупредила травница.

"Все верно, - подумала Касси, - не могут же они постоянно ходить в своих алмазных костюмах. Где-то ведь они должны жить, а чтобы не привлекать внимания, возможно, и работать…"

- Одежду не бросайте, для нее есть вешалки, - сказала Касси. - Чем докажете, что вы - это вы?

Женщина неуловимым движением вскинула руку, Касси непроизвольно дернулась в сторону, и увидела, как в стену рядом с ее виском воткнулась крошечная стеклянная звездочка.

- Ого, - с уважением сказала женщина. - До этого я обычно попадала.

- Ща я тебе попаду, - предупредил Атис, подходя к Касси и перекрывая возможную линию, по которой могла бы полететь вторая звездочка. - Вы ж меня едва не убили, гады!

- Откуда же мы знали, что ты - из Первого Рода? - резонно спросил мужчина.

- Нас, значит, нельзя, а других, значит, можно? - зло спросил Атис.

Мужчина отвернулся.

- Так вы, говорите, пришли извиняться? - спросила Касси. - Ладно. Мы слушаем, начинайте. Можете даже сесть, слава богу, в прошлый раз распотрошить мебель вы не успели.

Она уселась в кресло, закинула ногу на ногу и стала похожей на ту Касси, которой Атис увидел ее впервые - нагловатую избалованную певицу.

- Мы пришли попросить прощения у Первого Рода, - женщина опустилась на одно колено, мужчина последовал ее примеру. - Мы не думали, что Первый Род еще существует.

- Мы не знали, - поддержал мужчина. - Мы…

- Третий Род существует тоже, - травница вышла вперед и встала перед опешившим мужчиной. - Соул, ты обычный вор! А ты, Свери, паршивая шлюха! Что вы делаете! Кто вам дал право грабить и убивать пусть даже и не чистых на руку людей?!

Свери, а за ней и Соул виновато опустили головы. Атис подошел к травнице и встал рядом с ней.

- Прекратите вы это представление, - вмешалась Касси. - Сядьте, наконец. Что за церемонии вы устроили?! По-человечески вы объяснить можете? При чем тут, кто из какого рода? Я как была директорская дочка, так и осталась, Атис вон вообще грузчик. Вам что, денег хотелось, вещей дорогих? Нападаете на чужой дом, убиваете человека, который случайно попался на пути… ну хорошо, не убили в этот раз, по чистой случайности. Но вы ведь даже не задумались, кто он такой! И это у вас постоянный метод, я же о вашей банде узнавала. Сим, как там было в пирамидке? Защитники добра и справедливости? Хороши защитнички, ничего не скажешь! Сколько у вас жизней на совести?

- Много, - ответил Соул, не поднимая головы. - Очень много.

Атис украдкой рассматривал "Чешую". Люди как люди. Увидев их в утренней толпе служащих, спешащих на работу, он бы ни за что не подумал, что они - убийцы. Мужчина был светловолос и высок, чуть не полголовы выше самого Атиса. Крепкого сложения, с большими руками, широкий в плечах, он стоял перед Атисом на коленях неподвижно и лишь иногда шумно виновато вздыхал. Женщина обладала классической внешностью корпоративной служащей - короткая стрижка, каштановые, зачесанные назад волосы, немного прищуренные глаза… еще пара лет, и спишут по зрению, точно спишут, если, конечно, прищур не имитация.

- Кто вы на самом деле? - спросил Атис, словно прозревая. - Вы же работаете, я вижу!

- Мы курьеры, - ответила женщина. - Меня на самом деле зовут Татьяна Сверидова, а его, - кивок в сторону мужчины, - Павел Солов, мы работаем в корпорации, во втором региональном отделении Услады, и ездим по…

- Ах, вот в чем дело! - Серафима хлопнула себя по бедру. - То-то я и думала, откуда они всё знают, да еще и перемещаются, где им хочется! Курьеры!

- Сядьте, - попросила Касси еще раз. Она поняла, что опасность миновала, от Чешуи им, по крайней мере, сейчас ничего не грозит, можно было вздохнуть с облегчением. Как бы ни возмущалась она, но в глубине души было гораздо приятнее сознавать в безопасности именно себя. К ней вернулась ее обычная уверенность, привычки "хозяйки жизни". - Вот сюда, на диван. Атис, Сима, и вы тоже сядьте, не мельтешите в глазах, ради Бога. Свери, то есть Татьяна, раз уж вы пришли, может, расскажете, откуда у вас все это? Ну, я имею в виду - костюмы эти алмазные, яд, оружие.

- Лучше называйте меня Свери, - попросила женщина. Она встала, села на диван. - Соул, иди сюда. Раз уж разрешили.

- Костюмы от родителей, - Соул тоже встал, отряхнул колени. - Они и сейчас на нас. Там всё так подогнано, что их прятать проще простого.

- Ну-ка покажи, - приказала Серафима.

Мужчина покорно стянул свитер, а затем расстегнул рубашку. Атис пораженно ахнул - под рубашкой была та самая сверкающая чешуя, плотно подогнанные друг к другу стеклянные пластинки, нашитые на какую-то ткань, едва видную под ними.

- Ни фига себе, - сказал он. - Не охренеешь так ходить?

- Нет, костюм хорошо "дышит", - ответил Соул. - Мы настолько привыкли, что не замечаем их. Как вторая кожа.

- А яды мы делаем сами, - сказала женщина. - Надо только знать, что рвать, как обрабатывать и с чем смешивать.

- Какая гадость, - с отвращением произнесла Касси. - Не костюмы, а яды эти ваши. Я чуть не умерла, когда увидела, что с Атисом. А если бы он не был Летатель? Я бы вас своими руками удавила, честное слово. Вы как дом выбирали? Просто богатый, или уже тогда про цветы разнюхали?

- Мы приезжаем на место, осматриваемся, узнаем у местных, где дома побогаче, - принялась перечислять Свери. - Кто живет, кто не живет. Берем только то, что легко можно увезти с собой - стекло, золото, камни. Нас постоянно пытаются поймать, - она недобро усмехнулась, - только ничего у них не выйдет. Родителей не поймали, и нас не поймают.

- Мы понятия не имели, что тут Цветы, - мужчина осторожно уселся поудобнее. - Да разве бы мы могли о таком даже подумать, если бы знали! Это же святое!

- Да что вы говорите? - иронически прищурилась Касси. - А убивать, значит, не святое! И много вы награбили за все эти годы?

- Много, - спокойно ответила женщина. - Мы хотим уйти в свободную зону, а там всё-таки нужны какие-никакие деньги. Понимаешь?

Касси решительно стукнула ребром ладони по столу.

- Вот что, - твердо сказала она. - Вы поклянетесь, что никогда больше не будете убивать. Никогда и никого. И грабить не будете тоже. Вы уже столько должны были награбить, что хватит десять раз доехать куда угодно.

- Конечно, если вас самих будут убивать, сопротивляться можно, - добавил Атис. - А то мало ли что.

Он недоговорил, осекся. С какой радости Касси приказывает что-то этим людям, а они мало того, что кивают и слушают наивнимательнейшим образом, так еще явно решили этому приказу следовать, по глазам видно! "Ну и дела, - растерянно подумал он. - Не понимаю". Он вглядывался в лица Свери и Соула, и не видел там сейчас ровным счетом ничего, разве что какую-то радостную покорность.

- Можно спросить? - неожиданно для себя сказал он.

Женщина кивнула.

- Почему вы собираетесь делать то, что вам приказала Касси?

- Вы из Первого Рода, - объяснила женщина. - Имеете право.

- Откуда это известно?! - с раздражением спросил Атис.

Свери посмотрела на него с ласковой укоризной.

- Летатель, не шути так, - попросила она. - От таких шуток больно.

- Как интересно, - медленно проговорила Касси. - Свери, вообще-то он не шутит. По-моему, вы знаете о нас больше, чем мы сами. Атис, как полагаешь, расскажем? Ну, обо всем?

Атис с сомнением посмотрел на Касси.

- Не уверен, что надо, - ответил он. - Хотя не знаю.

- Надо рассказать, - поддержала Касси Серафима. - Может, они что-нибудь умное подскажут.

- У нас мало времени, - предупредила женщина. - Гостиница закрывается в десять, нам надо успеть обратно в город.

- Хорошо, - Атис решительно поднялся. - Пошли на кухню, там поговорим.

* * *

Услада, столичный мегаполис Ойлл-о, была окружена зонами городов, в которых жили и работали почти восемьдесят миллионов людей. В удалении от столицы плотность населения падала, и региональные отделения корпорации образовывали своего рода небольшие княжества, в которых безраздельно правили династии местных мелких царьков, ходивших под рукой Центрального руководства. У себя на местах они делали практически всё, что им хотелось, но, кроме местных правил, существовал еще и общий корпоративный свод законов.

И, конечно же, княжества, подобные Кремову, обменивались с собратьями самой разной информацией. От дел семейных (у кого на выданье дочка, или сколько стоит заказать зеркальные стекла для гостиной), до дел корпоративных - новые технологии "общей радости", сводки, бухгалтерии, песни и гимны, даже покрой костюмов служащих.

Для передачи такой информации и служили курьеры типа Свери и Соула. Они практически никогда не знали, что везут, знали только - кому, и во сколько надо доставить заказ. Гоняли их постоянно, поэтому тридцатилетние Алмазные могли с уверенностью сказать, что полжизни они точно провели в дороге.

- Среди ночи могут сорвать, это у нас нормально, - спокойно рассказывала Свери. - Мороз, дождь - неважно. Оделся, заказ взял, да и поехал. Я один раз везла заказ, там регионщик хамом оказался, побил меня за то, что поезд опоздал. А я потом к нему в гости наведалась. И статуэтку стеклянную забрала, которую ему отвозила, и еще кое-чего.

От этого рассказа Касси стало не по себе. Она-то лишь издали знала ту жизнь, о которой говорила Свери. Сама Касси и представить не могла, чтобы кто-то мог ее вот так заставить ехать куда-то, в ночь и темень, когда хочется сидеть у камина или лежать под теплым пледом. Или петь на сцене клуба. Сейчас приказы пирамидки хотят сорвать их с места. А если так - всю жизнь?

- Убила? - спросила Касси. - Где это было? Я, кажется, припоминаю, о чем ты говоришь, у нас рассказывали.

- Под Усладой, бывшее Тариново, сейчас Джемово, да? - спросил Атис. Свери кивнула. - Про это даже у нас рассказывали. Ловко ты его, ничего не скажешь.

В кухню вошел Абсорбент, нервно подергивая хвостом.

- Ой, какой, - восхищенно сказала Свери, садясь на корточки. - Это чей? Местный?

- Это мой, - гордо сказал Атис. - Совсем секилявкой подобрал, и вон что выросло. Только не гладь, - поспешно сказал он, увидев, что Свери протягивает к коту руку. - Видишь, злится. Народу слишком много.

- Ко мне уже привык, а вы для него новые, к тому же, он наверняка чужой запах чует, - поддержала Касси. - Раздерет.

Она подождала немного, пока Свери убедится, что на кота лучше не покушаться даже Алмазным, и продолжила:

- Словом, вижу я, веселая у вас жизнь. У Атиса тоже на счету пара подвигов, в Кремове он в одиночку весь центральный офис сжег. А вот мне похвастаться нечем. Обычная директорская дочка, и если бы не пирамидка с семенами - наверное, убили бы вы меня и даже не заметили.

- Наверно, - просто ответила Свери. - Хотя женщин мы убивали мало. Раз шесть было.

Атис смотрел на нее с ужасом.

- И ты так спокойно про это говоришь? - пробормотал он.

- Ты тоже, вроде, людей каких-то сжег, - возразила Свери. - И чего?

- Да не жег я никого! Вранье это, надоело уже, - отмахнулся Атис. - Бензоколонку я сжег. Горючку. Ну и здание запалил, случайно. Огонь перекинулся, наверное. Никого там не было. Умом тронуться можно с вами!

- Ладно, ладно, - примирительно сказала Касси. - Слушайте, неужели вам никого никогда даже не было жалко? Атис, помнишь, ты рассказывал, как у машиниста, бывшего следователя, всю группу перебили? Он говорил, там все молодые были, только что из училища. И почти все погибли. Свери, там еще засада была, на живца вас ловить пытались - помнишь?

- Помню, - Свери враз посерьезнела, в глазах ее появилась жесткость, не сказать - жестокость. - Там было очень просто. Или они нас, или мы их. Знаешь, Касси, мне их немного жаль, но что я могла поделать?

- Мы бы не сбежали, - добавил доселе молчавший Соул. - Вот и пришлось. Мы после почти полгода не выходили, всё думали - а ну как нас опять ловят? Засада была знатная, готовились они. Живец, правда, быстро в мертвеца превратился.

- Так ему и надо! - зло сказала Свери. - Сам кретин, так хоть других не подставляй!

- Живец, мертвец…

Касси не договорила. Замолчав, она встала и подошла к окну. Слегка отодвинула портьеру.

Свет фонаря за окном словно отделял маленький уютный мирок от внешнего мира, темного, огромного, враждебного. Не было даже привычного снегопада. Ни одна белая мошка не оживляла застывший желтый свет.

Касси напрягла новый обостренный слух. Дыхание Атиса и Алмазных, стук собственного сердца и тихий шум течения крови по венам, шорох мыши глубоко в подвале (Касси передернулась - не любила подобную живность). Но тишина снаружи была такой, словно весь мир затих в ожидании, только ветер гулял далеко в поле, и голос ветра теперь стал живым - он жаловался на вечное, бесприютное одиночество.

Вот-вот все сорвется с места и закружится бешеной каруселью, как в том сне, где земля и небо менялись местами. Не хочу, думала Касси. Не хочу, как они - в ночь, в бесконечную дорогу, в ненадежность и холод, а может быть, за нами тоже будут охотиться, и мы будем прятаться ото всех. Я не привыкла к такому, я не сумею. Ну какой из меня Летатель?

- Нам скоро придется лететь, - сказала она. - Только мы еще не знаем, куда и зачем.

Атис молчал. Что тут знать? Что вообще можно знать, когда твою судьбу пишет чья-то неведомая рука на гранях пирамидки? Что это за судьба, и во что можно верить? Бесконечная ночь и холод. И воспоминания о лете. Скоро, совсем скоро им придется гнать свои цветы через бескрайнее снежное поле неведомо куда, и непонятно зачем. Впервые за всё это время Атис ощутил, как в его душу тонкой змейкой вползает отчаяние. Отчаяние и страх. Он прикрыл глаза, вслушиваясь во что-то неведомое, в самой серединке своего естества, и не находя в нем того огня и строгого взгляда с каменной стены. Страх вытравливал всё и вся, и сейчас Атис не имел сил этому страху воспротивиться.

- А про какую пирамидку вы говорили? - спросил Соул.

Атис стряхнул с себя оцепенение.

- Ну, всё началось с того, что мы с друзьями решили выпить, - начал он. - И нам не хватило…

По мере того, как Атис, а затем и Касси рассказывали Алмазным события последнего месяца, лица Свери и Соула вытягивались всё больше и больше. Травница и лама давно уже покинули кухню - лама вообще ложился рано, а Серафима решила, видимо, что можно найти занятие поинтереснее, нежели чем слушать рассказ о событиях, участницей которых она сама являлась.

- Вот так, - сказала Касси, когда Атис закончил. - Вы об этом наверняка знаете больше нас самих. А пирамидка… Пирамидка - вот она, - Касси подошла к камину и приподняла "пирамидку", которая после прошлого преображения так и осталась в виде пластины, и выглядела, как обычная безделушка-сувенир. - Вы хотя бы выбирали, грабить или не грабить. А нас даже не спрашивают. Вперед, как говорится, с песнями.

- Первый раз в жизни такую штуку вижу, - Соул взял у Касси из рук пластину. - Надо же, совсем легкая. Касси, Атис, мы через несколько дней возвращаемся домой. Вам оставим адрес, будете в наших краях - заходите. И еще мы хотели попросить…

- Листья, конечно, - в кухню вошла сердитая Серафима. - Вымогатели. Мои листья, понятно?! Я уже договорилась!

- Стебли, - тихо произнесла Свери. - Хотя бы стебли. Тебе они без надобности, а нам необходимы. Сама понимаешь.

- Хорошо, - со вздохом ответила травница. - Давай адрес гостиницы. Как только будет можно, я за тобой заеду. И вот что еще, девочка. Имей в виду - в Песках чтобы о вас не было ни слуху, ни духу. Вас тут усиленно ловят, даже сюда милиция приходила.

- Хорошо, - пообещала Свери. - Спасибо, Серафима.

* * *

После того, как за Алмазными захлопнулась дверь, Касси минуту сидела неподвижно, потом резко встала и хлопнула ладонью по столу.

- Ты чего? - недоуменно спросил Атис.

- А ты не догадываешься? - недобро прищурившись, спросила она. - Подумай. Сделай предположения.

- Ты из-за этих, что ли? Да ну, ерунда. Они же нас не тронули, - Атис тоже встал, подошел к окну и задернул шторы. - По-моему, ничего страшного.

- Да при чем тут, что не тронули! - чуть не крикнула Касси. - У меня вся жизнь псу под хвост идет, как ты не понимаешь! Тебе все равно, тебе нечего терять, ты и так изгой, вне закона. А мне каково, подумай?

Атис нахмурился.

- Да, я вне закона, - согласился он. - Но я почему-то думал, что для тебя имеет значение то, что с нами происходит. Выходит, что нет. И что ты собираешься делать?

Он стоял у окна, всё еще придерживая рукой штору. Мир рушился. Атису казалось, что он видит, как именно это происходит - пространство распадается на куски, стирается, слой за слоем. Из углов наползала темнота.

Касси молчала.

- Так что ты предлагаешь? - снова спросил Атис.

- Я никаких ангелов не видала, - наконец сказала она. - Никакая судьба меня не звала и не вела. И я не собираюсь ломать себе жизнь из-за древних бредней, пусть даже очень красивых. Я не полечу никуда. Мне плевать, какого я там рода, у меня есть своя жизнь, и лучше синица в руке, чем журавль в небе. Лучше я вернусь к отцу, он меня прибьет, конечно, но это лучше, чем из-за дурацких цветов всего лишиться, положения, имени, денег… А ты беги вместе с Алмазными, беги в свободную зону. Они возьмут тебя, я тебе отдам свои драгоценности, скажу, что нас ограбили, мне поверят. Атис, прости, ну что мне еще делать? Да, я боюсь, боюсь! Я же просто женщина!

Атис молча смотрел на нее, понимая - шутки кончились. Касси до какого-то момента играла в игру, которая казалась ей забавной и замечательной. Беглый преступник, волшебная пирамидка, огромные цветы, тайны и загадки. Но когда игра стала превращаться во что-то большее, она решила, что хватит.

- Хорошо, Касси, - кивнул он. - Я понял. Прости, что я втянул тебя в это всё. Я бы мог тебе сказать, что это подло, но не скажу. И про то, что одно из семян было твоим, не скажу тоже. Ты сама всё и так знаешь. Только, понимаешь ли, я не знаю, как ты сумеешь быть прежней после того, что с нами случилось. Ну, сама решишь. Не маленькая.

- Пусть подло, - с ожесточением сказала Касси. - Но я не хочу ломать себе жизнь. А ты лети, Атис. Тебе одному будет легче добраться до свободной зоны. Ты лети, а я завтра утром возвращаюсь в город. Все и так зашло слишком далеко.

- Посмотрим, - пожал плечами Атис. - Я полечу, что мне остается. Вот только почему-то мне кажется, ты потом будешь жалеть, что…

Он не договорил. Просто не знал, о чем тут можно сказать. Переубеждать Касси ему не хотелось, он видел - это бесполезно. Иной раз человек словно бы говорит - "переубеди меня, докажи мне, что я не прав", но к этому случаю это не относилось.

- Ладно, пошли спать, - Атис подошел к двери, остановился. - Эх, Касси. Такое огромное небо, и всё достанется только мне. Наверное, это неправильно.

Он вышел, тихо притворив за собой дверь. Касси осталась одна в пустой кухне. Атис уже не увидел, как Касси, едва дождавшись, когда стихнут его шаги, всхлипнула раз, другой, тут же вскочила, щелкнула замком кухонной двери, и только тогда позволила себе откровенно расплакаться.

* * *

Атис не спал. Он лежал в своей постели, прислушиваясь к звукам ночного дома. Едва слышный зимний ветер за окном, шорох мышей в подвале, на кухне капает вода из крана. Абсолютной тишины не бывает, дом живет какой-то своей тайной жизнью, и жизнь эта дает о себе знать - шорохами, вздохами, скрипом дерева, ветром. Как жаль!… Черт возьми, как же всё-таки жаль, что она отказалась. Ну почему?

Атис перевернулся на бок, натянул повыше одеяло.

Обидно. Снова один. Судьба, наверное, такая - остаться одному. Ну, что поделаешь. Надо будет попросить Касси позаботиться о коте. Если он улетит, то надо же на кого-то оставить Абсорбента. А забрать можно будет потом, когда придет время возвращаться.

"Куда возвращаться? - вкрадчиво спросил его внутренний голос. - Опомнись! Неизвестно, что вообще с тобой будет после этого полета. Может быть, ты умрешь. Может быть, ты не сумеешь добраться обратно. Не так уж Касси и не права, верно? Может быть, стоит подумать головой о том, что с тобой будет дальше?"

Атис тяжело вздохнул. Да уж, внутренний голос, не так ты и не прав. Дальше будет вообще неизвестно что. Если оно вообще будет, это дальше. Надо решать, надо решать.

Он и сам не заметил, как стал задремывать, невеселые мысли отступили куда-то на второй план, глаза закрылись сами собой. Ладно. Как-нибудь переживем, думалось ему. Я родился под счастливой звездой, и всё у меня будет в порядке…

Неожиданно внизу, где-то на улице, раздался дикий грохот и вопль:

- А вот я вас!!!

Атис вскочил, как подброшенный. Что такое?!

- Ааааааааа!!!

Бабах!…

- А ну пошли вон! - Надрывался кто-то. - Вот ща палкой как дам!!! Кыш!!! Кыш!!!

Шандарах!… Человеческому голосу вторил звонкий собачий лай, внизу что-то билось, рушилось, и внезапно стены дома потряс тяжкий удар, от которого дрогнули стекла.

Атис, поспешно натянув на себя штаны и рубаху, выскочил в коридор. Навстречу ему выбежали Касси, Серафима и лама, держащий на руках кота.

Волосы Касси торчали дыбом, сама она была босиком, но тоже успела второпях нацепить блузку и штаны.

- Что это? - вскрикнула она. - Атис, где это? Внизу? Оранжерея!

Она первая бросилась вниз по лестнице, за ней следом - остальные.

Внизу царил мрак, Атис щелкнул выключателем - и вовремя. Мимо него в каких-то десяти сантиметрах со свистом пронеслось нечто огромное, и исчезло в широком дверном проеме, ведущем в холл.

На улице, судя по шуму, продолжалась вакханалия. Кто-то изо всех сил молотил палкой по стеклам и рамам оранжереи, выкрикивая угрозы и ругательства, лаяла собака. В холле послышался шум, что-то с грохотом упало, покатилось по полу.

- Мамая родная, - Серафима вжалась в стену. - Что это всё зна…

Она не договорила - в оранжерее раздался звук бьющегося стекла, а затем - торжествующий вопль:

- Ага!!! А ну давай отсюда!!! Кыш! Кыш!

Атис кинулся в оранжерею, Касси и Серафима не отставали.

В оранжерее горели все лампы, и было светло, как днем. Весь пол покрывали осколки стекла, а за окнами, потрясая палкой, бегал… тот самый охотник, которого они не так давно видели в лесу. Рядом с ним скакала очень довольная собака, продолжавшая оглушительно лаять.

Цветов не было.

- Ты что делаешь! - заорал Атис, бросаясь к ближайшему окну. - Ах ты сволочь!!!

- Пошли вон! - ликующе кричал охотник. - Прочь, прочь отсюда!!! Ща как дам палкой! Кыш!!!

Собака с лаем метнулась к окну, Атис отпрянул.

- Да что ты делаешь, скотина! - закричала Касси. - Где цветы? Цветы где?!

Она кинулась к охотнику, тут же затормозила, сообразив, что не совладает с мужчиной, и побежала в холл, откуда доносился непрекращающийся грохот.

- Аааааай, господи! - донесся отчаянный вопль Касси. - Стойте! Да стойте же, глупые! Перестаньте! Ну куда, куда ты в окно!!!

Картина, которая открылась ее глазам, была жуткой. Разгром, царивший в холле, не шел ни в какое сравнение с учиненным недавно Алмазными, и это было вполне естественно - потому что сейчас по холлу носились, как перепуганные птицы, гигантские серебристые цветы, сшибающие все на своем пути. Валялась изломанная мебель, еще три окна были уже выбиты вместе с рамами, моталась под потолком драгоценная люстра, пол усыпали осколки стекла и разбитых ваз…

Касси бросилась на свой цветок, колотившийся в оконный проем, и вцепилась в его лепестки - остановить его, удержать, заставить опуститься! Как же, заставишь его, такая махина! - и сама не поняла, что произошло, как ей удалось подтянуться. Вот уже Касси оказалась на цветке, вот уже она лежит на нем плашмя, вжимаясь в серебристую плоть, и под ее руками вздрагивают бархатистые лепестки, как могли бы вздрагивать чьи-то плечи, и бешено колотится в глубине цветка словно бы сердце, хотя, конечно, у цветка не может быть никакого сердца.

- Тихо, тихо, мой хороший, - быстро-быстро проговорила она, гладя лепестки, - успокойся, все в порядке, я с тобой…

Атис поймал свой цветок на выходе из холла, и умудрился тоже на него запрыгнуть, едва не сломав шею - чудом успел увернуться от припотолки. Цветок словно ополоумел - он совершал какое-то дикие рывки по горизонтали, то ли стремясь сбросить своего наездника, то ли скрыться от шума и грохота.

- Стой! Да стой, блин!… - заорал Атис, чувствуя, что вот-вот упадет. Внезапно из ладоней выдвинулись когти, тут же намертво впившиеся в чашечку цветка, и держаться тут же стало легче. - Да что же ты, дурень!…

Цветок снова рванулся в сторону, и тут вдруг Атиса захлестнул такой страх и такое отчаяние, смешанное с диким желанием вырваться на волю, что он перепугался. Бежать!… О, Боже, скорее бежать!!!

- Сима! - закричал он. - Открой дверь! Сима, дверь на улицу! Быстрей!…

Травница подхватила что-то с каминной полки, и стремглав рванула к двери. Створки распахнулись, в лицо ей ударил холодный ветер. Цветок Атиса, словно почуяв свободу, набирая скорость, полетел к выходу.

- Лови! - крикнула травница и бросила что-то Атису. Тот едва успел подхватить тонкую золотую пластину. - Удачи!…

- Сима, кота забери! - Атис пригнулся, цветок нырнул в открытую дверь, в ночь. - Кота!…

- Эге-гей! - орали рядом с оранжереей. - А ну, наддай! Давай, давай! Выше! Дальше!…

Цветок Касси, начавший было успокаиваться, встрепенулся, и Касси не успела ничего понять, как мимо промелькнули стены холла, и она оказалась на улице, среди ветра и ночной темноты, а земля стремительно уменьшалась в размерах, потому что ее цветок несся вслед за цветком Атиса. Хлестнуло страхом, что она сейчас упадет, разобьется, но тут же Касси поняла, что лепестки гигантской "хризантемы" надежно ее поддерживают, и что она лежит на цветке совершенно неправильно.

Оказавшись на воле, цветок успокаивался, его полет переходил в горизонталь, и напор ветра, казалось, стал слабее. Во всяком случае, вполне можно было устроиться поудобнее. Цветок летел, слегка опустив "нос", так что его плоская чаша образовывала подобие ложа, в котором можно было сидеть, видя все, что происходит впереди и по сторонам.

Касси осторожно отпустила руки, и села так, как было правильно - почти полулежа.

Лепестки послушно поддержали ее спину. Касси положила руки на ободок цветка, и обнаружила, что эта поза очень удобна, не хуже, чем в настоящем кресле. Даже, пожалуй, лучше.

Земля скрывалась в непроницаемой темноте. Цветок Атиса маячил впереди, и было видно, что за "хризантемой" летят какие-то тонкие, длинные… листья, что ли? - подумала Касси. Пока цветок пребывал в оранжерее, ничего подобного видно не было. Однако выглядело это очень красиво - гигантский серебристый цветок среди ночной темноты.

- Атис!!! - закричала она. - Атис, погоди!

Цветок Атиса замедлили полет, а затем и вовсе остановился.

- Господи, а ты тут откуда? - спросил Атис, поворачиваясь. - Ты же остаться хотела.

- Он сам полетел! - сердито крикнула в ответ Касси. - Я не хотела, я даже обуться не успела! Что дальше-то?

Ее цветок подлетел к цветку Атиса, и оба зависли в воздухе, рядом, едва заметно покачиваясь.

- Хорошенькое дело, "что дальше", - передразнил ее Атис. - Откуда я знаю? Слушай, кто этот урод с палкой был?! Вот бы вернуться и накостылять гаду!

- Я откуда знаю! Это тот самый, которого мы видели, помнишь? Мимо дома пробегал! Лама еще сказал, что это призраки с шестой стороны! Ничего себе призраки, весь дом изуродовали, сволочи! А там ведь еще Сима и лама остались, а если они с ними не справятся? А если он их вообще убьет? Атис, надо вернуться, хотя бы проверить!

- Убьет, - проворчал Атис. - Он, небось, давно уже смылся. Ты хоть поняла, что он сделал? Я вот понял. Он же специально цветы спугнул!… Призрак, тоже мне. Хамская морда! Никакой это не призрак, просто наглый псих!

Их окружала ночь, темное небо над белесо отсвечивающим снежным полем. Холодные колючие звезды равнодушно смотрели с высоты на два диковинных цветка, висящих неподвижно на стометровой высоте, и на двух напуганных, растерявшихся людей, которым было не до красоты окружающего мира. Хорошо, что хотя бы мороза они не ощущали - казалось, что вокруг не более чем прохладно.

- Так что будем делать? - еще раз спросила Касси. - Все равно надо вернуться. Я босиком! Что же нам, лететь, куда глаза глядят?!

- Надо, - согласился Атис. - Ну что? Поехали?

Касси не успела ответить. Золотая пластина, бывшая пирамидка, которую Атис успел сунуть в нагрудный карман рубашки, начала светиться. Атис поспешно вытащил ее наружу и положил на цветок. Воздух над пирамидкой сгустился в уже знакомый прямоугольник, на котором начали проступать яркие огненные буквы.

"Итак, вы справились с первой частью задания. Примите поздравления. Теперь - вторая часть, которая, собственно, и является главной. Но прежде, чем вы получите о ней информацию, запомните следующее - у вас мало времени, на счету каждая минута. Цветы, к сожалению, в холоде живут очень недолго, не больше двух недель. Летом - три месяца, но вам, увы, придется лететь зимой, поэтому сейчас следует поторопиться.

Ни вам, ни цветам практически не требуется отдых, во время полета допустимо остановиться на час-другой один раз в сутки. По возможности постарайтесь не приближаться к населенным пунктам, чем дольше вы будете сохранять анонимность, тем лучше.

Теперь - о задании.

Первая его часть будет заключаться в следующем. Вам надлежит добраться до города, который называется Услада, проникнуть в заброшенное метро и забрать сверток, спрятанный на одной из станций. Схема откроется, когда вы окажетесь в черте города. Учтите, что метро в Усладе - не самое безопасное в мире место, поэтому соблюдайте осторожность. Остерегайтесь бродяг, крыс и страшного зверя лялямбы, этого добра в подземелье достаточно.

Счастливого пути!"

- Они издеваются? - обреченно спросила Касси. - Какого еще лялямбы? Они хоть соображают, что такое Услада? Это же огромный мегаполис! Бред какой-то, господи, куда они нас тянут… Ну, хорошо, мы прилетим туда, а если придется сойти на землю? Мы что, босиком пойдем, я буду вот так, в майке? Ни денег, ни одежды, а они еще говорят, что мы не должны привлекать внимания! Атис, летим назад, это же совсем немного времени займет, всего лишь час! Заодно скажем Ом-мани и Серафиме, где нас искать, если что.

- Летим, конечно, - согласился Атис. - Кажется, я разобрался, как управлять этой штуковиной.

- Он все чувствует, по-моему, - подтвердила Касси. - Мысли читает, что ли? Эй, конь летучий, - воскликнула она, - а ну поворачивай! Летим домой за ботинками.

Ее цветок мягко качнулся, описав в воздухе изящный пируэт, и устремился обратно к дому. Атис подвел свой цветок вплотную к цветку Касси.

- Ты передумала оставаться? - прямо спросил он. - Полетишь?

Касси притормозила. Да, ситуация была, мягко говоря, неоднозначной. Лететь было страшно. Не лететь - еще страшнее. Жутко представить, что может учинить отец, увидев произошедшее в доме разорение. Пока они будут в полете - он может поуспокоиться, а вот так, на горячую голову… Чудовищно. С другой стороны - Атис прав. Сейчас, глядя на мир сверху, Касси словно очнулась, увидев землю и небо во всем просторе и красоте. Вдалеке небо теплилось золотистыми красками восхода, в другой стороне на куполе неба горели звезды, летели рваные пятна облаков, чьи края были подсвечены призрачным светом луны. Кто знает, что ждет впереди, но отказаться от этой шири, даже не успев ее толком увидеть! Чертовски обидно.

- Ладно, - сказала она, чуть помедлив. - Попробуем. До Услады не так уж далеко.

Атис улыбнулся.

- Ну и правильно, - сказал он. - Смотри-ка, что это там?

Он указал рукой в сторону чернеющего на горизонте леса. Тоннельное зрение сработало мгновенно, и Атис с Касси увидели, как в сторону дома, который они только-только покинули, едут по дороге несколько машин. Одна - роскошная черная "Жемчужница", и несколько простых, с двигателями внутреннего сгорания, сине-зеленых, с косой полоской на бортах и пластиковыми маленькими окнами… с решетками.

- Это еще что такое, - медленно сказал Атис. - Это же…

Оба цветка мигом остановились, почуяв мысленный приказ хозяев.

- Ой, мамочки, - прошептала Касси. - Это машина отца, черная, а остальные?! Господи, это же милиция!

Объяснений не требовалось. Если уже сейчас к дому едет милиция, значит, всего час назад, когда они мирно спали в своих постелях, в Песках уже готовили операцию. Но о чем могло быть известно властям? О цветах не знал никто, это точно. Об Атисе? И что было бы, если б не вспугнутые цветы? Их застали бы врасплох. А сейчас в доме застанут Серафиму и ламу.

- Атис, они о цветах не могли знать, - тихонько проговорила Касси. - Скорее всего, это за тобой. Ой, что будет!… Давай чуток поближе. Может, удастся подглядеть или подслушать.

- Поглядеть и послушать мы отсюда сможем, - возразил Атис. - Касси, они убегут. Убегут, через тот проход в лес, точно. Мы не можем так рисковать! Сейчас мы не на расстоянии выстрела, и нас не видно, а если ближе - станет опасно.

Касси немного помолчала, раздумывая.

- Да, похоже, - согласилась она, наконец. - Про оружие я как-то не подумала, это ты прав. Будем надеяться, что они успели смыться. Потому что если нет…

- Мы им не сможем ничем помочь, - печально сказал Атис. - Слушай, давай всё-таки рискнем. Сейчас темно, нас, скорее всего, не заметят. И поднимемся повыше, на всякий случай.

- Черт, - пробормотала Касси. - Ну ладно. Будь по-твоему.

Через пятнадцать минут оба цветка неподвижно висели над домом в темном небе. Атис и Касси отлично слышали, что происходило внизу, но видеть, понятное дело, ничего не могли.

По дому деловито ходили чужие люди, скрипело под сапогами битое стекло, кто-то, надсаживаясь, орал на Серафиму, лама спокойно отвечал кому-то "не знаю", а из всех окон дома бил свет, ложась на снег обрубленными желтыми квадратами.

- Трынцец, - хрипло прошептал Атис. - Не сбежали. Их застукали.

- Ну и как же мы полетим, когда они здесь? - тихонько спросила Касси. Она свесилась с цветка и смотрела вниз, на крышу дома, пытаясь хоть как-то разобраться в происходящем. Высота ее уже не пугала. - Ты представляешь, как сейчас на них насядут?

- Представляю, - мрачно ответил Атис, тоже заглядывая через край цветка, чтобы лучше видеть то, что происходит внизу. - У них хоть какой-то шанс выбраться есть?

- А как? - спросила в ответ Касси. - Что они могут, сам подумай? Ом-мани - мальчишка, Сима - сам понимаешь…

Она снова прислушалась, стараясь в гуле голосов различить те, что имели отношение к Серафиме и Ом-мани.

- …нет, тут так и было, а куда они делись, я не знаю, - спокойно отвечала Серафима. - А скажи мне, любезный, ты нас с ламой арестуешь?

- Арестую, - низкий мужской голос. Да это же отец! - Тебя, Сима, давно надо под замок сунуть, да всё недосуг было. Теперь есть за что.

- Ох, любезный, а жена твоя что тебе скажет, если сунешь? - ехидно спросила Серафима. - Она ж тебе не простит это, сам знаешь. И потом, куда мне деваться? Из города я и так не ногой.

- Объясняй немедленно, сука, что тут было! - взревел мужчина. - И где эта проститутка с поджигателем! Иначе я не посмотрю, что жена, я ж тебе башку оторву!

- Отрывай, - покладисто согласилась Серафима. - Я всё равно не знаю. Приехала - а тут разгром.

- Тогда кто знает?! Этот малохольный?! - раздался шум, как будто на пол что-то швырнули. - Эй, ты, Ом-мани, или как там тебя, где хозяйка?

- Не знаю, - откликнулся лама. - Мы приехали, а тут разгром. И никого нет.

- Кто мы?!

- Ну, мы. Госпожа Серафима, и я, - голос у ламы был подозрительно спокойным. - Ничего не знаю.

- Сволочи, немедленно отвечайте, кто разнес полдома!!! - Чудов заорал так, что задребезжали случайно уцелевшие в окнах стекла. - Кончайте врать!… Прижать бы вас так, как положено, скотов!…

- Ну не знаем мы, - упорно стояла на своем травница. - Приехали, а тут такое. Ну, думаем, дела.

- Значит, так, - жестко сказал Чудов. - Ом-мани, поскольку ты принадлежишь моей… гм… дочери, то сейчас переходишь ко мне в собственность. Собирай свои оранжевые тряпки, и бегом - в мою машину. Дома я с тобой еще поговорю, гаденыш!… Сима, тоже едешь со мной, в городе - под домашний арест. И учти, сука, если ты кому хоть слово вякнешь о том, что тут было, я тебе оторву голову. Лично!

Касси тихо застонала и повернулась к Атису.

- Отец его убьет, - проговорила она. - Ты не представляешь, на что он способен. То есть убить не убьет, пока о нас нет сведений, но бедный Ом-мани. Там же душа его осталась, понимаешь? Какая же я дура, надо было сразу мешочек на пояс повесить, а он прямо на столе лежал, наверное, уже нашли давно.

- Может, Сима спрячет? - спросил Атис, и угадал.

- Твою мать, где душа этого урода?! - Чудов снова начал орать, видать, был сильно на взводе. - Сима!

- А я тут при чем, это ж не мой лама, - ответила травница. - Может, она с собой ее взяла.

- Ом-мани!!!

- Да, хозяин?

- Где мешок с душой, гадюка?!

- У хозяйки.

- А хозяйка где?!

- Я же говорил, что не знаю, - печально ответил лама. - Хозяин, вы забыли, наверное.

- Я тебя удушу сейчас! - грохот, шум падения, треск рвущейся материи. - А ну, обыскать его!

Несколько минут тишины, затем чей-то еще незнакомый голос:

- Нету, не врет. Бабу обыскивать?

- Сима!

- Да?

- Признайся честно!

- Могу раздеться, - в голосе Серафимы появились презрительные нотки. - Но с женой потом объясняться придется не мне.

- Ах ты, сука!… Ладно. Но смотри у меня, мразь. Если ты ее спрятала…

- Ничего я не прятала, и потом, зачем мне лама? У меня и машины-то нет.

Касси обрадовано прошептала:

- Точно, куда-то спрятала. И то хорошо. Так что делать будем, Атис? Так и полетим? Или будем следить? Утром придется прятаться, в воздухе цветы могут увидеть.

- Полетели, - твердо сказал Атис. - Они выкрутятся. Лама же дорого стоит, да? Не будет твой папаша свои же вещи портить. А Сима ушлая, всё с ней будет в порядке. Слушай, а что она твоей матери делала такое?

- Подумай сам, какие услуги травница может оказывать женщине, заботящейся о своей репутации? - усмехнулась Касси. - А что до ламы… У отца и на нового денег хватит, не беспокойся. Хотя, конечно, хлопот не оберешься, может, это остановит.

Она вздохнула и впервые за последний час перевела взгляд на горизонт. Небо там медленно, но верно светлело. Скоро должно было взойти солнце.

- Должно быть, это красиво - рассвет в воздухе, - сказала она. - Скоро будем любоваться. Атис, ты знаешь, в какой стороне находится Услада?

- Юго-восток, - ответил Атис. - Светает, нам надо торопиться.

Часть II СУДЬБА

6 Небо и слова

Хорошо забытое старое

И это похоже на прогулки во сне

Или на летнюю тоску по весне.

А я всю жизнь спокойно шел в упряжке

Но отныне и навеки я вне.

БГ "Хилый Закос под Любовь"

Они летели уже вторые сутки, ни разу не опустившись на землю.

Касси никогда не отличалась склонностью к философии, но во время этого долгого полета многое приходило в голову само собой. Ночью, под острыми звездами, и днем, над рваными облаками, серыми снизу, белоснежными сверху.

Небо - вечное и неизменное, думала Касси. И всегда разное. Оно было таким на заре человеческой истории, оно будет таким же и спустя много веков после нас. И если человеческий род исчезнет с лица земли вовсе - солнце будет все так же совершать свой круговорот, и небо останется прежним, единственное по-настоящему надежное и вечное в изменчивом мире.

Касси знала, что то же самое думает и Атис. Они стали понимать друг друга с полуслова. Ах, люди, люди, думала она. Несчастные вы существа! Сидите в своих норах, не желая знать о той реальности, что существует над вами. Как вы можете жить, не видя этой красоты? - думала Касси, забыв, что всего лишь пару дней назад была сама готова отказаться от неба.

Земля, лежавшая под покровом зимы, почти везде была черно-белой. Белые простыни полей, черные щетки лиственных лесов и белые, засыпанные снегом - хвойных. Серые спицы дорог. Мир был красив, но это был мир двух цветов. Неужели он когда-нибудь расцветет красками лета? В это не верилось. Яркие краски жили лишь в небе.

"Какой же я была наивной, - думала Касси. - Как я могла считать, что знаю рассвет и закат?" Первый рассвет, увиденный ею с высоты, был не просто наступлением утра. Он ликовал и пел, сверкающий шар солнца медленно выплыл из-за горизонта, и разбросал по замерзшему миру мириады огненных стрел, вширь, от края до края. Он раскрасил черно-белую землю в золотые цвета, придав ей море оттенков.

Сколько закатов было в ее жизни? Тысячи. А впервые по-настоящему увидела закат она только сейчас. Наверное, сюда уходят души после смерти, подумала Касси. Она не сдержалась и заплакала от непонятного, охватившего ее душу чувства, которому не знала названия. Слезы мигом замерзли на щеках и превратились в ледяные капельки, и лишь тогда Касси вспомнила, что они летят среди лютого мороза, который им, Летателям, кажется легкой приятной прохладой.

Атис постепенно привыкал к полету, и сейчас ему казалось странным, что еще недавно он мог себя мыслить вне неба, вне пространства, вне того огромного и прекрасного, что сейчас заполняло всё его существо, и не имело даже названия. Раньше он и представить не мог, что в его жизни будет возможно нечто подобное. В отличие от Касси, он не плакал, но рассвет тоже поразил его воображение, и Атис просто замер, не в силах произнести ни слова, впитывая то, что видел, каждой клеточкой своего существа. До самой ночи, до момента, когда погас последний луч, и небо оделось в сумерки, они с Касси молчали.

Цветы вели себя идеально. Они подчинялись мысленным приказам, и стоило только подумать о чем-то, как пожелание тут же исполнялось. Обнаружилось, что цветок может формировать и подобие кресла, и удобное ложе, может сомкнуть лепестки и образовать что-то вроде летающей капсулы; а если летишь стоя - под ступнями босых ног образуются удобные ложбинки, которые фиксируют ноги. Не упадешь, даже если очень постараешься. Если же, лежа на цветке, выпустить когти, то с цветком можно слиться почти полностью - видеть то, что внизу, различать участки тепла (Атис подумал, что это сродни инфракрасному "зрению" змей), видеть чуть не до самого горизонта.

"Кто же мы такие? - отрешенно думал Атис. - Кто я сейчас? Человек или что-то иное?"

* * *

До Услады было почти шестьсот километров, лететь предстояло еще дня два, а то и три. Возможно, они добрались бы быстрее, но им приходилось лавировать, облетая на порядочном расстоянии населенные пункты - маленькие городки и села, которых при приближении к столице становилось всё больше.

Когда они пролетали мимо очередного села, Атис вдруг сказал:

- Знаешь, а я тут родился, неподалеку. До этой деревни километров двадцать пять на запад.

- А я родилась в Песках, - рассеянно откликнулась Касси. Она смотрела вперед, туда, где на горизонте, как ей казалось, могли показаться неимоверно пока далекие здания Услады. - Тебя в детстве продали, верно? Ты после там был хотя бы раз?

- Нет, не был, конечно, - отозвался Атис. - Кто бы меня выпустил.

Они разговаривали негромко, обострившийся слух позволял говорить, не напрягаясь, хотя цветы летели метрах в десяти друг от друга. Новые способности оказались весьма приятными, что говорить. Слух, зрение, восприятие. К хорошему привыкаешь на редкость быстро.

- Слушай, - вдруг оживилась Касси, которой пришла в голову неожиданная мысль. - Помнишь, что было сказано в пирамидке насчет "древнего рода"? Может, твои родители что-нибудь об этом знают? Когда мы еще рядом пролетать будем? Другого случая может не представиться, а лететь тут всего ничего.

- Думаешь? - Атис подвел свой цветок поближе. - Вообще, ты права. Мы потеряем всего ничего, ну, часа четыре. Только про древний род - это фигня. Какой он, на фиг, древний?

- Ну, мало ли, - пожала плечами Касси. - Может, у них на самом деле древняя история, откуда ты знаешь. Так что, летим?

Ее цветок слегка накренился, начиная разворот в указанную Атисом сторону.

- Летим, - согласился Атис. - Интересно, вспомню я хоть что-то? Речку помню, замок поломанный, которым сарай запирали. Брата, урода редкого, тоже. Сучонок белобрысый, Юрка. Бил меня цепью, прикинь. По ногам. Чтобы я не плакал.

Атис замолчал, нахмурился. Родители… их словно и не было в его жизни. Другим детям доставалась и своя порция ласки, иногда и поцелуй на ночь - но только не ему. Он их любил, как умел, а они, как только подошел срок, поспешили от него избавиться.

Жизнь - за восемь тысяч условных единиц и десять мешков сахара. Черт знает что. Почему ему сейчас кажется, что это неправильно? Ведь раньше он думал, что всё верно, всё так и должно быть? Почему этот черноволосый голубоглазый мальчишка только сейчас поднял голову и посмотрел в глаза Атису-взрослому, словно спрашивая - за что я был предан, как же это получилось?

"Не знаю, что там за деревня, - подумалось Касси, - но как бы нас не испугались". Босиком, растрепанные, раздетые. Вот только не ищут ли Атиса и здесь? В принципе, это возможно, хотя вряд ли кому-то придет в голову, что он отправится к родителям. Надо быть, однако, осторожнее. То, что искать могут и ее тоже, Касси в голову не пришло.

- Интересно, узнают ли они тебя, - сказала она спустя некоторое время. - И никакого брата наверняка там уже нет. Столько лет прошло. Имя у тебя странное, действительно. Алмазные ведь сами себе имена придумали, у меня тоже псевдоним. Ты говорил, за восемь тысяч продали? Негусто, негусто для отпрыска древнего рода. Это что, фамилия твоих родителей такая - Сигна?

- У моих родителей фамилия Топорковы, - машинально ответил Атис. Он всё никак не мог отвлечься от своих мыслей, поэтому вопрос Касси застал его врасплох. - А за восемь тысяч - нормально. Для секретариата.

- А стал грузчиком, - хихикнула Касси, и ее цветок на миг всплеснул лепестками. - Извини, без обид. Так почему же все-таки ты Атис Сигна, а не Антон Топорков, к примеру?

- Не знаю, почему, - ответил Атис. - Никогда про это не задумывался. Ну, Сигна, и Сигна. Какая разница?

Возможно, разница и была. Чем дальше, тем очевиднее становилось, что живут они, как слепые и глухие кроты. Вокруг море информации, сведений, а они проходят мимо, всё мимо, прямо под носом, только толку никакого нет. Совсем.

* * *

"Как же тут убого, а я и забыл, - подумал Атис, когда они, оставив цветы на заднем дворе, шли к дому, где он прожил до одиннадцати лет. - Какая нищета".

Вереница домов, занесенных снегом, заборы из жердей, слепые окна. Ночь стремилась скрыть то, что они видели сейчас, но даже она была бессильна что-то изменить. Серые от старости бревна, отродясь не крашенные, покосившаяся, вечно открытая калитка, ведущая на деревенскую улицу, дровяной сарай, в котором дров - кот наплакал, мертвая тишина кругом - деревня ложилась с наступлением темноты. Да еще и электричество давали только с шести до восьми, а дальше крутись, как хочешь.

Ботвиново, как и множество таких же сел, делало Общее Дело - выращивало сахарную свеклу. Сейчас, по идее, положено было заниматься подготовкой техники к новому сезону - гигантские шестиместные трактора "Белорусы" перебирали, смазывали, меняли износившиеся детали, но на практике вся подготовка сводилась к тому, что механизаторы приходили на работу, в мастерские, и напивались там, а затем, так ничего и не сделав, расползались по домам. Скотины в Ботвиново почти никто не держал, разве что кур да кролей, огороды, правда, сажали, а потом продавали случайным покупателям "деликатесы" - те же соленые огурцы и капусту. Продавали бартером, чаще всего - в обмен на сахар, соль и такие необходимые вещи, как материя и обувь.

Касси и Атис стояли перед низкой, обитой ватином дверью, ведущей в дом, и всё никак не решались постучаться. Атис не мог справиться с охватившей его робостью, а Касси решила почему-то, что в данной ситуации ей отводится вторая роль, и пока ничего не предпринимала. В конце концов, это дом Атиса, пусть бывший, ему и действовать. Тем более, что за все тридцать два года своей жизни Касси ни разу не была в настоящей деревне, и представление о жизни в подобных местах имела весьма смутное, что-то из разряда "воду там черпают ведрами из колодца, а в сарае живут петухи". Поэтому окружающее казалось Касси нереальным, как ожившая бредовая сказка - гораздо менее реальным, чем надоблачный мир, в котором она провела всего одни сутки. Прохлада снега и ободранных досок под босыми ногами, море незнакомых и не слишком приятных запахов, большинству из которых Касси не знала даже названия. Чужая жизнь. И вот здесь Атис вырос. По этому двору он бегал мальчишкой, эту дверь открывал тысячи раз…

- Ну что же ты стоишь, - напомнила Касси, тихонько ткнув Атиса в спину. - Стучись, раз уж мы пришли.

- Чего? - Атис переминался с ноги на ногу, не потому, что ему было холодно, а от нерешительности. - Ну, сейчас. Ага…

…Воспоминания, от которых не отделаешься. Тепло, ступеньки на крыльце еще влажные, дождь только что кончился, на востоке всё еще погромыхивает, а тут, сейчас пахнет землей, мокрой травой, деревом и мятой, в изобилии растущей рядом с крыльцом. В пальце засела заноза, надо выковырять ее, а он боится идти в дом, потому что мать сегодня злая, и он стоит на крылечке, переминаясь, как сейчас, с ноги на ногу, и боится войти…

Атис поднял руку и несколько раз стукнул в дверь. Ответом ему была тишина.

- Спят, наверное, - заметила Касси. - Давай погромче. Придется разбудить, что поделать.

- Вопрос - на фиг мы вообще это делаем, - сердито ответил Атис. Но снова заколотил по косяку, теперь уже изо всех сил. Где-то в глубине дома раздался приглушенный шорох, кто-то неразборчиво выругался.

- Хто там? - раздраженно спросили из-за двери. - Лёхин, если это ты, я тя прибью на хрен! Время десять, люди спят давно!

Касси глянула на Атиса, но тот стоял, замерев, как будто в столбняке, и молчал.

- Это не Лёхин, - громко сказала она. - Простите, что разбудили. Нам бы Топорковых. Поговорить нужно, дело важное.

- Чего?… Это хто?… - невозможно было разобрать, мужской ли это голос, женский ли. - Чего поговорить? Идите, ночь уже, осатанели совсем.

- Мама, это я, - вдруг сказал Атис. - Открой!

За дверью наступила тишина.

- Кто это тут тебе мама? - с подозрением спросили из-за двери спустя долгую минуту. - Нету у меня давно никаких детей, чего надо?

- Это я, Атис. Открой, нам надо поговорить, - Атис положил на дверь ладонь.

- Аааааатис, - протянули из-за двери. - Так это когда было… Раз ты Атис, то хрена ты по ночам шляешься? Давай, вали отсюдова, Атис.

- Какая добрая у тебя мама, - пробормотала Касси. И еще раз попросила: - Пожалуйста, откройте! Это правда Атис! Нам очень нужно с вами поговорить!

- Убирайтесь, - посоветовали из-за двери. - Атис, видали? Да еще и бабу с собой приволок!

Атис стиснул зубы.

- Мама, мы всё равно войдем, - предупредил он. - Лучше открой!

- Ишь, грозится, - за дверью рассмеялись. - Ща топором огребешь, Атис-шматис!… Михан, а ну иди сюда, тута сынуля наш бывший заявился, среди ночи!

Атису это всё надоело. Он отодвинул Касси от двери, отошел на несколько шагов, примерился и, разбежавшись, саданул дверь плечом. Хилая дверь не устояла, и Атис едва сумел удержаться на ногах, чтобы не рухнуть следом за ней в скудно освещенный проем. В доме кто-то взвизгнул, тоненько, противно, на пол упало что-то металлическое, глухо звякнувшее.

- Проходи, Касси, - галантно предложил Атис. - Будь как дома.

- После тебя, - сквозь зубы проговорила Касси. - А то и вправду топором заедут.

Она дождалась, когда Атис шагнет внутрь, и осторожно переступила порог следом за ним, тут же брезгливо поджав пальцы - пол оказался грязным, покрытым слоем какой-то пыли, то ли трухи, вперемешку с мусором.

Нехорошо получилось, подумала она. Теперь они, наверное, ничего не расскажут.

Однако, как оказалось, она была не права.

* * *

Жили-были старик со старухой. То есть они, конечно, не сразу стали стариком и старухой, а были в свое время вполне крепкими и здоровыми. Муж с женой. Жена исправно рожала в год по ребенку, муж впахивал механизатором, в короткий летний сезон сутками пропадая на полях, и квася зимой напропалую. Дети росли и продавались, правда, толку с тех денег почти не было. За год сумма, полученная за очередного ребенка, пропивалась подчистую. До сорока лет Наталия успела осчастливить мир аж тринадцатью отпрысками, после чего приболела по женской части и рожать прекратила. Михан предложил дорастить оставшихся детей до отрочества, чтобы потом подороже отдать, да и места им получше подыскать, и зажила семья, как и любая другая. Отец, мать, да четыре отпрыска.

В один прекрасный день Наталия, вышедшая утром покормить кур, обнаружила на крылечке корзинку, прикрытую сверху белой тряпочкой. Будучи женщиной рачительной, она внесла корзиночку в дом, развязала тряпочку - и обомлела. В корзинке лежал месячный мальчишка, голубоглазенький и темноволосый. При нем имелась записка, которую полуграмотная Наталия с трудом, но прочла.

"Уважаемая! Зная о вашем плохом материальном положении, я решил вам помочь. Несколько раз я проезжал через вашу деревню, и кое-что про вас вызнал. Этот ребенок, надеюсь, будет вам потом небольшим, но прибытком. Я бы его себе оставил, но не могу - я курьер, меня за него на шахты отправят. В Совете скажите правду, что его вам подкинули, и растите спокойно. Имя только ему сохраните, на память. Его зовут Атис Сигна. Я буду следить за вами, и, по возможности, деньги переводить. Станьте ему матерью. Курьер Степан Сигна". К записке была приколота бумажка, талон на мешок сахара.

- Вот так вот, - Наталия сидела за кухонным столом. - Не наш ты сын. Того курьера.

- А почему вы мне не сказали? - Атис сидел напротив, и, не мигая, смотрел на… мать? Он теперь не знал, как называть эту женщину. Мачеха?

- А чего было говорить? - ощерилась та. - Степана того мы ни разу с отцом не видали. Деньги он еще два раза перевел - и ку-ку. Может, сам помер. Откуда я знаю? Ну вот мы и… растили тебя.

В продолжении всего рассказа Касси сидела на колченогом древнем стуле, покачивая босой ногой, и помалкивала. Она поглядывая то на приемную мать Атиса, то на него самого.

Значит, пирамидка не соврала по крайней мере в одном: Топорковым Атис не сын. Но если он так родовит, может, на самом деле он не сын и тому безвестному Степану? Курьер, было в записке. Как и Алмазные. Просто-таки волшебный сказочный сюжет. Подкидыш в нищей семье, который на самом деле - заколдованный принц. Тайный сын президента Корпорации. А она, Касси, соответственно, принцесса, и по законам жанра в итоге они непременно должны пожениться. Не дай бог, окажется, что Атис - мой брат! - Касси усмехнулась своим мыслям, погладив пластину "пирамидки", лежащей в кармане штанов.

- Жаль, что больше ничего не известно, - сказала она наконец. - Наталья, у вас после никто не спрашивал об Атисе? Никто им не интересовался?

- Да нет, - ответила женщина. Она всё еще боялась.

Они поражали ее невеликое воображение. Настолько, насколько возможно. Приперлись зимой, среди ночи, босые, раздетые, выглядят как невесть кто - глазищи огромные, волосы - как живые, кажись, даже шевелятся. И замерзшими не выглядят вовсе. Другой бы по такому морозу в рубашечке давно окочурился, а этим хоть бы что.

- Мама, - несмело сказал Атис. - Прости, конечно, но почему ты мне не сказала правду?

- А чё было говорить-то? - Наталия пожала плечами. - Ну, сказала бы. И что тебе с того бы было?

Атис смотрел на нее внимательно, не отрываясь. Сильно она постарела, ой как сильно. Атис помнил ее такой, какой она была двадцать с лишним лет назад - крупная женщина, что называется - в теле, с большими полными руками, сероглазая, с быстрыми уверенными движениями. Всё в семье решала она, всё держалось на ней и только на ней. Отец рядом с ней смотрелся задохликом. Маленького роста невзрачный мужичонка, в вечно замасленных рубашках, висевших на худеньких узких плечиках, как на вешалке.

Сейчас они почти сравнялись. Мать ссохлась, сгорбилась, а отец остался почти прежним, разве что облысел почти окончательно, да морщин прибавилось.

- Всегда лучше знать правду, - печально сказал Атис. - Может быть, мне легче было бы жить.

- Ай, не скажи, - возразила Наталия. - Измотал бы себе душу, а толку всё равно не было бы.

- Она права, - тихо сказала Касси. - Ты даже не представляешь, насколько. Ну хорошо. Мы, кажется, все узнали. Надеюсь, вы не последний раз видитесь, если, конечно, вам это небезразлично, - она бросила взгляд на атисову мать. - Пойдем, Атис? Или еще что-то?

- Я любил тебя, мама, - Атис встал, Касси поднялась следом за ним. - И тебя, папа, тоже любил. Сейчас понимаю - мне всё равно, родным я вам был сыном или приемным. Да, вы меня продали, но ведь так делают все, верно? - Мать кивнула. - Я считал, что мы меня предали. Теперь я так не считаю. И простите за дверь, я не нарочно. Мы пойдем, мама. Прощай.

Он подошел к пожилой женщине и неловко чмокнул ее в щеку. Она потрепала его по волосам, и улыбнулась.

- Иди, сынок. Не знаю я, кем ты стал, но, видать, не простой ты человек. Удачи тебе.

- Я Летатель, мама, - тихо ответил Атис. - И если к вам придут… то есть когда к вам придут, можешь им это сказать. Если хочешь.

Он повернулся и пошел к выходу на улицу.

- Лучше бы ты этого не говорил, - заметила Касси, когда они вышли во двор. Она с наслаждением вдохнула морозный воздух - после затхлости деревенского дома он просто сам тек в легкие. - Если к ним придут, и они расскажут - это может нам навредить. А вдруг не только Алмазные и Сима помнят давние легенды? Раскопают про Летателей, не дай Бог. Как ты полагаешь, они нас заложат, если явится милиция?

- Заложат, - уверенно ответил Атис. - Обязательно заложат. Не потому, что они хороши или плохи, а просто из страха. Это тебе не Сима, и не Ом-мани. Им есть что терять, поэтому даже не надейся, что они в нас заинтересованы. А про "пострадать" - ничего им не сделают. Выслать дальше этого села их всё равно невозможно.

- Не сомневаюсь, - усмехнулась Касси. - Вот уж святая правда. Сделать могут нам. Правда, меня, скорее всего, по рассказу не узнают, вернее, думать будут на меня, но когда услышат, что девица была с длиннющими волосами, то решат, что это другая.

Цветы неслышно подлетели и зависли рядом. Касси с опаской оглянулась на дом, оставшийся позади - не смотрят ли из окон? - но нет, оттуда их было уже не увидеть.

- А искать нас будут, Атис, - добавила Касси. - Вернее, уже ищут, я уверена. Я своего отца знаю. Он теперь не успокоится, пока до тебя не доберется.

- Вот, значит, как, - невесело усмехнулся Атис. - Лучше бы он до тебя, Касси, не добрался тоже. Ладно, полетели. Потом поговорим.

…Наталия и Михан осторожно выглядывали из маленького окошка, и отлично видели, как в воздух поднялись невиданные предметы, похожие издали то ли на гигантские подсолнухи, то ли на кучу тряпок, растрепанных ветром. Через несколько секунд темнота скрыла и цветы, и их наездников.

- Говорил я тебе, дуре - не надо брать, - с упреком сказал Михан. - А ты со своей жалостью бабьей, "ай, маленький, ай, пропадет"!… Доигрались. Чё теперь делать?

- Иди дверь на место поставь, - твердо ответила жена. - Авось, пронесет.

- Дура, - повторил Михан, однако всё же поплелся в сени. Дом выстывал, а "топить улицу" никаких дров не хватит. - Дура - дура и есть.

Наталия его не слушала. Она, подперев голову руками, сидела за столом, задумчиво глядя на огонек тонкой стеариновой свечки.

- Летатели, значит, - едва слышно сказала она. - Девка красивая, только мелкая. Кто б думал. Вот тебе и Сигна.

Она поднялась и тоже пошла в сени. В одиночку хилый муж дверь просто не поднимет.

* * *

До Услады они добрались еще через сутки.

Конечно, в столичном мегаполисе Касси бывала и раньше, бывала неоднократно, но никогда и помыслить не могла, что однажды ей придется висеть над облаком, не спеша дрейфующим по небу, смотреть сверху на медленно приближающийся, залитый огнями город, и молиться, чтобы их никто не заметил снизу. А заметить теперь ой как могли: темных ночей в Усладе не бывало в принципе, а, подсвеченные снизу, серебристые цветы очень выделялись в воздухе. Внизу уже проплывали здания, а обещанная пирамидкой схема пока не открывалась, и Касси начинала нервничать. Да, город был красив, красив световой феерией, разливавшейся, казалось, до краев земли. Огненные реки ночных шоссе, призрачные пятна реклам, рассеянное мерцание жилых кварталов… В этой яркости тонули звезды, исчезало далекое марево уходящего заката на горизонте, и Касси впервые за всю жизнь осознала, что в Усладе, наверное, звезд не видно даже в очень ясную погоду.

Но вся эта сияющая яркость могла обернуться против них с Атисом. Сейчас Касси предпочла бы сплошную темноту.

Атис тоже нервничал. Он отлично понимал, что чувствует Касси, но его опасения были несколько иного рода. Глядя на море огней внизу, он постепенно пришел к выводу, что задача им досталась из разряда невыполнимых. Нереально - столько людей!… Машин!… Ужас какой-то.

В школе им про Усладу только рассказывали. И про мумий, которые лежат в десяти мавзолеях у Белых Ворот, на Сладкой Площади. Про то, что самый главный знак Ойлл-о "гордо реет на стяге, что развивается на самом высоком здании Услады, на высоте почти 500 метров от земли". Про Лобное Место, на котором порют директорат, и особо избранным разрешают присутствовать на экзекуции. Про… да много, про что. Своими глазами Атис этого всего великолепия, понятно дело, не видел. Поэтому сейчас он напряженно всматривался вниз, в надежде рассмотреть хоть что-то, что могло бы помочь им выполнить задание.

- К центру нам лучше не приближаться, - проговорила Касси. - Давай-ка, Атис, сменим облачко.

Цветы выполнили легкий маневр синхронно и быстро, а затем вновь застыли на кромке облачного марева, казавшегося вблизи плотно-осязаемым, и ясного воздуха.

- Когда же эта чертова пирамидка откроется! - почти простонала Касси еще спустя полчаса. - Третий час мотаемся, скоро светать начнет!

Атис сидел на своем цветке, держал на ладони золотую пластину и молчал. Что-то было не так, но он сам никак не мог понять, что именно. Вроде бы всё правильно. Но не оставляло чувство необъяснимого, ничем не обоснованного беспокойства, тревоги.

Он глянул вниз. Под ними, где-то в глубине, текли огненные реки, то тут, то там мелькали сполохи далеких огней, обостренный слух ловил шумы - гудение, шум голосов, шелест, звон металла. Атис опустил свой цветок ниже, рискуя быть замеченным, еще ниже, и еще.

И вдруг понял.

- Касси, - негромко позвал он. - Влево. Выше и влево. Мы не там зависли, тут нельзя. Смотри, видишь дома внизу? На каждом знак Ойлл-о. Пирамидка тут не откроется.

"Что я несу? - подумал он. - Мистика какая-то".

- Куда ты полетел! - донесся сверху, в шуме ветра, испуганный голос Касси. - С ума сошел! Заметят! А ну быстро обратно!

До ее цветка стало довольно далеко, но они уже убедились, что слышать речь друг друга им не мешают никакие расстояния.

- Здесь везде знаки Ойлл-о, - добавила она уже поспокойнее, когда цветок Атиса оказался рядом. - Весь город - сплошное Ойлл-о.

- Нет, - упрямо ответил Атис. - Смотри, вон там, слева - видишь?

Внизу было что-то, напоминающее белое поле посреди города. Поле, на котором были руины. Сейчас цветы висели над этим полем, окруженным с трех сторон домами и дорогами, и Атис почувствовал, что пирамидка зашевелилась в его руке.

- Тут нет знаков, - пояснил Атис. - Видишь, заработала!

- Ну-ка, ну-ка?

Цветок Касси прижался к атисовому вплотную, почти слился с ним в тандем, и Касси перебралась на самый край, чтобы своими глазами увидеть, что пирамидка выдаст им на этот раз.

Золотая пластина на ладони Атиса стремительно меняла форму, превращалась в подобие экрана. По экрану поплыли строки: "Переход в контактный режим, внимание! Приготовьтесь! Вход под землю - четыреста метров вниз, ориентир - единственная стоящая колонна! Переход в контактный режим, деление!"

- Это как? - ошеломленно спросил Атис, но тут пластину рассекла тонкая полоска, ее половинки стали таять, истончаться, и через несколько секунд у Атиса на ладони лежали два узких браслета, по виду - бронзовых, слегка позеленевших от старости, подернутых патиной. Между браслетами проскочила красная искра, и в воздухе повисла следующая надпись:

"Переход в контактный режим окончен.

Браслеты многофункциональны, их можно использовать как осветительные и медицинские приборы, однако лучше не доводить дело до ситуаций, в которых понадобится медицинская помощь. Также браслеты являются маршрутизаторами, в них заложена карта подземных проходов.

Сейчас вам нужно проникнуть в Метро, воспользовавшись входом, расположенным возле единственной стоящей колонны. Станция, на которую вы попадете, называлась Комсомольская, позже - Северный путь. Закрыта одной из первых по причине проседания грунта.

Затем вам нужно спуститься вниз, и добраться по тоннелям до станции Таганская, она же - Круговая. Ориентируйтесь по надписям, названия станций сохранились на стенах.

Учтите, большинство станций имеют так называемое глубокое залегание, частью они затоплены, поэтому постарайтесь не форсировать преграды, а искать обходные пути.

Дальнейшие инструкции вы получите после того, как окажетесь на Круговой".

- Обалдеть можно, - простонала Касси. - Я понимаю, что поздно спохватилась, но Бога ради! С кем мы связались, Атис?! Я раньше сомневалась, а теперь уверена - это же не люди! Это точно не люди!

Голос ее сел до хрипоты, и Касси передернулась всем телом. Вставшие дыбом волосы вздрогнули еще раз и упали. Она взяла свой браслет - с опаской, осторожно, и постучала по нему ногтем - пытаясь разобраться, как управлять этим странным "прибором". Ну-ка… Свет?

Браслет засветился, озаряя лицо склонившегося рядом Атиса белым светом.

- Это сделали не люди, - повторила Касси шепотом. - Атис, он реагирует на мысли.

- Вижу, - ответил Атис. - Блин, ну и дела. Никак не привыкну к этому. Не люди? Да уж, это ты права. Ладно, спускаемся. Потом поговорим.

Цветы плавно спланировали вниз и замерли около черной, поднимающейся к темному небу колонны. Атис и Касси огляделись.

Развалины. Здания, некогда величественные, явно ломала чья-то злая рука, но что-то ей помешало, и люди ушли, так и не завершив начатого дела. Повсюду на сохранившихся стенах были видны следы, похожие на удары тарана, по камням змеились трещины, из которых то тут, то там выглядывали стволики молодых деревьев. Земля была усыпана каменными обломками, покореженными, скрученными железными балками, грудами битого кирпича. Снега вокруг оказалось на удивление мало, словно здесь он таял по непонятной причине, и не мог лечь, как следует, чтобы скрыть следы разрушения.

- Давно ломали, - пробормотал Атис. - Интересно, почему тает снег?

- Не знаю, - ответила Касси. - Может, земля теплая? Ты погоди, не лети, дай посмотреть.

В последний раз Касси ездила в Усладу пару лет назад, формально - ради того, чтобы заказать мебель для своей квартиры, а по сути - хотелось вырваться от надоевших родителей. Но, конечно, подобных мест она не видела даже издали. Даже не знала, что они в Усладе существуют. А странно. Какие здесь необычные здания. Ничего общего со сверкающей геометрией строений Корпорации. Сколько же им лет? Интересно, какими они были в пору своей молодости, и почему их все-таки не снесли до конца? Ведь явно пытались.

- Я так вообще нигде не был, - пожал плечами Атис. - Слушай, а ведь они были красивые. Даже сейчас видно.

Конечно, видно было немногое, но каким-то незнакомым внутренним зрением Атис угадывал - высокое, торжественно-печальное здание, колонны, длинные, поднимающиеся вверх линии, строгость и простота, граничащая с гениальностью. Воображение рисовало ему тысячи людей, входящих под эти колонны, людей самых разных, молодых, старых, веселых, печальных, но все эти люди знали что-то, неведомое ныне Атису. Ощущение ускользало, истончалось, Атис изо всех сил стиснул кулаки - поймать, не выпускать, я же не понял!…

Он застыл неподвижно, вцепившись дрожащими руками в чашечку цветка, чувствуя, как отчаянно колотится сердце. С темного неба тихо падал снег, ложился на плечи.

- Тихо, Атис, тихо, - Касси протянула руку, коснулась его плеча, стряхнула снег. - Тебя аж заколотило. Тоже чувствуешь, да? Знаешь, Сима рассказывала, что бывают такие места, в которых время… ну, как бы спрессовывается, что ли, - Атис явственно ощутил, что при этих словах Касси пробрало до костей ледяным ознобом, не физическим холодом, а иррациональной жутью. - Здесь что-то похожее. Посмотреть бы на все это днем!

- Я видел, - медленно начал он. - На самом деле видел. Им совсем не страшно было идти туда, вниз, они шли спокойно, как мы переходим на другую сторону улицы. Они были заняты, деловиты, каждый думал о своем, но они все знали, знали что-то такое, понимаешь? Нам всем не дано это понимать! Никому! А я вдруг понял.

Он глубоко вздохнул, тряхнул головой.

- Они знали, что они свободны, - продолжил Атис спустя минуту. - В душе знали, понимаешь? Да, они работали, жили, кто-то лучше, кто-то хуже, но при этом, Касси, пойми, их никто не продавал в детстве, и никто не убивал в старости. Это место, - он обвел взглядом площадь, - помнит о них. Ох, не зря нам нужно опускаться туда, чует мое сердце, нам многое придется понимать заново.

- А мне страшно спускаться, - призналась Касси. - Ты что-то не то увидел, Атис. Я тоже слыхала, что было когда-то такое метро, но человек не создан, чтобы жить под землей, неприятно это. Мне и смотреть-то жутко, а ведь там, внизу, представляешь - уже много веков сплошная темнота, и ни лучика света. И земля над головой. А если обрушится, задавит? Подземелья на много-много километров, ни одной живой души. Только крысы, наверное.

Она замерла, глядя на полуразрушенное здание. На плечи и волосы медленно ложился снег, собирался на волосах диковинной, чуть мерцающей шапкой, оседал в лепестках "хризантем". В детстве Касси любила валяться в снегу, но холод всегда не давал насладиться этим в полной мере, а теперь можно было лежать, словно под легким одеялом из тончайшего пуха, и если не шевелиться - скоро совсем занесет снегом, накроет с головой. Так хорошо… Кто-нибудь пройдет рядом, и ничего не заметит. Так нет же, нужно лезть в жуткую темноту подземелья.

- Там было написано, что "крысы, бродяги и лялямбы", - вспомнил Атис. - Про крыс и бродяг мне понятно, но вот про лялямбу впервые слышу.

Ему, признаться, тоже не хотелось в подземелье. Страшно. Что там, внизу?

Касси вздохнула, стряхнула нападавший снег. Хочешь, не хочешь, а деваться некуда - это было ясно.

- Ладно, - сказала она. - Давай, что ли, карту попробуем посмотреть.

* * *

Их окружала темнота. Они остановили цветы, прислушиваясь и вглядываясь в нее, стремясь понять - что там, впереди? Темнота оказалась живой и дышащей, полной шорохов и сгустков мрака, темнота двигалась, она не стояла на месте, она охватила со всех сторон, прижимая к своему бесплотному, бесформенному телу. Цветок Касси двинулся, было, вперед, но Атис едва слышно произнес:

- Стой. Там кто-то есть.

Его цветок подлетел ближе и остановился рядом. Атис снова прислушался. Всем телом он ощущал легкое, едва заметное движение воздуха, и воздух этот пах очень странно. Обострившееся обоняние сейчас подсказывало ему, что там, в темноте, во-первых, находится провал в глубину, откуда тянет промозглой сыростью и запахом старой машинной смазки; во-вторых, что в темноте прячутся люди, их много, больше десятка; в-третьих, что с людьми находятся животные, в-четвертых… Атис прислушался. Царапанье. Еле слышное царапанье, где-то в глубине провала, и совершенно незнакомый запах. Кислая сладость, пирожное с джемом, пролежавшее на солнцепеке неделю. Или перестоявшееся варенье, в которое добавили тухлое мясо. Атиса передернуло. Ну и ну.

- Касси, стой, - повторил он на всякий случай, хотя отлично видел, что Касси стартовать не собирается. - Там что-то не то.

К прежним звукам прибавился еще один - Атис отчетливо услышал, как у Касси стучат зубы. И словно только что различил, что она дышит прерывисто, втягивая воздух с трудом, как будто она отравлена ядом Алмазных. Касси старается держать себя в руках, но она напряжена и едва сдерживает рвущийся наружу страх, - понял Атис. Только паники сейчас не хватало.

- Что-то не то, - прошептала она. Ее колотило всё сильнее. - Надо повыше. Они там, внизу.

Атис кивнул, и цветы синхронно взмыли под самый потолок зала.

- Выше-то выше, но нам надо вниз, - проворчал Атис. Зрение совершенно адаптировалось к темноте, и Атис хорошо видел, как по залу короткими перебежками двигаются маленькие человеческие фигурки. - Смотри, спуск вон там. Что делать будем?

- Потихоньку проскользнуть, пока не заметили, - шепотом откликнулась Касси, уже осознав, что люди пока не видят цветов, прячущихся под потолком. - Атис, а ты уверен, что нам именно туда?

Она вглядывалась в провал, открывающийся внизу, и понимала, что меньше всего ей хочется нырять в вонючую глубину подземелья. Сверху было видно, что тоннель уходит вниз и вниз, казалось, бесконечно, и глубина его теряется в полной темноте. Пока они видели лишь красоту неба. Но ЭТО! Из провала вместе с запахами поднималась какая-то древняя жуть, словно из гигантской разрытой могилы, ведущей на дно миров. Затхлость, запустение, и в то же время - постоянно гниющая жизнь. Она разлагается вечно, вечно не может сгнить до конца, и вовсе не жаждет, чтобы в ее владения вторгались непонятные чужаки на непонятных летающих цветах.

- Уверен, - отнюдь не уверенно ответил Атис. Кто бы знал, как ему самому не хочется вниз!… - Ну что, поехали?

Когти привычно выдвинулись из ладоней, цветок накренился и скользнул вниз, в темную бездну. Внизу заорали, и вдруг вспыхнул свет, ослепительный свет - под самым потолком, там, где они только что были.

- Касси, давай! - крикнул Атис.

Скрываться больше не было смысла. Цветы, мгновенно набрав скорость, помчались к раскрытому зеву, входу в подземелье. Мимо пронеслись стены, обшитые потемневшим от времени и пыли мрамором, какие-то барельефы, фигуры. Что-то вдруг звонко щелкнуло, на мраморе расцвел лучистыми трещинками белый маленький цветок, и Атис с ужасом понял, что в них стреляют. Провал был уже совсем близко, Атис замедлил ход своего цветка, ожидая Касси, и ее цветок не замедлил явиться - Касси чуть не врезалась в Атиса, и, вильнув, пронеслась мимо. Она нырнула в наклонный тоннель, и ее тут же поглотила темнота. Атис, мысленно попросив прощения у всего белого света, тоже направил свой цветок вниз, в непроницаемую, первозданную тьму.

* * *

Летели долго. Крики и свет остались наверху, и сейчас цветы начали слабо светиться сами, мрак, так напугавший Атиса и Касси, рассеялся. Они обнаружили, что находятся в наклонном тоннеле, с потолком, раньше выкрашенном в белый цвет, а теперь неимоверно грязном, а местами - закопченным. Внизу, под ними, был провал куда-то во тьму, и едва-едва различались останки старых заржавевших машин непонятно назначения.

Спуск всё продолжался и продолжался.

- Слушай, ну ничего себе, - пробормотал Атис через минуту. - Он что, бесконечный, что ли? Когда низ-то будет?

Касси молчала. Ей казалось страшным говорить здесь вслух. Они вторглись во владения Ее Величества Тьмы, они здесь незаконно, и если темнота пока не обрушилась и не погребла под собою два жалких цветка - то лишь потому, что они ничем не нарушают ее равновесие. Но чуть более громкий звук - и все. Быть может, осядут своды, лавины песка прорвутся сквозь них и задавят, и никогда, никогда уже не выбраться отсюда. Может, там, внизу - преисподняя, а это - спуск в нее, и потому он такой долгий, что в пути к земным недрам ты должен забыть свое прошлое.

Есть вход, но нет выхода.

- Тише, - одними губами проговорила Касси. - Здесь нельзя громко.

- Почему? - Атис тоже перешел на шепот. - Здесь же никого нет.

Он и сам чувствовал примерно то же, что и Касси, но вот признаться самому себе в том, что он напуган, просто не хватало духу.

Древнее. Мистическое и древнее.

Слабый свет, исходящий от цветов, плыл по стенам коридора, как прозрачная невесомая вода, выхватывая на секунды из мрака летопись жизни этого странного сооружения. След огня. След воды. Кусок неожиданно чистого белого потолка. Надпись, странная и совершенно не к месту - "Налево и вверх - гроза". Еще надпись, на этот раз куда как более прозаическая - "Ойлл-о, подохни!". Трещина в своде, из которой торчит древесный корень. Снова нетронутый кусок свода, а затем - царапины, глубокие, до бетона, и клякса, огромная клякса, очень похожая на засохшую потемневшую кровь.

- Как ты не понимаешь?! - Касси оглянулась, глаза у нее были широко и напряженно раскрыты, они вроде бы даже светились в темноте. - Все - живое. Душа. Оно нас слышит! Молчи, ради бога!

Цветок Касси еще сильнее замедлил полет, но тут Атис понял, что тоннель не был бездонным, он неожиданно закончился. Вот уже и свод, и новый тоннель, белый сверху, облицованный темно-бардовым камнем снизу, горизонтальный.

Касси остановилась, поджидая Атиса.

- О-па, - пробормотал Атис. - Так. Значит, теперь прямо.

Спуск кончился, теперь они летели по горизонтально идущему тоннелю. Тоннель плавно изгибался влево, и вскоре цветы повисли над лестницей. Стены раздвинулись, ушли куда-то во мрак, и с цветов, висящих над самым полом, видно было лишь сильно истертые ступеньки.

- Куда-то мы долетели, - констатировал Атис. - Давай послушаем.

Касси кивнула.

Напряжение ее чуть отпустило - наверное, просто потому, что не могло держаться вечно. Господи, осознала вдруг Касси. Как же здесь мерзко воняет. Даже слов не могу подобрать - что это? И воздух застоявшийся, тяжелый, как вода. Кто-то там есть, в этом воздухе, точно есть, но кто? люди? звери? или загадочное, и от этого еще более жуткое НЕЧТО?

Атис решился первым. Он максимально увеличил свечение своего цветка, затем приказал засветиться браслету. Темнота в зале слегка рассеялась, но длинная лестница всё-таки терялась в потемках где-то внизу.

- Это значит, они отсюда приходят, - бормотал Атис, осматриваясь. - Ну те, которые наверху засели. Заметила, что с ними крысы были? Я разглядел. Здоровые, как собаки. Не врет прамидка-то. Знать бы еще, что такое лялямба. И в какую сторону нам сейчас двигаться.

- Схему посмотреть, - вспомнила Касси. Цветок она подвинула к Атису вплотную, так, чтобы можно было шептать еле слышно. - Сейчас… как же это делается…

Она повертела рукой, на запястье которой был надет браслет, потрогала его, и вдруг сильно вздрогнула - в пространстве перед ней внезапно распустилась целая сетка непонятных линий, и цветных, более ярких, и тускло светящихся серых, и пунктирных.

- И что это такое? - поинтересовался Атис.

На схеме замигала точка.

- Ага, наверное, это где мы сейчас. А дальше? Угу, угу. Так. Касси, там должен быть тоннель, верно? Ты не в курсе - один или два?

- Откуда я знаю, - тихо огрызнулась Касси. - Где эта… Круговая? Куда нам лететь?

На схеме замигала вторая точка - довольно близко от первой.

- Да, это недалеко, - согласился Атис. - Теперь осталось понять, в какую сторону надо двигаться.

Цветы спускались над лестницей всё ниже, вскоре ступеньки сменил столь же истертый и грязный мраморный пол. Гулкое эхо от самого малейшего шепота бродило по необъятному залу, свет рассеивался, в нем едва угадывались очертания массивных колонн, арок, свод потолка тонул во мраке, но Касси и Атису сейчас было не до заброшенного великолепия. Вскоре они поняли, что надо делать дальше.

- Влево, в тоннель, - уверенно сказал Атис. - Сначала по тоннелю, потом будет Паточная, она же Курская, а потом - Круговая. И всех дел.

Через минуту зал станции погрузился в привычную тьму. Цветы влетели в широкий тоннель, уходящий в неизвестность, канули, как два светлячка, в подземную темень, и растворились в ней, казалось, бесследно.

Ни Атис, ни Касси уже не услышали, как в темном зале скрежетнули по мрамору чьи-то острые когти.

7 Под землей

Фхтанг!

В Ипатьевской слободе по улицам водят коня.

На улицах пьяный бардак;

На улицах полный привет.

А на нем узда изо льда;

На нем - венец из огня;

Он мог бы спалить этот город -

Но города, в сущности, нет.

БГ "Не пей вина, Гертруда"

Бесконечный коридор мрака, и две светящиеся точки, летящие в нем. Они слишком крохотные, и стоит мраку захотеть - он поглотит их, растворит без остатка. Темнота осязаема, она уплотняется, вперед смотреть становится страшно, особенно когда тоннель поворачивает в сторону - что там откроется? Какая неведомая напасть может прийти из потревоженного мрака? Отгородиться от темноты, защититься хоть чем-нибудь!

Лепестки "хризантем" сейчас были вздыблены, защищая хозяев не столько от реальной опасности, сколько от их собственного страха, и все же Касси ловила себя на мысли, что еще немного - и она подгонит свой цветок совсем вплотную к атисову. Может быть, тогда страх хоть чуть-чуть отпустит.

А вот ее друг, как это ни странно, начал постепенно успокаиваться. То ли он привык к подземелью, то ли коридор оказался не столь страшным, как чудилось вначале, но Атис сейчас ощущал в скорее любопытство, нежели страх. Для чего, к примеру, эти толстенные кабели на стенах? Почему под потолком нет ни одной лампы? Не нужны? Значит, тоннель освещали только те прожекторы, что стояли на поездах. А вот эта маленькая дверца в стене - для чего она?…

Пол тоннеля покрывала темная вода, но Атис видел, что под ней, на небольшой глубине, идут рельсы, точно такие же, как на любой железной дороге. Стало быть, вот так они и ездили по городу, те неведомые люди. Обычная железная дорога, только под землей. Наверное, для них это было совсем буднично, привычно. Интересно, зачем они вообще создавали эти тоннели? Неужели не проще было проложить те же рельсы по земле? Ведь, наверное, столько труда было вложено, чтобы это построить… Атис вспомнил светящуюся схему с ее запутанной сложностью, и решил, что людей прошлого ему точно никогда не понять, нечего и пытаться.

Он потихоньку, сам не замечая, ускорял полет. Касси ничего не оставалось, как спешить вслед за ним.

Внезапно Атис остановил цветок и предостерегающе поднял руку.

- Слышишь? - спросил он одними губами. - Это еще что такое?

Позади них, в тоннеле, раздался какой-то шум. Что-то упало в воду, небольшое, камешек или что-то еще. Тц-шлёп! И еще раз - тц-шлёп! Потом раздался другой звук - низкое, дрожащее шипение. "Ффффтхааааа". И снова шум упавшего в воду камня.

Атис почти физически ощутил, как у Касси при этом звуке оборвалось все внутри. Ее цветок резко развернулся, прижался поближе. Касси напряженно вгляделась в темноту, которую они только что миновали - но, разумеется, ничего не увидела.

Однако шипение повторилось еще раз.

Ближе.

Лицо Касси исказилось.

- Летим! - почти без звука выдохнула она.

Атис направил цветок по коридору, чувствуя, что Касси летит следом, буквально в метре него. Он немного притормозил, пропуская ее перед собой, чтобы на всякий случай оказаться между ней и опасностью, и цветы, всё набирая скорость, заскользили над темной водой. На всякий случай Атис поднял свой цветок максимально высоко, почти к самому потолку, Касси тоже.

- Скорее, - торопил ее Атис. - Давай, быстрей!

Однако увеличивать скорость было опасно - неизвестно, что ждет впереди, может, сверху свисает что-то, или… Додумать Атис не успел.

От потолка отделилась темная ломаная тень, рухнула на цветок Касси, подминая под себя и его, и всадницу. Не успел Атис опомниться, как его окатило целым фонтаном брызг - неведомое существо вместе с Касси рухнуло в воду, и тут же стремительно заскользило вперед, волоча ее за собою, причем Касси почему-то даже не отбивалась. В этот короткий миг Атис успел заметить, что "тень" охватывает кассины голову и плечи, обнимает их сгустком черноты!

И ни одного вскрика.

- Стой! - заорал Атис. Его цветок рванулся вперед, и в мгновение ока догнал страшный тандем. Раздумывать было некогда. Атис вскочил на ноги и прыгнул на существо, метя выдвинутыми из ладоней когтями в черное безволосое тело. Он драл чужую плоть, чувствуя, как руки погружаются во что-то липкое, по ноздрям резанул тот самый запах, что удивил его - гниющие фрукты с какой-то пакостью, существо зашипело и, о счастье, выпустило Касси.

- Ах ты, сволочь! - ликующе завопил Атис, вися на существе и продолжая раздирать его когтями. - Ну, я тебя сейчас!!!

Тварь изогнулась и, вырвавшись из воды, прыгнула на стену, повисла на ней, зацепившись лапами за черные кабели. Атис едва сумел удержаться, но когти помогли - он не сорвался. Существо, извиваясь всем телом, пыталось сбросить помеху; Атиса мотало, как лист на ветру, он только сейчас понял, что тварь чуть не вдвое больше его самого, и что она чертовски сильная! Внезапно тварь совершила какой-то дикий прыжок, оказавшись едва не на потолке тоннеля, и понеслась вперед, прямо по стене, словно для нее не существовал закон всемирного тяготения. Атис висел только на руках, ноги съехали со скользкого, словно маслом намазанного, бока твари. Она неслась, не разбирая дороги, то соскакивая на пол тоннеля, в воду, то перемещаясь, как муха, по стенам, а потом вдруг рванула куда-то вбок, в едва различимый в кромешной тьме проем, и Атис не успел отреагировать - его со всего размаху впечатало головой и правым плечом в бетонный угол. Руки разжались, и потерявший сознание Атис рухнул в ледяную воду.

- Кара-нйасам татах курйад, - донесся вдруг откуда-то сбоку мелодичный голос. Ему вторило тихое позвякивание, словно человек, произносивший эти странные слова, имел при себе маленький колокольчик, и звонил в такт произносимому. - Ом Хридайайи Намах…[1]


Касси, до сих пор сидящая по пояс в воде, очумело потрясла головой. Лицо и шея горели, словно на них плеснули кипятком, в голове царила полная сумятица. Она поняла, что на нее кто-то напал, и сейчас с трудом пыталась сообразить, чем же всё закончилось. Цветок висел рядом, Касси положила на него руки и с трудом перебралась на чашечку. Не дожидаясь команды, он полетел вперед, и через минуту перед нею предстала следующая картина: над успокоившейся водой висит пустой цветок Атиса, а его самого вытаскивают из воды на какую-то странную висящую в воздухе платформу две фигуры в очень знакомых оранжевых тогах.

* * *

- …это была храбрость, граничащая с безрассудством - так бросаться на лялямбу, - с упреком выговаривал Касси пожилой лама. - Хорошо, что так всё закончилось. Вам повезло, что мы оказались рядом.

Касси ничего не оставалось, как хмуро оправдываться. Атис до сих пор не пришел в себя. Сейчас он лежал в углу комнаты на драном матрасе. Цветы парили под потолком, заслоняя и без того тусклый свет единственной пластиковой лампы.

- Он же не знал, - проговорила она. - Откуда нам было знать? И что еще делать? Мы же здесь впервые.

- Не знал, конечно, - покивал лама. - И не читал, что было написано в вашей пирамидке. Вы просто невнимательны, только и всего. Прояви вы сообразительность, вы бы поняли, что к чему.

- И она бы сожрала меня вместо него, - закончила Касси. - Вам легко говорить. Сами бы так попробовали - в этой темноте, ничего не понимая… Что же он так долго в себя не приходит!

Касси присела рядом с Атисом, провела рукой по его лбу.

- У вас есть врачи? - спросила она.

- Ему надо просто поспать, - ответил лама. - Не волнуйся. Летатели очень быстро восстанавливаются.

В маленькой общине лам-левитаторов, по разным причинам лишившихся хозяев, они с Атисом оказались после того, как ламы, по их словам, вышедшие собирать мох, подобрали обоих Летателей в тоннеле и привели к себе. Община располагалась в подсобных помещениях станции, до которой они так и не сумели добраться самостоятельно, лам в ней было чуть больше двадцати, и Касси очень удивилась тому факту, что они сумели не только выжить в подземелье, но к здешней жизни еще и очень неплохо приспособиться.

- Мы не требовательны, - лама по имени Рибху улыбнулся Касси. - Что нужно существу, лишенному души? Уж никак ни радости для тела. Лялямб хорошо отгонять с помощь мантр и тантр, бродяги знают, что у нас нечего брать, а охотники обходят нас стороной. Мы не убегаем, поэтому мы неинтересны им.

- Какие охотники? - насторожилась Касси. Ей никак не верилось, что темные тоннели, оказывается, мало того, что обитаемы, так здешние обитатели еще и весьма… Да. Разношерстны. В буквальном смысле слова. Крысы, лялямбы, ламы со своей оранжевой "шкурой", теперь вот еще бродяги и охотники. "А хорошо, что ламы не знают, кто я такая, - подумала Касси. Знали бы, может, и помогать бы не стали".

- Охотники на людей, - спокойно ответил лама. - Милиция чаще всего. Но за нами скучно охотиться. Они чаще всего ходят на лялямб или на бродяг. Хотя с лялямбой справиться, конечно, сложнее.

Еще недавно при таком известии Касси лишь пожала бы плечами. Все правильно, милиция и должна заботиться, чтобы никакие бродяги и отщепенцы не мешали честным гражданам. Но теперь представить в роли дичи именно себя ей было проще простого. Она передернулась.

- Кошмар. Послушайте, - устало попросила она, - вы бы объяснили, что это за лялямбы такие. Нам ведь дальше лететь придется. Я про таких зверей даже не слыхала ни разу, и Атис тоже. Пристанет снова - что делать?

Лама уселся поудобнее.

- Способы есть, - сказал он. - Но откуда появились лялямбы - долгая история. Начать следует с того, что метро было покинуто городом больше двухсот лет назад. И вот почему…

…Корпорация к тому моменту находилась у власти уже очень давно, и столь же давно перекраивала город по своему усмотрению. Но при этом высшее руководство особенно не усердствовало, по крайней мере, сохранялась некая часть старого фонда домов, которые это же самое руководство частенько использовало для своих личных нужд. Так было до того, как к власти каким-то странным образом не подобрались два человека. Одного из них звали Серго Лянкер, а второго Хан Николай Кази, превратившийся с появлением первого сына в Хана Кази-первого. Лянкер занимал видную должность в городском управлении, а Кази ведал строительством. И одному, и второму очень хотелось денег. И они нашли способ их раздобыть…

Касси слушала и кивала. Вопрос о том, откуда это знает лама, и почему эти вещи не были известны ей, дочери директора - а ведь у нее были свои ходы к информации, закрытой для других! - пока витал где-то на грани сознания, но уже начал оформляться.

- Но метро-то почему бросили? - удивилась она. - Ведь это же огромная система, мне даже представить страшно, сколько сил и средств было нужно, чтобы проложить все эти тоннели. Целый подземный город! И вот так взять и все бросить?

Лама улыбнулся. По его лицу ничего нельзя было понять. Касси даже не могла определить, сколько ему лет. Непроницаемая маска с вежливой улыбкой.

- Не просто так, конечно, - ответил Рибху. - Сначала всё было иначе.

Лянкер и Хан Кази действовали следующим образом - они забирали под строительство высотных зданий землю в центре города, сносили старые дома и на их месте возводили новые. Конечно, они отлично знали, что это опасно, и что строить можно далеко не везде, но если человек хочет денег - он будет добиваться своей цели любой ценой. Особенно личность такого типа, к которому принадлежали эти двое.

Через некоторое время начались проблемы - в метро участились аварии. Старые тюбинги не выдерживали нагрузки, стали происходить обрушения, но, поскольку метро было в ведомстве "своих", с "хозяином" сумели договориться.

Город рос вверх.

Аварии стали всё чаще и чаще.

Народ стал бояться метро, а еще через несколько лет произошло событие, решившее дальнейшую участь подземного сооружения. Руководство разработало кассетный метод работы офисных служащих, и плотность пассажиропотока упала раз в десять.

- Это что такое? - Касси удивленно сдвинула брови. - Никогда не слыхала.

- Нет, ты наверняка знаешь - служащие живут там же, где работают, в тех же зданиях, - пояснил лама. - Я слышал, в маленьких городах подобного метода не используют, но в мегаполисах, таких как Услада или Пышный, сейчас больше восьмидесяти процентов служащих живут на одном этаже, а работают на другом. Это проще, чем гнать через город транспорт для такого количества людей. Как сказал Хан Кази-первый: "Услада - центр притяжения мира, и она не обязана быть зеленой и красивой, это рабочее место, а не парк или сад". Вы видели город с высоты, движение в нем и сейчас очень плотное, а что бы стало, если бы вечером домой нужно было ехать всем? Нереально.

Так вот. Метро стало для Хана Кази камнем преткновения, и погиб он, доказывая людям, что метро до сих пор безопасно. На той самой станции, через которую они попали под землю, Хан Кази решил спуститься вместе со своими людьми вниз. Никто не знает, было ли это случайностью, но под ними рухнул эскалатор - огромная изношенная машина дождалась-таки своего часа. Под ее обломками были погребены и Хан Кази, и Лянкер со свитой. Станцию и прилегающую к ней площадь жена Кази приказала разрушить, но ничего на ней не строить, в честь памяти мужа.

- Да уж, безопасно, - усмехнулась Касси. - Доказал. Выходит, за метро все эти годы вообще не следили? Хотя догадываюсь - этому Хану могли просто врать о том, что творится там на самом деле. Странно, однако же, что вы обо всем этом в курсе. Нет, я, конечно, знаю эти имена, но чтобы с такими подробностями!

- Всех подробностей не знает никто, - покачал головой лама.

Люди объявили метро бойкот. Станции постепенно пустели, метро очень скоро стало убыточным. Сначала закрыли центральные линии, в пределах первого кольца, но город разрастался, и вскоре метро перестало действовать. По идее, его следовало законсервировать, но вся консервация свелась к тому, что были перекрыты входы на станции и прекращена подача энергии. Метро опустело. Но потом люди, находящиеся вне закона, поняли, какой отличный шанс дает им судьба. Поначалу под землю уходили целыми семьями, спасаясь, кто от властей, кто от проблем. Нельзя сказать, что городскому управлению эта ситуация понравилась.

- Еще бы, - сказала Касси. - Наверняка травили, пытались выгнать.

Она начинала понимать, что колеблется. Все больше хотелось рассказать ламе, что в действительности она - совсем не товарищ им всем, здешним, прячущимся, загнанным, что она - человек из того самого круга, который они должны презирать и, наверное, ненавидеть, из круга всех этих Лянкеров и Кази, и только случай заставил ее все бросить и пуститься в бега. Случай, а отнюдь не желание, не гордость, не воля… как, наверное, у лам.

- Травили, - покивал Рибху. - Пытались выгнать. Пускали отравляющий газ, пытались затапливать, но система тоннелей позволяет отлично укрываться, поэтому в итоге они отступились.

Последним шагом стало то, что руководство дало разрешение запустить в подземелье лялямб.

- Ты знаешь, что наш мир работает в конгломерате, и что мы поставляем сахар и продукты переработки нефти шести планетам, - продолжал лама. - Так вот, лялямба - не наш зверь, эти животные водятся в одном из миров конгломерата, и руководство заказало несколько особей. Кто-то решил, что лялямба справится с проблемой бродяг. А теперь Услада думает, как справиться с проблемой лялямбы.

Лялямба - существо с очень высокой степенью приспособляемости. Питается она практически всем, что попадается ей на пути, но особенно нравится ей нападать на разумных. Как впоследствии выяснилось, лялямба паразитирует на мозговых излучениях, а потом может с удовольствием закусить и хозяином этого самого мозга.

- Они размером больше человека, у них четыре лапы, и щупальца на морде, - перечислял лама, - а еще - длинный гибкий хвост. Они очень хорошо прыгают и способны пролезть в самую узкую щелку. Щупальцами они обхватывают голову жертвы - как произошло с тобой - зохавают ее. А потом выбрасывают в мозг жертвы видеоряд, ожидая ответной реакции на раздражитель. Чаще всего человек погибает через несколько минут, еще на стадии зохавания, поэтому едят лялямбы, как правило, уже мертвого.

Лялямбы не опасны, когда идут большой стаей. Они немножко телепаты, поэтому "общаются" друг с другом. Но когда лялямба охотится одна или парой - берегись, храбрый воин. А особенно - умный воин. Отбиться от нападающей лялямбы очень сложно. Есть выражение, ставшее крылатым - "о, я храбрый воин, будет мне лялямба". Оно означает, что человек сознает как собственную храбрость, так и бессилие перед обстоятельствами.

Мясо лялямбы съедобно, но очень жесткое и напоминает резину. Вкуса у него почти нет, хотя насыщает неплохо, однако добыть лялямбу в пищу людям удается редко.

- Нас они боятся, - Рибху поправил свою оранжевую тогу. - Им неприятны мантры, и то, что мы умеем освобождать свой мозг от суетного и наносного. Больше всего на свете они любят вкус страха.

- Погодите-погодите, - озадаченно прервала его Касси. - Что эти лялямбы делают, вы сказали? "Зохавают"? Никогда такого слова не слыхала.

- Зохавают - это зохавают, - нравоучительно ответил лама. - Тебя саму едва не зохавали, а ты еще спрашиваешь. Сказано же - лялямба обхватывает щупальцами голову человека и… зохавает его. Всё.

- Госсссподи, - Касси потрясенно покачала головой и провела рукой по волосам, которые норовили встать дыбом. - И что вы предлагаете нам делать? Как защититься? Они же нас сожрут!

- Я потом расскажу, что вам нужно будет делать, - успокоил ее лама. - Защититься можно, и это не так трудно, как кажется.

Касси повозилась на полу. Сидеть на голом бетоне было неудобно и жестко, но… Надо было отдать должное - в комнатке было чисто, хотя поддерживать чистоту в таких условиях наверняка было нелегко. Чистым был даже плафон слабенькой лампы, тусклой от времени. Наверное, к этому ламы относились серьезно.

- Ну ладно. Значит, они вообще не с Земли. Я знаю про конгломерат, но это как-то слишком далеко и нереально. В обычной жизни нереально, я имею в виду, - поправилась она. - Я даже думала, что ничего этого на самом деле нет, а есть одна видимость, которая для чего-то понадобилась Ойлл-о. Наверное, наша пирамидка тоже оттуда. Это хоть что-то объясняет.

- Нет, ваша пирамидка принадлежит к какой-то иной культуре, - возразил лама. - Она не имеет отношения к конгломерату, там нет таких технологий. И потом, она не совсем техника. Я пытаюсь понять, что это такое, но… - лама замялся. - По-моему, она сделана из воды.

- Из воды?! - Касси слегка обалдела от такого предположения. - Там же металл, вы своими глазами видели!

- И тем не менее. Вещи часто выглядят иначе, чем должны.

Лама легко поднялся на ноги, подошел к лежащему Атису и присел рядом. Приложил руку к его плечу, покивал каким-то своим мыслям.

- Он скоро проснется, - сообщил Рибху Касси. - Уже почти поправился.

- Надеюсь, - согласилась она. - Если бы ему стало хуже, я бы почувствовала.

Она замолчала, задумчиво глядя наверх. Там, над многометровой толщей земли, простиралось небо, в котором она уже побывала. А еще выше - загадочный космос. Конгломерат, с которым торговала корпорация Ойлл-о, возможно, и существовал, но существовал где-то в другой реальности, совершенно недоступной для подавляющего большинства людей. Побывать в другом мире - это даже не мечта, это все равно, что мечтать о полете без крыльев: красиво, но заведомо невозможно. С другой стороны, вот же - неожиданно осуществилось то, о чем она совсем недавно и бредить не могла. Вот бы увидеть Землю со стороны! Наверное, это еще великолепнее, чем полет.

- Вы думаете, пирамидка - это тоже с каких-то далеких звезд? - задумчиво спросила Касси. - Вот уж и не мечтала…

- Не знаю, - ответил Рибху. - Я могу только предполагать.

* * *

Атис очнулся лишь спустя полтора часа. Конечно, Касси не могла бы сказать с уверенностью, что прошло именно столько времени, но его течение она теперь ощущала намного лучше, чем раньше. Даже находясь под землей, она чувствовала, что наверху сейчас по прежнему ночь, и что солнце еще нескоро взойдет над Усладой. А неплохо было бы поспать несколько часов, - вдруг подумала Касси. Пока вроде бы не хочется, но стоило бы - впрок. Кто знает, когда еще удастся отдохнуть в надежном безопасном месте? Да и Атису, наверное, так будет лучше. Она ощупывала его голову - как ни странно, крови не было (судя по рассказу ламы, Атис верхом на лялямбе врезался в стену с такой скоростью, что обычный человек просто проломил бы себе череп), но шишка под волосами оказалась весьма внушительной.

Первые несколько минут Атис лежал неподвижно, прислушиваясь к ощущениям. Он помнил момент удара, но вот всё остальное выпало из памяти совершенно. Голова, как ни странно, не болела, только немного ныло плечо, да саднило содранные в кровь руки. Атис приподнялся на локтях и огляделся.

Маленькая комната, прокопченный до черноты потолок, откуда-то ощутимо тянет горелой изоляцией и чем-то еще, едким, неприятным. В нескольких шагах от него Касси о чем-то беседует с ламой, самым обычным ламой.

А цветов не видно.

Так…

- Эй, где цветы? - с тревогой спросил он, садясь.

Касси обернулась.

- Наверх посмотри, победитель лялямбы! - она указала под потолок, где по прежнему жались оба цветка. - А вроде бы не слепой. Как самочувствие? Живой?

- Живой, - немного неуверенно ответил Атис. - Только голова кружится. Так это что, была лялямба? Ни фига себе у вас тут в Усладе шуточки!

- Что поделать, - философски ответил лама. - Приходится приспосабливаться.

- Между прочим, ты меня спас, - заметила Касси.- Если б не ты, меня бы уже зохавали. И, наверное, переваривали. Так что, считай, я у тебя в долгу. Пить хочешь?

- Чего бы с тобой сделали? - не понял Атис, который пропустил большую часть событий. - Пить давай, ага.

Лама снова пустился в объяснения: пришлось прочитать Атису краткую историю города, рассказать, почему было заброшено метро, и откуда в нем появились лялямбы. Атис выслушал всё это, а затем поинтересовался у ламы:

- А вы-то сами тут откуда? Вы же левитаторы, да?

Лама кивнул.

- Мы вне закона, - ответил он. - У нас нет хозяев, у нас нет душ, у нас есть только мы сами. Тут нам спокойно.

- Да, - спохватилась вдруг Касси, - я же с самого начала хотела спросить. Как вам удается - ну… я имею в виду - жить без души? Ведь хозяин же может…

Она не договорила, но ясно было и так. Достаточно воткнуть в мешочек с душой специальную иглу и оставить на несколько часов. Никаких "охотников" не понадобится. Беглец скоро сам приползет обратно. А не приползет - умрет вскорости от болевого шока.

- Они так и сделали, - охотно ответил Рибху. - Но все мы по какой-то непонятной причине остались живы. Официально нас нет на свете, мешочки у многих уничтожены. К примеру, душу Анга хозяин спалил в камине, а самого его вышвырнул из окна. Считается, что лама без души не может левитировать предметы, но Анга поймал в воздухе птичье перо, и левитировал его, а сам в это время держал перо в руке. Так он спустился вниз, а затем сразу же ушел под землю.

- Всё забываю спросить, - вмешался Атис. - А лама может левитировать сам себя, а не предмет?

- Нет, - ответил Рибху. - Только предмет. Ну и то, что на этом предмете находится.

- Странно, - проговорила Касси. - Очень. Я же знаю, если иглой, то… ну, словом… это не выдумка, я же сама видела…

Она запнулась и вдруг ощутила, как ее слова звучат со стороны. Рибху смотрел на нее выжидательно, и Касси показалось, что он все прекрасно знает и так - и лишь ждет, отважится она признаться или нет.

- У меня есть лама, - все-таки решилась Касси. - Ом-мани его зовут, молодой совсем. Я его… тоже… Иногда. Когда он своевольничал. Вы теперь пожалеете, что меня спасли, наверное?

- Бедный Ом-мани, - со вздохом сказал Рибху. - Сидит сейчас в подвале, прикованный к стене, он наказан. Хозяин очень зол на него, грозится перестать кормить.

- А ты откуда знаешь? - ошеломленно спросил Атис.

- У нас свои пути для слов, - лама легко поднялся на ноги. - Касси, мы не можем жалеть о таких вещах, как спасение жизни. То, о чем ты сказала - дело только твоей совести. Если ты достигнешь просветления, ты всё сумеешь понять сама.

Касси обмерла - сама не ожидала от себя такой реакции, но почему-то как холодной волной окатило. То, что ламы могут знать друг о друге все, воспринялось ею как нечто само собой разумеющееся. Касси заторопилась и от волнения перешла на "ты":

- Погоди, погоди, Рибху! А душа? Они нашли его душу? Он с вами как-то говорил, да? Что там с ними, он не рассказывал?

- Нет, душу так и не нашли, - охотно ответил лама. - Серафима надежно ее спрятала. Поэтому Ом-мани не грозит ничего серьезнее, чем пара тычков и ругань.

- Отец и без всякой души может устроить такое, что мало не покажется, - пробормотала она и посмотрела на Атиса. - Вы его еще не знаете. Что же Ом-мани молчит! Рассказал бы им все - отвязались. Наверное, это он, чтобы тебя не заложить, Атис, меня-то ему не за что жалеть. Блин, ну как же плохо-то. Так людей подставили!

- Всё в порядке, - успокоил ее лама. - С ними всё будет хорошо.

Атис молчал, мысли разбредались, как тараканы. Голова всё-таки немножко побаливала, ему было не по себе. Странность того, что происходило, не давала ему покоя.

- Рибху, а вы не удивились, когда увидели в тоннеле летающие цветы? - спросил он. - Всё-таки, сами знаете, сколько лет прошло после того, как погибли последние Летатели.

- Что-то возвращается в мир, что-то уходит из мира, - ответил лама. - Тому, что ушло, настало время вернуться. Мир настолько удивителен и многообразен, что сама жизнь в нем есть бесконечное удивление.

- Они тут вообще ничему не удивляются, - буркнула Касси. - Чему им удивляться, если они даже про Симу знают?

Она посмотрела на облупленную, но не такую уж старую жестяную кружку, из которой пил воду Атис. Похоже, они здесь и с поверхностью связь поддерживают. Если выберемся - нужно будет непременно рассказать об этом месте Ом-мани, - подумала она. Хотя, может, он и так все знает, просто молчит, как молчал до времени про Алмазных?

- Нам скоро лететь дальше, - сказала она. - А там - лялямбы, и вы обещали рассказать, как от них защититься.

- Довольно легко. Вам нужно избавить свой разум от постороннего шума, и лялямба вас просто не увидит, - ответил лама. - Есть две очень эффективные мантры, которые мы постоянно используем. Кара-Нйаса и Анга-Нйаса. Выучите их, и вы защищены от лялямб.

- Ох, - только и сказала Касси. Если бы не серьезный взгляд ламы, она решила бы, что тот шутит. - Ладно. Мы попробуем. А сейчас мы немного поспим, хорошо?

* * *

Толком выспаться Атису не удалось. Он задремал, но вскоре проснулся оттого, что кто-то настойчиво тряс его за плечо. Касси, конечно… да что с ней такое?

- Ты чего? - спросил он, зевнув. - Поспать не даешь.

- Проснись, - проговорила Касси. - Послушай, мне надо рассказать… Я видела тлей.

Атис приподнялся на локте, ничего не понимая спросонок.

- Каких-таких тлей?

- Тлей. Клопов. Насекомых-паразитов. Я не знаю, наверное, я видела прошлое. Я видела этот город извне, откуда-то очень издалека. Его тело все еще было живым. Город дышал… пытался дышать, как ты, Атис, тогда, после Алмазных, но его душа уже умирала. Они убивали ее, эти тли. Город был сильным, он пытался сбросить с себя этих клопов, но их были тысячи, нет, миллионы, их было слишком много. Они облепили тело города, и пили из него соки. Они были раздутые и белесые, набухали и жирели на его крови. Город умирал, а здесь, - Касси неопределенно обвела рукой вокруг себя, - здесь были его корни, уходившие в глубь веков. Город старался напиться силой земли, но его корни слабели вместе с ним, и уже не могли его напитать. Но здесь, по-прежнему, каждый метр грунта - это годы. Бездна времен, понимаешь? Мы сейчас в толще спрессованных веков, Атис. Над нами - все столетия, которыми жил этот город, давно-давно, когда Ойлл-о еще показалось бы страшной сказкой. Здесь прошли миллионы людей, и стены до сих пор сохраняют их тени. Я видела одно место, я знаю - если там зажечь огонь, то увидишь, как мимо идут тени людей, которые жили когда-то. Услышишь гул голосов, приходящий из прошлого. Они все еще там, в своем призрачном мире, они спешат и смеются, не зная, что уже давно умерли, что они - лишь эхо в лабиринте подземных тоннелей. Они тоже попали в сеть, сплетенную теми - пауками, клопами… и вырваться стало нельзя. Они обречены вечно бродить в этих залах. Помнишь, ты видел знаки Ойлл-о? Это… - Касси замялась, пытаясь подобрать выражения. - Паучьи узлы, жала, впившиеся в город. Нет, не в буквальном смысле, конечно. Но все это городу чуждо. И пока эта сеть его оплетает, город будет вечно умирать. И еще одно. Я видела во всем этом мраке еще одно странное место. Там было окно в небо, лето, и солнце, и легкие облака. Я знаю, если сумею найти его наяву - все будет хорошо, что бы ни случилось.

Атис сидел неподвижно, не смея пошевелиться, и слушал, что говорила Касси. Сейчас он поражался схожести их мыслей, вернее, даже не мыслей - ощущений. Да, город опутало нечто чужеродное, злое; в провинции это, пожалуй, не ощущалось настолько остро, а здесь, сейчас - пронизывало до глубины души. Атис-романтик, Атис-поджигатель, Атис-верящий-в-неведомое сейчас уступал место Атису-видящему, и этот последний Атис был поражен до глубины души тому, как точно Касси сумела поймать его собственное ощущение.

- Город болен, - проговорил Атис. - Город очень тяжело болеет чем-то, и нам не найти лекарство. Тли… знаешь, ты права. Именно так. Они делают неживое из живого.

Касси покачала головой и села по-другому - скрестив ноги, как сидели ламы. Надеялась выспаться, а вместо этого… Стоило заснуть - и непонятно откуда явилось это видение. А теперь оно поселилось внутри, пронизывая душу жутью.

- Я не знаю, что с этим делать, - сказала она грустно. - Наверное, так будет всегда.

- Не уверен, - Атис сел рядом с ней, обнял за плечи. - И потом, мы не можем этого знать наверняка.

Много-много метров земли над головами. Темнота, в отдалении едва слышен шум подземной воды, да позвякивание колокольчика, видать, кто-то из лам снова вышел в тоннель. Дикость какая-то! Зачем это всё, для чего мы здесь, что это всё значит, и чем это всё кончится?

Браслет на руке Атиса слабо засветился, и в воздухе перед ними повисли строки, блеклые, расплывчатые.

"Не стоит думать о том, что пока еще не в вашей власти. Этим вы сделаете себе только хуже. Нужна ли идущему душевная боль, которая будет отягощать его путь? Нужно ли ему осознание цели? Первый ответ - "да". Второй ответ - "нет". Во многих знаниях - много печали, и поэтому до поры вам лучше положиться на волю Вышнего.

Однако что-то я увлекся.

К делу.

Итак, вот часть задания, которую вы сейчас должны выполнить.

Сейчас вы находитесь на ветке метро, которая имеет форму кольца. Она раньше так и называлась - кольцевая. Вам надо попасть на ветку, которая когда-то называлась Серпуховско-Тимирязевская, в схеме она имеет серый цвет. Казалось бы, нет ничего проще - но на самом деле всё сложнее. Серая ветка стыкуется с синей (по схеме пробежал огонек, указывающий возможный маршрут), но синяя ветка, к сожалению, была почти полностью разрушена еще во время Хана Кази-первого. Поэтому сейчас вам лучше всего будет двигаться по кольцевой до места пересечения с серой веткой. Это в идеале, но, как вы уже поняли, идеал всегда очень далек от практики.

Теперь о названиях.

Станции - ваши главные ориентиры - неоднократно переименовывались, но на стенах до сих пор сохраняются "тени" от прежних названий. Браслеты помогут вам их прочитать. Когда вы попадете на нужную ветку, вам надо будет добраться до станции, прежде называвшейся "Библиотека им. Ленина", потом переименованной в "Площадь Строителей", а после получившую название "Ханская". На "Ханской" вы отыщете четвертую колонну по стороне движения к северу, и с верхушки колонны заберете сверток. Не разворачивать! Забрать - и всё. Потом получите заключительную часть задания.

PS. Говорил же - поосторожнее с лялямбами!!! Атис, ты половину ресурса браслета высадил, а вам еще бог знает сколько работы предстоит! Летатели, блин…"

Касси вскочила, как подброшенная.

- Черт! - чуть не закричала она. - Я так и знала! Они за нами следят, понимаешь? Следят прямо сейчас! Это люди, ты же видишь, как он пишет! Почему он не может прямо сказать, что им от нас нужно, все объяснить? Что мы ему - автоматы?! Слушай, кто бы ты ни был! - она посмотрела на висящую в воздухе блеклую запись так, словно перед ней было зеркало, за которым скрывался неведомый человек. - Зачем ты заставляешь нас все это делать? Кто ты?

Надпись растаяла. Атис сердито засопел, снял браслет и изо всех сил треснул им о стену.

- Скотина, - прошептал он. - Да что ж это такое?! Слушай, ты права, совершенно права! Отвечай, гадина!

"Много будешь знать, скоро состаришься. А вообще, не больно-то и было надо. Выход ищите сами. Адье".

Касси озадаченно проговорила:

- Обиделся он, что ли? Совсем странный. Эй, послушай! - она постучала пальцем по браслету, как будто это была телефонная трубка. - Давай поговорим по- нормальному!

"Ты бы тоже обиделась. Разговор окончен. Всего наилучшего".

Надпись погасла.

Атис надел браслет на руку и с недоумением посмотрел на Касси.

- Интересно, с кем мы сейчас разговаривали, - пробормотал он. - Ну, что делать будем? Сваливаем отсюда? Или как?

- Не вечно же здесь сидеть, - сказала Касси, поправляя совершенно смятую, потерявшую всякий вид блузку. - Только прежде надо как следует расспросить лам обо всем полезном. И рассказать им про… - она выразительно посмотрела на браслет. - Там человек, Атис. Может, эта штука и со звезд, но по ту сторону - обычный человек, такой, как и мы с тобою. Ты же видел, как он разговаривал. Какой обидчивый выискался! У нас гораздо больше поводов на него обижаться!

- Значит, сваливаем, - подытожил Атис. - Хватит плясать под чужую дудку. По мне, так лучше сейчас надыбать где-нибудь денег или еще чего полезного, и дуть в свободную зону. Ну, неплохо бы ламу, Симу и кота по дороге прихватить. Сумеем, как считаешь?

- И все это нужно успеть, пока цветы живые, - напомнила Касси. - Я помню, сказано - они в холоде живут только две недели. А свободная зона - это Тобольск. Далеко. Мало времени.

- Мало, - согласился Атис. - Туда еще пилить и пилить. Да уж, ситуация.

Они смолкли. "К черту это всё, - думал Атис. - Свертки, браслеты, слежка, лялямбы, тоннели. Во что я влез?! К чему?! Зачем?! Какой же я идиот, Касси ведь предлагала еще там, дома - просто сбежать". Он печально посмотрел на подругу. Та, пригорюнившись, сидела на полу, ее блузочка стала похожа на драную тряпку, штаны прорвались на коленках, лицо было грязным, на щеке красовалась ссадина… Бедная девочка, как же это всё неправильно. Кто и кому дал право распоряжаться их жизнями - вот так? Какой мерзавец сейчас писал эти строчки? Загнал под землю, где едва не убили и Касси, и самого Атиса - а чего ожидать дальше? Бред, полнейший бред - и ни одной зацепки.

- Слушай, я вот что думаю, - осторожно начал он. - Может, конечно, оно всё и так, но не мешает разобраться, что к чему. Как-то мне не по себе. С одной стороны, раз решили в Тобольск - значит, сделаем. С другой - а правильно ли мы решили? Давай, может, денек-другой отдохнем и подумаем, а? Как считаешь? С ламами поговорим, они, по ходу дела, многое знают, может, подскажут что?

Касси вздохнула и согласилась:

- Обсудить все стоит в спокойной обстановке. И знаешь что, этот там, наверное, и сейчас на проводе, - она постучала по браслету. - Слышишь? Давай договоримся. Я не знаю, какой тебе смысл в том, чтобы мы бегали и выполняли задания, но мы не игрушки. Поэтому или ты рассказываешь, для чего все это нужно, или извини. Сам слышал про свободную зону. А если не расскажешь, мы эти браслеты просто выкинем.

Ответа не последовало. Касси повертела браслет, но он, судя по всему, включаться не собирался. То ли их неведомый собеседник просто ушел, то ли решил слова Касси проигнорировать. Атис снял свой браслет, повертел в руках, затем сунул в карман.

- Утоплю, - пообещал он. - В тоннеле, там, где поглубже. И тебе советую. Попозже сходим. А потом будем решать, что нам делать, но уже без посторонних ушей. Может, и заберем сверточек, а может, и нет. Как нам самим захочется.

- Хорошая мысль. А потом нам нужно будет вернуться домой, потому что там Сима и Ом-мани. И еще нужны будут деньги. У меня припрятано на черный день, про это никто не знает. Потому что ты представь, что мы будем делать, если окажемся в свободной зоне вот так? Без гроша, разутые-раздетые? Потом еще и цветы умрут, наверное. Деньги нужны обязательно. А эти блуждания в тоннелях неизвестно, чем могут закончиться. Ты только представь, какой это риск! Нет, я считаю, надо выбираться на поверхность.

- Согласен, - ответил Атис. - Но браслеты все равно лучше выбросить побыстрее, на всякий случай. Я не хочу, чтобы каждый мой шаг кто-то отслеживал, пусть и с благими намерениями. А успеть - успеем. Дней за семь доберемся до Тобольска, еще и в запасе время останется. Насчет ламы и Симы ты права, надо их забрать, да. И деньги не помешают.

Касси покусала губу.

- Ну ладно, - согласилась она наконец. - Сначала выбросим.

* * *

Весь следующий день они провели у лам. Сперва сходили, выкинули браслеты в быструю подводную реку, бегущую по тоннелю, (Рибху печально покачал головой, но возражать не стал) затем еще посидели, поговорили. Делать ничего не хотелось совершенно, особенно в свете принятого решения. Однако нужно было выбираться на поверхность, причем ночью, в безопасном месте. Еще было бы полезно повидать Алмазных, сообщить им о своем решении - чтобы те были хотя бы в курсе дела.

"Самое сложное, конечно, - думала Касси, - незаметно вытащить ламу. И последующий полет в Тобольск. Нужно будет взять с собой какие-то вещи, на каждом цветке получится два человека, цветам тяжелее, значит, полет будет медленней. Впрочем, лама наверняка может помогать цветку левитировать - уже хорошо. Но это нам легко зимой, а им с Симой полет будет казаться лютой стужей, особенно - наверху, при постоянном ветре. Им нужно будет есть и спать. Ох, долго мы будем добираться до Тобольска, долго, а что поделать?"

Что поделать… Лечь и закрыть глаза, и забыть обо всем на свете. Крошечный островок желтого света в море темноты. И пусть катится к чертям неведомый наставник!

Но нет, не расслабишься. Забыться не дает вонь от "светильника" - горящего в металлической чаше куска изоляции. Атис сидел у стенки, в самом углу, и бездумно наблюдал за тлеющим в чаше огоньком. Свет от него был скуден, запах - отвратителен, и Атису подумалось, что неплохо бы провести электричество во все здешние комнатки, потому что иначе тут становится совсем уж мрачно и неприглядно.

- Задохнуться можно, - пожаловалась Касси. Ее волосы казались красноватыми в тусклом свете. - Как они только не травятся - этой гадостью постоянно дышать?… Давай лучше выбираться наверх. Чего тянуть?

- Наверное, они привыкли, - рассеянно произнес Атис - А воняет гадостно, это да. Тихий ужас.

Он вспомнил, как приятно пахло в кондитеском цехе. Ваниль, корица, джем, подтаявшее масло, и от больших электрических печей тянет по цеху сухим теплом. "Может быть, стоит попроситься назад? - незнамо с чего вдруг подумалось ему. - Там же хорошо. Почему я не стал поваром?"

Касси поднялась с пола и заправила майку в штаны.

- Наверху середина ночи, - сказала она, - к утру обычно даже в городе все засыпают. Самое время, если мы собираемся наружу. Мы будем тот сверток искать или нет? Честно говоря, мне здесь тяжело… слишком уж мрачно. Давит. Давай на поверхность поскорее, а?

- Да ну его, этот сверток, - отмахнулся Атис. - Наверх, конечно. Фигли тут делать. Через пару часов выйдем в тоннель, обратную дорогу мы знаем. И поминай, как звали. Мантры от лялямб я запомнил.

- Я бы прямо сейчас полетела, - добавила Касси. - Не стоит ждать, пока утро настанет, наверху нас заметить могут, площадь хоть и пустая, но вокруг нее полно зданий. А так, если там пасмурно, нырнем за облака - и все, ищи-свищи. Да и цветам тут не нравится. Нам и то тесно, а уж им-то!

Атис поднял руку вверх, его цветок тут же опустился и ткнулся теплой чашечкой в раскрытую навстречу ладонь. Ткнулся осторожно, лепестки дрогнули, скользнули, по ним пробежала легкая волна движения.

- Ты заметила, что они словно бы стали… - Атис задумался, подбирая слова. - Стали умнее. Деликатнее, что ли. По-моему, они учатся. Раньше мы прикладывали усилия, чтобы управлять ими, а теперь достаточно просто подумать, а остальное они делают сами. Когда на тебя напала лялямба, ты же не отдавала цветку никаких команд, да? А что он делал, вспомни. Сам делал. Без твоего приказа.

Цветок Касси цветок по-прежнему висел под потолком, только слегка опустился вниз, и протянул к ней лепестки, словно напрашиваясь на ласку. Касси встала на цыпочки, подняла руку, погладила.

- Естественно, учатся, - согласилась она. - Жаль, что они так мало живут. Как раньше Летатели могли всю жизнь это терпеть - чтобы цветы на их глазах вырастали и умирали? Неужели они умрут, и все закончится, а?

Атис не ответил. Да и что можно было ответить? Он продолжал бездумно гладить лепестки, но мысли его в тот момент были где-то очень далеко. Умрут? Да, конечно. Но можно будет хотя бы помнить, что они были. Жаль, что я стал понимать это столь поздно. Страшно жаль, и душа моя в смятении и страхе - я не могу выбрать, я не могу понять, что я такое, кто я тут, в этом мире? Что мне дороже - безумие полета или тепло и покой?

- Закончится, - ответил он через долгие минуты молчания. - А как иначе? Ничто не длится вечно.

На секунду Атису показалось, что где-то очень далеко улыбнулся неведомый некто, их собеседник, которого они так неосмотрительно обидели. И стало страшно жаль, что всё закончится именно так.

- Знаешь, давай всё же заберем сверток, - добавил он, немного погодя. - Просто так. На всякий случай.

- Сверток, - повторила Касси. Ее цветок опустился к самому полу, и она присела на краешек, как на кресло. - Ну давай, конечно, если ты считаешь нужным. Вроде мы все узнали - как туда добираться. На этот раз лялямбы нас сожрать не должны. Я только боюсь задержек, потому что времени у нас мало. А до нужного места придется добираться по нескольким тоннелям.

- Доберемся, тут недалеко, - отмахнулся Атис.

Дверь в комнату открылась, вошел Рибху. Заученно улыбнулся Касси, и сказал:

- К вам посетитель.

Касси изумленно приподняла брови.

- Посетитель? Это кто? Откуда? Мы же здесь никого не знаем.

- Зато он вас знает, - снова улыбнулся лама. - Он назвал ваши имена, и очень точно описал тот транспорт, на котором вы прибыли.

- Он назвал себя? - спросил Атис.

- Да, - кивнул Рибху. - Его зовут Соул.

8 Рабы обстоятельств

Чем дальше, тем хуже

Снился мне сон, что я был трезвый,

Ангелы пели в небесах.

А я проснулся в черном теле,

звезда застряла в волосах.

Говорила мне мать - летай пониже,

Говорила жена - уйдешь на дно…

А я живу в центре циклона,

И вверх и вниз - мне все равно.

БГ "Центр Циклона"

- …и они забрали ее. И сына тоже забрали, - Соул сидел за столом, на шатком стуле. На этот стул его с превеликим трудом усадил Атис, потому что до этого Соул пытался говорить с ними, стоя на коленях. Атису такой способ общения совершенно не нравился, поэтому он взял Соула под мышки, рывком поднял и сунул на стул. Касси хотела было помочь, но от лишь раздраженно отмахнулся.

Из его сбивчивой речи Атис и Касси поняли, что со Свери случилась большая беда. Дело в том, что они, не будучи официально женаты, завели ребенка. Пятилетний мальчик жил у матери Свери, в селе, жил незаконно, потому что просто не имел на это права - ребенок, рожденный вне брака, автоматически отходил корпорации. Как Свери сумела его выносить, работая курьером, где рожала, как переправляли потом месячного сынишку в деревню - Соул рассказывать не стал. Только горестно качал головой в ответ настойчивым расспросам Атиса.

В общем, их взяли. Всех. И мать Свери, и саму Свери, и мальчика. Прямо там, в деревенском доме. Мать, правда, сразу же отпустили - кому нужна старуха? Мальчика отправили в детское отделение. А Свери…

- Ее убьют. Они казнят и за меньшее. Вы же знаете. Она пока тут, в Усладе, в тюрьме, а я успел сбежать, я понял, я… - Соула колотила нервная дрожь, он едва сдерживался. "Припадочный он, что ли? - думал Атис. - Чего его так трясет?"

Касси слушала этот рассказ с нарастающим непониманием. Конечно, незаконный ребенок - серьезное правонарушение, но чтобы речь зашла о смертной казни?

- Погоди, Соул, - попросила она его. - А ты точно не преувеличиваешь? Они что, узнали, что Свери - из Алмазных? С какой стати им ее казнить?

- Ах, ну откуда вам знать!… Вы же из региона, а тут - столица, - Соул шумно вздохнул. - Да еще и конец года. У нас часто бывают показательные казни, тем более, что такой сезон. Сейчас будут и порки, по итогам года, и казни, и порицания через отсечение рук. Лобное место в декабре не пустует.

Атис кашлянул.

- Но… - неуверенно начал он, - прости, друг, я что-то не врубился. Это всё печально, конечно, но от нас-то ты что хочешь? Мы же ничем не можем помочь! И потом, как ты нас нашел?

- Нашел просто, - дернул плечом Соул. - Ламы. Ом-мани…

Касси слушала, и в душе у нее поднималось отвращение. Нет, конечно, она и раньше знала обо всем, что сейчас, захлебываясь словами, говорил Соул. Серафима, бывало, рассказывала: верно, за незаконных детей могли и сослать, правда, с тем, чтобы дошло до смертной казни, Касси ни разу не сталкивалась. Но, правда, она и не интересовалась. Все это было так далеко, казалось таким незначительным, нереальным, и даже справедливым - ведь если кто и попадает под суровые наказания - он сам виноват; преступники, нарушители спокойствия и порядка не заслуживают ничего лучшего. Дай им волю - хуже станет остальным, добропорядочным гражданам.

И ведь, наверное, это действительно было справедливым. Только вот почему с души воротит так, что почти тошнит - хуже, чем от вони здешних горящих пластиков? Только ли потому, что на месте наказываемых теперь может оказаться она сама? Или дело в чем-то еще?

Нет, все-таки до чего неправильно. Какой-то вздор, если задуматься. Как ни крути, Свери - убийца, настоящая жестокая убийца, но гибель ей грозит не из-за убийств - это было бы по крайней мере заслуженно - а из-за того, что она любит своего ребенка.

- Соул, главное - успокойся, - попросила Касси. - Так у тебя есть какие-нибудь идеи?

Соул исподлобья глянул на нее.

- Нет, - ответил он. - Я не из Первого Рода, я не знаю. Помогите нам!…

Видя, что он снова примеривается бухнуться на колени, Атис поспешно сказал:

- А что ты вообще хочешь?

- Я же говорил, мы хотели уйти в свободную зону, - тихо ответил Соул. - Спасите Свери!

- Но как? - недоуменно проговорил Атис. - Если, по твоим словам, она в тюрьме?

- Не знаю, - снова ответил Соул. - Я не знаю.

- Слушай, что ты заладил - "я не знаю, я не знаю"? - рассердилась Касси. - Ты мужчина или где? Как людей убивать, так сообразительность была на высоте, а как подругу спасти - сразу разучился мозгами шевелить! Мы же не отказываемся помочь, но мы даже Усладу толком не знаем, я тут и была всего несколько раз - по магазинам, Атис вообще впервые, а ты здесь живешь! Как мы Свери спасем? Это же нереально - вытащить ее из тюрьмы, нас самих заметут, только и всего! Придумай что-нибудь получше! Что-нибудь реальное!

- Я живу не здесь, в пригороде, - поправил Соул. - И я на самом деле не знаю, Касси. Есть одна мысль… - он осекся. - Мне ее подсказал Ом-мани. Через Рибху. Вы знаете, что ламы общаются друг с другом, и вот…

- Что за мысль? - спросил Атис.

- Обмен. Свери можно попробовать обменять на… другого человека, - Соул снова вздохнул.

- На какого? - спросил Атис.

- Ну, на кого-то, кто дорого стоит, - ответил Соул.

- И где мы его возьмем? - с сомнением спросила Касси. - Как мы этого человека добудем? И где гарантия, что на этот обмен согласятся?

- Не знаю, - в сотый раз повторил Соул.

- Я могу сделать предположение, - Рибху, до этой минуты стоявший в тени в самом углу комнаты, выступил в неровный круг света. - Вам стоит подумать о том, чтобы захватить кого-то из Небожителей. Видимо, Ом-мани имел в виду именно их. Вы можете летать очень высоко и очень быстро, даже самый лучший лама-левитатор не угонится за вами. От вас никто не будет ждать нападения. Если кто-то и видел, что вы спустились на Цветах в метро, то он убежден, что вы там и сгинули - без подготовки тут не выжить. У вас и в самом деле есть шанс добраться до Небожителей и похитить одного из них.

Касси сморщилась.

- В смысле, кого-то из шишек Корпорации? Но там же наверняка везде охрана, в этих их высотных резиденциях.

- Конечно, - покивал лама. - Очень много охраны. Очень много сотрудников. Но они все внизу, а Небожители на то и Небожители, что живут на самом краю неба. Их квартиры - на последних этажах, и большинство из них вообще не спускается вниз - зачем им это, если есть ламы, и можно перелетать от здания к зданию, не спускаясь на землю? Есть люди, которые вообще никогда не ходили по земле, - добавил Рибху. - Они этим гордятся, ведь это признак древнего руководящего рода.

- Почему-то я готова поручиться, что они и неба толком не видели из окон своих машин, - вставила Касси.

Она помолчала, глядя то на ламу, то на Соула, который явно отнюдь не успокоился, то на Атиса.

- Ну, положим, даже удастся такого утащить, - сказала она. - И где мы его спрячем? И вообще, я не умею людей похищать, ведь это же, наверное, его бить придется…

- Треснуть по башке, чтобы не рыпался, а потом сюда, в метро, - предложил Атис.

Лама кивнул.

- Только не убейте случайно, - наставительно сказал он. - И постарайтесь не навредить, когда будете бить. Мы понимаем, что это крайняя мера, призванная, чтобы спасти жизнь женщины и ребенка, но мы вынуждены попросить вас обойтись без крови.

- Может, тогда лучше тетку присмотреть? - неуверенно предложила Касси. - Мы ведь не такие уж сильные, а мужчина вырываться будет, наверное.

- Кого получится, - решительно ответил Атис. - Слушай, Соул, а дальше-то вы что собираетесь делать? Ну, выкрадем мы этого товарища оттуда, и чего? Допустим, чудо случилось, и обмен удался. Я, правда, в это не верю, но всё равно. Как вы собираетесь добираться до свободной зоны?

- У меня есть машина, - ответил Соул. - С бензиновым двигателем. И большой запас топлива, там приварены дополнительные баки, ну и… и вот. Так и доберемся. Если не удастся уехать на машине, мы сядем на поезд, они иногда ходят из одной свободной зоны в другую. Редко, но всё-таки ходят.

Атис посмотрел на него, как на сумасшедшего, с досадой и недоумением.

- Я не это имел в виду, но - ладно.

- Мы выведем их из города, - неожиданно вмешался Рибху. - Мы сумеем. Но мы не можем взять заложника и совершить обмен. Это противоречит всему, чем мы живем.

- Вы нас поддерживаете - значит, одобряете, - возразила Касси. - Соул, а ведь мы тоже в свободную зону собирались. Так что, может, получится вместе. Если очень повезет. Черт… Не знаю. Оружие какое-то надо, наверное… а? Мужчины, ну подскажите что-нибудь! Господи, во что я ввязалась! Это кончится тем, что нас всех рядком повесят на том самом Лобном Месте, помяните мое слово!

- Мы хотим, чтобы Три Рода жили на этой земле, - ответил лама. - Но жертв мы не хотим. Оружие вам не понадобится. А вот расположение квартир Небожителей - необходимо, с этим мы вам поможем.

* * *

Холодно.

Нет, не физически. Холодно внутри, под сердцем, и прячется глубоко внутри робость. Это ощущение не отпускало Касси с того момента, как она увидела вблизи сверкающие, как полированный лед, небоскребы центральных районов Услады. Окна этих зданий были непрозрачными снаружи, но подсветка оказалась такой яркой, что иллюминация пробивалась даже сквозь снежную завесу. Нужное им здание находилось в одном из "внешних" кварталов - оттуда открывался великолепный вид на город.

Касси оглянулась на Атиса, который так же, как она сама, напряженно вслушивался в гул голосов, доносившихся из-за поворота коридора. Там, в большом зале, судя по всему, происходило что-то вроде банкета. Касси и Атис ждали в длинном коридоре, увешанном золотыми рамками с изречениями Директората и Хана Кази-первого. "Город жив для тех, кто стоит Города", "Директор есть Образец для Служащего, как Солнце Образец для Луны", "Экономика - центр мироздания", "Нас ждет Сладкий Мир", и так далее.

Атис стоял неподвижно, как памятник самому себе. Он в смятении пытался сообразить - что же делать дальше? Внутрь здания они проникли на удивление легко, сев на крышу. Цветы сейчас парили за ближайшим окном, еле заметные в сумерках. Шел снег, уже почти метель, небоскреб погружался в снежную муть, поэтому можно было не бояться, что кто-то что-то заметит. Но как быть дальше?! Атису внезапно подумалось, что жизнь его до этого момента была весьма и весьма скучной, и не изобиловала событиями - по крайней мере, похищать кого-то ему раньше не приходилось.

- Касси, а что там дальше по коридору, ты видишь? - одними губами спросил он.

- Я сквозь стены видеть не умею, - так же тихо ответила Касси. - Слышу. Они там все уже пьяные… это хорошо…

Она замолчала, вслушиваясь. Скорей бы уж начать действовать. Хоть и для спасения Свери, хоть и живущие здесь, судя по всему, отнюдь не те люди, которых стоит жалеть - все равно: как-то было не по себе от вторжения в чужое жилище. По сути ведь - то же самое, что не так давно сделали Алмазные с ее собственным домом.

Гул распался на отдельные голоса, стал различим пьяный женский смех, затем выделился мужской голос - низкий и неприятного тембра, какой-то приторно-слащавый.

- Их там немного, - прошептала Касси, - человек пять, по-моему. И еще двое приходят и уходят с другой стороны - шаги, слышишь, да? Слуги, наверное.

Атис кивнул.

- Сколько их, я давно понял, - ответил он. - А что это такое зеркальное, как думаешь?

Означенная дверь была отделана зеркальной панелью (из настоящего стекла, отметила Касси - стоит бешеных денег) во всю ее ширину и высоту. С подсветкой.

- Что тут думать, - Касси даже удивилась, что Атис не сообразил такой элементарной вещи, но тут же вспомнила, что модных журналов он не читает. - Туалет это. Последний писк столичной моды - двери в сортирах зеркалами отделывать.

- Ну ни фига себе, - зачарованно протянул Атис, высовываясь из-за угла, чтобы получше разглядеть диковинную конструкцию. - Давай посмотрим, а? Ну, пожалуйста!…

Касси схватила его за локоть и заставила встать на прежнее место.

- Стой! - прошипела она. - Не дергайся.

Она аккуратно выглянула из-за поворота. Точно! В зеркальной двери отражался весь коридор, ведущий к банкетному залу. Видимо, это было спроектировано специально, чтобы можно было, шествуя по коридору, вволю полюбоваться на себя. К тому же, машинально отметила Касси, коридор будет казаться в два раза длиннее. Ладно, не столь важно. Важно другое: если спрятаться за углом и тихонько посматривать в зеркальную дверь, то можно увидеть, если из зала кто-то выйдет.

"Вот будет прикол, если кто-то из них с пьяных глаз вмажется в эту дверь, решив прогуляться по несуществующему коридору, - думал Атис. - Ну и тупизм. А еще директора, Небожители".

Они стояли в коридоре, слушая обрывки голосов.

- …рекомендуется всё же давать больше сладкого, хотя фигуры, да… но это не проблема, формировать кадры… - бубнил какой-то мужчина.

- …и мне совершенно не нравится! - молодой женский голос, с ноткой легкой истерики. - Безнадежно!… И феерически глупо! Она, как я слышала…

- …металлическая пряжка, дешевенькая, с самого низу…

- …при смотре не ставить хотя бы в первый ряд, понимаешь?… Посади за столы, и пусть сидят, авось…

Касси взглянула на Атиса.

- Будем ждать, пока кто-нибудь пойдет, да? - тихонько спросила она. - Ты бей его так, чтобы сразу, а то он закричит - и все, нам конец.

- Кого бить-то? - раздраженно спросил Атис. - Сама видишь - никого нет. По-моему, они никуда идти не собираются.

- Куда они денутся, - возразила Касси. - В сортир рано или поздно кто-нибудь выйдет.

А люди за стеной продолжали говорить.

- …слышала, слышала… говорят, дочь регионального и какой-то маньяк…

- …да, да, да! Дочь, как же…

- Черт, - прошептала Касси, поневоле вздрогнув при этих словах. - Откуда они про нас узнали?!

Она подалась поближе, изо всех сил напрягая слух и страшась того, что может услышать.

- …и какой-то феерический бред про какие-то летающие цветы, - женщина засмеялась. - Можешь себе вообразить…

- …представляешь, эта дура…

У Касси запылали щеки. Конечно, она могла предположить, что об их истории стало известно, и она обросла сплетнями, но чтобы она дошла до Небожителей, чтобы услышать эти сплетни своими ушами… Нет, это уже слишком. Внутри нарастало возмущение. Эта, с визгливым голосом - должно быть, какая-нибудь местная бездельница или шлюха, сходящая с ума от скуки. Я тебе покажу дуру, - подумала Касси мстительно. Сучка.

- …понял, да? Тех, кто вес набрал, сажай назад, за столы, а молодежь вперед, на первый ряд…

- …эта шлюшка не взяла с собой даже ламу, они, наверное, до сих пор на поездах ездят, в грязи…

- …милочка, что ты хочешь от региона? Причем она-то небось думает, что кому-то до сих пор интересна. Ни ума, ни образования… правдолюбка и дурочка… цветы… ветер в голове…

- Атис, - в тихом бешенстве зашипела Касси, выпуская и втягивая обратно когти на ладонях. - Берем одну из этих сучек, хоть два часа здесь простоять придется. Она у меня попрыгает, сволочь, она у меня узнает, что такое ветер в голове, когда вниз башкой за цветком прокатится!…

- Ты хочешь туда пойти? - едко спросил Атис. - Так вот как маньяк обещаю - добром это не кончится. Надо подождать.

- Я и говорю - дождаться, пока она выйдет, - чуть успокаиваясь, согласилась Касси. - Кстати, они все-таки вызнали откуда-то про Цветы. Вообще-то нам на руку, чтобы все считали это бредом.

- На руку-то, на руку, только мне не нравится это всё, - проворчал Атис. - Не тебе придется бить кого-то по голове.

- Я добавлю, - пообещала Касси. - Главное - сразу вырубить, чтобы не закричала. Так что не стесняйся. Так! - она вдруг насторожилась и прислушалась. - Тихо…

- …ну что ты, я сейчас вернусь… ненадолго, - говорила та, невидимая, в конце коридора. Раздался четкий звук - звяканье, словно стеклянный бокал поставили на столешницу. Стеклянную столешницу, тут же поняла Касси. У них здесь, похоже, везде вокруг - стекло, в роскоши купаются. Может быть, у них в туалете и унитазы стеклянные? Прозрачные - смешно. Но зато какое богатство!

Касси сдавленно и тихо хихикнула и тут же приложила палец к губам, показывая Атису - внимание!

- Слышал, не глухой, - прошептал в ответ Атис. - Блин, мы затеяли какой-то дикий бред.

Они отпрянули за угол, прижались спинами к стене. Атис слушал чужие неровные шаги (дама явно перебрала), и с всё возрастающим ужасом думал, что это будет чертовски трудно - ударить женщину. Был бы хоть мужик…

- …а, чтоб тебя! - судя по всему, их потенциальная жертва добралась до дверей роскошного сортира, и теперь пыталась их открыть. Двери не поддавались. И тут Атис решился. Он вышел из-за угла и спокойно направился к женщине, всё еще дергавшей никелированную ручку двери.

- Вам помочь? - спросил он вежливо.

- Пшел вон, холуй! - огрызнулась она, не оборачиваясь. - Распустились!…

Внешность у "сучки" оказалась не совсем такой, как ожидала Касси, но, тем не менее, весьма колоритной. "Светская львица" была одета в длинное темно-розовое платье, кажется, шелковое, и сейчас перед Касси маячила ее спина - оголенная до самых бедер в немыслимом "декольте". В зеркальной стене было хорошо видно, что женщина - ровесница Касси, лет, должно быть, тридцати: время от времени она смешно щурилась, и тогда около глаз, подведенных все тем же розовым, проступали морщинки.

"Господи, ну и наряд, - промелькнуло у Касси в голове. - А фигура-то!… боже, да ведь у нее и фигуры по сути-то нет!"

Конечно, фигура у "сучки" была, но опытным глазом Касси определила, что и фигура, и лицо "светской львицы" были, увы, отнюдь не аристократичными. Наверное, так в молодости могла бы выглядеть Наталия, приемная мать Атиса, если бы росла в здешних условиях, с поправкой на полноту, конечно. Лицо круглое, нос курносый…

"Светская львица" сделала рукой неопределенный жест в сторону Атиса, видимо, веля ему убираться, и еще раз дернула ручку двери. Скрежетнули о стекло блестящие, неестественно длинные ногти, и Касси отчетливо услышала, как "сучка" тихонько икнула.

Касси, следившая за Атисом из-за угла, даже на цыпочки привстала от нетерпения, и отчетливо слышала стук собственного сердца. Ну все, или удастся - или их самих сейчас… Ну, давай же, ДАВАЙ! Что ты ждешь? Бей ее, быстрее!

Атис медлил. Он растерялся, поднял было руку, опустил. Женщина всё еще боролась с дверью, и тут на Атиса словно снизошло озарение.

- Я вам всё-таки помогу, милая, - ласково сказал он. Примерился - и изо всех сил толкнул женщину в спину. Та взвизгнула и влетела в дверь, которую она до того безуспешно тянула на себя. Атис и Касси бросились следом.

Женщина сидела на полу, недоуменно оглядываясь. Судя по всему, она была изрядно пьяна, и пока не сообразила, что произошло, поэтому Атис, не теряя времени, стал разматывать веревку, обмотанную у него вокруг пояса. Веревкой этой его снабдили предусмотрительные ламы.

- Касси, держи дверь! - прошипел он. - И покрепче!… Сейчас, девушка, мы с вами прогуляемся.

Самым нелепым было то, что жертва нисколько ему не сопротивлялась. Когда Атис, ошалевший от собственной наглости, приматывал ее руки к бокам, она лишь глупо хихикала. Судя по всему, ей было щекотно.

Касси аккуратно щелкнула замком.

- Дверь закрывается, - заметила она. - Это ведь туалет. Не бойтесь, милочка, - Касси улыбнулась, вложив в улыбку всю уверенную светскость, на которую была способна. - Это игра, специальный сюрприз, вам понравится, вот увидите. Только тсссс!!!

И Касси многозначительно приложила палец к губам.

- Чего? - рассеянно спросила женщина.

- Ничего, - строго ответил Атис, опутывая ей лодыжки веревкой. - Всё потом. Касси, подержи ее, надо…

Он не договорил. Окно туалета разлетелось вдребезги, и в образовавшийся пролом всунулся цветок, судя по всему - принадлежащий Атису. Тепло из помещения мгновенно исчезло, его в тот же момент выдул ледяной зимний ветер.

- Вовремя, - одобрил тот. - Ну что, поехали?

Вместо ответа Касси аккуратно подошла к женщине и приподняла ее под мышки. Оказалось - неожиданно легко, и Касси этому не удивилась. Уже не раз был повод убедиться, что физическая сила - один из "бонусов" Летателей. Волнение почему-то исчезло, наступила спокойная уверенность.

- За ноги ее, красоту неземную, и на цветок, - велела она. - Поехали.

* * *

Лететь оказалось гораздо тяжелее, чем они предполагали. Сначала цветок Атиса едва не перевернулся, и Касси пришлось подлететь под цветок Атиса - поддерживать его снизу. Ветер мешал движению, и, не смотря на то, что летели вниз и медленно, двигались они едва ли не в четверо медленнее обычного. От холода их жертва слегка протрезвела, и начала выдираться, хотя предусмотрительный Атис связал ее довольно крепко. Если бы она могла кричать, она бы, наверно, кричала, но рот ей на всякий случай заткнули, оторвав кусок подола от ее же платья.

- Не рвись, лапуля, - крикнула Касси - громко, чтобы девица ее услышала в шуме ветра. Вокруг все было белым-бело - казалось, они летят в снежном коконе. - Свалишься - уж точно костей не соберешь! Потерпи, скоро приедем!

"Закоченеет и простудится, - подумала она невольно. - Насморк точно схватит. И в тоннеле, наверное, холодно. Нужно будет раздобыть ей какую-нибудь телогрейку, что ли. А то еще помрет - и не видать нам тогда Свери, как своих ушей".

Атис словно услышал ее мысли.

- Быстрее надо, - пробормотал он. Цветок качнуло, Атис с трудом выровнял его. - Мороз-то какой, чуешь?

И впрямь, с наступлением ночи холод в Усладу пришел прямо-таки космический. Атис напряженно вглядывался в снежную мглу - он боялся пропустить вход в метро. Казалось, сквозь холод и снег они летят уже тысячу лет, не видя почти ничего, и не понимая, где тот край земли, который им надо найти.

- Вон там, вон! - крикнула Касси. - Я поведу, ты за мной, главное, будь в сцепке!

Она взглянула - надежно ли оба цветка держатся вместе? - и уверенно направила "тандем" вниз, туда, где на заметенной снегом площади угадывались колонны полуразрушенной станции. Атис еле успел подхватить девицу, которая от резкого наклона снова чуть не свалилась вниз.

* * *

Едва придя в себя и отогревшись, их жертва начала ругаться. Да как!… От ее крика вяли уши, а на ум приходило сравнение с чем угодно - от паровозного гудка до воя циркулярной пилы - но только не с человеческим голосом. Первые пять минут "светская львица" просто визжала, не переставая. Потом ее речь обрела некое подобие связности, но содержание…

- Да вы! - у нее все еще зуб не попадал на зуб, голос срывался, и речь получалась почти нечленораздельной. - Да вы понимаете, кто я?! Да вы соображаете?! Я дочь министра недр! Вы понимаете, что я с вами сделаю?!

В комнате на этот раз горел тусклый электрический светильник. В этом свете девушка выглядела жалко, вернее, жалко бы ее стало, если б она хоть на минутку притихла.

Но Касси молча сидела рядом с Атисом на полу, в полутьме, и разглядывала девицу, спокойно слушая ее вопли.

- Да я вас обоих!… - снова начала та, но тут Касси резко поднялась, и Атис понял, что не зря его спутница с таким успехом выступала в клубах. Она эффектным жестом протянула руку вперед - и из ладони медленно выступили "кошачьи когти". Когти втянулись - и выскользнули снова. Касси со скрежетом провела ладонью по стене комнатки, и за ее рукой пробежала глубокая царапина. Девица, приоткрыв рот и распахнув глаза, следила за этой демонстрацией.

- Деточка, - вкрадчиво и серьезно проговорила Касси, - если ты не заткнешься сию же минуту, следующая дырка будет уже на твоей шее. И то, что ты дочь министра, тебе не поможет.

Атис ухмыльнулся, как ему показалось - зловеще и со значением.

- Сиди тихо, - добавил он. - Дочь министра недр, ядреныть!… Как ты это спьяну выговариваешь, не понимаю.

Девушка, приоткрыв рот, ошеломленно следила за Касси. Слова Атиса она, судя по всему, пропустила мимо ушей.

- Если обещаешь молчать и не дергаться - мы тебя развяжем, - пообещала Касси. - Но вздумаешь орать или рыпаться - пеняй на себя. Мы не шутим.

В подтверждение этих слов волосы на голове Касси медленно поднялись дыбом, образовав фантастическую прическу, какую, несомненно, не смог бы создать и лучший из стилистов Небожителей.

И тут Атис не выдержал и засмеялся. Он словно увидел ситуацию со стороны, и она развеселила его чрезвычайно. Подземная комнатка, пропахшая горелой изоляцией, ошизевшая девушка, и его подруга, по какой-то непонятной причине, кажется, впавшая в форменное бешенство.

- Касси, ты того, не надо, - попросил он. - Она сейчас дара речи лишится. Девушка, как вас звать?

- Лю… Люсия, - всхлипнула та. - Люсия Ахтынова-шестая. Младшая.

- Ну, и нормально, - подытожил Атис. - Мы не кусаемся. Касси, ты когти-то спрячь, от греха, - попросил он.

- Хорошо, - согласилась Касси. - Атис, развяжи ее. Замерзла? - обратилась она к Люсии, которая, похоже, от шока забыла о холоде. - У тебя из носа течет, красавица. Боюсь, придется нос подолом платья вытирать, носовых платков у нас нету. Платье от Диндари, если не ошибаюсь?

- Д-да, это Диндари, а ты откуда знаешь? - удивлению Люсии не было предела, она даже дрожать перестала.

- Как - откуда? - на этот раз искренне удивилась уже Касси. - Видно же. Линии кроя, сочетание пропорций… хотя с декольте на спине ты переборщила, милая. Что-то я в последней коллекции такого не припомню.

- Это мой портной исправил, - связанная Люсия попыталась посмотреть себе за спину, изогнулась, и чуть не свалилась на пол. - Я приказала. Мне так больше идет.

- Так, - Атис решительно встал. - Мы тут что, собрались тряпки обсуждать? Вы чего - сумасшедшие обе? Люсия, тебе, по-моему, уже не интересно, кто тебя похитил, для чего? Платье важнее?

- Ты ничего не понимаешь в женщинах, Атис! - возразила Касси. - И развяжи ты ее, наконец! Отсюда она все равно не убежит. Перережь веревку когтем, так будет быстрее.

- Спасибо за совет, - ехидно ответил Атис, - а то бы я сам не догадался. В женщинах я не понимаю, как же. Всё я понимаю. Дуры и шмотницы. Тоже мне…

Через минуту освобожденная от пут Люсия сидела на корточках у стены и пыталась ладонью стереть грязь с подола. Похоже, Атис был прав - порча платья и впрямь расстроила ее гораздо сильнее похищения. Атис выглянул в коридор и, присев рядом с Люсией, спросил:

- Замерзла?

Та подняла глаза.

- Да. Тут есть одежда?

- Найдется, только не Диндари, конечно, - не без ехидцы заметила Касси. - Я сейчас схожу, поищу что-нибудь подходящее. Платье снимешь! Наденешь штаны и… ну, что найдем. И не вздумай возражать! Здесь твоей красотой любоваться некому. Ох, боже мой… у тебя ведь еще и туфли, где же я на твой размер обувь достану… Ну ладно, Атис, посиди с ней! Я что-нибудь придумаю.

Касси выскользнула в соседнюю комнату, оставив Люсию наедине с Атисом.

Девушка поднялась, пошатываясь на каблуках и придерживаясь за стену. Сморщив нос, она поглядела на него.

- Вы кто? - спросила она. - Зачем я вам? Вы что, хотите получить за меня выкуп?

- Хотим, - согласился Атис. - А вот кто мы, могла бы и догадаться. Или мозги совсем замерзли?

- Не дадут вам выкупа, - Люсия попробовала сделать гордое лицо, но получилось плохо, и она поневоле шмыгнула носом. - Вас найдут, все метро перероют, но найдут. Вас повесят на Лобном Месте. Обоих. Бандиты.

- Мы не бандиты, - оскорбился Атис. - Мы Летатели, и я бы посоветовал тебе, генеральская дочка, прикрыть свой ротик, от греха. Выкуп, дура! Это ты и есть - выкуп. Не ты товар, обломайся.

- Летаааатели? - протянула Люсия. - Оххх!

Она вдруг зажала себе рот и заново уставилась на Атиса, словно впервые его увидела.

- Так ты и есть - тот самый маньяк?!

Ответить Атис не успел.

- Так, - в комнату сунулась Касси. Люсия резко повернулась к ней. - Люсия, это тебе, переодевайся. Не знаю, какой у тебя размер, уж не обессудь, выбирать не приходится.

Она протянула Люсии штаны и куртку, грубые, похоже, простеганные ватином, и старые заношенные сапоги.

- Да ты что?! - Возмутиться Люсия. - Чтобы я ЭТО надела?! Оно же грязное! И воняет, и вообще мужское!

- Ты что, хочешь окочуриться? - прикрикнула на нее Касси. - Или воспаление легких подхватить? Атис, быстро отвернулся! Девушка переодеваться будет.

Через минуту поникшая Люсия сидела на полу комнатушки, а Касси деловито складывала ее модное платье. Атис глядел на похищенную ими директорскую дочь - и поражался: пожалуй, теперь, в этой одежде, она больше походила на крестьянку.

- Ты поняла, кто мы? - Строго спросила ее Касси. - Понимаешь, чего стоят все ваши сплетни? Сама убедилась, что дурочкой здесь оказалась именно ты. Так что веди себя смирно. Нам нужно уйти, мы запрем тебя здесь, уж не обижайся. И не вздумай пытаться сбежать, если не хочешь попасть на обед лялямбе или в лапы к компании бродяг, которые годами не видели женщин. Поняла?

Люсия совсем приуныла и только кивнула.

- Пойдем, - позвала Атиса Касси, - нужно поговорить.

- Пойдем, - печально согласился Атис. - Опять я маньяк. Да, Люсия, как маньяк я тебе обещаю - попробуешь удрать, оторву башку.

Они вышли в коридор.

- Ну и о чем мы говорить будем? - спросил он Касси.

- Как это - о чем? - с ноткой возмущения удивилась Касси. - Теперь нужно кому-то сообщить, что у нас директорская дочка, поставить условия. А кому? Как это сделать, чтобы дошло до нужного человека? Кому писать или звонить - этому… министру недр, что ли?

- А это должны делать мы? - ошеломленно спросил Атис.

- Да нет, это мы сами, - доселе ждавший в соседней комнатке Соул подошел к Атису и крепко пожал ему руку. Рибху был рядом с ним. - Атис, вы оказали нам неоценимую услугу. Не знаю, как вас отблагодарить.

- Да, я, это… - Атис смутился. - Вроде мы ничего особенного не сделали.

- Но кроме вас этого не сумел бы никто, - возразил Рибху.

- Только осторожнее, - предупредила Касси. - Вы все-таки не забывайте, что ее ведь действительно искать будут. Как бы нам всем самим не попасться. Тогда нас спасать будет уже некому.

- Мы будем осторожны, - пообещал Соул. - Любой, кому есть, что терять, становится помимо своей воли осторожным. Порой без всякой меры.

- Вы с ней поласковее, - вдруг сказал Атис. - Она же просто дурочка. Не виновата она в том, что родилась там, наверху.

Рибху улыбнулся.

- Мы никого не можем обидеть, - ответил он. - Тем более, что нас, кстати, не существует. Мы даже лялямб не обижаем.

- Замечательно. Теперь бы еще понять, что нам делать дальше, - пробормотал Атис.

- Два пути, - напомнила Касси. - Или сразу на поверхность и возвращаться в Пески, или за свертком, а потом на поверхность и обратно в Пески.

- Вот я и не знаю, что правильно, - вздохнул Атис.

* * *

Как выяснилось, электричество ламы зажигали не всегда - они подключались к подстанции только в момент максимальной нагрузки. Судя по тому, что община существовала давно, люди, управлявшие подстанцией, или списывали расход на какую-то утечку, или просто закрывали глаза на перерасход энергии.

- Касси, нам нечего тут делать, - говорил Атис. Они с Касси снова спрятались в крошечной темной комнате. - И сверток нам совершенно ни к чему. Подумай сама. Пока мы таскались с этой Люсией, мне пришла в голову мысль - так ли это всё важно? Нам кто-то старается дать понять, что важно. Нашего мнения никто не спросил. Мы уже говорили об этом, может быть, я повторяюсь - но я не хочу быть пешкой в чьей-то игре. Поэтому для меня все однозначно: надо лететь отсюда в Пески, вызволить наших, и двигаться в Тобольск.

- Так-то оно так, но мало ли, что за это время произошло в Песках? Легко сказать - вызволить наших. Тоже всякое может случиться, а цветкам осталось жить… - Касси прищурилась, прикидывая, - по-моему, хорошо, если полторы недели. И за это время нам надо добраться до Тобольска - хоть тресни. К тому же, ты видел, как цветок летает со вторым человеком. Плохо он летает. А Сима левитировать не умеет. Поэтому отсюда выбираться надо прямо сейчас, сегодня. Мы почти не устаем - и, слава богу, нужно это использовать. Вот ты знаешь, что будет с нами, когда цветки умрут? И я не знаю.

- Понятия не имею, - покачал головой Атис. - Зря мы, наверное, браслеты выкинули. Может, хоть что-то про это узнали бы.

Несколько минут они сидели в темноте и молчали. Всё, что нужно было сказать, было уже сказано, все решения приняты, все точки расставлены.

- Хорошо, тогда… - начал Атис.

Закончить он не успел. В коридоре раздался вдруг какой-то шум, быстрые шаги, упало и покатилось по полу что-то железное, потянуло горелой изоляцией.

- Лялямба! - закричал кто-то. - Тревога, лялямба идет! Посты смела, много!

Атис и Касси опрометью выскочили в коридор. Навстречу им бежал встрепанный полуголый лама, тога на нем оказалась порвана, в глазах плескался страх.

- Уходите, скорее! - на бегу крикнул он Летателям. - Облава! Идет облава, и они гонят перед собой стаю лялямб, спугнули!… Зачистка! Да не стойте вы, берите свои цветы и бегите отсюда!

- А вы? - с ужасом спросил Атис.

- Нам не впервой, а вас точно в живых не оставят!

- Вы же сами говорили, что лялямбы стаей не опасны! - воскликнула Касси.

Распахнулась и едва не слетела с петель соседняя дверь. Цветок Касси чуть не сбил ее с ног - почувствовал внезапную тревогу. Касси вспрыгнула на него. В тесном коридоре цветкам было не развернуться, они еле помещались в проходе, нужно было вылетать в тоннель и лететь прочь…

- Мы летим! - крикнула Касси. - Атис, ну скорее же!

- Только осторожно, умоляю! Лялямбы очень много! - закричал им вслед лама. - Очень! Найдите обходной путь, если сможете!…

- Много, не много, - проворчал Атис, - какая на фиг разница? Выхода-то всё равно нет.

Сейчас он в первый раз по-настоящему пожалел, что они выкинули браслеты. Обходной путь? Господи, помилуй…

* * *

Когда они вылетели из коридора на станцию, то поняли, о чем говорил лама. Лялямбы было не просто много. Поток черных тел выливался из тоннеля в зал пилонной станции, едва освещенный несколькими лампочками, висящими под потолком, и поток этот сопровождал шум, постоянный, несмолкающий. Скрежет когтей, шорох, хруст камня, едва различимое свистящее шипение. Сотни, если не тысячи, тварей неслись, как река, и река эта была очень опасна.

- Мама дорогая, - прошептал Атис, останавливая цветок. - Сколько же их тут?!

- Да когда-нибудь же они кончатся! - возразила Касси. - Давай под потолок, им не до нас сейчас… И здесь должен быть выход наверх, обязательно! Нельзя в тоннели без карты, мы заблудимся!

Цветок Касси завращался вокруг своей оси - она всматривалась в темноту, где в торцах станции просто обязан был быть какой-то проход.

- Вон там! - крикнула Касси. - Скорее, может, удастся пробиться наверх!

Вдалеке, пока на грани различимости, послышались голоса. Следом издалека донесся звук выстрела. Цветок Касси первым рванулся к торцу станции, над все прибывающим потоком лялямб. Сейчас, всмотревшись, можно было разобраться, что, похоже, лялямбы текут в зал сразу из трех тоннелей, и лишь в одном тоннеле скрываются. Но давка около него была такой, что, казалось, под бурлящим ковром тел лялямбы оставляют раздавленные туши своих собратьев. Нечего было и думать лезть в это месиво.

Атис остановил свой цветок, прислушался. Точно, пути к отступлению перекрыты, по тоннелям за стаей шли люди. И людей этих было много. Вдали мелькнул свет, явно электрический, вероятно, кто-то из идущих нес сильный фонарь. В эти тоннели вход был перекрыт - сунься они туда, их тут же застрелят.

- Касси, стой, - позвал он. - Нам придется туда.

Он махнул рукой в сторону тоннеля, в который втягивались лялямбы.

- Атис, ты рехнулся! Они нас раздавят! - зашипела, остановив цветок, Касси. - Хорошо, они пока по низу, а если на потолок перекинутся?! Подгребут и тушами завалят, мы не выберемся! Нельзя туда! Может, под потолком где-нибудь спрятаться или в тоннеле наверху, ты же видел, помнишь, на спуске машины какие-то были навалены, может, забраться куда-нибудь в угол, не заметят…

- Щас тебе, не заметят, - огрызнулся Атис. - Они тут все обыщут. Туда, больше некуда. Но надо, наверное, вот так…

Его цветок преобразился - лепестки поднялись вверх и сомкнулись, плотно прильнув друг к другу, через несколько секунд вместо цветка в воздухе висела серебристая удлиненная капсула.

- Поехали, - сказал Атис. Касси слышала его голос так же хорошо, как и раньше. - Касси, быстрее!

- Ой, мамочки… - простонала Касси. Она не успела приказать цветку - тот совершил изменение самостоятельно. - Господи, зачем я в это ввязалась, раздавят ведь, вместе с цветами расплющат!

Атис чувствовал, что долго в таком состоянии цветок находиться не сможет, лепестки через несколько минут разомкнутся. Откуда появилась эта уверенность, он сказать не мог, но сейчас следовало поторопиться, и он направил свой цветок в тоннель, прямо в гущу несущихся черных тел.

Цветок влился в бесконечную черную реку. Тряхнуло, затем полет на какие-то мгновения выровнялся, затем тряхнуло опять, и опять…

Лялямбы были повсюду, и Атиса передернуло от омерзения и гадливости. Но вскоре стало не до того. Надо было каким-то образом направлять полет цветка, а как его направишь, если цветок постоянно со всех сторон бьют и толкают? Лепестки изнутри оказались почти прозрачными, и через них Атис видел то, что происходило снаружи. А снаружи творилось что-то невообразимое. Перепуганные твари, обезумев, неслись по стенам, по потолку, шипели, сталкивались друг с другом, падали вниз, на пол тоннеля, вскакивали, и не было этому движению никакого конца. Атис почувствовал, что у него начинает кружиться голова - в тоннеле царила дикая духота.

- Касси, ты как? - позвал он.

- Выбираться надо, - донесся до него голос Касси, и Атис понял, что та сама еле держится от напряжения и духоты, потому что даже Летателям нужен кислород. - Выбираться! Задохнемся же! Давай к стенам, вдруг есть выход?!.

Увы. К стенам подобраться было нереально, цветы швыряло и кидало из стороны в сторону.

- Касси, давай вперед! - крикнул Атис. - Вперед, скорее!…

Атис попробовал увеличить скорость своего цветка, но и это ему не удалось. Господи, да что же делать!… Еще пять минут - и лепестки разомкнутся. Что будет после этого, он и представить себе не мог, хотя догадывался. Сейчас лялямбы воспринимают Летателей не как "храбрых воинов", а как неодушевленные предметы, которые стая тащит с собой. А вот если…

Додумать он не успел. Впереди блеснул свет, и раздался звук, словно навстречу им двигалось что-то громадное… поезд! Откуда тут может быть поезд?!

Стая словно по немой команде развернулась и рванула по тоннелю в обратную сторону. С огромным трудом Летатели удержали цветы на месте. Мечущийся свет и грохот нарастали, Атис и Касси в растерянности замерли, не успев сообразить, что происходит. По глазам резануло ослепительным светом двух прожекторов, пахнуло горячим металлом, горелой резиной, и внезапно они окунулись в шум и грохот, но… с ними ничего не произошло. Атис приоткрыл глаза.

Поезд шел через них. Мелькали длинные люминесцентные лампы, мимо проносились лица, фигуры, металлические поручни, окна и сиденья. Несколько долгих томительных секунд продолжалась эта безумная круговерть, а потом всё разом стихло.

Два цветка висели посреди совершенно пустого тоннеля.

Тишина.

Только где-то впереди мерно капала с потолка вода, просочившаяся между тюбингами, да едва слышно звякнул в отдалении маленький серебряный колокольчик.

* * *

Цветок Касси раскрылся, и в слабом свете лепестков Атис увидел свою спутницу. Касси тяжело дышала, ее лицо было мокрым от пота, а зрачки - расширены до предела.

- Господи, - потрясенно проговорила она. - Ты видел?! Что это было?!

Атис потряс головой. Выглядел он сейчас не лучше Касси - совершенно ошалевший, тоже мокрый, как мышь.

- Н-не знаю, - с трудом выговорил Атис. - Кажется, поезд.

Не могло тут быть никакого поезда. Метро заброшено, не одна сотня лет прошла с того дня, как по этим рельсам проехал последний состав. Атис глянул вниз.

Все правильно - вода. Две едва различимые ржавые полосы рельс.

- Это потому, что здесь спрессовывается время, - вдруг сказала Касси каким-то не своим тоном, и Атис вспомнил, что эти слова Касси недавно уже говорила - когда рассказывала сон, пришедший после нападения лялямбы.

- Да, все дело во времени, - повторила она. - Я поняла. Поезд в прошлом, а мы в настоящем, потому он нас и не сбил.

Ее цветок вдруг прижался к цветку Атиса, Касси ухватила его за плечо и притянула к себе.

- Атис, мне страшно! - ее голос был таким, что Атис понял, что Касси на грани паники, еще немного, и бросится лететь сломя голову, куда угодно, без оглядки и разбора. - Надо подниматься, я не могу больше здесь, я не выдержу!

- Полетели, - согласился он. - Я тоже чувствую, тут нельзя оставаться.

Цветы помчались по тоннелю в сторону, противоположную той, куда ушел поезд, всё набирая скорость.

- Станция! - воскликнула Касси, показывая вперед. - Смотри, там впереди зал!

И действительно, в далекой темноте впереди угадывалось пустое пространство, гораздо более широкое, чем обычный тоннель.

- Сейчас, сейчас, - бормотал Атис, выводя цветок из тоннеля в открывшийся перед ними станционный зал. - Скорее…

Мимо мелькнули с трудом различимые в слабом свете цветов арки, облицованные потемневшим мрамором, форма сводов показалась Атису смутно знакомой. Ах да, в какой-то совершенно другой жизни он видел нечто подобное, конечно, видел. Склад, старый монастырь!…

Атис остановил цветок, да так поспешно, что цветок Касси едва не врезался в него.

- Ты чего? - испуганно спросила она. - Что такое?

- Тут должно быть… - Атис оглянулся. Цветок его засветился ярче. - Давай за мной, сюда.

Центральный зал станции оказался сильно разрушен, но на стенах всё еще можно было разглядеть майолики, в которых угадывались очертания совершенно незнакомых Атису предметов. Понять бы, что это. Какие-то орудия? Или оружие? Небесно-голубой фон, золотистые звезды, строгие лица на барельефах.

- Касси, вон там, смотри, - Атис указал рукой куда-то вглубь зала. - Ближе подлетать не надо, мы увидим отсюда.

- Что? - цветок Касси завис рядом с остовом огромной люстры, свисавшим с потолка. - Ничего же не видно. Слушай, но какие же здесь дворцы были раньше, наверное!

- Наверное, - рассеяно согласился Атис. - Смотри, вон там…

Он указал рукой куда-то вперед. Касси пригляделась и увидела, на что он показывает.

Груда обломков загородила собою весь проход. Так вот почему лялямбы, давясь, рвались в один-единственный тоннель. Они знали, что второй перекрыт. Бетон, арматура, куски красного кирпича, расколотые мраморные плиты с пилонов, месиво из того, что раньше было плодом трудов человеческих, а теперь превратилось в груду никому не нужных камней.

- Церковь, - еле слышно проговорил Атис. - Там, наверху, стояла церковь, и она упала вниз. Я знаю. Помнишь твой сон? Про небо под землей? Внизу - эта станция, чуть выше - подземное небо, а еще выше - была церковь. И они сбросили ее под землю.

Угадать в груде обломков бывшую церковь было практически невозможно, но в словах Атиса Касси не усомнилась ни на секунду. Жаль, господи, как же жаль всего этого запустения! А они еще говорят, что Услада - красивый город. Увидеть бы, какой она была раньше. Похоже, ее знаменитые небоскребы кажутся красивыми лишь тем, кто не видал ничего лучше зеркального сортира.

- А где подземное небо? - замирая от внезапно нахлынувшего предчувствия, спросила Касси. - Ты знаешь?

- Я же сказал, - Атис снова посмотрел на груду обломков. - Оно тоже зарыто там, Касси. Полетели отсюда, пожалуйста.

- Но как же?! - Касси подлетела чуть поближе к заваленному проходу, и, как зачарованная, смотрела наверх - туда, где должно было скрываться загадочное "небо". - Я же помню, я должна обязательно его увидеть, иначе у нас ничего не получится.

Атис пожал плечами.

- Не знаю, - ответил он. - Тут нельзя оставаться. Будем считать, что ты его видишь сейчас.

- Нет, - прошептала Касси. - Здесь лежит чужое небо. А мое небо осталось там, наверху.

9 Влево и вверх

Опять не слава Богу

Апостол Павел и апостол Фома

Спорили друг с другом -

Что такое тюрьма?

Один был снаружи, другой внутри;

Победила дружба,

Их обоих распяли.

Слишком много любви.

БГ "Слишком много любви"

Еще совсем недавно, у лам, чувство времени безошибочно подсказывало Касси, день наверху или ночь, но теперь оно ее оставило, и Касси уже не смогла бы сказать, долго ли они летят по однообразным темным тоннелям, вслушиваясь в черноту - не слышно ли голосов облавы или вспугнутой стаи?… Наверное, призрачный поезд и вправду пришел из прошлого, и разбил ход времени в огромной подземной паутине.

Вода в темноте, полузатопленные тоннели. Ободранные кабели на стенах мелькают в слабом свете, сочится, капает вода. Затхлый воздух, запахи гниения, и ржавчины, и десятки других запахов, которым ни Касси, ни Атис не звали названия. Зал станции… мрамор, следы роскоши, когда-то украшавшей здешние стены. Выходы завалены напрочь, нет никаких шансов подняться наверх.

Снова тоннель, снова полет, и раз за разом - то же самое. Только бы выбраться из бесконечной черноты!

Атису стало казаться, что они провели в этой темноте вечность. Так же, как и Касси, он давно потерял счет времени, тем более, что они не нуждались в сне или в отдыхе. Несколько раз, правда, Летатели останавливались - давала о себе знать жажда. Сначала оба боялись пить воду, текущую по полу тоннеля, но вскоре поняли, что другой всё равно не найти. Вода пахла железом, гнилью и сильно отдавала ржавчиной, но выбирать было не из чего.

Они опасались увеличивать скорость. Свет цветов не мог рассеять всепоглощающей тьмы, и риск налететь на что-то, подобное лялямбам, или еще худшее, был реальным. Один раз Атис вовремя остановил цветок на подлете к какой-то станции - услышал слабые, отфильтрованные расстоянием голоса. Летатели угасили свечение цветов и поднялись под самый потолок тоннеля. Вовремя - спустя минуту в него вошли люди, Касси и Атис отлично их разглядели. Оборванные, грязные, они освещали себе путь факелами, сделанными, судя по запаху, всё из той же изоляции, намотанной на что попало. Их не заметили - слишком мало давали эти факелы света. Бродяги, понял Атис. Что могло бы случиться, если бы заметили, он решил не думать.

На каждой станции они видели одну и ту же картину - наглухо замурованные выходы. Очевидно, город старался всеми силами отгородиться от подземелья, и это ему удавалось.

- Проклятье, - обреченно выдохнула Касси, когда на очередной станции они убедились в неудаче. - Не надо было выбрасывать браслеты. Что же делать-то, Атис, что же делать? Может, попробовать пойти к этим… к людям? Ведь они должны знать, где выходы.

- Касси, окстись! - хмыкнул Атис. - Они-то знают, только нам не скажут. Ты их рожи видела? Нас просто съедят. Нет, надо двигаться дальше. Самим.

- Господи, да когда же это кончится, - тихонько простонала Касси. - Куда двигаться? Может, мы вокруг одного места блуждаем! Если бы хоть разобраться, где мы… Помнишь, названия были на стенах?

Ее цветок нырнул между невысокими колоннами зала, к тоннелю, и медленно поплыл вдоль стены. С огромным трудом Касси различила след надписи, бывшей здесь когда-то давно.

- Бо… - прочитала она… - черт, ничего не разобрать! "…вицкая". Что это за "вицкая" такая? Ты помнишь схему из пирамидки? Хотя бы понять, в центре мы или на окраине.

- Не знаю, хорошо это или плохо, - пробормотал Атис, подлетая ближе и тоже вглядываясь в надпись. - По-моему, это рядом с тем залом, о котором было в инструкции. Ну что, смотаемся за свертком, или ну его на фиг?

- Что? - встрепенулась Касси. - Ты еще спрашиваешь! Конечно, надо за свертком, вдруг там будет что-то полезное! Как называлась та станция? Может, мы уже там были?

Атис задумался, наморщил лоб. Потом накрутил на палец прядку волос, поднял глаза к потолку и беззвучно зашевелил губами.

- Там была тоже какая-то "ская". Это "цкая", а та - "ская". Но у нее название менялось, и я не помню, с какого на какое. Можно вернуться на ту, что мы пролетели раньше, и посмотреть.

- Там было сказано про колонны, - припомнила Касси. - Вроде там были колонны, толстые такие, широкие.

- Непохоже, - подумав, решил Атис. - Давай попробуем двинуться дальше, если, конечно, там будет открыта дорога. Ох, Касси, какая же долгая у нас получается ночь…

- Не удивлюсь, если мы здесь уже месяц летаем, - буркнула Касси. - Вперед, все равно деваться больше некуда

- Точно не месяц, - возразил Атис. - Тогда бы цветы уже умерли.

* * *

Очередной участок тоннеля они преодолели очень быстро, и без приключений, тем более, что он был коротким, по крайней мере - относительно тех, по которым доводилось летать раньше. К сожалению, попытка успехом не увенчалась. Станция, на которую они попали, называлась явно не так, как нужная, да и описанию не соответствовала.

- Не та, - уныло констатировала Касси. - Наверное, мы улетели в другую сторону. Но ведь и предыдущая тоже не подходила! Как же так?

- Слушай, там был какой-то узел, несколько станций вместе. И, скорее всего, люди там переходили с одной линии на другую. Я думаю, что мы не на той линии. Надо вернуться и попробовать найти проход на другую ветку.

- Надо, - согласилась Касси. - Туда-сюда… Ладно, что еще остается.

Обратный путь ничем не отличался, хотя Касси уже не верила, что они отыщут этот проклятый сверток. Не верилось даже, что они вообще отсюда выберутся. Она зависла посреди погруженной во тьму станции и проговорила, подождав, пока Атис подлетит к ней:

- Выход завален. Вот, - Касси кивнула на лестницу, ведущую перпендикулярно залу. - Больше вроде некуда.

- Тогда давай туда, - вздохнул Атис.

Когда они в очередной раз вынырнули из тоннеля, судя по всему, находясь уже на нужной ветке, еще не было ясно, повезло им или нет. Но, едва вылетев на платформу, Касси чуть не ахнула от удивления: в первый момент ей показалось, что свод станции вот-вот на них рухнет.

- Ничего себе! - потрясенно прошептала она. - Слушай, на чем это все держится?

- Должны быть колонны, - возразил Атис, отчего-то тоже шепотом. - Надпись я уже вижу, это та самая станция. И не надо меня так пугать! Лучше смотри внимательнее.

Колонны, конечно, здесь были. Просто почему-то несколько колонн у выхода из тоннеля были разрушены, других же, дальних, Касси поначалу не заметила в темноте. Уцелевшие не были похожи на пилоны, которые встречались на других станциях.

- А при свете это должно быть красиво, - протянул Атис, подводя цветок поближе к тонкой, словно летящей ввысь колонне, облицованной розоватым мрамором.

- Красиво, - согласилась Касси, усиливая свечение цветка. - Ты помнишь, на какой колонне должен быть сверток?

- Нет, к сожалению, - вздохнул Атис. - Давай проверять все подряд. Ты по правой стороне, я по левой.

На четвертой колонне Атису повезло. Сначала он приметил, что на ее верхушке что-то светится, потом обнаружился и сам сверток, лежащий в углублении, где облицованная часть колонны переходила в покрашенную белой некогда краской несущую опору. Рядом со свертком мирно почивали два браслета, над которыми в воздухе парила надпись. Именно ее свечение и привлекло внимание Атиса.

Надпись гласила:

"Между прочим, там холодная вода и быстрое течение. Вы бессовестные люди. Тьфу, даже говорить с вами не хочется".

- Касси! - позвал он. - Скорее, сюда! Я нашел!…

Касси уже была рядом.

- Браслеты! - обрадовано воскликнула она. - С ума сойти, как они здесь оказались?! Он что, за ними нырял?

- Кто нырял? - не понял Атис.

- Ну этот, - пояснила Касси, - который за нами следит. Браслеты ведь как-то умудрился достать! Не представляю. Бери скорее, там ведь была схема! И сверток тоже.

Она надела браслет на руку и облегченно вздохнула.

- Схема-то схема, - проворчал Атис, тоже надевая браслет. - Это хорошо, разумеется, только вот почему всё остальное мне не нравится? Причем совершенно.

Схема развернулась, стоило ему об этом подумать. Оказывается, они блуждали по тоннелям, как слепые котята по коробке в поисках мамы-кошки. Дорога, которой им следовало двигаться, была ни в пример короче.

- Мы больше суток потратили на эти переходы, - с отчаянием сказал Атис, вглядываясь в переплетение линий. - Касси, я тебе говорил, что я придурок?

- Я это и так знаю, - с ехидцей согласилась Касси. - Ты сверток разверни, если уж себе забрал! Или дай я сама посмотрю, что там.

- По-моему, этого делать нельзя, - возразил Атис. Что-то подсказывало ему - сверток открывать не стоит.

- Ну как же это! - возмутилась Касси. - Зачем мы тогда его искали?

Она вдруг прикусила губу - память внезапно прояснилась, и она отчетливо вспомнила, что в инструкции было написано лишь забрать сверток, и ни в коем случае не разворачивать. Касси смущенно согласилась:

- Хотя да, там было сказано - только забрать. Ну что ж, ладно, тогда давай смотреть схему - и полетели, ради всего святого, на выход!

- По-моему, мы и без схемы теперь сумеем, - заметил Атис. - Главное, чтобы на выходе нас не словили эти… справедливые и сильные.

Касси упрямо мотнула головой. Перед нею в воздухе зажглась призрачная паутина линий.

- Нет уж, я предпочту по схеме. Хватит с меня этого подземелья.

Атис сунул небольшой, но довольно увесистый сверток в карман рубашки и застегнул пуговицу. На всякий случай.

* * *

Насколько же проще лететь, когда перед тобой горит огонек, указывающий правильный путь! Крошечный светлячок может проводить к выходу из подземелья, и, наверное, поможет избежать встречи с облавой, а еще - с бродягами и лялямбами. От браслетов исходит ровный уверенный свет, и можно лететь быстро, так, что становится ясно - не очень-то на самом деле и длинны бесконечные перегоны между станциями. Касси даже слегка повеселела, теперь можно было смотреть в будущее с оптимизмом.

Радость ее, однако, оказалась недолгой. Тоннель, в который их упрямо звал путеводный огонек схемы, через какое-то время оказался полузаваленным - они еле провели по нему цветы. Не успели отлететь от завала - и путь оказался прегражден новым.

Дорога по тоннелю делалась все труднее.

- Касси, тут что-то не то, - сказал Атис, останавливая свой цветок. - То ли наш шутник дошутился, то ли в схеме ошибка. Так мы скоро вообще не сможем двигаться дальше.

Яркий огонек указателя горел перед ними, освещая очередной завал. Они висели в метре от свода: тот был весь покрыт трещинами, в одной из них виднелись древесные корни… Корни!

- Смотри! - Касси протянула руку к своду. - Мы не на такой уж большой глубине. Может, выход рядом? Может, его завалило?

- Если ты про дерево, то корни и на десять метров вниз могут прорасти. Это не аргумент, - Атис печально покачал головой. - А если и есть заваленный выход - что с него толку? Не разгребать же эти камни!

- Ну, не знаю, - Касси нерешительно поглядела на завал. - Может, завал не такой уж большой? Указатель ведь показывает сюда. Гляди - мы почти на самом краю ветки, это уже, наверное, окраина города. Судя по схеме, тут даже станций нет, только какие-то недостроенные линии. Что же нам, возвращаться? Так ведь и переходов на другие ветки рядом нет.

Она постучала по браслету.

- Эй, - позвала она. - Послушай, ты там… Если ты следишь, не подскажешь, что нам дальше делать? Есть дальше выход?

"Сами разбирайтесь, раз такие умные, - писавший, судя по всему, всё еще сердился из-за того, что ему пришлось доставать браслеты. - Должен быть. Стоя столбом, выхода вы точно не отыщите".

- М-да, - вслух сказала Касси. Ее цветок аккуратно опустился вниз, и Касси слезла с него. Ступать босыми ногами на слой непонятного месива - то ли щебень, то ли осколки бетона и камня, то ли просто грязь - было жутко неприятно, но выхода не оставалось. - Хоть бы какую-нибудь лопату, что ли. Руками мы и за год все это не разгребем. Атис, а тебе не кажется, что здесь и воздух как-то посвежее? Не такой затхлый.

- Касси, не дури, - попросил Атис. - Тут нужны не лопаты, а трактор. Давай попробуем протиснуться дальше, а? Воздух и впрямь свежее. Может быть, мы недалеко от выхода?

- Тоже верно, - согласилась Касси и со вздохом забралась обратно. - Ну, хоть ноги размяла.

Не хотелось признаваться самой себе, но она просто начала уставать. Даже силам Летателей есть пределы, а к тому же - без неба, наверное, Летателю приходится вдвое труднее. Касси прикинула: может, цветы и проберутся через этот завал, но с трудом, с трудом…

С трудом - оказалось мягко сказано. Проход оказался настоящим кошачьим лазом: им пришлось не то, что пригибаться, а просто-таки ложиться на цветок. И оставалось только гадать, какое расстояние - сотня метров или километр - до следующей вынужденной остановки. Атис пару раз едва не застрял - он был крупнее Касси, и там, где ее цветок проходил спокойно, ему приходилось буквально вдавливать свое тело в чашечку. Не смотря на это, уже через полчаса подобных упражнений спина у Атиса оказалась изодрана в кровь, словно ее драли острыми когтями десятки лялямб. Корни, обломки тюбингов, какая-то железная ржавая дрянь - всё это торчало из потолка в огромных количествах, и Летателю оставалось лишь чертыхаться сквозь стиснутые зубы.

Однако воздух, к их радости, становился в самом деле всё свежее и холоднее. Видимо, в этом месте ветка бывшего метро подходила довольно близко к поверхности. А когда впереди замаячило пятно света, Атис не сумел сдержать радостного вопля.

- Касси! - заорал он. - Смотри! Выход!!!

Особое приглашение не понадобилось: цветок Касси метнулся вперед, к световому снопу, обогнав Атиса. Получились едва ли не гонки, благо что ширина тоннеля наконец-то это позволила. Действительно - выход! Пролом в своде тоннеля - небольшой, но вполне достаточный и для человека, и для цветка. Земля в тоннеле под ним была запорошена свежим снегом.

- Урааа! - закричала Касси, не помня себя от радости. Ее цветок первым вырвался наружу, и свечкой рванулся вверх, в небо.

В первые минуты, оказавшись на улице, они ошалели от света и свободы. Не думая ни о чем, не сговариваясь, они направили свои цветы чуть ли не вертикально вверх - в небо, в небо, в небо, выше и дальше, прочь от тесноты, он затхлости, от мертвых тоннелей, от железа и камня. Атис не замечал, что кричит во всё горло, сам не понимая, что именно - но в этот вопль он вложил всю радость, что его охватила. А небо летело над ними, прозрачное и синее зимнее небо, хрустальное до слез в глазах, недосягаемое, как мечта, но настолько родное и близкое, что и представить невозможно.

Атис опомнился первым. Он замедлил полет своего цветка и глянул вниз.

- Ого, - присвистнул он. - Ничего себе, где мы выбрались-то!…

Внизу был расположен гигантский комплекс, состоящий из сотен зданий разной высоты, и на крыше каждого здания был знак - ладонь и капля.

- Ох, - Касси притормозила и полетела рядом. Она вытирала глаза ладонью. - Что ты говоришь? Ах да… И правда! Слушай, что это такое?!

- Могу только предположить, что это головное отделение, - пробормотал Атис. - И даже не просто головное, а… Касси, давай отсюда побыстрее, а?

- Давай, - согласилась Касси. - И повыше!

"Опомнились, - подумала Касси с неудовольствием, направляя цветок прочь от зданий Ойлл-о. - Оба словно опьянели разом. Еще не хватало, чтобы нас заметили. А ведь мы летали и орали не так уж высоко от земли. Небо - ясное, цветы сверкают в солнечном свете…"

Додумать она не успела. Атис вдруг резко бросил свой цветок влево, а в воздухе, на том самом месте, где он только что был, вспух черный клубок разрыва. Цветок Касси подбросило, словно на волне. И тут же воздух прорезали сотни сияющих ярко-синих нитей, словно кто-то снизу поднимал гигантскую светящуюся сеть.

- Касси! Влево! Влево!!! - закричал Атис изо всех сил. В воздухе между тем расплывались всё новые и новые кляксы - кто-то неведомый палил по ним оттуда, снизу. Цветы мотало, как сумасшедшие, Атис держался только за счет когтей, которыми он намертво впился в чашечку.

- Прочь! - крикнула Касси, кидая свой цветок влево, в сторону от змеящихся нитей и непонятных черных разрядов. - Прочь и вверх!

Цветок сомкнулся, заключая хозяйку в узкий и прозрачный изнутри кокон, как недавно в тоннеле метро, когда они спасались от стаи лялямб. Скорость его резко увеличилась.

Но едва они вышли из зоны огня - Атис заметил, что слева идет фронт, и вдруг с его глаз словно упала пелена.

- Касси! - крикнул он. - Нельзя лететь влево! Вверх! Только вверх!

Перед его глазами со всей ясностью встала надпись, которую он видел на стене наклонного тоннеля станции, с которой они начали подземное путешествие. "Налево и вверх - гроза". Грозу надо обойти, ни в коем случае нельзя попасть в эпицентр этой странной и невозможной зимней грозы!

Касси ничего не крикнула в ответ, только бросила цветок в единственном направлении, которое оставалось - прочь от грозы и Ойлл-о. Сейчас она воспринимала мир еще и чувствами цветка - и видела, что следом за ней летит Атис. Но как, откуда взялась эта гроза? Ведь не было же никакого грозового фронта! Не заметить такую темную стену просто невозможно! Что за чудеса?

Стрелки, вероятно, тоже растерялись, заметив фронт - стрельба стала стихать. И тут в туче, навстречу которой Летатели всё еще продолжали двигаться, сверкнула первая молния, огромная, ветвистая. Через несколько томительных секунд раздался гром, сухой и резкий, словно чья-то неведомая рука швырнула камнем в гулкий металлический лист.

- Не успеем, - пробормотал Атис. - Слишком быстро…

- Тогда на землю! - закричала Касси, услышав. - На земле переждем! Вниз давай!

- Куда!… Ты что!… Посмотри - какая земля! - внизу расстилался город, которому, казалось, нет вообще ни конца, ни края. - Только вверх! Внизу они опять стрелять станут!

- Мы не пройдем! Это же фронт! Он на километры вверх идти может! Надо на крышу сесть, жилого дома, некому там стрелять, начнется буран, не заметят!

- Да не будет никакого бурана! Касси, вверх! Скорее!

Атис не стал дожидаться ее ответа, а просто взял и направил цветок вертикально вверх, поднимаясь всё выше и выше. В режим капсулы он решил пока не входить - слишком много сил отнимал такой режим у цветка, и Атис чувствовал - даря Летателю безопасность, цветок съедает собственный ресурс, жизнь его укорачивается.

- Ааааатис!! Куда!!! Постой!

Что он делает, самоубийца! Это же чистое безумие - пытаться перепрыгнуть грозовой фронт. Касси знала - наверное, сказывалась родовая память, та, что проявлялась в сновидениях - что подобный фронт может идти на несколько километров вверх, как слоеный пирог; в него вовлечены гигантские массы воздуха, для которых цветы - как песчинки в круговерти смерча. Куда он летит! Сесть на крышу дома, прижаться, снегопад просто обязан начаться, их не заметят! Но рассуждать было поздно, ничего не оставалось, как следовать за Атисом.

А он, гоня цветок вверх и вверх, сам понимал, что это сродни безумию. Такого, вероятно, раньше не делал в здравом уме ни один Летатель. Да, фронт может подниматься на километры вверх, да, обойти так, как они сейчас летят, этот фронт невозможно, но… его гнало вперед и вперед какое-то внутреннее чувство.

- Надеюсь, я прав, - пробормотал он, - потому что если я не прав, нам хана.

- Нам точно хана, идиот! - выкрикнула Касси.

Фронт настигал их. Перед глазами, уже совсем рядом, метались вихри облачной влаги, казавшиеся вблизи серой пылью. Полыхнула еще одна молния, небо прорезалось раскатами грома, и в какой-то момент Касси показалось, что земля и небо поменялись местами, и они мчатся над поверхностью штормового моря.

В следующий миг фронт их догнал.

Все разом исчезло из виду - город внизу, Атис, сама стена фронта. Кругом была одна темно-серая пелена, не видно вообще ничего. Господи, Атис даже не в капсуле, его же просто сбросит! - в ужасе поняла Касси. Цветок резко швырнуло в сторону. Потом - вниз, так, что провалилось сердце и лязгнули зубы. И еще. И снова, и снова… Касси уже не понимала, где верх, где низ, она знала лишь одно - справиться с этими потоками цветку не под силу, нужно что есть силы зажаться, и делать единственное, что остается: молиться, чтобы фронт их выпустил.

И вдруг всё прекратилось. Настолько резко и неожиданно, что растерялись оба Летателя, потерявшие друг друга в круговерти воздушных потоков. Атис резко осадил цветок, пораженный, оглянулся назад и наконец-то увидел Касси - ее цветок висел неподалеку.

Фронт никуда не делся, он был тут - грозовая стена стояла перед ними буквально в десятке метров. Атис видел, как в облачной стене, словно срезанной ножом, поднимаются вверх тяжелые шлейфы водяного пара, как посверкивают разряды, он слышал голос тучи, но почему-то они сейчас находились в области абсолютного покоя. Ни ветерка, ни единого движения воздуха. Вообще. Цветы висели, словно на незримых хрустальных столбах, а десяти метрах от них бушевала буря.

- Это как? - севшим голосом прошептал Атис. - Это что?

- Не знаю, - прошептала Касси, еще не успевшая поверить, что Атис - здесь, рядом. - Так что делать-то?

- Убираться отсюда, - тихо предложил Атис. - Таких гроз не бывает. Полетели, хорошо? Только спокойно, без паники. Не гоним, а уходим достойно.

- Давай. Я следом.

Цветок Касси раскрылся, ибо защищаться теперь было ни к чему, и оба Летателя заскользили прочь. Касси еле сдерживалась, чтобы не пустить цветок на всей скорости, которую он способен был выдать.

* * *

Снова внизу тянулось до горизонта бескрайнее белое поле, кое-где перечеркнутое нитками дорог. Услада осталась позади, и теперь Касси и Атис летели над снежной равниной. С юга натягивало тучи, поднимался ветер. Оба Летателя чувствовали, что идет метель, но пока что решили не останавливаться. Им хотелось отойти от города настолько, насколько это возможно. После встряски с грозой они немного успокоились, и принялись обсуждать - что же это всё-таки могло быть? Ни одна версия не выдерживала критики.

- Как ножом, ну не бывает такого! - горячился Атис.

- Да успокойся ты, - осадила его Касси, которая была настроена более практично. - Чудом больше, чудом меньше. Сбежали, и слава Богу. Пора карту смотреть, верно ли мы летим в сторону Песков, а то окажется, что мы вообще в другую сторону движемся.

- Да правильно, правильно, - отмахнулся Атис. - И так чувствую. Вот только не понял - на фиг мы забрали сверток, если летим в Пески? Зачем он нам в Песках, и для чего мы потратили на эту фигню столько времени?

- Мы же думали - вдруг там что-то полезное окажется, - напомнила Касси. - И забыли, что все равно сверток велено не открывать. А до какого момента не открывать? Там сказано не было, и этот, наблюдающий, ничего не сказал. Хотя какой бред! Выходит, мы летали в Усладу ради этого свертка, сами чуть не погибли, потратили уйму времени, и все без всякого толка? Может, стоит спросить?

- Что и у кого ты собралась спрашивать? - поинтересовался Атис. - А вообще, конечно, бред, да.

- У того, кто разговаривал с нами через браслеты, - ответила Касси. Она постучала по браслету, как делала прежде. - Ауу, - позвала она. - Вы там? Пожалуйста, ответьте! Так что нам все-таки делать со свертком? Долго нам возить его с собой, не открывая? Мы ведь из-за него, между прочим, погибнуть могли!

Ничего не произошло. Касси снова постучала по браслету.

- По-моему, это бесполезно, - констатировал Атис. - Придется решать самим.

Гениально, подумала Касси. Вот так и бывает, когда доверяешься безоглядно. Кому бы то - или чему бы то ни было. Вместо того, чтобы с самого начала забрать Симу с Ом-мани и спокойно отправиться в Тобольск, мы сделали огромный крюк в Усладу, чуть не погибли из-за лялямб, оказались замешаны в похищении - чем, наверное, окончательно отрезали себе дорогу к прошлому. И ради чего? Ради непонятного свертка, от которого никакой пользы. Может, в нем содержится нечто, дающее ответ на загадки? Хорошо бы… Потому что иначе - я уже просто не знаю, как это называть.

- Решать нечего, - проговорила она, - в Тобольск через Пески. Как будто у нас есть хоть какой-нибудь другой вариант!

- Еще один вариант у нас все-таки есть, - медленно проговорил Атис. - Доделать то, что было сказано, и только после этого вернуться за Симой и Ом-мани. Мне внезапно пришло в голову - отчего мы взъерепенились-то? Кстати, изначально это была моя идея, идиотская, да, устроить эту дикую игру в свободу… Только вот сейчас становится видно - в свободу от чего?! От данного слова? От обязанностей? От своего предназначения? От шанса, данного свыше? От чего мы освободились, скажи мне, а? В тот момент, выбрасывая браслеты - что мы потеряли, и что обрели?!

Атис стоял на цветке, и порывы зимнего ветра ерошили ему волосы. Но он упрямо продолжал стоять, глядя на Касси сверху вниз.

- Не полечу я в Пески сейчас, Касси, - сказал он. - Надо доделать то, что нам сказано сделать. Если мы настолько слабы, что не можем доставить этот кулек по назначению, то грош нам цена, как Летателям.

Цветок Касси описал в воздухе широкий полукруг и завис перед Атисом.

- А что было сказано-то? - осведомилась она. - Нет, я не возражаю, но ты же вспомни! Было сказано - взять сверток, не разворачивать, а потом нам дадут заключительную часть. Мы взяли, а они ничего не сказали, видишь - молчат! Никаких новых сведений. Там только говорилось, что еще много всего предстоит. Я бы и рада отвезти этот чертов кулек, но куда везти-то? И потом, знаешь, если придется выбирать между Симой и ламой и этим кульком… Цветы не вечны, все можно и не успеть, если каждый раз такие крюки делать, как в Усладу. Мне мои люди как-то дороже.

- Мои люди! - хмыкнул Атис. - Касси, про Пески ничего не было сказано, но что-то подсказывает мне…

В воздухе перед ним поплыли строки, в этот раз - без всяких рамочек и эффектов.

"Предпоследняя часть задания выполнена. Сейчас вам нужно добраться до гор, которые называются Южный Бряг. Там вы получите заключительную часть. Крайне желательно не задерживаться в пути, время на исходе. И помните - всё, что происходит сейчас, зависит только от вас самих, а не от чьей-то воли. Мысль повернуть назад хороша всем, кроме одного - она даст будущее только вам. Поэтому подумайте - может быть, стоит всё-таки пройти путь до конца, а не бросать его на половине?"

- О, разродился наконец-то, - абсолютно неуважительно пробормотала Касси. - Теперь еще горы, боже мой… Послушай, умник! Если это так важно - хотя бы скажи, ради чего мы все это делаем? Жалко, что ли? Вслепую ведь тычемся, как котята!

Лаконичность надписи вызвала у Атиса приступ нервного смеха. В воздухе на несколько секунд повисли следующие слова: "Надо, блин!"

- Нормально, - пробормотал Атис. - Касси, ну что, прокатимся?

- Если повернем, то будущее будет принадлежать только нам, а если пойдем дальше - кому? Кому мы можем что-то дать? - Касси разочарованно вздохнула. - Ладно, куда деваться. Карту браслет показать может? Южный Бряг очень большой.

"Навигация включится через час, - снова поплыли по воздуху слова. - Этот час вам дается на принятие окончательного решения. Думайте".

- А чего решать? - вздохнул Атис. - Решили уже.

"Все-таки - Цветы, - подумала Касси, глядя на плывущую надпись. - Необычайное, невозможное, все-таки случившееся в жизни. А вдруг сейчас - начало чего-то еще большего? Вернуться бы, осесть хоть где-нибудь, отдохнуть, вымыться, в конце концов (Касси вдруг осознала, что грязны они с Атисом воистину как черти). С другой стороны - правду ли говорит тот, за браслетом, или преувеличивает, но повернуть с полпути, и потом всю жизнь жалеть, что отказались от чего-то огромного, яркого, великого, как небо? Изведешься".

- Решили, - подтвердила Касси. - Все-таки - Цветы…

- У меня странное предчувствие, - сказал Атис в пространство. - Не могу понять, в чем дело. Словно мы… - он осекся. - Что-то не так, Касси. Мы сейчас не там, где надо. Не понимаю, ну просто не понимаю! Чувствую, а слова кончились. Глупо, да?

- Не знаю, - с сомнением сказала Касси. - Может, и не глупо. Что-то такое есть, да, но мне казалось, это бред, хотя если и ты ощущаешь… Но где нам надо быть-то? Как определить? Погоди-ка. Только не лети, постой пока.

Она закрыла глаза, откинулась на лепестки цветка и… Нет, не прислушалась даже. Получилось так, словно она вобрала в себя весь окружающий мир. Порывы ветра, гул далекого города, движение воды подо льдом, скрип снега - кто-то идет по нему… голоса.

Знакомые голоса. Не слухом, нет - ощущением.

- Смотри! - внезапно вскрикнула она, открыв глаза и вскинув руку, показывая вдаль. - Там. Чувствуешь?

Атис встрепенулся.

- Господи, да это же Соул и Рибху! - воскликнул он. - Что они тут делают?!

По какому-то наитию Касси поняла, что это действительно Соул и Рибху, и поразилась не меньше Атиса.

- Понятия не имею, как и ты, - сердце почему-то забилось чаще, Касси заволновалась. - Летим?

Вместо ответа Атис направил свой цветок в пике.

* * *

На дороге, идущей через снежное поле, стояли друг напротив друга две группы людей. В одной Касси и Атис увидели знакомых - впереди стоял Соул, крепко держащий за локоть Люсию, позади него левитировал на каком-то железном обломке Рибху. "Они пришли втроем! - поразился Атис. - Сумасшедшие". К его удивлению Люсия не выглядела напуганной или подавленной. Она смотрела на группу людей, что стояли напротив, но нет-нет, да переводила взгляд на Соула.

Группа напротив состояла преимущественно из милиции, хотя нескольких гражданских Атис всё-таки приметил. Впрочем, они тоже были в форме, и форма эта выглядела в поле крайне неуместно. Белый-белый снег - и сотрудники элиты Ойлл-о, Небожители на грязной дороге.

Свери стояла позади группы, держа на руках маленького худенького мальчика, перепуганного до последней степени. Он вцепился в нее, как клещ, и - Атис отлично это различал - чуть слышно плакал от страха. Судя по всему, плакать он устал, да всё никак не мог остановиться.

До Атиса донесся судорожный шепот Касси:

- Они рехнулись, - быстро-быстро говорила она. - Я еще тогда поняла, что у Соула не все в порядке с головой, но думала, они хотя бы план какой-нибудь поумнее придумают. Их же убьют! Всех вместе убьют, как только Люсия у своих окажется. Что делать, Атис?!

- Попробуем помочь, - ответил он.

Цветы пока что были слишком высоко, и их не замечали. Спасти могла лишь внезапность, неожиданность.

- Так. Как только Свери окажется у них - резко вниз, они спинами стоят, не успеют понять. Видишь, кстати, у них там несколько машин? Рибху они в два счета догонят, там тоже ламы. А нас не сумеют.

- Не понимаю, на что они рассчитывали… - начала Касси, и вдруг ее словно озарило. - Река! Туда посмотри!

Лента застывшей реки была видна сверху очень явственно. Однако здесь, под ними, река льдом не покрылась - на берегу виднелся комплекс зданий какого-то завода, и в месте сброса в реку отходов вода не замерзала.

Касси прикинула: а может, лучше налететь сзади и подхватить Свери с мальчишкой… Нет. Не подлетишь, заметят, начнут стрелять - и конец. Но ведь они начнут стрелять в любом случае! Вроде оружия у них не видно, но оно наверняка припрятано. Черт, почему я совершенно не разбираюсь в оружии? Чем в нас стреляли с крыш?… Какие-то разрядники, я даже не знала, что такие бывают…

- Осторожнее, - сквозь зубы проговорила Касси, вглядываясь в группу и прикидывая, как она будет подхватывать… наверное, Свери с мальчишкой. - А мы сумеем вытянуть всех? Одну Люсию еле тащили, а тут целых трое. Все-таки идиот этот Соул… Давай так: он на тебе, а на мне Свери с сыном. Рибху сам к нам прицепится, сообразит.

Атис кивнул. Он явно прикидывал что-то в уме, но пока молчал, напряженно всматриваясь вниз. В группе, конвоировавшей Свери с ребенком, наметилось какое-то движение, и Атис весь подобрался, напрягся, как пружина. Свери вытолкнули из толпы, и она медленно, неуверенно направилась по дороге в сторону второй группы. Мальчика она не спустила с рук, и видно было, что идти ей тяжело, трудно - не такой уж он и маленький, но перепуган насмерть, и сам не пойдет.

Люсия вышла ей навстречу и так же медленно, словно бы даже с неохотой, пошла навстречу. Атис удивился - почему? У нее-то руки свободные, с какой радости она не рванула со всех ног к своим, а тащится нога за ногу?

Но тут события стали развиваться совсем не так, как ожидалось. Поравнявшись со Свери, Люсия вдруг схватила ее за руку и потащила за собой, но не в сторону Небожителей, а обратно! Ничего не понимающая Свери едва не упала, но Люсия перехватила ее за локоть, что-то неразборчиво сказала, и обе женщины, уже бегом, помчались к Соулу и ламе.

Судя по замешательству в группе Корпорации, они тоже ожидали чего угодно, но только не этого. Все оторопели и в полном недоумении смотрели вслед двум беглянкам.

"Сейчас, - пронеслось в голове у Атиса, - сейчас они начнут стрелять! Быстрее!"

- Касси, давай! - уже не скрываясь, заорал он, бросая цветок вниз.

Цветы догнали убегающих женщин в две секунды, Атис притормозил свой цветок рядом со Свери, от неожиданности едва не севшей в снег, а Касси уже протягивала руку Люсии.

- Садись скорей, не тяни! - крикнул Свери Атис. - Удивляться потом будешь!

Уговаривать Свери не пришлось - она передала мальчика Атису и запрыгнула на цветок. Атис про себя отметил, что физическая подготовка у нее очень даже соответствует. Несмотря на заточение и только что перенесенный стресс, Свери двигалась, как гимнастка на городском параде. Это ж кем надо быть, чтобы так скакать, да еще в зимней одежде!

Однако размышлять было некогда. Атис увидел, что Соул и Рибху уже в воздухе - лама всё это время левитировал свою железяку. Перегруженные цветы быстро нагнали улетавший прочь странный транспорт Рибху и Алмазного.

- Почему они не стреляют? - крикнул Атис. - Что происходит?

Он, всё еще держа на руках на руках замершего от страха мальчика, подвел свой цветок поближе к листу железа, но котором летели лама и Соул.

- Ты хочешь, чтобы стреляли? - крикнул в ответ Рибху. - Не волнуйся, они уже опомнились, не стреляют только потому, что с нами Люсия!

- А почему она с вами? - оторопело спросил Атис.

- Она сама так решила. Некогда объяснять, Атис, нужно лететь быстрее, они гонятся за нами. Оглянись.

Атис оглядываться не стал, ему и так всё было понятно. Касси и Люсия летели сейчас замыкающими, закрывая собой, как живым щитом, всех остальных. Но было ясно, что еще пара минут, и их догонят, никакой стрельбы не понадобится

- Что делать? - спросил он ламу.

- Подводите цветы к нам, - Рибху поднялся на своем листе, Соул пересел поближе к центру. - Я уберу их вес, а вы сможете увеличить скорость.

- Касси, ты слышала? - спросил Атис. - Давай!

- Делаю, - ответила та. Люсия сидела на цветке позади нее, вцепившись в лепестки обеими руками.

Через полминуты странный тандем из листа ржавого железа и двух летающих цветов так резво дунул к горизонту, что преследователи получили возможность оторопеть снова. Стрелять никто так и не рискнул, а ламы, на которых орали хозяева, лишь виновато разводили руками - максимальная скорость их левитации была меньше ста километров в час, а группа сейчас неслась к горизонту, за реку, со скоростью больше двухсот.

* * *

Касси заговорила, как только стало ясно, что они оторвались от преследователей, и стало можно снизить скорость, иначе люди не сумели бы услышать хоть что-нибудь сквозь рев воздуха, рассекаемого мчащимися цветами.

- Вы идиоты, - гневно выговаривала Касси. - А если бы нас не оказалось рядом? Вы понимаете, что вас просто нагнали бы и убили? Что за дурацкое легкомыслие! И что вы теперь собираетесь делать? На нас всех просто охоту объявят! Люсия, почему ты не ушла к своим?

Люсия ничего не ответила, зато заговорил доселе молчавший Соул:

- Мы не идиоты, Летатель. Мы рассчитывали, что у нас всё получится и без вашего вмешательства. Которое помогло, конечно. Но они бы не тронули бы нас в любом случае.

- Почему? - зло спросил Атис.

- Потому что Люсия решила остаться, - улыбнулся Рибху. - Мы бы сумели уйти, Соул прав.

- Бред какой-то, - Атис, наконец, передал мальчика Свери. Та тут же прижала к себе сына и принялась вытирать ему варежкой замерзающие на щеках слезинки.

- Мне нужно было остаться, - Люсия поднялась на цветке, с трудом преодолевая поток встречного ветра, и вдруг улыбнулась Касси, ободряюще, лукаво, да еще и подмигнула. - Я так решила.

- Сядь, а то еще свалишься, - буркнула Касси. - Смелая какая нашлась. Что вы теперь собираетесь делать?

- Мы уходим в Тобольск, - ответил Соул. - Рибху идет вместе с нами… и Люсия тоже. Деньги есть, на первые пару лет нам хватит, а дальше - придумаем, как заработать. Я всегда хотел жить в своем собственном доме, и делать дело, которое приносит людям реальную пользу, а не растаскивать по городам и весям всякую дрянь для корпоративной швали.

- Да уж, - протянул Атис. - Это, конечно, хорошо звучит, но как вы доберетесь?

- На поезде, а сначала - на машине, - пожал плечами лама. - Поезда свободных зон не досматриваются, правда, ходят они очень редко, раз в месяц, но у нас есть возможность на такой поезд попасть.

- А вас прямо сейчас, сходу, не сцапают? - спросила Касси. - Все дороги наверняка перекроют, на все посты ваши данные разошлют, ловить будут. Хотя, да! - она вдруг поняла, на что рассчитывал Соул. - Ты говорил, у вас есть машина, главное - добраться до нее. А дальше Рибху ее поднимет, и дороги вам станут не нужны, лесами-перелесками можно будет добраться куда угодно. При таком раскладе шанс имеется.

- Дело не в машине, - пояснил Соул. - У нас есть, где спрятаться, мы спокойно подождем поезд. Главное, что мы теперь вместе. Вы с нами? - с надеждой спросил он.

- Нет, по крайней мере, пока, - ответил Атис. - У нас появилось одно дело на юге.

- Значит, вы сделали то, ради чего спускались под землю, - констатировал лама. - И, судя по всему, вам вернули то, что вы отправили в реку. Так?

Атис кивнул.

- На мой взгляд, это правильный выбор, - покивал Рибху. - У вас очень красивая дорога, очень долгая. Было бы жаль, если бы вы с нее сошли.

- Надеюсь, надолго она не затянется, - сдержанно возразила Касси. - Соул, сейчас вас, наверное, лучше подкинуть куда-нибудь?

- У вас совсем нет на это времени, - возразил лама. - Лучше проводите нас немного, и отправляйтесь, куда требуется. А если на юге вы встретите летающий монастырь, то передайте братьям, что лама Рибху окончил служение. Теперь уже полностью.

Касси кивнула, и на мгновение ей показалось, что вдали, среди низких зимних облаков у горизонта, прорисовываются контуры летающего острова, где высится загадочный монастырь. В нем живут ламы, достигшие просветления, и если она, Касси, когда-нибудь тоже закончит служение, то врата монастыря распахнутся, чтобы принять ее летающий цветок. И тогда директорская дочка Касси станет подлинной небожительницей…

Касси потрясла головой, отгоняя наваждение.

- Хорошо, - кивнула она. - Передадим. Рибху, а как там Ом-мани, кстати?

- Ом-мани жив и здоров, велел кланяться хозяйке, - Рибху внимательно посмотрел на Касси. - Он по-прежнему сидит в подвале у господина Чудова и ждет вашего возвращения.

- А Сима? - спросил Атис.

- Она живет на первом этаже, как раз над подвалом, - разъяснил лама. - Они порой перестукиваются, и тогда господин Чудов очень сильно ругается. А еще она…

- Так, не гони, - попросил Атис. - Он что - посадил под домашний арест и ламу, и травницу?!

- Как и собирался, - кивнул Рибху. - Но в этом ничего страшного нет, он их не обижает, только кричит.

- А он говорил что-нибудь о нас? - спросила Касси. - Обо мне? Планировал что-нибудь, грозился?

- Насколько я знаю, нет, - пожал плечами Рибху. - Возможно, и говорил, но не при Ом-мани. По-моему, вам следует сейчас бояться не его. Ну, мне так кажется.

- А кого нам стоит бояться? - тут же спросила Касси.

- Думаю, ты помнишь, кого, - печально сказал Рибху. - Ты видела их во сне. Однако нам надо поспешить, время не ждет.

Атис слушал этот диалог молча, однако не оставляло его ощущение, что лама знает гораздо больше, чем озвучивает. Но спросить, о чем хотелось, он не решился. Испугался, в самый последний момент, потому что был уверен, что ответ ламы знает если не на сто процентов, то на девяносто девять - точно. И что не хочет слышать этот ответ. Ему сделалось страшно. Нет уж, порой лучше молчать…

Касси кивнула, и одной рукой прижала к себе Люсию, сидевшую неудобно - сбоку.

- Запахни воротник как следует, - велела ей Касси. - Простудишься.

Тугой поток ветра снова ударил в лицо, и цветы понеслись к горизонту.

10 Выше и дальше

Конец пути

Судья сказал: "Уже поздно,

Нам всем пора по домам.

Но Будда в сердце, а бес в ребро:

Молчать сейчас - это срам.

Скамья подсудимых всегда полна,

Мы, по крайней мере, в этом равны.

Но если каждый из нас возьмет вину на себя,

То на всех не хватит вины".

БГ "Трамвай"

Бесконечное движение, прохладный (а на самом деле - ледяной) ветер в лицо, улетающие назад однообразные поля, перелески, дороги…

Лежавший внизу мир был так же огромен, как безграничное небо - без конца и без края. Вот только поможет ли все это скрыться?

Их видели. В покое их не оставят. Наверняка по всем постам милиции уже разосланы сведения, и теперь о них знает отнюдь не только кучка Небожителей. Ойлл-о способно устроить настоящую охоту.

Касси вздохнула, и вдруг осознала, что забыла, когда они с Атисом последний раз ели. А ведь это плохо, очень плохо. Пусть - пока не хочется, пусть до полета они ели за пятерых, запасали энергию, но всему же есть предел. Не могут силы браться из ниоткуда. А ели они последний раз… Верно, у лам. Какую-то пустую неаппетитную бурду.

Ламы… Надо же - сколько нового удалось узнать о знакомых с детства вещах и людях.

Вот она, Касси, привыкла считать лам, большинство из которых были всегда спокойны и послушны (Ом-мани здесь являлся исключением) - скорее прислугой, живым придатком машин, чем полноценными людьми. Эту мнимую неполноценность было принято объяснять изъятием души, а покорность - страхом перед наказанием. Однако теперь стало неоспоримым, что ламы обладают не в пример большими знаниями и умениями, чем показывают. Чего стоит одна способность мысленно говорить друг с другом! Если бы это выплыло наружу - ох Ойлл-о и завозилось бы! Опять-таки, всегда считалось, что если уничтожить мешочек с душой - лама неизбежно погибнет, причем смерть его будет не из легких. А теперь обнаружилось, что ламы могут жить и вовсе без "души", что подчиняются они, судя по рассказам Рибху, отнюдь не всегда, и, похоже, ничего не боятся. Смерти - уж точно. Если мы и вправду встретим летающий монастырь, может быть, повезет узнать об этом больше.

Но как же они там, в летающих монастырях, продают своих братьев, обрекают их на жизнь, по сути, рабов? Или в этом тоже есть какой-то высший смысл? Служение, сказал Рибху. Терпеть самодурство и хамство хозяев, быть вечно покорным, не иметь своего голоса, всю жизнь молчать и подчиняться. Ведь это дико и неправильно - что надменная пустышка вроде Люсии может распоряжаться жизнью такого человека, как Рибху. Странные люди, непонятные. Жаль, Рибху улетел, и некого расспросить… Интересно, что об этом думает Атис?

Но Атис думал об ином, и мысли, овладевшие им, были совсем невеселыми. Его никак не оставляло ощущение, что ситуация, в которой они оказались, вот-вот разрешится, и сейчас они с Касси приближаются к чему-то безумно важному, но совершенно непонятному.

Ощущение… Атис понимал, что всё происходящее не случайно, и пытался разыскать в нем хоть какие-то закономерности, но получалось плохо. Мысленно он выстроил пары, и вот что у него получилось. Касси и он сам - движение, динамика. Поиск, если угодно. Лама и Серафима - некая стабилизирующая сила. Двое Алмазных (теперь уже трое, поправил себя Атис) - катализатор процессов. Правда, были и еще катализаторы, - вспомнил он. Как будто сода в тесте. Огреть бы этого умельца с собакой его же палкой! Так всех напугал! Но тут Атис вспомнил, что буквально через час после спектакля, который устроил человек с собакой, в дом нагрянул Чудов с обыском. Что же, выходит, тот коренастый плотненький человек знал, что должно произойти, и таким образом выгнал их из дома - спасая? Браслеты, опять же, которые им вернули - не тот ли плотненький постарался? Обычный человек не сумел бы достать их со дна подводной реки. Потом Атис вспомнил о поезде-призраке, спугнувшем лялямб, и, повернувшись к Касси, тихонько спросил:

- Слушай, а ты случайно не знаешь, что будет дальше?

Касси недоуменно посмотрела на него.

- Я имею в виду… ведь твое полное имя - Кассандра, да? Я угадал?

- Вообще-то да, - подтвердила Касси. - Только меня так никто не зовет - долго и неудобно. А что?

- Миф. Помнишь? - Атис, склонив голову к плечу, выжидающе глядел на Касси.

- Я-то помню, а ты откуда знаешь? - удивилась Касси. - В школьную программу это не входит.

- Читал, - уклончиво ответил Атис. - Я не такой дурак, каким хочу казаться, просто пришлось научиться прятаться. Сама понимаешь, что бы со мной сделали, если бы узнали. Это запрещенная литература, а мы… ну, передавали друг другу книги, от руки переписанные. Вот я и подумал, что раз ты - Кассандра, то, может…

- Могу предсказывать будущее? Атис, пока я могу предсказать только одно - в ближайшие дни скука нам не грозит. Да и потом - тоже. Особенно, если цветки умрут прежде, чем мы доберемся до Тобольска.

- Хоть бы они не умерли прежде, чем мы доберемся до Бряга, - проворчал Атис. - Про Тобольск я пока вообще стараюсь не думать, рано еще. Эй, эй, поворачиваем, смотри - деревня!

Поворачивать приходилось частенько - любые населенные пункты они облетали, чтобы не попасться на глаза людям. Пару раз они все же попадали под выстрелы, но вовремя успевали набрать высоту и уйти. Атис больше всего боялся, что эти случаи укажут преследователям направление, в котором движутся цветы, но делать было нечего - на маневры уже не оставалось времени. Они опаздывали уже на четверо суток.

Цветок Касси плавно вошел в разворот.

- Вижу, - ответила она. - Плохо, что облачности толком нет, а то бы ушли наверх - и по прямой. Давай-ка все-таки повыше возьмем. Нас с земли не разглядят, по-моему. Надоело вилять.

- Надоело, - согласился Атис. - Слушай, я вот о чем подумал. Вот как ты считаешь, то, что мы сейчас делаем - это добро или зло? Мы в самом деле делаем что-то хорошее, или просто вносим смуту в умы и доставляем людям неприятности? Хотя Свери и Соулу мы помогли, это да.

Касси усмехнулась.

- Тебя тоже на философию потянуло? - спросила она. - Видать, это у нас параллельно происходит… Не знаю я, Атис. Мы пока особой смуты никуда не внесли, если не считать смуту в нашем доме за городом, конечно. И что мы можем сделать - не представляю. Нас всего двое, и даже Цветы - а что Цветы? Что мы можем? Украсть министерскую дочку? Да и то на один раз, теперь Небожители станут осторожнее.

- Ты не ответила, - покачал головой Атис. - И это не философия. Я просто хочу понять, и никак не получается. Мы делаем что-то, да? Летим куда-то, выполняем невесть кем данное задание, превратившись невесть в кого. Так? - Касси кивнула. - Вот я и стараюсь понять, хорошо это или плохо. Ничего не бывает в мире просто так, пойми. И я не хочу, чтобы от наших дел кому-то стало хуже.

- Мы пока ничего плохого не сделали, - возразила Касси. - И хорошего тоже. Носимся туда-сюда, как испуганные зайцы. Вот если от нас потребуют сделать что-то плохое, тогда и придет время отказаться. Разве ты сам не так считаешь?

- Нет, у меня другое ощущение. Знаешь, на реках по весне взрывают лед. Видела? Чтобы река поскорее вскрылась и тронулась дружно, чтобы не было затопления. Так вот то, что мы делаем сейчас - это как раз заряд, который кто-то закладывает в ледяную щель. Помяни моё слово, так оно и есть. Но имею я право знать, с какой все это целью?!

- Спросить-то не у кого, - сказала Касси. - Мне почему-то кажется, что этот наш, который следит, не ответит. А хоть бы даже и заряд… Знаешь, мне ничуть не будет жалко, если так. Сам вокруг посмотри - тебе нравится мир, в котором мы живем? Ну хорошо, у меня было богатство, но ведь вдуматься - это же ужас! Детей продают, стариков убивают, выбирать никто ничего не может. Мне это и раньше не нравилось, но, сам понимаешь, не идти же мне было воевать с Ойлл-о, все-таки, как-никак, оно меня кормило, пусть и через родителей. А ведь раньше все было иначе. Да, зато раньше были войны, а с приходом Корпорации наступил всеобщий мир, но не слишком ли высокая за него заплачена цена?

Атис усмехнулся.

- В том-то и дело, Касси, в том-то и дело, - проговорил он медленно. - Зачем, скажи ты мне, мы ломаем лёд? Детей продают - так про это никто даже и не думает, да и не бывает иначе, разве что в свободных зонах. Хотя кто знает, что там вообще творится, в свободных зонах! Стариков не убивают, а усыпляют, не больно совсем. Вас что, в выпускном классе на эвтаназию не водили, что ли?

Касси передернулась.

- Это ты просто не знаешь, что на самом деле там бывает. А я знаю, у меня была возможность разузнать. Жить всегда хочется, что в тридцать, что в шестьдесят пять. Или ты думаешь, на эвтаназию идут с радостью? Просто деваться некуда. А еще часто бывает, что пытаются избежать, скрыться, потому что умирать никому не хочется. И с такими уже не церемонятся. Больных усыпляют, а не лечат, если, конечно, это не обычная простуда. Сплошь и рядом бывает: чуть надо потрудиться, чтобы человека вылечить - не станут, если, конечно, взятку не получат. Усыпить проще. К людям везде отношение, как к вещам - разве это нормально? А раньше, я читала, шестьдесят пять лет не считались старостью, люди до восьмидесяти жили и работали. А ведь чем человек старше, тем больше у него опыта и знаний, люди могли бы пользу вдвойне приносить. Только Корпорации на это наплевать, их шишкам не нужен ни опыт, ни знания, им нужно, чтобы своя задница в тепле была. А какие там тупые бараны иногда попадаются - ты еще не представляешь. Династии! Даже если ты слабоумный - все равно станешь директором. По наследству. И будь ты хоть гений, если не станешь лизать задницу этим баранам, тебя все равно отправят землю копать или ведра таскать. Этого я насмотрелась. Ну и что, скажешь - это нормально? Раньше мир по крайней мере не спал, а сейчас спит. Пятьсот лет - одно и то же болото. Неужели так должно продолжаться вечно?

- Какие слова! - восхитился Атис. - И это говорит, подумать только, генеральская дочь!… Касси, ты превзошла сама себя.

Атис ухмыльнулся и скептически посмотрел на Касси. Та не отвела взгляда, лишь отбросила некстати упавшую на лоб прядку волос.

- На самом деле ты права, наверное, - продолжил Атис. - Но как должно быть правильным - мы тоже не знаем. Все разговоры о Родах, браслеты эти, то, что рассказывала Сима - пойми, это слова, ничем не подтвержденные. Ну, разве что цветами. Да и то… - он махнул рукой.

- Я не знаю, Атис. Не знаю. Но скажи, раз уж мы решились - разве можем мы теперь все бросить и вернуться? Не можем, сам ведь понимаешь.

- Я не говорил о том, чтобы бросить, или чтобы вернуться, - ответил тот. - Просто пытаюсь понять. И у меня ничего не выходит, хоть ты тресни.

- Аналогично, - со вздохом ответила Касси. - Разве что наш загадочный друг подскажет. Если он слушает, конечно. Не может же он круглые сутки наблюдать - это ведь рехнуться можно…

За разговором они едва не пропустили очередную деревню - снова надо было поворачивать. Небо, как назло, оставалось ясным, безоблачным, поэтому прятаться приходилось особенно тщательно.

"Ладно, - думал Атис. - Плохо или хорошо, а выбора у нас всё равно нет. Придет время, узнаем. Сейчас главное - не попасться до срока".

* * *

- Смотри! - закричала Касси, привстав на цветке и указывая вдаль. - Ты тоже видишь? Море! Или мне кажется?

Далеко на горизонте, сливаясь с небом, вставала белесая полоса, в которой Касси скорее угадала, чем узнала море. Атис пригляделся.

Бесконечное серое марево, там, у самого горизонта. Море? Возможно. Тогда они почти успевают.

Сейчас под их цветами тянулись лиманы. Темная вода изрезала землю, как будто неумелый портной кроил серую мягкую ткань, да отчаялся и бросил. Уже пару дней они летели не над снегом, а над землей, пустой и серой по зимнему времени, то и дело пересекая полосы дождей, тянувшихся от горизонта до горизонта. Атис думал, что, вероятно, летом здесь всё выглядит празднично и ярко, но сейчас земля и небо тонули в промозглом тусклом мареве. Нечего было и думать о красотах природы. Оба Летателя только тем и были заняты, что искали обходные пути - лавируя между тяжелыми пузатыми дождевыми тучами, стремясь избежать деревень и маленьких городков, которых на юге оказалось множество.

- Похоже, море, - согласился Атис. - Неужто добрались?

- Нам дальше, - устало возразила Касси. - Нам нужны горы, а они, я помню, в глубине полуострова, по берегу… Что за жизнь такая! Если даже в небе сплошная серость и слякоть - представляешь, каково на земле?

- Представляю, а как же, - невесело усмехнулся Атис. - Давай маршрутизатор, будем смотреть.

Они устали. Хоть и были Летателями, всё равно - усталость брала своё, неотвратимо и незаметно, как вода, подтачивающая камень. Оба стали раздражительны и угрюмы, да и постоянный дождь не способствовал хорошему расположению духа. Цветы, судя по всему, его тоже переносили плохо - постоянно сбивались с курса, их приходилось направлять, уговаривать. И Касси, и Атис последнее время перестали относиться к цветам просто как к средству передвижения, они словно вернулись в тот момент, когда только-только начали общаться с цветами. И сейчас стало как нельзя лучше видно, что цветок Касси нежнее, что он лучше слушается хозяйку, но зато цветок Атиса более вынослив и динамичен.

Касси привычным движением нажала пару бугорков на браслете, и перед ней в воздухе засветилась карта. На ней мигала красная точка - их нынешнее местонахождение.

- Вот сюда, - Касси ткнула пальцем в рваную линию побережья. - Уже недалеко. И давай-ка немного к востоку…

Атис кивнул.

* * *

Дождь, дождь, дождь, дождь… разве что ровный шум недалекого прибоя немного нарушал однообразный шелест воды небесной, сливающийся с водой земной. Летели медленно, избегая теперь уже береговых поселений. Навигация давно кончилась, зимнее море штормило, но цветам не был страшен ни ветер, ни дождь. Разве что изматывал, а так - ничего особенного.

Впервые за эти дни Атис вдруг почувствовал, что его клонит в сон, и, ощутив сонливость, встревожился. Даже в подземелье у лам, после встречи с лялямбой, после удара по голове спать он не хотел, чтобы заснуть ради отдыха впрок - над собой приходилось делать усилие. А сейчас матовая морось и равномерный шум навевали дремоту.

Касси почуяла его беспокойство и подвела цветок совсем близко. Атис взглянул на нее, и тут же понял - слов не нужно. Она почти слышит его мысли.

- Да, - подтвердила она. - Выматываемся. Наверное, надо беречь силы. И хорошо бы поесть.

Атис кисло усмехнулся.

- Тут нечего есть, сама видишь. А я бы съел, наверное, сейчас… ох… да торт бы целый съел. И коньяку принял, пусть самого плохого. Для согрева.

Он помолчал, а потом еле слышно добавил:

- Цветы умирают, Касси. Мы становимся просто людьми, как раньше. Чувствуешь?

- Они пока не умирают, - возразила Касси. - Они просто слабеют. Подходит срок.

Становилось страшно. В любом случае предстоял обратный путь, потом нужно было как-то вызволить ламу и Серафиму, потом - до Тобольска. И при этом их наверняка ловят по всей стране. А стать обычными людьми, как раньше - почти верная смерть, если это произойдет в пути. Босые, раздетые, голодные, грязные, без гроша в кармане, в розыске, зимой - даже местной слякотной зимой. Этого хватит с лихвой. Они же километра не пройдут - либо свалятся, замерзнув, либо первый же, кто их увидит, испугается и вызовет милицию. Хотя бы не молчал этот, безмолвный наблюдатель, хоть бы объяснил, чтобы знать - ради чего!…

- Через два часа нам поворачивать, - Атис снова смотрел маршрут. - Место раньше называлось Ай-Петри, теперь - Сахарная Голова.

* * *

Горный массив был едва виден - всё закрывали низкие, пропитанные дождем облака. Внизу, на морском берегу, раскинулся город, над которым Касси и Атис лететь не рискнули, а обогнули по левой стороне, не долетая. В дождливом мареве они разглядели порт, по зимнему времени сонный и пустой, стапеля, на которых стояли корабли, краны, какую-то технику. Вскоре город остался позади, и внизу потянулось предгорье - хвойный лес и скалы. Дождь постепенно прекращался, но тонкая водяная пыль продолжала сыпаться с пасмурного, быстро темнеющего неба.

- Если я правильно понял, то нам туда, - Атис показал рукой куда-то вверх. - Видишь, там зубцы?

Касси кивнула. Гор до этого она вживую не видела, а сейчас, присмотревшись, оторопела от картины, которая открывалась перед ними. Величественные скалы выходили из дождевой дымки навстречу, как великаны, зубцы, о которых говорил Атис, тонул в туманной мгле, их закрывали собою низкие облака. Предгорье вскоре кончилось, и они начали подниматься практически вертикально вдоль склона, на котором уже не росло ничего, да, пожалуй, и не могло вырасти.

Пока они летели над морем, времени разглядывать горы у Атиса не нашлось, а сейчас он чувствовал себя ничтожным и подавленным. В камне ощущалась сила самой земли, и он подумал, что природе, вероятно, пришлось немало потрудиться, чтобы создать такое великолепие. "Жаль, что нельзя остаться тут подольше, - думал он. - Полетали бы, посмотрели. Как красиво!… А летом, наверное, здесь вообще чудесно". Но горный массив поражал воображение даже в такую погоду. И Касси, и Атис всю свою жизнь провели на равнинах и горы видели лишь по телевизору, а сейчас цветы медленно поднимались мимо скал, вверх, всё выше, постепенно погружаясь в облачное марево, в туман, скрывавший всё и вся.

Когда они миновали облачный слой, и по глазам резануло внезапно ослепительно яркое горное солнце, раскрасившее серый склон фантастическими нереальными красками, Атис вдруг остановил свой цветок и посмотрел вверх, в пронзительную синеву. К своему огромному удивлению он вдруг осознал, что… узнает это место, это небо. И горы внезапно перестали казаться чем-то новым - он понял, что видел горы раньше, и не только эти - старые, не особенно высокие, поросшие кое-где лесом, но и молодые, со снежными шапками на вершинах, и с бешеными ветрами, которые не всякий Летатель одолеет.

- Воспарим, окрыленные, к небесам бесчисленным, - потрясенно прошептал он. - Касси, мы тут были. Я помню. Понимаешь? Я вспомнил!

Касси молча кивнула. К ней пришла неправильная, нелогичная уверенность в том, что облачное поле отделило их не только от промозглой мороси, но и от всех земных забот и тягот. Всегда нужно помнить, что над нами вечно горит солнце. Даже когда неделями тянется бесконечный унылый дождь, когда серая хмарь и грязь под ногами - наверху всегда горит солнце, и все так же расстилается вечная даль. Да, Атис прав: это уже было в их жизни. Только говорить ничего не было нужно. Нужно было просто молчать, замерев, и слушать, как, пробуждая забытое, небо вливается в душу.

Атис в этот момент думал, откуда же взялась эта фраза про небеса, фраза, которую он произносил в задумчивости великое множество раз, не придавая ей особого значения. Чьи это были слова? Его собственные, или кого-то неведомого, кем он никогда не был? Сейчас, как только он это осознал, привычные слова вдруг стали резать болью, и сознание Атиса внезапно на долю секунды раздвоилось. Атис-первый сидел на стуле перед окном с Абсорбентом на руках, и невидящим взором смотрел в зиму, Атис-второй встал на чашечке висящего на километровой высоте цветка, выпрямился во весь рост и спокойным уверенным взглядом посмотрел в небо, которому сейчас был хозяином.

- Я Летатель, и я здесь, - негромко произнес он. - Кое-кому придется принять это, как данность. Я пришел.

Касси встала рядом, всем телом ощутив прикосновение легкого ветра и тишину.

- Мы пришли, - одними губами повторила она.

* * *

Звук возник внезапно, и мгновенно разрушил небесную тишину. Атису показалось, что чья-то невидимая рука выпустила в воздух мириады кузнечиков - и все они разом застрекотали.

Он растерянно оглянулся, но ничего не увидел - небо оставалось чистым.

- Откуда это? - спросил он.

Звук становился громче. Да, шел он, судя по всему, из-под облаков - больше было просто неоткуда. И сразу же кольнуло тревожное предчувствие, потому что звук был знаком по той, прошлой жизни. По снам. Касси нахмурилась, и ее цветок вдруг затрепетал всеми лепестками, словно почувствовав опасность. Она взглянула на Атиса - и поняла, что тот тоже узнал.

- Что бы это ни было, - проговорила Касси, - лучше нам с ним не встречаться. Летим прочь!

- Куда? - Атис озирался по сторонам.

Он помнил, что там, за скалами, которые он назвал зубцами, было что-то, что они не сумели миновать. Слова пропали, но остались ощущения. Убегать - ошибка, убегать можно только в ту сторону, из которой они пришли, а этого делать нельзя, но вот почему - вспомнить не получалось.

Звук нарастал, исходя откуда-то слева, со стороны зубцов горной вершины.

- Туда, - Касси махнула рукой вправо. - Больше некуда. Быстрее!

Они бросили цветы в сторону, стремясь обойти зубцы, и…

…это было настолько неожиданно, что Атис впервые за весь их полет едва не сорвался с цветка. В лицо ударил мощный поток воздуха, разорванного винтами, и цветы затрясло, как на волнах.

Машины, всплывшие из белой пелены облаков, отличались от тех, что Касси видела в своем сне. Те были более узкими, тонкими, ощетиненными какими-то… консолями, что ли? Касси не знала названия. У тех было по два огромных винта, и вид тех машин заставлял вспомнить одновременно о насекомых, и о хищных морских тварях - акулах.

Эти были крупней и массивней, и все же их облик не оставлял сомнения, что они предназначались не просто для полетов. Это были военные машины. Как же они называются? Геликоптеры, - всплыло из памяти название. Точно, геликоптеры, или вертолеты, надо же, оказывается, они применяются и сейчас - наверное, мало и редко, если за всю жизнь Касси ни разу не видела их даже по телевидению, не то что вживую. Ну верно, с кем воевать Корпорации?

Мир во всем мире.

Но если это военные машины, значит, где-то рядом их база. А на базе - радары.

Точно.

Цветы попали в зону действия радаров, и их засекли. В пути, следуя маршруту призрачной карты, Касси догадывалась, что он проложен не случайно, а как раз в обход подобных опасных зон. А что же теперь?! Нас что, пронеслось в голове у Касси, - привели сюда на убой?! У вертолетов высокая скорость, они нас догонят, сожгут! Что делать-то? Как против них?!

В стекле вертолетных кабин сверкало, отражаясь, солнце, но даже сквозь его блики Касси заметила, что у пилотов округляются глаза - те тоже были шокированы. Летающих цветов они явно не видели никогда в жизни.

Однако соображали пилоты недолго. Видимо, предписания о Цветах действительно были им известны - потому что в следующую секунду небо прочертил слепящий синий разряд выстрела, дрогнул воздух, по глазам ударила ослепительная вспышка.

И тут Атис решился. У него мелькнуло и тут же пропало воспоминание о чем-то очень важном, и он направил свой цветок наперерез машинам. Если подойти ближе, они не решатся стрелять, боясь задеть друг друга.

Касси устремилась следом, тут же очень натурально представив мясорубку, которая выйдет, если они попадут под винты. Но ничего больше не оставалось, было ясно, что у цветов лишь одно преимущество перед машинами - юркость, маневренность. Но дальше-то что?! Вечно играть в догонялки не будешь, а у пилотов, похоже, приказ - уничтожить.

Атис загнал свой цветок между двумя машинами (сумасшедший! пронеслось у Касси в голове), и теперь его мотало в воздушных потоках, создаваемых винтами, но он каким-то чудом умудрялся удерживаться на месте. Касси мгновенно сориентировалась и подогнала свой цветок вплотную к цветку Атиса.

- Держись! - крикнул он.

Сквозь стекла кабин им были отлично видны лица пилотов, не менее обалделые, чем у них самих. Винты взбалтывали воздух, словно огромный миксер, грохот стоял такой, что закладывало уши.

Стрелять пилоты теперь не могли, но один из вертолетов тут же начал разворачиваться, чтобы зайти на выстрел со стороны напарника. Касси едва удерживала цветок в равновесии, и долго это продолжаться не могло, однако она с мстительным удовольствием заметила, что пилоты, похоже, тоже ощущают себя отнюдь не уверено. Машины, в отличие от цветов, были в небе чужими незваными пришельцами.

- Приказываем прекратить сопротивление! - внезапно загремевший на полнеба голос перекрыл рев винтов, и, наверное, его было слышно даже под облаками. - Прекратить сопротивление, следовать за нами! Иначе стреляем на поражение!

- Хрена тебе лысого, - пробормотал Атис, возмутившись. - Касси, вниз!

Маневренность, только маневренность - и больше ничего. Атис отлично понимал, что цветы никак не предназначены для драки, но им овладела вдруг одержимость. "В этот раз я не сдамся, - думал он, вцепившись когтями в чашечку, - в тот раз не сдался, и в этот - не сдамся! Пусть лучше убьют".

"Мы уже достаточно шли у всех на поводу. С нас хватит. Что, сволочи, привыкли, что приказам подчиняются? Ну что ж, поиграем…"

Касси на несколько секунд зависла перед вертолетом, демонстративно разведя руки в стороны, и уже видела довольную ухмылку на лице пилота - тот, кажется, поверил - как вдруг в стремительном броске ее цветок нырнул под днище геликоптера, пройдя в каком-то метре от его брюха. Словно насмехаясь над приказом. В этот момент, неожиданно для самой себя, Касси поняла, что нужно делать - как будто вспышка выстрела запоздало пробудила ее память. И тут же, следуя ее мыслям, цветок собрался в закрытую капсулу.

- Так их! - рассмеялся Атис, ныряя следом за Касси. - Следовать за вами? Запросто! Не отвяжетесь!

Пилоты не знали, что перед ними такое, и, вероятно, приняли маневр Летателей за попытку атаки. Вертолеты стали вновь расходиться.

- Атис, я знаю! - вслух закричала Касси. Вокруг стоял грохот, но ее друг должен был все слышать через свой цветок. - Я догадалась! Делай, как я!

До Касси донеслись чертыхания Атиса, но ее цветок уже падал к облачному полю, из которого вставали величественные зубцы Сахарной Головы, и в этом стремительном пике Касси пыталась решить, как на практике осуществить план, у нее возникший.

Горная стена. В ней - расселины. Ущелья. Они были, точно были, я видела, они раскалывали горные стены, уходили вглубь камня, непреодолимо узкие для вертолетов, но вполне проходимые для маленьких юрких цветов.

В ущелье. Вглубь. Выстрелами сверху не достанут, кажется, они не могут стрелять вертикально вниз. Гнаться следом - не рискнут, разобьются…

…На несколько секунд все скрылось в молочной белизне, белизну сменила серость, мазнуло по глазам чернотой - и цветок вылетел из-под облачного поля в привычную приземную морось. Касси сейчас видела все происходящее зрением цветка - как хорошо иметь глаза на затылке, мелькнуло в мыслях, а так же на макушке… - что следом за ней несется Атис. Но рокот винтов, приутихший было, вновь нарастал - вертолеты спешили следом, они не желали терять их виду свои жертвы.

Объяснять Атису план было некогда. Вся надежда была на то, что расселина или ущелье попадутся прежде, чем вертолеты их нагонят.

Проклятье! Я надеялась, что геликоптеры медленней нас, но, похоже, машины могут больше, чем нам показалось, вот они, хищные насекомые, держатся позади… и не просто держатся, а приближаются.

Ччччерт!

Ревел разрываемый скоростью воздух, и если бы не режим капсулы, наверное, на такой скорости с лица бы просто содрало кожу. Но лепестки защищали надежно, давая возможность слиться с пространством. Неслись мимо острые скалы, редкие голые деревья на склонах, вставали на дыбы тропинки дорог, здесь тоже есть дороги, ну конечно, раз есть база, должны быть подходы… Ну где же, где эта проклятая расселина?! Была ведь, была!

Небо вновь распороли лиловые молнии - по цветам стреляли сразу с двух геликоптеров. В снах их цветы сгорали в огне, а тут и гореть будет нечему, одного попадания хватит, чтобы и от Летателей, и от их цветов остался пепел и прах.

- Расселина! - закричала Касси. - Атис, сюда! За мной!

Для вертолетов, наверное, этот маневр выглядел чудом: загадочные летающие цветы каким-то чудом умудрились вписаться в щель, ширина которой была, наверное, не более пяти метров.

* * *

Они висели рядом с каменной стеной, слушая, как наверху рокочут вертолеты. Неба отсюда толком не было видно, но по звуку легко представлялось, как машины кружат над скалами, не имея возможности достать своих врагов.

- Кажется, улетают, - шепотом произнесла Касси. - Поняли, что не возьмут.

Цветок Атиса открылся.

- Не возьмут, - эхом повторил Атис. - Даже странно…

Цветы осторожно двинулись вперед, таял где-то в высоте шум пропеллеров.

- Нам надо туда, - Атис махнул рукой. - Дальше. Там должен быть проход.

- Ты не знаешь, локаторы берут вот так, среди камня? Может, они нас потеряют? А то ведь если там их база, они от нас не отстанут.

- А это уже неважно, - отрешенно ответил Атис. - Смотри.

Его браслет светился, в воздухе плыли слова:

"Вы дошли. Следуйте указаниям маршрутизатора".

* * *

Огненная стрелка, серые каменные стены. Цветы неторопливо летели всё дальше и дальше, и Атис вдруг понял, что им овладевает странное нереальное спокойствие. Он словно отключился от всего, что происходило, и сейчас даже не стремился понять, что происходит. Не апатия, не вялость, нет. "Наверное, ламы чувствуют то же самое, когда отключаются от мира и левитируют, - думал он. - Они в этот момент уже не они, а кто-то совсем иной. Странно, что я не понял этого раньше.

"Скорее бы, - думала Касси, двигаясь за стрелкой. Скорее бы все разрешилось. Как там было, в первых записях "пирамидки"? Чтобы понять суть пути, вам нужно выполнить три задания…"

Выполнили? Может, поймем? Или нас снова пошлют в путь? Хотя нет, наверное, не пошлют, ведь цветам скоро конец.

Сами они этой пещеры никогда не заметили бы. Вход в нее оказался расположен очень хитро, его прикрывал скальный выступ, на котором не задерживался взгляд. Когда огненная стрелка остановилась на этом выступе, Касси и Атис сперва не поняли, что требуется сделать, но потом заметили узкую щель прохода, в которую цветы кое-как сумели протиснуться.

- Опять забираться под землю, - грустно сказал Атис. - Ненавижу.

- Может, это ненадолго, - с надеждой предположила Касси.

- Конечно, ненадолго, - вдруг сказал кто-то в темноте, впереди. - Вы опоздали на целых шесть дней. Поэтому надолго не получится.

Цветок Атиса остановился, словно налетел на стену.

- Могли бы и вообще сюда не лететь, - Касси мигом ощетинилась в темноту, где должен был стоять их загадочный знакомый. - И сейчас давно бы уже были в Тобольске!

- Фиг с два, - отозвались из темноты. - Как вы летаете - вас десять раз бы сбили по дороге.

Темнота стала слегка рассеиваться, словно стены пещеры вдруг обрели способность светиться самостоятельно, и Касси с Атисом увидели, наконец, свого собеседника.

Вернее, собеседников. Один, худой, как вешалка, с темно-рыжими волосами, сидел на камне у самого входа и насмешливо смотрел на них. Второй стоял у стены поодаль, и курил. Атис принюхался. Нет, не грибы. Простой табак.

- Добрались, и слава Богу, - негромко сказал тот, что курил. - Ну что, Лин? Фиксируем?

- А может, вы сначала представитесь? - вмешалась Касси. - Вы за нами следите, судя по всему, весь последний месяц днем и ночью, а мы даже не знаем, кто вы такие.

- Девушка, не были бы вы девушка, я бы дал вам в лоб, - сидящий поднялся, подошел к цветку Касси и погрозил ей пальцем. - Представимся. Но сначала вам нужно понять, кто вы такие. Это объяснит вам очень многое, надеюсь, и после этого вы сумеете понять, кто мы такие, и как вообще получилось, что вместо отпуска мы сидим тут лишних шесть дней, и караулим вас.

- Лин, не ёрничай, - попросил второй. - Не время и не место.

- Хорошо, - покладисто ответил тот. - Раз я это всё начал, то мне и объяснять.

* * *

- Это всё напоминает театр абсурда, не правда ли? Нет, ты оглянись вокруг себя, и признайся честно, себе же. Так не должно быть, и так не может быть, но так есть, и вся чудовищность того, что происходит, видна, дорогие мои, невооруженным глазом, Видна, видна, не качай головой, Атис. Ты сам превосходно понимаешь, что такого не должно быть.

Мы оказались тут случайно больше пятидесяти лет назад. Хотя да, правильно, случайностей не бывает. Да нет, что ты! Мы еще старше, гораздо. Потом объясню. Так вот. Мы пришли сюда из-за сказки, чудесной сказки о летающих цветах, потому что для нас она была внове, раньше мы не сталкивались с подобным. Обитаемых миров мириады, и каждый из них несет в себе Божью искру, каждый уникален и неповторим, ваш же мир посетило поистине небывалое чудо - такого никто не видал раньше.

И представьте себе всю степень нашего огорчения, когда мы узнали, что последняя пара Летателей была уничтожена четыреста пятьдесят лет назад, и нашла свою смерть тут, в этом ущелье, в этих горах - страшную, нелепую смерть от огня и железа. Это было неправильно, и мы…

- Решили все исправить? - спросила Касси.

Всего не исправишь. Это никому не под силу.

Так вот, мы решили попробовать дать вашему миру еще один шанс. И тогда я…

Да, рыжий, такое мог придумать только ты, это верно.

Пари.

Спор.

На что? Сейчас попробую объяснить. Видите ли, мы - так называемые Контролирующие. Миров очень много, и они образуют энергетические структуры, взаимодействуют друг с другом, живут по собственным как внешним, так и внутренним законам. Ваш мир изначально был предназначен для несколько другой жизни, чем та, которой он живет сейчас, но в какой-то момент кто-то сделал одну-единственную ошибку, и тем самым изменил судьбу вашего мира. Так, как сейчас, не должно быть. Не должно…

- Я тоже согласна, что не должно, но причем здесь пари? - Касси недоуменно подняла брови.

- И, простите, с кем вы спорили? - нахмурился Атис.

С теми, дорогие мои, кто привел сюда этот конклав. Кто поставил ваш мир в такое идиотское положение. С теми, кто превратил вас даже не в рабов, а в невесть что, чему и названия нет. Разговоры о правомерности такого пари велись почти десять лет. Они смеялись нам в лицо. Они говорили, что большей глупости не слышали в жизни. Они не понимали, на кой ляд нам сдался выжатый как лимон мирок, из которого конклав сделал очередную кормушку, да и та порядком уже истощилась. Они были настолько уверенны в себе, что приняли, в конце концов, наши условия, только бы от нас отвязаться.

И проиграли.

- Они еще и пари на нас заключают, - тихо проговорила Касси. Было непонятно, кого она имеет в виду - своих собеседников или тех, дальних. - Это же надо, какие сволочи…

Мы-то? Конечно, сволочи. Кто бы спорил, девушка. Кто бы спорил.

Итак, они согласились на наши условия.

И мы пришли сюда, в эту самую долину.

И вытащили отсюда информацию о том, что именно тут произошло.

И сумели найти то, что осталось от последних Летателей и их Цветов.

Нет, совсем немного. Костные фрагменты, один коготь. Слушай, а разница? Мы ползали по этому ущелью два отпуска подряд, как только выдавалось свободное время, а у нас оно бывает очень редко. Так что не вижу поводов для упреков, сударыня.

- Да я не про вас, - Касси с досадой поморщилась. - Если вы не врете, конечно. Я про тех… как вы сказали? А, конклав… Кстати, а мы можем их увидеть? Тех, о ком вы говорите?

Чего опять? Оно тебе нужно? Думаю, что нет. Да и не стоит, зачем бы это.

Ты слушать собираешься?

- Хочу плюнуть им в морду, - спокойно и с глубокой убежденностью пояснила Касси. - По-моему, мы имеем на это право. Это было бы справедливо. Но простите, мы слушаем.

- Погодите, - медленно начал Атис. - Какие фрагменты? Я не понял.

Да всё ты понял.

Мы нашли то, что осталось от вас, Атис.

От вас двоих.

Вы и есть та самая последняя пара Летателей.

Это вы разбились в этом ущелье полтысячи лет назад. Это ваши Цветы были атакованы вертолетами, раньше принадлежавшими береговой охране, а потом, по пришествии Конклава, больше двадцати лет выбивавшими Летателей по всему миру. Много было таких отрядов, много. К чести сказать, вы так просто не сдавались, но ваш Род был обречен изначально. Если Второй или Третий сумели затаиться, спрятаться, то вы, Первый Род, вы были слишком открытые, вы не умели и не хотели скрываться, небо не терпит недомолвок и тайн, и поэтому…

- И поэтому нас сумели перебить, - устало сказала Касси. - Надо же, значит, и правда можно восстановить человека по образцам его тканей. Я слышала, что когда-то велись такие эксперименты, только не верилось.

Можно, можно.

И мы это сделали.

Мы сумели найти то, что осталось от вас. Оплатили то, что у нас называется воссозданием, а наши ученые сумели восстановить Цветы. Уникальные симбионты! Кстати, у нас они не летали, они способны на полет только в своем мире, тут, у вас. Это внутренний мировой закон - соблюдение условий принадлежности.

Тридцать три года назад на свет появились вы.

Условия пари были следующими - вы должны были прожить свои жизни порознь, самостоятельно найти друг друга, встретиться, вырастить Цветы, подняться на них в небо, выполнить несложное задание - кстати, Атис, дай-ка сюда сверточек… спасибо… и завершить полет.

Вы справились.

На наш взгляд, можно было справиться лучше, но - уж как сумели. Да, между прочим, по условиям пари мы не имели права помогать вам, а за каждую помощь мы выплачивали своим соперникам штраф. Так что, Касси, драть тебя некому! Браслеты она выкинула, видали! С таким трудом мы добились, чтобы у вас были хотя бы маршрутизаторы, так эта мадам швыряет их в ледяную воду, причем в самую промоину, там глубина четыре метра и вода ледяная. А потом я же плачу свои же деньги за то, чтобы мне позволили влезть в эту ледяную воду, и достать мной же купленные…

- Это не я! - запротестовала Касси. - Это Атис первым придумал браслеты выкинуть, а я наоборот, отговаривала…

- Да что ты говоришь! - Атис едко ухмыльнулся. - Ну, вместе, на самом деле. Простите, не подумали.

Ладно, ладно. Проехали. Но, признаться, очень хотелось натравить на вас за это парочку лялямб.

- А поезд? - спросил Атис. - Поезд-призрак в метро?

Нет, мы тут ни при чем. Это на самом деле поезд-призрак, вам просто повезло. Кстати, мы его тоже видели. И не раз. Двойник, обманка. На самом деле тот поезд спокойно доехал до нужного места, а это - отражение поезда, каким-то образом оставшееся в тоннеле, образующем ленту Мёбиуса. Кто такой Мёбиус? А, да. У вас не он. У вас, насколько я помню, это дело называлось Шарфом Святой Женевы. Впрочем, неважно.

- С ума сойти, - пробормотала Касси. - Кстати, а что в свертке было такое важное? Зачем нам понадобилось делать такой крюк, лететь в Усладу?

В свертке - парфорс. Строгий ошейник. С шипами. Для собаки. Еще вопросы есть?

- Для собаки? - тупо переспросил Атис. - Для какой собаки?

А ты чего, не помнишь, что ли? Ты, вроде, их прибить хотел, ну тогда еще, когда вы улетали. Да, да, вот для той самой собаки. Сихес вообще любят заниматься самодеятельностью, а вы им понравились, вот они и полезли помогать. Между прочим, не спугни они тогда Цветы, вас бы взяли через час. Всех. Не думайте, не всё так просто было. Мы пытались помочь вам, другие - старались помешать.

Печально это всё, Атис. Печально. Знаете, ребята, всё же хочется верить, что вы вернете этот мир туда, куда должно. Что пройдет сколько-то лет, и свободные зоны сольются, а владычество Корпорация сойдет на нет. Что потом полетят над миром Цветы, и люди снова будут смотреть им вслед и загадывать желания. Что стариков больше никто не будет убивать, а, наоборот, их жизнь станет достойной и светлой. И никто больше даже не помыслит о том, что родного ребенка можно продать за восемь мешков сахара. И монастыри и церкви станут тем, чем были, а не складами и мастерскими. И ангел, тот самый ангел, снова будет смотреть на входящих в храм из своей ниши в стене, и, может быть, даже…

И что, ё-моё, соленые огурцы перестанут быть деликатесом, а до ваших умельцев дойдет, наконец, что сладкая водка - это жуткая гадость!!!

- Это да, - вставила Касси. - Бренди лучше. Но одного не пойму - почему вы думаете, что теперь все должно измениться? Корпорация-то цела и невредима, а свободных зон, кажется, по пальцам одной руки пересчитать хватит, и то останется.

- Не такая уж гадость. Нормально, - отмахнулся Атис. - По мне - так вполне. А вот на счет изменений - Касси права. Почему изменится-то?

Изменится.

Не сразу, конечно, но изменится.

Зонирование.

Понимаете ли, существует два основных вида зонирования - Индиго и Маджента. Вы сейчас находитесь в Индиго, причем в далеко не лучшем из Индиго-миров. А он, по идее, должен был попасть в Маджента и развиваться совсем не так. А сейчас…

Сейчас вы попадете в Маджента-зону.

Ваш мир в данный момент выходит из конклава, к которому принадлежал раньше, и вам больше не нужно будет гнать на экспорт сахар и нефть, чтобы обеспечивать ими по дармовым ценам незнамо кого. Корпорация продержится у власти какое-то время, а потом ее влияние сойдет на нет - кому она нужна, если экспорт прекратился? Маразм у вас тут, конечно, феерический - вы даже в Транспортную сеть не входите, сумасшедший дом, право слово. Что такое Транспортная сеть? А потом увидите, возможно, что и при вашей жизни еще войдете. Не всё сразу, так нельзя.

- Ничего не поняла, - призналась Касси. - Ну хорошо, конклав перестанет покупать сахар и нефть. Но Корпорация-то все равно в силе! Тем, конклаву, она перестанет быть нужна, пусть. Но что вы думаете - те, кто сидят наверху, встанут и уйдут со своих мест? Или изменят нынешний порядок? Не верю. С какой стати?

Конечно, не уйдут. Еще очень долго - не уйдут, и это нужно принять, как данность. Но постепенная смена приоритетов гораздо менее болезненна, чем революции или война. Были бы мы идиотами, как некоторые - учинили бы кровавую резню, чтобы "скинуть господ", но ты подумай, чем бы это кончилось? Разруха, голод, полная дезориентация, и, как следствие - на трон вылезло бы еще что-то, не факт, что лучше, чем нынешнее руководство Корпорации. Нынешний порядок изменится лишь тогда, когда у людей, живущих в вашем мире, сменятся приоритеты. Нынешнее поколение на это не способно. Следующее - сделает первый шаг. А уже их дети…

- И вы думаете, что приоритеты сменятся? - усомнилась Касси. - Но им же просто не позволят смениться! Вот нынешнее руководство, да? Что бы ни произошло, систему оно не изменит, детей будут учить, как раньше, и с людьми поступать, как раньше. Потому что в этом залог их власти. Потом на троне окажутся дети нынешних; и уж конечно, они будут продолжать то же самое.

- Это нереально, - поддержал ее Атис. - Вы сами подумайте…

Мы-то как раз думаем. И видели, в отличие от вас, множество примеров того, как это происходит. Да, к власти придут дети нынешнего руководства. Но при этом система обучения чуть-чуть изменится - в ней уже перестанет работать фактор конклава. Зато появится еще один фактор - например, ламы. Кстати, на обратном пути, как монастырь встретите, доложитесь о Рибху, хорошо? А то у парня душа не на месте. Да есть у него душа, есть, она к нему вернулась, как только он окончил служение. Это у них у всех так, они просто мало рассказывают. Вернее, не рассказывают вовсе.

- А… - Касси замялась, и все-таки спросила: - А что же в мешочках тогда?

В мешочках - души, естественно, - рыжий парень почему-то ухмыльнулся. Дурацкий вопрос.

Итак, вы выиграли. Вернее, не вы и не мы. Мир выиграл.

Пусть не самым лучшим образом, но вы сумели сделать то, что сумели - и этого довольно. Вам осталось, собственно, только вернуться домой.

- Что? - спросил Атис. - Куда вернуться?

Это уже должен решить ты сам, парень. Ты и твоя жена.

Атис и Касси переглянулись.

У вас есть жизни, которые мы сумели вернуть. Теперь - дело только за вами. Мы больше ничем не можем вам помочь, и так сделали сверх того, на что имели право.

Вы последние в Первом Роду, и первые в Первом, так уж вышло. Как это ни смешно прозвучит, но максимум, что вы должны сделать - это жить.

И вот еще что…

"Легко сказать вернуться, - подумала Касси. - Цветы на последнем издыхании, успеть бы до Песков долететь…"

- Что? - вслух спросила она.

Этот полет для вас - первый и последний.

Больше вы никогда не подниметесь в воздух, ваши Цветы - лишь родоначальники новой ветви. Только их потомство в сотом колене сможет поднять в воздух человека.

Мы не имели права сделать иначе.

* * *

У Касси замерло все внутри.

- Да вы что… - она еле справилась с голосом. - Вы с ума сошли! А жить-то нам как?! Я-то надеялась… а теперь…

Она потеряно замолчала.

Молчал и Атис. У него почему-то разом пропали все слова, да и что можно было тут сказать? Лето, где моё лето, и тот полет, который я помню, словно он был вчера? И почему так больно внутри, словно в душу налили расплавленный свинец?…

Да, мы не имели права сделать иначе.

Это не рай, это не сказка, это просто жизнь - а она не бывает другой. Мы не имеем права сделать Цветы с полной репродуктивной функцией - только заложить долгосрочную программу, и всё. Когда они умрут, обязательно сохраните семена, чего бы вам это не стоило.

Мы и так слегка нарушили закон.

И не имеем права нарушать его дальше, теперь уже ради вашей прихоти.

Да, Касси, именно ради прихоти.

У Касси потемнело в глазах от возмущения и боли.

- Ради прихоти?! - ее цветок ринулся к рыжему парню, еще чуть - и собьет его с ног, ударит о стену пещеры, но на расстоянии метра замер, словно между ними была незримая стена. - Ах, так, да? Жизнь - это, по-вашему, прихоть?! Вы хоть понимаете, что говорите? Да вы гады, сволочи! Вы нам специально все это дали, чтобы тут же отобрать? Как мы будем жить без неба? Зачем нам жить? Снова копошиться в земле? Смотреть наверх и вспоминать, знать, что никогда туда не поднимешься? Да будь он проклят, этот чертов мир, почему мы должны его спасать, а сами снова становиться как черви? Лучше бы мы вообще ничего не знали, было бы легче! А наши дети, если они у нас будут? Они тоже будут смотреть наверх и думать, что их родители-неудачники просто свихнулись на своих дурацких сказках?

Последние слова прозвучали неразборчиво - Касси плакала, скорчившись на своем цветке.

- А как ты себе это представляешь, Касси? - второй человек, доселе молчавший, снова затянулся сигаретой. - И с чего вы взяли, что мы вам что-то должны? Знаешь, с годами учишься быть жестоким, но я никогда не ощущал удовольствия от того, что мне приходится им быть. Тебе вернули жизнь, которую когда-то отняли другие - ты недовольна? Ты хочешь всё и сразу - не работая, не делая ничего? Раз - и полетела, да? Мечты на то и мечты, что им редко суждено сбываться, про это ты знаешь?

- Пятый, не надо.

- Надо. Так вот, Касси из Песков, слушай внимательно, и кончай разводить мокроту, тут и так сыро. Кто и когда тебя убедил в том, что за хорошим поступком непременно следует награда? Кто сказал тебе, что, пройдя путь, обязательно обретешь счастье таким, каким ты видела его во сне? С чего ты взяла, что кто-то будет потакать твоим мечтам и желаниям? Это даже не наивно, девочка, это как раз и есть жестокость. И эгоизм.

- А что же нам тогда делать? - Атис осмелел, тем более что он, менее импульсивный, чем Касси, бросаться ни на кого не собирался. - Вы сказали - жить, да? Но как? Где?

- Мир велик, думаю, вы сумеете решить всё сами, - рыжий устало вздохнул. - Вы же хотели забрать травницу и ламу, верно? А потом - уйти в свободную зону. Мне кажется, лучше не придумаешь. Но мы вам помогать больше не сможем. Не имеем права.

Касси вытерла глаза подолом изгвазданной блузки, и только тут осознала, что она находится перед двумя незнакомыми людьми едва ли не в полуголом виде. Если штаны, сшитые из плотной ткани, еще более-менее держались, хотя и были грязными донельзя, то блузка за дни полета превратилась в подобие половой тряпки, и, по сути дела, мало что прикрывала. Атиса Касси не стеснялась, а теперь вдруг ей стало стыдно и за свой вид, и за вспышку. Нет, она не была согласна с тем, что говорил черноволосый, против этого поднималась вся ее душа. Но жить-то действительно надо… и Серафима с Ом-мани по-прежнему ждут.

- Сколько осталось цветам, вы не знаете точно? - спросила она, не поднимая лица.

- Несколько дней. Вам нужно поторопиться, - черноволосый вдруг улыбнулся, и улыбка преобразила его лицо - Касси показалось, что он моложе, чем Атис, а поначалу она решила, что он едва ли не старый, в отличие от своего рыжего друга. - Но, думаю, у вас всё получится. И вот еще что - вы не будете возражать, если мы через пару-тройку лет наведаемся проверить, как у вас дела?

Атис пожал плечами, вопросительно посмотрел на Касси.

- Если мы будем живы, - сказала она. - Нам сейчас обратно лететь, а вертолеты все еще на базе. И у них локаторы, видимо. Как мы полетим?

- Мы вас выведем, считайте - последняя услуга. У нас катер тут, и немного мы вас всё-таки проводим. Сейчас вам нужно бояться не вертолетов. Поверьте, в мире есть вещи и похуже.

11 Судьба

Смотри, Господи:

Крепость, и от крепости - страх,

И мы, дети, у Тебя в руках,

Научи нас видеть Тебя

За каждой бедой…

Прими, Господи, этот хлеб и вино,

Смотри, Господи, - вот мы уходим на дно;

Научи нас дышать под водой…

Б.Г. "Никита Рязанский"

Действительно, странно, что он не замечал этого раньше. Тянулись внизу унылые серые поля, дороги, соединявшие между собой города с нелепыми сладкими названиями, мегаполисы и деревни, жившие в одинаковом подчинении бестолковым и страшным законам. Раньше Атис смотрел вниз только с одной целью - вовремя изменить курс, чтобы уйти незамеченным. Теперь же он, напротив, всматривался в переплетение дорог с каким-то новым, немного даже болезненным, интересом.

Кто все эти люди, и что может изменить их с Касси единственный полет в жизни этих людей? Кто-то же видел их, теперь он это знал точно, и не все забыли о Летателях. Для таких Цветы - это, вероятно, новая и старая одновременно надежда.

"Вы символ, понимаете? Для тех, кто помнит - вы символ жизни, свободы, неба. На первый взгляд это ничтожно мало, но если присмотреться - неимоверно много".

Вероятно, они были правы, эти двое. Что-то в них было такое, что делало их правыми, и хотелось поговорить с ними, чтобы рассказали, объяснили всё то, что осталось нерассказанным и необъясненным. Но поговорить не удалось.

Жаль.

Даже не представились.

"Да не Рус, и не Рос, а Россия, Атис. Я поражаюсь - ни до одного не дошло! Ни про твое имя, ни про внешность не подумал вообще никто! Охренеть - посреди среднерусской возвышенности, как по собственному дому, ходит себе Летатель с родовым "воздушным" именем, и предсказательница, предвестница - ноль эмоций. Тебе, Касси, впрочем, фамилию заменили, но изначально ты значилась в документах как Кассандра Сигна, да. Истинно сказано - "имеющие глаза да не видят, имеющие уши да не слышат". Страна слепоглухонемых, право слово".

Про метро почти не говорили, но, оказывается, восстановить его при большом желании можно. Не сейчас, конечно. И даже не через пятьдесят лет. Но можно, и это почему-то грело Атису душу.

"Знаешь, там где в тоннель упала церковь… Там и в самом деле было небо под землей, Касси, небо из твоего сна. И в этом небе - двое Летателей на Цветах. Именно поэтому станция была разрушена одной из первых, когда "консервировали" метро. Ну да, твари. Твари и есть. В этом я с тобой полностью согласен. Лялямбы? Их элементарно можно вывести. И, между нами, они замучили руководство Москвы… пардон, Услады, по самое "не горюй". Через подвалы они проникают в эти стеклянные мега-халупы и отличным образом закусывают служащими, не взирая ни на должности, ни на положение в обществе, да ни на что. Был бы мозг, а лялямба дальше сама разберется".

Абсурд, абсурд. Кто же это был, кто так сломал наш мир, за что? Зачем?

Это слишком долго объяснять, ребята, но бывают такие вот сбои. Случайности. Неправильности. И далеко не везде люди способны сами всё исправить, даже при наличии шанса, такого, как был дан вам. А мы не имеем права исправлять. Разве что очень изредка дать шанс, не больше. А хороший сегодня дождь, правда?

Скажи мне, зачем, как ты думаешь, вы это сделали?

Не знаешь?

А я знаю.

Только не скажу. Или сказать?

Чтобы в мире стало немного меньше смерти, Атис Сигна. Совсем немного.

Чтобы мир вспомнил, что в нем, о чудо, были истинно свободные люди - Летатели.

И поднял глаза к небу.

Это, поверьте, уже очень много.

* * *

Некоторое время катер и цветы шли параллельными курсами, причем, вероятно, эти двое каким-то образом добавили цветам скорости - горы скрылись вдали за полчаса, а то и меньше. Странная группа летела, не таясь, над холмами и перелесками, в зимнем пасмурном небе, даже не думая набирать высоту перед городами или обходить их; Атис и Касси стояли на цветах, а их временные попутчики сидели на своем катере, напоминавшем большое подсолнечное семечко, как на лавочке, и молчали.

О чем было говорить? Сказано было всё, что можно, и даже немножко "сверх".

Улетать в дождь - хорошая примета, да?

Ведь и вправду хороший дождь, ребята, а через пару часов вы окажетесь там, где снег; мы не имеем права делать подарки, но, скорее всего, это нарушение пройдет незамеченным, особенно на фоне того, что у вас вышло с вертолетами.

У вас слишком мало времени, вы задержались в пути.

Хотя порой полезно задержаться в пути, не так ли?

Мокрая земля, теперь уже ровная, как стол, поля, перелески, реки… Ты можешь представить, что сейчас лето? Закрой глаза, подставь лицо ветру, ты же пока не чувствуешь холода, верно? Но вполне в твоих силах представить, что лица твоего коснулся теплый солнечный луч, и мир под твоим Цветком неуловимо меняется в единственную правильную сторону, и дальше в жизни будет всё-таки что-то по-настоящему хорошее.

Прощай.

Катер вильнул в сторону, и, набирая скорость, пошел вверх, всё вверх, к тяжелым низким облакам.

Выше и дальше.

Кто бы вы ни были, мы не забудем.

* * *

Снег начался внезапно. Мокрые крупные хлопья летели по встречному ветру, и скорость пришлось снизить. В снежной каше было не различить, что там, внизу, да и не заботило это "внизу" последние сутки ни Касси, ни Атиса. Они торопились, как могли, но с каждым часом чувствовали себя всё хуже - усталость, почти ими забытая, надвигалась неотвратимо, как лавина в горах.

- Как же хочется спать, - едва слышно произнес Атис, стирая с лица мокрый снег. - Посадить цветок, и заснуть.

Касси не ответила. Ей тоже хотелось спать, да так, что она порой пугалась - сейчас глаза закроются сами собой, и она рухнет с цветка в снежную тягучую муть. Страшно. Надо держаться. Во что бы то ни стало - надо держаться, потому что время не ждет, а лететь еще порядочно.

Цветы, однако, тоже сдавали - полет замедлился, да и встречный ветер мешал: порывистый, мокрый. Становилось всё труднее стабилизировать полет - цветы вихляли, выравнивались с трудом, плохо слушались команд. Их время было на исходе.

На вторые сутки такого полета Атис обратил внимание, что семена в чашечках, до этого представлявшие из себя практически монолит, стали крупнее, заметнее, и начали отделяться друг от друга. Они потемнели, почернели, и когда Атис сунул между ними коготь, он не зафиксировался так же хорошо, как прежде. А когда вытянул - несколько удлиненных семечек выскочили следом, и их тут же унес ветер. Атис не стал говорить об этом Касси, да и о чем было говорить - она сама всё отлично понимала.

- Сутки, двое - и конец, - пробормотал Атис себе под нос. - Почти триста километров. Касси, мы не успеем.

- Успеем, - упрямо ответила та.

Ветер оттепели сменился уже на подлинно зимний - хрустально-колючий, острый, как тысяча ледяных ножей, безжалостный и бездушный. Хотя, может, так было и лучше - они снова начинали чувствовать холод, но зато ветер отгонял подступающий сон. В очередной раз встряхиваясь, отгоняя наплывающую дурноту, Касси снова представляла то, что они станут делать, когда долетят до Песков. Картины возможного будущего вставали у нее перед глазами с ужасающей реалистичностью.

Вот они садятся, незамеченные, рядом с загородным домом. Босые, раздетые, засыпающие, на морозе. Вот они бредут к дому, прячась - и видят, что дом под охраной, что везде - милиция. Сунуться? Их тут же схватят. Идти прочь - замерзнуть наверняка. В квартиру Касси соваться тоже нельзя, там наверняка ждут. Не говоря уже о городском доме Чудова, где держат Серафиму и ламу. Куда же деться? К знакомым в Песках? Да, в Песках у Касси было много знакомых, но все они принадлежали к местной элите, и идти к ним - безумие: те их тут же сдадут, а скорее всего, и вовсе не примут, прогонят прочь двух сумасшедших, грязных, обтрепанных нищих, и тут же заявят в милицию.

Да что же это такое, неужели нет никакого выхода?… И как хочется спать! Жаль, нету грибов, обычно, если их покурить - сон прогоняют.

Грибы?

Постой-постой.

Касси напряглась, силясь вспомнить что-то важное.

Точно! Конечно!

Баба Фана, знакомая Атиса, старушка, что живет в "частном секторе для престарелых"!

Ее не знает никто из Ойлл-о. Там их никто не будет искать. Она, наверное, примет их без вопросов, можно будет выспаться, поесть, одеться и подумать, как вытащить Серафиму с ламой.

- Атис, - позвала Касси. - Слышишь?

- Что тебе? - откликнулся Атис.

- Надо лететь к бабе Фане. Как думаешь, примет она нас?

- Примет, наверное, если жива, - подумав, сказал Атис.

- Больше не к кому. Я все обдумала. Видишь, пригодились твои грибы…

Ее цветок, летевший рядом с Атисом, вдруг накренился, едва не опрокинувшись, и резко ухнул вниз. Атис успел заметить, что Касси, кажется, свалилась на бок. Наверное, все же не выдержала и отключилась.

Он попробовал бросить свой цветок в пике, следом на ней, чтобы поймать, удержать, но тут руки его соскользнули, и он едва успел ухватиться за лепестки, чтобы не сорваться вниз.

- Касси! - закричал он в отчаянии. - Касси, держись!

Голос почему-то прозвучал слабо, ветер заглушал слова, уносил их прочь. Атис с трудом потянулся, влез на свой цветок, который тут же пошел вниз, набирая скорость - видимо, принял команду.

Метель.

Каша из снега и ветра.

- Касси… - потерянно повторил Атис. Ответом ему была тишина, лишь снежинки шуршали, выписывая немыслимый свой танец по лепесткам.

Внезапно сверху раздался какой-то звук, словно тысячи тысяч медных колокольчиков зазвонили в зимнем небе, и вдруг снег прекратил идти. Сверху на цветок Атиса опускалась тень, огромная, закрывающая половину небосклона.

"Летающий монастырь" - вспомнил Атис.

Он вскочил на ноги, рискуя снова сорваться с цветка, и закричал, изо всех сил размахивая руками, и чуть не подпрыгивая:

- Эй! Эгей! Мы тут, тут! Помогите!

Звон усилился, цветок потянула вдруг вверх какая-то непонятная сила, а ветер совершенно стих.

Последнее, что увидел Атис перед тем, как рухнуть в забытье, были обитые медью ворота у себя над головой. Ворота, открывающиеся прямо в небо, ему навстречу.

* * *

- Лама Рибху выполнил свое служение, - Атис сидел на полу рядом с ламой-наставником. - Хорошо, что у нас получилось сдержать обещание.

- Хорошо, - согласился тот. - Значит, он свободен.

Касси сидела рядом. Здесь, в монастыре, ей стало немного получше, сон слегка отступил - видимо, ламы умели каким-то образом, по-особому, восстанавливать силы, и не только свои.

- Я хочу попросить вас об одном одолжении, - начала она. - Понимаете, семена летающих цветов… - она замялась. - Мало ли, что может с нами случиться. А вы бы их сохранили, у вас-то им точно ничего не грозит.

- Они еще не созрели, - возразил лама. - И потом, сохранить семена велели вам, а не нам. Да и созревшие семена я бы не решился оставить, я не имею права подвергать монастырь такой опасности.

За окном, маленьким, не застекленным, плыло облачное море. Монастырь, подобрав их, сразу же ушел вверх, и теперь медленно и величественно двигался на север. Пока что Летателям и монахам было по пути, но лама-наставник объяснил, что через пару часов монастырь снова изменит курс, и повернет к югу. Так что Летателям придется добираться до Песков самостоятельно.

- Скажите, а как нам лучше поступить дальше? - спросил ламу Атис. - Ведь совсем скоро…

- Ты это великолепно поймешь тоже совсем скоро, - улыбнулся лама. - Проблемы следует решать по мере их поступления.

- А откуда вы узнали, что мы здесь? - спросила Касси. - Не случайно же вы нас нашли. Или все-таки случайно?

- Это имеет какое-то значение? - спросил лама. - По-моему, нет. Вероятно, нам всем необходимо было совпасть в какой-то точке времени и пространства. Мы совпали.

Из-под окна доносилось мелодичное пение - сотни голосов тянули одну и ту же мантру. Атис прислушался. Да, Ом-мани пел что-то очень похожее, возможно, что…

- Ты совершенно прав, Летатель, - покивал лама. - Если они не будут петь, монастырь упадет на землю.

Касси помолчала. Ей почему-то сделалось неловко.

- Вы знаете, я… - она замялась. - Я хотела поблагодарить за помощь, и…

Она замолчала. На самом деле она хотела сказать совсем другое. Может быть, у лам есть какие-нибудь средства, или снадобья, чтобы придать силы, или хотя бы попросить новую одежду, а то ведь холод возвращается, а они с Атисом совсем раздеты. Но, столкнувшись со спокойным взглядом ламы, Касси внезапно поняла, насколько все это неуместно.

У лам действительно был свой собственный путь, а у них, Летателей - свой. И почему-то важно было пройти его до конца самим, без чужих подпорок. Победить своими силами, или проиграть - но тоже своими.

Поэтому Касси сказала совсем не то, что собиралась.

- …и, может быть, у вас найдется что-нибудь поесть? - проговорила она, и, внезапно смутившись неуместности фразы, отвела глаза.

- Мы можем дать вам еду, но это плохо скажется на цветах, - ответил лама. - Сейчас для них каждый лишний грамм - непосильная нагрузка. Поэтому вам будет лучше долететь так, как есть.

Атис кивнул. Ведь верно. Ни он, ни Касси про это не подумали.

А есть, между прочим, хочется.

- Ладно, - вздохнул он. - Мы всё поняли. Спать тоже не надо?

- Почему же? - удивился лама. - У вас есть полтора часа. Мы разбудим вас, когда начнем разворот.

- Тогда, извините, я…

Сил у Касси хватило лишь на то, чтобы опуститься на пол и подложить руку под голову. Почти сразу же она провалилась в черный сон.

* * *

Монастырь уходил, таял в небе. Только сейчас Атис и Касси сумели разглядеть его, а разглядев - изумились. Это был в самом деле огромный, не меньше двух километров в диаметре, летающий остров, сплошь заставленный строениями самых причудливых очертаний. Создавалось впечатление, что ламы создавали свой мини-город, ориентируясь только на сиюминутные желания, и не согласуясь ни с какими долгосрочными планами. Пестрое разноцветие медленно, плавно двигалось по небу, монотонное пение удалялось, таяло, и вскоре монастырь канул в простор, растворившись в нем, как сахар в чашке с чаем.

- Вот это да, - зачарованно протянул Атис. - Его ж, по слухам, вообще никто вблизи не видел, а уж внутри побывать точно никому не доводилось.

- Здорово, - согласилась Касси.

Она душераздирающе зевнула. Выспаться и отдохнуть толком не удалось, но полтора часа отдыха лучше, чем ничего. Голова по-прежнему была тяжелой.

- Знаешь, - попросила Касси, - давай не будем снижаться. Давай лететь над облаками, и повыше. Понимаешь, на землю мы еще насмотримся, а я… - произнести это вслух оказалось трудно, - я хочу попрощаться с небом. Запомнить. Горизонт, закат и рассвет.

- Давай, - согласился Атис. - А то, чуем мое сердце, мы теперь очень долго этого не увидим.

Заоблачный мир был многоцветным, и белым, и черным с золотым. Закат полыхал на полнеба. Внизу вставали расцвеченные им туманные башни, над головой, в недоступной высоте, мягко светились расслоенные пряди облаков. На западе небо было еще розовым, туда опускалась срезанная горбушка солнца, а на востоке землю скрывала ночная темнота. В небе загорались звезды.

Как же огромен был купол неба!… Туда, на эти колкие звезды, ушли двое странных, необычных, говоривших без слов. Где-то наверху был могучий и чудовищный конклав, что сыграл с Землей злую шутку - и все-таки проиграл двоим Летателям, которые сейчас из последних сил тянули Цветы на север.

И холодно. Какой же холод на самом деле царит в поднебесном мире!

- На рассвете будем в Песках, - проговорила Касси.

- Будем, - эхом повторил Атис. - Очень хочется в это верить.

* * *

Рассвет они успели застать в небе. Но Цветы уже еле-еле держались в воздухе, они почти падали, шли с постоянным снижением.

Решение Касси подняться повыше сейчас просто спасало, иначе они уже давно оказались бы на земле. Когда солнце окрасило небо на востоке в бледное золото, и вокруг стало светлеть - цветы были уже на уровне облаков, и, как ни старались Атис и Касси их удержать - те продолжали терять высоту.

До Песков оставалось несколько километров.

Цветы умирали.

Полет их стал неровным, дерганным, словно цветам было больно от того, что с ними происходило, и Летатели уже ничего не могли с этим поделать. Они неудержимо опускались вниз, зарываясь в облака, как в рыхлую ледяную вату, Атис и Касси старались как-то удержать полет, замедлить падение - но тщетно.

Под облачным полем, уже расцвеченным сверху восходом, царила холодная предрассветная мгла. Цветы шли всё ниже и ниже, земля тянула их к себе, и тут впервые за всё время и Касси, и Атис вдруг ощутили полной мерой такую усталость и такой холод, которые раньше и вообразить не могли. Семена под трясущимися ладонями Атиса чернели прямо на глазах, и он вдруг с ужасом понял, что не сумеет, наверное, даже сжать ладонь в кулак, чтобы…

- Касси, - позвал он, - смотри!

Коготь выпал из ладони, и его тут же унесло порывом ледяного ветра. Атис в страхе попытался схватиться обеими руками за лепестки, но правая рука нащупала лишь пустоту - воздушные хризантемы опадали, как самые обычные полевые ромашки. Холод сжимал так, что перехватывало дыхание. Касси колотило. Не долететь им ни к какой бабе Фане, теперь это уже было ясно. Земля надвигалась - белое бесконечное поле с черной длинной нитью дороги. Заслезились глаза, не давая толком разглядеть, что впереди, и слезинки примерзали к щекам. Касси казалось, что она летит в темно-белесом тоннеле, где нет ни верха, ни низа, лишь только мелькание снежных мух, и чернота подступающего мерзлого сна.

Сумрак и внезапно ухудшившееся зрение едва не сыграли с ними плохую шутку - в самый последний момент Атис всё-таки сумел заметить летящую им навстречу землю, и неимоверным усилием справился с цветком. Касси, летящая следом, увидела его маневр и повторила его. Цветы, как большие усталые птицы, медленно опустились в снег рядом с дорогой.

- Сели, - прошептал Атис. Его трясло от холода. - Не разбились. Не верю.

Говорить получалось только скупыми, отрывистыми фразами.

Цветок Атиса дернулся раз, другой, и затих. В предрассветном поле наступила тишина, давящая, пустая. Атис на подгибающихся ногах подошел к Касси, которая, плача, гладила свой цветок, тоже неподвижный, и вместе с ней принялся набирать в карманы семена, которые теперь отделялись от чашечки легко, словно никогда и не составляли с ней практически одно целое.

Касси всё плакала и плакала, никак не могла остановиться. У Атиса внутри всё словно покрылось льдом, он не мог произнести ни слова от охватившего его отчаяния и горечи. Всё кончилось. Всё.

Казалось, что кончилась и сама жизнь.

В молчании они разложили семена по карманам.

Последний раз, прощаясь, прикоснулись каждый к своему цветку.

И, обнявшись, поддерживая друг друга, выбрались на дорогу, и пошли к городу, едва видному на горизонте, в предрассветной зимней мгле.

* * *

Патруль милиции, совершавший объезд, едва не пропустил две едва держащиеся на ногах, шатающиеся фигуры. Начиналась метель, рассветало поздно. Но заметил, машину остановили, и с удивлением опознали в женщине, которую едва не тащил на руках мужчина, пропавшую не так давно дочь регионального директора, Кассандру Чудову. Вторым оказался тот самый легендарный поджигатель, Атис Сигна, бывший в розыске уже несколько месяцев.

Ни один, ни другая говорить не могли, и на вопросы патруля отвечать оказались не в состоянии. Поэтому обоих погрузили в машину, и на всех парах помчались в отделение, по дороге радируя о том, что случилось ЧП.

* * *

Что происходит, Касси понимала с трудом. Отчаяние, пустота, больно режет грудь и горло. Чьи-то голоса вокруг. Ее куда-то тащат, она вяло отбивается, пытается сказать, чтобы ее оставили в покое, ушли… язык не слушается, получается слабое бормотание. Но Атис где-то рядом. Это главное.

Снова голоса.

Что-то гремит, а, кажется, это закрывается дверь… как громко…

Чужие руки отпускают, и Касси валится на пол.

Тишина.

Касси протянула руку, нащупала запястье Атиса. Она сжала его, мертво - не отцепить, - и провалилась в ватную глубину сна.

* * *

- И что сейчас делают… моя… гм, дочь, и этот? - Чудов сидел на стуле, в кабинете начальника отделения, и поигрывал стеком - весь директорат носил такие. Стек, из черного дерева с серебряными накладками, жил в его руках словно бы самостоятельной, независимой от хозяина, жизнью.

- Спят, в камере. Как привезли, так и спят, - генерала начальник явно побаивался. - И не говорили ничего.

- Значит, с длинными волосами, - задумчиво проговорил Чудов. - И на ладонях… как вы сказали, это называется?

- Очень похоже на стигматы. Знаете, бывает у людей, помешанных на религии. Отверстия, словно от гвоздей, ну, вы понимаете… ересь, конечно, но народ…

- Прекрати, - поморщился Чудов. - У этой, - он сделал ударение на "этой", - такого быть не может. Если она на чем и помешана, то точно - не на религии.

- И на ногах, - все-таки добавил начальник. - У обоих. Мы их обыскали, они не сопротивлялись. При себе у них было… вот, - он показал на пакет с семенами, черными, похожими на семена подсолнечника, только гораздо крупнее. - У них все карманы были этим набиты. Кроме того, были браслеты одинаковые, медные, какое-то старье. Мы решили не снимать, сидят туго.

- Понятно, - протянул Чудов. - Так. Этих двоих - в камеру для допросов. Живо!

- Так спят же…

- А ты разбуди, тебя чего, учить надо? - стек взвился в воздух. - Сейчас помогу вспомнить, как выполнять приказы.

Начальник отделения нервно сглотнул и распахнул дверь в коридор, чуть не зашибив караулившего под дверью сержанта.

- Тех двоих разбудить и в камеру для допросов, немедленно, - приказал он. Повернулся к Чудову:

- Сейчас их доставят. Идемте?

Чудов не удостоил его ответом.

* * *

В полуподвале, куда они пришли, было холодно, впрочем, для Чудова это значения не имело - его куртка, выглядящая как обычная форменная, изнутри была подбита норкой, поэтому холода он, конечно, не ощущал. А начальнику отделения было не до холода - от волнения он взмок, и теперь мучался одним единственным вопросом: не пахнет ли от него потом?

Чудов уселся в кресло, которое только что притащили сверху, огляделся вокруг с брезгливостью, и осведомился:

- И где они? Почему копаетесь? Долго я должен ждать?

- Сейчас, сейчас, - заторопился начальник отделения. - Уже!

Атис держался на ногах с трудом, но всё же шел сам. Касси так и не выпустила его руки, когда их ввели… да какое там ввели, втолкнули в камеру. Но проснулась она, кажется, только когда увидела своего отца, восседающего в кресле.

- Даааа… - произнес Чудов, обозревая ее разодранную блузку, которая ничего не прикрывала, грязные донельзя штаны, всклокоченные волосы, покрасневшее лицо в потеках слез. - Ты превзошла самое себя.

Касси несколько секунд смотрела на него, и вдруг улыбнулась во весь рот жутковатой улыбкой, как будто осклабилась.

- Папочка, - произнесла она с непередаваемой интонацией. - А я придумала новую песню, папочка.

Голос у Касси был хриплый, но Атису почудилось, что кто-то невидимый вторит Касси, словно она поет не одна, а, как минимум, со своей группой.

Твои пальцы танцуют по струнам

Танец великой любви.

Ты надоел даже врагам,

Перессорил со всеми всех.

Твои пальцы танцуют по струнам

Танец великой любви.

Ты надоел даже друзьям,

И они ушли насовсем…

Но.

Мусоровозом, ритуальным автобусом,

Пароходом колесным, самолетом, машиной

Домой!

Это было непросто, но…

Мы нашли этот остров.

По воде, как по суше,

Нам будет нестрашно с тобой вдвоем.

Ты решил, что фигуры на доску

Расставил ты сам,

Что враги и друзья

Это ферзи и пешки.

Ты решил, что фигуры на доску

Расставил ты сам,

Но смотреть на тебя без усмешки

Могу лишь я…

Чудов отвернулся.

- Ну что вы ждете? - кинул он в сторону начальника. - Работайте. Или мне и тут придется трудиться самому?

Атиса споро оторвали от Касси, и расчалили за руки - на стене имелось два кольца с продетыми в них веревками. Он не сопротивлялся, для этого просто не осталось сил, и конвоиры это, видать, заметили - привязали абы как, лишь бы поскорее.

- А она пусть пока постоит, - кивнул Чудов. - Посмотрит. Ну что, поджигатель. Мы ждем твоего рассказа. Подробного. Можешь для начала рассказать, что за шабаш вы устроили в моем доме.

Атис задумчиво посмотрел на Чудова, потом вперился взглядом в потолок. Снова посмотрел на Чудова. Снова вверх.

- Это не мы, - ответил он.

- А кто? - спросил Чудов.

Атис ничего не ответил. Он отвел взгляд, и вдруг подмигнул Касси.

Она только вздохнула.

- Ну хорошо, пусть так, - неожиданно согласился Чудов. - Некую Люсию Ахтынову вы тоже не знаете?

- Кого? - удивленно спросил Атис. - Нет, не знаю.

- Великолепно! - Чудов положил стек поперек колен и демонстративно похлопал в ладони. - Ну что ж. Ты не при чем. Моя, гм… дочь, вероятно, тоже чиста, как январский снег. Итак, что же остается? Некая группа злоумышленников проникла в мой загородный пустующий дом и воспользовалась им, чтобы вырастить в моей оранжерее… скажем так, инструменты исполнения своих преступных замыслов. Впоследствии с помощью этих инструментов был совершен ряд особо тяжких преступлений. Поддержку этой группе оказывали Серафима Солод и лама Ом-мани, сейчас находящиеся под домашним арестом. Сам понимаешь, Атис Сигна, преступления громкие, в том числе - похищение дочери министра, замять их мне не удастся, а раскрыть нужно до наступления Нового Года. Поскольку остальные злоумышленники не найдены… что ж! Наказание придется сполна понести тем, кто попал в руки правосудия. Ом-мани и Серафиме. Ты слышал? - обратился он к начальнику отделения. - Посылай своих ребят, пусть переведут этих в стационарное заключение. На доследование хватит недели, после их повесят.

Атис, до этого момента едва ли не висевший на веревках, вдруг выпрямился, подался вперед. Шутки кончились, понял он. Похоже, Касси не без оснований говорила, что ее отец способен на многое.

- Уверен? - спросил Атис. - Кого повесят?

- Я выразился ясно, - сухо ответил Чудов. - У нас достаточно доказательств причастности Серафимы Солод и ламы Ом-мани к преступной группировке. Вы утверждаете, что вы ни при чем. Прекрасно. Значит, в ближайший показательный сезон повешены будут они.

- Да ничего я не утверждаю, - поморщился Атис. - Вообще, какая теперь-то разница?

- Это не они, - вдруг проговорила Касси и дернулась, так, что охранник отпустил ее руки. - Они-то здесь причем?! Ты же знаешь про Цветы, зачем спрашиваешь… Мы все делали, они не причем, я сама им все приказывала, и Серафиме платила, чтобы она нам травы дала… для силы…

- Уже лучше, - похвалил Чудов и перевел взгляд на начальника отделения, который зажался в углу. - Мне интересно, кстати, расследование веду я или все-таки ты? Может, мне освободить тебя от занимаемой должности?

- Эээээ… - тот явно не знал, что сказать. - Ну, в общем… ну, это… Простите, я же не того… ну, в смысле…

- Болван, - разочарованно произнес Чудов. - Кассандра хоть и шлюха, а все-таки благоразумнее тебя. Воспитание сказывается. Так что давай, продолжай, поджигатель. Откуда эти ваши Цветы появились, кто вас надоумил их растить, что они из себя представляют. И не делай вид, что язык проглотил. Положение у тебя, Атис Сигна, незавидное.

Чудов поднялся и оглянулся на начальника.

- Кстати, - добавил он, - зафиксируйте-ка его понадежнее.

- А не пошел бы ты… - Атис, которому в этот момент притягивали руки "понадежнее", лишь усмехнулся. - Я - свободный Летатель. А ты - тварь, Чудов. Понял?

Чудов не отреагировал, только повернулся к начальнику отделения.

- Здесь есть задержанные уголовники? - спросил он.

- Есть, конечно, - залебезил начальник отделения. - Прикажете привести?

- Двоих, - кивнул Чудов. - Действуй.

Он перевел взгляд на Атиса и ласково ему улыбнулся.

- Сейчас поглядим, так ли неуязвимы пресловутые Летатели, - сообщил он доверительно. - Думаю, синяки у тебя на роже останутся. И немало.

Атис плюнул ему под ноги.

- Синяки, говоришь? - прищурился он. - А чего. Веди. Синяки-то у меня потом пройдут, а вот ты как был тварью, так ею и останешься.

Чудов присвистнул.

- Тварью? - переспросил он. - Это ты тварь, Атис Сигна. Опасная подлая тварь, которая хочет разрушить существующий порядок. А я, в отличие от тебя, человек, который этот порядок поддерживает.

- Да нет, - возразил ему Атис. - Мы-то как раз люди. Твоя дочь и я - люди, а ты…

- Моя дочь? - со странным выражением переспросил Чудов. - Она не моя дочь. Моя жена не может иметь детей, к сожалению, но очень любила их… раньше. И я купил для нее девочку, живую игрушку. Знал бы, никогда бы не пошел на поводу у бабы, потому что даже самые умные из них - слюнявые дуры. "Ах, киска, ах, ангелочек!" И что я имею в результате? Мало того, что выросла шлюха, позор на все Пески, так она, оказывается, еще и Летатель. Кассандра Чудова! - Чудов брезгливо поморщился. - Кстати, Атис, твои будущие синяки не успеют зажить. Завтра и ты, и эта моя рабыня отправитесь на тот свет. Тебя, Атис, давно вообще не существует, а моя… дочь, - он кашлянул, - пожалуй, разобьется на машине вместе со своим верным ламой.

Касси засмеялась, и тут же зашлась в кашле; но все-таки не смогла прекратить смех. Все, включая Чудова, смотрели на нее с недоумением.

- Ах ты ублюдок, - проговорила она и снова закашлялась. - Кто бы говорил о рабах! Да ты сам раб Ойлл-о, послушная скотина, так же, как и весь ваш поганый директорат. А вся ваша Корпорация - рабы конклава. Пыжитесь, из кожи вон лезете, раздуваетесь от спеси, как клопы, а на вас смотрят сверху вниз и смеются. Продали по дешевке весь мир, ублюдки, продались и сами, как дикари за связку бус. Расскажи про рабов кому-нибудь другому, а не мне. Уж я-то знаю, что ты из себя представляешь. Только и способен, что гадить и пачкать, паршивый вонючий педераст. Серафиму он повесит! Кто твой геморрой будет лечить, ублюдок? Директор! Снять с тебя твои шмотки - что останется? Поросячьи ляжки, брюхо, обвислая задница!

Чудов медленно поднялся и подошел к Касси. На пару секунд замер перед ней, смерил ее взглядом с головы до ног. А потом врезал стеком по лицу, наотмашь, так, что брызнула кровь. Раз. И другой.

- Молчи, шлюха, - процедил он. - Я не разрешал тебе разговаривать.

- А что будет, если снять очки? - спросил Атис.

- Косые глаза, - с трудом выговорила Касси.

- Класс! - восхитился Атис. - Да, Касси, не повезло тебе с папашей.

Дверь распахнулась, и в комнату ввели двоих людей. Атис невольно подался вперед. Такого он не ожидал.

Авдей и Леонид были на себя не похожи - оба исхудали, заматерели, а уж воняло от них так, что даже начальник отделения поморщился.

- Что ж ты, гадюка, сделал, а? - Авдей недобро прищурился. - Всегда был чокнутый! Нам-то за что это всё?!

При виде вошедших Касси невольно отпрянула, и теперь переводила взгляд с них на Атиса.

- Это что… ты их знаешь? Кто это?

- Мы работали вместе, - тихо ответил Атис. - На одном складе.

- Это мы работали, тварюга поганая, - Леонид подошел к Атису и ударил его по лицу. - А ты всем жизнь сломал, сволочь, всем! Полетал, да? Из-за тебя, гадина, Жанету повесили! Пока ты там лётал, подонок…

Касси тихо ахнула и подалась вперед. Кто такая Жанета, она, конечно, не знала, но эти слова ее поразили.

- Кто это - Жанета? За что?! Когда?! Чудов! Ты что же творишь, сволочь?! Да ты же просто убийца! Они-то тут причем?!

Чудов ласково улыбнулся.

- Это только начало, девочка, - сказал он. - О том, что произошло, не должен знать никто. И я положу людей столько, сколько будет нужно, чтобы информация не прошла дальше. И всех, кто при вас был, тоже…

В это время Леонид и Авдей методично лупцевали Атиса, впрочем, тому, судя по всему, стало уже всё равно.

- Да стойте же! - закричала Касси, вырываясь из рук держащего ее охранника. - Вы двое, перестаньте! Чудов, я все расскажу, не было никого с нами, мы одни были, пойми! Я все расскажу, только пообещай, что никого не тронешь!

- Касси, не верь ему! - крикнул вдруг Атис. - И ничего не рассказывай!

- Прекратить, - распорядился Чудов, махнув стеком в сторону Атиса. - Я слушаю.

- Это… - Касси вдруг заплакала снова, и Атис понял, что ее прорвало - не может она остановиться, и захочет, а не получится. - У нас были кулоны, патроны… ты видел. А потом они соединились, и получилась пирамидка… и в ней были семена. И написано, что мы должны лететь и выполнить задания, что это очень важно. Мы долетели до Юга… там были вертолеты… И двое людей в пещере. Они сказали, что наш мир - это ошибка, что у него должна быть другая судьба, что мы выполнили задание, и теперь все изменится…

Чудов засмеялся.

- Какая чушь, - сказал он с отвращением. - Стыдно слушать. Ты не могла придумать ничего умнее?

- Касси! Да замолчи же ты, - Атис в отчаянии топнул ногой. - Заткнись, дура!

Чудов хохотал, как ненормальный. Он снял очки, и принялся вытирать слезящиеся от смеха глаза.

- Уж не знаю, правда это, или нет, но вы меня развеселили. Ладно, хватит с него пока… И вот что. Сейчас этих двоих - в камеру. Завтра утром отправить их в центр, там проведут дознание уже серьезно, и тогда не советую, Касси, не советую повторять эти бредовые выдумки. Все. Увести их!

* * *

В камере было очень холодно, на стенах намерзла белесая изморозь. Никакого отопления, конечно, здесь не было и в помине. Голая, маленькая бетонная коробка, грязная лампочка под потолком, нет даже скамьи. Утром, когда их приволокли сюда впервые, Касси практически ничего не ощущала; а сейчас, с наступлением ночи, от холода просто зуб на зуб не попадал. Касси лежала, прижавшись к Атису спиной, как могла, осторожно, потому что тот весь был избит; Атис обнимал ее… и сейчас, по его дыханию, она чувствовала, что он все-таки, кажется, заснул.

А ей заснуть все никак не удавалось. Стоило подумать, что будет через пару дней - и слезы снова лились из глаз. Касси старалась сдерживаться, чтобы не размазывать их по лицу, ведь вытереть-то нечем - но не получалось, и тогда она только беспомощно всхлипывала, стараясь не разбудить Атиса. Болела ссадина на скуле. Господи, как же это обидно! Вот так, наверное, и кончаются все сказки. Они даже не успеют узнать, правду ли им сказали те двое. Верно она думала с самого начала. Виселица - вот все, чем кончается небо. Им возвратили жизнь, чтобы они сделали нужное дело, а теперь пора снова вернуться обратно… Достойная плата за месяц свободы.

Грохот раздался внезапно. Мощный, сотрясший все здание, он раздался откуда-то сверху, и потолок тут же просел. Вниз посыпалась то ли известка, то ли побелка, то ли какая-то бетонная пыль. Атис мигом проснулся, они с Касси вскочили, заслоняя глаза, ничего не понимая.

- Что за… - начал он.

Его голос утонул в повторившемся грохоте. По стенам зазмеились трещины, одна из бетонных плит потолка рухнула, чуть не придавив еле успевшего отскочить Атиса; он схватил Касси за плечи и с ужасом посмотрел вверх, где на сломе бетона моталась туда-сюда погасшая лампочка. В камеру хлынул ледяной ночной воздух. А затем сверху с ужасающим скрежетом опустилось что-то огромное, железное, матово отсвечивающее в лучах уличного фонаря, и в этом железном монстре Касси с изумлением узнала навесной скребок для уборки снега - такой, которые обычно прикреплялись к тракторам.

- Атис, хозяйка! - позвал голос сверху. - Вы там? Быстрее же, быстрее!!!

- Ом-мани! - едва не взвизгнула Касси. Она вмиг сообразила, что делать, и в следующую секунду прыгнула внутрь железного ковша. - Атис, скорее сюда! Ом-мани, давай! Гони!!

Монстр наверху зашевелился. Вниз посыпалось бетонное крошево, отлетела, едва не зашибив Атиса, какая-то балка. В коридоре уже кто-то кричал, распахнулась дверь камеры - как вдруг и бетонный пол, и разбитый потолок, и само здание отделения милиции резко провалились вниз, и перед Касси и Атисом распахнулось ледяное темное небо.

* * *

Огни разбуженного участка с его переполохом, пальбой и сиренами остались далеко внизу. Трактор, закутанный в пелену метели, быстро летел на высоте нескольких десятков метров над землей. Вокруг была ледяная темнота, бьющие в лицо снежные иглы и завывания ветра.

Касси изо всех сил цеплялась в металл ковша застывшими пальцами, и чувствовала, что еще немного - и она просто умрет от холода, замерзнет всерьез и навсегда. Рядом стучал зубами Атис. И ведь всего минута прошла, не больше! Но это совсем невыносимо! В кабине трактора темно, совсем не видно, кто там внутри, но кажется, там и Серафима тоже, слава Богу. Почему они не включат свет? Ах, ну да, это же специально, чтобы не разглядели.

Дверь кабины распахнулась.

- Эй, вы там живые? - раздался испуганный голос травницы. - Нужно перелезть, здесь тепло!

- Жи-жи-жи-вые, - еле выговорила Касси. Язык ее не слушался. - Сажай скорее это всё… на з-з-землю…

Когда трактор, наконец, остановился посреди темного снежного поля, Касси и Атис попробовали приподняться, чтобы полезть по ковшу наверх, к кабине, но окоченевшие ноги им не подчинялись. Видимо, лама заметил это, потому что Касси вдруг ощутила, что ее подхватила какая-то сила, и дверь в кабину трактора вмиг оказалась перед самым носом.

Дохнуло спасительным теплом. Касси уцепилась за обивку кресла, сидящая внутри Серафима схватила ее за плечи и втянула внутрь. Следом тяжело влез Атис.

На водительском месте он увидел ламу, который, - о радость! - держал на коленях Абсорбента. Атис, не говоря ни слова, протянул руки, и Бентик, коротко мяукнув, перепрыгнул к нему. Ткнулся лбом хозяину в подбородок, положил лапы на шею и заурчал. Атис медленно сел на пол, прижимая к себе кота, и закрыл глаза.

- Эй, с тобой всё в порядке? - забеспокоилась Сима.

- Иди ты к черту, - пробормотал Атис. - Я не просил меня спасать.

Касси сморщилась - начали отогреваться руки, ноги, тело отзывалось на тепло болью - но показывать этого она не хотела, только села поудобнее, благо что кабина здоровенного трактора позволяла. Тепло… О, господи, как мало нужно для счастья!

- Атис мечтал, чтобы его повесили, - она хихикнула, только теперь всерьез осознав, что всё, они спасены, теперь до них, наверное, не доберутся. - Мы думали, конец, а вы! Ну вы даете! Летим прочь скорее!

Сима кивнула, Ом-мани сел поудобнее, прикрыл глаза.

- Всё только начинается, - сказал он негромко. - Не так ли?

Ему никто не ответил.

* * *

Трактор летел над снежной целиной уже четвертые сутки. Лама практически не отдыхал - за всё время они останавливались всего трижды, Серафима уговаривала Ом-мани хоть немного поспать. Однако и она понимала, что надо торопиться - во-первых, за ними, естественно, была организованна погоня, во-вторых, состояние Атиса вызывало у травницы сильную тревогу. Мало того, что он оказался сильно избит, так еще всё время кашлял, и очень много спал. Сима молчала, не говорила ни Касси, ни ламе ничего, но подозрения у нее были не самые лучшие. Или отбиты легкие, или пневмония.

В кабине трактора они постоянно мерзли - травница запускала мотор только когда крошечное помещение окончательно выстывало. От холода мучались все, включая кота, которого не спасала даже густая теплая шубка.

Как выяснилось, Серафима и Ом-мани угнали огромный гусеничный трактор "Беларусь" за пару дней до предполагаемого побега. Идея была Симина, осуществление - совместное. Серафима со смехом рассказывала Касси, каких трудов ей стоило убедить Ом-мани левитировать трактор, он не соглашался ни в какую, упирая на то, что "левитировать ворованное неэтично", что это "ему не простится", что… Дело кончилось тем, что Сима устроила бедному Ом-мани такой скандал, что лама вынужденно согласился на это рисковое предприятие.

- Хотя, - добавила, подумав, Сима, - по-моему, он артачился просто для того, чтобы поартачиться. Черт их разберет, лам этих.

- Не признается, - вздохнув, согласилась Касси. - Везде у них тайны.

Она обернулась и с опаской посмотрела на Атиса, залегшего на заднем сиденье в обнимку с котом. Сама Касси облюбовала место впереди, откуда был хороший обзор. Хотя, конечно, смотреть на небо после настоящих полетов было больно, но что искушать судьбу? Повезло, спаслись. Грех жаловаться.

Она тоже спала практически все прошедшие дни. Холод ли, тепло - было уже безразлично. Главное - долгожданный покой. В первый же день Касси съела едва ли не половину всех запасов, бывших в их распоряжении; Атис почему-то есть не хотел. Съела - и заснула. Толком пришла в себя Касси только сейчас, и вспомнила, что до сих пор и не узнала главное.

- Как вы умудрились из под домашнего ареста смыться? - спросила она. - Вас же вроде в подвале держали взаперти. Мы ведь летели в Пески, потому что думали вас вытаскивать, а то бы сразу двинули в Тобольск.

- Ом-мани, - дернула плечом травница. - Они, оказывается, не только машины умеют левитировать. - Наш побег - это целиком его рук дело. Представляю, как взбесился Чудов. Он и до этого зверел от малейшего пустяка, мы его чудо-юдо прозвали. Старый ведь, а всё туда же, зверюга.

- Ну ладно, сбежали, и хорошо. Пусть бесится, а теперь ему нас не достать. Ом-мани! - позвала Касси. - Ты не знаешь, как там Рибху? Он сказал, что закончил служение, и с тех пор мы его не видели.

- Вы всё узнаете, когда мы будем на месте, - отозвался лама. Трактор слегка качнуло. - Не отвлекайте меня, пожалуйста.

* * *

Деревянные низкие дома, столь непохожие на пряничные домики корпорации, Ом-мани и Касси увидели издалека. Ни Сима, ни Атис видеть ничего не могли - оба спали на сиденье для сменяемых водителей. Хорошо еще, что трактор был рассчитан на бригадную распашку земель, в нем с трудом, но можно было разместиться, и даже прикорнуть.

В свободную зону они влетели еще прошлой ночью, лама торопился, как мог, чтобы успеть до снежной бури, и они успели - над горизонтом только-только начали сгущаться тяжелые снеговые тучи. Барометром работал Абсорбент. Бури он предсказывал точнее любых прогнозов. Атис первым заметил, что если кот беспокойно мечется по кабине, принюхивается, значит, жди снега. За восемь дней пути кот выручал их несколько раз, и Сима поклялась, что если они доберутся - то награда Абсорбента ждет сказочная.

…Лама вдруг остановил трактор, и мягко посадил его на снег. Касси недоуменно посмотрела на него.

- В чем дело? - спросила она. - Вон же город, видишь? Полетели скорее!

- Вижу, - ответил Ом-мани. - Именно поэтому мы остановились. Нам пора прощаться. Топлива, которое осталось, вам с лихвой хватит, чтобы доехать.

- Как так? А ты?

- А мне пора, - с грустью сказал Ом-мани. - Уж извини, но задерживаться тут я больше не могу.

- Как так? - не поняла Касси. - А куда же ты?

- К себе, - улыбнулся Ом-мани. - Мне пора возвращаться.

В лице его что-то неуловимо изменилось, и Касси с ужасом поняла, что лицо Ом-мани перестает быть человеческим.

- Кто ты? - прозревая, спросила она.

- Название не играет никакой роли, Касси. Иногда нас называют Ведущими, иногда - Эрсай, иногда третьей силой… Знаешь, я дам тебе на будущее один совет - если на твоем жизненном пути встретится человек, чья душа будет заключена в мешочек, отпусти ее сразу же, при первой возможности. И побеседуй на эту тему с Рибху, он тебе многое расскажет.

Касси молчала, качая головой.

- Что же ты… как же! Всю жизнь… - она запнулась. - Ты тоже из этих. Как те двое, да? А я тебя гоняла… вот идиотка, - она коротко и нервно засмеялась. - Ну ладно, ты простишь, наверное…

- Не совсем из этих, - улыбнулся Ом-мани. - Но тех двоих я знаю. Всего тебе хорошего, Кассандра. Счастливо оставаться.

И исчез, как будто и не было.

А на сиденье остался лежать пакет с семенами, о которых никто из них за восемь дней бегства даже не вспомнил.

С минуту Касси неподвижно смотрела невидящим взглядом куда-то в пространство перед собой, потом села на водительское место. Взревел мотор, и трактор, неуклюжая гусеничная "Беларусь", двинулся, набирая скорость, в сторону города Тобольска.

Эпилог

- Вот так всё и закончилось, - без тени всегдашней своей улыбки сказал Лин. Пятый кивнул, словно соглашаясь.

Некоторое время все молчали, слушая, как прибой накатывает на песок вдали, на пляже. Наконец, Клео нарушил молчание, становившееся уже невыносимым.

- Не понимаю, как вам подобное могло придти в голову, - с упреком сказал он. - Люди ведь погибли в результате, та же Жанета.

- Да не погиб никто, - отмахнулся Лин. - Простое нагнетание нездоровой атмосферы. Все живы и здоровы, ты не думай. Жанета была вовсе не дура, и смылась одной из первых, чуть не следом за Атисом. Понимаешь ли…

- Нет, не понимаю, - упрямо сказал Клео, - и никогда не пойму, как можно вообще делать такие вещи.

Пятый покачал головой, горестно вздохнул.

- Я тоже не понимаю, - согласился он. - Хотя, впрочем, что-то в этом есть.

- Все-таки жестоко получилось, - заговорил молчавший доселе Нарелин, - они только-только увидели небо, и тут же его лишились. Я понимаю, что вариантов не было, все равно приятного мало. Всю жизнь прожить на земле - представляю, что это такое для Летателей. А их дети? Они родятся с теми же способностями, но ведь летать на цветах они не будут! Поверят ли родителям, что это не просто сказка? Или скажут - мама-папа, да вы, наверное, свихнулись? Сотня лет - несколько поколений родится. Сколько еще проживут Касси и Атис? Им по тридцатнику, значит, еще лет пятьдесят протянут. Как они там сейчас, кстати? Вы их навещали?

- Навещали, но себя не афишировали, конечно, - ответил Лин. - А дети… дети так не скажут. Детей у них сейчас трое, от окружающих прятаться смысла нет, поэтому перед домом Атиса и Касси растет целая колония летающих цветов. Правда, маленьких, но чашечки всё равно умеют летать. Весь околоток таскает железо на прокорм, все дети из этого околотка постоянно там торчат, цветы - хорошая игрушка. И проблем у детей быть не должно. Желающих породниться с Первым Родом, сам понимаешь…

Пятый усмехнулся.

- Там некого жалеть, Нарелин. И им не по тридцатнику, сейчас они уже старше. У них не самая плохая жизнь, которая бывает на этом свете.

- Да никого я не жалею, - возразил Нарелин. - А вот полетать на цветке мы бы не отказались, правда, Клео?

- Есть такое дело, - кивнул тот. - Но, боюсь, меня никакой цветок не выдержит.

- На катере полетаете. Или закажите пару индивидуалок, что у вас, денег нет, что ли? - удивился Лин. - Это, знаете ли, в сказках всё красиво, а на самом деле такой полет не самое большое удовольствие, если честно. Для симбионтов и для Летателей - да. Для вас - вряд ли.

- Дешевая романтика, - поморщился Пятый. - Красивости. Не люблю я этого всего.

- А почему тогда согласился помогать? - спросил с любопытством Лин, поворачиваясь к нему.

- Потому что если тебе что-то пришло в голову, отговаривать тебя бесполезно. Нет, конечно, легенда красивая, и мир тоже жалко, но…

- Рыцарь издали, - засмеялся Лин. - Угу-угу. На расстоянии ста метров внушительное и достойное зрелище, только вот вблизи лучше не стоять - латы лязгают, вонь, как от бродяги, полгода не мывшегося, лошадь кусачая, да и под латами какой-то подлец чаще всего.

- Это ты к чему? - спросил Пятый.

- Это я так, - уклончиво ответил Лин. - К слову пришлось.

Нарелин приподнял почти полную бутылку сладкой водки, присмотрелся к этикетке с изуродованным Кремлем, вздохнул и поставил бутылку обратно. Выпить это дикое пойло никто так и не сумел.

- Да нет, Рыжий, все правильно, - сказал он. - Люди-то в этом мире, по сути дела, в ловушку попали, они же не виноваты, что их мир вляпался в такую беду. Так что, можно сказать, это было не вмешательство, а исправление ошибки. Искажения.

- Именно люди, и именно виноваты, - возразил Пятый. - Не соверши в свое время люди ошибку, конклав бы туда не пришел. На самом деле тут еще обошлось, такой конклав далеко не самое страшное, что может произойти с миром, случается, что всё значительно хуже. Но у этих был шанс… скажем, Маджента-шанс. И они сумели им воспользоваться.

- Мирок офигенный, особенно то, что из Москвы получилось, - Лин засмеялся. - Я эти подземелья до конца дней не забуду. А лялямбы… о, эти лялямбы…

- Да уж, именно что лялямбы, - согласился Нарелин. - Жуть черная, не хотел бы я с такой повстречаться. А ты, Пятый, конечно, прав по большому счету, только вот на практике всегда получается, что виноваты одни, а несчастья огребают совсем другие люди. Которые ни в чем не виноваты, и никакого выбора не делали, просто родились в уже искаженном мире.

- Ничего не происходит просто так, - возразил Пятый. - Ничего, Нарелин. Нельзя ничего "огрести", будучи ни в чем невиновным. Иногда, правда, мы сами не знаем, кому и за что посылается испытание или наказание, но не нам дано это знать. Увы.

- Да ладно вам, - Лин пододвинул к себе коробку с марципанами, взял один, откусил. - Нечего делать трагедию из того, что трагедией не является. Всё кончилось нормально, настолько, насколько это возможно. Касси поет в местных клубах и воспитывает отпрысков, Атис работает начальником небольшого склада, принадлежащего Соулу, и выращивает цветы, и покуривает грибы, а…

- Да, Соул и компания - это тема, - засмеялся Пятый. - Вам интересно, что сталось с Люсией?

- Сбежала обратно к своим "небожителям"? - предположил Клео.

- Дожидайся, как же. Люсия теперь вторая любимая жена Соула. Они же мусульмане, как выяснилось. Весь Второй Род - "священные воины". А Люсия… ну, в общем, она в Соула влюбилась с первого взгляда, они тут же сговорились, как вызволить Свери и малыша, и теперь живут отлично. Пожалуй, они самые счастливые из всех участников событий. Семеро детей, огромный домина в самом центре Тобольска, бизнес. Кстати, Серафима и Рибху тоже неплохо устроились, - Лин снова откусил от марципана. - Между прочим, вы зря ругали эти штуки. Вполне съедобная вещь.

Нарелин только скривился, глядя, как Рыжий ест конфету. На эту приторную гадость даже смотреть было тошно.

- Эти "счастливые" удачно накопили первоначальный капитал, - усмехнулся Клео. - Вот уж действительно уникальная компания. Но что ни говорите, а тюрьма по ним плачет.

- Плачет, плачет, - покивал Пятый. - Еще как. Но с их точки зрения они не совершили ничего предосудительного, Клео. Они "убивали плохих". То есть, по мнению Соула, делали доброе дело. И переубедить их в этом невозможно.

- Убивали бестолково, убивали всех, кто попадался под руку, убивали ради наживы… - нравоучительно начал Клео. Лин слушал его, подперев подбородок кулаком и понимающе кивая.

Нарелин ткнул Пятого локтем, наклонился к нему и демонстративно прошептал:

- Заметь, сам факт убийства у него возмущения не вызывает. Только то, что это делалось без реальной пользы для общества.

- Конечно, - согласился Пятый. - Он ведь официал, сразу видно. Воплощенный рационализм. Сама доброта и толерантность, как же, как же.

Клео смолк и с возмущением посмотрел на Нарелина и Пятого.

- Бесстыжие вы, - подытожил Лин. - Хватит торчать тут, пошли на пляж, что ли. Холодно у них в этом Тобольске, тепла хочется. Пошли, пошли, а то уже вечер скоро. Заболтались мы что-то.

Нарелин поднялся и потянулся всем телом, почти по-кошачьи. Сообщил:

- По мне, так самая главная жуть того мира - вечный холод. Вот так посмотришь и начинаешь ценить свое счастье. Идемте!

* * *

Солнце тонуло в мареве надвигающегося вечера, окрашивало песок в нежный персиковый цвет, ветер стих совершенно, и море превратилось в гладкое прозрачное стекло. Где-то у горизонта небо и вода сливались, и взгляд помимо воли стремился в эту даль, по уходящей в никуда закатной солнечной дорожке.

Все расположились на песке, под легким тентом из материи. Чуть позже Лин встал, ходил в дом и вернулся с гитарой.

Нарелин и Клео улеглись на песок.

- А иногда он выходит на порог своего дома, по вечерам, и долго-долго сидит один, - тихо говорил Пятый. - И смотрит в небо, словно ждет чего-то. Но ничего, конечно, не происходит, потому что уже не имеет права произойти.

Лин тихонько наигрывал что-то, видимо, ему было неважно, слышит его кто-нибудь или нет, поэтому пел он негромко, словно про себя. Спокойная, неторопливая мелодия плыла над застывшим в безветрии морем, и сейчас уже можно было различить слова:

Быколай Оптоед совсем не знал молодежь,

Быколай Оптоед был в бегах за грабеж.

Но он побил лицо лифтом, он вышел в январь,

Он сосал бирюзу и ел кусками янтарь,

Океан пел, как лошадь, глядящая в зубы коню.

Он сжег офис Лукойл вместе с бензоколонкой,

Без причин, просто так,

Из уваженья к огню… [2]

Notes

1

Начало мантры, направленной на защиту ума от отрицательных влияний, и начало мантры для защиты себя со всех направлений. Нарайана Кавача. САНДЖАЙА РАТХ.

2

"Нога судьбы" БГ

3



home | my bookshelf | | Верю, судьба! |     цвет текста