Book: «Я слушаю, Лина...» (пьеса)



Елена Сазанович

Я слушаю, Лина

Купить книгу "«Я слушаю, Лина...» (пьеса)" Сазанович Елена

(пьеса в двух действиях – по одноименной повести)

Действующие лица.

Лина Леанкова – начальник следственного отдела прокуратуры города, «железная леди» лет тридцати.

Олег Лиманов – молодой человек лет девятнадцати, без профессии, определенных занятий и определенного места жительства. Типичный парень, в кожаной куртке, с гитарой.

Филипп – главный прокурор города. Бывший возлюбленный Лины. Симпатичный человек лет сорока пяти, всегда хлоднокровен и сдержан.

Даник (Данилов) – следователь прокуратуры, подчиненный Лины. Очень обоятельный парень с голливудской улыбкой, взбалмошнный и суматошный.

Хорек – дружок Лиманова. Наглый и самодовольный, с внешностью уголовника.

Тоня – подруга Лиманова. Мягкая, тихая, но много повидавшая девушка.

Действие происходит зимой в маленьком южном городке на берегу моря.

Действие первое

Дом Лины. Стеллажи, заставленные книгами, в центре – маленький столик и два кресла. В углу – старинный черный рояль. В кресле, фривольно развалившись, сидит Даник. Лина, неторопливо обходя комнату, поливает цветы, растущие по всей квартире.


Даник. М-да, Лина… Все-таки я никогда не пойму, почему ты все время берешь отпуск именно зимой!

Лина. А тебе вовсе и необязательно это понимать. Ты, Даник, просто другой. Этим все сказано. Ты обожаешь лето, сомнительные развлечения и пустоголовых девчонок. А я… (Лина ставит лейку на место, полив все цветы.) А я… Знаешь, это не так уж и плохо, Даник… Закрыться на все существующие замки, отключить телефон ко всем чертям, укутаться в пушистый плед и зачитаться каким-нибудь очень тупым, но очень захватывающим детективом. (Лина приближается к окну, медленно достает сигарету и закуривает.) А за окном – сплошной пеленой темный снег и баховские эскапады январского ветра. А везде – холод, холод, холод… И что самое главное, ко всему этому холодному безобразию я уже не буду иметь никакого отношения и никаких обязательств.

Даник. (смеется). Теперь-то я понял. Ты просто подражаешь медведю. На зиму впадаешь в глубокую спячку… Знаешь… Я недавно подумал… Это со мной бывает крайне редко… Так вот, я подумал, что не зря на свете существуют времена года. В тебе, например, очень много зимы.

Лина (улыбаясь). Это воспринимать, как комплимент? Или наоборот? Впрочем, не отвечай. Ты прав. Но несмотря на то, что ты не слишком любишь холодных женщин… в тебе слишком много суматошного жаркого лета… это не мешает нашей дружбе.

Даник. И слава Богу! Хорошо, что это хоть помогает работе. (Он берет со столика книгу, между страниц которой виднеется закладка, открывает ее и начинает ее просматривать.) Кстати, о тупых детективах. Что-то не похоже, чтобы ты ими зачитывалась. (Бросает книгу на столик.). Бунин… «Митина любовь»… Кажется, этот парень покончил собой.

Лина. (иронично). Что-то раньше ты не щеголял своей начитанностью. Наверное, ро-о-ождество?..

Даник. «Не иссушив бокал до дна, ты не познаешь вкус его…» Каково?!.. Кстати, тебя что, интересует суицид?

Лина. Просто я пытаюсь понять – что есть это? Но у меня плохо получается.

Даник (улыбаясь). Ну! Наконец-то… Хоть в одном мы похожи…

Лина. Думаю, не только мы. Слава Богу, процент самоубийств не так уж велик.

Даник. Но не так уж и мал. На сегодняшний день. Когда человек доведен до отчаяния…

Лина (твердо). Брось, Дан. Как бы жизнь не загоняла человека в тупик, для него всегда остается хоть одна лазейка. И всегда время – на его стороне. Пережить можно абсолютно все! Абсолютно!

Даник. А если просто не хочется это переживать? Или нет рядом людей, которые бы помогли пережить это?

Лина (пожимая плечами). В любом случае, человек может рассчитывать только на себя. И спасение можно найти только в себе. Цепляться за других – это бессмыслица. Это видимость выхода, но только не сам выход. А отдаваться во власть чувств – это даже в некотором роде преступно. И по отношению к себе, и по отношению к близким, и по отношению к самой жизни.

Даник (зевает, прикрыв рот рукой и смотрит на часы). Это все слишком грустно и слишком серьезно. К тому же мне пора. Я ведь только забежал пожелать тебе счастливого отпуска.


Он встает, подходит к двери, одевает дубленку.


Лина (протягивает ему руку и крепко ее жмет. Улыбается). Смотри, Даничек, не наделай без меня глупостей.

Даник (отвечая на шутку). Обожаю глупости. Но одна мысль о том, что ты вернешься, заставляет забыть о них.


Даник идет к выходу. Открывая дверь, почему-то останавливается, словно что-то вспомнив.


Даник. Да, кстати о самоубийцах. Совсем забыл… (Он разворачивается к Лине и поправляет пальто.) Впрочем, уже не о придуманных, а вполне реальных. Хотя тебе, может, это и не интересно. Помнишь такого парня… Ну, мы его еще прозвали Колючкой. Маленький такой, дикий. Глазенки черные, постреливающие по периметру комнаты…

Лина (непонимающе). Колючка?.. Какой еще Колючка!..

Даник. Ну да… Не помнишь… Хотя… Ну, он еще все время ходил в черной кожаной куртке… Впрочем (Безнадежно машет рукой.) Таких, как он – миллионы…

Лина (настороженно). Ну… И что с ним?

Даник. Сегодня покончил собой. И знаешь… У меня дрогнуло сердце (Он трогает рукой грудь.) Совсем молоденький. Наверно, боялся пережить прошлое. И, наверное, никого не было рядом. Интересно, во власти каких чувств он оказался? Или не интересно?.. Ладно, слишком патетично. Ну, собственно, нам-то какое до этого дело, правда, Лина?.. Все. Я побежал… (Он открывает дверь.) Терпеть не могу разговоров о смерти. И зачем вообще о ней думать. Она ведь сама подумает о нас. Главное, чтобы это случилось не скоро…


Даник уходит. Лина остается одна. Закуривает, ходит по комнате, наморщив лоб.


Лина. Колючка?.. В кожаной куртке?.. Негодяй этот Даник! Сумел-таки испортить настроение! Да еще с таким подтекстом! Словно обвиняя!.. Мне-то какое дело до какой-то сомнительной колючки!.. (Резко останавливается.) Вот черт! Ну, конечно! Черные глазенки так и сверкают!.. Дикарь был, совсем дикарь… Господи, я и лица-то толком не помню… Черт!.. И что имел ввиду этот прохвост Даник!.. Как он театрально схватился за сердце!.. Ясное дело, дал понять, что у меня его нет…


Раздается резкий звонок в дверь. Лина, резко останавливаясь, вздрагивает. Потом облегченно вздыхает, берет на спинке стула шарф, который забыл Даник, идет решительным шагом к двери.


Лина. Мало того, что он шут и проныра, он еще и растяпа! Но я ему сейчас покажу, у кого есть сердце…


Она резко открывает дверь и испуганно вздрагивает. На пороге стоит высокий молодой парень в черной кожаной куртке, за его плечами болтается гитара.


Олег (робко). Я бы хотел спросить… Мне бы…

Лина (взяв себя в руки строго). Да, я слушаю.

Олег (сбивчиво). Видите ли… Я бы… В общем… Я никого тут не знаю. Я не здешний. Если можно… Только переночевать… Вы только ради бога не подумайте… Я не вор и не бандюга какой-нибудь там…

Лина (резко). Это смешно. (Хлопает перед его носом дверью, закрывается на все замки, переводя дух)

Лина. Фу-у-у, этого еще не хватало! Лучше бы Даник задержался. Мало ли что… Может быть, кому-нибудь позвонить? (Подходит к телефону, набирает один номер, бросает трубку, затем набирает другой номер и вновь бросает.) И звонить-то особо некому. Впрочем. Этот бродяга наверняка уже ушел.


Лина приближается к окну. Парень сидит под окном, съежившись от холода, прижимая к груди гитару. На улице – пронзительный ветер и метель.


Лина (нерешительно). Он не производит впечатления бродяги. Может быть, у него что-нибудь случилось?.. Может, ему и впрямь некуда идти… И некому ему помочь?.. (Она замирает, что-то вспоминая.) Как Колючке?!.. Господи, ну при чем тут Колючка!.. Все этот Даник! Ну, зачем он так!.. (Она вглядывается в окно.) А этот мальчишка совсем замерзнет! Перед отпуском только этого мне не хватало! Еще одна смерть на моей совести… Боже, что это я говорю! Почему еще одна смерть… Почему на моей совести… Разве я повинна в смерти Колючки…


Пауза. Лина стоит, прикрыв глаза, затем решительно отворяет дверь.


Лина. Эй, ты, заходи.


Парень заходит в комнату. Он весь дрожит.


Олег. Я знал. Я чувствовал, что вы не откажете. Ведь вы уже не боитесь?..


Пауза.


Олег. Извините, я не знал… Вы действительно не боитесь? Я ведь не думал, что вы совсем одна.

Лина (уверенно). Я ничего не боюсь. Страх обходится дорого.

Олег. Странно. Вы ничего не спрашиваете. Кто я? Откуда? Неужели вы так просто способны впустить в дом первого встречного?

Лина. Мне нет абсолютно никакого дела до вашего прошлого. Впрочем, и до настоящего. Завтра утром вас здесь не будет. Вы исчезнете. Словно вас никогда здесь и не было. А теперь мне пора спать. Вот ваше белье. Спокойной ночи.


Лина уходит в другую комнату, плотно прикрыв дверь. И выключив свет. Через несколько секунд в темноте раздался шорох. Лина вскочила из комнаты и резко включила свет. В руках Олега был ее расстегнутый портфель.


Олег. Простите… Я не хотел. Я, правда, не хотел. Я никогда не брал, никогда не прикасался к чужим вещам. Я не вор. Поверьте, я не вор…

Лина (почти крича). Да уж! Конечно! Про твое аристократическое происхождение я все поняла! Но заруби на своем перебитом носу, мой дорогой мальчик! Когда чужие сумки берут без спроса – это называется не иначе, как воровством! Или вас этому не учили в вашем колледже?!

Олег (пятясь). Но я… Я… Поймите… Ну, пожалуйста, послушайте…

Лина. Зачем ты это сделал?

Олег. Я… Мне… Мне нужны деньги…

Лина. Мне тоже, как ни странно.

Олег. Да, но я даже не мог купить билет… Мне нужно будет скоро уехать. А я не могу купить билет…

Лина. Какая святая наивность! Я дала тебе крышу над головой. И ты за это еще требуешь денег!

Олег (злобно). Между прочим, только идиотки пускают в дом первых встречных. У тебя, тетя, был выбор. Ты выбрала меня. Так что сама напросилась на грубость. Радуйся, что еще все вышло именно так.

Лина (резко перейдя на крик). Ты… Ты… Вон! Вон из моего дома! Вон!


Олег, вмиг сгорбившись и сжавшись, направился к выходу.


Лина (властно вытаскивая кошелек). Стой! Я дам тебе денег!

Олег (перехватив ее руку). Не надо. В общем… Не надо… Я думаю… Я так думаю, что уже поздно.

Лина (глядя на него в упор). Уехать никогда не поздно.

Олег. Иногда поздно.

Лина. В том случае, если от кого-то бежишь. От кого же бежишь ты?


Олег медленно опустился на пол и уткнулся головой в колени


Лина. Так, так, так. Идиотка! Как я сразу не догадалась. И почему я решила, что ты не похож на вора!

Олег (еле слышно). Я не вор… Я не вор. Я убийца.


Лина тоже опускается на пол. Через минуту также медленно встает. Направляется в свою комнату.


Олег. Вы идете звонить?

Лина. Звонить? Звонить… Почему-то это не пришло мне в голову. Звонить… Нет, я иду спать. Спокойной ночи.


Она открывает дверь спальни.


Олег. Подождите! Пожалуйста… Я вам ничего плохого не сделаю, честное слово.

Лина. Честное слово… Честное слово человека, который…

Олег (поспешно перебивая). Я не хотел… Я не хотел ее убивать… Да! Я действительно ненавидел ее в тот момент. Но убивать не хотел. Мы поссорились. Поверьте, она первая начала… Если бы вы ее знали… Конечно, я не хочу себя оправдывать… Но я защищался! Поверьте, я защищался!

Лина. Защищался от женщины… Это уже что-то новенькое!

Олег. Да! Она вела себя всегда так. Словно от нее постоянно нужно защищаться! И когда она меня ударила… Я не выдержал. Я не ожидал, что удар окажется таким сильным… Я не ожидал, что она удариться головой! Я не думал, что ей ничем нельзя уже помочь! Я бросился к ней! Я пытался! О боже!.. (Он закрывает лицо руками). Но она… Уже… Я видел ее глаза. Я не думал, что у нее такие красивые глаза. Вы бы только знали, какие красивые. Синие-синие. Чистые-чистые. И такие лживые…

Лина. В таком случае тебе нечего так сильно волноваться. Отоспись. А завтра все расскажешь в прокуратуре. Правду, конечно. Ты должен понимать, что это непреднамеренное убийство. Плюс чистосердечное признание. Каждый мог оказаться на твоем месте. Это часто случается. Ты не единственный, кто влип в подобное дело. И не единственный, кого не судили за это…

Олег (со злостью). Как вы можете так говорить! Она мертва! Ее больше нет! Разве в это можно поверить! Сколько раз я прикасался к ней! И я ни в чем не виноват! И оказывается это так просто – убить человека!

Лина. Ты получишь то, что положено! Не волнуйся, парень! Ты еще узнаешь, что такое грязная камера! Истошные крики по ночам! Неудержимый озноб…

Олег. Откуда вы это знаете?

Лина. Я начиталась детективов. И теперь могу запросто представить, что происходит за решеткой.

Олег (уверенно). Меня убьют.

Лина. Глупости! Какие глупости! У тебя даже не было орудия убийства! Ты не знал, что удар окажется таким сильным! Ты не ожидал, что они ударится головой! Ты просто не рассчитал силы. И главное – ты защищался. Люди часто ссорятся между собой. Часто дерутся. Но это не означает, что все они – убийцы. (Голос ее немного смягчился) Поверь мне. Я, действительно, начиталась всяких детективных книжек. И знаю, что говорю. Это случайное убийство. Ты с тем же успехом мог бежать по улице и, нечаянно кого-нибудь задев, толкнуть под машину. Поверь, и такое случалось! Если ты, действительно, не хотел ее убивать, ты это докажешь.

Олег. Может быть, это правда, что вы говорите. Но… Но меня все равно убьют. Вы же не знаете…

Лина. Не знаю.

Олег. Она… Она не просто моя девушка. Девушка с красивыми глазами. Она… Она дочь прокурора. Главного прокурора города.


(Лина побледнела и схватилась за горло, словно ей стало трудно дышать)


Олег. Что с вами?

Лина. Нет, ничего. Дочь прокурора… Это серьезно, парень, дочь прокурора…

Олег (в панике). Именно! Ну конечно! Конечно! Ее папаша сделает все, чтобы меня прикончить. Он никогда не простит смерти своей дочки. Ведь правда, не простит?

Лина. Я не знаю прокурора нашего города. Но думаю – не простит. Ты прав. Смерть своего ребенка простить невозможно.


(Олег закрыв лицо руками, плачет).


Лина. Самое лучшее, что ты сможешь теперь сделать – это уйти. Конечно, я бы посоветовала тебе направиться прямиком в прокуратуру. Но это твое дело. Считай, что мы никогда не встречались. И самое лучшее, что я могу для тебя сделать – не звонить в милицию, забыв про тебя. На этом и разойдемся.

Олег. Нет, нет, вы не можете меня вот так выгнать. Только вы обо всем знаете… Я вам доверился. Я вас умоляю… Я вам все выложил. Честно. А вы…

Лина. Тебя об этом никто не просил.

Олег. Вы испугались… Я думал, вы и правда ничего не боитесь. Это не так…

Лина. Нет, это именно так! Но скажи… Зачем мне это нужно! Я никогда не конфликтовала с законом! Я абсолютно чиста перед ним!.. Но в любом случае – не волнуйся. Я никому не скажу о тебе ни слова. И запомни – это единственное, что я могу для тебя сделать.


Олег, резко повернувшись, уходит. Лина остается одна. Ходит взволнованно из угла в угол, жадно затягиваясь сигаретой.


Лина (монолог). В конце-концов. Я сделала все, что могла. Все, что могла… Господи, а если нет? А если Даник был прав. Колючка сегодня покончил собой. Когда-то он ко мне обратился за помощью. Как это было давно. Господи. Всего лишь какой-то год. Я ему не поверила, не захотела понять, что он украл эти деньги ради того, чтобы помочь больной матери. Всего лишь он прожил год после нашего знакомства. Какой-то жалкий год. Как он тогда плакал, как просил о помощи… Я не захотела помочь. Нет… Я просто не имела права. Или все таки существует другое право?


Приближается к окну. Олег сидит, как и прежде, дрожа от холода, прижимая к груди гитару.


Лина. Какое странное совпадение. Или все таки шанс? Искупить свою вину. Ну, хотя бы чтобы спать по ночам спокойно… А он похож на Колючку. Впрочем, они все на одно лицо. Даже куртки одинаковые носят. Но мне-то какое дело до их лиц и одежды? Я просто хочу спать по ночам спокойно. Вот и все. (неуверенно добавляет). Вот и все…

Лина (решительно распахнув дверь). Входи.

Олег (войдя). Спасибо… За все – спасибо.

Лина. У тебя в запасе всего одна ночь. Завтра утром тебя здесь не должно быть. И это я делаю исключительно из сострадания. Потому как не могу выгнать в морозную ночь ни собаку, ни тем более человека. Даже если он – невольный убийца.

Олег. Меня скоро убьют…


Внезапно, как выстрел, раздается резкий и оглушительный звонок в дверь. Лина зажимает руками уши. Олег, будто и впрямь пораженный пулей, замирает у стены.


Олег (нервным шепотом, раскачивая Лину за плечи). Вам звонят! Звонят! Вы меня слышите! Звонят в дверь!..


Лина толкает Олега в соседнюю комнату, плотно прикрывает туда дверь и неторопливо открывает входную. В дом врывается Филипп. Бледный, в крайней степени возбуждения, без шарфа, в расстегнутом пальто, он с ходу утыкается в плечо Лины.


Филипп (плача). Лина, Лина, Лина…

Лина (прикасаясь к лицу Филиппа). Что случилось, Филипп? Почему ты плачешь?

Филипп. Моя девочка… Моя бедная девочка… Ты не поверишь, Лина… Ее больше нет… Я в это не верю, Лина… Лина! Ты слышишь! Ее больше нет! Почему ты молчишь! Почему ты не отвечаешь, Лина! Ее убили! Ты помнишь мою девочку! У нее такие красивые волосы! Длинные, пушистые! Она встряхивала головой, и солнце запутывалось в них! Солнце завидовало ее волосам, Лина! Лина, Лина… Ты знаешь… Моя девочка, моя дорогая девочка… Я в это не могу поверить, что ее больше нет. Помоги мне, Лина. Спаси меня Лина… (Резко от нее отпрянув) Лина, я должен найти его. Я должен судить его. И ты мне в этом поможешь… Ты… Тебя никогда не подводила интуиция. Твой нюх, как у гончей собаки… (Кричит) Ты мне поможешь! Почему ты молчишь!?



Лина. Ты же знаешь, Филипп, у меня с сегодняшнего дня отпуск. Я так устала. Мне нужен отдых. У меня нет больше сил.

Филипп. (в отчаянии). Нет, Лина. Ты не посмеешь мне отказать. У тебя нюх, как у гончей собаки…

Лина. Подожди меня.


Она уходит в соседнюю комнату, где сидит Олег. Он недвижим, будто бы превратился в соленой столб. Вцепившись руками в горло, словно задыхаясь, смотрит куда-то в бесконечность. Лина секунду глядит на него. И, вернувшись к Филиппу, прикрывает плотно дверь спальни.


Лина Да, Филипп, конечно, да. Я тебе помогу.

Филипп (обняв ее). Я знал, Лина. Знал, что ты меня еще любишь. Я это чувствовал. Знал… Извини, сейчас мне надо идти. Сама понимаешь, по свежим следам…


Филипп уходит. Через мгновение там появляется Олег.


Олег. Вас зовут Лина? Какое мягкое, нежное имя. И такая страшная профессия. Но почему?

Лина (задумчиво, словно отвечая самой себе). Я мечтала стать пианисткой. Я любила все красивое и представляла жизнь только по законам прекрасного. И другой мир отказывалась принимать. Мир безнравственности, грязи. Чем больше я любила одно, тем больше ненавидела другое. И, пожалуй, эта ненависть пересилила любовь. Впрочем, я не жалею об этом…

Олег. Лина… Но почему… Почему вы сегодня это сделали?

Лина. Я не знаю – почему. Это первое безрассудство в моей слишком рассудочной жизни. И надеюсь – последнее.

Олег. А что потом?

Лина. Не знаю. Впервые в жизни я ничего не знаю.

Олег. Вы будете вести следствие?

Лина. Это будет самое странное в моей практике дело, малыш.

Олег. Меня зовут Олег. Но мне нравится, когда вы меня так называете. Меня давно так никто не называл… Преступник скрывается в квартире следователя… Я не перестаю вами восхищаться.

Лина (поморщившись). Разве я сказала, что ты у меня будешь скрываться?

Олег. Нет, но… (Смутившись, он совсем по-детски неуклюже перешел на другую тему) А знаете, когда человек морщится, он становится на десять лет старше! Вот подойдите сюда! (Олег подводит Лину к зеркалу) Что вы там видите?

Лина (возмущенно). Я? Я вижу только нахального мальчишку с немытыми волосами и в грязных джинсах!

Олег. А я вижу прекрасную женщину, которую портит надетый на ней костюм.

Лина. Ну, это уже наглость. Между прочим, этот костюм – предмет моей гордости. А ты, парень. Знай свое место. Давным-давно пора спать. Завтра, нет, пожалуй, уже сегодня мне предстоит трудный день. Придется разыскивать одного невоспитанного негодяя…

Олег (открывая дверь спальни). Вы ее знали, Лина? Ну, мою девушку…


Пауза. Олег уходит. Лина остается одна. Ходит из угла в угол.


Лина. Знала ли я ее? Лучше бы я ее никогда не знала. Тогда я наверняка бы осталась с Филиппом. Филипп… Я хорошо помню твою девочку. У нее действительно были красивые волосы. И солнце наверное завидовало им. А еще я помню, как она смеялась. Этот надменно вздернутый носик, этот презрительный синий взгляд. Эта длинная сигаретка в пухлых губах. О, как она меня ненавидела, Филипп! Мой мир, мой одинокий мрачный справедливый мир… Она не ставила его ни в грош. Зато прекрасно знала цену другому. Прекрасно знала мир грязных подвалов, наполненных одурманивающим дымом. Одно предательство. Сколько раз она тебя предавала, Филипп? Ты это помнишь? Сколько раз ты, Филипп, чистый, умный, честный мой человек, самый сильный и самый гордый, искал ее в ночных подворотнях. Сколько раз ты, Филипп, не смыкал ночью глаз, беспомощно вглядываясь в пустое окно. И затягиваясь последней сигаретой в пачке. Сколько раз ты ее проклинал, Филипп! И сколько раз тут же оправдывал! Сколько раз ты поднимал на нее руку. Но никогда так и не ударил. Сколько раз ты жертвовал ради нее самым дорогим… Ты отказался от меня, Филипп… И кто меня мог спасти тогда, Филипп? Когда я оказалась одна…


Светает. Лина смотрит на часы. Подходит к зеркалу.


Лина (гневно). Черт побери! Этот мальчишка прав. Костюм из журнала для престарелых! (Она роется в шкафу, вытягивает старые джинсы, переодевается). И почему я должна слушать этого безмозглого нахала! Филипп этот костюм обожал. И вообще… Когда в последний раз я носила это рванье! Лучше не вспоминать!

Олег (сладостно потягивается, выходя из своей комнаты). Доброе утро, Лина.

Лина. Мало того, что ты преступник, ты еще дурно воспитан. Чтобы без стука ко мне не входил!

Олег. Пардон. (Скрывается в комнате. Раздается стук в дверь) Можно? (Олег разглядывает с восхищением Лину) Класс! Штаны – что надо! Тем более, что они опять входят в моду. Я, наверно, под стол пешком ходил, когда вы в них разгуливали по городу?

Лина (недовольно). Просто мода быстро меняется.

Олег. Ну да, конечно…


Лина, сидя перед зеркалом трюмо, аккуратно укладывает волосы в пышную прическу. Олег подходит и тут же бурит ее.


Лина (кричит). Ты что – с ума сошел! Я иду на работу! Между прочим, мне предстоит вести трудное дело!

Олег. Для женщины любое дело ни по чем, если у нее распущены волосы. Вот как сейчас. Такие длинные, пышные.


Сказав это, он прикрывает глаза, на которых выступают слезы.


Олег. Лина… Вы очень многим рискуете. Можно еще все изменить. Я же знаю, вы любите прокурора, а его дочь… Это близкий для вас человек… А я… Подумайте, Лина… Мне сейчас лучше уйти.

Лина. Возможно и лучше. Но для начала мне нужно все разузнать. Насколько все для тебя серьезно. Может быть, у тебя есть шанс спастись. И ты им воспользуешься. Но для этого честно ответь на пару вопросов.

Олег. Это будет допрос?

Лина. Это будут только честные ответы на нужные вопросы. (И сразу она же резко переходит к вопросам) Что случилось вчера вечером, Олег?

Олег. Вообще-то и рассказывать особенно нечего. Я все рассказал. Мы крупно поссорились. Нина всегда была очень нервной. Она со всей силы ударила меня. Потом стала наступать. Я защищался. И не рассчитал силы… Я же занимался боксом…

Лина. Это я уже слышала. И запомнила. А твои детские увлечения меня пока не интересуют. Вы крупно поссорились. Почему? Ты ее ненавидел? У тебя были причины для ненависти?

Олег. В любом случае ненависть еще не причина для убийства. Мало ли кто кого ненавидит. Но не значит, что все из-за этого бегут убивать один другого.

Лина. Для суда это очень многое значит.

Олег. Я был просто зол на нее в тот миг. И просто защищался. Это была всего лишь вспышка ненависти, но не ненависть. Я долго терпел ее выходки. Но я не хотел убивать. Честное слово, не хотел.

Лина. И все же – почему вы поссорились, Олег?

Олег. Это не столь важно. Мы часто ссорились.

Лина. Важно все, что касается этого дела. И если ты хочешь, чтобы я помогла, ты обязан мне отвечать.

Олег. Хорошо… Но как бы вам объяснить… С ней трудно было долго не ссориться. С ней трудно было дружить. Да с ней вообще, черт побери, было трудно! Я не зря у вас вчера спросил, знали вы ее или нет?. Тот, кто ее знал, возможно, сразу же бы меня понял… Она была… Ну, разбалована, сумасбродна. Легко могла обидеть, оскорбить. Казалось, для нее люди – просто мусор. Она легко могла предать. Она отшвыривала от себя людей по ходу своей жизни. И, по-моему, плевала на это. Иногда казалось, для нее вообще в жизни не существовало ничего святого.

Лина. Разве это не так, Олег? Ты сомневаешься в этом?

Олег. Если честно – да… Мне иногда казалось… Мне казалось, что в душе она вовсе не злой человек. И даже беззащитный. Просто она нацепила на себя эту дурацкую маску жестокости. Ну, для самозащиты, что ли… Она как бы считала, что все ее не любят. И непременно должны обидеть. И она не хотела дожидаться этого. Она спешила обидеть сама. На самом деле… По-моему, она была слабым, беспомощным человеком. Просто у нее как бы затянулся переходный возраст…

Лина. Ерунда! Все это ерунда! Всего лишь жалкое оправдание для необузданных, черствых натур. Приличный человек не станет относиться к людям, как к мусору.

Олег. Значит, вы все-таки ее знали… И не любили… Но вам трудно понять… Таких, как я… Она…

Лина (кричит). Где уж вас понять! И не мое это дело – понимать! Настоящая истина не нуждается в понимании. Она либо есть… Либо… (Машет рукой.) Хорошо. Теперь скажи, вы были одни вчера вечером? Никто не видел, что произошло?

Олег (качает головой). Мы были одни, Лина.

Лина. Никуда не исчезай, малыш. Я скоро вернусь. Ты обязательно дождись. Никуда не звони, не включай свет и телевизор. И вообще – не высовывай носа. А там посмотрим…


Прокуратура города, кабинет Лины. В ее кресле сидит работник ее отдела следователь Данилов, которого все называют просто – Даник.


Лина. Салют, Даник!

Даник (вздыхая). Салют! Как я понял, на сей раз твоя зимняя спячка не удалась… Ужасная история, Лина, правда? Ты видела прокурора? Он постарел лет на двадцать… Мне ужасно его жалко. Смерть ребенка. Да еще в таком возрасте.

Лина. Смерть в любом возрасте, вещь малоприятная.


Лина садится на край своего стола.


Даник (глядя за окно). Ну и солнце, Лина. Прямо не верится, что за окном столько снега. Последний раз я видел солнышко в октябре… (Переводя взгляд на Лину и внимательно ее разглядывая.) Ну и ну! Видок у шефа следственного отдела! А что, такие джинсы опять входят в моду?

Лина. Не знаю, Даник. Не знаю. Я никогда не слежу за модой.

Даник. А это здорово! (Он бесцеремонно ощупывает ее яркий свитер.) Я, честно говоря, был уверен, что ты…

Лина. С сегодняшнего дня я тебе разрешаю называть меня Стариком прямо в глаза.

Даник (улыбается). Ну, Лина… Ты же знаешь. Старик – это исключительно из чувства глубокого уважения и почтения.

Лина. Ладно, забыто. А теперь вон из моего кресла. Ты его еще не заслужил… (Серьезно.) Ладно, ознакомился с делом?

Даник. Более того, я вычислил убийцу! Ну, успокойся. Твой хлеб я отнимать не собираюсь. Я его вычислил чисто номинально.

Лина. То есть?

Даник. То есть это некто Олег Лиманов. Лучший дружок убитой. Такой же подвальный и грязный, как и эта девчонка, дочь главного… (Вспомнив о связи Лины и Филиппа, тут же спохватывается.) Прости, Лина. У меня выскочило. Я как-то забыл, что у вас…

Лина (повысив голос). Даник! Ты ли это! Если ты хочешь вести это дело, если ты хочешь, чтобы мы его раскрыли, то должен начисто забыть о том, что это дочь главного прокурора! Начисто! Ты должен, просто обязан абстрагироваться от личностей! От личных симпатий и антипатий! Перед тобой только факт! Факт смерти некой молодой девушки. Кстати, действительно грязной и подвальной девчонки! Которая сама выбрала этот путь… А если бы оно была дочерью уборщицы, то это бы изменило дело? Или дочерью президента? Или… Черт побери!..

Даник. Ой ли, Лина. Вряд ли это одно и то же. Ты сама отлично понимаешь, что это особое дело. Я, конечно, внимательно выслушал твои нравоучения на счет работы с фактами. Очень ценные замечания, особенно такому желторотому юнцу, коим является ваш покорный слуга.

Лина (мягко). Я не хотела тебя обидеть, Даник… Ну, извини… Так как ты говоришь? Олег Ли… Ли…

Даник. Лиманов.

Лина. Так, значит Лиманов.

Даник. Да. Мы у него дома оставили своего человека.

Лина. И все-таки, Даник, на твоем месте я не стала бы делать таких поспешных выводов.

Даник. Да ты что, Лина! Дело крайне простое. Не стоит терять времени, ведь оно сейчас на его стороне. А нам остается только найти этого парня. И – дело в шляпе.

Лина (нахмурившись). Я все-таки перепроверю все факты, Данилов.

Даник. А ты умница, Старик! Чтобы разговаривать с этими подонками, твой первоклассный костюмчик придется забросить подальше. На время, безусловно. Кстати, разговор будет не из самых приятных. Впрочем, ты прекрасно знаешь свой «любимый» контингент.

Лина. Ну, хорошо! Допустим, это некто Лиманов. Допустим. Черт с тобой, допустим! Но… Но ты уверен, что это убийство?

Даник. Тут и ежу понятно, что никаким убийством даже не пахнет, Старик. Я все перепроверил и всех ее дружков порасспросил. У них были вполне приличные отношения. Она довольно трудно сходилась с людьми, а с этим парнем у нее были неплохие отношения… (Даник встал из-за стола.) Но в любом случае, он толкнул ее, Лина! Этого вполне достаточно для главного прокурора. Ведь ему, думаю, уже не важно, как (!) это произошло. Ему не важно, что она сама нарвалась на грубость. Что она просто-напросто достала парня! Ему важно другое. Она мертва, Лина! Слышишь! Вот он, твой излюбленный фактик! Она мер-тва! А он помешан на своей дочери. Ты же знаешь…

Лина (глядя в окно, словно в себя). Ради нее он меня бросил… Даник, послушай, Даник. Но ведь истина совсем в другом. Даже если это дочь прокурора. И дело тут даже не в фактах. Дело просто в правде. (Умоляюще.) Даник! Неужели ничего нельзя сделать? Подумай, Даник?

Даник. Ничего, Лина. Ничего нельзя сделать. Ты же лучше меня знаешь главного. Я понятия не имею, насколько у вас близкие отношения, но и в этом случае ты его не сможешь уговорить. Тем более – все будут на его стороне. Все! Ты же сама прекрасно знаешь, как у нас держатся друг за друга. Каждый здесь должен быть уверен, что его дом, его семья – неприкосновенны. Впрочем… Мне ли тебе это объяснять, Лина.

Лина. Но ведь это же будет несправедливо.

Даник (резко). Но зачем тебе это? Не ты ли сама говорила, что большинству вообще не стоит появляться на свет. Да и вообще, что ты понимаешь под справедливостью? Когда я их сегодня увидел… Юнцы с мутными глазами и презрительными ухмылками. Для которых нет ничего святого. Ничего! Никто из них не прочел ни одной книжки, я уверен. Каждый из них опасен! В этом я тоже уверен! Недаром места их сборищ – грязные, вонючие, темные подвалы. Люди выбирают себе места по душе, Лина. Чистая душа не сможет там жить. Поэтому… Месть будет вполне справедливой. Поверь. Если не сегодня, то завтра обязательно этот парень совершил бы преступление. И в этом я тоже, черт побери, уверен!

Лина. Но ведь ты его даже не видел…

Даник. Я видел его друзей. И слышал, что они говорят. Мне этого достаточно.


Даник садится за стол. Лина и Даник смотрят в разные стороны. Повисает искусственная пауза, когда собеседники ждут, кто первый продолжит разговор.


Лина (внимательно посмотрев на Даника). Я не знала, что ты так жесток, Даник.

Даник. А я не знал, что ты так сентиментальна, Лина. (Он вновь встает с места и направляется к выходу. Перед дверью оглядывается.) Я рад, что сегодня мы больше узнали друг друга. Я сделаю все, чтобы как можно скорее разыскать этого подонка. Салют!


Полутемный подвал. Пол старых окурках, докуренных до самого фильтра. По углам – осколки разбитых бутылок. На трубе отопления сидят трое – два парня и девушка. Перед ними – полупустая бутылка дешевого вина. Они молча курят. Через низкий дверной проем протискивается Лина.


Лина. И что же мы отмечаем?

Хорек. А что, мы должны перед кем-то отчитываться, тетенька?

Лина. Это со своей тетенькой ты, дорогой племянничек, можешь болтать, хоть развалившись на полу. А здесь другой случай. Поэтому будьте добры, молодые люди, встаньте. Надеюсь, мое удостоверение поможет вам как следует вспомнить вчерашний день и честно ответить на вопросы… Встать! Или желаете разговаривать в другом месте.


Они нехотя поднимаются, переминаясь с ноги на ногу.


Лина. Итак, что же мы отмечаем, ребятки?

Хорек. А я вас узнал. Вы уже здесь были. Тогда Нинка вас здорово отшила. Как тогда она сказала про вас? Сейчас припомню. Не бойтесь уродцев и калек! Бойтесь красивых людей, с правильными чертами лица и холодным взглядом! Людей, которые никогда ни в чем не сомневаются. Которые всегда правы! Значит перед вами мертвец! Мертвяк затесался среди живых!

Лина (кричит). Молчать!

Хорек. Ударите? Как и ее хотели?

Лина (взяв себя в руки). Неужели вас это устраивает, ребята? Холодно, сыро, темно. Это же напоминает тюрьму. Вы словно сами себя подготавливаете к нарам. Неужели вот это… Вот такая жизнь вам может нравиться? И неужели в вашей жизни нет места для другого?

Хорек. В жизни всегда есть место подвигу…

Парень. Да ладно тебе… Понимаете, у нас произошло такое несчастье. Вы же знаете, если вы оттуда… Наша очень хорошая знакомая… Ну, подруга… Она умерла…

Лина. И вы теперь выпиваете за упокой ее души? Очередной повод? Вы сами ищите поводы или они вас находят сами?

Хорек. Что вы хотите этим сказать?

Лина. Ну, к примеру, есть еще один повод для выпивки. Например, ваш дружок, Олег Лиманов… Он, насколько я знаю, тоже в беде.

Тоня (сквозь слезы). Он не виноват! Честное слово!

Лина. А ты откуда знаешь, милая? Откуда ты знаешь, что он не виновен?

Тоня. Я… Я… Там…

Хорек (крепко сжал плечи Тони). Дура! Молчи! Ты же ничего не знаешь! Ничего!

Тоня. Я, правда, ничего не знаю. Но он не виновен…

Лина. Ну-ну. Я тебе, конечно же, верю. Что ты могла знать?

Хорек. С каких это пор ищейки стали доверять честному слову?

Лина. Не волнуйся, парень. Твоему честному слову никто никогда не поверит. Запомни это… Так за что он ее ударил?

Хорек. А нам-то откуда знать? Мы там не были.

Парень. Понимаете… Нина… Она была такая… Она смотрела на всех свысока… Она считала себя выше всех. Умнее, что ли.

Тоня. А Олег… Она не раз оскорбляла его. Называла серой, никчемной личностью. Ничтожеством. Она все время смеялась над ним. Даже издевалась. А он терпел… И, наверно…



Лина. Я тебя поняла. Кстати, я знаю, что следователю Данилову вы сказали, что понятия не имеете, где Лиманов. И все же, какие-нибудь предположения, догадки. Насколько я знаю, он был вашим другом.

Хорек. Именно поэтому мы ничего и не знаем. На то вы и ищейки, чтобы искать. И я думаю, что имен-но вы быстрее всех его и найдете.

Лина. Не волнуйся, парень, найдем. (Направляясь к выходу, она оглядывается.) И все же, ребятки. Я бы советовала вам задуматься о вашей жизни. Вы только посмотрите на себя, на это место. Это же чудовищно! Вы молодые, неглупые. И чем занимаетесь? Поверьте, в мире есть много других прекрасных вещей, ради которых и стоит жить. Одумайтесь. Подвал – не место, где надо проводить свою юность. Силы свои ведь можно использовать и по-другому…

Хорек (злобно). Во благо обществу и людям… Хватит, гражданка следователь! На этих словах и разойдемся! Считайте, что вы выполнили свой профессиональный долг. К тому же не следует нас принимать за полных идиотов! (Продолжает все более распаляясь.) Вам же глубоко плевать на нас! Вы же только и мечтаете, чтобы поскорее убраться отсюда и не видеть наши рожи! Поскорее на свежий воздух… Отужинать где-нибудь в ресторанчике… А потом – в свой большой красивый дом. На диван, с книжкой… Нинка все-таки была лучше всех вас. Хоть и принадлежала к вашему кругу. Во всяком случае, она никогда не лгала…


Дом Лины. Она медленно входит и устало опускается в кресло. Олег встает из другого кресла и садится рядом, на пол.


Олег. Их не шокировал ваш вид, Лина?

Лина. Они тебя уже ищут.

Олег. Но им не так уж легко будет меня разыскать. Правда? Уж кто-кто, а следователь вне подозрений, это точно.

Лина (раздраженно). Ты говоришь, следователь вне подозрений? Господи, как можно легко принять услугу! Я и не подозревала! Словно не было этой кошмарной ночи. Словно ты не стоял на краю пропасти! Впрочем… (Она машет рукой.) Иногда мне кажется, что объяснять эти вещи тебе бесполезно… Так ты говоришь следователь вне подозрений? Тогда, может быть, ты мне объяснишь – кто ошивался здесь? Кто следил за моим домом? Ну же, чьи следы ведут чуть ли не к самому порогу!

Олег. О, Боже! Неужели это правда! Неужели за нами следят! Этого не может быть! Ведь никто, никто не знал об этом…

Лина. Ты в этом уверен? Впрочем, здесь возможно другое. Тебя вчера видели у моего дома, поэтому здесь неподалеку может быть засада. Не думаю, чтобы меня подозревали. Но… Мало ли кто из моих коллег иог забрести сюда. И я… Мне надо бы отделаться от тебя. Сейчас же. Но, думаю, для меня уже поздно…

Олег (присаживаясь возле нее на корточки). Может быть, это не так уж плохо?

Лина (вскочив с места). Ты… Ты… От тебя несет спиртным! Ты шарил в моей сумке! Ты копался в моих вещах! Наконец, ты без спросу утащил мой коньяк!

Олег (приложив палец к губам). Тс-с-с… Ты сама говорила, что кричать в этом доме нельзя. Особенно теперь.

Лина (продолжая возмущаться, тихо). Нет, я не понимаю, как можно вообще дотрагиваться до чужого! Как! Я никогда за всю жизнь не прикоснулась к чужим вещам! Даже не смела подумать об этом! А оказывается – это так просто!

Олег. Но… Но, Лина… Я очень много пережил за эту ночь. Такой кошмар! Мне до сих пор не верится. Мне нужно было хоть ненадолго забыться. Я бы просто свихнулся в ожидании тебя.

Лина. Ты бы свихнулся?! Да ты в жизни не свихнешься! Даже если небо внезапно свалится на твою бестолковую голову! Это я свихнусь, вытаскивая тебя из этой грязи!

Олег. Вот поэтому я и предлагаю тебе выпить вместе. И ты успокоишься.

Лина (приблизившись к окну, зажигает дрожащими руками спичку, прикуривает. Затем резко оборачивается и смотрит Олегу в глаза). Послушай, Олег, тебе нравится в моем доме?

Олег (пожимая плечами). Ну, у тебя красиво. Чисто. Много дорогих вещей. Много цветов. Много книг. Даже есть пианино. У меня никогда такого не было. Никогда.

Лина. Ты не ответил на мой вопрос.

Олег. Да… В общем… В общем… Если честно… Мне почему-то здесь неуютно. Не знаю – почему.

Лина (со злостью). А я знаю! А я отлично знаю! Потому что твое место там – в грязных полутемных подвалах. Среди безумных глаз. Среди пошлых слов. Таких, как ты, я никогда не жалела. Потому что отлично знала, что такие, как ты, готовы на все!

Олег (так огорошен, что вновь переходит на «вы»). Я не ожидал от вас этих слов… И я бы немедленно ушел, но теперь я не могу вас подвести. Вы столько сделали для меня… И все же, я хочу, чтобы вы меня поняли. Я вырос в другом мире. Совершенно в другом. И я в этом не виноват. И это естественно, что в вашем мире мне неуютно (говоря последние слова он открывает дверь, собираясь уйти в другую комнату).

Лина. Стой! А я хочу, чтобы ты понял. Хотя не уверена, способен ли ты вообще что-либо понимать. Она, эта девушка… Нина… Она родилась среди дорогих вещей. Среди цветов и книг. Она знала музыку и литературу. У нее был прекрасный, интеллигентнейший отец. Она не была лишена родительской любви и понимания. Она ни в чем не нуждалась. Но ее тянуло туда… В эти злачные места. И она в миг перечеркнула все прекрасное, что подарила ей судьба. Вот и все, малыш! Вот и вся логика. Потому что это зависит не от мира, в котором родился. Это зависит от человека. От его воли. От чувства собственного достоинства. Вот почему я никогда не щадила таких, как ты. Никогда…

Олег. Мне можно уйти?

Лина. Иди в свою комнату. И больше не смей пить.


Олег уходит. Раздается звонок в дверь. Это вновь приходит Филипп.


Филипп (в отчаянии, сжимая кулаки). Его еще не нашли, Лина?.. Я его убью… Сам. Вот этими руками…

Лина. Его еще не нашли, Филипп.

Филипп. О, господи, как это мучительно – ждать.

Лина. Его смерть не воскресит твою дочь, Филипп. Это была случайность. Возможно – судьба.

Филипп (кричит, бегая по комнате). Как ты смеешь так говорить, Лина! Какая к черту, судьба! Судьба погибнуть в восемнадцать! От руки какого-то негодяя! Жизнь которого не тянет и на копейку!.. И какая, к черту, случайность! И что это значит! Что значит случайное преступление, если человек убит! Если это уже непоправимо! И ничего нельзя изменить!

Лина (стараясь говорить спокойно). Филипп, пойми. Ты же юрист. Ты же прекрасно знаешь, что есть преднамеренное убийство и непреднамеренное. Ты же умеешь отличать случайную смерть от умышленного преступления. Ведь ее… Твою дочь могла сбить машина. И человек за рулем мог быть невиновен. По твоему, он бы тоже был убийцей?

Филипп. Опомнись, Лина! Что ты говоришь! Ты словно обсуждаешь смерть какого-то постороннего человека. Ты словно забыла, что речь идет о моей дочери.

Лина. А жизнь постороннего человека, по-твоему, ничего не значит? И жизнь постороннего человека по-другому оценивается? Филипп, ты забыл, что мы представители правосудия! Мы представители правды!

Филипп. Ах, только не надо красивых слов! Мне плевать на правду – моя дочь мертва! Слышишь, плевать!.. Да! Я знаю! Ты ее всегда ненавидела! Всегда! Я знаю! Она всегда мешала тебе! И тебе ничего не понять, Лина! У тебя никогда не было детей!

Лина (стиснув виски ладонями). Да, Филипп. У меня никогда не было детей. Поэтому я не могу их потерять. И все-таки когда-то потеряла того, кто бы мог родиться.

Филипп (приблизившись к ней вплотную). Неужели ты мне этого никогда не простишь? Что я отказался от тебя, от ребенка, сумел тебя уговорить… (Он внезапно отшатывается от нее) Господи!.. Неужели это твоя месть… Неужели таким способом ты хочешь доказать, что твоя боль не менее была сильной… Это нечестно, Лина.

Лина. Успокойся, Филипп. Я взялась за это дело. И я его доведу до конца. А на счет мести ты заблуждаешься. Хотя, ты прав, моя боль была не менее сильной.

Филипп (направляется к двери, оглядывается). Я только хочу, чтобы ты знала. У меня осталась только ты… (Он закрывает лицо руками.) Такая пустота. Словно я умер вместе со своей дочерью. Лучше бы это было так. Я мертвый, Лина. И только ты еще как-то связываешь меня с жизнью…


Он уходит. В дверях появляется Олег.


Олег (он уже забыл о ссоре, он в совершенно другом мире). Лина, а можно я почитаю ваши книжки? Их так много…

Лина (улыбаясь). Конечно, милый воспитанный мальчик. Уж поверь, это самое стоящее занятие.

Олег (показывая книгу). Мне вот эта, например, понравилась… Очень классная книжка. Вы ее читали? Там преступник влюбляется в свою жертву. Но это все сказки! Так не бывает. Такие разные люди никогда не могут влюбиться друг в друга. У каждого ведь свое место в жизни. Так?

Лина. Думаю, это твоя единственно правильная мысль за последнее время. Но, в любом случае, тебе незачем читать эти простенькие истории, какими бы занимательными они ни были.

Олег. Но вы же читаете.

Лина. Я это заслужила. Начитавшись за свою жизнь столько серьезной литературы, мой мозг заслужил право на отдых. Тебе же не стоит начинать с таких книг. Иначе ты ничего больше не сможешь читать. В искусстве, литературе обратное направление движения. Мысль должна идти не от простого к сложному, а наоборот. Только тогда ты постигнешь мир красоты по-настоящему. Уж мне-то поверь.

Олег. Но у вас столько книжек, Лина. И что, вы их все прочитали? Все-все?

Лина. Все-все.

Олег. Неужели все-все?

Лина. Все-все, Олег.

Олег (с восхищением). Ни и ну! Это же здорово!

Лина. А тебе что мешало?

Олег (улыбаясь). У меня, к сожалению, не было такой учительницы, как вы, Лина.

Лина. Чем же ты тогда занимался целыми днями?

Олег (смутившись). Ну, в общем… Мы играли на гитаре… А знаете, я здорово умею играть на гитаре! Любую мелодию могу подобрать! И голос у меня неплохой…

Лина (иронично). И это все?

Олег. Ну… У меня много друзей! Они стоят любых книжек! Вот у вас есть друзья, Лина?

Лина (сухо). Скорее коллеги, товарищи… Но я и не рвусь к так называемой дружбе. Возможно, не верю в ее надежность. Я просто знаю, что друг, как и возлюбленный, может быть единственным в жизни. И его можно просто не встретить. Может просто не повезти. А остальное… Всего лишь разочарования, разбитые надежды, ошибки. А я не люблю ошибаться. Но ты мне поверь – и у тебя нет друзей. Хочешь, я тебе сейчас расскажу, что вас связывает?

Олег (резко). Не надо.

Лина. Вот видишь.

Олег. Но ведь вы и теперь можете ошибаться. Вы же не знаете моих друзей. Может быть, и вы что-то не понимаете…

Лина. Я все прекрасно понимаю, Олег! Все! И знаю даже больше, чем ты думаешь. Я их сегодня видела…

Олег (испуганно). Вы были там?

Лина. По долгу службы. Насколько ты помнишь, я веду следствие. И мне было просто необходимо встретиться с так называемыми друзьями подозреваемого. Но почему ты так испугался? Не отвечай, сама скажу. Ты просто попытался взглянуть на них моими глазами. Думаю, тебе это удалось. Правда, не самое приятное зрелище. Если они вовремя не остановятся – это будут конченые люди, Олег.

Олег. Вы хотите сказать, что и я – конченый человек?

Лина. Нет, я это не хочу сказать. Побывав там, я поняла, что ты лучше.

Олег. Вряд ли, Лина. Когда вы в первый раз пришли туда. Ну, с прокурором за его дочкой, вы ведь не считали, что я лучше других. Вы меня так же презирали. И ненавидели. Просто вы, Лина… Ну, как-то смотрите на нас… Как на сборище… или сброд. Словно мы не конкретные люди. Словно каждый из нас не имеет своего лица. И теперь, когда вы меня узнали в отдельности и поближе, вы стали думать по-другому. Может быть, если бы вы каждого попытались узнать в отдельности, рассмотреть каждого…

Лина (задумчиво). Странно… Ты ведь и правда был там в тот момент, когда мы приходили уговаривать Нину вернуться домой. Ты был там тогда. Значит, ты знал, что я следователь, когда очутился в моем доме.

Олег. Нет, что вы! Вы вспомните, как было темно в подвале! К тому же я испугался. Я не мог запомнить вашего лица! И когда случайно забрел сюда, к вам, на окраину города… Когда увидел вас… Я, конечно, поначалу не узнал вас. Уже потом… Потом я понял, что это были именно вы… (Он неестественно кашляет)… Скажите, Лина… А что они говорили вам?

Лина (строго). А что они должны были мне сказать? Ну же! Отвечай! Что?

Олег. Да так, ничего. Просто всегда интересно знать, что думают о тебе товарищи. Что они могут наговорить от страха.

Лина. Не знаю, от страха ли. Но они наговорили только хорошее.

Олег (облегченно вздыхая). Вот видите, Лина. Они не такие уж плохие ребята.

Лина. Но это был еще не настоящий страх. Я бы посмотрела на них на допросе.

Олег. Вы думаете, до этого дойдет?

Лина. Дойти может до чего угодно. Никто не застрахован от неожиданностей. Хотя пока бояться нечего.

Олег (тихо). Лина… Как вы думаете, когда люди живут в одном доме. Когда их окружает опасность… У них есть шанс стать друзьями?


Лина поворачивается, отходит к окну, на глазах у нее слезы.


Олег. Лина, можно я попытаюсь стать вашим другом?

Лина (глухо). Иди почитай, малыш. Ты сейчас счастливее других. Ты еще столько можешь открыть для себя интересного… Иди, почитай…


Олег уходит. Лина остается одна.


Лина (Ходит по комнате.) Сколько раз я не щадила таких, как он!.. Разговаривала с ними сквозь зубы… Свысока… Сколько раз таких, как он, я отправляла за решетку… Не задумываясь!.. И меня ни разу не мучила совесть… Господи, а вдруг это я… это я виновата в разрыве с Филиппом? Ведь я никогда не хотела понять его девочку. И никогда – простить… И Олег, возможно, прав. Я не замечала ее… Как человека… У которого – свои чувства, сомнения, своя жизнь… Я видела только ее мир – злобный и пустой. И отвергала его. И никогда не искала ответа, почему она выбрала именно его…


Лина замолкает, садится на спинку кресла. Недолго сидит, затем, что-то внезапно решив, встает и идет к шкафу. Открывает его и вытаскивает искусственную елку, три картонные коробки с игрушками. И начинает наряжает ее.


Лина (продолжая разговаривать сама с собой). А ведь сегодня Рождество. Я всегда забывала про праздники. Хотела забыть… Черт, сегодня мне так хочется устроить маленький праздник…


Она накрывает журнальный столик тонкой белоснежной скатертью, ставит на стол две хрустальные рюмочки, бутылку коньяка, несколько блюд. Достает из шкафа праздничное платье, надевает его.


Лина. Сколько лет я его не носила…


Лина крутится возле зеркала. Раздается резкий звонок в дверь. Лина пытается стянуть платье, потом машет рукой и идет открывать дверь. На пороге стоит Даник.


Даник (кричит, отряхивая снег). Какая мерзость на улице! Все тает, тает, тает. Я еще не растаял, Лина?

Лина (с сожалением). Нет, Даник. Ты, как всегда. Цел и невредим.

Даник (разглядывая Лину). Ну и ну! Ай да Старик! А говорила, что терпеть не можешь праздников.

Лина. Терпеть не могу.

Даник. Ага! Ну, конечно, что в них хорошего? (Осматривает праздничный стол) Праздник для двоих, да, Лина? Ну, безусловно, я не этот… Второй…

Лина. Увы, Даник.

Даник. У тебя телефон не отвечал. Ну, я и решил заскочить по пути.

Лина. А я и не знала, что твой путь лежит через окраину города.

Даник (бесцеремонно упав в кресло и наполнив рюмки). Извини, Старик, нужно согреться. (Они чокаются.) За тебя. (Даник хитро подмигивает Лине.)

Лина (подмигивает в ответ). И за тебя.

Даник. И за наше общее дело. (Ставит рюмку и начинает уплетать за обе щеки.) А он случайно меня не пришьет?

Лина (настороженно). Кто?

Даник. Ну, этот… Твой…

Лина (смеясь). Разве что вышвырнет.

Даник. Ты не слишком любезна, Лина. Намекаешь, чтобы исчез? Понятно… Он что – опаздывает?

Лина. Он всегда опаздывает. У него много дел.

Даник (принюхиваясь). А у тебя пахнет мужчиной, Лина.

Лина. А я всегда думала, что ты интересуешься исключительно женщинами.

Даник (хохочет). Ах, если бы ты знала, как они мне все надоели! И почему в меня влюбляются только смазливые девчонки? Ты не знаешь, Лина? Все такие тупые-тупые. Я ерунду какую-нибудь ляпну – они хихикают. Что я им – клоун?

Лина. Ах, успокойся, Даник. Ты же сам от них торчишь.

Даник (прикоснувшись к руке Лины, полусерьезно). Они только хихикать умеют. И больше ни на что не способны. Я давно подозревал, что есть другие… Скрытные, неторопливые, немногословные… Они способны на многое. В них есть тайна, Лина…


Лина резко отдергивает руку.


Даник. Все. Забыто, Старик. Я, если честно, с такими, как ты, и вести себя не умею. К тому же – меня ждет… (Смотрит на часы.) О! Кажется, я опаздываю. И к тому же по-свински. Ну, ничего. Моя девочка еще подождет. Успеет еще нахихикаться.

Лина. Успеет, Даник. В твоих способностях я не сомневаюсь.

Даник (еще раз наливает, но выпивает не дождавшись Лину). В общем, я по делу, Лина… Кое-кто в обиде, что ты мало внимания уделяешь делу. Ну, теперь-то я понял.

Лина (резко). Что ты понял?

Даник. Ну, что ты втрескалась по уши. Это естественно. Теперь тебе наплевать на какое-то дело. Теперь ты ради мужика любое дело можешь забыть.

Лина (возмущенно вскочив с места). Что ты говоришь! Ты с ума сошел!

Даник. Ты что? Это твои слова. Ты сама не раз повторяла, что влюбленной бабе никогда не следует доверять. Ну, вот… В общем, я пришел предложить, чтобы ты продолжила свой отпуск.

Лина (решительно). Нет, Даник. Мы будем вести это дело вместе. И никакая любовь не сможет нам помешать. Ты же меня знаешь.

Даник. Ладно, годится, Старик! Значит, по рукам? (Они хлопают ладонью об ладонь.) Да, кстати, нам чертовски с тобой повезло.

Лина. Ты о чем?

Даник. Этот парень на все сто процентов – в городе. Теперь мы точно его возьмем.

Лина. Что значит – сто процентов?

Даник. А то значит, что он никак не мог исчезнуть прошлой ночью. Ты видела, что творилось на улице? Все замело. Ни одна машина не выехала из города. И, к счастью, ни один поезд уже не отправлялся так поздно. Вот так, Старик, есть на свете Бог!.. Да, погодка была, как по заказу. И чтобы в один день все растаяло! Уму непостижимо! В общем, не повезло этому подонку, не повезло. Так что мы его быстро накроем. Не переживай. Плевое дело. Городишко-то маленький. Мне лично каждая щель здесь знакома. И у тебя, Лина, нюх, как у гончей. Разве не так?

Лина (торопливо провожая его до двери). Так, так… И в кого ты такой шустрый, Даник?

Даник. Моя мам когда-то по уши была влюблена в газетчика.

Лина. До завтра, Даник.

Даник (приостановившись в дверях). И все-таки у тебя пахнет мужчиной, Лина. Только зачем ты его скрываешь? Поверь, в нашем возрасте девственность не украшает.


Лина со злостью захлопывает за ним дверь. Подходит к спальне и заглядывает туда.


Лина. Эй! Эй! О-ле-ег!

Олег (выходит с задумчивым видом). А, Лина… Зачитался.

Лина (улыбаясь). Ты все-таки умеешь читать, Олег? Не думала.

Олег. Пока я здесь… Хочу успеть как можно больше. В конце-концов мне ничего другого не остается. Ведь ты мне даже пить не разрешаешь.

Лина (поправляет). Напиваться. А выпить мы с тобой выпьем. Тем более – есть повод. За Рождество, Малыш. Ну, идем?


Садятся за праздничный стол. Наливают коньяк.


Лина (кивая за окно). Как красиво там, хотя все и растаяло. Правда?

Олег. И вкусно. А по вашему виду не скажешь, что вы хорошая хозяйка.

Лина. А что скажешь?

Олег. Ну… Честно говоря… Когда я впервые вас увидел… Я подумал, что вы… Ну… В общем, вы…

Лина (невесело улыбаясь). Старая дева? Ну, признайся, Олег. К тому же – черствая и сухая. Да?

Олег. Я рад, что вы к этому относитесь с улыбкой. А ваш костюм меня вообще добил. А теперь… А теперь передо мной совсем другая женщина… А я впервые отмечаю Рождество. Я вообще никогда не отмечал праздники. У нас дома… В общем не было праздников. Хотя я так хотел, чтобы они были…

Лина. В этом мы с тобой очень похожи. Только в отличие от тебя у меня могли быть праздники, но я этого не хотела. Наверно, я сознательно выбрала этот дом на окраине города. Здесь я чувствую себя в полной безопасности. От шума, сплетен, бессмысленных разговоров и встреч.

Олег. Места выбирают себе по душе… Как и профессию, да, Лина?

Лина. Не знаю… Уже не знаю. В детстве я мечтала быть музыкантом. Я всегда вместе с музыкой уносилась далеко-далеко, где всегда все было красиво и хорошо. Где царит справедливость и покой. И мне казалось, что жизнь будет именно такой. Иной жизни я не понимала. Все же оказалось совсем иначе. И, наверно, поэтому я и выбрала эту профессию. Чтобы хоть чуть-чуть приблизить мир к совершенству.

Олег. Вот видите, у нас еще нашлось общее – любовь к музыке. Вы, наверное, хорошо играете, Лина?


Лина садится за рояль. Звучит музыка.


Олег (восхищенно). Здорово! Вы знаете, Лина, поверите ли мне, но и я раньше хотел изменить мир, честное слово! Детская мечта, правда? Но вы знаете… Сегодня я вдруг понял, что мир совсем другой. И его менять не надо. Ведь в нем есть все для счастья. Правда, Лина?

Лина (встав из-за рояля). Да, ты совершенно прав. В нем есть все для счастья. В нем нет лишь самого счастья.


Олег садится за рояль. Пытается одним пальцем что-то сыграть, у него не получается.


Олег. Иногда мне кажется, что все в жизни у меня наперекосяк. И никогда моя жизнь не получится.

Лина. Давай попробуем вместе.


Становится ему за спину. Он опускает руки, она кладет руки на его плечи и играет вместо него.


Олег (не оборачиваясь). Вот теперь получилось. Но это играл не я.

Лина (не снимая рук с его плеч). Мы играли вместе…


Олег резко поворачивается к ней и целует… Лина ему отвечает горячими поцелуями.

 (Занавес)

Действие второе

Утро. Кабинет Лины. Она сидит, склонившись над бумагами. Раздается стук в дверь и входит Тоня.


Тоня. Лина Владимировна?

Лина (встревожено). Да, входи. Слушаю тебя.

Тоня. Нет… То есть да… Мне нужно с вам поговорить… Мне вчера показалось, что вы не заинтересованы посадить Олега.

Лина. Ты не правильно поняла меня, девочка! Я просто заинтересована добраться до правды.

Тоня. Да, конечно. Я неправильно выразилась. Просто я знаю, что его объявили преступником. Он в розыске. Я сама слышала по телевизору. Убийцу дочери прокурора ждет самое худшее. Но вы… Но вы хотите отыскать правду. Значит, может быть, вы могли бы помочь…

Лина. Что значит – помочь?

Тоня. Дело в том… Дело в том, что когда это произошло… Ну, той ночью… Был свидетель этого.

Лина (вскрикивает). Свидетель?! Они были не одни! (Лина придвигает стул к девушке и говорит в полголоса.) Ты говоришь – свидетель… Но ты не ошибаешься? Пойми, речь идет о жизни человека.

Тоня. Я это понимаю. Именно поэтому и решила вам сказать. Хотя он мне угрожал…

Лина. Кто? Кто угрожал? Ну же, говори!

Тоня. Вы вчера его видели. Рыжий такой.

Лина. Так я и знала. Хорек.

Тоня. Вы правы, мы его так называем. Но… В общем, дело не в этом. Он был там. И все видел. Он видел, что все произошло внезапно. Что это было случайное убийство. Она сама спровоцировала Олега, чтобы тот ударил ее. Она словно испытывала его терпение. Я подумала… Вы должны это знать. Ведь, если есть свидетель… Уже ничего нельзя сделать с Олегом. Правда?

Лина (встала и ходит из угла в угол). Скажи… Почему Хорек не хотел, чтобы ты все это рассказала? Если он был другом, почему он не захотел вмешиваться? Почему он сам не рассказал об этом?

Тоня. Ну… Я толком не знаю. Но, по-моему, он боится. Не хочет связываться с милицией. У него какое-то темное прошлое. Он, по-моему, уже был осужден условно. И потом… Потом ему всегда нравилась Нина. И она все время заигрывала с ним, назло Олегу.

Лина (возбужденно, словно какая-то мысль внезапно посетила ее). Настолько боялся милиции, что все время мне грубил и хамил? Нет, здесь, наверное, другое.

Тоня. Что вы хотите этим сказать?

Лина. Только то, что сказала… Кстати, скажи, а ты почему пришла ко мне? И даже Хорька не побоялась.

Тоня (покраснев). Я его не боюсь. Он только языком мелет, а на деле… Он ничего мне не сделает.

Лина. Ты не ответила на мой вопрос.

Тоня (подняв взгляд, решительно). А на этот вопрос я отвечать не обязана. Он никаким образом не связан с этим… С этим случайным убийством.

Лина. Хорошо, если ты действительно готова помочь этому парню, сделаем так. Вечером я буду в вашем клубе по интересам. И ты любым способом должна туда заманить Хорька. У меня будет к нему разговор.

Тоня. Да, конечно, я постараюсь. До свидания.


Тоня уходит. Сразу же после ее ухода вбегает запыхавшийся Даник.


Лина. Даник-Даник, брезгуешь бумажной работой?! Что-то давно не было тебя на рабочем месте. Или тебе уже не нравится мое кресло?

Даник. Да нет, Лина. Просто поступил анонимный звонок. Кто-то сообщил, где может скрываться Лиманов.

Лина (нахмурившись). С каких пор ты стал доверять анонимным звонкам, Даник?

Даник. С тех самых, что и ты. Едва переступив порог этого кабинета. Ты не со мной? Это недалеко в паре кварталов отсюда.

Лина (незаметно облегченно вздыхает). Насколько ты заметил, я давно не с тобой. Более того, я убеждена, что ты идешь по ложному следу. Вполне может оказаться, что убил не Лиманов.

Даник (удивленно). Что за бред, Лина!

Лина. Посмотрим, что ты скажешь, когда я докажу, что убивал не Лиманов. Возможно, он и присутствовал при убийстве. А потом, испугавшись, сбежал.

Даник. Что ты затеваешь, Лина?

Лина. Абсолютно ничего. Просто, в отличие от тебя, я не всегда доверяю «очевидным» фактам. Во всяком случае, стараюсь досконально их перепроверить.

Даник. Так перепроверить, чтобы их нельзя было узнать?

Лина. Ну, во лжи меня еще никто никогда не обвинял.

Даник. Во лжи хоть разок обвиняют всех.

Лина. Спасибо за доверие и за теплые слова. Впрочем, к начальству ты мог бы относиться с большей степенью уважения. Ладно, я займусь своей версией. Пока.


Дом Лины.


Лина (открыв дверь). Малыш! Послушай! Это уже не смешно! За нами, по-моему следят! Ты никого не заметил? (Ей никто не отвечает.) Черт побери, неужели это Даник? Чушь собачья! Мы с ним проработали столько лет вместе. И всегда доверяли друг другу… (Появляется Олег, но Лина его не замечает. Он очень тщательно одет, причесан. На чистой рубашке – «бабочка».) Безусловно, теперь он мог обвинить меня в необъективности. Тщеславии. Упрямстве. В конце-концов, желании отомстить Филиппу. Но не более!

Олег. Я помогу тебе (Берет ее пальто. Лина оглядывается).

Лина. Ну и ну!

Олег. И дворнягу можно научить петь. Вот, послушай.


Он усаживает Лину в кресло, берет гитару и опускается возле нее на колено.


Олег (поет Есенина).

Дорогая, сядем рядом,

Поглядим в глаза друг другу.

Я хочу под кротким взглядом

Слушать чувственную вьюгу.

Это золото осени.

Эта прядь волос белесых –

Все явилось, как спасенье

Беспокойного повесы…

Лина (взяв его руки в свои). Это прекрасно, что ты поешь. Ты сам сочинил музыку?

Олег. Да, сам. Когда я читал Есенина. Это невероятные стихи. Разве можно сочинить такое? Музыка сама придумывалась. Я даже не читал. Я сразу пел. Поражаюсь, как я раньше мог без этого жить.

Лина. Знаешь, сколько в твоей жизни будет приятных вещей. О которых ты и не подозревал.

Олег (внезапно вспомнив о реальности). Они могли быть, Лина. Но теперь… Теперь вряд ли. Я их не заслужил. Я все чаще почему-то вспоминаю ее… Она мертва. И только по моей вине. И ничего не исправить…

Лина. Если бы не эта трагедия… У тебя все бы было по-прежнему. Разве не так?

Олег. Может быть. Но не такой же ценой менять жизнь.

Лина. Да, не такой. Но… Но ты сделал это, малыш не специально. И поэтому можешь заслужить прощение. Если твоя жизнь станет осмысленной… Ты перестанешь попусту тратить время… Перестанешь пить, водиться с подонками и влезать в грязные истории…

Олег. Дело не в этом, Лина. Дело не в тюрьме. Я уже тюрьмы не боюсь. Дело в смерти. Я ее не заслужил.

Лина (крепко обнимает его). Ну, конечно, конечно, не заслужил. Мы обязательно обманем ее. Обязательно. Только ты мне должен помочь.

Олег (слегка отпрянув). Помочь? Я не понимаю.

Лина (шагая взад-вперед по комнате). Скажи, Олег, почему ты был со мной не до конца откровенен? Мне это не нравится.

Олег (тревожно). О чем это ты?

Лина. Ты прекрасно знаешь, о чем. В тот вечер, кроме тебя и Нины, с вами был еще один человек.

Олег. О, Боже! Как ты узнала?.. Ну, конечно, нет ничего, что ты не можешь узнать.

Лина. Это же в твою пользу. Если бы ты понимал это, ты бы все мне рассказал.

Олег. Я не хотел лгать. Ведь я дал слово и не мог его выдать. Я умею держать слово, Лина.

Лина. Так я и знала. Держать слово, рискуя своей головой! Очень здорово!

Олег. Но этот свидетель не так важен, Лина! Я не дурак! Я это отлично понимал! Если убита дочь прокурора, то факты так перетасуют, что свидетель может сыграть не в мою пользу. Тем более такой свидетель, как Хорек… Его запросто можно прижать к стенке. И он заговорит против меня. Понимаешь! Тогда мне уж точно не сносить головы… Хорек мне честно сказал, что, если его станут пугать прошлыми делами, он даст любые показания… Поверь, Лина! Нам не нужен свидетель!

Лина. Ты прав. Свидетель не нужен. А убийца?


Долгая пауза. Лина и Олег смотрят друг другу в глаза.


Олег (сквозь зубы). Убийца уже есть.

Лина. Я так не думаю. Конечно, убийца есть. Но кто – вот вопрос.

Олег. О, Боже! Я не верю… Я не верю. Что ты кого-то хочешь подставить, Лина. Скажи, что это неправда! Ну, пожалуйста, скажи…

Лина. Что значит подставить! Не подставить, а разобраться! Почему я, как следователь, должна полностью доверять твоим словам? Почему я не должна сопоставлять факты? Твое обвинение строится только на том, что тебя видели с убитой в тот вечер, после чего ты скрылся. А твой любезный дружок Хорек вне подозрений только потому, что никто, никто не заявил, что он был с вами тогда… Вот и все! Но я могу предположить и другое! Что именно Хорек убил ее. Кстати, она ему нравилась – и это все знают… Кстати, «героическая» биография Хорька довольно любопытна: там уже числится одна попытка убийства. Тогда за недостаточностью улик, он и был освобожден. Условно.


Олег внимательно на нее смотрит. На мгновение в разговоре повисает пауза.


Олег. Ты это серьезно, Лина? (Он срывает «бабочку» и отшвыривает ее в угол.) Странная все-таки жизнь. Люди носят «бабочки», дорогие костюмы. Вертятся в самых высоких кругах общества, кичатся знанием искусств. На их глазах появляются слезы при чтении стихов. Они без конца твердят о чести и честности. С презрением относятся к бродягам и уголовникам. Но при всем при этом ничто не мешает им с необыкновенной легкостью отправлять человека на смерть. Прекрасно зная, что он не виновен.

Лина. Что-то ты красиво говоришь, малыш. За короткое время ты много усвоил. И запомнил. Прекрасные фразы и мысли. Ты великолепно поешь. Ты даже открыл в себе талант композитора! Я же скажу менее красивые и приятные слова… (Она собирается с мыслями, затем решительно продолжает.) Ты знаешь, что такое тюрьма? Ну, конечно же, нет! А я, дорогой, знаю! Это не только грубые четыре стены, вонь, крысы и грязь. Когда рядом – одна уголовная похабщина… Господи, да их и людьми уже трудно назвать!.. Самое страшное, что там невозможно остаться человеком, малыш. Но еще страшнее, что там это и не нужно. Напротив, это может навредить. Опустившись на самое дно, еще можно выжить. Но, скажи, ради чего? Когда это – тупик. И какая, к черту, музыка и литература! И какие, к черту, красивые слова! Там они тебе не пригодятся! И о морали ты забудешь раз и навсегда!

Олег. Лина! О, Боже! Но Хорек… Почему, скажи, почему он должен на это пойти! Почему, черт побери!

Лина. Почему! Ты еще спрашиваешь – почему! Да хотя бы потому, что его жизнь вообще ни черта не стоит! Тебя ждет будущее, малыш! Ты можешь стать музыкантом! У тебя будет семья! Хорек… Его все равно рано или поздно ждет этот тупик. Поверь. Мало того, что он пьяница и вор. Он – убийца. Он способен убить, поверь моему опыту. Я знаю людей. Я не раз отпускала таких хорьков за неимением необходимых улик. Заранее зная, что скоро они все равно совершат преступление. Что чья-то жизнь в опасности. Но закон не позволял мне самовольно вмешиваться. Теперь же я считаю себя вправе изменить этот закон. И действовать по-своему. Теперь у меня есть шанс спасти жизнь, которая того заслуживает. И уничтожить другую, которая, если сейчас это не сделать, уничтожит сама себя.

Олег. Ты не судья, Лина. И не Бог, чтобы самой вершить суд. Если ты это сделаешь… Я… Впрочем, я все больше убеждаюсь, что был не прав.


Олег берет гитару, рюкзак и направляется к выходу.


Лина (кричит). Остановись! В чем не прав! В том, что меня полюбил! Да? Ну же, найди смелость ответить! Не прав в том, что связался с бездушной, черствой женщиной? Которая пошла на риск, чтобы тебя спасти! Даже не зная тебя! Ну же, скажи!

Олег. Нет, Лина. Не прав, что подвергал опасности других людей. Я не имел права. Я уже понял. Все, кто каким-то образом связаны со мной, тут же становятся несчастными. Один человек уже погиб по моей вине. Другой – жертвует жизнью и будущим ради меня. Третьего несправедливо могут осудить из-за меня. Это какой-то замкнутый круг. Я его хочу разорвать.

Лина (сквозь слезы). Малыш… Малыш, не уходи. Ну, пожалуйста, не уходи. Я не сделаю этого. Честное слово.

Олег (крепко обнимает ее). Я знаю. Ты бы никогда такое не сделала. Я ведь полюбил смелую и честную женщину. Мы и без жертв найдем выход. Правда? В конце-концов у нас всегда есть в запасе крайний вариант.

Лина. Не надо так говорить, малыш. Только не это. Мы выиграем… Ты мне веришь? Поверь, я умею выигрывать дела.

Олег. А я в этом нисколечко не сомневаюсь.

Лина. Я скоро вернусь, малыш. Ты обязательно меня дождись.

Олег. Жаль, что я не могу тебя проводить. Уже так поздно. Здорово было бы сейчас прогуляться с тобой. В зимнем лесу. Или по вечернему городу. Когда снег блестит в свете фонарей… Нельзя девушек отпускать в такой вечер одних. Это опасно.

Лина. Я не девушка, милый. Я смелая женщина с револьвером в кармане. Пусть боятся меня.


Подвал. На этот раз он освещен слабо горящей лампочкой, вкрученной прямо в патрон, висящий на двух проводах, торчащих из потолка. Хорек и Тоня что-то перекладывают в углу. Входит Лина.


Хорек. Какие гости к нам пожаловали. (Резко поворачивается к Тоне.) Это ты, дура, ее навела! То-то я думаю, как ты готовилась к этой встрече. Лампочку даже вкрутила. Ну, ничего, Тонька, я еще с тобой посчитаюсь.

Лина. Девушка здесь ни при чем. Ты напрасно недооцениваешь наших следователей, парень. Напрасно хорохоришься, да еще и запугиваешь! Я думаю, твое прошлое не дает тебе на это право. На твоем месте я бы сидела, как мышь.

Хорек (издевательски). Что вам будет угодно, господин начальник?

Лина. Во-первых, встань, когда разговариваешь с женщиной!

Хорек (нехотя приподнимается с пола). Для меня мужики и… женщины одно и то же, когда они ищейки. Это, может, кто другой различает. Ради спасения собственной шкуры.

Лина. Ты думаешь, я притащилась в эту дыру, чтобы с тобой по-приятельски поболтать? Поверь, мне это огромного удовольствия не доставляет… Против тебя имеются серьезные улики, парень. Ты обвиняешься в убийстве. Думаю, тебе скоро станет не до дешевых шуточек!

Хорек (в ужасе). Вы… Вы не имеете права! Да как вы смеете! Где доказательства!

Лина. Еще как смею, дружок! И доказательств – навалом. Мои люди нашли улики, доказывающие, что в вечер убийства ты тоже был здесь, в подвале. Вместе с Лимановым и Ниной. Не иначе, как ты приставал к ней? Ведь тебе очень нравилась девушка, правда? А она предпочитала Лиманова. И когда он ушел, ты ее и убил, задумав свалить убийство на другого. И сразу покончить с обоими… Тебе не нравится, когда идут против тебя. Все вполне логично. Тебе так не кажется?

Хорек (бросается к Тоне). Это ты… Это ты, дрянь, меня подставила! Я тебя убью, сволочь!

Лина. Что ж, видишь, ты сам признаешься, что способен убить человека.

Хорек (в отчаянии). Господи! Да что это я! Да я же от злости, черт побери! Да вы что! Вы что все – рехнулись! Да не убивал я! Честное слово – не убивал! И Лиманов не хотел убивать! Он просто ударил! Я видел! Если это нужно для его оправдания – я могу подтвердить! Я согласен давать показания! Но я не… Я случайно зашел. Честное слово, я не убивал!..

Лина. Твоему честному слову никто не верит! Ты обвиняешься в убийстве. Завтра я получу ордер на твой арест. Не вздумай смыться из города.

Тоня. Вы… Вы… Я думала, что вы за правду! Я вам так верила! Господи, нашла кому доверять! Вам… Вам бы только засадить невиновного и закрыть дело! Да вам плевать на людей! Вам бы только получить должность повыше! И денег побольше! Вы не нашли Олега, который тоже был невиновен! И теперь вы готовы подставить другого невиновного! Лишь бы услужить прокурору! Что он вам обещал за это? Квартиру? Машину? Или звание генерала?

Хорек (испытывающе смотрит на Лину). Что ж, видимо, я оказался прав. Иначе бы вы не успокоились. И продолжали искать Лиманова… Можно мне поговорить с вами с глазу на глаз?

Лина (слегка встревожено). Поговорить? Ты хочешь в чем-то признаться без свидетелей?

Хорек (ехидно ухмыляясь). Угу. Признаться. И именно без свидетелей.


Тоня уходит. Они остаются одни.


Лина. Так что ты хочешь мне сообщить?

Хорек. А вы ничего сообщить не желаете?

Лина. Молчать! Если ты, пацан, будешь разговаривать со мной в таком тоне, я найду способ заткнуть тебе рот! Ну же! В чем ты хотел мне признаться? Если не здесь – завтра признаешься в другом месте!

Хорек. А, может, все-таки другого места не будет?

Лина. Прекрати фамильярничать!

Хорек. Думаю, завтра встречаться со мной не в ваших интересах. Вряд ли вам понравится, если я завтра на допросе расскажу при свидетелях, что после убийства Лимановым дочки прокурора именно я посоветовал ему смыться. Подыскав себе тепленькое убежище. Надеюсь, догадываетесь, какое. Самое теплое. И самое безопасное. Может, мне и достанется за сокрытие улик. Но не столько же, сколько может достаться Лиманову. И особенно – вам. В любом случае я поддержу своего дружка. Не сомневайтесь. Он неплохой парень. А вот вас кто поддержит.


Пауза.


Лина (взяв себя в руки). Никто не поверит твоей болтовне, мальчик. Абсолютно никто!

Хорек. Может, и не поверят. Но в любом случае вас могут хорошенько проверить. А вам-то зачем это?

Лина. Чушь какая-то! Бред какой-то! Как можно было такое предположить! Это же абсурд! Чтобы какая-то подвальная шваль могла укрыться в моем доме! Да я даже на порог не пустила бы таких оборванцев.

Хорек. Может, и не пустили. Мне и самому в это не верится. Но… Согласитесь, когда не было выхода, то оставался этот единственный шанс. Я его и подкинул Лиманову. Вы – одинокая женщина. К тому же Нинка про вас много рассказывала.

Лина. Нина?! Вы еще смели меня обсуждать!

Хорек. Да вы не беспокойтесь так. Кстати, Нинка о вас неплохо отзывалась.

Лина (удивленно). Неплохо?

Хорек. Ну да. Очень даже неплохо. Это вы ее ненавидели. И она это чувствовала. Она всегда чувствовала людей. И защищалась. А про вас она говорила с уважением. Говорила, что вы умная, красивая. Но вам не хватает теплоты. И что ее отец эту теплоту вам вряд ли может дать. Потому что он очень похож на вас. Такой же холодный.

Лина. И что же она еще говорила? Пойми, мне это важно знать исключительно потому, что она была дочерью моего коллеги.

Хорек. Угу. Я понимаю. Что еще? Ну, в общем… Ваша беда, что у вас нет детей, говорила Нинка. Помню, она еще предположила, что по Фрейду вам в самый раз влюбиться в парня помоложе. Тогда бы вы и нашли свое счастье. И реализовали любовь матери и женщины. Это ее слова! Честное слово! Я так и говорить не умею. И когда она умерла… В общем, я и вспомнил ее слова. И подбросил Лиманову эту идею.

Лина (криво усмехаясь). Жаль, что только Лиманов не воспользовался ею. Вот тогда бы мы и проверили глубокие мысли Фрейда. Которого я терпеть не могу. И посмотрели бы, кто прав. Думаю, что его теория гроша ломаного не стоит и не стоила. Особенно в тот момент, когда бы этот Лиманов летел с моего крыльца вверх тормашками прямиком в милицию. Но в любом случае… В любом случае, ты мне подсказал одну мысль. Похоже, ты все-таки не убивал.

Хорек (не понимающе). А чего я такого сказал? Разве по словам можно что-нибудь доказать?

Лина. Очень даже можно, парень. Я однажды вычислила преступника, найдя улики против него исключительно в его словах. Казалось бы, на первый взгляд, безобидных. Но это – тайна следствия. Так что считай, что тебе повезло… И более того… Ты мне должен помочь!

Хорек (вскрикнув). Помочь!!!

Лина. Я позднее тебе все объясню. Но главное – ты должен на следствии заявить, что Лиманов, скорее всего, покончил с собой. Кстати, в этом теперь уверена и я.

Хорек. Я согласен… Но скажите… Вам что за интерес в этом деле? Вдруг все не так, как вы говорите?

Лина. Считай, что твоя подружка Тоня была права. Обвинив меня в желании выслужиться. Мне нужно закрыть дело. Мне нужно, чтобы я нашла правильное решение, а не кто-то другой. Во-первых, главный прокурор станет относится ко мне лучше. В во-вторых, меня повысят по службе. Для меня это важно.

Хорек. И в третьих – Олега оставят в покое. Для меня важно только это. Очень я сомневаюсь в его смерти.

Лина. Меньше всего в жизни меня волнует судьба твоего дружка! А свои сомнения оставь при себе.

Хорек (чуть смущенно). В любом случае… Спасибо…

Лина. Да, кстати. Нет нужды больше следить за моим домом. Думаю, теперь ты убедился, что Лиманов не там.

Хорек (с готовностью). Конечно, не волнуйтесь. И запомните, я всегда буду молчать. Не ради вас… Ради него.


Утро. Кабинет Лины. За столами работают Лина и Даник.


Даник. М-да, Старик. Ты, как всегда, оказалась права.

Лина. Неужели нашли? Впрочем, тут удивляться нечему. Моя интуиция меня еще никогда не подводила.

Даник. Нашли только его вещи. Они уже опознаны.

Лина. Что ты так разволновался, Даник? Если вещи нашли, то, вероятно, скоро найдут и тело.

Даник. Но… Но как ты догадалась об этом?

Лина. Не к тебе одному поступают анонимные звонки.

Даник. Ты же недавно учила им не доверять.

Лина. Одновременно нужно перепроверять любой факт. Даже анонимный. Вот я и перепроверила. К тому же у меня есть показания его дружка, которые вполне совпадают с анонимным звонком. Доброжелатель заявил, что видел этого парня возле бухты. И подробно описал место. А Хорек, дружок Лиманова, мне рассказал, что встретил его после убийства. Он бежал по направлению к морю. На вопрос, куда тот направляется, ответил, что теперь ему некуда бежать, кроме как к морю, и только там он найдет укрытие.

Даник. М-да… Какой-то анонимщик. Какой-то сомнительный дружок Хорек. Конечно, все совпадает.

Лина. В нашем деле, Даник, к сожалению, свидетелями оказываются не всегда добропорядочные граждане. Но не нам выбирать свидетелей. Для нас важное, чтобы они были.

Даник. Но, Лина. Это абсурд! Почему, скажи, нельзя было утонуть в одежде! Почему в январе нужно раздеваться чуть не догола!

Лина. Да потому же, черт побери! Я тоже долго думала над этим. Не считай меня полной идиоткой… Я не ожидала, что ты так быстро забыл наше прошлое дело. В частности, слова эксперта-психолога. Помнишь, когда утонула та девочка – типичное самоубийство. Это инстинкт утопленника, Даник. Типичный инстинкт! От страха, от безнадежности, наконец при нервном срыве, если хочешь! Когда не понимаешь, лето сейчас или зима. Когда в подсознании зафиксировано лишь одно: чтобы войти в воду, нужно раздеться! Вот ты бы, Даник, о чем думал, прежде чем покончить с собой?

Даник. Я плохой пример для тебя, Лина. Я бы дождался лета… Впрочем, я ждал от тебя аналогий с делом девочки-самоубийцы. Но не слишком ли уж явное совпадение?! В одном малюсеньком городке два сумасшедших самоубийцы. А может, они моржи, а, Лина?

Лина. Ты прекрасная ищейка, Даник. Но тебе не хватает смекалки. То самоубийство потрясло весь город. О нем трубили по телевидению и во всех газетах. Все подробненько изложили. Каждый подросток знал самые мельчайшие подробности. Именно поэтому оно так быстро могло повториться.

Даник. Допустим, это логично. Но, Лина… Я разговаривал с его матерью, друзьями. Парень абсолютно не был склонен к самоубийству. Абсолютно!

Лина. Ты так много узнал, Данилов…

Даник. Еще бы! Это – абсолютно легкомысленный парень. С наплевательским отношение к жизни. Ни одна неудача не загоняла его в тупик! А они у него были, Лина!

Лина (с любопытством). Что ты говоришь!?

Даник. Его турнули из бокса. В общем, совершенно несправедливо. Просто заслуженно съездил тренеру по шее. Он фактически был изгнан из семьи, из новой семьи. Которую проворно организовала его мать. Он оказался на улице! Ни мести, ни отчаяния, ни просто элементарного раздражения! А тут… Я уверен, что он из тех людей, кто не пойдет топиться. Зимой. Тем более раздевшись. Он – большой любитель играть ва-банк, Лина.

Лина. Ты хороший психолог, Даник. Но твои психологические построения, согласись, слишком поверхностны. Поэтому я легко разобью их в пух и прах. Слушай же!.. Именно такие люди, как… как этот Лиманов, флегматики, пофигисты и игроки одновременно… Именно они и способны на самоубийство. Почему? Это так просто. Кто постоянно стоит на краю пропасти с мыслью туда броситься – никогда этого не сделает. Он в конце-концов привыкает к этому. Так и простоит там до конца жизни. А кто… Кто даже и не думает о пропасти. И никогда не заглядывал туда. А постоянно проходил мимо, насвистывая «Собачий вальс», в один день может оборвать свою жизнь. Кто думает о смерти, тот боится ее. Даже если желает. Кто живет, не задумываясь о ней, именно тот и способен на этот страшный и непоправимый шаг!.. Понимаешь, Даник! Твой Лиманов легко пережил уход из бокса, легко принял улицу. Но никто не мог знать, что накапливалось у него на сердце. Последней каплей в этой переполненной чаше стало убийство. Случайное, нелепое убийство его девушки. Нет, Даник, не просто девушки. А дочери прокурора! Главного прокурора города! Человека, который смерть своей дочери никогда не простит. Даже если она и случайна. Что ж, вот он – тупик! Дороги домой нет, потому что нет дома. И есть одна дорога – куда глядят глаза. А в нашем городке в таких случаях глаза обычно глядят в сторону моря. Он увидел его, свободное, бесконечное. Оно манило его к себе. Как дом, которого у него никогда не было. И он шагнул туда, я уверена, не задумавшись о смерти. О холоде, который она несет с собой. Зная, что бесконечность – единственный выход из тупика, в который его безжалостно загнала судьба…

Даник (выдержав паузу). И все-таки… В такой холод… Не проще бы отравиться?

Лина. Проще, Даник. Но тебе в голову не приходила мысль, что человек, рожденный у моря, лучшей смерти себе желать не может?

Даник (постукивая пальцами по своему лбу). Не приходила, Лина! Я вообще никакой смерти не желаю. Я хочу жить вечно… Но, в общем, Старик, все это звучит убедительно. Я отдаю тебе должное. (И насмешливо добавил.) Ты, наверно, неплохо пишешь, Лина. Не подумываешь о смене профессии?

Лина. Нет, Даник. Я только и умею, что хорошо сажать. И моя профессия меня вполне устраивает. В ней сюжетов навалом. И ничего не нужно придумывать.


Она направилась к выходу.


Даник. Лина! Но зачем тебе нужна именно такая версия?

Лина (не оборачиваясь). А зачем тебе нужна другая, Даник?

Даник. Я хочу найти истину.

Лина (резко обернувшись). Ты ее сможешь найти, Данилов. Но защитить не сумеешь. Да и не захочешь. Все на стороне прокурора! Тебе же раз плюнуть – засадить невиновного! Так в чем твоя истина, Данилов?

Даник. Лина, я всегда тебя считал… Ну, в общем, если хочешь, считаю своим товарищем. И скажу тебе прямо. Я еще сомневался, что ты можешь опуститься до такой мелкой мести. Но теперь… Я убежден, что тобой движет исключительно злоба. Желание наказать человека, которого ты когда-то любила. Это так низко, Лина…


Входит Филипп. Испытывающе смотрит на Даника. Тот, слегка кивнув, удаляется. Филипп подходит к Лине.


Филипп (гладит Лину по лицу). Поедем ко мне, Лина.

Лина (слегка отстраняясь). Нет, Филипп, у меня еще уйма дел.

Филипп. Лина, у тебя кто-то появился?

Лина. У тебя прекрасные осведомители, Филипп.

Филипп. Тут осведомители совсем необязательны. Ты помолодела лет на десять.

Лина. Просто я свой костюм поменяла на джинсы.

Филипп. Может быть, может быть… Лина, неужели это правда? Неужели он утонул? И как ты… Как ты это вычислила?

Лина. Во-первых, есть анонимный звонок. Во-вторых, есть свидетель. А это уже серьезно. И в третьих… В третьих, я пожалуй, вычислила бы это и без свидетеля. Для того, кто живет у моря, это не составляет большого труда. Все счастье и все несчастья – все происходит у моря. Он был невиновен, но окончательно загнан в тупик. К тому же… Вдруг он не столько переживал за свою шкуру, а за смерть близкого человека, в которой сам же и был повинен. Это не каждый может пережить. Вдруг он по-настоящему любил твою дочь?

Филипп. Да, Лина.

Лина (вздрогнув). Что – да, Филипп?

Филипп. Любил. Искренне. Я помню его. Он бывал в нашем доме. Я часто задумывался, что в нем могла найти моя девочка. Ты знаешь, он был какой-то… Ну, никакой. Расплывчатый, серый. Вроде бы и незаконченный хулиган, в которого скорее могла влюбиться романтическая девочка. С ее еще юношеским представлением о героях, которые необязательно должны быть положительными. Но способными на поступок… Этот же был не из таких. Он был вообще ни на что не способен. Он был… Ну, какой-то бесцветный, что ли… Знаешь, несмотря на то, что я видел его не так уж редко, я так и не запомнил толком его лица. Незапоминающиеся лица – это тоже признак. Если бы ты видела этого парня, ты бы меня поняла. Это был нулевой вариант. Как можно полюбить нуль, пустое место?

Лина. Ты странно судишь о любви, Филипп.

Филипп. Да, может быть. Я уже ничего не понимаю, Лина. Я отказываюсь понимать. Знаешь, когда я пытался отговорить свою дочь от связи с этим парнем, то приводил всякие аргументы… Она мне ответила так же, как и ты. Что ты можешь знать о любви, отец. Обычность, серость – это тоже отличительный знак человека. И это непохожесть на вас. Тех, кто всегда так кичится своим характером, своей незаурядностью. Я предпочитаю других, сказала она. На вас непохожих. И это значит, что я полюбила уже не пустое место. Вот так, Лина. Так она сказала. А я-то думал, что про любовь знаю все. Я знал, что очень люблю тебя, Лина. Я знал, что ты достойна любви.

Лина. А если бы была недостойна? Ты словно и в любви чины присуждаешь. Какое ты мне звание присудил в любви, Филипп? Сержанта? Генерала? А если бы твой безупречный генерал или сержант совершил подлость? Аморальный поступок? Ты бы тотчас разлюбил? Так что же это за любовь такая, Филипп?

Филипп. Но я отлично знаю, что ты не способна на подлость, Лина. Вот поэтому и уверен в своей любви. И дочь свою я тоже любил. В ней было много неправильного, сумасбродного. Но я всегда знал, что это по-настоящему чистый и прекрасный человек. И поэтому… Мне кажется… Если бы этот парень был в моих руках, мне стало бы легче. Моя девочка была бы отомщена. Я помогал многим, Лина. Я столько раз влезал в грязь, выискивая разную мразь… И вот… Как оказалось, совсем бессилен помочь себе.

Лина. Считай, что возмездие свершилось. Если тебе станет легче от незаслуженного возмездия, Филипп. Но это будет всего лишь возмездие. Но не правда. И далеко не справедливость… А я тоже… Я тоже любила тебя, Филипп… За честность, за порядочность…

Филипп (кричит). Не надо! Лина, как ты не понимаешь… Речь идет не о постороннем человеке. Не просто о пострадавшем с улицы. Речь идет о моей дочери. И здесь слова о чести и честности неуместны.

Лина. А я думала, такие слова уместны всегда. И как ты… Как ты смеешь делить людей! «Речь идет не о постороннем человеке… с улицы»! Что же тогда! Наплевать – и дело закрыть!.. Мы выбрали эту работу, Филипп, сознательно. Зная, что это работа с людьми. Зная, что люди должны нам доверять. Иначе все, абсолютно все теряет смысл. Иначе вообще не стоит употреблять в обществе такое слово, как правосудие. Твоя дочь погибла, Филипп. Твою дочь не вернуть. Ты же в отместку хочешь уничтожить человека, который фактически в этом не виновен!.. Ты подумай о себе, Филипп. Ты становишься похожим на этих подонков. Сам хочешь загубить неповинную жизнь. И как ты сможешь после этого спокойно спать? И неужели твоя совесть будет чиста? Нет, Филипп. Я думаю, твоя дочь не простила бы тебе этот поступок. Она любила этого парня. И она любила тебя. И всегда верила в твою порядочность. И если такие, как ты отступают… То как дальше жить? И кому после этого верить?..

Филипп. Не надо, Лина… Тебе легко говорить красивые фразы. Потому что тебя это не касается. Тебе этого не понять. У тебя нет…


Филипп резко обрывает свою фразу. Возникает напряженная пауза. Они напротив друг друга смотрят друг другу в глаза.


Лина (сухо). Возмездие свершилось, Филипп. Без твоей и без моей помощи. Дело можно считать закрытым.

Филипп. Твой подчиненный… Данилов… Так не считает…

Лина (опустив голову на колени). Может быть, он прав… Я так устала, Филипп… И моя любовь к тебе… Моя обида… (Она приближается к нему. И обнимает.) Сколько раз мы с тобой в жизни раз ссорились, Филипп. И сколько раз тут же мирились! И опять ты, Филипп… Просто не верится… Опять ты… Неужели… Неужели это выше моих сил. Боже! Сколько раз я уходила от тебя. И сколько раз кляла себя за малодушие, что вернулась. Опять твои руки. (Она берет его руки в свои.) Сильные руки сильного человека. Знаешь, когда мы с тобой познакомились… Я вдруг поняла, что это больше, чем любовь. Это – уверенность в завтрашнем дне. В сегодняшнем. Даже во вчерашнем. Я стала спокойней жить. Потому что знала, со мной человек, с которым ничего не стоит боятся.

Филипп. И я думал о том же, Лина. Со мной человек, с которым ничего не нужно боятся. Человек, с которым я смогу пережить любую боль. Мне больно, Лина… И если бы не ты…

Лина (сжимая виски руками). Не надо, Филипп… Пойми меня, пока мы не имеем на это права. Но я тебе помогу… Мы вместе переживем эту боль. И я сделаю все, что в моих силах.

Филипп. Да, Лина, но главное… Главное – ты вновь подарила мне жизнь. Главное, что ты любишь меня. И уже нет той пустоты, в которой я жил последние дни. Уже есть ты… И сегодня я еще понял, насколько ты благородна.

Лина (повернувшись спиной, сквозь слезы). Я пойду, Филипп.

Филипп. Спасибо тебе, Лина.


Лина, невзначай вытирая слезы, направляется к двери. Затем берет себя в руки и как бы между прочим спрашивает.


Лина. (говорит сквозь силу, словно сама к себе испытывает отвращение) Да, ты что-то упомянул насчет Даника? Он прекрасный работник, ловкий, настырный. Но уж слишком честолюбив. Его давняя мечта – быть в моем кресле. К тому же он давно по уши влюблен в меня. И не может смириться, что любимая женщина выше его, а он у нее в подчинении. Поэтому и пытается все время что-то доказать. В противовес мне. И мне его искренне жаль.

Филипп (недовольно поморщившись). М – да, я это не знал…

Лина. Надо пережить эту трагедию, Филипп. И возмездием ты ничего не добьешься. Только примешь на себя лишние страдания, лишний грех. Нужно пережить, Филипп. Люди многое способны пережить. Особенно, когда рядом есть человек, на которого можно положиться. Я помогу тебе, Филипп. Положись на меня. (Она сжимает кулаки и, не сдержав слез, резко уходит.)


Дом Лины. Олег сидит в кресле с книгой и хохочет во весь голос. Лина выходит из спальни с газетами в руках. Бросает их на столик. Походит к креслу, где сидит Олег.


Лина (напряженным тихим голосом). Малыш…

Олег. Ха-ха-ха… Ну и умницы же эти, Ильф и Петров… Интересно, кто из них был умнее?

Лина. Малыш…

Олег. Представляешь, Лина, она ему сказала, а он…

Лина. Малыш, ну перестань же! Я нисколечко не сомневаюсь в способностях Ильфа и Петрова. Но…

Олег. А какой язык, Лина! Клянусь всеми богами, я бы сумел не хуже!

Лина (присев возле него на корточки). Зачем ты мне лгал, малыш?

Олег (недовольно). Я не понимаю, Лина.

Лина. Ты ее любил, малыш? По-настоящему! Ну же! Отвечай! Отвечай же! Зачем ты мне лгал! Ну, конечно же… Конечно же, она была такой юной. И само солнце завидовало ее золотистым волосам. А я… Одинокая, несчастная женщина, живущая на окраине города. К которой запросто можно применить теорию Фрейда. К которой запросто можно отправиться за любовью ради спасения своей шкуры! Ты – трус! Ты просто – трус! Может быть, тебе было даже противно заводить интрижку с тетенькой! Но своя шкура дороже! Так?! И ты все вытерпел. Все рассчитал… Поздравляю, тебе это удалось. Фрейд победил! Эта одинокая незамужняя тетенька по уши влюбилась в тебя. И, рискуя головой, принялась вытаскивать из грязи.

Олег (презрительно). Тебя можно поздравить, Лина. Ты умеешь держать слово. Ты ходила к Хорьку. Так? Ты обещала мне, но все же отправилась. Лучше бы я тогда ушел. Но я тебе поверил!

Лина (постепенно заводится). Молчать! Не тебе судить меня! Только не тебе! И не пытайся меня хоть в чем-то уличить! Ты… Который все рассчитал, продумал. Ты… Который мне признавался в любви, не любя. Думая только о спасении своей шкуры. Ты просто посмеялся надо мной! Унизил перед всеми! Ну конечно! Конечно! Боже, какая я была дура! Самоуверенная идеалистка! Ну, конечно. Ты просто воспользовался… Моей любовью воспользовался! Моим положением!

Олег. Лина, прошу, выслушай…

Лина. Не смей оправдываться! Оправдываются те, кому верят. Я не верю ни единому твоему слову! И что ты можешь сказать! Что не знал меня раньше! Что случайно оказался возле моего дома! И первой встречной женщине поведал историю убийства! Просто эта тетенька на твое счастье оказалась следователем! Так? Сколько счастливых случайностей одновременно! Нет, парень. Это был запланированный ход. И тем он страшнее. Ты убил одну девушку, которую, кстати, любил. Хотя убеждал, что это всего лишь юношеское увлечение. Ты убил ее. И в тот же миг побежал за спасение к другой. Это страшно. Это чудовищно. И этому нет оправдания.

Олег. Нет, Лина… Я не скажу, что не знал, кто ты. И не скажу, что не знал этот дом. Но…

Лина (в истерике). Подонок! Грязный подвальный подонок! (Она размахивается и пытается ударить Олега. Он перехватывает ее руку.)

Олег. И чтобы никогда. Никогда ты не смела так со мной разговаривать! Да, я знал, кто ты. Когда я впервые тебя увидел… Это была встреча не из лучших. Ты наверняка даже не запомнила меня. Кто я такой, чтобы запоминать мое лицо. Но твое лицо… Я запомнил, Лина. Ты тогда тоже злилась. Ты нас тогда ненавидела. Особенно Нину. И ты всем не понравилась! Абсолютно всем! Кроме меня. Не знаю почему, но я тогда подумал, что передо мной отчаявшийся, но очень справедливый человек. Нина про тебя говорила, кстати, только хорошее… Потом… Когда все это произошло. Хорек вдруг вспомнил этого дурацкого Фрейда. Да плевать я на него хотел! Я никогда не верил таким книжкам. Психику человека невозможно разложить по полочкам. Возможно, этот Фрейд писал только про себя. Но я никакого отношения к нему не имею! У меня своя жизнь! И своя голова на плечах! И, когда Хорек упомянул об этом, я не придал значения этой теории. Я просто вспомнил тебя. Пойми… В каком положении я тогда был. Я плохо соображал! Я хотел бежать в милицию! Но подумал, что лучше всего, если первый допрос будет вне этих ужасных стен. Я хотел, чтобы меня выслушал просто человек, который бы мне поверил. И, кроме тебя, я никого не мог вспомнить… И я уже не думал о риске. Я просто вспомнил твое лицо… И мне плевать было, сразу бы ты отправила меня за решетку или нет. Главное – мне нужен был человек, которому я мог бы поведать свою боль… И я побежал к тебе, Лина. Не ради спасения своей шкуры. И уж, конечно, не за любовью. Мне бы такое и в голову не пришло. Ты настолько лучше меня, выше… Что я до сих пор не верю, что ты можешь меня полюбить… Я побежал к тебе, Лина, потому что мне не к кому было бежать. Ты говоришь о расчетливом, продуманном плане. Нет, Лина. Что угодно – пусть безумие, пусть бред. Но только не холодный расчет. Если бы в ту минуту я хотя бы чуть-чуть здраво соображал, я бы просто сбежал. Сбежал, куда глаза глядят… И прошу тебя. Пока мы здесь. Не надо со мной так разговаривать. Я думаю, все допросы еще впереди. И ты еще сможешь накричаться. Но только не здесь. Здесь я еще не твой подследственный.

Лина (сквозь слезы, с крика перейдя на рыдания). Ты никогда им не будешь, малыш… Я сделаю все для этого. Это дело уже закрыто. В связи с самоубийством преступника.

Олег. Я не понимаю…

Лина. Этой ночью, когда ты спал, я отнесла твои вещи в бухту… В общем, я имитировала твою смерть… Но я так счастлива, что ты жив…

Олег. Ты это сделала зная… зная про Фрейда! Но почему!

Лина. Один Бог знает – почему… Наверно потому, что не верила в твою подлость и знала… Отлично знала, что ты меня любишь.

Олег (крепко обнимает ее). Ты самая удивительная женщина.

Лина.

Лина Знаешь, малыш. Ты оказался к тому же прав. Конченых людей не бывает. Даже такой, как Хорек имеет шанс на спасение. Главное – этот шанс не упустить.

Олег. Я всегда знал, что ты не способна на предательство.

Лина (внимательно на него глядя). Скажи, малыш, а если бы я все же совершила подлость. Что тогда? Ты бы меня разлюбил?

Олег. А разве любовь выбирает? Я бы обиделся. Может быть, расстался с тобой. Но разлюбить… Если бы это зависело от нас. Это была бы уже не любовь. А просто выбор партнера. По своему положению, уму, достоинствам. Так что, Лина… И зачем ты спрашиваешь такое? Ты же меня не разлюбила, хотя и узнала сегодня обо мне не самые лучшие вещи. Но ты мне поверила. Потому что хотела этого. И я хочу тебе верить. Вот такая любовь.

Лина. Мне такая любовь нравится.

Олег (целуя ее). Какие красивые у тебя волосы, Лина… А запах… А запах почему-то замерзших лимонов…


Резкий звонок в дверь. Олег поспешно уходит в спальню. Лина открывает дверь. Входит Даник.


Даник (стряхивая снег). Привет, Старик! (Приближается к столу, молча наливает рюмку и выпивает.) Тебя можно поздравить. Дело закрыто. Все довольны. Теперь прокурор успокоится. И можно будет продолжать свое благородное дело с чистой совестью. За это грех не выпить. За доблестную победу. Ты всегда умеешь угадывать ситуацию. (Он наливает еще одну рюмку до самого края.)

Лина. С этим можно поздравить и тебя, Даник.

Даник. А мне казалось, что мы когда-то здорово уживались, Лина. Помнишь, мы с первого раза понравились друг другу. Я даже сам удивился. Люди притираются друг к другу годами… У нас же был другой случай. У нас сразу же возникло обоюдное доверие. Знаешь, у меня же был вначале выбор. Ну, с кем работать. Я захотел только с тобой. Знаешь почему? Потому что ты – женщина. Я знал, что у женщин обостренное чувство справедливости. Они редко подставляют. Они умеют плакать. Они умеют жертвовать. Я это очень ценю в людях. Ты вспомни, Лина. Мы ни разу не предали друг друга.

Лина. Так оно и было, Даник.

Даник. Послушай, тут поговаривают, что меня переведут в другой отдел. Ты случайно не знаешь, за какие такие заслуги?

Лина (встревожено) Это, наверняка, только слухи, Даник… Даник, послушай, Даничек. Мы действительно здорово уживались вместе. И, честное слово, я не хочу, чтобы ты уходил от меня. Это не в моих интересах и не в моих правилах.

Даник. Это правда, Лина?

Лина (не отрывая от него взгляда). Правда.

Даник (облегченно вздыхая). Уже говорят, принимается решение. Но, в общем, я верю, что это не твоих рук дело. Мне бы хотелось в это верить. Это было бы слишком низко. И слишком больно… Знаешь… Ну, в общем, я сам себя считал легкомысленным, вечным мальчишкой. И легко, довольно легко переживал поражения, неурядицы, измены. Но я никогда не думал, что так тяжело смогу пережить предательство товарища. Это единственное уязвимое место в моем характере. И, наверное, единственное, чего я не смог бы простить – предательство друга.

Лина. Поверь мне, Даник…

Даник. Лина – ты первоклассный сыщик. Я предлагаю тебе это дело продолжить. Мы столько пережили вместе. Нам не раз грозила опасность. Мы не раз распутывали сложнейшие дела. Если и дальше мы будем держаться вместе – мы победим.

Лина. Но дело закрыто, Данилов.

Даник. Плевать. Пусть они делают, что хотят. Но ты умная баба. Ты же понимаешь, ведь понимаешь, что все обстоит далеко не так. И мы это докажем. Вспомни, как нам когда-то не верили! Смеялись над нами! Помнишь, когда мы единственные пытались доказать невиновность той женщины, обвиняемой в убийстве мужа. Все перешептывались за нашей спиной. И даже твой любимый прокурор не поверил тебе. И что вышло! Мы… Только мы оказались правы. Мы единственные доказали невиновность человека. Мы спасли эту женщину! Боже, как ты радовалась тогда, Лина! Ты сама говорила, что это еще одно доказательство того, что правда существует. Главное – ее не побояться найти. А найти ее – наш долг. И почему… Почему ты теперь отказываешься от этого долга? Лина! Мы его выполним вместе. И схватим этого мальчишку!

Лина. И засудим его?

Даник. Да нет же! Нет, черт побери! Я действительно хочу докопаться до истины. А ты… Ты же, я знаю, не раз была на высоте. Не раз доказывала свою честность, справедливость, принципиальность!

Лина. Сколько комплементов. Сразу. В один вечер.

Даник. Мне не до шуток, Лина… Я тебе предлагаю дело. Мы осудим его. Но мы же его и оправдаем!

Лина. Не проще ли оставить его в покое?

Даник. Ага! Я знал! Значит, ты действительно не веришь в его смерть!

Лина. Во что мне верить – это мое право. Я знаю одно. Дело закрыто… Не стоит ворошить мертвое дело.

Даник. Какое, к черту, мертвое! Если нет мертвеца! Его не существует!

Лина. А тебе нужен мертвец, Даник! Вот твоя правда, с которой ты так носишься! Тебе нужна жертва! Ну что ж. Я даже готова предположить другое. Один малюсенький процентик, что этот парень жив. И что? Что дальше? Ты вспомнил ту женщину, которую мы сумели защитить. И которая оказалась невиновной. Но какое отношение она имеет к сегодняшней истории? Ты путаешь понятия, Даник. Ты забываешь, тогда речь шла об обычном убийстве. Здесь же дело о убийстве дочери главного прокурора города! Это разные вещи, Даник! Теперь ты не в силах будешь что-либо исправить. И никто не встанет на твою сторону. Абсолютно никто! Есть жертва. И есть убийство. Детали в этом деле не имеют значения. Будет суд. И ты прекрасно знаешь, чем этот суд закончится для парня.

Даник. Я только знаю, что в любом случае этот парень не имеет права скрываться.

Лина. Милый мой Даник. Для тебя он никто! Просто один из очередных подследственных. Он для тебя пустое место! Поэтому тебе так легко играть в эти игры с совестью. А ты не хочешь подумать о нем, как о человеке? Просто о человеке? Откуда ты его знаешь, Даник? Скажи, откуда? А вдруг он замечательный парень? Вдруг он любит книги, музыку? Вдруг он может стать великим композитором? Вдруг он бы может осчастливить кого-то?.. Ты же полностью исключаешь этого! Ты хочешь загнать его в тюрьму. А там-то он уж точно никем не станет. Не тебе рассказывать, что такое тюрьма и кем он оттуда выйдет. Если, конечно, выйдет. Он станет конченным человеком. И уж точно ненужным для общества. И это будет на нашей совести. Я же считаю, что парню необходим шанс… Если, конечно, допустить, что он жив.

Даник. Лина, ты не собираешься менять профессию? Ты прекрасно бы занималась перевоспитанием трудных подростков.

Лина. Оставь, мы это уже обсуждали.

Даник. Однако ты в своем психоанализе допустила промах. Всего несколько немаловажных деталей. Если этот парень прячется, если он боится признаться, хотя фактически не виновен, если он спокойно может спать по ночам, зная, что совершил преступление, если он вообще собирается и дальше жить с этим, именно это и значит, что он уже и есть конченый человек. И он никогда не сочинит музыку. И никогда не осчастливит человечество. Уж мне-то поверь. Люди без совести не способны на это. Более того, теперь он будет знать, что многие подлые вещи остаются безнаказанными. И поэтому он сможет совершить еще одну подлость. И сделает это уже легко… Ты сама толкаешь, Лина, его на это. Ты сама же топишь его. Пойми, человек, у которого есть совесть, не станет прятаться. Даже зная, что ему грозит. Он выберет правду. Чтобы найти силы жить дальше. И в тюрьме, за решеткой, он имеет больше шансов на спасение своей души. Даже если получит на полную катушку. Во всяком случае он задумается о себе. О своем месте в жизни… И, может быть, тогда он даже сможет сочинять музыку…

Лина. Или окончательно озлобится на людей. И окончательно их возненавидит. И окончательно разуверится в справедливости мира. Впрочем, Даник, мы говорим очень абстрактно о некоей шкуре неубитого медведя. Впрочем, наверное, все-таки – убитого.

Даник. Это твое последнее слово? (Он направляется к двери, там оглядывается.) Это твое последнее слово?

Лина (выдержав паузу, наигранно весело). А как же твои девочки, Даник?

Даник. Прекрасно. Они действительно глупы, как пробки. Но это не страшно. Главное – они не способны на предательство. Я в последнее время понял, что на предательство, как правило, идут слишком расчетливые и слишком умные люди. Поэтому я предпочитаю общаться с людьми попроще… Я сам буду вести это дело, Лина. И докопаюсь до истины.


Даник уходит. Появляется Олег.


Олег (кивая на дверь). А мне он понравился. Как-то легче живется, спокойнее, когда есть такие люди. Именно они вселяют надежду, что справедливость существует… Лина… Ответь, Лина… Может быть, этот Даник действительно прав? И все станет на свои места. Ведь свобода – это не обязательно, когда вне решетки…

Лина (резко). Ты хочешь сказать, что у меня ты не свободен?

Олег (с вызовом). Если хочешь – да! Это противоестественно – скрываться от людей. Скрываться от людей – это уже не свобода. Ты с тем же успехом можешь завести попугая в клетке. Но мое положение гораздо хуже. На меня никто не может даже прийти посмотреть.

Лина (не выдержав). Сопляк! (И тут же опомнившись.) Малыш… Ты просто понятия не имеешь, что такое попасть за решетку. Ты говоришь, Даник… Конечно, получается – чистый, благородный Даник. Мне же в этой пьесе уготована самая отвратительная роль. Но скажи… Скажи, кто ты для него? Кто? Молчишь! И правильно делаешь. Ты для него – никто. Просто еще один шаг к очередному доказательству своей безупречности и порядочности… Он вспомнил то дело, когда мы помогли женщине, обвиненной в убийстве мужа. Но кто была та женщина? И кто был ее муж? Прокурор? Президент? Миллионер? Он был никто! К сожалению, шанс на справедливость та женщина имела только потому, что пострадавший был человеком с улицы. И ее оправдали, потому что дело вели неплохие ребята… Но в этом случае даже мы тебя не спасем. И твой Даник ничего, ничего не решает. Ему легко играть в совестливого, потому что твоя судьба ему безразлична. А вот на прокурора ему не плевать.

Олег. Я так не думаю, Лина. Я считаю, ему не плевать на меня. И мне кажется, он спасает меня больше, чем ты. Он спасает меня от главного – от себя самого. И он прав, говоря, что это низость – скрываться. Человек должен отвечать за свои поступки. И ничего из меня не получится, если я смогу с этим жить. И уж точно я вряд ли когда-нибудь смогу сочинять. Я всю жизнь буду боятся. Мучиться. Я не смогу читать. Смотреть кино. Все мне будет напоминать о том, что я сделал. И не расплатился. И скажи, Лина, зачем мне такая жизнь? И, скажи, зачем я тебе нужен буду такой? Озлобленный, никчемный трус. Разве ты мечтала полюбить такого парня? И разве я позволю себя любить таким…

Лина. А я, малыш… Я разве могу позволить, чтобы ты оказался в тюрьме? Самое страшное – это не кошмарные ночи, холодные стены, одиночество. Самое страшное – не грязь, вонь, ругань, бессилие и постоянное унижение. Самое страшное – это то, кем ты оттуда выйдешь. Опустошенным, больным человеком. С изувеченной психикой. Человеком, которому в жизни уже не нужны будут ни музыка, ни искусство, ни любовь. И которому, поверь, будет глубоко плевать на свою совесть… И твоя судьба вряд ли станет кому-нибудь интересной. И вряд ли кто-либо примет в ней участие. Честь и честность ты посчитаешь великой роскошью. И разговоры об этом тебе покажутся пустыми и никчемными. Разглагольствованиями сытых баловней судьбы. Типа Даника. Твоя жизнь будет кончена, малыш.

Олег. Не все ли равно, Лина. Она закончится в тюрьме, за решеткой. Или на свободе. За той же решеткой. Моя жизнь в любом случае кончена. И я согласен на ее завершение по всем правилам. В любом случае, я виновен. Из-за меня погибла красивая, умная девушка. Я причинил столько боли ее близким. Я чуть не подставил Хорька. Моя мать в шоке, от того, что я якобы умер. Кто следующий на очереди, Лина?.. И потом. Может быть, самое главное – это я сам. Я уже не тот прежний инфантильный мальчик. И вряд ли смогу спокойно жить, зная, что я, как последняя сволочь, лишь спасаю свою шкуру. Которая ничего не стоит.

Лина. Малыш, твои слова можно истолковать совсем по-иному. И это тоже будет правильно. Девочку уже ничто не вернет. Филипп… Да, он страдает, но, поверь, он будет потом страдать еще больше, когда фактически невинного отправит на смерть… Да, малыш. Ты прав. Решетка в твоем положении – не самое худшее. Никто не спасет тебя от беды, если тебя захотят засудить. И, поверь мне, Филиппу никто не заменит дочь. И он будет чувствовать себя неспокойно, зная, что виновник жив. Даже если и за решеткой. Поэтому я откровенно говорю тебе о смерти. Филипп может пойти на это. Но и сам же не сможет с этим жить… Но самое главное… Ты вообще не подумал обо мне. Да, не подумал. Ты вспомнил всех. Всех, кому причинил страдания. Но ты даже не вспомнил обо мне. Что будет со мной, малыш? Нет, я не боюсь наказания. Я даже не боюсь тюрьмы. Я боюсь за тебя… Если с тобой что-нибудь случится, моя жизнь будет кончена. Поверь мне, я очень люблю тебя. И ты не имеешь права думать лишь о себе… Ты теперь несешь ответственность и за мою судьбу.


Слова Лины повисают в воздухе и воцаряется напряженная тишина. Олег садится на пол и опускает голову. Лина подходит к нему и крепко обнимает.


Лина. Мы скоро уедем, малыш. Все будет хорошо. Ты будешь свободен. Навсегда. Ты сможешь спокойно гулять со мной в парке. Мы будем таскаться по кафе и объедаться мороженым. Ты любишь мороженое?


Олег сидит неподвижно. Потом резко поднимает голову. И целует Лину.


Лина. Боже, Малыш, если бы ты знал… Если бы только знал, сколько ты мне подарил… И твои слова… Это правильно, милый, но это не вся правда… Мы уедем… Я тебе не говорила… Но, в общем, мы едем уже завтра.

Олег (вскрикивает). Завтра? Как это? Не может быть… И как мы сможем уехать?

Лина. Уже готовы паспорта… Готовы, Малыш. И мы наконец-то по-настоящему будем свободны и будем вместе.

Олег. Но как… Как ты сумела это сделать?

Лина. Ну, в общем, я обратилась к одному парню, который мне многим обязан. Не скажу, что он безукоризненно чист перед законом. Но я когда-то пожалела его больную жену и двух маленьких ребятишек, скостив срок до минимума…

Олег (улыбаясь). А что, уже издали закон о праве обращаться за помощью к преступникам?

Лина. Нет, просто я для себя издала закон о праве обращаться ко всем, кто бы смог нам помочь.

Олег (внезапно расслабившись, будто что-то для себя решив). Лина… Ты необыкновенная женщина… Неужели и впрямь, совсем скоро, уже завтра… И я смогу купить тебе наконец-то цветы… Знаешь, у меня всегда было желание подарить тебе цветы. Но я был бессилен… Какие ты больше всего любишь? Розовые или белые?

Лина. Знаешь, Филипп мне всегда дарил розовые гвоздики и белые астры… Он не знал, что я люблю синие цветы. И только полевые. И когда наступит лето, мы обязательно их отыщем, ладно?


Они обнимаются.


Олег. Странно, Лина.

Лина. Ты о чем, малыш?

Олег. Знаешь, за всю жизнь я не прочитал столько книжек, сколько у тебя за эти несколько дней. За всю жизнь я столько не думал, сколько у тебя. Я за всю жизнь столько не любил, сколько у тебя. Такое ощущение, что жизнь только на прощание может подарить столько радости… И мудрости.

Лина. Не смей так говорить, малыш… Пожалуйста.

Олег. Я хочу тебе честно сказать. Такой тип женщин… Ну, в общем, мне никогда не был интересен. Они казались слишком старомодными, слишком скучными и слишком образованными. Я и не представлял, что с ними можно делать.

Лина (улыбаясь). А я не представляла, что можно делать с такими, как ты. Пустыми, инфантильными и невежественными мальчишками.

Олег. Я, Лина, понял в жизни одну вещь. Людей вообще нельзя судить, не зная их… И это я понял с тобой…

Лина. И я это поняла. Но только благодаря тебе.

Олег. Но я еще понял, Лина. Суд все равно существует. Независимо от нас. И от него никуда не скроешься.

Лина (целуя его). Не надо, малыш.

Олег. Ты самая отважная женщина в мире, Лина. Но я тебя отгадал. Твоя страсть способна толкнуть на любое предательство. Но это я в тебе тоже люблю. Потому что это настоящая страсть… Знаешь, я хочу тебе кое-что показать… Маленький сюрприз… Для тебя… Я же не могу тебе подарить синие цветы…


Олег уходит в спальню. Раздается резкий телефонный звонок. Лина берет трубку.


Лина. Да… Да… Здравствуй, Филипп. Нет, я сейчас не могу… Ну, не могу сейчас приехать. Во-первых, уже поздно, во вторых… Даник?! И ты дал согласие на продолжение дела! Но почему! Его мать?! Почему она думает, что он жив? Ах, у Даника новая улика! Я же тебе про Даника все говорила! Что?! Он уверен… Он уверен, что эта улика все может изменить… Не по телефону… Ну, хорошо… Я приеду… (Она кладет трубку.)


Лина одна в комнате.


Лина. Неужели это неизбежно… О, Боже… Я не знаю… Я не знаю, на что я еще могу пойти ради него… Но я выдержу… Ради него… Может быть, самый низкий поступок в этом деле… Господи… Может быть… И сколько можно…


Она начинает смывать косметику, взъерошивает волосы, мнет свитер, подбегает к столу и разливает на джинсы томатный соус. Олег выходит из комнаты. У него в руках гитара.


Олег. Лина… Послушай, Лина…

Лина (рассеянно, берет сумку). Что?

Олег. А куда ты собралась, Лина?


Она не отвечает ему. Только что-то ищет в сумочке.


Олег. Но в одном я хотя бы уверен – не на свидание. Любой мужик от тебя сегодня бы сбежал.

Лина. А ты, малыш?

Олег. Куда я денусь? От тебя один путь – в камеру.

Лина (обнимая его). Ну, в таком случае – только со мной.


Она убегает. Олег остается один. Берет гитару. Что-то наигрывает. О чем-то думает. За окном начинает светать. Вбегает Лина.


Лина (заплаканная, говорит нервно, даже немного заикаясь). Малыш! Но почему ты не спишь? Почему? Нужно было выспаться. Уже совсем скоро… (Она прижимает его к себе.) Нужно собираться… Пожалуйста, быстрее… Мы совсем скоро уезжаем…

Олег (сухо). Я уже собрался, Лина.

Лина. Правда? А мне? Мне ты поможешь собраться, малыш? (Она вновь его обнимает, но он вырывается).

Олег. Лина… Послушай, Лина… Я должен тебе сказать…

Лина Скажи…

Олег. В общем… Я поеду один.

Лина. Нет! Нет, нет и нет!

Олег (решительно). Да.

Лина. Малыш, малыш… Ну, пожалуйста, что ты говоришь?!

Олег. Я поеду один.

Лина. Ты сошел с ума!

Олег. Нет! Я поеду один.

Лина. Неужели из-за сегодняшней ночи? Ты сошел с ума! Это такая чушь! Я тебе все объясню! Ведь все-все я делаю только ради тебя! Ради тебя я пошла на это. Сегодняшняя ночь не в счет… Честное слово… Я ведь даже…

Олег (непонимающе). Ты о чем, Лина?

Лина. А ты о чем, я не понимаю, малыш?

Олег. Послушая, Лина, так будет лучше. Поверь, я не хочу губить твою репутацию. Я не хочу рушить твой устроенный, благополучный мир. Я не хочу коверкать твою судьбу.

Лина (скривившись). Это ложь. Ты лжешь, Лиманов. Бесстыдно, нагло лжешь. Тут совсем другое…

Олег (устало машет рукой). Как тебе будет угодно. Значит – другое.

Лина. Ну что, что? Что, черт побери! Отвечай!.. Ну, тогда я отвечу! Я тебе уже не нужна. Просто не нужна!

Олег. Лина, опомнись!

Лина. Ну, конечно! Конечно! Ты все получил! Я обеспечила тебе безопасность! Я достала для тебя паспорт. А теперь… Теперь тебе нужна свобода… Но не я… Конечно, зачем я? Со своей навязчивой полуматеринской любовью. От которой тебя уже тошнит! Фрейд оказался прав! Фрейд со своей идиотской теорией победил! Ты выжал из любви все, что мог. И теперь выбрасываешь ее, как старую тряпку. Теперь тебя ждут девочки… Молоденькие… Златокудрые… Развязные… С презрительным взглядом… Как эта… Эта…

Олег (сквозь зубы). Не тронь ее.

Лина (в безумии). Ты меня никогда не любил… Ты меня никогда не любил! Ты меня никогда…

Олег (словно одумавшись). Да, Лина. Я тебя никогда не любил. Так будет правильно. Я тебя никогда не любил. Считай, что старина Фрейд победил.


Лина со всей силы бьет его по лицу.


Олег. У тебя сильный удар, Лина.


Он быстро уходит. Лина мечется по комнате. Бросается за ним, открывает дверь, тут же закрывает. Они в истерике.


Лина. Боже, Боже, я все знаю… Я его потеряла. Он уедет… Туда, к какой-нибудь девчонке… С золотистыми волосами… Он ей подарит синие цветы… Он будет свободен и счастлив… Он будет прикасаться к ней… Молодой и… Нет! Нет! Только не это! Уж лучше решетка! В конце-концов, у меня будет возможность вытащить его оттуда. В конце-концов, у меня появится шанс вернуть его… Нет, возродить… Нет, начать нашу любовь заново…


Она бросается к телефону и набирает номер.


Лина. Даник! Алло! Ты меня слышишь! Даник! Даник, я была не права… Но ты еще можешь успеть! Пятый вагон утреннего экспресса. Он там, Даник! Потом, потом все объясню! Нет времени, Даник! Поторопись! Пожалуйста, Даник, поторопись! (Лина бросает трубку и плачет.)


Кабинет Лины. Она сидит за столом. В своем строгом костюме и аккуратно уложенной прической. Входят ее коллеги.


Первый. Вы прекрасно выглядите, Лина. Мы вас поздравляем с успешным завершением дела.

Второй. Давно мы не видели вас в таком приподнятом настроении. Это такая победа!

Третий. Вы так удачно завершили дело, Лина. Это настоящий успех. Впрочем, в вашем профессионализме никто и не сомневался.


Вбегает Даник.


Даник. Здорово, Старик! В костюмчике тебе – класс. Молодец, что сняла джинсы! К тому же они давным-давно вышли из моды!.. А ты умница! Я, честно говоря, тебе до конца не верил. Извини, Лина. Все думал, что это – месть… Впрочем, не будем… Но как ты ловко его вычислила! И от меня скрыла! Слава целиком твоя. С удовольствием пожимаю твою мужественную руку! (Он жмет руку Лины.)

Лина (безразлично). Славу разделим поровну, Данилов.


Входит Филипп.


Филипп. Это твое лучшее дело, Лина. Я так тебе благодарен. Честно говоря, я до конца не верил тебе. Ты извини. Мне казалось, что ты назло хочешь оставить это расследование незавершенным… Но я рад. Ты, как всегда, выше мелочных обид. Я признаю свою ошибку. И уже готовлю приказ о твоем повышении. Ты это честно заслужила. Кстати, мы с тобой давненько не отдыхали по-настоящему… Как тебе… ну, хотя бы Болгария?.. Но как ты смогла напасть на его след? Умница! И где он мог столько времени скрываться?


Лина сидит, опустив голову и сжав виски ладонями, слабо реагируя на все слова.


Филипп. Я только не мог понять одного. Почему он решил сам явиться с повинной? Ведь билет и поддельный паспорт были у него в кармане. А он даже не отправился на вокзал. Что ему помешало? Ты случайно не догадываешься, Лина? Впрочем… Впрочем, вопросы потом… Потом…


Лина, побледнев, почти в бессознательно состоянии, что-то бессвязно бормочет.


Филипп. Что ты говоришь, Лина?

Лина (взяв себя в руки, будто проснувшись). Я?.. Нет ничего.

Даник. Сейчас его приведут. Тебе помочь?


Лина молча отрицательно мотает головой.


Даник. Как знаешь. Твое дело. Но этот парень правильно сделал. Может, он и не станет композитором. Но спасти самого себя у него есть шанс.


Открывается дверь. Вводят Олега. Он поднимает голову и сталкивается взглядом с Линой. На его поношенном свитере смешно болтается « бабочка».


Филипп. Следователь Леонкова будет вести ваше дело (Он сжал кулаки.) Вы добровольно явились с повинной, хотя и не сразу. Впрочем, следователь сумела вас вычислить. И, в лубом случае, если бы вы попытались скрыться, мы уже знали, где вас задержать.

Лина (не выдержав). Не надо, Филипп…

Филипп (еле себя сдерживая, его глаза горят ненавистью). В этом деле много неясностей, но я могу спокойно и с чистой совестью отдать ваше дело в руки следователя Леонковой. Она опытный работник. И в любом случае вы от нее не скрылись. Никогда…. Да, и не советую вам ей лгать – не поможет.

Олег (усмехаясь). А я и не сомневаюсь.

Лина (на надрыве). Я хочу остаться с обвиняемым наедине.


Филипп подходит к ней и крепко жмет руку.


Филипп. Спасибо за все.


Филипп уходит. Олег и Лина сидят друг напротив друга. Лина медленно встает, медленно обходит стол, приближается вплотную к Олегу и опускается перед ним на корточки.


Лина. Я только хотела быть рядом с тобой, малыш. Поверь. Я тебя не предавала. Я всего лишь хотела быть рядом с тобой… Я не хотела…

Олег (глядя в сторону). Я вас слушаю, следователь Леонкова.

Лина. Ты сам говорил… Страсть способна на любое предательство, но это настоящая страсть… Я хочу тебя исправить… Это не просто страсть… Это любовь….


Она уткнулась головой в его колени. Он не выдержал и крепко-крепко ее обнял.


Олег. Я слушаю, Лина… Я тебя слушаю…

Лина (подняв на него взгляд). Нет… Нет! Ты не смеешь думать о худшем. Нет, нет, нет… (Она опять начинает плакать.) Мы еще поборемся, мой малыш… Мы еще поборемся…


Дом Лины. Она входит, вешает пальто и начинает бродить по комнате. Вдруг на магнитофоне видит записку: «Только включи.« Лина включает магнитофон. Звучит музыка. Потом голос Олега.


Олег. Лина, моя дорогая Лина. Я не оставляю тебя. И не предаю. Я всегда буду помнить тебя. И всегда любить. Но я должен туда явиться, Лина. Обязательно должен… Я узнал другую жизнь. И в этом мне помогла ты. И чтобы я имел права жить в этой жизни, заслужить ее и тебя, я должен явиться туда… Все правильно. Наказание – это не самое страшное. Куда страшнее жить безнаказанным, с вечным чувством вины. Мы не выдержали бы такую свободу, Лина. И наша любовь неизбежно бы погибла. Теперь же она всегда будет с нами. Теперь есть надежда на будущее для нашей любви… Я люблю тебя, я целую тебя. У тебя самые красивые волосы, Лина. И даже солнце может завидовать им. И джинсы твои – класс! Только не вешай нос, моя девочка, ты же самая бесстрашная в мире. У нас так мало было времени. И я не смог тебе подарить синие цветы. Но за это время я все-таки сумел сочинить для тебя музыку, хотя она и несовершенна… Но я еще сочиню для тебя тысячу совершенных мелодий… Спасибо тебе за любовь, спасибо тебе за веру в меня. Ведь ты в меня веришь. Правда, Лина?


Вновь звучит музыка. Лина слушает ее, затем лихорадочно стягивает свой костюм и надевает майку с джинсами, расчесывает волосы, уничтожая строгую прическу, и приближается к зеркалу.


Лина. Мы еще поборемся, малыш. Обязательно поборемся. И обязательно победим…


Она подходит к телефону, набирает номер.


Лина. Алло… Даник… Даник… Я должна тебе все рассказать… Ты меня только пойми, Даник… Только послушай… И, пожалуйста, помоги…


Купить книгу "«Я слушаю, Лина...» (пьеса)" Сазанович Елена

home | my bookshelf | | «Я слушаю, Лина...» (пьеса) |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу