Book: Резидент



Резидент

Сергей ШВЕДОВ

РЕЗИДЕНТ

1

Земля. Москва. Рассказывает принц Ник Арамийский, резидент паррийской разведки. Он же Рыжий, он же Сынок, он же князь Мышкин

Сразу скажу, время, проведенное на Земле, не пропало для меня даром: худо-бедно я научился разбираться в местных политических реалиях. Что для резидента, сами понимаете, очень важно. А я человек все-таки ответственный. И если уж Высший Совет Светлого круга назначил меня на эту планету, то не может же принц Ник Арамийский ударить в грязь лицом и провалить задание!

К сожалению, не все это понимают. Кое-кто семейные обязанности ставит выше общевселенских. Хотя, разумеется, меня трудно упрекнуть в том, что я уклоняюсь от исполнения супружеского долга. Я, собственно, Наташку имею в виду. Ей, видите ли, не нравится, что я часто смотрю телевизор. Особенно футбол. И это в тот момент, когда наша сборная отчаянно пытается доказать всей планете свою несомненную состоятельность!

К счастью, папа Караваев целиком на моей стороне. Он не понимает, как может истинный мужчина быть равнодушным к футболу?! И я с ним совершенно согласен. Хотя к футболу пристрастился совсем недавно, а до этого даже не подозревал, что на белом свете существует такая увлекательная игра.

Сразу сознаюсь: был момент, когда я едва удержался, чтобы не прибегнуть к магии. Тем более что и Александр Сергеевич Караваев, и Сеня Курицын-Бенкендорф всячески меня к тому подталкивали. Это было бы нарушением всех и всяческих предписаний и инструкций Высшего Совета Светлого круга!.. Я все-таки не поддался нажиму. Даже когда к делу подключился шофер Жигановского Василий!

– В карты передергивать – ему ничего, а когда вся страна его просит о святом, он, видите ли, не может! Ему инструкция не велит!.. Бюрократ ты, Никита, а не резидент!..

Тем не менее я устоял. Ведь если к судейским ошибкам и тренерским просчетам добавить еще и магию, то получится не футбол, а сплошное регби!.. Это Наташка, между прочим, сказала, и в ее словах была сермяжная правда, которую, однако, не захотели принять ни Василий, ни папа Караваев, ни Сеня Бенкендорф.

– Нас на бабу променял! – махнул в мою сторону рукой Василий, не отрывая глаз от телевизора (наши в этот момент забивали гол швейцарцам).– Вот – магия, Никита! Не твоей чета!..

Многие мне скажут, что футбол и политика – это разные вещи, которые не следует путать. Но я лично думаю иначе. И со мной были солидарны министр дел чрезвычайных и министр дел внутренних, которые махали в тот момент руками с экрана... Как я и предполагал, наши справились в том конкретном матче и без магии, что сразу же во всех нас вселило надежду на благополучный исход и в оставшихся матчах.

– Я к Степанычу обращусь за помощью,– сказал Василий.– Уж он-то не станет прятаться за инструкцию...

А вот это дудки! В смысле, ничего у Соловья-разбойника с футболом не получится, поскольку более равнодушного к великой игре существа на планете Земля я не встречал. А для магии нужна личная заинтересованность. Степан Степанович у нас по ужастикам специалист, по боевикам, ну, в крайнем случае, по року, рэпу и прочим музыкальным «прибабахам», включая вездесущую попсу. Спорт – вне его магической компетенции.

Но с Василием на эту тему спорить бесполезно, поскольку он абсолютно несведущий в магии субъект. Я его почти неделю пытался научить самым простейшим фокусам, которые, к слову, без труда освоила Наташка, но все попусту. Ну нет у человека таланта, что тут поделаешь?..

A вот папа Караваев и Сеня Бенкендорф освоили несколько карточных приемов. После чего сделали набег на соседнее казино, разнеся его в пух и прах. Результат не замедлил сказаться: больше их в подобные заведения и на порог не пускают. А я до сих пор улаживаю вспыхнувший скандал и веду кулачные и прочие разборки с крышующими казино элементами. Все-таки магия – дело серьезное! Пускать ее в ход надо с большой осторожностью – во избежание крупных и мелких неприятностей.

Но вообще-то семейная жизнь у нас с Наташкой идет размеренно и чинно. За исключением некоторых ночных, а часто и дневных безумств эротико-сексуального характера... Некоторые ведь всерьез полагали, что Ник Арамийский наломает на Земле дров. Ничего подобного! После того как мы с братом Виком разобрались с магом Каронгом, делать мне на этой планете стало абсолютно нечего.

– Как это нечего?! – тут же вскинулась моя супруга.– Женатому человеку всегда найдется работа в доме. Вон хоть розетку почини!

– Я подвиги имею в виду, Наташенька, а ты гонишь меня под электрические импульсы!..

И совсем бы я скис в тихой семейной жизни, но тут случилось событие – почище футбола.

Номер выкинул Арнольд: взял да и стал губернатором Калифорнии! Можете себе представить?! А он ведь даже не заслуженный артист – как ваш покорный слуга, к примеру. Я специально уточнял у папы Караваева. Ну, не давал никто этому выскочке заслуженного артиста!.. Александр Сергеевич, правда, оговорился, что Арнольд, мол, звезда. Но это он преувеличил, как между земными артистами водится: человек звездою быть не может по определению – не та энергоемкость!

И сразу же по телеящику заволновался народ. Больше всех ярился Венедикт Владимирович Жигановский. От него я и узнал, что Арнольд – эмигрант...

А я ведь тоже в Москве приезжий... Потом, у меня мама с Земли. И у папы перед планетой и этой страной имеются заслуги: дракона-то он убил в подмосковных лесах! Правда, было это довольно давно – более тысячи лет назад... Но, в конце концов, в парадоксах времени он не виноват. А заслуга – она и есть заслуга!..

В общем, я считал, что прав на губернаторскую должность у меня гораздо больше, чем у Арнольда, но на всякий случай решил посоветоваться с Венедиктом Владимировичем. Жигановский – политик опытный. Его через день по телевизору показывают. Он и у Марьяны частый гость, и Савик его вниманием не обходит. Словом, величина!..

Надо отдать должное Венедикту Владимировичу: на мой зов он откликнулся незамедлительно. С тех пор как мы уладили с ним финансовые проблемы, Жигановский проникся ко мне искренним уважением. Наташка, правда, ворчит, что за полтора миллиарда баксов можно зауважать даже черта!

Думаю, в данном случае она не права. Ну что такое эти полтора миллиарда – тьфу!.. Я тут, пользуясь инструкциями своего предшественника Аббудалы Каха, поиграл немного на Нью-Йоркской бирже и буквально за неделю приумножил свой капитал на десять миллиардов!..

Правда, после этого доллар по отношению к евро почему-то вниз покатился. Папа Караваев прямо за голову схватился. Сеня Бенкендорф с лица спал, поскольку он свои сбережения, оказывается, держал в зеленых... Словом, получился небольшой катаклизм, не повлекший, впрочем, для Земли необратимых последствий... В свое оправдание могу сказать одно: зато рубль российский укрепился – в полном соответствии с известной истиной: если где-то убудет, то в другом месте всенепременно прибудет...

– Неужели десять миллиардов?! – ахнул Василий, по неизменной своей привычке сопровождавший шефа. Впрочем, появлялся он в моей квартире частенько и без Жигановского – поболтать о том о сем с Александром Сергеевичем Караваевым, которого Наташка не хотела выпускать из-под своей опеки. Она обещала маме, что присмотрит за папой... Я, разумеется, не возражал, поскольку считаю, что мне с тестем повезло. Он, конечно, не великий маг, но по земным меркам вполне приличный артист, способный изобразить кого угодно – даже своего великого тезку Пушкина!

– Он бы триллион у них изъял,– вздохнул папа Караваев.– Наташка не дала... Жалко ей стало американцев.

– При чем тут американцы? – возмутилась моя же-на.– У него и так этих миллиардов больше, чем требуется для пропуска в Матросскую Тишину. А если ему еще и американская прокуратура счет предъявит, то будет нам полный олигархический облом!

– Он же в рамках закона действовал,– вступился за меня Александр Сергеевич.– Просто очень талантливый молодой человек.

– Знаем мы этих талантливых... – процедил сквозь зубы Василий, который почему-то, как я успел заметить, недолюбливал олигархов.

На Венедикта Владимировича заработанная мною сумма тоже произвела впечатление – в том смысле, что он едва не захлебнулся коньяком, который как раз в этот момент неосторожно выпил.

– Ты огурчиком закуси, Венедикт,– забеспокоился папа Караваев.– А то у тебя глаза прямо на лоб полезли.

– Вот тоже присоветовал – огурчиком! – возмутился Василий.– Какой дурак коньяк солеными овощами закусывает? Ты бы еще квашеную капусту ему предложил или маринованную редьку!.. Лимоном, Венедикт, подлечись.

Венедикт Владимирович и без непрошеных советчиков справился с коньяком и вернул себе утраченное было дыхание. Цвет его лица так и остался багровым, но это, конечно, ерунда, поскольку находился он не перед избирателями.

Надо сказать, что Венедикту Владимировичу даже мои баксы не очень помогли на политическом поприще. То есть рейтинг своей партии он поднял чуть ли не до десяти процентов, но потом дело почему-то застопорилось. Жигановский по этому поводу сильно расстраивался, а я не знал, чем ему помочь. Ведь электорат – такая вязкая масса, что на него никакая магия не действует... Василий как-то сказал, что его шефу до Кремля – как до Берлина, а до Белого дома – как до Индийского океана, и что если он и дальше будет с залетными магами путаться, то ему прямая дорога в «желтые палаты»...

Я, честно скажу, Василия не совсем понял. Ну при чем здесь Берлин, а тем более Индийский океан?.. Берлин – столица совсем другого государства, и Жигановский до сей поры не выказывал ни малейшего желания стать канцлером... Что же касается залетных магов, то, оказывается, он имел в виду именно меня, хотя я о «желтых палатах» ничего не слышал и дороги туда не знаю.

– И знать не надо,– хмыкнул Василий.– Если понадобится, туда и тебя, и Венедикта отвезут на специальной машине люди в белых халатах. И меня с вами заодно...

Василий любит говорить загадками (я уже об этом где-то упоминал)... Плохо то, что он сам в своих загадках разбирается слабо, а уж другим в них вникать и вовсе не рекомендуется...

– Ну что же,– высказал наконец свое мнение Венедикт Владимирович,– идея хорошая, плодотворная, но ни к черту не годится.

– Эк, замахнулся ты, Никита! – поддержал шефа Василий.– В губернаторы пойду – пусть меня научат!.. А Конституция?! А возрастной ценз?! А опыт управления территорией?! А административный ресурс?!.. У нас тебе не Голливуд! У нас такие номера не проходят!.. Заслуженный артист он... Да в России заслуженных – пруд пруди! В каждом театре пучками считают – как редиску!.. Как хочешь, Никита, но я тебе не советую. Из тебя губернатор – как из собачьего хвоста сито!..

Мнение Василия меня, честно говоря, не очень волновало. К тому же опыт управления отдельно взятой территорией у меня имеется. Я почти восемнадцать лет – можно сказать, буквально с пеленок! – числюсь губернатором в графстве Арамия на Кимоне. А население того графства, между прочим, пятьдесят миллионов человек! Представьте себе, оно процветает так, что здесь, на Земле, никому и не снилось!.. Правда, бывал я на Кимоне всего раза три от силы... А зачем больше? У меня там очень хорошие помощники.

– Наверное, потому и процветает твое графство, что ты там редко бываешь! – не удержался от язвительного замечания Василий.– Вот ведь порядочки у них на звездах! Сплошной тоталитаризм и монархизм! Не успел человек родиться – ему папа уже графство в колыбель тащит!.. А народ Арамии твой папа спросил?! Народ-то безмолвствовал!

– С демократическими ценностями у вас серьезные проблемы... – поддержал своего шофера Венедикт Владимирович.

Вообще-то, Жигановский в мое инопланетное происхождение не верит. Ну не укладывается такое в его голове! И даже лицезрение сеанса магии во дворце нефтяного магната Казюкевича не изменило его образ мыслей. Он до сих пор считает, что я – идиот, экстрасенс, ловкий мошенник, но уж никак не инопланетянин... С Василием – та же самая история. Не говорю уж обо всех прочих землянах... Но Венедикт Владимирович, в отличие от того же Василия, свои сомнения не афиширует – по-моему, из тактических, а возможно даже и стратегических соображений...

Поначалу меня такая реакция обижала, а потом я с ней смирился и решил, что так, наверное, лучше и для меня, и для окружающих. Ну, за исключением, быть может, Натальи – ее я потихоньку от папы Караваева приучаю к мысли, что жить нам придется в мире, границы которого далеко выходят за рамки Земли. Тайком и от папы, и от Высшего Совета мы с ней уже побывали на нескольких ближних к Земле населенных планетах с чисто познавательными целями. Моя жена была в восторге от увиденного, но упрямо считала, что все это с нами происходило во сне...

– Это почетное губернаторство,– пояснил я своим оппонентам.– Традиция восходит к тем временам, когда мой дед, Феликс Садерлендский, защитил Кимон от нашествия космической саранчи.

– Это что еще за космическая саранча? – удивился Василий.

– Не важно,– махнул я рукой. Честно говоря, сам плохо помню эту историю. То есть читать-то читал, но подзабыл с годами, поскольку предков у меня было много, и все как на подбор – личности героические, много чего во Вселенной насовершавшие.

По слухам, один даже водил дружбу с Сагкхом – о чем нам нет-нет да и напоминают досужие сплетники. Но это, конечно, клевета на наше во всех отношениях приличное семейство!.. Звали того моего предка Андрей Тимерийский. Он и королем-то не был, а всего лишь князем, ну и активно путешествовал по Темному кругу... Очень героическая личность, вошедшая в анналы Парры. Правда, не без белых пятен в биографии. В частности, мне никто так и не объяснил, за что же его прозвали Проклятым князем?..

– А идея хорошая,– сказал вдруг Венедикт Владимирович.– Почетный губернатор... Почему бы и нет?.. Калифорнии свободной я тебе, Никита, не найду, но, скажем, Черноземная область – тоже звучит неплохо.

– А почему Черноземная? – насторожился я.– Там что, нечистая сила водится?

– Ничего там не водится, кроме чернозема, потому так и прозвали,– пояснил Василий.– Только ты на эту область губенку не раскатывай. Так тебе ее Пацаков и отдаст... Зря ты, Венедикт, втравляешь младенца в историю. С Пацаковым никакая магия не пройдет!

– Помолчи, Василий,– отмахнулся Венедикт Владимирович.– При чем тут Пацаков? Не век же ему в королях ходить. А главой администрации Черноземной области вполне может стать Венедикт Жигановский.

– А губернатором кто?

– Ты,– успокоил меня Венедикт Владимирович.– Почетное губернаторство я тебе гарантирую. Объявим по всем телеканалам. За особые заслуги перед областью и страной.

– А вот интересно,– ехидно заметил Василий,– какие такие заслуги перед Россией и Черноземной областью имеются у этого молодого человека?

Прямо скажу, меня заявление московского скептика возмутило до глубины души! А кто развалил замок Ужаса и ликвидировал принца Саренга с целой бандой монстров и оборотней, которые тянули свои грязные ручонки к планете Земля?.. Кто наконец предотвратил прорыв межпланетной нечисти, организованный черными магами из Ордена Скорпиона во главе с Каронгом?.. Да если бы не мы с Виком, то Москва была бы разрушена! А от самого Василия, как от бабушкиного козлика из песенки, остались бы рожки да ножки! Межпланетные монстры – это вам даже не серые волки!..

– А за козла ответишь! – обиделся Василий.– Фокусы каждый дурак показывать может. Да и фильм у тебя получился так себе, экстрасенс... Ты знаешь, в скольких фильмах Арнольд снялся? Одна «Красная жара» чего стоит! Он там всю нашу мафию положил!

– Подумаешь, мафия... – не сдавался я.– Губернатором Калифорнии его избрали за то, что он веска с Луидора убил!

– От темнота! – покачал головой Василий.– Одно слово – Внеземелье... Это кино, Никита! Кино! Да и хищник был, я тебе доложу,– картинка!

– Подумаешь, хищник... К тому же вески – вегетарианцы, я это точно знаю. А я на Ытухтаре с жабовидными пщаками дрался! А жабовидный пщак твоему веску сто очков вперед даст!

– Нет, я не могу спорить с этим резидентом! – махнул рукой Василий.– Ну хоть ты, что ли, Саша, объясни своему зятю, что такое кино.

– Видишь ли, Никита,– издалека начал папа Караваев,– искусство и жизнь – это далеко не одно и то же. То есть искусство, конечно, отражает жизнь, но лишь в определенной степени. Строго говоря, веска Арнольд не убивал, а лишь сделал вид, что убил.

– Сговорились они, что ли, с веском? – поразился я такой невероятной наглости Арнольда, обманувшего всю планету.

– Да не было никакого веска! – взорвался Василий.– Не прилетал он на Землю! Это ты можешь понять?!

– Ты мне мозги не пудри,– ввернул я местное колоритное выражение, хотя не очень понимал, зачем мозгам пудра.– Я абсолютно точно знаю, что вески с планеты на планету перемещаются только на летательных аппаратах. Так что пройти сквозь время и пространство твой хищник-вегетарианец не мог.



– О! – простонал Василий.– Этот парень все-таки сведет меня с ума! Он сам идиот и всех нас идиотами сделает! Попомните мои слова!

– Зря ты так, Василий,– заступился за меня папа Караваев.– Все-таки перед нами представитель иной цивилизации, где искусство приняло совсем другие формы. И у них выражение «магия кино» имеет совсем другой смысл... Понимаешь, Никита, народ ценит Арнольда не за то, что он убил веска, а за то, что он его не убил. Ну, убил понарошку. А вот если бы он всех убитых в кино людей действительно убил, то сидеть бы ему в тюрьме до скончания века...

Странная здесь, на Земле, жизнь... Вместо того чтобы бороться со злом по-настоящему, они только делают вид, что борются... Артисты! А еще удивляются, почему у них от бенладенов продыху нет! Они, видите ли, не борются с террористами, а только делают вид, что с ними воюют! Они мафию не сажают, а только делают вид, что сажают!.. Но если к ним на планету полезет разная нечисть, а они будут делать вид, что собираются с ней бороться, то, уверяю, Земля и суток не продержится!

– Да... – протянул папа Караваев.– Человек не понимает, о чем идет речь, а на пальцах не объяснишь... Видишь ли, Никита, Арнольд своей игрой подает пример другим людям, как надо бороться со злом.

– Инструкция в образах, что ли? – догадался я.– Или симпатическая магия, когда подобное вызывается подобным?

– Скорее, инструкция... – задумчиво отозвался внимательно слушавший наш спор Венедикт Владимирович.

– Нет, ну почему же? – неуверенно возразил ему папа Караваев.– В каком-то смысле, магия здесь тоже присутствует...

– Вы совсем задурили мальчику голову! – вступилась за меня Наташка.– Не слушай их, Никита, кино – это кайф!..

Своей репликой моя жена вконец запутала дело. Поскольку этим своим «кайфом» она называет сотню самых разных вещей: и секс у нее, понимаешь, кайф, и кофе по утрам – тоже кайф... Даже вонючие сигареты, которые я запретил ей курить, она называла кайфом... А теперь вот еще и кино... Я-то было решил, что кайф – это удовольствие, но, выходит, ошибся. Ну какое удовольствие можно получать от инструкций, пусть даже переведенных в образы, не говоря уж о магии? Магия – это не кайф, а тяжкий и напряженный труд, сопряженный с большими опасностями!..

– А почему бы тебе не снять кино, Никита? – предложил вдруг Венедикт Владимирович.– В процессе съемок и поймешь, что это такое.

– Правильно,– подхватилась со стула Наташка и захлопала в ладоши.– Как я раньше не догадалась! А я буду играть главную роль!..

Мне идея Венедикта Владимировича сразу понравилась. Надо же чем-то заняться, пока Высший Совет Светлого круга решает вопрос о моем отзыве с этой планеты... В конце концов, я единственный на Земле человек, который знает, как надо бороться с вампирами, монстрами, драконами и прочей вселенской нечистью. Меня этому учили. И, наверное, я просто обязан составить подробную инструкцию для земных героев, как им вести себя при встрече с тугобрюхом с Катаназии или шилохвостом с планеты Каик... Голову даю на отсечение, что ни ребята из Убойного отдела, ни менты с улиц разбитых фонарей никогда не бывали за пределами Светлого круга! Они понятия не имеют, что нужно делать при внезапном налете крылатых урий с Урипли!..

Конечно, Высший Совет может не одобрить мою инициативу, поскольку мне придется раскрыть землянам некоторые приемы боевых магических искусств... Но, во-первых, я не собираюсь открывать все и сразу, а во-вторых, было бы бессовестно оставлять целую планету без защиты в тот момент, когда ей угрожает серьезная опасность!.. Да, границы Светлого круга надежно охраняют Герои Парры, но от локальных прорывов никто не застрахован! К тому же Земля дважды за короткий период подверглась нападению из Внеземелья, и только случайность помешала Каронгу нанести планете существенный урон.

Вряд ли Земля долго будет оставаться обособленной. Рано или поздно Высшему Совету придется принимать защитные меры. Другое дело, что, в силу неповоротливости и забюрократизированности этого органа, решение может быть принято с большим опозданием, когда от цветущей планеты останутся одни головешки.

В качестве примера можно вспомнить хотя бы судьбу планеты Луизан, где порезвились шилохвосты. Хотя на Луизане и не было человеческой цивилизации, хотя она и не входила в Светлый круг, но промах Высшего Совета, что там ни говори, налицо...

Вот что еще важно: мое решение создать инструкцию не идет вразрез с местными традициями. Подобные инструкции здесь создают все кому не лень! Достаточно взглянуть в телевизор – буквально в глазах рябит от запретов, призывов, указаний, а то и прямых предостережений. Таких, например, как этот: «А вы по-прежнему пользуетесь обычным порошком?..»

Любому дураку понятно, что при стирке нужно пользоваться порошком магическим, но только где его взять несчастным землянам?! Вот им и подсовывают разную дрянь, которая еще хуже обычного.

Я знаю, о чем говорю, поскольку проверил и испробовал почти все, что рекламируют по телевизору. И заявляю со всей ответственностью: инструкции и рекомендации на Земле составляют абы как, часто и вовсе без знания предмета. Словом, много и бессовестно лгут!

А у меня все будет натурально. Я такую инструкцию создам, что Вселенная ахнет!..

Мое твердое решение снять киноинструкцию было тут же одобрено присутствующими в квартире землянами. Еще один аргумент в мою пользу – в случае, если твердолобые члены Высшего Совета начнут обвинять меня во вмешательстве в дела закрытой планеты. Тем более что моя инструкция будет носить исключительно рекомендательный характер – без грифа об обязательном применении во всех земных государствах. А давать советы никому и никогда не возбранялось. Нет таких запретов и в Конституции России.

– А бюджет? – спохватился Василий, которому моя идея снимать кино тоже понравилась.

– Даже не знаю, что сказать,– почесал затылок папа Караваев.– Все зависит от сценария.

– А какой у Арнольда был бюджет, когда он дрался с веском? – спросил я.

– Да, наверное, в сотню миллионов баксов уложился.

Ну, Арнольд нам не указ! Сто миллионов долларов – вообще смешная сумма. Все-таки моя инструкция будет носить вселенский характер... Что же касается веска, то я бы и тратиться на него не стал – просто набил бы ему морду!..

– Расхвастался,– упрекнула меня Наташка.– Тоже мне – герой!

Ох уж эти женщины! Ну какой подвиг должен, в конце концов, совершить мужчина, чтобы его не посылали каждый вечер на кухню мыть посуду и не устраивали истерик по поводу грязных следов в прихожей?!

– Десять миллиардов баксов,– сказал я.

– Ты и загнул! – возмутился Василий.

– Хорошо, пусть будет пять,– решил я сделать ему приятное.

– Хватит и одного! – отрезала Наташка, научившаяся очень быстро считать мои деньги и постоянно упрекавшая меня в расточительности.

Я не стал спорить. По той причине, что если мы не уложимся в миллиард, то никто не сможет мне помешать потратить десять, тем более что они уже есть и их даже делать не придется.

А вот само выражение «делать деньги» для меня до сих пор остается загадкой... Сначала мы с Виком понимали его буквально – то есть взял бумагу и сделал... Оказывается, мы погорячились. За такое «делание» денег на Земле можно запросто схлопотать срок и провести остаток жизни в Матросской Тишине. (Справедливости ради надо заметить, что большие сроки на этой планете дают не только фальшивомонетчикам.) Тут есть масса всяких хитростей, зато нет четкой инструкции, как делать деньги и не попасть при этом на нары... Нет, если я на Земле задержусь, обязательно создам еще одну инструкцию. «Как надо правильно делать деньги...»

– Темнота,– вздохнул Василий.– Тут главное не как правильно сделать, а как и кому правильно дать на лапу.

Прямо беда с этим Василием!.. Ну что значит «дать на лапу»? Ведь в кабинетах же люди сидят, у которых лап нет – только руки!.. Допустим, я умный – меня в Школе резидентов учили шесть месяцев! – а если человек, скажем, из глуши приехал, из дальнего аула, где он эту лапу найдет? Будет бегать по московским улицам?!.. Нельзя же так обращаться с гостями! Должна быть четкая инструкция, где, кому и при каких обстоятельствах нужно «давать на лапу»... А самое главное – информация о том, где эта лапа находится и как она выглядит!..

– Вот бюрократ,– покачал головой Василий.– Бегать по улицам он будет!.. Да ты к любому милиционеру подойди, и он тебе объяснит, что дать надо Джульбарсу, у которого целый питомник щенков, а содержать их не на что.

– Какому еще Джульбарсу?

– Василий пошутил,– разъяснил мне Венедикт Владимирович.– А дача взятки должностному лицу карается у нас по закону.

– Это что же, опять на нары?! – ахнул я.

– В Матросскую Тишину,– подтвердил Василий.– Потому я и говорю, что давать надо Джульбарсу: с него спроса нет!

– Это если он не оборотень в погонах,– возразил папа Караваев.– Иначе как раз и загремишь под очередную пиар-кампанию.

Про оборотней в погонах я слышал. Жутчайшая история. Прямо кошмарная!.. А я ведь предупреждал, в том числе и членов Высшего Совета, что на Земле не все так чисто, как им кажется. Однако никто всерьез мои донесения не принял. И вот пожалуйста: сам министр внутренних дел (можно сказать – собственноручно!) поймал их-таки за лапу, в которую им сыпали деньги...

Правда, самого процесса прямой и обратной метаморфозы я не видел... Папа Караваев говорит, что министр выразился образно – в том смысле, что оборотни они не настоящие, а только прикидывались ими... Но я так понимаю: дыма без огня не бывает! И уж конечно министру виднее, кого считать оборотнем, а кого нет. И мне теперь обязательно надо включить в киноинструкцию подробное руководство по борьбе с оборотнями – чтобы отдельным особям неповадно было отращивать лапы там, где у нормальных людей располагаются руки!

– А где мы будем снимать кино? – спросила Наталья.

– В Черноземной области,– подсказал Венедикт Владимирович.– Заодно и в выборах поучаствуем. Ты ведь, Никита, не раздумал становиться почетным губернатором?

С какой это стати я бы раздумал! Какой-то там Арнольд будет губернаторствовать в Калифорнии, а я, как последнее чмо, буду сидеть в Москве в качестве паррийского резидента, нелегала и мигранта?!.. Подумаешь – Пацаков! Вон, Венедикт Владимирович говорит, что он вовсе не губернатор, а самозванец, поскольку его всего лишь главой администрации области избрали!..

– Ну что ж,– поднялся из-за стола Жигановский,– тогда приступаем к делу с завтрашнего утра. И пусть трепещут наши враги!

2

Земля. Россия. Черноземная область. Информация к размышлению

Евграф Сиротин прибыл в Черноземную область с двенадцатью чемоданами компромата. Не в буквальном, конечно, смысле, а фигурально выражаясь... Сойдя с трапа самолета, он немедленно отправился в губернаторский дворец. Благо, в столицу Черноземья город Кацапов он приезжал не впервые, а с главой местной администрации Виссарионом Дмитриевичем Пацаковым у него были давние и почти дружеские отношения. Сиротин не без основания рассчитывал на очень теплый прием. И, выезжая из Москвы, принял все меры, чтобы его визит к Пацакову остался тайной для председателя партии Венедикта Жигановского. Узнай известный политик, что верный соратник собирается его предать, Сиротину не поздоровилось бы.

Евграф поправил темные очки и поднял воротник плаща, дабы скрыть лицо от любопытного таксиста, который то и дело посматривал на сидящего рядом пассажира. На его вопросы Сиротин отвечал односложно. На всякий случай, чтобы окончательно запутать следы, пробурчал, что прибыл не из Москвы, а из Новосибирска. Таксист промолчал, но, кажется, не поверил. Сиротин сразу сильно занервничал. Вполне возможно, что таксист является активистом Партии солидарного прогресса и знает ее лидеров в лицо. А Евграф частенько мелькал на экранах телевизоров рядом с Венедиктом Жигановским.

К счастью, все обошлось. Разбитной шофер довез Сиротина до места назначения без происшествий и даже плату за проезд взял по-божески, чем слегка удивил прижимистого Евграфа.

Впрочем, провинция есть провинция! Выглядела бы возмутительной наглостью попытка кацаповца прямо с порога обобрать гостя, прибывшего из столицы.

Сиротин воровато огляделся по сторонам, проверяя, нет ли слежки, застегнул на все пуговицы длинный черный плащ, надвинул на лоб широкополую шляпу и решительно ступил на крыльцо губернаторского дворца. Он, разумеется, отдавал себе отчет в том, что этот шаг в его жизни – поворотный. Вообще-то, Евграф всегда предпочитал передвигаться по грешной земле не по прямой линии, а зигзагами, что давало ему большие преимущества перед прочими согражданами, которые до сих пор простодушно считали, что кратчайшее расстояние между двумя точками – прямая. Жизнь научила Сиротина ничего не принимать на веру и проверять практикой почерпнутые из школьной программы тривиальные истины. А встреча с Каронгом и вовсе заставила всерьез задуматься о своем здоровье. Особенно когда в ситуацию вмешался рыжий идиот князь Мышкин. Бальзамом для истрепанных нервов Евграфа могла бы оказаться гигантская сумма, полученная Венедиктом Жигановским с инопланетного придурка, но, увы, председатель партии обошел своего заместителя при разделе куша. То есть дал, но настолько мало, что Сиротин даже зубами скрипел, вспоминая эти жалкие сто миллионов баксов...

А ведь Евграф рисковал жизнью и рассудком! Чего стоят два шабаша, устроенные инопланетянами во дворце Пушкина?!.. Конечно, дворец не совсем Пушкинский, но шабаши-то были самые натуральные! И если в первом случае не совсем трезвый Евграф не до конца разобрался в ситуации, то во второй раз он едва не отбросил копыта! И не в каком-то там переносном смысле, а в самом что ни на есть буквальном!

Вспоминая о тех перипетиях, Сиротин до сих пор вздрагивал и осенял себя крестным знамением. Хотя до встречи с идиотом Мышкиным Евграф числился в воинствующих атеистах... А уж смерть Каронга на глазах почтенной публики и вовсе едва не доконала Евграфа. Вот вам и турок! Это ж сколько он нечисти в зал напустил?! Кабы не еще один рыжий идиот, родной брат Мышкина, то неизвестно, чем бы дело кончилось и для Евграфа, и для всех остальных собравшихся в зале солидных людей!

Казалось бы, все ясно: на Землю рвется нечистая сила! Труби общий сбор и ополчай врага на пришельцев... Но ничего подобного! Все почему-то решили, что присутствуют на цирковом представлении. Идиоты!.. А когда Евграф сказал Жигановскому, что о паррийском резиденте надо поставить в известность хотя бы ФСБ, Венедикт повертел пальцем у виска, намекая Сиротину на необходимость наведаться в институт Сербского.

Даже Костя Казюкевич, перепугавшийся поначалу до поросячьего визга (опять же в самом что ни на есть буквальном смысле!), отойдя от шока, легко согласился с Венедиктом, что тут поработали всего лишь фокусники и экстрасенсы, правда, большие мастера своего дела... Хороши экстрасенсы!

Нельзя сказать, что Сиротин не попробовал доложить облеченным властью людям, что показанное по телевидению шоу в некотором роде и не шоу вовсе. Но от него пренебрежительно отмахнулись. Дескать, удивил Москву селедкой! Да чего только у нас в последнее время не показывают!..

Отчасти это было верно. Посидев пару-тройку вечеров возле «ящика», Сиротин пришел к выводу, что он, пожалуй, опоздал с предупреждениями. Похоже, захват столицы нечистой силой уже состоялся! Самое время рвать когти в провинцию, где еще пахнет русским духом, а именно – в Черноземную область, в город Кацапов. Все свои надежды Евграф возлагал теперь на Виссариона Пацакова – политика хитрого и умного, твердо стоявшего на земле и никому не позволявшего устраивать вокруг себя бесовской хоровод ни за какие деньги.

Увы, губернатора Пацакова во дворце не оказалось. Лениво зевавший милиционер объяснил приезжему, что Виссарион Дмитриевич в отпуске по случаю набирающей ход избирательной кампании.

– А замы? – с робкой надеждой спросил Сиротин.

– И замы тоже... – Милиционер с нехорошим любопытством глянул на странного гостя.– А вы откуда приехали, гражданин?

– Я из Новосибирска... – поторопился с ответом Сиротин.– А что, вообще никого не осталось?

– Сказано же вам, гражданин, русским языком: все ушли в кандидаты. Кто – в губернаторы, кто – в мэры, кто – в депутаты.

Евграфа прошиб холодный пот. Показалось вдруг, что и в Кацапове бал правит нечистая сила, которая напрочь обезглавила целую область, лишив ее руководства в самый ответственный для судеб человечества период.

Слава богу, подошедшая уборщица тетя Дуся в два счета развеяла одолевшие Сиротина страхи. Оказывается, дело было не в нечистой силе, а в избирательном законе, за исполнением которого бдительно следил въедливый председатель ЦИКа.

Сиротин вздохнул с облегчением, сдвинул широкополую шляпу на затылок и вытер тыльной стороной ладони холодный пот со лба.

– А кто сейчас областью управляет? – спросил он у осведомленной тети Дуси.



– Как кто? – удивилась уборщица.– Они и управляют. Только подпольно... Ты, милок, дорогу перейди, там, значит, у них штаб будет. А уж в штабе тебе укажут конспиративную квартиру, в которой сейчас Виссарион Дмитриевич обитает. Допустят ли тебя к нему, сказать не могу. Все-таки подпольная работа требует секретности...

В предвыборном штабе на Евграфа посмотрели с подозрением, хотя темные очки он снял, ворот плаща опустил, а шляпу и вовсе держал на отлете, всем своим видом демонстрируя среднестатистического гражданина, далекого как от предвыборных страстей, так и от ведущих слежку за конкурентами вражеских разведок.

– Кто такой? – надвинулись на столичного гостя два амбала в хорошо пошитых костюмах.

– Сиротин,– не стал скрытничать Евграф.– Давний знакомый Виссариона Дмитриевича Пацакова. Спонсор. Прошу сообщить обо мне губернатору немедленно ввиду важности привезенной мною информации.

Амбалы долго проверяли сиротинский паспорт – разве что на свет его не просвечивали. Куда-то звонили, с кем-то советовались, без конца к месту и не к месту поминая фамилию гостя, что чрезвычайно Евграфа нервировало. В конце концов, возжелавший власти в Черноземье Венедикт Жигановский уже вполне мог внедрить в избирательный штаб конкурента своих агентов!..

После почти двухчасовых мытарств и хождений по штабным кабинетам Сиротин был наконец посажен в автомобиль с тонированными стеклами и окольными путями доставлен в загородный особняк скрывшегося в подполье главы администрации Черноземной области Пацакова.

Едва ступив на заповедную землю, Евграф чуть не грохнулся в обморок от чудовищного рева. На миг ему показалось, что кто-то кого-то убивает, утробно урча в лицо обезумевшей от страха жертве.

– Это павлин кричит... – любезно объяснил побелевшему гостю вежливый молодой человек, выделенный штабом для сопровождения.– У Виссариона Дмитриевича здесь зверинец...

Дворец Пацакова внушил уважение даже Сиротину, жившему отнюдь не в собачьей конуре. Пройдя вымощенный узорной плиткой обширный двор, Евграф поднялся на отделанное голубым мрамором крыльцо и, войдя в холл, оказался в объятиях хозяина.

Виссарион Пацаков был в своем репертуаре. Круглое улыбчивое лицо его прямо-таки лоснилось от гостеприимства. Маленькие насмешливые глазки голубыми огоньками посверкивали из-под широкого лба. Тугое брюхо хозяина давило Евграфу в солнечное сплетение, мешая дышать. Сильные ладони, дружески похлопывавшие гостя по спине, грозили нанести последнему серьезные увечья. Тем не менее Сиротин, добравшийся наконец после стольких треволнений до места назначения, был в эту минуту почти счастлив.

– Коньячку с кофейком, а, Евграф? – Хозяин подмигнул гостю с таким видом, словно намекал на нечто запретное и предполагающее тяжкую ответственность если не в уголовном, то уж точно в административном порядке. Похоже, проведенная в подполье неделя наложила на Виссариона Пацакова неизгладимый отпечаток.

– Давай! – отчаянно махнул рукой Сиротин и упал в предложенное разлюбезным хозяином кресло.

Горячительное, как водится, выпили отдельно от кофе. Коньяк был хорош, и Евграф поздравил губернатора с безукоризненным вкусом.

– А я ведь к тебе по делу и, можно сказать, за защитой, Виссарион, как к верному другу.

– Генеральная прокуратура хвост прищемила? – понимающе хмыкнул Пацаков.

– Хуже... – вздохнул Сиротин.– Много хуже, Виссарион.

На всепонимающем лице Пацакова проступило явное непонимание. Глава Черноземной области никак не мог взять в толк, что для преуспевающего бизнесмена может быть хуже Генеральной прокуратуры?

– Конкуренты, что ли, одолели?

– Это, пожалуй, ближе к теме. Ты слышал, конечно, о планах Жигановского испортить тебе жизнь? Учти – я в этом деле Венедикту не помощник.

Пацаков поморщился: то ли лимон попался слишком кислый, то ли не поверил хитроумному гостю, которого числил в верных соратниках председателя Партии солидарного прогресса.

– Мамой клянусь, Виссарион!

– Жигановский мне не конкурент... – пренебрежительно махнул рукой Пацаков.– Ну, пошумит, посмешит почтенную публику... Для имиджа области это даже полезно. А то меня давно упрекают в безальтернативности. А тут – видный столичный политик!.. У такого выиграть будет лестно.

Кажется, Пацаков принял Евграфа за парламентера, прибывшего от Жигановского для того, чтобы обговорить детали будущего предвыборного шоу, которое должно завершиться к обоюдной пользе.

– Ты меня не понял, Виссарион. Венедикт всерьез нацелился на твое кресло. А за спиной у него такие силы, о которых ты и представления не имеешь!

– Неужели президентская администрация? – насторожился Пацаков.

Сиротин возмущенно фыркнул. Если бы дело было в президентской администрации, то Евграф бы сейчас не в пацаковском дворце сидел, а мел бы хвостом вокруг Жигановского! Но, увы, Венедикта хоть и привечают в свите президента, но не до такой же степени, чтобы сажать его в кресло главы администрации Черноземной области. Нет, в этом отношении Виссариону волноваться нечего.

– Ты о шоу в офисе Кости Казюкевича слышал что-нибудь?

– Какое еще шоу? – удивленно вскинул брови хозяин.

– Цирковое. Его по телевизору показывали. Вся Москва два дня только о нем и говорила.

– Ну, Москва... – махнул рукой Пацаков.– У вас там каких только шоу не устраивают! А у нас здесь провинция, Евграф. Черноземье. Живем тихо, мирно, без всяких шоу. Хотя с культурой нам, конечно, следует подтянуться. Пусть и не до столичного уровня... Миша, ты этот пункт о культуре в мою предвыборную программу вставь, а то я, чего доброго, запамятую.

Скромно сидевший в отдалении любезный секретарь Миша, тот самый, что привез во дворец Сиротина, с готовностью закивал головой. Евграф даже не стал спрашивать у Пацакова, можно ли откровенничать в присутствии молодого человека, ибо хорошо понимал, что подозрительных и ненадежных людей у тела губернатора не держат.

– Так вот, Виссарион, можешь мне верить или не верить, но это инопланетяне.

– Какие инопланетяне? – спросил без всякого интереса Пацаков, но чашечку с кофе все-таки поставил на стол.

– Да эти – князь Мышкин и Каронг! Каронга на моих глазах убили вместе с сотней оборотней, а вот рыжий идиот остался жив. И он теперь взялся помогать Жигановскому.

– Это ты мне кино, что ли, пересказываешь, Евграф?

– Какое кино, Виссарион! Сам на метле с ведьмами летал. Веришь, копыта на ногах отросли! – Сиротин от полноты обуревавших его чувств даже всхлипнул.– А теперь вся эта нечестивая кодла к тебе в Кацапов собирается. Они тут такой шабаш устроят, Виссарион, такое кино, что зарыдает вся Черноземная область.

– Это ты в смысле предвыборной кампании? – Пацаков смотрел на гостя с удивлением. Где-то глубоко в голубых глазах зарождалось подозрение. Похоже, он не верил Евграфу настолько, что, кажется, даже усомнился в его психическом здоровье. А Сиротин так надеялся на трезвый мужицкий ум Виссариона!

– Ты погоди – насчет трезвого ума! – Пацаков бросил взгляд на опорожненную бутылку коньяка.– Я тебе, конечно, верю, Евграф. Все-таки не первый год знаю. Ты мне объясни: они действительно ведьмы, или ты о них фигурально выразился?

– Что значит – выразился?! – аж подпрыгнул в кресле Сиротин.– Собственными глазами видел! Более того – участвовал! А мне все в ответ – шоу, шоу!

– Миша,– обернулся к секретарю Пацаков,– сообрази нам что-нибудь покрепче. Так, я слушаю тебя, Евграф.

Вдохновленный чужим вниманием, Сиротин пустился в подробный пересказ событий, случившихся в Москве месяц назад. Виссарион Дмитриевич слушал с интересом, несколько раз даже сочувственно прицокнул языком, а потом собственноручно поднес разошедшемуся гостю фужер с коньяком. Сиротин выпил почти машинально и тут же почувствовал, что сделал это напрасно. Опьянение было внезапным и тяжким. Мир закрутился под ногами Евграфа, и он рухнул в пустоту. Сквозь подступающее беспамятство до него донесся слабый голос Пацакова:

– Ты его не отравил, случаем, Миша?

– Как можно, Виссарион Дмитриевич, это всего лишь снотворное.

– Заработался человек... – сокрушенно вздохнул Пацаков.– Ты уж проследи, Миша, чтобы его в психбольнице не обидели.

– Я прослежу, Виссарион Дмитриевич, вы не сомневайтесь. Есть у меня знакомый психиатр – и не таким мозги вправлял.

Очнулся Сиротин в небольшом полутемном помещении и не сразу сообразил, где и почему находится. В голове шумело, руки и ноги были словно ватные. Евграф сделал попытку приподняться, но тут же со стоном повалился на кровать. Классическое вроде бы похмелье... Другое дело, что Сиротин никак не мог вспомнить поначалу, где и с кем надрался.

Минут через десять в мозгах наступило некоторое просветление. Проявилась картинка, как он приехал в Кацапов по секретной надобности. Евграф вздохнул было с облегчением, но, увидев решетку на окне, впал в минорное настроение. Память напрочь отказывалась выдать информацию по поводу, возможно, устроенного в пьяном виде дебоша. В конце концов, не могут же человека отправить за решетку просто так, без всякой причины?.. Правда, обстановка вокруг мало походила на тюремную, скорее уж – на больничную палату.

– Где я? – слабым голосом пискнул Евграф, обращаясь в пространство.

Пространство, однако, проявило чуткость к раздавленному зеленым змием Сиротину:

– В психоневродиспансере.

И тут Сиротина озарило во второй раз. Он вспомнил свой разговор с Пацаковым и последний преподнесенный хозяином фужер с коньяком. Виссарион ему не поверил! Посчитал психом!.. Чудовищная близорукость, чреватая тяжелейшими неприятностями для Черноземья!.. Может быть, и прав Жигановский: засиделся Виссарион в уютном кресле, потерял свой знаменитый нюх? Хотя... Справедливости ради надо заметить, что нюх потерял не он один... А может, это сам Сиротин сошел с ума?

От столь вовремя пришедшей в голову мысли Евграф даже приподнялся с постели. Конечно же вся эта ерунда ему только померещилась! Какие, в самом деле, на Земле могут быть инопланетяне?! Наверное, он просто заразился каким-нибудь вирусом от идиота Мышкина и его теперь преследуют видения! И странный голос из ниоткуда – не что иное, как звуковая галлюцинация!..

– Я не галлюцинация... – надвинулось на Сиротина из полумрака незнакомое лицо.– Вы помните Каронга, Евграф Виленович?

Сиротин вздрогнул. Каронга он помнил, хотя и очень хотел забыть. Ему казалось, что уж в психоневродиспансере он надежно защищен от инопланетной нечисти. Похоже, безопасных мест на Земле уже не осталось.

Незнакомец потянулся к стоящей на тумбочке рядом с Сиротиным лампе и включил свет. Евграф прикрыл глаза, но лежать в полной темноте было еще страшнее, и он вернулся в окончательно свихнувшийся мир.

– У меня амнезия,– попробовал он словчить.

Ничего ужасающего во внешности незнакомца не было. Самый что ни на есть обычный гражданин. Разве что глаза странно поблескивали. Евграф слегка приободрился и даже попробовал сесть. С помощью незнакомца ему это удалось.

– Давно я здесь?

– По моим сведениям, вас привезли сюда шесть часов назад. К сожалению, я упустил вас в аэропорту. У нас возникли некоторые сложности, а вы так стремительно перемещались по городу, что уследить за вами не представлялось возможным.

– А зачем вы за мной следили?

– Хотел предложить сделку.

– Вам нужна моя бессмертная душа?

– Какая душа? – удивленно вскинул густые брови незнакомец.– Ах, вы об этом... Нет, Евграф Виленович, скупка душ – не наш профиль. На этот счет можете быть совершенно спокойны.

Сиротин еще раз внимательно оглядел незнакомца. Надо признать, что ничего от Мефистофеля в нем действительно не было. Лицо невыразительное, статей небогатырских, худой, а нос и вовсе картошкой. Встретишь такого на улице – даже не обернешься... Каронг, надо признать, выглядел поинтереснее. Была в нем какая-то дьявольщинка...

– Мы предлагаем вам миллиард долларов, Евграф Виленович...

Глаза незнакомца странно блеснули, и Сиротин на всякий случай чуть отодвинулся в сторону. «Сокамерник» вполне мог оказаться пациентом клиники, в которую ненароком угодил Сиротин. А что, очень даже просто! Евграф, допустим, бредил во сне, а этот сидел и слушал. Теперь вот несет ахинею, воображая себя черт знает кем! Хорошо хоть не Мефистофелем, а всего лишь инопланетянином...

Спорить с психом Евграф не собирался: себе дороже. Он где-то читал, что психи обладают совершенно невероятной физической силой и им ничего не стоит придушить подвернувшегося под горячую руку человека. Санитаров же поблизости не наблюдалось. Можно, конечно, крикнуть. Но пока услышат, пока прибегут – Евграф вполне успеет отбросить копыта.

– Я согласен,– бодро ответил Сиротин и покосился на закрытую дверь. Он ждал санитаров, но те почему-то не спешили ему на помощь. Самому попробовать добежать до двери? А вдруг она заперта на ключ? Нет, сил для побега пока что маловато. Придется потерпеть, тем более, псих настроен вроде бы мирно. Даже улыбается, глядя на Сиротина явно сумасшедшими глазами.

– Тогда подпишите, и дело сделано.

Откуда незнакомец достал бумагу – Евграф не заметил. Возможно, из рукава широкого балахона, очень отдаленно напоминавшего больничный халат?..

Лист был абсолютно чист с обеих сторон. Сиротин с минуту растерянно вертел его в руках.

– Сумму проставьте сами... – Незнакомец ногтем провел черту в середине листа.– Вот здесь.

– Цифрами или прописью? – на всякий случай поинтересовался Сиротин, у которого не осталось никаких сомнений в психическом нездоровье незнакомца.

– И цифрами, и прописью – так надежнее,– подсказал псих.– И распишитесь в углу.

– Может, отпечаток пальца поставить для верности? – любезно предложил Сиротин.

– Не надо,– отозвался незнакомец, забирая бумагу у Евграфа.– Сойдет и так.

В последний момент Сиротин успел заметить краем глаза, что на бумаге проступили вдруг письмена... Правда, очень может быть, что ему это только показалось. Тем не менее он все-таки задал незнакомцу вопрос, который, возможно, следовало озвучить значительно раньше:

– А что я должен делать?

– Для начала мы с вами отправимся в небольшой оздоровительный круиз. Отдохнете, подлечитесь, наберетесь впечатлений. И потихоньку войдете в курс своих обязанностей.

– A когда мы отправимся в круиз?

– Прямо сейчас. Все формальности уже улажены.

Сиротин обрадовался. Кажется, близился конец его заточению в компании с психом. Только бы вырваться из этой комнаты, а уж там он найдет способ, как сдать буйного санитарам. Пора уже заявить о себе, как о совершенно нормальном человеке, случайно угодившем в профильное заведение. Не век же ему здесь куковать.

– Возьмите меня за руку,– сказал незнакомец,– и ничего не бойтесь.

Сиротин с охотою последовал совету, поскольку с похмелья его слегка покачивало и ноги плохо держали отяжелевшее после сладкого сна тело. Вдруг совершенно исчез свет. Заурчало в желудке, и тошнота подступила к горлу – как будто кто-то неосторожно перевернул его с ног на голову. Ощущение напугало до смерти, и он попытался истошно завопить: «Санитары!..» – Но к ужасу не услышал собственного голоса.

Свет вспыхнул, когда Евграф решил, что пришел его смертный час. Было ли это возвращением к жизни – он так и не понял.

...Помещение, в котором он оказался, менее всего напоминало больничный коридор. Огромный зал, отделанный то ли мрамором, то ли очень похожим на него камнем. Все отдаленно походило на остановку московского метрополитена – во всяком случае размерами,– но служило для каких-то иных, непонятных Сиротину целей. Евграф собрался закричать от ужаса, но потом передумал. Кричать было абсолютно бессмысленно, поскольку санитары в этом зале не могли находиться по определению. Шлепанцы куда-то пропали. На холодном полу Евграф невольно переступил с ноги на ногу.

– А это что такое? – показал он пальцем на рисунок.

– Пентаграмма,– охотно отозвался незнакомец.

– А где мы находимся? На вокзале?

– Можно сказать и так... – усмехнулся незнакомец, после нелепого двухминутного стояния на одном месте наконец двинувшийся вперед.– Ничего плохого с вами не случится, Евграф Виленович. Не пугайтесь.

Со своим предупреждением бывший псих запоздал, поскольку как раз в этот момент Сиротин не просто испугался, а буквально заверещал от ужаса. Да и кто бы остался спокоен, созерцая стоящих вдоль стен существ с поднятыми не то для рубки, не то для приветствия мечами в руках? Тела у них были вполне человеческими, зато морды настолько откровенно лягушачьи, что Евграфа от их вида затрясло.

– Это жабовидные пщаки,– пояснил незнакомец таким тоном, словно чудища были если не братьями его родными, то во всяком случае хорошими знакомыми или добрыми соседями.

Евграф на всякий случай ущипнул себя за ляжку. И обнаружил две неприятные вещи: во-первых, он не спал – щипок получился настолько чувствительным, что разбудил бы и покойника; во-вторых, он потерял не только шлепанцы, но и одежду. Всю! До нитки!

Голым, однако, был и незнакомец. Осмотрев его украдкой, Евграф пришел к выводу, что имеет дело все-таки с человеком. Во всяком случае необходимые детали имелись в наличии. Открытие странно его утешило. Он слегка успокоился и начал – хоть и медленно – соображать.

Не приходилось сомневаться, что он оказался во Внеземелье,– хотя бы потому, что на Земле ничего подобного не строят. Будь Сиротин таким же дураком, как Жигановский или Казюкевич, он непременно закатил бы сейчас истерику или стал бы самого себя убеждать, что имеет дело с фокусниками, экстрасенсами или иными «шутниками»... Но у Евграфа хватило мужества взглянуть горькой правде в глаза. Тем более что он об этой правде догадывался и раньше, оказавшись чуть ли не единственным трезвомыслящим человеком на Земле.

Правда, это трезвомыслие завело его очень далеко – так далеко, что никому из фантазеров и не снилось... Единственным утешением служило то, что он все-таки не сошел с ума – как подумалось сначала в больничной палате. Слабое, конечно, утешение, поскольку он вполне еще мог двинуться по фазе при созерцании чудес неведомого мира...

Сиротин на всякий случай пытался запомнить дорогу, хотя и понятия не имел, зачем ему это нужно. Допустим, он не заблудится в огромном дворце и доберется до зала с пентаграммой, ну и что с того? На Землю-то он в любом случае не попадет!..

Только тут Сиротин покрылся липким холодным потом. Ему вдруг пришло в голову, что он напрасно подмахнул проклятую бумагу. Не удосужившись, между прочим, даже заглянуть в текст!.. Хотя вина его в том не выглядела чрезмерной: бумага казалась девственно чистой... Тем не менее было очевидно, что он взял на себя какие-то обязательства. Знать бы еще – какие?.. Слегка грела душу мысль, что он все же получит за свои труды миллиард долларов. Во всяком случае, имелись все основания полагать, что его новые партнеры– не межзвездные кидалы, а солидные люди с большими средствами и неограниченными возможностями. Сиротин затруднился бы ответить, кто из земных миллиардеров способен был позволить себе отгрохать столь уникальный дворец, напичканный золотом и драгоценностями так, что у Евграфа с непривычки в глазах рябило.

– Неужели из чистого золота? – спросил Сиротин у инопланетянина, разглядывая расставленных в нишах диковинных аполлонов, которые далеко не всегда напоминали земных. Из этого Сиротин, между прочим, заключил, что жизнь во Вселенной гораздо разнообразнее, чем можно себе представить. Среди статуй попадались и такие, рядом с которыми даже виденные Евграфом жабовидные пщаки выглядели писаными красавцами.

– Пришли,– сказал незнакомец, открывая дверь в относительно небольшую комнату, довольно скромно по местным меркам обставленную, в которой, кроме шикарного ложа под бардовым балдахином, стояли еще два кресла, отдаленно напоминавшие земные, но сделанные из кости.

– Простите,– обернулся к инопланетянину Сиротин,– а как мне вас называть?

– Зовите меня Найком. Имя, конечно, не совсем привычное для земного уха, но тут уж ничего не попишешь.

Найк так Найк – вполне пристойно и даже легко произносимо...

Сиротин за время путешествия по чужому замку уже немного свыкся с новым положением. Ну, Внеземелье, ну, незнакомый мир – что с того?.. В юности Евграфу и Западная Европа казалась заповедной стороной. Об Америке и речи никто не заводил!.. Ничего, притерпелись, свыклись – теперь в Нью-Йорк летаем чаще, чем в Кацапов родимый!..

Найк то ли пальцами щелкнул, то ли нажал на невидимую кнопку – ложе под балдахином плавно сдвинулось в сторону и растворилось в стене, а на его месте появился небольшой бассейн с чистой голубоватой водой.

– Прямо скажу, поселили мы вас не в хоромах...– словно извиняясь, сказал Найк.– Но ведь и заслуг перед орденом у вас пока нет.

– Я не в претензии! – замахал руками Евграф.– Мне здесь очень нравится. А бассейном можно воспользоваться?

– Разумеется.

С наслаждением плескаясь в бассейне, Сиротин мучительно раздумывал, как без особых потерь выкрутиться из ситуации, в которую он неожиданно попал. Чего доброго, от него потребуют предать земную цивилизацию!.. Идти во вселенские коллаборационисты – даже за миллиард долларов! – Евграфу не хотелось... В крайнем случае, исключительно для спасения собственной жизни – он согласен был стать агентом влияния неведомых и явно могущественных сил.

Предложенная заботливым Найком одежда Евграфу понравилась: удобная и не слишком отличалась от земной. Наряд включал в себя обтягивающие икры штаны и черную рубаху с широкими рукавами. Был еще короткий плащ с капюшоном – тоже траурного черного цвета. Его Сиротин примерять не стал.

Комната попалась теплая, даже, пожалуй, жарковатая, что особенно ощущалось после выпитого зеленоватого напитка – скорее всего спиртосодержащего. Во всяком случае, питье вызвало легкое головокружение. Ел и пил Евграф без опаски: травить его явно не было смысла – ну хотя бы потому, что никакой вины перед инопланетянами за ним пока не числилось.

– Я так понимаю, вы планируете использовать меня на Земле? – осторожно спросил Евграф, пытаясь хоть как-то развеять сгустившийся вокруг его скромной персоны туман.

– Конечно... – не стал наводить тень на плетень Найк.– А мне нравится ваше спокойствие, Евграф Виленович. Обычно земляне очень нервно реагируют на перемену обстановки. Некоторые, представьте себе, кричат и плачут еще до применения к ним специфических методов воздействия.

– Вы имеете в виду пытки? – насторожился Сиротин.

– Физическое устрашение мы используем крайне редко. Незачем. Легкое магическое заклятие – и у вас, дорогой Евграф, начнется неудержимый словесный понос. Кроме того, практикуются кратковременные метаморфозы, которые быстро излечивают наших подопечных от гордыни. Кому, согласитесь, понравится доживать век в шкуре земного осла, арнаутской гигантской жабы или разжиревшей на падали дельфионской крысы?

Сиротин с трудом проглотил застрявший в горле ком плохо прожеванного мяса и поспешно отхлебнул из вместительного золотого кубка. Конечно, он понимал, что его банально запугивают, однако сомневаться в том, что улыбчивый Найк вполне способен выполнить свои угрозы, не приходилось. О новом, внезапно вторгшемся в его жизнь мире Сиротин знал пока немного, но и известного вполне хватало, чтобы обмирать от ужаса под взглядом серых прищуренных глаз Найка.

– Вы ведь, кажется, большой любитель экзотических зрелищ, господин Сиротин? Надо признать, что Земля в этом смысле место довольно занятное, но, прямо скажем, не уникальное. Вы какие зрелища предпочитаете, Евграф Виленович: эротические, кровавые или магические?

– Эротические,– быстро отозвался Сиротин.– Кровавые после сытного обеда – пожалуй, слишком большое потрясение для пищевода.

– Ну, не знаю... – задумчиво проговорил Найк.– Когда совокупляются мохнатые девятиножки с Кандоуры, то зрелище способно подорвать любую нервную систему – даже такую устойчивую, как у вас. А уж брачные игры сиенских остроухов и вовсе порой заканчиваются трагически для любопытствующих. Войдя в раж, они вовлекают в процесс и зрителей, не считаясь с их желаниями.

– Я не совсем это имел в виду,– робко поправился Евграф.

– Тогда остается магия... – развел руками Найк.– Лично я могу порекомендовать вам поединок сигойских колдунов. Уровень, конечно, провинциальный, но на неискушенных производит впечатление.

– А это не опасно? – на всякий случай полюбопытствовал Сиротин.

– Безопасность зрителей гарантируется устроителями, хотя бывают издержки. Человеческая жизнь – сосуд хрупкий. Но вы не пугайтесь, Евграф Виленович, я буду рядом и постараюсь минимизировать негативный эффект.

Будь на то воля Сиротина, он, конечно, на поединок сигойских магов не пошел бы. К сожалению, выбора у него не было. В том смысле, что брачные игры сиенских остроухов привлекали его еще меньше.

Заботливый Найк порекомендовал Евграфу набросить на плечи плащ, ибо погода на Арбидоне ветреная и есть опасность подхватить простуду на местной арене, оборудованной явно не для приятного времяпрепровождения.

К немалому удивлению и огорчению Сиротина, на спектакль они отправились в самой обычной карете– как какие-нибудь вельможи века восемнадцатого или девятнадцатого. И лошади их везли самые обычные. Не говоря уже о кучере, который чем-то даже смахивал на таксиста рязанской национальности, возившего Евграфа по городу Кацапову.

– Арбидон – на редкость отсталая планета,– кивнул головой Найк.– Если бы не наше здесь благотворное присутствие, то местные обыватели наверняка деградировали бы до полного безобразия.

Сиротину, однако, не показалось, что присутствие на планете коллег Найка так уж безоговорочно благотворно для арбидонцев. Чем дальше они отъезжали от стен огромного замка, горой возвышавшегося над приземистым городом, тем меньше становилось дружеских взглядов, обращенных в сторону кареты, дверцы которой украшало изображение золотистого скорпиона.

– Десять лет назад Арбидон входил в империю гельфов. Лишь благодаря усилиям ордена удалось хоть как-то цивилизовать эту планету.

Евграф дипломатично промолчал. Для него Внеземелье было темным лесом, где за каждым деревом чудилась разинутая пасть монстра. И хотя большинство арбидонцев составляли люди, но среди них в значительном количестве попадались и иные особи – по преимуществу двуногие, вроде уже виденных Сиротиным в замке жабовидных пщаков.

Особенно не понравились Евграфу волосатые существа, весьма напоминавшие земных горилл, которые вели себя еще хуже жабовидных пщаков, постоянно указывая пришибленным арбидонцам, кто в их доме хозяин. Судя по знакам на синих и зеленых плащах, пщаки и волосатые обезьяны принадлежали к ордену Золотого Скорпиона. Вероятно, именно этим объяснялось их вызывающее поведение. Но к Найку и Сиротину, на плечах которых красовались черные орденские плащи, существа относились с подобострастием.

Выйдя из кареты, Найк накинул на голову капюшон с прорезями для глаз. Евграф последовал его примеру, тем самым сильно ограничив себе обзор. Впрочем, никаких неудобств это ему не доставило, поскольку не менее десятка услужливых рук поддерживали их с Найком на пути к ложе, предназначенной для почетных гостей. Трибуны для обычных посетителей располагались чуть ниже – вокруг довольно приличных размеров арены. Все сооружение напоминало стадион для проведения футбольных матчей. Правда, арену не украшала веселая травка, вместо которой повсюду валялся серый камень.

Свободных мест хватало, но народ все прибывал. У большинства приходящих выражения лица были далеко не радостными. С некоторым удивлением и опаской Сиротин заметил, что коренные арбидонцы занимают преимущественно первые ряды амфитеатра, тогда как их господа предпочитают размещаться как можно дальше от арены. Отсюда он заключил, что зрелище, скорее всего, будет небезопасным. Сам Сиротин сидел с Найком в почетной ложе чуть ли не на самом верху в окружении таких омерзительных рож, от которых он в любом случае желал бы держаться в стороне.

– А вы расист, батенька! – с кривой усмешкой сказал ему Найк.– Жизнь во Вселенной многообразна; надо принимать ее такой, какая она есть. И под мохнатой шкурой монстра может биться доброе сердце. Относительно доброе, конечно... Вы слышали, Евграф, что все в мире относительно?

– Слышал,– подтвердил Сиротин, но симпатиями к волосатым монстрам все-таки не проникся.

На арене загнусавили волынки, протопали, поднимая пыль, десятка полтора музыкантов, закружились в танце пестро разодетые люди, привлекая внимание почтенной публики. Начало сильно смахивало на праздник Урожая в отдаленном районе Черноземной области. Евграф было приготовился узреть вручение подарков отличившимся на уборке механизаторам, как музыкантов и танцоров словно ветром сдуло с арены.

Сигойские колдуны, вышедшие им на смену, особенного впечатления на Евграфа не произвели. Отметил он разве что изображения золотых скорпионов на длинных балахонах, болтавшихся на тщедушных телах.

Бойцы начали свой спор вяло, вызвав свист и насмешливые выкрики с трибун. Наконец зеленый балахон, раздраженный неуступчивостью оппонента в желтом, поднял руку, из которой вдруг сверкнула молния, с шипением пронзившая воздух. Евграф даже вскрикнул от неожиданности – и оказался единственным, на кого жест зеленого колдуна произвел впечатление.

«Желтый» ответил не менее эффектно. Две молнии сплелись в огненный клубок и ударили в арену, из которой вдруг проросли – иного слова Сиротин подобрать не смог – две огромные змеи, с шипением разинувшие на публику гигантские пасти.

Евграф хоть и сидел довольно далеко от места событий, струхнул не на шутку. Из первых рядов, где расположились арбидонцы, послышались вопли ужаса. Впрочем, змеи тут же исчезли в огненном вихре, поднятом сигойскими колдунами. Последние вдруг стали увеличиваться в размерах, угрожающе поигрывая устрашающими мускулами, проступавшими через раздираемую с треском одежду. Глядя на сошедшихся в смертельном поединке суператлетов, Сиротин только ахал да головой качал. Зрелище было почище голливудских боевиков, к коим он питал известную слабость.

И вновь зрители свистом выразили свое недовольство, что заставило колдунов подсуетиться и стремительно трансформироваться в совершенно неприличных существ с такими чудовищными мордами, что Евграф не сразу нашел, с чем бы их сравнить. То была дикая мешанина из острых, гнутых клыков, костяных пластин, словно броня облегавших чудовищные по мощи тела, и длинных, розовых до отвращения языков, которые то и дело вываливались из истекавших слюной пастей. Размерами монстры скоро превзошли слонов, явно претендуя на роль динозавров. Живых динозавров Евграф, конечно, не видел, но кое-какое представление о них имел.

Самым интересным было то, что, меняя облик, колдуны умудрялись сохрап п аа нять выбранный ими цвет. Во всяком случае, на одном из монстров пластины отливали синевой, а на другом – желтизной.

Рев, который издавали эти твари, заставлял опасно вибрировать сиротинские барабанные перепонки. Ярость соперников не знала предела. Кровь хлестала фонтанами, а куски вырываемого из гигантских туш мяса ошметками летели на трибуны, повергая несчастных арбидонцев в ужас.

Сиротину вдруг пришло в голову, что жители оккупированной планеты оказались тут в роли зрителей далеко не добровольно, но использовались в качестве живой защиты между расходившимися колдунами и истинными ценителями борьбы, расположившимися на верхних ярусах.

Очумевшие от взаимной ненависти монстры подустали, видимо, терзать друг друга и направили горящие взоры на несчастных арбидонцев. Клыки защелкали в зрительных рядах – под вопли пожираемых и улюлюканье ценителей. Сиротин в ужасе закрыл глаза, но тут в воздухе что-то просвистело, отчетливо запахло паленым мясом. По стадиону пронесся вздох то ли облегчения, то ли разочарования. Приоткрыв один глаз, Евграф увидел, как на арену падают охваченные пламенем туши, корчась в предсмертных судорогах.

– Увлеклись,– равнодушно прокомментировал Найк.– С сигойцами вечно случаются скверные истории, оттого их и не любят в ордене. Зато пщаки и рески от них без ума.

Евграф поднялся на подрагивавшие ноги и вяло потрусил следом за энергично шагавшим Найком, стараясь не смотреть на растерзанные тела несчастных арбидонцев, оказавшихся на свою беду вблизи от разъяренных монстров. Видимо, в этом жутковатом поединке предполагалось все же участие рефери: кто-то ведь расправился с озверевшими колдунами, лишив их не только надежды на победу, но и жизни.

Сиротин со страхом покосился на обгоревшие останки, валявшиеся на арене. Найк тем временем любезно приветствовал одетого в черный плащ человека, лица которого не было видно из-за опущенного капюшона. В прорезях посверкивали черные глаза, напугавшие Евграфа не меньше, чем только что увиденная кровавая драма. Судя по всему, это и был судья, прервавший поединок в самом апогее.

– Понравилось? – вежливо спросил Найк у спутника, удобно размещаясь в карете.

– М-мм... – неразборчиво промычал Сиротин, не рискуя нелицеприятным ответом огорчить любезного хозяина, обеспокоенного досугом гостя.– А из-за чего они так ожесточенно дрались?

– А кто их поймет, сигойцев? – пожал плечами Найк.– Синие и желтые кланы у них всегда враждуют – как кошки с собаками. Командор ордена запретил магические поединки на Сигое во избежание полного взаимного уничтожения, но одновременно разрешил потешать почтенную публику на других планетах. Сигойцы – одни из самых верных адептов нашего ордена; было бы неразумно слишком уж их озлоблять... Правда, магическая сила их невелика и весьма специфична. Тысячелетия междуклановой борьбы сформировали вид боевой магии, опасный нередко не только для врагов, но и для друзей. Чему вы и стали свидетелем, дорогой Евграф. Справедливости ради надо заметить, что сигойцы отнюдь не самые свирепые обитатели темных миров.

Сиротину вдруг захотелось на Землю. То есть домой ему хотелось давно, но сейчас почему-то особенно. В конце концов, его никогда не манили звездные дали. Ему еще в юные годы сказали, что таких не берут в космонавты, и он тогда ничуть не огорчился, предпочтя обделывать свои делишки на Земле... И надо же такому горю случиться: именно ему выпала «неслыханная честь» чуть ли не первому из землян оказаться на чужой планете! Чтоб ей пусто было!.. К сожалению, обитатели Внеземелья, похоже, горели неукротимым желанием заключить его родную планету в свои волосатые объятия...

3

Планета Альдеборан. Замок Лорк-Ней. Рассказывает его высочество Алекс Оливийский, наследный принц паррийской короны, командир первого легиона пограничной стражи Светлого круга

Мне никогда не нравился замок Лорк-Ней. Быть может, потому, что с ним связано много грустных историй, а одна и вовсе трагическая. Именно здесь был убит мой предок князь Феликс Тимерийский, преданный одним из ближайших своих друзей. Тогда наш клан истребили почти полностью...

Дело это давнее. Замок, в конце концов, восстановили, но меня не покидает ощущение, что дух предательства тут все-таки остался... Говорят, что кентавры живут почти тысячу лет. Возможно, где-то там, на далекой Кентаврии, поседевший мерин Семерлинг, один из свидетелей преступления, еще хранит в памяти подробности гибели обитателей Лорк-Нея и десяти тысяч жителей планеты Альдеборан, подчистую вырезанных жабовидными пщаками...

Но у меня нет ни малейшего желания копаться в этой страшной истории. У командира первого легиона пограничной стражи и других дел по горло. Например, настораживают вести, пришедшие из Высшего Совета Светлого круга. Наконец-то и там озаботились деятельностью ордена Золотого Скорпиона. Хотя решение следовало бы принять сразу после того, как черные маги захватили приграничную планету Гельфийской империи Арбидон.

Конечно, гельфийцы не принадлежат к Светлому кругу. В последние годы наши с ними отношения сильно испортились, но при этом все же не следует забывать, что гельфийцы – единственная (или почти единственная) человеческая цивилизация, расположенная чуть ли не в центре Темного круга. Негоже было бросать их на растерзание инопланетных монстров...

Сиринец Аббудала Ках, доставивший мне послание Высшего Совета, задумчиво рассматривал стены парадного зала замка Лорк-Ней, расписанные в свое время знаменитым мастером Азетой, который, к слову, родом происходил тоже с Сирина.

– Я все-таки не понял, достойнейший магистр, почему Высший Совет решил не отзывать с Земли моего брата Ника Арамийского?

– Извините, ваше высочество, но я не уполномочен комментировать решения Высшего Совета,– грустно глянул на меня Аббудала Ках.– В частном порядке могу сказать: я потратил массу усилий, чтобы переубедить собрание просвещеннейших сенаторов, но, увы, они так и остались при своем мнении.

– А вы информировали Высший Совет об активности черных магов на Земле?

– Разумеется, ваше высочество. Кроме того, ваш брат Вик Немирийский доложил членам Совета о предотвращенной попытке прорыва нечисти на эту планету.

– И что же решили просвещеннейшие?

– Просвещеннейшие решили, что в данных обстоятельствах молодой Герой лучше старого магистра справится с чрезвычайной ситуацией, складывающейся на Земле. Справедливости ради следует заметить, что ваш брат, к немалому моему удивлению, с необычайной легкостью адаптировался на этой достаточно непростой планете, даже несмотря на очевидные пробелы в подготовке, за которые уже объявлен выговор руководителю Школы резидентов почтеннейшему Сиреоку...

В том, что Ник нигде не пропадет, я как раз нисколько не сомневался. Он еще и умудрился жениться на Земле, что делало его положение там особенно устойчивым. Так что решение Высшего Совета, возможно, было обоснованным, хотя оно, кажется, не на шутку огорчило достойнейшего магистра.

– Высший Совет считает, что с орденом Золотого Скорпиона следует бороться в местах его наибольшего влияния, нанося ему точечные и чувствительные удары. Эта миссия возложена на вас, принц Алекс, а мне поручено оказывать вам посильную помощь...

Ну, спасибо просвещеннейшим – удружили! Мало мне проблем по охране границы, так я теперь должен мотаться по планетам Темного круга в поисках черных магов, которые славятся своей способностью заметать следы!.. В конце концов, Алекс Оливийский – Герой, а не полицейская ищейка с планеты Гремион! Темный круг – не место для прогулок. Рассчитывать там можно разве что на помощь гельфов, но вряд ли она будет активной. Черные маги чрезвычайно влиятельны практически на всех тамошних планетах, и гельфийцам несподручно ссориться с соседями. Слишком велик риск быть стертыми в порошок негуманоидными цивилизациями.

– Высший Совет Светлого круга очень хорошо понимает деликатность вашей миссии, принц Алекс, и предостерегает от чрезвычайного усердия на этом поприще. Не забывайте, что Светлый круг заключил целый ряд договоров с негуманоидными расами и никак не заинтересован в том, чтобы хрупкий мир сменился вселенской ссорой...

Я так и знал! Это вполне в духе Высшего Совета – отправить человека в пекло, предварительно связав его инструкциями по рукам и ногам!.. Как, скажите на милость, можно бороться с черными магами, которые оплели паучьей сетью все планеты Темного круга, не тревожа при этом их союзников?! Не надо требовать от меня невозможного! Я всего лишь солдат! Я готов разрушить осиное гнездо, свитое орденом на Арбидоне,– вот, пожалуй, и все, что можно сделать при данных обстоятельствах!..

– К сожалению, этого слишком мало, ваше высочество. Арбидон – всего лишь перевалочная база, форпост черных магов, контролирующих не менее сотни планет. Потревожив их на Арбидоне, мы ничего не добьемся – только расшевелим гадюшник. Думаю, прежде всего мы должны выяснить их цели, выявить основные базы и лишь потом действовать.

Совет был, конечно, дельный. В опытности сиринского магистра, проведшего десятки лет на чужих планетах, сомневаться не приходилось. Сомневался я как раз в самом себе – в своем умении вести многоходовые игры с изощренным и чрезвычайно коварным противником...

По слухам, штаб-квартира ордена находилась на Деире. Но это опять же – по слухам... Планета Деира расположена на окраине старой гельфийской дороги. В последнее время путь туда наглухо заблокирован. Вот вам и косвенное подтверждение того, что на Деире творится неладное...

Вообще-то обитателей Светлого круга на планетах круга Темного не слишком жалуют, да мы туда не очень-то и стремимся, ограничиваясь контактами с Гельфийской империей. С недавних пор и здесь стали возникать трудности. Похоже, на гельфийцев кто-то сильно давит. Вероятнее всего – именно черные маги. И то, что воинственные гельфийцы безропотно отдали ордену планету Арбидон, сведущим людям говорит о многом...

– Ваш батюшка король Алекс просил передать вот этот перстень... – сиринец приподнялся с кресла и протянул мне фамильную драгоценность.

Перстень, прямо скажу, не поражал изысканностью работы. Оправа была не золотой, а серебряной, что же касается камня – черный, как кусок смолы... Меня подарок удивил. Видимо поэтому сиринец счел своим долгом дать пояснения:

– Согласно легенде этот перстень принадлежал вашему прадеду князю Андрею Тимерийскому – очень странному человеку. Настолько странному, что в Высшем Совете неоднократно обсуждался вопрос о его... как бы это помягче выразиться... устранении. Я понимаю, что в это трудно поверить, но мне как-то посчастливилось прочитать заметки соотечественника – известнейшего сиринского магистра, просвещеннейшего Пигала. Должен вам сказать, ваше высочество, что вашего предка далеко не случайно называли проклятым князем... Спасло Тимерийского только то, что его деятельность протекала вдали от Светлого круга и была чрезвычайно полезна нашему миру, хотя и крайне рискованна. Вы, разумеется, знаете, что именно князь Тимерийский открыл Дорогу гельфов, но, видимо, не в курсе, куда она его в конце концов привела.

– И куда же? – спросил я, чрезвычайно заинтригованный рассказом.

– В Черную плазму – логово Сагкхов.

– Да вы с ума сошли, магистр! – Я настолько резко поднялся со своего места, что Аббудала Ках невольно отшатнулся. Кажется, сиринец вообразил, что я собираюсь его ударить. Разумеется, ничего подобного я и в мыслях не держал. Хотя оскорбление, которое он нанес нашей семье, требовало серьезного спроса.

– Клянусь, ваше высочество, что я и в мыслях не держал ничего худого, пересказывая вам записки своего соотечественника, которые, к слову, находятся в главном хранилище сиринской мысли и доступны лишь избранным. К тому же я ведь не сказал, что ваш прадед попал в Черную плазму. Отнюдь нет! Он остановился у самого порога... Более того, просвещеннейший Пигал считал, что тем самым сиятельный князь спас и человеческую цивилизацию, и всю Вселенную от больших неприятностей, а возможно даже от гибели...

О своем предке Андрее Тимерийском я знал многое, но далеко не все. В частности, я слышал и о его странных отношениях с младенцем Сагкхом, неведомыми путями попавшим в наш мир... Впрочем, эта история официально считалась мифом, легендой, чем-то абсолютно несерьезным и не имеющим к реальности никакого отношения.

– Перстень как-то связан с Сагкхом? – пристально глянул я на Аббудалу Каха.

– Это его слеза... Честно скажу: не знаю, как он действует... Возможно, этого не знает и ваш отец – иначе он дал бы мне на этот счет какие-то инструкции. Но подарок Сагкха был. Во всяком случае, так утверждает Пигал Сиринский, умалчивая – и далеко не случайно,– что он собой представлял. Просвещеннейший Пигал вообще многое скрывал... Со своей стороны, я попытался навести кое-какие справки у старейших членов Высшего Совета по поводу дара Сагкха, но встретил такой ледяной прием, что у меня надолго пропала охота заикаться об этом. Собственно, и на Землю я отправился только за тем, чтобы узнать хоть что-то об интересующем меня предмете.

– А почему именно на Землю?

Сиринец ответил не сразу. Он сделал несколько глотков превосходного альдеборанского вина, откинулся на спинку удобного кресла и настороженно глянул на меня из-под морщинистых век.

– Я бы не хотел, ваше высочество, неосторожным словом затронуть ваши чувства. Молодости свойственна горячность. Далеко не всякая раскрытая тайна является бальзамом для души.

– Вы, достойнейший, кажется, намекаете на мое происхождение?

– Вот видите, принц Алекс, и до вас доходили неприятные слухи. Хотя, в сущности, ничего неприятного, а уж тем более оскорбительного в факте, породившем эти слухи, ни для вас, ни для вашей матушки нет.

– Но ведь Земля – особая планета, насколько я знаю, и связанными с нею парадоксами никого на Парре не удивишь?

– Да, конечно... – мрачно кивнул головой магистр.– Ну, а если я скажу, что никаких парадоксов нет или что они вдруг исчезли в один прекрасный момент,– как вы на это отреагируете, мой юный друг?

– Вы говорите загадками, магистр. Я знаю, что моя мать родилась на Земле за тысячу лет до нынешнего реального земного времени, ну и что с того?

– Ничего, принц Алекс. Скажу больше: ваши батюшка и матушка и потом неоднократно посещали Землю. Об их путешествиях вы наверняка знаете лучше меня.

– Но ведь все паррийцы путешествуют по планетам Светлого круга! Я вас не понимаю, магистр!

– В пространстве, ваше высочество, действительно путешествуют все. Но никому не удавалось управлять временем. Кроме вашего отца – короля Алекса Седьмого. Конечно, несовпадения во времени возникают иногда. Искажения порой бывают весьма существенными. Случалось даже, что люди просто терялись во времени. Отправлялись на соседнюю планету юношами, а попадали туда глубокими старцами. Но все эти временные парадоксы не имеют никакого отношения к планете Земля. Вы, наверное, обратили внимание, ваше высочество, чем Земля отличается от других планет?

– Допустим. Там не применяют магии – во всяком случае в основном мире. Но ведь есть же и параллельный. Я имею в виду того же Кощея, с которым мне, правда, встретиться не довелось.

– Ваш батюшка – король Алекс Седьмой – изменил историю Земли. Тысячу, а может быть, и более лет тому назад. И потом еще несколько раз корректировал ее течение.

– Но это же абсурд, достойнейший магистр, это же просто невозможно!

Мне, честно говоря, показалось, что сиринец просто сошел с ума. Все, что он приписывал моему отцу, просто не под силу человеку, каким бы Героем он ни был. Это доступно разве что Творцу...

– Или Сагкху... – дополнил с кривой улыбкой Аббудала Ках и, увидев мою реакцию, поспешно добавил: – Я считаю, что король Алекс Седьмой воспользовался даром, который получил от своего дружка из Черной плазмы ваш прадедушка. И сделал он это, скорее всего, по поручению Высшего Совета. Вот почему эти старые мухоморы так испуганно молчат, когда дело заходит о Земле. Именно потому опытнейший Сиреок так нелепо ошибся, обучая вашего брата Ника. Он просто упустил из виду, что имеет дело с планетой, где время течет быстрее, чем на других объектах Светлого круга. Впрочем, корректировка, кажется, уже закончилась, и Земля сделалась предметом изучения сомнительных личностей из Темного круга. Вы знаете, принц Алекс, меня на Земле сразу удивило одно обстоятельство: земляне имеют как бы две истории. Одна из них– та, где действуют Герои, маги и колдуны,– тамошние аборигены называют ее сказкой; другая – тщательно очищена от упоминаний о магии, словно бы стерилизована чьей-то опытной рукой.

– Но зачем это понадобилось моему отцу и Высшему Совету? Согласитесь, достойнейший, их действия вполне можно назвать преступными, направленными против целой планеты.

– Именно поэтому ни члены Высшего Совета, ни ваш отец, принц Алекс, никогда не признаются в том, что совершили двадцать один год назад. Я не знаю, как им это удалось, но уверен: сделали они все с помощью дара Сагкха. Разумеется, на то были очень веские причины. Настолько веские, что Высший Совет закрыл глаза на возможные последствия для Земли.

– Хотите сказать, что Земле грозила катастрофа?

– Боюсь, что катастрофа грозила не только ей, но и всем нам, ваше высочество. Ведь для Сагкхов не существует проблемы Времени – оно им подчиняется, как и Пространство. Упоминаемый в связи с вашим прадедушкой Сагкх прятался на Земле, и его пребывание там не могло остаться для планеты без последствий. Очень может быть, что он нарушил плавное течение жизни – даже без всякого злого умысла, а просто в силу чужеродности своей нашему миру, но потом решил исправить ошибку с помощью своего друга Андрея Тимерийского. В конечном итоге ту ошибку удалось скорректировать только вашему батюшке.

– Значит, по-вашему, черные маги ищут на Земле дар Сагкха, достойнейший магистр?

– Они ничего не найдут. Однако на Земле остался еще след Сагкха, и вполне вероятно, что орден ищет именно его, чтобы вернуть течение жизни в проложенное Сагкхом русло.

– Я все-таки не понимаю, достойнейший Аббудала, как можно найти то, чего уже нет, что уже умерло или исчезло из нашего мира?

– Ничто не исчезает без следа, ваше высочество. Я, например, не уверен, что ваша и ваших братьев серебряные стрелы случайно попали на Землю, как не уверен в случайности сделанного стрелами выбора.

– Предрассудки, магистр... – поморщился я.– Как вы с вашим умом и знаниями можете верить в предначертание судьбы, да еще в столь нелепом виде, как серебряная стрела? Я, конечно, чту обычаи своего племени, но оставляю свободу выбора за собой. Я не пускал свою стрелу на Землю, достойнейший магистр, я просто последовал за братьями, чтобы они не натворили там глупостей. Правда, мне пришлось использовать стрелу, но не по назначению.

– Ваша стрела вернулась к вам?

– Да. Но я не собираюсь жениться, магистр.

– Это, разумеется, ваше право, принц Алекс... А почему бы вам все-таки не запустить стрелу на Землю и не посмотреть, что из этого получится? Исходя из вашей теории, вы ничем не рискуете.

– Я подумаю над вашим предложением, достойнейший магистр...

Мне действительно было над чем подумать. История с черными магами, которую я считал обычной досаднейшей помехой, вдруг стала претендовать на роль главного события в жизни нашей семьи!.. Конечно, не очень-то приятно щекотливые подробности из жизни родителей узнать от постороннего человека. В конце концов, я давно уже не младенец, я наследник паррийской короны и вправе, кажется, рассчитывать на большую откровенность со стороны родного отца и короля!..

Я надел на палец переданный мне сиринским магистром перстень и посмотрел его на свет. Ничего магического или таинственного не увидел. Простенькая серебряная оправа и совершенно невзрачный камень... Такие перстни носят пастухи на Сиене, а не особы королевской крови с планеты Парра. Но не станешь же отвергать дар отца, который по совместительству еще и твой государь!

– Как вы смотрите на то, чтобы составить мне компанию для прогулки на Арбидон, достойнейший магистр?

– Это рискованное предприятие, ваше высочество, и я должен был бы вас предостеречь, но в силу серьезности создавшегося положения делать этого не буду. Я согласен.

Мне приходилось бывать на Арбидоне, правда, довольно давно – почти десять лет назад, когда планета еще входила в состав империи гельфов. Это был официальный визит, обставленный с подобающей пышностью. Разумеется, никаких переговоров я не вел, поскольку мне только-только исполнилось тогда двенадцать лет, и все свои обязанности я переложил на члена Высшего Совета и канцлера паррийского королевства просвещеннейшего Кейта. Помнится, мы славно провели время с наследником гельфийской имперской короны Андреем Вефалийским, которому в то время стукнуло тринадцать и который за год до того стал императором. К слову, среди его предков тоже числился небезызвестный Андрей Тимерийский, так что принц Вефалийский доводился мне троюродным братом. Тогда он не показался мне рохлей, потому и непонятно, по какой причине он безропотно уступил одну из своих планет черным магам.

Мы с магистром решили не пользоваться старой гельфийской дорогой – по той простой причине, что она наверняка в этом районе Вселенной контролировалась черными магами. А собирались попасть на планету инкогнито, дабы не обременять хлопотами новоявленных хозяев.

При переходе через время и пространство есть лишь одно, но весьма существенное неудобство: к сожалению, не удается пронести одежду. Вы оказываетесь совершенно голым на чужой планете, и вам волей-неволей приходится искать выход из создавшегося положения. Однако мне повезло со спутником.

Достойнейший Аббудала Ках неоднократно бывал в молодые годы на Арбидоне и приобрел массу друзей в здешних научных кругах. Сиринцы, благодаря своей общительности и учености, пользуются большим уважением не только на планетах Светлого круга, но и в круге Темном. Причем не только среди гуманоидных рас. Ну а глубокие познания в Белой магии делают их желанными гостями там, где еще только постигают азы этой сложной науки... Короче говоря, арбидонский ученый Констант Арг встретил друга своей молодости с распростертыми объятиями. Жил сей досточтимый муж недалеко от столицы Арбидона славного Сокрайска, так что все для нас сложилось как нельзя более удачно. Нам не пришлось бродить по окрестностям, привлекая к себе внимание любопытствующих и орденских стражников. Последние без труда могли признать в нас межзвездных скитальцев, невесть зачем прибывших на вверенную их заботам планету.

– ...Не в добрый час, достойнейший магистр, вы навестили Константа! – горестно причитал хозяин, любезно снабжая нас одеждой.– Вы, конечно, в курсе несчастья, случившегося с нашей планетой?

Мы были в курсе, но внимательно выслушали рассказ досточтимого хозяина, не забывая при этом набивать свои желудки весьма калорийной местной пищей. Ученый жил в небольшом домике, доставшемся ему в наследство от отца вместе со старой служанкой, так что чужих ушей можно было не опасаться. Тем не менее Констант ни разу не произнес ни слово «маги», ни слово «орден». Судя по всему, он не являлся человеком героического склада и всерьез опасался наказания за свое нечаянное гостеприимство. Впрочем, Аббудала Ках сразу успокоил робкого друга, заявив, что наш визит не будет продолжительным, что мы буквально через час покинем замечательного арбидонца. Констант Арг вздохнул с видимым облегчением и тут же засыпал нас свежими городскими новостями. Среди них имелась одна, крайне меня заинтересовавшая. Речь шла о визите на Арбидон командора ордена Золотого Скорпиона, имя которого обычные смертные не рисковали произносить вслух – отчасти из страха, но в большей степени потому, что просто-напросто его не знали.

– А вы уверены, досточтимый, что речь идет именно о командоре?

– Разумеется нет, достойнейший Аббудала,– пожал плечами Констант.– Я ведь практически никуда не выхожу, живу затворником. Нас, белых магов, изгнали из Университета и предали публичному осмеянию – как жалких невежд и самозванцев. А новости я узнаю от кухарки, которая раз в три дня ездит на городской рынок на нашей старой кляче. По ее словам, рески и пщаки просто лютуют: никого из горожан за версту не подпуская к Новому замку. Раньше такого не было. Очень может быть, приехал не командор, но наверняка кто-то из высших иерархов ордена. Рассказывают, что два одетых в черные плащи с капюшонами мага посетили городскую арену, на которой в это время бились сигойские колдуны. Подобное происходит крайне редко, ибо кровавые зрелища предназначены в основном для пщаков, ресков и арбидонского плебса...

Информация показалась мне весьма интересной. Кем бы ни были эти приезжие, наверняка они обладали интересующей нас информацией. Прихватить бы одного из этих мерзавцев и вытрясти из него грязные орденские тайны.

– Не увлекайтесь, ваше высочество,– охладил мой пыл сиринский магистр.– Вы же слышали, что замок стерегут как зеницу ока.

Достойнейший магистр, скорее всего, был прав, однако повышенные меры охраны еще не повод, чтобы отказываться от задуманного предприятия. В конце концов, мы прибыли на Арбидон не для того, чтобы собирать городские сплетни. С такой работой вполне бы справились и мелкие агенты, которых сюда засылают соответствующие службы Высшего Совета. Если уж командир Первого легиона пограничной стражи лично прибыл на Арбидон, ему не к лицу убраться отсюда с пустыми руками.

– Ну конечно,– ехидно заметил магистр,– двум смертям не бывать, а одной не миновать. Известная присказка Героев... Кстати, ее очень любил повторять ваш прадед Андрей Тимерийский, если верить просвещеннейшему Пигалу Сиринскому...

Несмотря на скепсис магистра, мы все-таки отправились в Сокрайск, дабы собственными глазами убедиться, что сведения, полученные от Константа Арга, соответствуют действительности.

Я запомнил Арбидон очень веселой и бесшабашной планетой. Нынешний Сокрайск разительно отличался от того города, который покорил меня десять лет назад. Арбидонцы выглядели унылыми и запуганными, зато жабовидные пщаки и рески чувствовали себя здесь полными хозяевами. Меня буквально бесили их наглые рожи.

Нельзя сказать, что я человек скандальный или не знаю, как вести себя на чужих планетах. Просто если вы встретите Героя, который не горит желанием плюнуть в рожу жабовидному пщаку, познакомьте меня с ним. Я даже не вспоминаю о том, что у нашего клана Тимер были с этим отродьем свои старые счеты. Если бы не достойнейший магистр, который постоянно охлаждал мой пыл и улаживал то и дело возникавшие недоразумения, боюсь, все могло плохо кончиться для холуев ордена. Впрочем, возможно, и для нас.

Кухарка оказалась права – нас остановили еще на дальних подступах к орденскому замку. Разумеется, патрули ресков и пщаков не были для меня непреодолимым препятствием. И под покровом темноты, использовав магию невидимости, мы с магистром могли бы без труда проникнуть под высокие стены, но, к сожалению, это ничего существенного не давало.

Сам замок тоже не казался несокрушимой твердыней – во всяком случае, я видел сооружения и позначительнее, а случалось, и разносил их в прах во главе своего легиона. Но в данном случае такой вариант не годился. Хотя, не скрою, соблазн пощупать черных магов в их логове был велик.

– В результате штурма мы поймаем воздух,– охладил мой боевой пыл магистр.– Ничто не помешает командору ордена, если он действительно там, покинуть планету раньше, чем мы захватим замок. Это в лучшем для нас случае, ваше высочество, то есть если мы сумеем снять все заклятия. С другой стороны, наше нападение на Арбидон Темный круг несомненно расценит как агрессию и сделает поводом для развязывания большой войны...

Я и сам быстро понял, что погорячился, так что сиринец мог бы и не утруждать себя поисками аргументов. Но обидно же было уходить от стен орденского замка ни с чем!

– Жаль, что вы, принц Алекс, не обладаете способностями своего предка князя Тимерийского, который, если верить Пигалу Сиринскому, без труда прожигал любые стены, даже защищенные самой надежной магией.

– Чем прожигал? – насмешливо спросил я.– Взглядом?

– Нет, слезой Сагкха. Вот этим самым перстнем, что красуется сейчас на вашем указательном пальце, принц Алекс.

Разговор наш происходил в небольшом трактире, из окна которого был хорошо виден орденский замок. Я с сомнением посмотрел сначала на перстень с черным камнем, потом на сложенные из гигантских блоков стены логова черных магов. Как штурмовать неприступные стены, я знал, но энергию охранного заклятия могла уничтожить только вспышка энергии невиданной силы. Заклятие заклятью, разумеется, рознь, но черные маги как раз и славились тем, что умели создавать неодолимые магические барьеры.

– Может, мой предок знал какое-то суперзаклятие, которое активизировало камень Сагкха?

– Трудно сказать... – озабоченно оглянулся на двери магистр.– Велика вероятность, что активатором служила ненависть...

Озабоченность магистра вызвало появление в трактире орденского патруля в составе трех жабовидных пщаков, что-то неразборчиво заквакавших в нашу сторону прямо с порога. Пщаки, когда нужно, способны весьма разборчиво изъясняться на человеческом языке, но в данном случае они решили себя не утруждать. Впрочем, я понял, что им понравилось наше место у окна и они требуют от грязных арбидонцев немедленно его освободить для представителей высшей расы.

Не знаю, о какой ненависти говорил магистр,– очень может быть, о той, которая на меня тогда как раз и накатила. Чтобы справиться с тремя пщаками, мне не требовалось ни магических заклятий, ни слез Сагкха – достаточно было моего замечательного энергетического меча, который всегда под рукой. Однако я не отказал себе в удовольствии громко назвать пщаков квакающими лягушками и для пущей убедительности указать на них пальцем.

Дальнейшее поразило не только хозяина трактира и десяток посетителей-арбидонцев, собравшихся здесь, чтобы скоротать вечерок за кружкой пива, но и меня самого. Огненный язык, невесть откуда взявшийся, вдруг метнулся к уже обнажившим энергетические мечи пщакам. От нестерпимого света я невольно зажмурился, а когда открыл глаза, то пщаков в дверях не было. Там вообще ничего не было – даже пепла, который остается после применения интенсивной огненной магии.

– Черная плазма... – сказал чуть дрогнувшим голосом магистр.– Так плачут Сагкхи, принц Алекс...

Никто из арбидонцев не шелохнулся. Хозяин продолжал размеренно протирать стойку, на которой блестело пролитое неосторожным посетителем пиво. Все старательно делали вид, что ничего необычного не произошло. Мол, жабовидные пщаки в трактир вообще не заходили. На нас с магистром никто и не смотрел, не мешая спокойно пить пиво. И лишь когда я, уходя, расплачивался, хозяин шепнул едва слышно:

– Храни тебя небо, незнакомец. Никогда не видел магии такой силы и чистоты...

На улице стемнело уже настолько, что в трех шагах ничего не было видно. Впрочем, Герою не требуется проводник, чтобы добраться до нужного места. У Арбидона нет ночного светила, но замок и во мгле просматривался очень хорошо, подсвеченный зеленоватым светом снизу. Черные маги желали, чтобы жители покоренного Сокрайска никогда не забывали о господах. Замок олицетворял собой безграничную власть Тьмы над несчастной планетой.

– Рискнем? – спросил я у сиринца.

– Пожалуй... – не сразу, но все-таки согласился магистр.– Будем надеяться, что слеза Сагкха станет для нас надежной отмычкой...

Я не был уверен, что наш ночной налет на орденский замок закончится удачно. Однако, в конце концов, не боги горшки обжигают. Попытка в любом случае не пытка.

Начало предприятия прошло вполне успешно. Мы практически без помех, пользуясь темнотой и барьером невидимости, просочились сквозь заслоны пщаков и ресков. Не думаю, что черные маги всерьез рассчитывали на своих нерадивых подручных, выставленных, скорее, просто для порядка – дабы городские зеваки не тревожили неуместным любопытством занятых вселенским переустройством вождей...

Честно говоря, я опасался, что замок окружен заполненным водой рвом, но на наше счастье его строители и проектировщики не стали прибегать к устаревшим способам защиты, целиком положившись на свое магическое искусство.

Вблизи замок выглядел еще величественнее, чем издали. Расположенный на высоком холме, он был обнесен не только каменной стеной, но и мощнейшим силовым полем, от которого наши заклинания отскакивали, словно горох. Не оставалось ничего другого, как испробовать магический перстень, уже сослуживший мне хорошую службу.

Место для эксперимента выбрали вдали от главных ворот, между двумя сторожевыми башенками – так, чтобы вспышка черной плазмы не привлекла к себе внимание ни стражи на стенах, ни патрульных внизу. В этот раз мне даже не пришлось себя особенно распалять: возможно, наложенное магами заклятие для черного камня само по себе явилось сильным раздражителем. Вспышка получилась многократно сильнее, чем в первый раз. На какое-то время я ослеп, но, к счастью, беспомощное состояние продолжалось недолго. Сиринец первым ступил в образовавшуюся брешь, и я последовал его примеру.

С точки зрения здравомыслящих людей, нашу вылазку можно смело назвать авантюрой. Нас вполне могли обнаружить в подвале, где мы довольно долго бродили между бочек, заполненных арбидонским вином. Нас могли заметить в коридорах замка, куда мы наконец выбрались после долгих мытарств... По счастью, обитатели замка то ли спали, то ли были заняты каким-то очень важным делом, притупившим свойственную черным магам бдительность.

Чтобы обойти весь замок, нам с магистром потребовалось бы не менее суток. Таким временем мы, естественно, не располагали. Пришлось прибегнуть к услугам рассеянного арбидонца – скорее всего, лакея, который с задумчивым видом нес наполненный до краев кувшин вина по слабоосвещенному коридору. Несколько раз он к своей ноше приложился, воровато озираясь по сторонам.

Наше появление для него оказалось полной неожиданностью. Он открыл было рот для крика, но при виде энергетического меча у горла передумал и только хлопал в испуге куцыми ресницами. Служка попался довольно молодой. Подозрительно красный нос его наводил на мысль о раннем пристрастии к зеленому змию, которое до добра не доводит.

– Кому несешь вино? – шепотом спросил я.

– Гостю... – ответил лакей заплетающимся вовсе не от страха языком.

– Когда гость прибыл в замок?

– Вчера.

Кажется, нам здорово повезло. Имелись все основания предполагать, что речь идет о том самом видном иерархе ордена, возможно даже командоре, о котором мы услышали от Константа Арга. Ценная добыча, безусловно, стоила того, чтобы рискнуть если и не жизнью, то во всяком случае свободой. Мы с магистром отдавали себе отчет, чем для нас может закончиться столь удачно начавшееся приключение.

– Где апартаменты гостя?

Лакей, не задумываясь, указал на ближайшие двери. Больше нам от этого чудака ничего не требовалось. Сиринский магистр в два счета прочистил ему мозги, дабы стереть информацию о нашей встрече, забрал у него кувшин и отправил в подвал за новым. Лакей безропотно побрел по коридору, словно сомнамбула, обретшая наконец цель в жизни.

На наше счастье дверь в апартаменты гостя не была заперта. Судя по всему, черные маги чувствовали себя в полной безопасности на планете Арбидон вообще и в орденском замке в частности, а потому не озаботились ни оберегами, ни охраной.

– Это ты, Кирк? – послышался голос из-под балдахина.

Похоже, гость отправился почивать, но перед сном решил промочить горло.

Прямо скажу: обстановка в комнате не указывала на высокий ранг обитателя. Черные маги всегда славились пристрастием к роскоши. Видимо, мы все-таки просчитались: тип на скромном ложе далеко не иерарх, тем более не командор...

Я промычал что-то неразборчивое. То ли мой голос показался гостю странным, то ли его мучила нестерпимая жажда – как бы там ни было, он соскочил с ложа и зашлепал босыми ступнями по мраморному полу. Нас он увидел сразу и потрясенно развел руками:

– Алексей Петрович, как вы здесь оказались?! Вы же покойник?! Или я сошел с ума?!

На госте была длинная ночная рубашка и ночной колпак. Выражение его лица сделалось настолько глупым, что последние мои сомнения рассеялись: не мог этот человек быть командором ордена Золотого Скорпиона, не мог быть даже иерархом. Разве что мелким агентом!..

Я не сразу сообразил, кого он называет Алексеем Петровичем. Спьяну обознался, что ли? Похоже, они с лакеем Кирком здорово погудели. На столе стояли опустошенные блюда и кубки; сам незнакомец с трудом держался на ногах. Недоумение и ужас проступили на его лице столь красочно, что я едва не расхохотался.

– Вот уж кого не чаял встретить, Алексей Петрович! О вашей смерти даже некролог был в газете... Сынок-наследничек тут же объявился, прибрав к рукам ваши несметные богатства.

Неожиданно для меня Аббудала Ках смущенно произнес:

– Здравствуйте, Евграф Виленович. А как вы здесь оказались? Кто и каким образом вознес вас на небо?

– Шутник... – погрозил сиринцу пальцем странный Евграф, которого тут же повело от резкого движения; если бы не моя поддержка, он непременно грохнулся бы на пол.– Никак не думал, что вы служите черным магам! Ведь этот ваш сынок-наследничек убил Каронга! Зарубил прямо на глазах почтенной публики!.. А наши идиоты решили, что им показывают фокусы. Можете себе представить, Алексей Петрович?! Я о вас никому не скажу – можете смело на меня положиться. Я ведь понимаю – конкуренция... А Каронг был изрядной сволочью!.. Давайте выпьем. За дружбу!

Пьяный незнакомец сделал шаг к столу, но не удержался на ногах и рухнул как подкошенный, носом в пол, зацепившись за ножку кресла.

– Кто это? – спросил я у смущенного магистра.

– Знакомый землянин,– вздохнул Аббудала Ках.– Некто Сиротин Евграф Виленович – заместитель председателя Партии солидарного прогресса, видный финансист и незаурядный жулик... Не понимаю, как он здесь оказался?

– Меня завербовали... – всхлипнул очнувшийся Евграф.– Я изменил Родине, Алексей Петрович. И с кем?! С инопланетянином!

– Как зовут инопланетянина? – спросил я, наклоняясь к землянину.

– Найк... – Евграф попробовал подняться, но без большого успеха.– Он там, за соседней дверью... Алексей Петрович, может, вы за меня похлопочете? Я заплачу!.. Очень хочется домой... Вокруг же сплошные монстры и колдуны! А я – человек впечатлительный.

– И что мы с этим пьяницей делать будем? – спросил я у сиринца.

– Я бы отправил его обратно на Землю,– отозвался достойнейший Аббудала.– Если у ордена есть на него виды, то мы поломаем черным магам игру... А вот с Найком надо познакомиться поближе. Сдается мне, что черные маги затеяли новую интригу на Земле.

Ответить сиринцу я не успел. В коридоре зазвучали шаги. Едва мы скрылись под балдахином, как в комнату вошел человек.

– Сагкх меня побери, Евграф,– услышали мы насмешливый голос.– Когда ты успел надраться? И по какому поводу пьянка?

Я чуть отодвинул тяжелую, расшитую серебряной нитью материю и выглянул наружу. Посреди комнаты стоял человек, одетый по гельфийской моде в узкие штаны и черную рубаху. У него были невыразительное лицо и очень примечательные глаза, которыми он обшаривал комнату, словно выискивая кого-то. Очень может быть, что он услышал наши голоса и это его насторожило.

– Я видел покойника, Найк. Живого покойника!.. Наверное, привидение... – Евграф приподнялся с пола и предпринял героическую попытку сесть, что ему в конце концов и удалось сделать с помощью пришельца.

– Ты что несешь, пьяница?! – В голосе черного мага послышалось беспокойство: он, похоже, почувствовал неладное.

– Родной папа рыжего идиота князя Мышкина... Как хочешь, Найк, но я не хочу жить в замке с привидениями!.. Я же не англичанин какой-нибудь... Мы с тобой так не договаривались...

К сожалению, я не успел помешать Найку воспользоваться висевшим на шее свистком. Запоздал всего лишь на долю секунды. Этого черному магу вполне хватило, чтобы поднять тревогу. От моего кулака негодяй рухнул на пол рядом с пьяным Евграфом – то ли потерял сознание, то ли притворился.

– Скверно... – поморщился магистр, прислушиваясь к отдаленному шуму.– Боюсь, что путь к отступлению нам уже перекрыли.

Шум доносился из того крыла здания, где осталось прожженное слезой Сагкха отверстие. Сиринец, кажется, был прав. Не приходилось сомневаться, что поверженный мною Найк – не единственный черный маг в замке. Предстоял далеко не шуточный бой. И я не был уверен, что мы его выиграем.

– Где-то здесь должна быть пентаграмма... – задумчиво потер подбородок достойнейший Аббудала.– Ведь силовая защита не помешала землянину проникнуть в замок.

– Я знаю, где она находится! – Евграф, похоже, протрезвел от всего пережитого.– Готов показать, если вы поможете мне вернуться на Землю.

– Договорились,– сказал я, подхватывая на плечо бесчувственное тело Найка.– Вперед!..

Для в стельку пьяного человека Евграф двигался довольно уверенно. Правда, Аббудала Ках придерживал его на поворотах. Мы быстро миновали несколько залов, практически никого не встретив на пути. Ну, за исключением двух рассеянных ресков, которым моему энергетическому мечу пришлось расколоть дурные головы. Погоня, кажется, еще не началась по-настоящему – во всяком случае, топота ног за спинами мы не слышали.

– Вот она – пентаграмма! – воскликнул Евграф.

Магистр недолго думая втолкнул изрядно протрезвевшего после пробежки пьяницу в центр перепутанных линий и прочел обратное заклинание. Евграф словно растворился в воздухе. Оставалось надеяться, что он все-таки попадет на Землю, а не заблудится где-нибудь в неведомых мирах.

– Теперь наш черед,– сказал Аббудала Ках.– Легко мы с вами отделались, ваше высочество...

Я поудобнее перехватил обмякшее тело черного мага Найка, так удачно угодившего в наши руки, и последовал за магистром в бездонный провал, именуемый Вселенной.

4

Земля. Россия. Черноземная область. Город Кацапов. Информация к размышлению

Виссарион Пацаков в задумчивости сидел в любимом кресле, время от времени раздраженно похлопывая ладонью по подлокотнику в такт скачущим в голове мыслям. Что-то не выстраивалось в нынешней избирательной кампании, которая по всем приметам должна была пройти как по маслу. Виссарион был старым административным волком – с острым нюхом и додемократическим стажем. Любую даже самую искусную интригу он распутывал на лету и принимал упреждающие меры столь дерзкого характера, что даже недоброжелатели восхищенно цокали языками и приговаривали: «Ай да Виссарион, ай да сукин сын!..» А тут вдруг что-то разладилось в безупречно работавшем механизме – словно песчинка попала между притершимися друг к другу шестеренками. И началось все с психопата Сиротина – чтоб ему ни дна, ни покрышки!

Пацаков вновь взял в руки скандально-популярную газету «Комсомольский агитатор» и прочитал название статьи некоего Худоркина: «Известный столичный политик похищен в городе Кацапове». И черт бы с ним, с этим «известным политиком», кабы в статье не фигурировала фамилия самого Пацакова. И фигурировала исключительно по делу, ибо, как ни крути, а Сиротин отправился в психушку именно заботами Виссариона Дмитриевича!.. Но ведь натуральный же был псих! Ни тени сомнения не возникло не только у Пацакова, но и у врачей, обследовавших столичную знаменитость...

Какой прокол, боже мой! И это в самом начале избирательной кампании!..

Следовало бы ему пораскинуть мозгами, прежде чем делать доброе дело для давнего знакомого. Ведь знал же, с каким фантастическим налимом связывается в лице Венедикта Жигановского! Теперь этот сукин сын буквально купается в лучах прожекторов, раздавая интервью направо и налево.

А пресса будто взбесилась! Чего доброго – на губернатора Черноземной области повесят всех местных «потеряшек» за последнее десятилетие!.. Кое-кто уже намекает на то, что Пацаков-де связан с террористами... Каково?!.. Нет, если бы речь шла только о единичных и малотиражных кацаповских изданиях, то Виссарион без труда нашел бы на них управу. Но, увы, в областной центр Черноземья понаехало столько журналюг и из столицы, и даже из заграницы, что никаких намордников на них уже не хватит!..

– Я все-таки не пойму: что у них там за порядки в больнице?! – раздраженно выкрикнул вицегубернатор Загоруйко – верный соратник Виссариона Пацакова на протяжении доброго десятка лет.– Опасный псих вырывается на свободу, а они, вместо того чтобы поставить в известность губернатора, раструбили об этом на весь белый свет!

– Они его на засов заперли... – пискнул от порога бледный как сама смерть и кругом виноватый секретарь Миша.– Там еще и решетки на окнах. Я сам проверял.

– Проверял он!..– Горячий Загоруйко вытер носовым платком обширную лысину, трубно высморкался и покачал круглой головой.– Вот кадры у нас с тобой, Виссарион!.. Главврача уволить надо немедленно! Наверняка его жигановцы купили!.. А засов Сиротин сам отодвинул. Ну, в крайнем случае, кто-то помог.

– Ты погоди с увольнением... – подал наконец голос молчавший до тех пор Пацаков.– Хотя бы пока столичные журналисты не уедут... А что говорит милиция?

– Ищут,– вздохнул Загоруйко.– Собака след не взяла. Но не на руках же его из запертой комнаты вынесли!.. Слушай, Виссарион, а почему ты решил, что Евграф свихнулся?

– Интересно, а что бы ты подумал, Емельян, если бы твой знакомый начал тебе рассказывать об инопланетных магах и оборотнях?.. Не в себе он был – это точно. Глаза горели, рот дергался... Я, честно говоря, опасался, как бы он на меня не кинулся... А Жигановский в городе?

– Прибыл сегодня в полдень. И целая орда с ним. Еще и кино грозится у нас здесь снять.

– Погоди... – Пацаков даже приподнялся в кресле.– Какое кино? Уж не про вампиров ли?

– Про инопланетных монстров,– подсказал осведомленный Миша.– В газете «Кацапов сегодня» есть интервью с продюсером – каким-то Мышкиным.

Про Мышкина Пацаков уже слышал от того же Сиротина, который нес, правда, совершеннейшую ахинею... Но ведь дыма без огня не бывает!

– Этот Мышкин, по нашим сведениям, щедро спонсирует господина Жигановского,– поведал секретарь Миша.

– А откуда он вообще взялся? – встрепенулся Загоруйко.

– Сын хорошо известного в столичных деловых кругах Алексея Петровича Мышкина – человека с темной биографией, но очень богатого. Несколько месяцев назад Алексей Петрович скончался, оставив сыну громадное наследство. Мышкин-младший известен разнузданным поведением и запредельным мотовством. По слухам – артистическая натура. Каким-то образом умудрился даже получить звание заслуженного артиста. Хотя при таких деньгах и связях это, конечно, не проблема.

Пацаков слушал своего секретаря с большим интересом. Инопланетянин Мышкин или нет – вилами по воде писано, однако Жигановский обхаживает его неспроста. Имея на руках солидные средства, много чего можно добиться – в том числе и в Черноземной области, где люди на деньги столь же падки, как и в столице. Уж кому-кому, а Виссариону Пацакову это хорошо известно.

– Займись-ка ты этим юношей, Емельян,– обратился Пацаков к Загоруйко.– Мне нужно знать всю его подноготную.

Вице-губернатор кивнул головой и сделал пометку в записной книжке.

Емельян Иванович Загоруйко – несмотря на заурядно-простодушную внешность – был человеком пронырливым, хитрым, коварным и на многое способным. В области его прозвали Колобком – отчасти за небольшой рост и округлость фигуры, отчасти за обширную лысину, но больше всего – за умение выкручиваться из самых, казалось бы, безнадежных ситуаций.

Пацаков своего зама ценил. К тому же многолетняя совместная деятельность, не всегда укладывавшаяся в строгие рамки закона, служила надежной гарантией верности Загоруйко своему шефу.

Размышления Виссариона Дмитриевича прервал звонок. Схвативший трубку секретарь Миша радостно охнул и, оторвавшись от телефона, сообщил:

– Сиротин нашелся!

Пацаков удовлетворенно хмыкнул – знай наших! Надо полагать, для Венедикта Жигановского это будет весьма неприятным сюрпризом. А для столичной прессы – хорошим уроком: будет знать впредь, кого поддерживать, а кого топить.

– Где сейчас Евграф?

– В психушке,– отозвался Миша, не выпускавший трубку из рук.– Тут такое дело, Виссарион Дмитриевич: никто не знает, откуда он взялся. Главврач в недоумении.

– Вот народ! – вновь завелся Загоруйко.– В недоумении!.. Психи от них уходят, психи приходят, а они только руками разводят!

– Погоди, Емельян,– остановил зама Пацаков.– Тут надо самим разбираться... Прессе главврач сообщил?

– Нет,– провентилировал вопрос Миша.– Главврач ждет ваших распоряжений. Случай ему кажется столь неординарным, что он решил пока не оповещать общественность.

– Скажи ему, что мы сейчас будем. До нашего приезда – никаких интервью и журналистов.

Пока секретарь Миша стращал губернаторскими карами и без того перепуганного врача, отцы области успели пропустить по рюмашке на посошок и для успокоения нервов. С такой работой того и гляди – сам окажешься в психушке!

– Может, охрану вызвать? – забеспокоился предусмотрительный Загоруйко.

– Какая там охрана? – махнул рукой Пацаков.– Чем меньше будет шума, тем лучше...

«Мерседес» развил весьма приличную скорость на практически пустынной в ночь загородной трассе. Пацаков взглянул на часы – время стремительно приближалось к двум. В такую пору да еще при пасмурной осенней погоде спать бы сейчас Виссариону Дмитриевичу... Ан нет. Приходится вот ехать к пьяному столичному придурку!..

Москвичей Пацаков не любил, считал выскочками и ничего хорошего от них не ждал... Взять хотя бы того же Венедикта Жигановского. Ведь как сыр в масле катается в родимой столице! Чего, спрашивается, тянуть ручонки к скудному черноземному бюджету?.. Совести нет у людей! Тут, можно сказать, жизнь кладешь на благо области и народа, а эти являются на все готовенькое!..

В психушке сановных гостей ждали с трепетом. Встречать их вышел главный врач в куцем плаще, накинутом поверх белого халата. Освещено крыльцо было столь скудно, что Пацаков едва нос себе не разбил, споткнувшись о полуразвалившуюся ступеньку.

– Можно же было хоть крыльцо подправить! – возмутился Загоруйко.– Больные же люди у вас здесь!

– С финансами туговато... – сразу же закручинился главврач.– Не хватает на ремонт... Вы же сами видите...

Помещение, в которое наконец ввели губернатора, действительно оставляло желать много лучшего. Пацаков посмотрел на потрескавшийся потолок с отвалившейся кое-где штукатуркой, на обшарпанные до полного неприличия стены и зло процедил в сторону Загоруйко:

– Сидорова завтра ко мне на ковер. Черт знает что у нас творится в здравоохранении!

Емельян Иванович с готовностью закивал головой. Пускать сюда столичных телеоператоров накануне выборов было бы большой и непростительной глупостью. А они наверняка припрутся – чтобы потом разнести по всему свету ложь о негуманном обращении с больными людьми в городе Кацапове... Придется, видимо, брать деньги в резервном фонде и срочно наводить косметический марафет.

– Давно Сиротин вернулся? – спросил Пацаков у главврача – нервного интеллигентного мужчины с воспаленными от бессонницы глазами.

– В час ночи санитар услышал в изоляторе шум. Мы там буйного держали после исчезновения Сиротина. Помещений не хватает, вот мы и поместили его туда временно.

– Так кто шумел-то?! – не выдержал нетерпеливый Загоруйко.

– Шумел буйный. Санитар Коля открыл дверь, а тот весь трясется и мычит. Прямо ошалел от ужаса... На кровати обнаружился Сиротин – пьяный в стельку. Одного не могу понять: где он мог так напиться?

– Где сейчас Сиротин?

– Там же, на кровати. Мы его не стали трогать до вашего приезда.

Санитар Коля – рыжий детина под два метра ростом с руками, похожими на грабли, и круглыми от удивления глазами – стоял рядом с главврачом и с готовностью кивал головой. Он поведал, что накануне лично запер буйного на засов, а сам пошел попить чаю.

– Дрых, небось, без задних ног! – подозрительно покосился на детину Загоруйко.– A в ночь, когда исчез Евграф, тоже дежурил Коля?

– Никак нет,– по-военному четко ответил главврач.– В ту ночь дежурил Саша. Пришлось отстранить его от работы – все-таки такой скандал...

Перво-наперво Пацаков сам, никому не доверяя, осмотрел засов и дверь. Надежные... Дверь обита жестью, выкрашенной в салатный цвет, засов тоже не вызвал никаких сомнений. Открыть его можно было только снаружи... По всему выходило, что ни вытащить из изолятора Сиротина, ни вернуть его обратно без участия персонала не представлялось возможным. Это понимали все, в том числе и главврач, и санитар Коля, который басил как заведенный:

– Не спал я, мамой клянусь! Рано ведь еще было – до часу ночи не дошло!..

– Я весь персонал поменял! – вторил ему главврач.– На вахте у нас очень надежный человек. Я запретил ему по ночам входную дверь открывать без моего разрешения!..

A Сиротин все-таки вернулся... Что напрочь опровергало заверения интеллигентного главврача, который, понимая двусмысленность своего положения, покрылся красными пятнами. Если исчезновение Сиротина можно было оправдать каким-то совершенно нелепым стечением обстоятельств, то его возвращение объяснялось только одним – полномасштабным заговором против губернатора Пацакова всего персонала психодиспансера. Комментарии главврачу не требовались.

– Откройте! – распорядился Пацаков.

Дверь отворилась с таким скрипом и грохотом, что разбудила бы даже мертвого. Однако Сиротин был не мертвый, а пьяный. Смеженные веки его не шелохнулись, как не прекратился и безобразный храп, заставлявший мелко подрагивать стекла.

Пацаков добросовестно осмотрел окно. Разбить стекло, конечно, труда не составляет, но проем весьма тщательно забран решеткой. Проскочить сквозь ее впечатлявшие прутья могла только мышь. Евграф мышью не был – довольно упитанный мужчина средних лет, если не весом, то объемами точно превосходящий хорошо откормленного кабанчика...

– Почему он голый? – полюбопытствовал Загоруйко.– У вас что, белья не хватает?

– Он таким пришел... – развел руками главврач.– Мы не рискнули его тревожить. Пережитый стресс наверняка негативно отразился на психике... Где он мог быть – вот в чем вопрос. Ведь всю больницу перерыли! Я лично принимал участие в поисках!..

Тревожить Сиротина было бесполезно. Пацаков сам в этом убедился, тряхнув психа за плечо. Евграф недовольно всхрапнул, обдав Виссариона Дмитриевича перегаром, но проснуться и не подумал. Судя по всему, принял он изрядно и очухается не ранее утра... Было бы глупостью оставлять его в столь ненадежном месте, как психоневродиспансер.

– Грузите! – коротко распорядился Пацаков.

– Виссарион Дмитриевич, он же псих! – забеспокоился главврач.– У него же диагноз!

– Так пошли кого-нибудь с ним. Хоть бы этого Колю...

Секретарь Миша и санитар Коля завернули сладко похрапывавшего Сиротина в одеяло и под присмотром Загоруйко понесли в губернаторский «мерседес». Псих он или не псих – было абсолютно не важно. Куда важнее предъявить его встревоженной общественности и очистить накануне выборов имя губернатора от всякой скверны.

Сиротина поместили на заднем сиденье между Мишей и Колей. Сам Пацаков устроился впереди, рядом с Загоруйко, который был за шофера.

В дороге Евграфа слегка растрясло, и он начал выказывать некоторые признаки активности. В частности, назвал санитара Колю не то Кириллом, не то Кирком и нагло требовал от него вина. Секретаря Мишу он упрямо именовал Найком и обвинял в причастности к ордену черных магов. При этом рыдал, бил себя кулаком в грудь и каялся, что он – враг народа... Словом, вполне обычный пьяный бред сильно где-то покутившего гражданина. Так, во всяком случае, думал Загоруйко.

Пацаков, не склонный к скоропалительным выводам, полагал, что дело здесь не только в вине и, быть может, даже не в болезни. Но вслух он свои мысли высказывать не стал, опасаясь, что и его, чего доброго, подведут под диагноз. А диагноз для серьезного политика – хуже приговора. От тюрьмы еще можно откупиться, а вот из психоневродиспансера дороги в кресло губернатора нет.

Сиротин проспал сном младенца всю ночь, дав передышку и своим нянькам. Во всяком случае, Виссарион Дмитриевич прекрасно отдохнул и с оптимизмом встретил новый, не по-осеннему солнечный день.

– Ну, что там у нас с Евграфом? – спросил Пацаков у сияющего Миши.

– Бредил! – радостно сообщил тот.– В папочке – краткое изложение его ночных высказываний...

Виссарион Дмитриевич запахнул халат и присел в свое любимое кресло. Надо отдать должное секретарю – он проделал за ночь немалую работу. Впрочем, в старательности своего подчиненного Пацаков никогда не сомневался. Лентяя он не стал бы держать при себе. Не считая истории с Сиротиным, Миша шефа ни разу не подвел. Но с Евграфом все настолько запуталось, что Виссарион Дмитриевич пока не спешил с обвинениями в чей бы то ни было адрес, решив прояснить ситуацию до конца.

Чтение сиротинского бреда не только ничего не прояснило, но и окончательно разрушило зыбкую грань реальности. До чего же складно бредит, мерзавец!.. (Пацаков с огорчением и легкой завистью покачал головой.) Если это, конечно, бред, а не тщательно разработанная легенда, имеющая целью запудрить мозги губернатору. В конце концов, от Венедикта Жигановского любой пакости можно ожидать. Этот ради телевизионной картинки душу дьяволу заложит – в прямом и переносном смысле. И работает всегда с размахом – в средствах у него недостатка нет. А Виссариону приходится считать каждую копейку!.. Ну, что тому же Жигановскому Черноземная область? – Да не более чем разменная монета в азартной игре за Кремль!.. Ныне Жигановскому кремлевские палаты не светят ни с какой стороны. Вот он и решил порезвиться в провинции – выставить местную элиту круглыми дураками... Проиграв выборы, он ничего не теряет, а выиграв– ничего не приобретает, разве что моральное удовлетворение... В такой ситуации сам Бог велел дурью маяться!

– Так, говоришь, он встречался с покойным Мышкиным? – задумчиво протянул Пацаков.

– Это он утверждает... – застенчиво хихикнул Миша.– На планете Арбидон... Якобы этот Мышкин вырвал его из цепких лап черных магов и отправил обратно в психоневродиспансер.

– А как ты считаешь, Миша, он действительно ненормальный или притворяется?

Секретарь оглянулся на дверь и, понизив голос, ответил:

– Санитар Коля на последнем курсе мединститута учится. Говорит, что это все фуфло, то есть симуляция. Причем довольно примитивная. Евграф абсолютно нормальный... Я записочку прилагаю к сиротинскому бреду, Виссарион Дмитриевич, которую этот самый Коля писал. Там всяких медицинских терминов целый ворох, но вывод такой: Евграф психически здоров, но не исключено, что его кто-то загипнотизировал, то есть во сне вложил в мозги дурацкую информацию, и он теперь доносит ее до заинтересованных слушателей.

– Хочешь сказать, что его к нам Жигановский подослал?

– Вне всякого сомнения, Виссарион Дмитриевич! Хотя сам Евграф Виленович об этом и не подозревает... Я вчера с Эдиком Атасовым встречался – вы его, наверное, помните: столичный тележурналист, в прошлом году у вас интервью брал – так вот он уверен, что Жигановский и Сиротин связались с масонами. С ложей Скорпиона, кажется. И масоны выделили чуть ли не полтора миллиарда долларов на покорение Черноземья! В придачу Жигановскому дали двух крутых экстрасенсов – этого самого мальчишку Мышкина и матерого старца, некоего Степана Степановича Соловьева, ныне широко известного в тусовочных кругах. Эти двое способны загипнотизировать кого угодно! Под их гипноз попадал и сам Атасов... Мы с санитаром Колей посоветовались и решили, что катавасия с Сиротиным вполне может быть их работой. Ничего сверхчудесного в этом нет – нынешняя наука и не такие фокусы может проделывать.

– А почему ты мне раньше ничего не рассказал?

– Не успел, Виссарион Дмитриевич... Потом, вы же знаете Атасова: он и соврет – недорого возьмет! Я хотел сначала проверить информацию. Вот Сиротин ее и подтвердил в бреду... Должен сказать, что мы имеем дело с людьми опытными, коварными и на все способными.

Суть интриги Жигановского против Пацакова становилась более-менее понятной. Венедикт Владимирович собирался ни больше, ни меньше как обвинить Виссариона Дмитриевича в связях с масонами, экстрасенсами и прочими подозрительными элементами, вызвав тем самым резкое недовольство Кремля. Что там ни говори, а оккультизм ныне в верхах не в моде. Не та эпоха...

Конечно, Пацаков мог бы отплатить Жигановскому той же монетой, но с Венедикта все – как с гуся вода. Репутация у него такова, что если завтра по всем телеканалам объявят, что он пьет водку с инопланетянами, никто по этому поводу не выкажет удивления... Вот на чем строят расчет оппоненты Пацакова! При определенной ловкости рук и при немалых денежных средствах ничего не стоит представить Черноземную область местом разгула сомнительных во всех отношениях личностей, нелояльно настроенных к федеральной власти. А виноват во всем, естественно, Пацаков: не обеспечил... не предусмотрел... проморгал... а возможно даже причастен... Вслед за этим обязательно последуют оргвыводы, весьма прискорбные для Виссариона Дмитриевича!..

Итак, игру Жигановского следует поломать. Его самого выставить полным идиотом и выдворить с позором из области... Зря они там, в столице, думают, что в провинции лаптем щи хлебают и до сих пор далеки от новомодных веяний в области пиара и выборных технологий. Провинция вполне способна дать столице сто очков форы по части махинаций и подтасовки фактов.

– Надо внедрить в окружение Жигановского своего человека, Миша.

Польщенный высоким доверием губернатора, секретарь с готовностью кивнул головой:

– Тут такое дело, Виссарион Дмитриевич... К этим экстрасенсам нужен особый подход. Может, привлечь к делу Колю Бабкина? Он все-таки кое-что соображает в психиатрии и прочих того же сорта науках.

– А доверять твоему Коле можно? А если он связан с Жигановским? Сиротин ведь вернулся в его дежурство.

– Мне Бабкин по секрету сказал, что он какое-то время отсутствовал на рабочем месте. У него роман с врачихой. А она – замужняя. Понимаете, Виссарион Дмитриевич?.. Коля на вахтера грешит: мол, Егорычу только бутылку покажи – и с ним сразу случается куриная слепота. Не знает об этом только главврач. Так что ничего таинственного в возвращении Евграфа нет. Пока Бабкин отсутствовал на своем посту, его могли семь раз вынести и внести.

Вот вам и мистика!.. Пацаков засмеялся и покачал головой. A ведь он едва не поверил в магов и инопланетян. Кабы не врожденная трезвость ума, чего доброго, побежал бы в органы с просьбой защитить от нечистой силы... Ну, Венедикт, ну, шут гороховый! Ладно, будут тебе инопланетяне. И маги будут. И масоны. Вся журналистская орда ахнет от ужаса и удовольствия! Пацакова экстрасенсами не возьмешь – он и не таких «магов» видел-перевидел. Против него и ОБХСС рыл, и партийный контроль, и всесильный КГБ в его сторону щурился... Где они теперь?! А Пацаков как был на коне, так на коне и остался!..

– Хорошо, Миша, действуй. Но за Колей Бабкиным присматривай – нам только перевертышей не хватало!.. Я на тебя надеюсь.

Очухавшийся поутру Сиротин сильно маялся с похмелья. Однако разум больше не терял, вел себя скромно, знакомством с магами и инопланетянами не козырял. И Виссарион Дмитриевич, посоветовавшись с Загоруйко, решил, что пора отдать столичного финансиста на растерзание журналистам. Загоруйко хотел было подлечить Евграфа рюмкой французского коньяка, но Коля Бабкин воспротивился: спиртное, чего доброго, опять направит мысли Сиротина в заоблачные дали и поломает состряпанную для него легенду. Легенда, к слову, была проста, как малосольный огурец, и сводилась к всем известной и не нуждающейся в комментариях фразе: «Был пьян... Ничего не помню...»

...Пресс-конференция, на которую Сиротин явился, бережно опекаемый Загоруйко и Мишей, вызвала глубокое разочарование как у братии электронной, так и у братии пишущей. Кого у нас, скажите на милость, можно удивить запоем? Сел человек, себя не помня, в самолет и вместо города Парижа оказался в городе Кацапове – с последующими принудительным лечением от белой горячки и попыткой бегства... Абсолютно тривиальная история, в которой областная администрация проявила себя с самой лучшей и наигуманнейшей стороны. Сам губернатор хлопотал о попавшем в беду госте!

Поскольку наш благородный электорат пьяным, безусловно, сочувствует, то не приходилось сомневаться, что первый раунд схватки между областной администрацией и столичным конкурентом Пацаков выиграл вчистую. Все местные и некоторые столичные газеты особо отметили душевность Виссариона Дмитриевича, который не только не отказал в помощи видному члену противостоящей ему на выборах Партии солидарного прогресса, но даже не стал «пиарить» столь щекотливое обстоятельство. Это, конечно же, выгодно отличало его от Венедикта Жигановского, попытавшегося из обычного пьяного конфуза (с кем не бывает!) раздуть вселенский скандал, введя в заблуждение солидные издания и ТВ.

С блеском оправдавший возлагавшиеся на него надежды Сиротин был выпущен на глазах разочарованных журналистов в большой мир. Емельян Загоруйко пожелал ему скорейшего выздоровления, а всем присутствующим – долголетия. На этом история, обещавшая стать сенсацией недели, завершилась. Расстроенные корреспонденты потянулись в ресторан – подсчитывать совершенно напрасно растраченные командировочные и ругать Жигановского, который устроил весь этот балаган с упившимся соратником по партии.

– Стареет Венедикт... – благородно рыгнул Василий Худоркин у стойки.– Попомните мои слова: не видать ему Черноземья, как собственных ушей! С Виссарионом так просто не совладать. Его на голый пиар не возьмешь – он сам кого хочешь отпиарит и голым в Африку отпустит.

– Так что, собираем чемоданы? – уныло спросил обозревателя «Комсомольского агитатора» коллега-журналист из «Сексуально-политического вестника».

– Да вы что?! – замахал на собратьев обеими руками Атасов.– Сейчас как раз самое интересное и начнется: битва экстрасенсов, гипнотизеров и прочих пиаргигантов на славной и много чего повидавшей земле Черноземья! Жигановский так просто не сдастся, ребята!..

5

Земля. Россия. Черноземная область. Рассказывает резидент паррийской разведки его высочество принц Ник Арамийский (он же Рыжий, он же Сынок, он же князь Мышкин)

Город Кацапов мне понравился... После столицы – шумной, многолюдной, переполненной механическими тележками на бензиновом ходу – здесь можно было отдохнуть душой, посидеть за банкой пива, пообщаться с аборигенами, которые, в отличие от столичных жителей, легко шли на контакт.

Мы с Наташкой чуть ли не целый день бродили по городу – «искали натуру». Что такое «натура», я, честно говоря, не совсем понял. Жена в ответ на мои вопросы только рукой махала... И вообще, вдруг выяснилось, что все знают, как снимать кино, включая доблестного оруженосца Василия, который вроде не был замечен ранее в причастности к искусству. Единственным «лохом» в съемочной группе оказался я, а потому каждый стремился просветить меня на этот счет, давая массу советов. К сожалению, противоречивших друг другу.

Выслушав знатоков и сопоставив факты, я в конечном итоге пришел к выводу, что собрал команду дремучих дилетантов, не способных не то что снять фильм, но даже более-менее путный сценарий написать. А между тем любой фильм начинается со сценария. (На этом настаивал Жигановский, повторяя, что в начале было Слово.)

Сценарий взялись писать папа Караваев и Сеня Бенкендорф. Выпив два литра водки, с трудом накропали одну страничку. К нашему с Наташкой возвращению с «натуры» они уже лыка не вязали – в том смысле, что от них в ближайшие сутки можно было не ждать ни хорошего сценария, ни приличных лаптей.

Наташка подняла страшный крик. Пришлось мне спасать папу Караваева от расходившейся ведьмы и одновременно срочно менять проштрафившихся сценаристов на Степана Степановича Соловьева (то бишь Соловья-разбойника) и шофера Василия, который от безделья забрел к нам в номер – узнать, почем ныне у работников искусства фунт лиха?

К сожалению, тут же выяснилась неприятная подробность: мобилизованные мною сценаристы придерживаются совершенно разных творческих методов. Так, во всяком случае, объяснила мне всезнающая Наташка. Степан Степанович горой стоял за реализм, временами срываясь в форменный натурализм, тогда как Василий тяготел к андеграунду... Что такое андеграунд, я так и не понял – несмотря на все старания Наташки и Василия.

– Бред сивой кобылы – вот что такое этот ваш андеграунд! – поднял голову от стола задремавший было Сеня Бенкендорф.– Полный распад сознания. Маразматическое состояние, переходящее в шизофрению!..

Василий на реплику пьяного Бенкендорфа страшно обиделся и попросил меня оградить его творческую личность от оскорблений типов подозрительной ориентации, склонных чуть ли не к дискредитировавшему себя соцреализму. Мол, человеку с экзистенциальным типом мышления сидеть с такими за одним столом просто противно!..

Что такое «экзистенциализм», опять никто мне объяснить не смог. Сам Василий, по-моему, не знал, что это слово означает.

– Конечно... – обиделся верный оруженосец Жигановского.– Не родился еще интеллигент, который понял бы ранимую душу пролетария!.. А ты, Никита, даже не интеллигент: ты у нас феодал – извини уж за недоброе слово, но из песни его не выкинешь.

– Ты не прав, Василий,– заступился за меня Соловей-разбойник.– При чем здесь феодализм? Просто все должно быть натурально!.. Как эксперт по нечистой силе, привлеченный к съемкам продюсером господином Мышкиным, я настаиваю на реалистическом подходе к поднимаемым фильмом проблемам! Система Станиславского предполагает...

– Ты мне волну не гони, Степаныч! – прервал Соловья Василий.– Что мне твой Станиславский? Я Сокурова возил по молодости лет! С Германом пиво пил! Мне сам Кончаловский руку жал!

– Подумаешь... – хмыкнула Наташка.– Андеграунд здесь при чем? Кто его смотреть будет? Нам боевик нужен! Можешь ты это понять, чмо бензиновое?!

– Так бы и сказали... – пожал плечами Василий.– Я-то думал – вы в Канны собрались с фильмом ехать... Пиши, Степаныч. Багровый закат окрасил небо пурпурным цветом. Группа одетых в черное ковбоев вышла из салуна и нетрезво направилась к лошадям, мирно стоявшим у коновязи...

– Стоп! – остановил Василия Соловей.– Какая коновязь, какой салун? Тут по сценарию дело происходит в королевстве Трахимундия на планете Аргамасадор в пять тысяч двести семьдесят седьмом году от Великого мора, опустошившего всю планету, в месяц Желтого Дракона, день седьмой...

– Что еще за Трахимундия?! – возмутился Василий, отбирая у Степана Степановича листок, исписанный каракулями Сени Бенкендорфа.– Они с ума посходили, эти артисты? Кто такую чушь будет смотреть?! Пиши, Степаныч... Багровый закат окрасил небо пурпурным цветом...

– Про пурпурный цвет я уже написал,– огрызнулся Соловей.

– ...Группа одетых в черное братков вышла из ресторана и нетрезво направилась к «мерседесам», мирно стоявшим у коновязи...

– У какой коновязи? Ты что, рехнулся, экзистенциалист?! А куда мы дракона денем?

– Какого еще дракона?! – взвился Василий.– Выбрось ты его к чертовой матери вместе с Трахимундией!!

– Как хочешь, Василий, но дракона я выбрасывать не буду! – заупрямился Соловей.– Тем более на драконе настаивает заказчик.

– Какой еще заказчик?! – заорал вошедший в раж Василий.

– Заказчик – это я... – пришлось мне напомнить рассеянному сценаристу.– Без дракона фильм финансировать не буду.

– Вот ведь эксплуататор умственного труда! – вздохнул Василий.– Ладно, пиши, Степаныч...

– Про багровый закат пурпурного цвета уже написал... – на всякий случай напомнил Соловей.

– Группа одетых в черное грозных разбойников из клана Дикой Обезьяны нетрезво вышла из кабака... Кабак-то в этой Трахимундии есть?

– Есть,– успокоил я Василия.

– ...вышла из кабака и направилась к драконам, мирно стоявшим у коновязи. Атаман шайки Рваный Билл, прежде чем сесть в седло огнедышащего дракона, поправил револьвер, болтавшийся на поясе...

– Лучше бластер,– подсказала Наташка.– Все-таки дело в космосе происходит.

– Тогда пусть будут энергетические мечи! – не согласился я.– Так реалистичнее.

– ...Энергетический меч, болтавшийся на поясе, и сказал хриплым голосом, обращаясь к верным подельникам: «Славная работенка нам предстоит, мужики»... Нет, «мужики» вычеркни, Степаныч. «Братки» тоже не подходят... Тут непременно надо дать местный колорит.

– Может, «кореша»? – подсказала Наташка.

– Какие кореша могут быть на Аргамасадоре? Соображай все-таки, что городишь... Степаныч, пока сделай прочерк.

– Угу,– отозвался старательно маравший бумагу Соловей.– «Славная работенка нам предстоит – прочерк».

– «...Караван трахимундийцев пересекает Моровую впадину сегодня в полночь. Самое время пощипать их так, чтобы другим неповадно было разъезжать по нашей земле!..» В смысле – почве... Рваного Билла буду играть я! – тут же поставил условие Василий.

– А с драконом ты справишься? – с сомнением покачал я головой.– Все-таки оседлать огромную летающую рептилию и заставить ее мирно стоять у коновязи не каждому дано.

– Справлюсь! – легкомысленно махнул рукой Василий.– Я с «мерседесом» справляюсь, а тут какое-то доисторическое животное...

Мне почему-то показалось, что Василий никогда не видел драконов – даже одноглавых, не говоря уж о трех– или шестиглавых... Кроме того, я никогда не слышал, чтобы драконы ходили под седлом. Потому предложил заменить их на летающих коней.

– Ну, ты, Никита, ляпнул так ляпнул! – обиделся Василий.– А еще продюсер называется!.. Я, Рваный Билл из клана Дикой Обезьяны, буду летать на пегасе как какой-нибудь жалкий поэтишка?! Да меня же кореша засмеют!

– Дракон, однако, слишком круто! – поддержал меня Соловей.– Тем более, тут написано, что их целая группа у коновязи. Это сколько же?

– Десять! – быстро сказал Василий, но, заметив наши с Соловьем вытянувшиеся лица, тут же поправился: – Ладно, пусть будет семь. И ни драконом меньше! Караван-то большой – полторы тысячи верблюдов!

– Какие-такие верблюды? – удивился Соловей.– Нет в сценарии никаких верблюдов.

– Они не водятся на планете Аргамасадор,– поддержал я Степаныча.

– А кто есть? – спросил Василий.

– Там в качестве вьючных животных используют мастодонтов,– пояснил я доблестному водителю механической тележки.

– Ох, и намаемся мы с этими мастодонтами... – покачал головой Соловей.– Может, все-таки используем верблюдов?

– Нет уж, Степаныч! – наступил на горло андеграунду Василий.– Сам же говоришь, что все должно быть натурально. А кто они такие, эти мастодонты?

– Большие травоядные ящеры,– пояснил я.

– Динозавры, что ли? – поразился Василий.– Они ж вроде вымерли?.. Хотя так даже лучше. Будет – как в «Парке Юрского периода»!.. Пиши, Степаныч. Принцесса Трахимундийского королевства едет на мастодонте к своему жениху – злобному и ужасному колдуну Кукую. Замуж она за него, естественно, выходить не хочет, но такова воля ее отца – короля Абалдуина Восьмого, пьяницы и мота, проигравшего в карты злодею Кукую огромную сумму денег... Абалдуина Восьмого будет играть Караваев, а колдуна Кукуя – Степан Степанович.

– Не буду! – обиделся Соловей.– Не надо путать реальную жизнь с искусством! Допустим, по жизни я разбойник, но это вовсе не означает, что я им должен быть и в кино!

– Пусть Кукуя Сеня Бенкендорф играет: у него внешность подходящая... – предложила Наташка.

– Какая там внешность! – запротестовал Соловей.– Из Сени чародей и колдун – как из собачьего хвоста сито.

– Я тебя не понимаю, Степаныч... – развел руками Василий.– Ты же систему Станиславского изучал! Артист должен уметь перевоплощаться. Вот пусть Сеня Курицын и перевоплотится!

– Он же в магии – полный ноль! – стоял на своем Соловей.– Вот ты, скажем, шофера играешь, а машину водить не умеешь, не знаешь, что она собой представляет,– может у тебя образ получиться убедительный?

– Не может... – нехотя согласился Василий.– Но ведь, между прочим, нанят эксперт по нечистой силе. Тебе и карты в руки, Степаныч.

В принципе, Василий был прав – во всяком случае, мне так показалось, о чем я не замедлил сказать вслух. Соловей-разбойник почесал заросший жестким волосом затылок и с сомнением посмотрел на безмятежно спавшего Сеню Курицына, которого я по привычке называл Бенкендорфом. Между прочим, шефа жандармов он, по-моему, сыграл довольно убедительно, хотя в правоохранительных органах никогда не служил. Мой последний аргумент показался Степанычу весомым. Он крякнул с досадой и сказал:

– Придется натаскивать его по укороченной программе. Доброго мага, конечно, не получится, но видимость будет!.. А вот из Васьки, прямо скажу, разбойник никакой. Рожа у него больно добродушная!

– Это у меня рожа добродушная?! – подхватился Василий.– Интересно, а у тебя, Степаныч, какая рожа? Со стороны посмотреть – добрый старый гриб из провинциальной глубинки. Тебе бы в валенках сидеть на завалинке, а ты почти тысячу лет бандитствовал в Муромских лесах! По тебе же Магадан плачет!

– Не родился еще тот прокурор, который доведет меня до Магадана! – взвился Соловей.– Я вам не олигарх, чтобы штаны на нарах протирать!

– О чем спор-то? – ошалело спросил проснувшийся от поднявшегося ора папа Караваев.

– Роли распределяем,– пояснила ему Наташка.

– Как – роли?! – очухался и Сеня Курицын.– А как же мы?! А сценарий, где сценарий?

– Хватились... – хмыкнул разгоряченный спором Василий.– Готов уже сценарий!

Оба артиста схватились за Соловьевы каракули и принялись их перечитывать, после чего дружно забраковали все, в один голос утверждая, что подобная мазня годится разве что для колхозной самодеятельности, а приличного фильма на таком материале не сделать. И вообще, надо привлечь профессионалов высокого класса, которые знают, как выстроить сюжет и прописать характеры, достойные зрительского внимания.

– Вот уж дудки! – злорадно сказал Василий.– Сценарий принят продюсером. И запущен в производство. Попрошу к авторскому гонорару не примазываться! А если кто-то не желает участвовать в съемках, скатертью дорога. Мы никого не держим. У нас очереди актеров, готовых трудиться день и ночь на благо отечественного кинематографа!.. Я правильно говорю, Никита Алексеевич?

Василий, конечно, маленько приврал, но опровергать его я не стал. Просто испугался, что если в дело опять вмешаются папа Караваев с Бенкендорфом, то процесс написания сценария может затянуться на годы и к съемкам мы так никогда и не приступим... Сюжетец Василия и Соловья мне нравился. В нем было все: и злодей маг, и папа пьяница, и похищенная прекрасная принцесса, и разбойники, и даже драконы с мастодонтами... Чего же еще, спрашивается, надо?

– Ну, хотя бы коррективы можно вносить? – со стоном спросил проспавший важный производственный цикл Бенкендорф.

– Можно... – свеликодушничал Василий.– Но без права участия в разделе гонорара!.. Кстати, а сколько нам со Степанычем причитается?

– По сто тысяч на брата! – твердо сказала Наташка.– В рублях. Большего он не стоит.

– Как пить дать! – мстительно поддержал мою жену Курицын-Бенкендорф.– Я бы вообще больше пятидесяти тысяч не дал – и то в монгольских тугриках!

– Кругом завистники! – вскинул руки к потолку Василий.– Нет, ты посмотри на них, Степаныч! Бездарно провалили порученное дело! Перепились, как свиньи, на рабочем месте, а теперь злобно интригуют против спасших их от увольнения людей!.. Вот они – деятели искусства – во всей своей красе!

– По полмиллиона на брата,– решил исправить я вопиющую, на мой взгляд, несправедливость и, перехватив Наташкин взгляд, тут же уточнил: – В рублях.

– Это уже кое-что,– сразу помягчел Василий.– Пятьсот так пятьсот... Я – не жлоб какой-нибудь! Готов иной раз и даром работать – просто из любви к кинематографу!.. Конечно, сказанное не следует понимать слишком буквально.

– Простите! – взвился со своего места папа Караваев.– Кого-кого вы мне изображать предлагаете?

– А что такое? – изумился Василий.– Абалдуин Восьмой, король Трахимундии – в своем роде выдающаяся личность.

– Вот именно – в своем роде!.. Он же у вас развратник, пьяница, мот! А у меня амплуа – благородный отец!

– Ты извини, конечно, Саша... – вздохнул Соловей.– Но в таких случаях обычно говорят: чья бы корова мычала.

– Нет, я отказываюсь! Отказываюсь наотрез! Эта роль подорвет мою репутацию! Пойдут намеки, возникнут ненужные ассоциации... А я – актер с именем! У меня авторитет в театральных и кинематографических кругах! Я не могу подрывать его участием в сомнительных мероприятиях!

– Да что же это такое?! – всплеснул руками Василий.– Не актеры, а примадонны какие-то! Я вот – разбойника играю. Рваного Билла из клана Дикой Обезьяны. А у меня по жизни – ни одной судимости, всего два привода в милицию – по недоразумению!.. Вот ты скажи, Караваев, может благородный отец продуться в карты негодяю, да еще и магу в придачу? Межзвездному кидале и катале?

– В определенных ситуациях, конечно, все может быть... – слегка снизил тон Александр Сергеевич.– Но чтобы родную дочь в уплату долга отдать – это, знаете ли, моветон!

– А если злодей грозит уничтожить все королевство? Стариков, женщин, детей?! И никто заступаться не хочет, потому как карточный долг – долг чести?.. Да тут, брат, сценарного материала на короля Лира хватит!– вдохновенно вещал Василий, защищая свое детище.– А кто, кроме тебя, Саша, может сыграть страдающего отца, обрекшего на заклание собственную дочь?! Не знаю, дадут ли тебе, Караваев, Оскара за эту роль, но Нику и Золотого Орла получишь гарантированно!..

Красноречие Василия подействовало на папу Караваева. Он благородно задумался над открывающимися перспективами и временно выпал из разгоревшейся буйной дискуссии... Взял слово Сеня Бенкендорф:

– А эротические сцены предусмотрены?

– Какая может быть еротика в фильме для широкой аудитории? – возмутился Степаныч.

– Тут написано, что Кукуй – развратный тип, чуть ли не Синяя Борода, что у него двадцать семь жен... Воля ваша – либо количество жен сократите, либо впишите эротическую сцену! Нельзя играть сексуального маньяка без объекта приложения творческих сил!

– Тебе что, гарем нужен? – изумился Василий.

– Сеня,– остерег Степаныч,– у тебя на всех потенции не хватит.

– Вот он и просит сократить... – разъяснил я претензию Кукуя-Бенкендорфа, на мой взгляд, вполне разумную.– Двадцать семь эротических сцен в одном фильме – действительно многовато.

– С кем я связался?! – покачал головой Василий.– Зачем все снимать-то, когда хватит и одной?!

– А я тебе о чем толкую? – согласился Сеня.– Но девица должна быть – кровь с молоком! Чтобы у зрителя слезы на глаза навернулись: какая невинная – а злодею досталась!

– Не лишено... – неожиданно легко признал правоту Бенкендорфа Василий.– Надо поискать в местном театре нежную и удивительную... Пиши, Степаныч. Зульфия – жертва сексуальных домогательств колдуна и чародея Кукуя.

– А кто ее спасать будет? – спросил я, обеспокоенный печальной судьбой несчастной Зульфии.– Принц, что ли?

– Во-первых, не принц, а царевич Елисей... – поправил меня автор сценария.– А во-вторых, Зульфию он спасать не будет. Нам только многоженца в фильме не хватало.

– Вот именно! – горячо поддержала Василия Наташка.– Кому нужна эта Зульфия?! Тебе Анастасию надо спасать – принцессу Трахимундийскую!.. Будешь на других засматриваться – я тебе шею еще до фильма намылю!

Интересно, на кого это я засматриваюсь, если Зульфия пока еще в проекте? И почему вдруг я на ней непременно должен жениться? Ну, спас от злодея – и отправил к родителям. Пусть впредь за своей дочерью лучше присматривают...

– Ты мне сказочную традицию не ломай! – обиделся Василий.– Освободил красавицу – будь добр жениться, как порядочный человек!

– На Анастасии он должен жениться! – угрожающе выкрикнула Наташка.– При чем здесь какая-то Зульфия?!

– Абсолютно ни при чем,– поддержал расходившуюся принцессу Анастасию злодей Кукуй.– Она падет жертвой моих домогательств. В результате зрители еще больше будут переживать за судьбу несчастной Анастасии. А то по сценарию не совсем понятно, из-за чего сыр-бор разгорелся? Ну, маг этот Кукуй, ну, чародей... А мужем может оказаться вполне приличным. Тем более, и собой недурен, и довольно молод.

– Это Кукуй молод? – удивился Соловей, заглядывая в сценарий.– Да ему же за тысячу лет, и страшен он, как Кощей Бессмертный!.. Между нами, Сеня на Кощея абсолютно не похож... Может, мы эту фразу вычеркнем из соображений политкорректности?

Что еще за «политкорректность» – разбираться было некогда. Бенкендорф Степана Степановича веско поддержал, и сравнение с Кощеем Бессмертным из сценария выбросили... А меня все-таки беспокоила судьба неведомой Зульфии. Вслух я свои сомнения высказывать не стал, но про себя решил, что тем или иным способом выведу невинную девушку из-под удара, явившись в замок злодея инкогнито.

– Главные роли, кажется, распределили... – вздохнул с облегчением Василий.– Теперь о ролях второстепенных. Нужны шесть подельников для Рваного Билла. Ребят следует выбирать фактурных – чтобы зритель ахал, на них глядя, и мелко дрожал коленками.

– Я бы разбойников сократил... – засомневался Соловей.– Из-за драконов... Все-таки семь драконов – многовато.

– Как это – сократил?! – взъярился Василий.– Да ты что, Степаныч?! Семь – цифра магическая! «Белоснежка и семь гномов», «Сказка о мертвой царевне и семи богатырях»... Не говорю уж о пословицах и поговорках: семеро одного не ждут; семь раз отмерь, один раз отрежь... Нашли на ком экономить! Это же профанация идеи, дорогие мои!

– А вы разбойников оставьте, а драконов сократите... – посоветовал очнувшийся от дум папа Караваев.– Для семи разбойников и двух драконов за глаза хватит.

– А я говорю – не хватит! – надрывался Василий.– У нас одних мастодонтов полторы тысячи, плюс охрана, и вы хотите, чтобы я двумя драконами всю эту армию опрокинул?!

– Мастодонтов тоже можно сократить,– вмешалась в спор Наташка.– Сто животных – и баста.

– И какая ты после этого принцесса Трахимундийская? – хмыкнул Рваный Билл.– Ты – дочь нищего актера Караваева, которая над каждой копейкой трясется! Тебя даже брак с богатым инопланетянином не излечил от скупердяйства! Нет в тебе, Наташка, истинной широты, присущей феодалам. С мужа пример бери!.. Да я о такой, с позволения сказать, караван и рук марать не стану. На что мне сдалась нищая принцесса?! Я, между прочим, из клана Дикой Обезьяны! У меня квалификация! У меня всепланетная слава! И вот я бросаю семь своих драконов на жалкую сотню мастодонтов, груженных шмотками нищей принцессы?!.. Не стану я на такой караван горючку переводить! Пусть эта Анастасия едет к Кукую и терпит сексуальные домогательства – пока ее царевич Елисей не спасет!

Тут я, конечно, не выдержал и вмешался, поскольку речь-то шла о моей жене... в смысле, по сценарию – невесте, которую мне предстояло освободить, насовершав целую кучу подвигов... Короче, я согласился, что сто мастодонтов – маловато будет.

– Вот! – обрадовался моей поддержке Василий.– Слушай, красавица, что тебе феодал говорит – уж он-то на принцессах собаку съел! Они на планете Парра вокруг него табунами ходили!

Мы еще немного поспорили и покричали друг на друга, но в конце концов сошлись на том, что разбойников будет семь, мастодонтов пятьсот, а драконов три.

– Так... – подбил бабки Соловей.– Нам еще требуются: королевское войско – минимум в три тысячи сабель; полсотни магов – подручных Кукуя; королевская свита из дворян; мелкая нечисть числом не менее трехсот; чудище болотное; два шилохвоста; четыре урии с Урипли; несколько монстров рангом поменьше, ну и минимум четыре замка: королевский – для Абалдуина Восьмого, царский – для добра молодца Елисея, чародейский – для злодея Кукуя, разбойничий – для Рваного Билла... Слушай, Василий, а может, ты обойдешься пещерой? Зачем разбойнику замок? А пещерку я тебе подберу – пальчики оближешь!

– Черт с вами, скупердяи! – махнул рукой Рваный Билл.– Пусть будет пещера... Но учтите – обстановка внутри должна быть по высшему разряду: пол выстлан тигриными шкурами, посуда из чистого золота, стены украшены изумрудами, топазами и бриллиантами.

– Это нам раз плюнуть! – кивнул головой Соловей.– У меня тут одна идея появилась, Лексеич: почему бы тебе замок для Кукуя не арендовать у Его Бессмертия? Обойдется аренда недешево – этак миллионов в пятьдесят – но все равно дешевле, чем от фундамента его возводить.

Мне предложение Степаныча понравилось. В замке Кощея я бывал – классное, скажу вам, строение! Его возвели циклопы в незапамятные времена. Сейчас таких не делают – ни на Земле, ни во Внеземелье... Там же, у Кощея, можно и массовку набрать.

– За массовку придется платить отдельно! – предостерег меня на всякий случай Соловей.

Расходы меня не смущали – деньги были. В крайнем случае я мог еще раз сыграть на бирже... Проблема была в другом: как затащить на Землю инопланетную нечисть, не нанеся при этом местной флоре и фауне большого ущерба?.. Все-таки урии и шилохвосты – куда страшнее местных львов и леопардов, которых здесь почему-то держат в клетках... Не говорю уж о драконах и мастодонтах – их по сценарию аж пятьсот три! Ведь еще и кормить надо животных! Это не верблюды, которые, как я слышал, месяц могут обходиться без пищи... А для моей Инструкции в образах требовалось, чтобы все было без халтуры и подделки.

Предложение папы Караваева о комбинированных съемках я отверг с порога. Во-первых, не знал, что это такое, а во-вторых, я, как и Степан Степанович, придерживаюсь в искусстве системы Станиславского – то есть считаю, что все должно быть натурально. Чтобы любой и каждый, взглянув на экран, сказал бы: «Верю!..» – подтвердив тем самым состоятельность создателей фильма и значимость произведения для судеб мира...

Когда Соловей упомянул о замке Кощея, мне вдруг в голову пришла очень интересная мысль: а зачем мне, собственно, тащить инопланетных монстров на Землю? Гораздо проще переправить во Внеземелье съемочную группу! И выбрать эту самую пресловутую «натуру» на планетах, буквально самой природой предназначенных для нашего фильма!.. И сцену похищения принцессы Анастасии Рваным Биллом снимать на том же Аргамасадоре!..

Да вот незадача! Актеров-то мы со Степанычем сможем переправить на другую планету без труда. А что делать с аппаратурой? Как известно, вся неживая материя сгорает во время перехода через время и пространство...

Для любого другого человека подобная проблема наверняка бы оказалась неразрешимой, но Герои не отступают ни перед какими трудностями! Нейтрализовать возникшее осложнение я собирался как раз с помощью Кощея Бессмертного.

Мне вспомнился энергетический коридор, соединявший Кощеево царство с планетой Зла. Кажется, он был построен по образу и подобию дороги гельфов, которая связывает многие планеты Светлого и Темного круга. Земля в их числе не значится, что мне всегда представлялось странным. Ну, не могли наши предки-гельфы оставить ее за бортом своей цивилизации! Уж очень удобно она расположена... А что если выход на гельфийскую дорогу с Земли есть, но находится он не в основном, а в параллельном мире – в том самом, где и Кощеево царство?..

Разговор со Степаном Степановичем на эту тему только укрепил меня в мысли, что я, скорее всего, прав в своих предположениях. Соловей-разбойник о гельфийской дороге слышал, правда, бывать на ней ему не доводилось. Если выход на дорогу существовал, то почти наверняка Кощей его заблокировал. Ибо для агрессии против других планет сил у него уже недостаточно, а вот нежелательные гости вполне могли через те ворота к старому наведаться.

Конечно, Кощей Бессмертный – вздорен и неуступчив, но я все-таки рассчитывал с ним поладить. Ибо, как утверждает Венедикт Владимирович Жигановский, нет на Земле таких проблем, которые нельзя было бы решить с помощью денег! Похоже, он совсем не преувеличивает... Хотя самому Жигановскому мои миллионы пока что впрок не шли.

Увлеченный созданием Инструкции по борьбе с инопланетными монстрами, я как-то упустил из виду, что перед нами стоит еще одна задача: сделать Венедикта Владимировича главой администрации Черноземной области, чтобы я с его помощью смог стать местным почетным губернатором и утереть тем самым нос Арнольду.

...Венедикт Владимирович пригласил меня в свой номер для конфиденциального разговора. Жигановский, разумеется, приехал покорять Черноземье не один, а с мобильной частью своей дружины, закаленной в беспрерывных политбоях. Но провинциалы оказались не лыком шиты и первый натиск столичных партийцев отразили без труда, покрыв себя славой, а недругов позором. На местных и столичных телеканалах проскальзывали злорадные намеки по поводу случившегося с видным политиком конфуза, но я, погруженный в искусство, не всегда улавливал их суть. Кажется, Венедикта Владимировича подвел Евграф Сиротин, считавшийся вроде бы до сих пор одним из главных столпов Партии солидарного прогресса. Сам я, честно скажу, Евграфу не слишком доверял, ибо приличный человек не стал бы связываться с черным магом Каронгом. А для Жигановского измена соратника явилась чувствительным ударом.

– ...И что ты по этому поводу думаешь, Никита Алексеевич?

Об исчезновении и чудесном возвращении Сиротина я, конечно, был наслышан, но особого значения этому событию не придал. Евграф, насколько я знаю, выпить не дурак, а два дня – не такой уж большой загул для сильно пьющего человека.

– Нет, Никита, ты не прав. Дело здесь не в загуле. А потом, эти слухи, которые кто-то упорно распространяет по городу... От них так просто не отмахнешься!

– Что еще за слухи? – удивился я.

– Якобы Сиротина похитили инопланетяне, прилетевшие на НЛО в Черноземную область, дабы помешать Жигановскому победить на выборах.

– Какое дело вескам до здешних выборов? – возмутился я.– Пусть бы мешали Арнольду в Калифорнии. Тем более что он им крупно насолил, ославив на всю планету!

– Да при чем тут вески? – дернулся Венедикт Владимирович, сидевший в кресле у окна в спортивном костюме. (Только не подумайте, что Жигановский спортсмен! Просто на Земле такая странная мода.)

– Но ведь это вески летают на НЛО! – пожал я плечами.– Черные маги приходят на Землю через пространство и время.

– A переправить Евграфа на другую планету они могли? – недоверчиво покосился на меня Венедикт Владимирович.

– Запросто! – пожал я плечами.– Не исключаю, что Сиротина завербовал еще покойный Каронг, и в Черноземную область он прибыл по заданию ордена Золотого Скорпиона.

Жигановский мне не поверил. Он вообще не верит в черных магов. Не хочет верить. Считает, что я морочу ему голову, набивая себе цену. Если бы не мои деньги, он вообще предпочел бы держаться от меня подальше. Ну, не предполагает земная политика существования магов и инопланетян! А Жигановский – земной политик до мозга костей...

Все же меня эта странная история с Сиротиным и НЛО насторожила. Я никак не мог понять, зачем Евграф понадобился вескам?.. И вдруг подумал, что, быть может, никаких НЛО не было, а исчезновение финансиста связано с черными магами, которых я в последнее время выпустил из виду, решив, что с гибелью Каронга их атака на Землю если и не окончательно захлебнулась, то, во всяком случае, отложена на достаточно длительный срок?.. Непростительный, конечно, промах для резидента! Кино, нет слов, занятие увлекательное, но и об основной работе не следует забывать...

– A где сейчас Сиротин? – спросил я у Венедикта Владимировича.

– После пресс-конференции как в воду канул! Мои люди ищут его по всему городу, но пока безуспешно. Думаю, его прячет Пацаков, чтобы в удобный момент явить миру.

– A Пацаков не был, случайно, знаком с Каронгом?

– Пацаков?! – удивленно вскинулся Жигановский.– Впрочем, почему бы нет? Этот Каронг многих у нас охмурил... Слушай, Никита, ты же знаешь, что я в ваших магических делах ни черта не смыслю. Скажи откровенно: Каронг действительно умер, или вы нам голову морочите?

– Каронг умер – за это я могу поручиться. Но орден Золотого Скорпиона, к которому он принадлежал,– одна из самых могущественных организаций во Вселенной. Под контролем черных магов находится несколько десятков планет Темного круга. Планы ордена не до конца понятны даже членам Высшего Совета.

– Еще пара-тройка таких бесед с тобой, князь Мышкин, и сбудется мрачное пророчество Василия: я действительно попаду в сумасшедший дом!

Оставалось только посочувствовать Венедикту Владимировичу. Если кто-то думает, что легко и приятно раздвигать горизонты собственного восприятия мира, тот здорово ошибается. Это тяжкий труд, чреватый стрессами. И далеко не каждому он под силу!

– Я бы тебе не поверил, Никита, но меня гложет одна мысль: что, если Пацаков действительно связан с черными магами – безотносительно к тому, откуда они прибыли? Из Швейцарии там, с Гималаев или с другой планеты... Про Каронга я точно знаю: он пользовался огромным влиянием в политических и предпринимательских кругах! Очень может быть, что черные маги унаследовали его связи...

Я – пусть и не сразу – уловил ход мыслей Венедикта Владимировича. Дело в том, что ему удобнее было считать черных магов членами тайной земной организации экстрасенсов. В нас с Виком он видел точно таких же экстрасенсов, но из конкурирующей фирмы, контролируемой могущественнейшими земными спецслужбами – возможно даже ФСБ или ЦРУ... Я против подобного расклада не возражал. Если Венедикту Владимировичу удобнее так думать,– пусть себе. Для меня куда важнее было узнать, насколько тесно глава администрации Черноземной области Пацаков связан с черными магами и какие цели орден Золотого Скорпиона преследует на Земле? В столь сложном деле Венедикт Жигановский мог оказать неоценимую помощь.

– Вы не забыли, Венедикт Владимирович, что являетесь моим агентом?

– Никаких бумаг я не подписывал! – быстро отозвался Жигановский.

– Разумеется,– подтвердил я.– Не беспокойтесь: видному земному политику вовсе не зазорно быть агентом влияния Высшего Совета Светлого круга.

– Против этого мне возразить нечего! – развел руками Венедикт Владимирович.– Можешь рассчитывать на мою лояльность, Никита Алексеевич. Жигановский всегда стоял на стороне светлых сил в их борьбе против сил темных!

– Нужно во что бы то ни стало найти Сиротина и узнать, где он провел эти два дня. А я пока наведаюсь к одному очень крупному и очень информированному земному деятелю. Попытаюсь выяснить у него, что он знает о черных магах. Думаю, это будет весьма полезная во всех отношениях встреча.

– И что за деятель? – удивленно вскинул на меня глаза Венедикт Владимирович.

– Кощей Бессмертный.

Разумеется, Жигановский решил, что у меня очередной приступ шизофрении. Поэтому и провожал до дверей комнаты встревоженным взглядом. Мне же, честно говоря, было не до шуток, поскольку ситуация складывалась непредсказуемая. Конечно, вся история с пропажей Сиротина могла не стоить и выеденного яйца, но, надеясь на лучшее, следует всегда быть готовым к худшему. Так, во всяком случае, нас учили в Школе резидентов. Нынешняя ситуация как нельзя более соответствовала проверенному многими поколениями разведчиков принципу. Возможно, я несколько опрометчиво ухватился за решение сразу нескольких дел, но молодости свойственна самонадеянность!.. К тому же ситуацию пока нельзя было назвать критической. И я с полным основанием мог надеяться на то, что способен выйти из нее не только без особых потерь, но, возможно, даже со славой.

6

Внеземелье. Планета Альдеборан. Замок Лорк-Ней. Рассказывает его высочество Алекс Оливийский, наследный принц Паррийской короны, командир первого легиона пограничной стражи Светлого круга

Наша с достойнейшим Аббудалой диверсионная операция на планете Арбидон закончилась, надо признать, вполне успешно. Мы благополучно выскользнули из лап черных магов, унеся с собой ценную добычу, над которой теперь колдовал сиринский магистр, пытаясь привести пленника в чувство.

– Все-таки, ваше высочество, вы перестарались с ударом.

– Извините, достойнейший магистр, погорячился.

Не люблю я черных магов, а этот мне почему-то особенно не понравился с первого взгляда. Однако удар был не настолько силен, чтобы на протяжении вот уже нескольких часов корчить собой бесчувственного.

– Вставайте, Найк,– сказал я, глядя на распростертое на кушетке тело.– Иначе к удару кулаком я добавлю еще и удар ногой, чтобы навсегда избавить Вселенную от одного из величайших негодяев.

– Вы мне льстите, ваше высочество,– открыл наконец глаза черный маг.– Я – всего лишь скромная пешка, которой, правда, управляют очень могущественные руки... Одного не могу понять: как вы сумели прорвать силовую защиту? Ее создавали лучшие специалисты ордена.

– Вопросы здесь задаю я, Найк, а вы на них отвечаете. Усвойте этот нехитрый расклад, и нам станет легче разговаривать.

– Осмелюсь вам напомнить, ваше высочество, что между орденом и Высшим Советом Светлого круга подписан акт о перемирии, который вы нарушили самым бесцеремонным образом.

– Акт нарушили не мы, Найк, а вы,– возразил нагловатому магу достойнейший Аббудала.– Вы ведете недозволенную деятельность на Земле. Более того, усилиями небезызвестного Каронга попытались прибрать эту планету к рукам.

– Орден не несет ответственности за безумства какого-то там Каронга, достойнейший магистр,– пожал плечами Найк и сел на кушетку, свесив ноги.– Дайте, пожалуйста, мне одежду – у вас здесь довольно прохладно.

Я бросил ему халат, лежавший на спинке кресла, и черный маг благодарно кивнул мне в ответ.

– Вы ведь тоже были на Земле, Найк, и даже прихватили с собой землянина. Ваши действия выходят за рамки заключенного орденом и Высшим Советом Светлого круга договора.

– Нарушение признаю,– отозвался пленник.– И готов нести наказание. Однако сразу оговорюсь, что действовал не по заданию ордена, а по собственному почину. С землянином Евграфом нас связывают исключительно коммерческие дела. Если мне не изменяет память, то по Уложению Светлого круга мне за этот проступок грозит высылка на родную планету без права покидать ее в течение трех лет. Что ж, господа, передайте меня в руки представителей Межпланетного суда: я готов нести наказание.

Этот ублюдок над нами издевался! Хотя, конечно, если действовать строго в рамках закона, то смертная казнь черному магу Найку не грозила.

– Вы упустили из виду одну важную деталь, Найк,– сказал я улыбающемуся гостю.– Вас захватили на приграничной планете Альдеборан, на которую вы проникли с диверсионными целями. А у приграничных планет, как вам известно, особый статус, и мы выносим приговоры нарушителям, не прибегая к услугам дознавателей Межпланетного суда.

– Но это ложь, ваше высочество! – подхватился на ноги черный маг.– Я попал на Альдеборан не по своей воле. Меня похитили. И вам лучше, чем кому бы то ни было, известно, кто совершил это преступление.

– Не смешите меня, Найк. Все отлично знают, что силовая защита орденских замков непреодолима для посторонних. Вы нам рассказываете сказки, в которые не поверит ни один дознаватель. Уверяю вас: орденским иерархам даже в голову не придет ставить вопрос о вашем похищении перед Высшим Советом. Ибо скандал по этому поводу сильно подорвет авторитет черных магов как в Темном, так и в Светлом круге. Уж конечно они на это не пойдут!.. Мой вам совет, Найк: будьте со мной откровенны. В противном случае вам придется провести остаток жизни на планете Тартар, что наверняка не входит в ваши планы.

Угроза была нешуточной, и черный маг призадумался. Планета Тартар не самое удобное для проживания место во Вселенной. Сбежать с нее не удавалось даже самым искусным и могущественным магам. А Найк, скорее всего, действительно не принадлежал к элите ордена. По виду – мелкий агент на подхвате у сильных мира сего.

– Ваше положение, Найк, незавидное. Иерархам ведь выгоднее посчитать вас предателем, впустившим врага в замок ордена. Ибо, согласитесь, попасть туда мы могли только с вашей помощью. Таким образом, вас ликвидируют свои же.

– Это шантаж, ваше высочество! – сверкнул в мою сторону злыми глазами черный маг.– Где же хваленое паррийское благородство?

– Мое благородство, Найк, не распространяется на врагов рода человеческого. Что нужно ордену Золотого Скорпиона на Земле?

Найк с ответом не спешил, видимо прикидывая, как без потерь выбраться из сложной ситуации. Сердить меня резона у него не было. Тартар – не пустая угроза. Я действительно мог своей волей отправить его туда. А черный маг явно не принадлежал к тому типу людей, которые жертвуют собой ради идеи.

– Мне нужны гарантии... – сказал он хрипло.– Гарантии того, что вы не отправите меня на Тартар и что орден не расправится со мной как с предателем.

– В отношении Тартара даю вам слово принца и Героя. А вот что касается ордена, тут глупо требовать с меня каких-то обещаний. Могу предложить лишь совет: скажите иерархам, что сбежали на Землю вместе с Сиротиным.

– Должен вас предупредить, ваше высочество, что знаю я совсем немного. В конце концов, я ведь не командор ордена... Так вот, интерес к Земле как-то связан с младенцем Сагкхом, побывавшим на планете много лет назад. Еще мне известно, что есть средство, с помощью которого можно изменить не только настоящее Земли, но и ее прошлое. Якобы однажды подобное уже произошло. Вот, пожалуй, и все мои сведения.

– А зачем вам понадобился землянин Сиротин?

– Он был связан с Каронгом, а по нашим сведениям известный вам князь Тагира ближе всех подобрался к разгадке земной аномалии. Возможно, Сиротин что-то знал... В любом случае, ордену нужны на Земле свои агенты.

– Евграф подписал договор с орденом? – спросил достойнейший Аббудала.

– Увы, магистр,– для вас, разумеется, увы,– он его подписал, и теперь ему до скончания века придется быть рабом черных магов, которые никогда не выпускают из рук свои жертвы.

У меня не было оснований не верить Найку. К тому же нечто подобное я уже слышал из уст достойнейшего магистра Аббудалы Каха... Но для меня по-прежнему оставалось тайной, каким образом маги собираются добиться своих целей? Каким может быть механизм воздействия на историю развития земной цивилизации?

– Где сейчас находится командор ордена?

– По моим сведениям, он на Дейре или вот-вот должен прибыть туда. Мне приказано было доставить землянина на эту планету.

– Прекрасно... – кивнул я головой.– Вы должны выполнить приказ командора, Найк.

– Не понимаю? – на лице черного мага отразились испуг и недоумение.– Сиротин ведь на Земле?

– А зачем вам Сиротин, Найк? У вас есть я – человек, лично знавший князя Тагира Каронга и даже посвященный в кое-какие его дела.

Моя идея очень не понравилась магистру Аббудале Каху, и он попытался отговорить меня от опасной затеи:

– Вас могут разоблачить, принц Алекс!.. Уж если кто и может сыграть роль землянина, так это я, проживший там более десятка лет.

– Я тоже посещал Землю, достойнейший магистр, и знаю об этой планете достаточно, чтобы морочить голову черным магам. Не забывайте, что моя мать родом оттуда. А в вас, достойнейший, за версту можно опознать сиринца. На Земле вас не разоблачили только потому, что там никогда прежде не сталкивались с представителями этой славной планеты. Но надеяться на то, что иерархи ордена Золотого Скорпиона способны перепутать землянина с сиринцем по меньшей мере легкомысленно.

Пораскинув умом, магистр вынужден был признать мою правоту. Однако по-прежнему считал, что мое предприятие слишком опасно. Особое недоверие вызывал у него черный маг Найк в качестве проводника в логово наших злейших врагов: крайне ненадежен и может предать в любой момент.

– Я, между прочим, еще не дал своего согласия, ваше высочество! – запротестовал пленник.– Если у вас возникла идея свести счеты с жизнью, то вы могли бы выбрать и иной способ самоубийства. Может, вы и похожи на землянина, но рано или поздно вас разоблачат, а для меня ваш провал обернется мучительной смертью!

– По-моему, я уже сказал, Найк, что у вас нет выбора: либо мы с вами отправимся на Дейру, либо вы поселитесь на Тартаре. Что же касается предательства, надеюсь, вы понимаете, Найк, как оно вам невыгодно? Ваш единственный шанс выйти живым из передряги – мое благополучное возвращение на Альдеборан. Если вздумаете передать меня своим коллегам, то вам придется долго объяснять иерархам, где вы познакомились с Героем и при каких обстоятельствах подружились до такой степени, что притащили его в цитадель ордена. В конечном итоге вам не поверят. Ну, вы знаете лучше меня, как карают провинившихся послушников в вашей замечательной организации... Кстати, ваш командор – человек?

– Я ни разу его не видел... – хмуро отозвался Найк.– Но среди иерархов есть и негуманоиды. Черные маги всегда отличались расовой терпимостью, ваше высочество, и вам об этом хорошо известно.

– Что ж, у ордена есть единственное достоинство, досточтимый Найк...

Переход на Дейру не занял у нас много времени. Мы с черным магом Найком были слишком опытными межпланетными путешественниками, чтобы заблудиться среди звезд. После броска через пространство и время мы очутились в центре пентаграммы – точно такой же, как и в орденском замке на Арбидоне. Для сведущего в магии человека ничего загадочного в ее знаках не было. Должен признать, что пентаграммы сильно облегчали черным магам жизнь, позволяя попадать не просто на какую-то планету, а в строго определенное место, и избавляя тем самым от многих мелких неудобств.

– Убедительная просьба, ваше высочество: оставьте свои королевские замашки и представьте себя в шкуре человека, впервые очутившегося во Внеземелье, а потому шарахающегося от всего, что может являть собой хотя бы малейшую опасность... Как прикажете себя называть?

– Зовите меня Евграфом.

Мы миновали несколько громадных залов, не встретив никого, кроме разве что жабовидных пщаков с обнаженными энергетическими мечами в руках, стоявших в почетном карауле. Что они с таким старанием охраняли, я так и не понял, но, видимо, нечто не особенно важное, поскольку Найк не обращал на них ни малейшего внимания. К сожалению, моего меча со мной не было – землянам это оружие неизвестно,– и поэтому я чувствовал себя не особенно уверенно. Что, в общем-то, неудивительно для человека, который более десяти лет – с мальчишеского возраста! – не расставался с клинком. Найк откровенно нервничал– в его положении это было понятно.

Как и в замке на Арбидоне, в дейрийском логове гарнизон не отличался многочисленностью. Маги предпочитали полагаться на свое искусство, а не на энергетические мечи туповатых подручных – ресков и жабовидных пщаков.

Впрочем, нас все-таки встретили двое одетых в черные плащи послушников. Никаких подозрений мы у них не вызвали, поскольку Найк тут же начертил в воздухе условный знак. Про меня он сказал, что я землянин, доставленный на Дейру по приказу командора. Более никаких объяснений не потребовалось.

Нам выдали одежду и выделили помещение. Довольно скромное, кстати говоря, даже по земным меркам. Там я мог не разыгрывать простодушное изумление величественностью представшего моему взору сооружения. Уныло оглядел голые каменные стены и мебель без всяких претензий на роскошь, годную разве что для слуг какого-нибудь дейрийского барона... С одной стороны, было удобно, что нам с Найком выделили одно помещение на двоих, с другой – это яснее ясного показывало, что мы на Дейре не самые почетные гости.

– Судя по всему, сюда приезжает не только командор? – спросил я у Найка.

– Вероятно... – коротко ответил тот и показал глазами сначала на потолок, а потом на стены.

Предосторожность, видимо, совсем не лишняя в орденском замке. Во всяком случае Найк лучше моего знал нравы черных магов и степень их доверия друг к другу. Нам ничего не оставалось, как предаться отдыху,– благо, никто нас, похоже, тревожить в ближайшее время не собирался.

Спал я, однако, не долго. Во-первых, кресло – не самое удобное место для полноценного сна, а во-вторых, прибыл-то я в логово черных магов совсем не для того. Было понятно, что разоблачить меня могут в любую минуту. Так что чем быстрее я отсюда уберусь, тем здоровее буду.

Найка тревожить, естественно, не стал. Ведь в землянине, впервые оказавшемся на Дейре, вполне может проснуться любопытство, и он вправе его удовлетворить, отправившись в путешествие по загадочному замку. Тем более что в выданной мне одежде – черные узкие штаны, белая рубашка и плащ с капюшоном, который при необходимости мог скрыть мое лицо от посторонних глаз,– я ничем не отличался от послушников ордена.

Меня вполне обрадовало то обстоятельство, что многие встречные не открывали лиц даже в этом защищенном от враждебных глаз убежище. Я счел возможным последовать примеру самых осторожных, дабы оградить себя от ненужных вопросов. Впрочем, никто мне докучать, похоже, и не собирался. Потеряться в огромном здании я, разумеется, не боялся, ибо человеку, привыкшему передвигаться среди звезд, каменные лабиринты не страшны.

Показалось странным, что в замке практически нет слуг. Возможно, их удалили в преддверии визита командора? Но может быть, их здесь и вообще не было, а всю грязную работу выполняли послушники – черные маги низших категорий.

К сожалению, об ордене Золотого Скорпиона я знал слишком мало. Впрочем, в Высшем Совете Светлого круга информации имелось не больше. Возник орден, по слухам, очень давно в Дальних мирах, не входящих даже в пределы Темного круга. Сначала черные маги распространяли свое учение среди негуманоидных рас. Потом их секты появились на планетах Гельфийской империи и в короткий срок подмяли под себя проявивших поразительную беспечность имперских баронов, сделав корону на голове императора Андрея бесполезным украшением. Члены ордена поклонялись Черной плазме – загадочному обиталищу не менее загадочных Сагкхов. Как выглядят эти существа, не знал никто, но среди черных магов укрепилось мнение, что наиболее точным подобием Сагкха во Вселенной является скорпион – довольно отвратительное насекомое, обитающее едва ли не на всех планетах Светлого и Темного кругов.

Я лично сильно сомневаюсь, что отвратительные насекомые имеют к Черной плазме хоть какое-то отношение, но спорить с фанатиками по этому поводу не собираюсь!

В любом случае, орденские маги в своих заклинаниях обращаются именно к Черной плазме, и это позволяет им вершить свои грязные дела куда успешнее, чем кажется малосведущим людям, наивно считающим белых магов самыми сильными кудесниками во Вселенной. Увы, следование таинственным и страшным обрядам очень часто дает адептам Черной плазмы преимущество над знатоками природных явлений. По крайней мере так полагают осведомленные в данной области люди. Что же касается меня, то я имею весьма смутное представление о страшных обрядах черных магов, истоки которых теряются в глубинах Вечности...

Очень скоро я обнаружил, что послушники ордена, которых в замковых залах и коридорах становилось все больше, двигаются по зданию в определенном порядке, словно приближаясь к неведомой мне пока что цели. Я не стал «выгребать» против течения, а присоединился к «хороводу».

Должен признать, что орденский замок на Дейре одно из самых грандиозных сооружений, которое мне когда-либо доводилось видеть. Он был построен в виде спирали, которая устремлялась к самому небу.

Внушало уважение и количество послушников. Огромная толпа сконцентрировалась на вместительной площадке, крышей которой служило звездное небо. Но присутствовавшие устремляли свои взоры не вверх, а вниз – на ярко освещенный помост, пока что пустовавший, но, вероятно, предназначенный для высших иерархов ордена.

Место мне досталось не самое удобное – слишком далеко от центра предстоящих событий. Я решил слегка потеснить соседей. Мое продвижение к помосту ни у кого не вызвало энтузиазма, но вслух мне никто ничего не сказал. Возможно, многие посчитали, что я – особа высокого ранга, имеющая право на столь бесцеремонное поведение... Впрочем, если на лицах присутствующих и проявлялись неудовольствие или гнев, видеть их я все равно не мог, поскольку практически все черные маги были в капюшонах с прорезями для глаз.

Зрелище, конечно, впечатляющее – особенно для людей со слабой нервной системой. Мне же это пристрастие к таинственности казалось просто смешным, даже глупым. Несмотря на тычки в бока и спину, я все-таки сумел подобраться почти к самому помосту, где и застыл в позе не менее смиренной, чем у окружающих.

Откуда полилась расслабляющая тело музыка – я определить не смог. Да и не слишком старался, увлеченный тем, что происходило на помосте. Вернее, помоста как такового уже не стало: он превратился в странное месиво, из которого проявлялась постепенно золотая фигура. Статуя была велика – примерно в три человеческих роста.

Нельзя сказать, что меня уж очень потрясла эта картина: подобные трехмерные изображения я видел и у себя на Парре, и на других планетах. Необычным выглядел разве что способ изготовления статуи, но, в конце концов, никому не возбраняется совершенствоваться в магических технологиях...

Вдруг рядом с изображением человека возникло трехмерное изображение насекомого. И, конечно же, то был скорпион.

Человек и скорпион, оторвавшись от основы, проплыли над нашими головами и утвердились у дальней стены – видимо, на специально предназначенных для этого постаментах. Эффектно, но не из ряда вон выходяще! Лично я ждал большего от культового сборища черных магов.

Поразило меня другое: золотая статуя удивительно походила на моего брата Ника, или, если угодно, Ник был страшно похож на статую. В необыкновенном сходстве я усмотрел ужасную загадку, очень быстро разгадать которую мне помог человек, появившийся на вновь утвердившемся помосте.

Я видел его десять лет назад еще ребенком. Пролетевшие годы, однако, не помешали мне узнать лицо почти сразу. Император Гельфийский смотрелся весьма величественно в черном орденском плаще, расшитом золотыми скорпионами. Капюшон был отброшен назад, и присутствующие могли без труда отметить сходство живого императора с золотой статуей.

Все стало на свои места: Андрей Гельфийский приходился правнуком Андрею Тимерийскому, ныне сделавшемуся идолом и предметом культа малопочтенного собрания. Я почувствовал себя не слишком хорошо. Ведь Проклятый князь был и моим прадедом...

Рядом с императором Андреем возник еще один человек, столь густо разукрашенный золотыми скорпионами, что под ними практически исчезал его черный орденский плащ. Судя по тому, как почтительно замерли тысячи послушников, явил себя народу лично командор ордена.

Статей командор был не богатырских. Во всяком случае, почти на голову уступал в росте молодому императору. Лицо его и вовсе внушало скорее отвращение, чем симпатию: жиденькая бородка, круглые совиные глаза и нос крючком... Явно немолодой, на помосте командор держался вполне уверенно. Правда, говорил настолько быстро, что я не всегда понимал его слова. К тому же площадка отличалась отвратительной акустикой! Впрочем, присутствующим, похоже, было все равно, что говорит командор: любое его высказывание воспринималось с благоговением.

Насколько я понял, старик славил князя Андрея Тимерийского, открывшего людям Вселенную и раздвинувшего горизонты познания добра и зла аж до запретной прежде Черной плазмы!.. Горячая, а местами и просто сумбурная речь командора сводилась к тому, что князь, прозванный современниками Проклятым, указал верный путь расам – как гуманоидным, так и негуманоидным. Черная плазма – вот что, оказывается, является объединяющей Вселенную силой, и следующий заветам Великого князя должен искать туда дорогу...

Сказать, что рассуждения командора ордена меня удивили, я не могу: не он первый и, наверное, не он последний старательно продвигали жутковатые культы окраинных планет в широкие гуманоидные и негуманоидные массы, смущая незрелые умы байками о Черной плазме. Лично я, например, очень сомневаюсь, что Сагкхи имеют хоть какое-то отношение ко всем тем мерзостям, которые порождает больное воображение новоявленных пророков. Разум – великая и созидательная вещь, но его извращения способны погубить все живое во Вселенной...

Увы, маленький человечек на большом помосте, окруженный тысячами почтительно внимавших ему людей, именно изгалялся над апологетами. Он открыто упивался властью, чем внушал мне дикое отвращение. Этого психопата следовало остановить во что бы то ни стало – пока он не натворил большой беды...

Речь командора закончилась столь же внезапно, как и началась. Императору Гельфийскому, как оказалось, добавить было нечего, и он ограничился приветственным жестом, который собравшиеся под звездным небом черные маги встретили сдержанным ропотом. На том культовое мероприятие и завершилось, дав мне немалую пищу для размышлений.

– ...Ты поступил неосторожно, Евграф,– шепнул мне на ухо Найк, догнавший меня у дверей нашей комнаты.– Новообращенным членам ордена лучше находиться как можно дальше от его мистических тайн.

В голосе черного мага мне послышалась насмешка. Он знал о моем родстве с Проклятым князем и, видимо, догадывался, какие чувства испытывает потомок человека, ступившего за пределы дозволенного и оказавшегося знаменем в руках темных сил... Кроме всего прочего, я был зол на товарища детских игр и своего родственника Андрея Гельфийского, который столь опрометчиво поддался чарам злобного карлика.

– Вы по-прежнему настаиваете на встрече с командором ордена, Евграф, или после всего увиденного цели ордена вам и так понятны? – насмешливо спросил меня Найк.

– Если мне не изменяет память, это именно командор захотел встретиться со скромным землянином.

– Да, но он мог и запамятовать о своих намерениях. У Великого мага Кукария много неотложных дел. Ничтожный землянин – лишь малая песчинка среди его воистину вселенских забот...

И все-таки Великий маг Кукарий вспомнил о землянине Евграфе. Не успели мы с Найком поужинать и выпить довольно приличного дейрийского вина, как за нами пришли два послушника. Был, конечно, риск, что Кукарий признает во мне потомка своего кумира Андрея Тимерийского, но я утешил себя тем, что, в отличие от Ника, не слишком похож на Проклятого князя. К тому же черный плащ скрывал мою фигуру, а прикрывавший голову капюшон отбрасывал тень на лицо.

Нас сопроводили по полутемным коридорам и ввели в апартаменты, сделавшие бы честь любому королю или императору. Великий маг Кукарий явно не принадлежал к числу людей, способных умереть от скромности. Равным образом воздержанность в еде и вине тоже не относилась к числу его достоинств. В дополнение к бродившему в его голове хмелю он был еще и подслеповат, хотя и пытался это скрыть.

– Что скажешь, досточтимый Найк? – Кукарий попытался величественно взмахнуть рукой, но задел стоявший на столе золотой кубок, который со звоном полетел на пол, оставляя за собой кроваво-красный винный след.

Мы сделали вид, что не заметили конфуза, приключившегося с Великим магом по причине сильного подпития.

– Я выполнил твой приказ, командор Кукарий. Этот человек перед тобой. Землянин, знавший Каронга и участвовавший во многих его тайных делах, проникся заботами ордена и изъявил готовность служить тебе, Великий маг. Да приумножится твоя сила, да распространится она до самых отдаленных уголков Вселенной!

Смущенный произошедшим Кукарий салфеткой промокал вино на своих штанах, и торжественный ответ Найка пропал попусту. Командор ордена даже не взглянул в мою сторону. Самым умным было бы штаны поменять, но командор до этого почему-то никак не мог додуматься. А ведь человек в мокрых штанах не способен внушить трепет даже очень робкой душе. Это Великий Кукарий понимал, а потому взять верный тон в разговоре с неофитом сразу не получилось. Он напустил на себя столько величия, что стал похож на паррийского индюка, готовящегося к брачной церемонии.

– Каронг посвятил тебя в наши тайны, землянин?

– Каронг был очень скрытным человеком, ваше сиятельство,– скромно заметил я.– Мне его слова и действия казались малопонятными, хотя мое стремление помочь было совершенно искренним.

– Он говорил тебе, что прибыл с другой планеты?

– Говорил. Но до появления господина Найка я полагал, что все это просто шутка. Пожалуй, я не поверил бы и господину Найку, если бы не путешествие сквозь пространство и время и увиденные во Внеземелье чудеса. Я потрясен, Великий маг, я сбит с толку!

– Ты еще очень мало видел, землянин.

– Отлично понимаю это, ваше сиятельство. Но и увиденного вполне достаточно, чтобы склонить голову перед величием и могуществом ордена и проникнуться его не до конца понятными мне пока целями.

Кукарий наконец более-менее привел в порядок свои подмоченные штаны и торжественно опустился в кресло. Нам, естественно, он сесть не предложил – мы продолжали стыть в почтительных позах у самого порога. Меня такое положение вполне устраивало: напрашиваться на ужин к Великому магу я не собирался. Хотя, конечно, расставленные на столе яства могли разжечь только что утоленный голод. В данный момент меня больше всего интересовало, зачем Великому магу и командору потребовалась встреча со скромным землянином Евграфом? Какие тайны он рассчитывал выпытать?

– Каронг был убит принцем Ником Арамийским, сыном короля Парры?

– Я, ваше сиятельство, с принцами не знаком. Возможно, вы имеете в виду князя Никиту Мышкина, которого Каронг называл сыном своего самого главного врага?.. Должен сказать, что этот молодой человек– редкостный проходимец, сумевший привлечь на свою сторону немало весьма влиятельных в наших краях людей.

– Почтенного князя Каронга убил младший сын короля Парры Алекса Седьмого принц Вик Нимерийский – тоже весьма способный и наглый молодой человек! – блеснул знанием предмета Найк.

– А Каронг не говорил тебе, землянин, что привело этих мерзавцев на Землю?

– Как-то раз он завел речь о серебряных стрелах и предначертаниях судьбы, но, к сожалению, я его плохо понял. Знаю только, что эти двое, Ник и Вик, обзавелись на земле женами.

– Я так и знал!..– Кукарий неожиданно подхватился с кресла и забегал по обширному залу, смешно семеня короткими ногами. Кажется, он забыл в эту минуту и о своем величии командора, и о присутствии в помещении посторонних лиц, перед которыми должен это величие блюсти.

Меня поведение Кукария не столько позабавило, сколько озаботило. Я припомнил наш недавний разговор с Аббудалой Кахом: сиринский магистр тоже считал, что стрелы моих братьев попали на Землю далеко не случайно.

– Ты должен вернуться на Землю, Найк, и немедленно! – Кукарий остановился посреди зала, словно вкопанный.– Глаз не спускай с принца Арамийского и его жены. Землянин поможет тебе адаптироваться к тамошним условиям. Все сведения будешь передавать лично мне.

– Я понял, Великий командор...

На том аудиенция и завершилась. Знакомые нам послушники проводили нас с Найком в отведенное скромное помещение и неслышно исчезли.

– Что все это означает? – в упор спросил я черного мага, как только мы остались с ним с глазу на глаз.

– Откуда мне знать, дорогой Евграф? – развел руками мой ненадежный партнер по увлекательному приключению.– Сагкх меня побери, если я вообще хоть что-то понимаю!..

Судя по всему, Найк говорил правду. Впрочем, ничего удивительного: с какой стати посвящать в тайны ордена мелкую сошку, если ее можно использовать вслепую?.. Мой черный маг был, кажется, расстроен тем, что его опять посылают на Землю. Причем немедленно – не дав передохнуть после пережитых там забот и треволнений...

У меня оставался еще один источник информации, к которому я решил обратиться перед тем, как окончательно покину гостеприимную планету Дейра и ее нынешнего, чрезвычайно меня заинтересовавшего хозяина – сиятельного командора и Великого мага Кукария. У этого информатора, похоже, имелись обширные планы, которые могли затронуть не только интересы Светлого круга, но и мою семью.

...В апартаменты императора Андрея Гельфийского я попал без особого труда – по наводке доброго Найка. Естественно, предполагалось, что в логове ордена потомку Проклятого князя опасаться некого и нечего, а потому и не следует обременять его охраной. Но сам император, похоже, так не считал – иначе зачем бы ему на ложе вместо прекрасной женщины энергетический меч?.. Спал он, впрочем, крепко и проснулся только тогда, когда я вытащил рукоять меча из его крепко сжатых пальцев.

– Какого черта?! – мгновенно подхватился он на ноги.

Его императорское величество по рассеянности, отходя ко сну, забыл погасить светильник и теперь растерянно щурился, пытаясь опознать человека, столь бесцеремонно вторгшегося в царскую опочивальню. Страх и ярость на лице постепенно сменялись удивлением. Он еще не узнал меня, но я определенно кого-то напомнил ему.

– Алекс! – наконец обреченно махнул он рукой.– За каким чертом тебя сюда занесло?! Впрочем, этого следовало ожидать. От судьбы действительно не уйдешь...

Не знаю почему, но в Гельфийской империи всегда поминают черта в тех случаях, когда на других планетах хулят Сагкха. Между прочим, и на Земле тоже. В ту минуту мне показалось, что это далеко не случайно... Другое дело, что я никогда не был фаталистом, и на Дейру меня привела не судьба, а желание разобраться в махинациях черных магов, к которым оказался причастен и мой родственник. Я так ему все и изложил.

– Может, ты объяснишь мне, император, что связывает тебя с командором Кукарием? Почему этого негодяя так беспокоят браки моих младших братьев, заключенные на Земле?

– Так они все-таки сыграли свадьбы?! – Присевший было на ложе Андрей вновь подхватился на ноги и заметался по спальне – точно так же, как маг Кукарий недавно носился по залу.

– А что, на Дейре принято спать одетыми? – насмешливо спросил я, так и не дождавшись ответа на два предыдущих вопроса.

И третья попытка тоже не удалась: император Гельфийский был настолько взволнован браками моих братьев, что даже подковырки на него не действовали.

– Почему бы нет? – сказал он вдруг, остановившись и обращаясь, скорее, к самому себе.– Почему я должен сходить с ума от одиночества, а негодяи паррийцы будут веселиться и жить в свое удовольствие?!

– Насчет негодяев – ты, конечно, погорячился, дорогой друг?

– Извини, твое высочество... – спохватился император Гельфийский.– Просто у меня голова кругом идет!

– Именно от головокружения ты связался с величайшим мерзавцем во Вселенной – командором ордена Золотого Скорпиона Кукарием?

– Увы, мой дорогой Алекс... Величайшим негодяем Вселенной давно уже признан наш с тобой дорогой прадедушка, сиятельный князь Тимерийский... Разве тебе об этом ничего не известно? Троны и раньше доставались далеко не ангелам. Если уж быть совсем точным и объективным, то на троны всегда садились сомнительные в нравственном отношении личности. Это потом стараниями потомков они превращались в великих деятелей и реформаторов! Но недаром же говорится: черного кобеля не отмоешь добела... Так вот, Алекс, пословица относится и к нашему предку Андрею Тимерийскому.

– Мне известно о его связях с младенцем Сагкхом... Но я полагал, что потомки должны исправлять ошибки своих предков, а вовсе не повторять их – как это делаешь ты, Андрей Гельфийский! Не забывай, что именно сиятельный Тимерийский отразил нашествие космической саранчи и на наши, и на ваши планеты. Таким предком, безусловно, можно гордиться – несмотря на некоторые незначительные огрехи его жизни.

– Ха-ха-ха! – раздельно произнес император Гельфийский, что, видимо, должно было означать крайнюю степень веселья.– Ты знаешь, досточтимый друг, каким способом Проклятый князь открыл дверь в Черную плазму?

– По моим сведениям, он ее все-таки не открыл, а всего лишь обменялся дарами с младенцем Сагкхом.

– Но у него был ключ, Алекс! Об этом весьма подробно повествуют гельфийские тайные хроники. Вот, взгляни на эти карты!..

Андрей Гельфийский открыл изящную резную шкатулку из кости неизвестного мне животного и выложил на стол изображения четырех кавалеров, одетых по старой гельфийской моде. Изображения были настолько четкие, словно их наносили только вчера.

– Возможно, тебе известно, Алекс, что после разгрома замка Лорк-Ней и захвата пщаками планеты Альдеборан в живых остался один князь Андрей Тимерийский, которому тогда было около года? Просвещеннейший кентавр Семерлинг нашел его на развалинах замка. Малыш сидел рядом с убитой матерью и в руках держал эти самые карты. Только поначалу на них были изображены дамы – лишь потом, стараниями подросшего и повзрослевшего князя Андрея, дам сменили их сыновья-кавалеры. Это четыре потомка князя Андрея: принц Птах Арлиндский, принц Гиг Месонский – к слову, мой дедушка, Андрей – сын Леды и барон Феликс Садерлендский – это уже твой дедушка.

– Ну и что? – пожал я плечами.

– А то, что изображения на картах менялись волею Сагкха – и далеко не случайно!.. Самого Сагкха называли еще Черным скоморохом – за странную привычку оборачиваться детской погремушкой в виде черного шута. Так вот, эту погремушку, этого Черного скомороха наш прапрадед Феликс Тимерийский принес с Земли и не нашел лучшего применения, чем подарить своему новорожденному сыну!.. Об этом я прочел в мемуарах гельфийского канцлера Весулия – свидетеля и участника тех событий. Младенцами были оба – и Сагкх, и князь Андрей. Видимо, поэтому они и сумели найти общий язык!

– Ну и что?

– Заладил – как попугай с Игирии! – раздраженно выкрикнул Андрей.– А то, что кавалеры на картах поменялись вновь! Бубновый – уже не Гиг Месонский, а Андрей Гельфийский; кавалер червей – не Птах Арлиндский, а Алекс Оливийский; кем стали кавалеры треф и пик – тебе, надо полагать, известно лучше, чем мне!

Андрей Гельфийский был прав. Поначалу я подумал про случайное сходство, но, присмотревшись повнимательнее, понял, что на картах изображены мои братья: кавалер треф – принц Вик Нимерийский, а кавалер пик – принц Ник Арамийский.

– Ну, хорошо, а браки здесь при чем?

– При том, что у ключа в Черную плазму четыре бородки и две половинки! Андрей Тимерийский вновь встретился с Сагкхом только тогда, когда его сыновья вступили в брак!

– А ты женат, дорогой родственник?

– Увы, благородный Алекс... Я не знаю, что происходит: возможно, Сагкх соскучился по нашему миру и жаждет повидаться с потомками друга своего детства– возможно, кто-то другой воспользовался картами, чтобы проникнуть в Черную плазму... Зато я знаю совершенно точно: если ключ будет собран, то дверь в ад распахнется и от наших цивилизаций останутся только головешки! Поэтому я и заклинаю тебя, принц Оливийский – не женись! Ибо твой брак обернется катастрофой для всех миров, существующих во Вселенной!..

Бред... Разумеется, рассказанное Андреем Гельфийским не было для меня такой уж тайной. О моем предке князе Тимерийском ходила масса легенд по планетам как Светлого, так и Темного круга. Но я, как и многие другие здравомыслящие люди, полагал, что это всего лишь мифы, которые порождает жизнь любого мало-мальски выдающегося человека. А князь Андрей Тимерийский был личностью высокого полета – что бы там о нем ни говорили досужие сплетники!.. Жениться я, положим, не собирался, но вовсе не из-за дурацкого суеверия, а просто потому, что не встретил пока девушку, которая пришлась бы мне по душе.

– Откуда взялись эти карты у тебя?

– Мне принес Кукарий, но я знал об их существовании из гельфийских хроник.

– Хроники врут – если не всегда, то очень часто. Тебе ли этого не знать, император?.. Сдается мне, что твой Кукарий – просто жулик, который решил приспособить старинную легенду для собственных нужд.

– Я и без тебя знаю, что Кукарий – проходимец, а возможно и опасный сумасшедший, надеющийся использовать Сагкхов в своекорыстных целях: он грезит о власти над Вселенной...

– А пока что прибрал к рукам твою империю, рассказывая байки вассалам... Ты меня удивил, Андрей Гельфийский! Связан наш предок с Сагкхом или нет– он был великим человеком. А ты – его потомок – уронил честь клана Тимер, попав под влияние наглого авантюриста!

– Одно слово этого авантюриста – и я буду убит! – вспыхнул от гнева император.– Вместе со мной погибнут моя жена и дети!.. Культ Андрея Тимерийского, который насаждают черные маги на всех планетах,– мой шанс на спасение. Орден и народ не позволят баронам уничтожить меня и мою семью!.. А второй мой шанс – это ты, Алекс. Ты не должен жениться!.. Я давно хотел поговорить с тобой, ибо сразу догадался, кто такой червонный кавалер. Но за мной следят... Я вынужден был дать слово Кукарию, что не стану противиться предначертаниям судьбы. Великий маг очень надеется, что ты и твои братья выполните миссию, возложенную на вас Сагкхом, и тем самым откроете Кукарию дверь в Черную плазму...

«Кто думает, что прошлое ничего не значит для настоящего, тот рискует в один далеко не прекрасный момент оказаться на обочине истории...» – любит повторять мой отец, король Парры Алекс Седьмой, которого называют Великим не только придворные льстецы...

До сих пор я полагал, что это всего лишь красивая гипербола, но положение императора Андрея Гельфийского как нельзя лучше подтверждало истинность слов короля Парры. Кто во Вселенной не знал о вечном стремлении баронов Вефалии и Игирии лишить голову гельфийского императора короны?.. Надо признать, что они выбрали для атаки очень удачный момент.

Его величество император Вэл умер слишком внезапно. Наследник оказался психологически не готов взвалить на себя тяжкую ношу власти, что грозило Гельфийской империи потрясениями, а то и распадом. Для планет Светлого круга это было бы большой неприятностью, чреватой серьезными последствиями, поскольку гельфийцы – наши единственные союзники в Темном круге. Развал империи мгновенно нарушит существующий во Вселенной баланс, что неизбежно приведет к политическим катаклизмам... Приходилось только удивляться, что Высший Совет проспал столь серьезную опасность и вместо решительного пресечения в самом зародыше деятельности ордена Золотого Скорпиона втянулся в затяжную игру с ним...

Возможно, мне следовало бы предупредить своего отца, но я не стал с этим спешить. У короля Алекса Седьмого и своих забот хватает. Кроме того, ему придется немедленно доложить обо всем Высшему Совету, ибо данный вопрос – согласно Межпланетному соглашению – находится в компетенции Совета. А просвещеннейшие обязательно «заболтают» проблему! Если они и примут какое-нибудь решение, то только тогда, когда уже нельзя будет изменить ситуацию.

– Ладно, император, постараюсь тебе помочь... Что касается моей свадьбы, на этот счет можешь не волноваться. Если мне придет в голову желание жениться, ты будешь первым, кому я об этом сообщу.

– Будь осторожен, Алекс! Командор Кукарий одержим идеей проникнуть в Черную плазму и овладеть хотя бы малой толикой могущества Сагкхов для реализации своих целей. Он сделает все от него зависящее, чтобы запутать тебя в любовных сетях!..

В ответ я только пожал плечами. Нельзя сказать, что я избегаю женщин, но ни одна из них пока что не тронула моего сердца. Жениться наследному принцу Паррийской короны, конечно, рано или поздно придется, но пока мне вполне достаточно мимолетных ласк благородных дам и их служанок...

Расстались мы с императором Гельфийским без большой теплоты. Нет слов – положение, в котором он оказался после смерти отца, было довольно сложным. Но это еще не повод, чтобы впадать в панику и поддаваться суевериям, как какому-нибудь малограмотному простолюдину!..

Найк ожидал меня, сидя в кресле с бокалом красного дейрийского вина. Вид его был мрачен, несмотря на сильное опьянение. Странно, что его так расстроила командировка на Землю – во всех отношениях благополучную и почти безопасную планету... В конце концов, не на Тартар же его отправляет командор Кукарий!

– Воля ваша, принц Алекс... – прошипел в ответ на мои слова черный маг.– Потомку лучшего друга Сагкха можно смеяться над страхами обычных людей... Но, может быть, вы объясните мне, зачем вашему брату Нику понадобилась власть над Черноземьем и зачем он собирается прибегнуть к самой действенной на Земле магии – магии кино?

– Что еще за «магия кино»? – удивился я.

– Понятия не имею... Я слышал о ней от Евграфа Сиротина, хотя и не совсем разобрался, как она действует.

– А власть над Черноземьем зачем понадобилась моему брату?

– Это вы у меня спрашиваете, ваше высочество?! – возмутился Найк.– Для вас вроде тайна, что младенец Сагкх прятался на Земле именно в тех краях, а потом туда же наведался ваш батюшка Алекс Седьмой. И так удачно наведался, что лучшие умы Вселенной до сих пор не могут понять, что за чудо он сотворил с этой планетой, где магия выдохлась, словно по мановению волшебной палочки, а бывшие властители Земли ныне вынуждены влачить жалкое существование в параллельном мире!

– Вы, кажется, в чем-то подозреваете нашу семью, Найк?

– Да, принц Алекс! Подозреваю – уж простите подлеца! И Великий маг Кукарий подозревает! И нельзя сказать, что безосновательно!.. Правда, он забыл поделиться со мной своими подозрениями, но и у рядовых членов ордена имеются мозги, способные делать выводы из собственных наблюдений!

– И к какому выводу вы пришли, досточтимый Найк?

– Свои выводы я оставлю при себе, принц Алекс. Я – слишком маленькая сошка, чтобы вмешиваться в дела великих... Но готов предложить вам свои услуги – и даже за очень скромную плату: я хочу всего лишь, чтобы ваше высочество не забыли дейрийского мага Найка, когда наступят времена могущества клана Тимер.

– Хорошо. Я принимаю ваше предложение. Копии донесений с Земли будете переправлять в мой замок Лорк-Ней... А теперь нам пора, Найк. Постарайтесь не заблудиться на пути к Земле...

7

Земля. Черноземная область. Город Кацапов. Информация к размышлению

В пронырливости Загоруйко Виссарион Дмитриевич Пацаков не сомневался, но в этот раз Емельян превзошел сам себя! Конечно, прослушка кандидата в губернаторы господина Жигановского – уголовно наказуемое деяние, но у нас, слава Богу, не Америка какая-нибудь, и уолтергейты нам не грозят... Секретарь Миша в ответ на эти слова Емельяна Загоруйко хихикнул, а Виссарион Дмитриевич улыбнулся, что, впрочем, не помешало ему строго спросить у Миши:

– Как у тебя дела обстоят с внедрением агентов?

– Лучше, чем ожидалось, Виссарион Дмитриевич! – бодро отозвался секретарь.– Коля Бабкин будет играть одного из разбойников в фильме сумасшедшего Мышкина. А Ксюха – это моя сестра, я вам о ней рассказывал, Виссарион Дмитриевич,– проходит пробы на роль несчастной Зульфии, жертвы сексуальных домогательств колдуна и чародея Кукуя. Я даже сценарий читал: нечто совершенно чудовищное – в смысле бездарности... По слухам, писал сценарий шофер Жигановского Василий – так что удивляться не приходится...

Разговор происходил все в том же загородном доме Пацакова. Самому Виссариону Дмитриевичу эта резиденция давно уже надоела – хуже горькой редьки! Хотелось вернуться в рабочий кабинет, к повседневной рутине, к пятиминуткам, растягивающимся порой до обеда, к разносам нерадивых подчиненных, после которых гул шел по всей области... Конечно, работа иной раз надоедает – хочется отдохнуть и расслабиться... Но, как говорится, все познается в сравнении...

Пацаков выборы и раньше терпеть не мог, считая их пустой тратой времени, а нынешние по своему идиотизму грозили побить все мыслимые и немыслимые рекорды!.. Принес же черт этого столичного хмыря Жигановского в тишайшую Черноземную область!..

Виссарион Дмитриевич крякнул от огорчения, отпил кофе из чашечки и повернулся к Загоруйко:

– Ну, выкладывай, Емельян Иванович, свою информацию.

Загоруйко неожиданно засмущался до покраснения лысины, чего с ним раньше практически никогда не случалось:

– Тут такое дело, Виссарион Дмитриевич... Запись получилась абсолютно чистой, но сам разговор – какая-то дикая ахинея!.. Такое впечатление, что Венедикт просто-напросто сошел с ума! Я думал, там какая хитрость или иносказание – предложил прослушать запись московскому аналитику, которого мы привлекли на время выборов. Естественно, фамилий не называл. Так этот хлыщ на меня обиделся! Он, видишь ли, решил, что я над ним издеваюсь! Как будто мне больше заняться нечем...

Прослушав запись разговора между Венедиктом Жигановским и продюсером идиотского фильма Мышкиным, Пацаков пришел к выводу, что столичный аналитик абсолютно прав. Самое время было делать запрос в областную, а потом и в центральную избирательную комиссию по поводу психического здоровья кандидата в губернаторы Венедикта Владимировича Жигановского. Решающим аргументом в предстоящих разбирательствах могла бы стать эта запись, но, к сожалению, добыли ее не совсем законным путем!..

– А может, это эзопов язык? – сказал секретарь Миша.– Ну, скажем, они предполагали, что их в гостинице будут подслушивать, и заранее договорились запудрить нам мозги?

– Не лишено... – согласился Загоруйко.– Если этот Мышкин – агент ЦРУ или какой-нибудь другой тайной организации, обладающей огромными материальными средствами, то ему для маскировки очень выгодно прикидываться инопланетянином. В инопланетян все равно никто не поверит. В то же ФСБ с такой информацией лучше не соваться – засмеют.

– А если наш Мышкин на Бен Ладена работает – даром что рыжий? – озарило вдруг Мишу.– А? Посадят своего человека в Черноземье – и путь на Москву открыт!

– Жигановский не станет связываться с террористами... – неуверенно возразил Загоруйко.– Он же не сумасшедший.

– Но ведь быть агентом неведомого нам Высшего Совета он согласился! – кивнул на магнитофон Миша.– Коготок увяз – всей птичке пропасть!

Виссарион Дмитриевич задумался. Террористы там или нет, но совершенно ясно, что Венедикт Жигановский связался с могущественной организацией – то ли масонов, то ли экстрасенсов,– у которой есть свои виды на Россию вообще и на Черноземную область в частности... В какой-то момент Пацаков даже почувствовал себя последним бастионом на пути подозрительных и злобных сил не только в масштабах Российской Федерации, но и, так сказать, в планетарном масштабе!.. Однако, пораскинув мозгами, он пришел к выводу, что мания величия до добра не доведет и что к ситуации следует подходить трезво. Мало ли авантюристов с большими деньгами болтается как по миру, так и по стране?.. Прежде чем звонить в набатный колокол, нужно попристальней присмотреться и к юному Мышкину, и к его окружению.

– Поговори-ка ты, Емельян Иванович, с Сиротиным... Псих-то он, конечно, законченный, но, возможно, в его шизофрении тебе удастся выловить нечто полезное для нас. Ну, например, ограничиваются ли связи Мышкина только Россией, или он имеет выходы в международные сферы? Если последнее подтвердится, придется подключать ФСБ – ну, хотя бы на областном уровне.

– Понял, Виссарион Дмитриевич! – с готовностью кивнул головой Загоруйко.– Мы эту банду экстрасенсов выведем на чистую воду – можешь не сомневаться!

Оптимизм Емельяна Ивановича Загоруйко произрастал не на пустом месте. За его плечами был почти двадцатипятилетний опыт административной работы, причем часто в таких форсмажорных обстоятельствах, которые забугорным разведкам и не снились! Не говоря уж о террористах, тем более масонах... Дабы обезопасить себя от возможных эксцессов со стороны больного человека, не обладавший богатырскими статями Загоруйко прихватил с собой Мишку Севостьянова – прибегать к услугам охранников при выполнении столь деликатной миссии он посчитал неразумным.

Сиротин прятался на конспиративной квартире, выделенной ему областной администрацией для поправки пошатнувшегося здоровья, и по донесениям присматривавшей за ним агентуры вел себя тихо, хотя и пил горькую практически беспробудно.

Загоруйко на кнопку звонка давил с трепетом. Он вообще боялся психов, хотя твердо вроде бы знал, что подобного рода заболевания ни воздушно-капельным, ни половым путем не передаются... Но не даром же наши мудрые предки утверждали, что береженого бог бережет! Миша Севостьянов надежно страховал вице-губернатора с тыла, готовый в любой момент обеспечить шефу почетное и безопасное отступление... Однако открывший дверь Сиротин был вполне вменяем и даже относительно трезв. Во всяком случае, на ногах держался твердо и с кулаками на гостя бросаться не стал. Емельян Иванович вздохнул с облегчением и переступил порог квартиры.

– А я уж испугался, что Венедикт меня выследил!– обрадованно сообщил Сиротин.– Но раз такое дело, Емельян,– с тебя бутылка!

– Ты погоди с бутылкой,– осадил финансиста Загоруйко, обследуя глазами прихожую.– Дело слишком серьезное!

– Да уж, серьезнее не придумаешь... – неожиданно захохотал Сиротин.– А у меня ведь гость, Емельян!

– Откуда? – удивился Загоруйко.

– Оттуда! – звучно и бодро икнул Сиротин.

Гость «оттуда» не произвел, однако, на Емельяна Ивановича особого впечатления – тем более что был он, пожалуй, еще пьянее Евграфа. Скорее всего, либо очередной псих, страдающий белой горячкой, либо просто сосед, забредший к Сиротину залить горькой тоску и одиночество. Одет гость был в спортивный костюм фирмы «Адидас» и шлепанцы на босу ногу.

– Найк... – представил его Евграф.– Маг и чародей, причем черный. Вообще-то он старый послушник ордена Золотого Скорпиона, но совсем недавно его перевербовал его высочество принц Алекс Оливийский– родной брат нашего князя Мышкина. По этому поводу мы и пьем.

– Зря ты так, Евграф... – благородно рыгнул человек, названный магом и чародеем, с определенными трудностями цепляя колбасу вилкой.– Может, людям это совсем не интересно...

– Ну почему же? – прокашлялся сбитый с толку Загоруйко, присаживаясь по приглашению хозяина к столу.– Очень даже интересно.

Психи закусывали по-походному – то бишь хлебом и колбасой. Кроме немудреной снеди на столе стояли три пустых бутылки водки и одна, заполненная на две трети. После такой дозы, да еще принятой на старые дрожжи, можно вообразить себя кем угодно – даже черным магом!

Надо сказать, что Емельян Иванович не был по части магии совсем уж профаном. Случился в его жизни момент, когда от полной безысходности он даже бегал к гадалке, которая махом сняла с него порчу и напророчила скорую свадьбу. Женатый по двадцатому году Загоруйко впал было по этому поводу в растерянность, но, как вскоре выяснилось, ведьма болтала не зря. После сеанса магии у Емельяна Ивановича открылись глаза на секретаршу Оленьку. Дальше последовали стремительный развод с чудовищным скандалом и новый брак, который не то чтобы сделал вице-губернатора счастливым, но, безусловно, внес свежую струю в его несколько увядшую сексуальную жизнь...

Правда, инопланетный маг и чародей Найк сильно проигрывал по чисто внешним параметрам земной ведьме Ефросинье Камнепадской. Невзрачный, в общем, человечишка... Таких бомжующих магов у нас, с позволения сказать, пруд пруди у любой пивнушки!

– Хана Земле приходит, Емельян! – Сиротин всхлипнул и уронил слезу в наполненную до краев рюмку.– Ну, за то, чтобы наш уход был безболезненным!

– Куда уход? – не понял Загоруйко, осушая для успокоения растревоженных встречей с неадекватными людьми нервов рюмку до дна.

– Как куда? На тот свет, конечно!.. Сагкхи идут по нашу душу, Емельян! Вот, черный маг не даст соврать!.. А Сагкхи – это, брат, похуже чертей будут!.. Словом, лучше в аду гореть, чем в Черной плазме!..

О Сагкхах Загоруйко ничего раньше не слышал. О Черной плазме – тем более. А потому мрачных пророчеств Евграфа Сиротина не испугался... Возможно, храбрости ему добавила водка. Хотя в чертей Емельян Иванович вообще не верил – разве что в зеленых, которые всенепременно явятся к столичному финансисту, если он и дальше будет принимать горькую в таких количествах.

– Ты мне лучше, Евграф, объясни, что за человек, которого Жигановский с Мышкиным называют Кощеем Бессмертным? Он не из президентской, случаем, администрации? У вас ведь в столице сплошные псевдонимы – нам тут в провинции порой трудно разобраться кто из ху?

– Этот Кощей – такое ху, что без бутылки не поймешь! – вздохнул Сиротин.– Ну, еще по рюмашке, мужики,– за нечистую силу, что идет нам на смену. Чтоб ей ни дна ни покрышки!

Может, Загоруйко и не следовало пить... С другой стороны, неловко было не поддержать компанию... Емельян Иванович подмигнул напряженно сидевшему напротив Мишке, чтобы включил магнитофон: разговор вступал в решающую фазу, и его следовало сохранить для истории.

– Это тот самый Кощей Бессмертный, о котором ты в сказках читал, Емельян. Самый что ни на есть натуральный. Без подделки.

– Я так полагаю,– вступил в разговор скромно доселе молчавший чародей Найк,– что средний сынок Алекса Седьмого ищет дорогу гельфов. А ее ворота, скорее всего, находятся в Кощеевом царстве. Вы в курсе, уважаемый Емельян, что король Парры Алекс Седьмой изменил историю Земли?

– Да-да... – не стал перечить психопату Загоруйко.– Доходила до меня такая информация.

– А ведь прежде это никому не удавалось... – покачал головой чародей.– Никому!..

Ну, это, положим, не совсем так... Емельян Иванович даже хмыкнул про себя: только на его памяти если не историю Земли, то историю России изменяли уже раз пять. Каждый новый генсек или президент переписывал ее на свой лад. И ничего – живем!.. Надо полагать, и в прежние времена властители не стесняли себя в обращении с фактами... А тут какой-то Алекс Седьмой со своими претензиями!..

После второй рюмки Загоруйко обрел уверенность и перестал бояться не только королей и кощеев, но и сидящих с ним за одним столом психов.

– Так вы говорите, что Никита Мышкин родной сынок короля Парры Алекса Седьмого?.. А не подскажете нам, уважаемый Найк, где это королевство находится?

– Подскажу... В созвездии Волопаса.

– А с масонами он связан?.. Проходила у нас такая информация.

– При чем здесь масоны, Емельян? – удивился Сиротин.– Здесь же межпланетный заговор против прогрессивного и цивилизованного человечества! Вот, Найк – свидетель. Он хоть и черный маг, но разговор-то идет о Сагкхах, которые запросто накидают и вашим, и нашим. Я бы сам пошел в ФСБ, да ведь меня непременно направят оттуда в психушку.

Между прочим, и поделом!.. Загоруйко начал терять терпение. Да кто бы его не потерял, беседуя со свихнувшимися людьми? Попробуйте из их бреда извлечь хоть одну трезвую мысль!.. Виссариону легко давать задания, а каково человеку в здравом уме и твердой памяти выслушивать подобную ахинею?!

– ФСБ нужны факты! – на всякий случай возбухнул Загоруйко.– Факты преступной деятельности вышеназванных лиц... А у вас пока что одни голословные утверждения... Быть сыном Алекса Седьмого – пусть даже и короля Парры – еще не преступление!

– Да, с такой доказательной базой у нас под статью никогда не подведешь! – охотно подтвердил Сиротин.– Но согласись, Емельян: опасность-то велика!

– А я и не спорю... Тем более что и инопланетные товарищи, насколько я понял, тоже сильно обеспокоены... А поскольку беда у нас общая, давайте сотрудничать!..

После третьей рюмки Загоруйко пришла в голову блестящая мысль: натравить психов на Венедикта Жигановского!.. В конце концов, если эти двое считают, что лидер Партии солидарного прогресса связался с нечистой силой, то почему бы не использовать их рвение в целях дискредитации претендента на пост главы Черноземной области в глазах как специальных служб, так и Кремля?.. Ведь якшается Жигановский явно с подозрительными людьми! Того же Кощея Бессмертного взять!.. Наверняка – главарь какой-нибудь мафиозной банды, в целях конспирации принявший устрашающий псевдоним!..

– Вы собираетесь нас завербовать? – пристально глянул в глаза Емельяну псих, называвший себя магом и чародеем.

– В определенном смысле... – осторожно ответил Загоруйко.

– Я готово подписать договор.

– Зачем же сразу подпись? У нас, знаете ли, без бюрократии. Я вам на слово верю, уважаемый господин Найк, тем более что рекомендует вас мой хороший знакомый Евграф Виленович Сиротин – почтенный во всех отношениях человек... Вы ведь родом из созвездия Волопаса?

– Нет... – покачал головой псих.– Я родился на Одеоне в созвездии Амариско. Это Темный круг.

– Тем более! – развел руками Загоруйко.– Зачем же разводить бюрократию там, где можно договориться полюбовно? Вы – нам поможете, мы – вам! Совместными усилиями всех и одолеем!

– Ну, за дружбу! – поднял очередную рюмку Сиротин.– И за службу! Как гуманоидным расам, так и негуманоидным!.. За союз людей и монстров! Ради жизни и вселенского прогресса!

Сиротина повело. Последняя доза оказалась непосильной для его организма. Он, пожалуй, грохнулся бы на пол, но, к счастью, Миша успел его подхватить и с помощью Емельяна Ивановича переправить на диван.

– Вы ему пить не давайте... – попросил Загоруйко чародея Найка.– Как бы он во хмелю чего-нибудь не натворил!

Найк, также бывший в изрядном подпитии, с готовностью кивнул головой...

Самое время было закругляться с визитом, и Емельян, который тоже чувствовал себя весьма отягощенным, любезно раскланялся с придурком из созвездия Амариско. У Загоруйко появилась твердая уверенность, что если эти двое шизофреников окончательно не сопьются, то крови Вене Жигановскому они попортят изрядно! По крайней мере навсегда отобьют тому охоту связываться с масонами и морочить голову занятым серьезными проблемами людям... И кто только придумал эти выборы? Как будто и без них не ясно, что лучшего губернатора, чем Виссарион Пацаков, для Черноземной области просто не найти!

Емельян Иванович спустился по лестнице с третьего этажа, вышел на улицу и минут пять усиленно вдыхал свежий воздух – относительно свежий, конечно... Этого вполне хватило, чтобы восстановить поколебавшееся равновесие. Садясь в машину, он обернулся к призадумавшемуся Мише:

– Что ты обо всем этом скажешь?

– Заговор! – твердо рубанул Миша.– Возможно даже международный!.. Попомните мои слова, Емельян Иванович: и Сиротина, и Найка запрограммировали экстрасенсы!.. Но вы совершенно замечательно натравили их на Жигановского. Пусть теперь расхлебывает заваренную собою же самим кашу!

Сидевший за рулем Загоруйко чертыхнулся, угодив передним колесом в большую выбоину и едва не потеряв при этом управления... Вот ведь дороги, прости господи!.. А сколько раз трясли Тряпичникова на пятиминутках! Да с него все – как с гуся вода!.. Результат – едва не ухайдакал вице-губернатора! Врезался бы сейчас Емельян Иванович во встречный КамАЗ – и закончились бы на том все его заботы на грешной земле... Одно дело – дать дуба стараниями таинственных Сагкхов, и совсем другое – сгинуть по вине старого знакомого, которого давно бы надо гнать с должности в шею, да все как-то руки не доходят... И Кудлакова следует поторопить: что ж он с отоплением тянет? Нарыл канав по всему городу – ни пройти ни проехать!.. Надо сказать Виссариону: подведет нас Кудлаков под монастырь самым бесстыдным образом в самый канун выборов, когда каждый голос на счету будет!.. Вот ведь кадры! Ни на кого нельзя положиться! Прямо хоть инопланетян приглашай в город Кацапов – может, хоть они наведут здесь порядок?!

– Прессу надо на Жигановского натравить... Нашу – само собой, но и столичную – обязательно!

– Я разговаривал с Атасовым... – охотно откликнулся Миша.– У него на Венедикта зуб. Может, вы с ним побеседуете, Емельян Иванович? Так будет солиднее. Все-таки вице-губернатор просит...

– Просить ни о чем не будем! – строго возразил Загоруйко.– Просто сориентируем людей в нужном направлении...

Атасов поселился в той же гостинице, что и Жигановский. В номер к журналисту Загоруйко подниматься не стал – решил подождать в ресторане, расположенном на первом этаже. Пока Миша приглашал столичного телемена, 3агоруйко успел заказать обед, поскольку изрядно проголодался: скудная закусь на сиротинском столе не могла, конечно, удовлетворить его аппетит.

На рыжего молодого человека Емельян Иванович обратил внимание не сразу, занятый насыщением собственного желудка. Лишь освоившись в ресторанной атмосфере и присмотревшись повнимательней к соседям, сообразил, что неожиданно для себя оказался в окружении заговорщиков. К счастью, отсутствовал Жигановский и некому было подсказать этим людям, что лысый дядька, сидящий у окна,– не кто иной, как правая рука губернатора Пацакова, небезызвестный в городе Емельян Загоруйко по прозвищу Колобок... Емельян Иванович, не будь дурак, навострил уши – благо, его оппоненты, не заботясь о конспирации, говорили довольно громко.

– ...Старика я уломал! – сообщил бородатому мужчине интеллигентной наружности и преклонных лет человек, по всем приметам и бывший тем самым Мышкиным, о котором столько говорили в последнее время.– Правда, аренда замка и выход на Звездную дорогу влетели в копеечку – сто миллионов баксов! Зато массовка обошлась совсем дешево – каких-то десять миллионов.

– Кощей – известный выжига! – вздохнул бородатый интеллигент и метнул в сторону Загоруйко настороженный взгляд.– Хоть я под его началом не первый год служу, но из песни слова не выкинешь... Ухо с Его Бессмертием следует держать востро!

Емельян Иванович сделал вид, что целиком поглощен десертом. Сам же в эту минуту мучительно соображал: какой-такой замок в славном городе Кацапове можно арендовать за сто миллионов долларов?.. Сумма умопомрачительная! Да за такие деньги здесь целый район купить можно, вкупе с администрацией!.. Может, Рыжий просто шутит?

– ...Разоришься ты, Никита... – вздохнул кучерявый темноволосый мужчина, похожий на артиста, сидевший слева от бородатого интеллигента.– Сто миллионов – за замок, построенный тысячу лет назад... А срок аренды – всего месяц! Вдруг мы не уложимся?

– Не в ту сторону ты загнул, Саша,– возразил бородатый.– Какая тысяча лет? Десять тысяч – по самым скромным подсчетам!.. Замок-то еще при Кощеевом дедушке построен, а кем был тот дедушка – никто теперь и не скажет... Может, циклопом даже... Я ведь к Кощею не сразу пристал – долгое время на особицу жил. Так что многие тайны о прошлом Его Бессмертия мне неведомы.

– Ерунда! – бодро махнул рукой Рыжий.– Сто миллионов – не деньги! В крайнем случае потрясем Нью-Йоркскую или Лондонскую биржи!

– Мало тебе упавшего доллара, так ты еще фунт стерлингов хочешь обрушить?! – ахнула сидевшая рядом с Рыжим черноволосая девушка.– Прямо не Мышкин, а какой-то Сорос!..

У Емельяна Ивановича вспотела лысина. От одних натуральных психов он попал к другим. Те – какими-то Сагкхами пугали; эти – крушением международной финансовой системы грозят... И неизвестно еще, что страшнее! Фунт стерлингов он собрался обрушить!.. Чего доброго, и на евро покусится! А Загоруйко, слегка разочаровавшись в долларе, как раз в евровалюту свои немалые сбережения перевел!..

Да что же это делается на белом свете?! Какой-то мальчишка в самом центре Кацапова жонглирует миллионами, того и гляди – скупит всю местную недвижимость!.. А ведь прав Мишка – заговор! Приберут к рукам собственность, посадят губернатором Жигановского, а местной элите куда деваться? На панель?! Вот тебе и экстрасенсы!.. Какие там террористы? Натуральные же масоны! Бен Ладен бы до такого не додумался!!

– ...Нужна устойчивая связь с Кощеевым царством! – продолжил как ни в чем не бывало Рыжий.– Накладно с аппаратурой-то через силовой барьер туда-сюда шастать!

– Пробьем коридор... – отозвался бородатый интеллигент.– Как в квартире у Капитолины. Из гостиницы– прямо в замок Кощея Бессмертного. И все дела!

– Класс! – воскликнул Рыжий.– Это ты, Степан Степанович, здорово придумал!.. А из Кощеева замка – прямой выход на дорогу гельфов! До планеты Аргамасадор каких-то полчаса пешего пути!

– Ой, что-то боязно мне! – воскликнул кучерявый артист.– Там, в Кощеевом царстве, сомнительные личности проживают. Ты уж извини, Степаныч, на грубом слове.

– Не бойся, Саша! – бодро отозвался интеллигент с бородкой.– Наша нечисть – не хуже вашей. Ну, проскочит пара-другая оборотней, погуляют в ресторане на честно украденные деньги – для вашего мира убыток невелик... Меня другое смущает: Васька требует драконов, а того не понимает, что объездить такого зверюгу – не «мерседес» купить!

– С драконами хлебнем горя... – согласился Рыжий.– Но и без них нельзя, Степаныч. Реализм требует жертв!

– Сожрет дракон нашего Рваного Билла – будет тебе жертва. Весь фильм придется переснимать заново. Запредельные расходы!

– За ценой не постоим! – осадил Рыжий Степана Степановича.– Что у нас с жертвой сексуальных домогательств?

– Утвердили Ксению Севостьянову,– отозвался кучерявый артист.– Колдуну и чародею Кукую она понравилась.

– Раскатал губенку Сеня! – хихикнул бородатый Степан Степанович.– Девица ему быстро последние волосья повыщипывает!.. Как хочешь, Никита, но чародей из него паршивенький получается! Который уж день с ним бьюсь – замучил! Ну что может быть проще, чем превратить водку в минеральную воду? Ан нет! У него все время получается вино! Да что там вино – натуральное пойло! Крепленый портвейн в тридцать градусов!! Караваев не даст соврать.

– Больно ты трудные задания даешь, Степаныч,– пожурил бородатого артист.– Может, наоборот попробовать?

– Наоборот – каждый дурак сумеет: надо только дрожжей добавить да аппарат для перегонки смастерить. Первачок получится – первый сорт!.. Но я, брат, технической магией не занимаюсь. У меня – квалификация, понял?!

– А у Сени Курицына – условный рефлекс... – вздохнул артист.– Не поднимается у него рука, Степаныч, можешь ты, в конце концов, понять мятущуюся русскую душу?

– Могу,– смилостивился бородатый.– Но водка – водкой, а работа – работой... Я сам артист, Саша, но меру знаю. Пьяным сроду на большую дорогу не выходил! Ни один, понимаешь, купец, ни один боярин не сможет меня упрекнуть в том, что я на него перегаром дыхнул! Брал исключительно художественным свистом!..

Загоруйко, слыша такое, сам едва не присвистнул, в испуге зажав себе даже рот рукой. Ну и интеллигент с бородкой!.. Вор-рецидивист со стажем – вот кто этот Степан Степанович!.. А ведь Емельян сразу заподозрил, что здесь нечисто... Что тут явно мафией попахивает... Коридор собираются пробивать... Уж не до Регионального ли банка, расположенного неподалеку от гостиницы «Центральная»?!

От неожиданно пришедшей в голову догадки Емельян Иванович едва не подпрыгнул на стуле... А мафиози, между тем, как ни в чем не бывало продолжали свой разговор:

– Ты своих ведьм, Степаныч, из столицы вызвал?

– А как же!.. Правда, пришлось им разрывать контракты со злачными заведениями. Неустойки, Никита, на большую сумму тянут. Кто мне убытки возместит?

– Пусть Венедикт и возмещает! – возмутилась темноволосая красавица.– У него – избирательный фонд! В конце концов, ведьмы на него работать будут, соблазняя местную элиту!

– Я поговорю с Жигановским... – сказал Рыжий.– Пусть платит профессионалкам по высшему разряду!..

Мафия закончила обед и покинула ресторан. Загоруйко сидел, как громом пораженный... Это же нашествие! Самое настоящее нашествие темных сил на беззащитный город!.. Надо немедленно подключать милицию! Да что там милицию – ФСБ! А еще лучше – сразу прокурора!.. Профессионалок они сюда нагонят... Ну, это, брат, шалишь! Мы хоть и провинциалы, но этого добра у нас самих хватает!.. В расстроенных чувствах Загоруйко даже хлопнул рюмку коньяка – и тут же пожалел об этом: стратегические вопросы следует решать на трезвую голову...

Подошедшие Миша с Атасовым отвлекли Емельяна Ивановича от мрачных мыслей. Эдуард был на взводе, но, кажется, не по причине потребления горячительного, которым он, однако, не пренебрегал, а исключительно в силу внешних обстоятельств, сложившихся для него почти трагически.

– Этот чертов миллиардер, этот проклятый идиот и экстрасенс переманил у меня Ползунова! – ударился в крик журналист, едва присев к столу.– Ему, видите ли, оператор понадобился!.. Вот ведь подонки, прости господи,– что этот Рыжий, что Веня!.. Нет, я Ползунова не сужу! Если бы мне предложили контракт на миллион долларов, я бы тоже не устоял!.. Но каково мне без оператора!

– Сочувствую, Эдуард... – мягко сказал Емельян Иванович, наливая расстроенному журналисту в рюмку коньяк.

– И откуда у человека такие деньги?! – Атасов хлопнул напиток, не поморщившись.– Мышкин ими буквально сорит! Он Вене Жигановскому полтора миллиарда подарил! Можешь представить себе, Загоруйко, этакую прорву?! У Вени от того дара крыша, видимо, поехала, раз он не в Париж двинул, а в Кацапов!..

Емельян Иванович во второй раз уже слышал эту цифру – полтора миллиарда... Первым о щедром подарке заезжего миллиардера скромному российскому политику упомянул Сиротин. Разумеется, Пацаков с Загоруйко списали сумасшедшую сумму на счет болезненного состояния финансиста... Иное дело – Эдик Атасов. Крепчайшая во всей России голова! Такого экстрасенсами не смутишь! Этот если и сдвинется по фазе, то только тогда, когда на Земле нормальных людей уже не останется!..

– У меня к тебе вопрос, Эдуард... – деликатно начал Емельян Иванович.– Ты ведь у нас специалист по нечистой силе?

– Какая у нас на ТВ нечистая сила? – кривенько усмехнулся Атасов.– Обычное шоу, Загоруйко... Ну, химичили помаленьку: спецэффекты там, НЛО разные... Как-то ночью полполя пшеницы выстригли – да не просто так, а кругами! Тут даже Америка нашу работу оценила... На самом же деле – теледребедень!.. А вот их Соловей – в смысле Степан Степанович – это, доложу вам, мастер!.. Я – человек не робкого десятка, Емельян. Ради ценного кадра по-пластунски под пулеметными очередями ползал! Но в тот раз испугался до поросячьего визга! Ведь с меня клешней чуть штаны не сняли!.. Ох, и натурально же все выглядело!

– А откуда взялся этот Рыжий, да еще с такими деньжищами?

– Говорят, он в Швейцарии не то учился, не то лечился. А деньги унаследовал от папы. Был такой тихий мужичок в Москве, но внезапно помер.

– А ты лично с этим папой был знаком? У меня информация появилась от одного шизика, что ваш Рыжий – родной сын короля Парры Алекса Седьмого.

– Ну, ты даешь, Емельян! – коротко хохотнул Атасов.– Я Мышкина Алексея Петровича лично знал! Хотел даже у него интервью взять.

– И этот Мышкин Алексей Петрович действительно умер?

– Сам я на похоронах не был, но точно знаю, что Рыжий унаследовал деньги своего отца совершенно официально. Вроде бы даже Венедикт за него хлопотал.

– А вот известный тебе Сиротин утверждает, что видел Алексея Петровича живым и невредимым в компании молодого человека, очень похожего на вашего Рыжего. И якобы Алексей Петрович даже помог ему вернуться на Землю!

– Откуда вернуться? – не понял Атасов.

– С планеты Арбидон, куда его доставил черный маг Найк, предварительно завербовав в агенты ордена Золотого Скорпиона.

– Бред... – неуверенно хмыкнул Атасов.

– А вот я, представь себе, познакомился сегодня с черным магом Найком, родившимся на планете Одеон в созвездии Амариско, и даже склонил его к сотрудничеству.

– Кончай меня разыгрывать, Емельян! У меня и так голова кругом идет.

– Если у тебя, Эдуард, голова кругом идет – у человека, собаку съевшего на телетрюках,– то можешь себе представить, как на все это реагируют люди, далекие от шоу-бизнеса. Тот же Сиротин, например.

– Евграф просто рехнулся.

– Вероятно, ты прав, Эдуард. Но я до сих пор считал, что каждый по-своему с ума сходит. А тут сидят два психа и дудят в одну дуду! И так у них складно все получается, что просто диву даешься... Миша считает, что этих несчастных то ли закодировали, то ли загипнотизировали. Вот и ты говоришь, что Степан Степанович – иллюзионист, каких поискать.

– Но согласись, Емельян: планета Арбидон – это уж слишком! – неуверенно запротестовал Атасов.

– Не было никакого Арбидона! – горячо заговорил Миша.– Все происходило на Земле! И Мышкин-папа вовсе не умирал, а лишь притворился мертвым! И кино, которое эти люди собираются снимать, не более чем ширма для каких-то темных дел... Эти экстрасенсы очень похожи на банду аферистов высокого класса! Или на тайную организацию, замышляющую то ли переворот, то ли, чего доброго, революцию!

Атасов призадумался. Судя по всему, и у него мелькали кое-какие мысли по поводу своих новых знакомых. Недаром ведь он сидел уже неделю в городе Кацапове, махнув рукой на развеселую столичную жизнь!.. Похоже, журналистский нюх его не подвел: в Черноземье назревала сенсация – возможно даже планетарного масштаба! – способная потрясти основы всего сложившегося с таким скрипом современного миропорядка.

– Может, они и Жигановского закодировали? – предположил Загоруйко.– И он теперь пляшет под их дудку!

– Веню и кодировать не надо! – отмахнулся Атасов.– Он и так, как загипнотизированный, рвется к власти который год!.. Но использовать эту его простительную человеческую слабость они, конечно, могли. Мой Ползунов за миллион продался, а тут – шутка сказать – полтора миллиарда!

Емельян Иванович с Эдуардом мысленно охотно согласился. Действительно, зачем людей кодировать и гипнотизировать, когда можно просто купить?.. Что там Жигановский? Предложи кто-нибудь Загоруйко миллиард долларов – и прости-прощай Россия и родное Черноземье! Прихватил бы молодую жену Оленьку и слинял бы с ней на Канарские острова!..

За полтора миллиарда можно было бы скупить всю элиту города Кацапова... За каким чертом этому Мышкину понадобился Жигановский? Приехал бы сам в Черноземье – глядишь, и договорились бы. В конце концов, Виссарион Пацаков – человек разумный. Он всегда готов обуздать честолюбивые устремления за приличную сумму в валюте... А что до целей экстрасенсов, то ведь никто пока не доказал, что они – вредные. Может быть, многострадальному Черноземью будет от них большая польза!..

– Ты мне скажи, Эдуард, что за ведьм и зачем тащат сюда Жигановскому?

– О-о! – протянул Атасов, откидываясь на спинку стула.– Так Веня ведьм решил на вас натравить?! Ну, все, Загоруйко, прячь теперь своих помощников за каменные стены – иначе от сексуальных скандалов ваша администрация не отмоется!

– Это ты брось, Эдуард. У нас в команде сплошь люди солидные – их никакими ведьмами не проймешь!

– Так эти стервы исключительно по солидным и работают! Зачем им молокососы?.. Костя Казюкевич одну такую в горячке хотел сжечь на площади, но ему строго намекнули: не те, мол, сейчас времена!.. А я вам так скажу: времена, возможно, и меняются, да ведьмы-то остаются!

– И нет средства, чтобы от них отвязаться? – испугался Миша.

– Ну почему же? – пожал плечами Атасов.– Говорят, кастрация хорошо помогает.

Однако Миша к столь радикальному средству борьбы с ведьмами явно был не готов и даже обиделся на журналиста за дурацкую шутку...

Вмешательство Загоруйко прекратило разгоравшуюся ссору. Емельян Иванович предложил Атасову сотрудничество. Эдуард предложение принял, не выставив при этом никаких финансовых условий. Что само по себе было удивительно!.. Судя по всему, он рассчитывал сорвать куш в другом месте. Очень может быть, что похождениями князя Мышкина озаботились не только в Кацапове, но и в столице, и какие-то весьма влиятельные люди делегировали разбитного телемена в провинциальный город – присматривать за расшалившимися экстрасенсами... Как воробей неоднократно стреляный, Загоруйко не стал высказывать свою догадку вслух, но на ус на всякий случай намотал. Со временем, когда прояснится ситуация, можно будет попробовать установить контакт и с доброхотами Атасова, настроенными, вероятно, весьма недружелюбно по отношению к окончательно зарвавшемуся Венедикту Жигановскому.

– Я тут случайно услышал, Эдуард, что экстрасенсы собираются рыть тоннель прямо из гостиницы,– правда, непонятно куда... Поскольку ты рядом с ними поселился и особых подозрений не вызываешь, тебе легко будет выяснить, что за строительные работы они собираются вести, не испросив разрешения местных властей.

– Сделаю... – кивнул головой Атасов.– Если что-нибудь узнаю, непременно вам позвоню...

Загоруйко разговором остался доволен. Атасов – союзник хоть и ненадежный, но чрезвычайно пронырливый. Уж он-то наверняка вынюхает, до каких-таких богатств собираются добраться нагрянувшие в Кацапов подозрительные личности. Вот тогда самое время будет подключить милицию, ФСБ и прокуратуру... Венедикт Жигановский еще попляшет у нас барыню! Мы ему покажем кузькину мать – во всем ее устрашающем виде! Он у нас до конца жизни будет жалеть, что ввязался в провинциальную политику на славной Черноземной земле!..

8

Земля. Черноземная область. Рассказывает принц Ник Арамийский, резидент паррийской разведки (он же Рыжий, он же Сынок, он же князь Мышкин)

В последние дни на меня навалился целый ворох проблем. Во-первых, съемки фильма вступили в решающую фазу, а во-вторых, предвыборная кампания набрала такой ураганный ход, что грозила вышибить из седла даже закаленного в политических баталиях Венедикта Жигановского...

В местной газете «Кацаповские вести» появилась статья, полная многозначительных намеков, где, между прочим, фигурировала и моя фамилия. Для резидента повышенное внимание прессы, согласитесь, мало приятно. А тут и вовсе обвинили нас с Венедиктом Владимировичем ни много ни мало – в попытке заговора с целью свержения законно избранной власти даже не в Черноземной области, а в Российской Федерации!.. Клевета была явная, ни о чем подобном мы и не помышляли!..

Я уже жалел, что, поддавшись демону честолюбия, нарушил предписание Высшего Совета и ввязался в политический процесс на Земле: это категорически запрещала должностная инструкция!.. Оправданием мне могло послужить то, что в выборах я собирался участвовать как частное лицо, ибо рассчитывал на скорый отзыв с поста резидента. Будучи женатым на местной уроженке, я вполне мог надеяться, что на мое поведение посмотрят сквозь пальцы. Однако Высший Совет медлил с принятием окончательного решения, поставив меня тем самым в двусмысленное и неприятное положение... Не мог же я бросить Жигановского в самый разгар избирательной кампании?! В конце концов, сам втравил его в эту историю, возжелав утереть нос Арнольду.

– ...А кто он такой, этот Емельян Загоруйко? – спросил я у сидевшего в задумчивости Венедикта Владимировича.

– Правая рука Виссариона Пацакова. Та еще шельма!

Меня, собственно, интересовал вопрос: откуда эта шельма знает о планете Арбидон, расположенной недалеко от границы Светлого круга рядом с Альдебораном, где разместилась штаб-квартира моего старшего брата Алекса Оливийского, командира Первого легиона пограничной стражи?.. Впрочем, Загоруйко называл Арбидон то областью, то штатом, утверждая, что именно там находится центр таинственной организации, которая жаждет дестабилизировать ситуацию как в Черноземной области, так и в Российской Федерации.

– Ничего не понимаю!..– Жигановский в гневе отшвырнул прочь точно такую же газету, как у меня в руках, и поднялся с кресла.– Какой Арбидон?! Он что, рехнулся, этот Емельян?! Не хватало еще, чтобы он натравил на нас ФСБ!..

Мне бы этого тоже не хотелось, ибо я успел уже выяснить, что служба, скрывавшаяся под загадочной аббревиатурой, как раз занимается поисками и разоблачением иностранной резидентуры. А я на Земле, как ни крути, являюсь нелегалом. И прибыл сюда именно с разведывательными целями! То есть у меня были все шансы с треском провалиться и отправиться в тот самый Магадан, куда так не хочет попасть Степан Степанович Соловьев, он же Соловей-разбойник... Разумеется, никаких враждебных действий против страны и планеты пребывания я не предпринимал и предпринимать не собираюсь. Но закон есть закон – как любит повторять Жигановский. И у местных властей есть повод предъявить мне счет за нелегальное проживание на Земле.

– А Сиротина вы нашли, Венедикт Владимирович?

– Он сам ко мне явился с жутчайшего похмелья. К сожалению, ничего интересного выяснить у него не удалось. Евграф повторяет то же самое, что говорил на пресс-конференции. Дескать, был пьян и ничего не помню. Я ему, разумеется, не верю, но ухватить этого налима за жабры никак не получается.

– Не могу понять: откуда Загоруйко узнал про планету Арбидон?

– А разве этот Арбидон существует? – вскинул на меня удивленные глаза Жигановский.– Я грешным делом полагал, что все это бред сивой кобылы.

– Можете не сомневаться, Венедикт Владимирович. На Арбидоне, по нашим сведениям, расположена база черных магов, с которой они совершают засылку агентуры на интересующие их объекты. Одно из двух: либо ваш Загоруйко действительно связан с Каронгом, либо о планете Арбидон он узнал от Евграфа Сиротина, угодившего в сети черных магов... Думаю, исчезновение вашего соратника из больничной палаты было далеко не случайным. Без ордена Золотого Скорпиона здесь не обошлось.

– Это что же, выходит, Пацаков связан с какой-то тайной структурой? – вскинулся Жигановский.– Вот подлец!

– Не исключено,– подтвердил я.– Орден Золотого Скорпиона – одна из самых могущественных организаций во Вселенной.

– Да хрен с ней – со Вселенной! – оживился Венедикт Владимирович.– Если мне удастся доказать, что губернатор Черноземья контактирует с террористами, то Виссарион полетит со своего поста легкокрылой бабочкой под аплодисменты и вопли восторга всего цивилизованного человечества!..

Тут нас тряхнуло так, что зазвенели стекла. Я с трудом удержался на ногах, а вот Жигановский от неожиданности упал – к счастью, не на пол, а в стоящее рядом кресло. Глаза у него округлились от ужаса, и он прошептал побелевшими губами:

– Это что, землетрясение?

– Степан Степанович прорвал силовой барьер... – пояснил я ему.– Да вы не пугайтесь, Венедикт Владимирович. Ничего страшного не произошло. Просто открылся проход в Кощеево царство.

– Какое-такое царство? – Жигановский с трудом приходил в себя и даже, кажется, собирался спасаться бегством от несуществующей опасности.

Пришлось его буквально взять за руку и отвести в соседнюю комнату, где нас встретил вполне удовлетворенный собственными трудами Соловей-разбойник, ожидавший похвалы кинотруппы. Однако на него обрушился шквал упреков и совершенно безосновательных претензий. Особенно усердствовал Василий (он же Рваный Билл), повредивший ногу во время силового толчка. Папа Караваев вел себя сдержанней, но белизной лица вполне мог соперничать с Венедиктом Жигановским. Сеня Курицын, разжалованный моей продюсерской волей из шефа жандармов в злодея и чародея Кукуя, дрожащей рукой смахивая пот со лба, шептал посиневшими губами ругательства по адресу удачливого мага.

– Молодец! – сказал я Соловью, обрывая тем самым претензии коллектива.– Классная работа!

Польщенный моей похвалой Степан Степанович отступил в сторону, давая всем возможность полюбоваться плодами своих рук и умственных усилий.

Первым к возникшему в стене пролому приблизился Венедикт Владимирович. Он почему-то был уверен, что стена рухнула прямо на улицу, и нам теперь предстоят долгие объяснения с администрацией отеля.

– Чертовщина какая-то! – обернулся он ко мне.– Ничего не понимаю... А почему плесенью пахнет?

– Ерунда! – отмахнулся Соловей.– Через пару дней все выветрится... Просто наш мир много старше вашего и за тысячелетия успел уже мхом порасти.

Василий сунулся было в образовавшийся проем, но его остановила сильная рука Степаныча:

– Куда?! Подожди, пока стены затвердеют! Они сейчас – как кисельные. Процесс еще не окончен.

– Вы шкафом дыру прикройте,– посоветовал я.– А то войдет кто-нибудь посторонний – хлопот не оберемся.

Рваный Билл с Кукуем под чутким руководством Соловья-разбойника немедленно приступили к делу, а мы с Жигановским вернулись к прерванному на самом интересном месте разговору.

– Я так и не понял, Венедикт Владимирович: зачем Загоруйко понадобилось оповещать прессу, а через нее и электорат о ваших якобы предосудительных связях?

Жигановский ответил не сразу. По-моему, он был просто ошарашен строительными успехами Степана Степановича, сотворившего вполне приличных размеров тоннель за столь короткий срок. Земным прорабам такое, конечно, и во сне не снилось никогда... Я Венедикта Владимировича не торопил, позволяя прийти в себя. Человек ведь искренне считал, что Кощеево царство – это очень далеко! И когда вдруг выяснилось, что до него рукой подать, он, естественно, растерялся и впал в задумчивый столбняк.

– Все очень просто... – отозвался наконец Жигановский.– Загоруйко слышал звон, да не знает, откуда он!.. Потому и пытается спровоцировать нас на ответные неадекватные шаги.

– А мы тоже можем их провоцировать?

– Разумеется. Только зачем и каким образом?

– Ну, напишем статью, в которой обвиним Пацакова в связях с черными магами из ордена Золотого Скорпиона.

– Да нас же посчитают сумасшедшими! – возмутился Жигановский.– И отправят прямиком в психушку!

– Загоруйко разве отправили?.. То-то и оно! Зато мы с вами точно узнаем, насколько тесно Пацаков и Загоруйко сотрудничают с орденом.

– А если они не сотрудничают?

– Скажем, что пошутили. Дескать, на шутку Емельяна ответили не менее остроумной шуткой Василия.

– A почему Василия? – удивился Венедикт Владимирович.

– Потому что он у нас писатель и сценарист. Одна его фраза «багровый закат окрасил небо пурпурным цветом» чего стоит!.. В статье Загоруйко, между прочим, сплошные канцеляризмы. Просто удивляюсь, как люди со столь скромным литературным даром имеют наглость писать статьи в газеты!

Приглашенный к эпистолярным подвигам Василий взялся за дело с большой охотой и в два счета (с помощью папы Караваева) накатал опровержение, в котором смело обличил главу Черноземной области Виссариона Пацакова в связях с инопланетными магами и подготовке государственного переворота. Якобы именно для этих целей он строит за городом космопорт, замаскированный под международный аэропорт. То-то удивятся жители славного Кацапова, когда им на голову свалятся неопознанные летающие объекты с бандами хулиганствующих весков на борту! И уж будьте уверены: никакой Арнольд кацапчанам тогда не поможет, ибо средств борьбы с инопланетными бандитами у землян просто нет...

Жигановскому опус Василия неожиданно понравился. Он перечитал его несколько раз, ухмыляясь и похлопывая себя ладонями по бедрам:

– Хитер ты, Никита. Далеко, брат, пойдешь, если тебя ФСБ не остановит...

Не скрою, мне похвала видного политического деятеля Земли пришлась по душе. Все-таки не зря я столько времени проводил у телевизора и за чтением газет – несмотря на ворчание Наташки!.. Статьей Василия все намеки бездарного Загоруйко в наш адрес будут дезавуированы. Одним ударом мы выбьем из рук пацаковской команды самое главное оружие. И потом– сколько бы ни обвиняли они Жигановского в связях с инопланетянами, чародеями, масонами и даже резидентом паррийской разведки Ником Арамийским – все это будет восприниматься и электоратом, и федеральными властями, и ФСБ как шутовство, как глупый анекдот, придуманный ошалевшими от предвыборных страстей кандидатами.

– А кто подпишет статью?

– Пусть Василий и подпишется,– пожал я плечами.– С шофера, в случае чего, взятки гладки. Мало ли что придет в голову пролетарию после выпитой бутылки водки?

– А гонорар?! – возопил вошедший во вкус легких литературных заработков Василий.– Я столько пафоса в эту статью вложил, что мне всю оставшуюся жизнь придется быть циником!

– Будет тебе гонорар,– не стал спорить Жигановский.– Тысяча долларов – как одна копейка.

Я, честно говоря, не в курсе, много это или мало по земным меркам за три листа, исписанных убористым почерком... Василий посчитал, что мало, а Сеня Курицын сказал – много... Так или иначе, последнее слово осталось за Венедиктом Владимировичем, который, как я успел заметить, не склонен был швырять деньги на ветер.

Жигановский понесся со своими верными дружинниками по редакциям газет – пристраивать статью новорожденного журналиста Василия Щеглова, а я спустился в ресторан, где, по слухам, лечился с большого бодуна межзвездный скиталец Евграф Сиротин. На мое счастье Евграф еще не покинул заветный столик, за которым сидел в компании сильно помятого субъекта– тоже явно похмельного вида. Мне собутыльник Сиротина сразу не глянулся: не люблю людей с бегающими глазками и кривой усмешкой на губах... Евграф увидел меня издалека и энергично замахал руками, призывая присоединиться. Свободных столиков в зале хватало, но я не стал огорчать давнего знакомого и приглашение принял.

– Никон... – представил собутыльника Сиротин.– То есть фамилия у него Никонов, а имя Петр. Мы с ним вместе в психоневродиспансере лечились.

– Очень приятно... – соврал я, поскольку этот человек со второго взгляда понравился мне еще меньше, чем с первого. Нельзя сказать, что я его в чем-то заподозрил. По виду – самый обычный землянин. Просто не легла к нему душа. Кроме того, я не доверял Сиротину и любого его знакомого принял бы, каюсь, настороженно.

– Никон хочет в кино сниматься – хоть в массовке!– продолжил Сиротин.– А в психушке нам сказали, что работа – лучшее лекарство от алкоголизма... Ты уж не откажи, Никита Алексеевич, больному человеку.

Мне просьба Сиротина показалась подозрительной, но отказать повода не было. Хотя я не исключал, что Петр Никонов – шпион из стана губернатора Пацакова. С другой стороны, ничего предосудительного и запрещенного законом делать я не собирался. Наоборот, все мои усилия были направлены на то, чтобы принести Земле пользу. Так что, если кому-то интересно, как я снимаю инструкцию по борьбе с инопланетными монстрами, пусть смотрит.

– Это ты, Евграф, рассказал Загоруйко о планете Арбидон?

Сиротина мой вопрос застал врасплох – бедняга едва не захлебнулся минеральной водой. На лице его приятеля не отразилось ничего: он то ли действительно не знал о существовании планеты Арбидон, то ли более умело скрывал свои чувства.

– Да ты что, Никита?! Знать не знаю ни бидонов, ни арбидонов! Какой вообще может быть спрос с человека, несколько дней пролежавшего в горячке?!

Разговор у нас с Сиротиным не складывался. Евграф явно хитрил, но поймать его на противоречиях я не смог, ибо никакой – даже самой бредовой! – информации выудить у него не удалось... В любом случае, выпускать Евграфа из виду мне не хотелось.

– Ладно, Сиротин, беру твоего приятеля. У нас как раз одного разбойника не хватает в банде Рваного Билла, а Никонов по внешним данным вполне годится... Ты, кстати, тоже можешь поучаствовать. Роль со словами я тебе не дам, но на «кушать подано» подойдешь.

– Согласен,– кивнул головой Сиротин.– Мне как раз нужно развеяться. Все-таки запой вредно отражается на организме!..

В кинематографическую экспедицию мы отправились поздно вечером. Сначала я хотел в одиночку провести предварительную разведку, но потом подумал, что незачем время попусту тратить,– Аргамасадор вполне мирная планета, где никакие особые сюрпризы нам не грозили.

Не все в группе прониклись ответственностью момента. Поначалу многие вообразили, что речь идет о пикнике. Однако я моментально пресек легкомысленные настроения, популярно объяснив отправляющимся во Внеземелье людям, что и на относительно безопасном Аргамасадоре у ротозеев есть немало шансов быть затоптанными каким-нибудь рассеянным мастодонтом.

Мои слова поначалу были встречены смехом. Особенно веселилась хохотушка Ксения Севостьянова, утвержденная на роль Зульфии – жертвы сексуальных домогательств чародея Кукуя. Разбойники Рваного Билла вели себя более солидно – что, впрочем, не мешало им отпускать двусмысленные шуточки в сторону Степана Степановича Соловьева, которого я назначил в авангард нашей довольно многочисленной колонны. За Соловьем шли: колдун и чародей Кукуй, король Трахимундии Абалдуин Восьмой, Рваный Билл и шестеро его подручных, принцесса Анастасия, жертва сексуальных домогательств Зульфия, оператор Ползунов и ваш покорный слуга царевич Елисей. Замыкал шествие Евграф Сиротин, определенный на роль подсобного рабочего: для видного финансиста и миллионера вроде как-то несолидно, но, очевидно, это был как раз тот случай, про который говорят – охота пуще неволи.

Путешествие по пробитому Соловьем-разбойником тоннелю не заняло много времени. Уже через пятнадцать минут мы очутились во дворе грандиозного замка, который произвел на неподготовленную публику ошеломляющее впечатление. Шуточки мгновенно прекратились. Господа артисты, считавшие, что их просто разыгрывают, что рассказы о Кощеевом царстве – всего лишь ловкий продюсерский ход, что ничего, кроме декораций из фанеры, они не увидят,– буквально остолбенели. А ведь Степан Степанович их предупреждал: у нас все будет натурально.

– Это что же,– спросила упавшим голосом Зульфия-Ксения,– и лешие тут натуральные?

– Лешие сценарием не предусмотрены,– строго сказал Рваный Билл, тоже слегка ошалевший от увиденного.– Только сатиры, бесы и прочая мелкая нечисть...

Первым встреченным нами в Кощеевом замке существом как раз и был сатир Погоняйло – один из самых близких к хозяину челядинов. Выглядел он довольно солидно: в новеньком, расшитом золотой нитью камзоле, с посеребренными рожками на курчавой голове.

– Вот это загримировали! – восхищенно прицокнул языком Коля Бабкин из шайки Рваного Билла.

Я было собрался объяснить разбойнику, что Погоняйло никто не гримировал, что он такой от природы, а потом решил: торопиться как раз не следует! Все-таки в группе собрались в большинстве своем люди не шибко образованные по части иных миров. Многое из того, с чем тут предстоит столкнуться, будет им в новинку. Со временем сами во всем разберутся, а пока пусть считают, что имеют дело с артистами высокого полета, способными натурально прикидываться разнообразной нечистью.

– Его Бессмертие убыли в дальнюю усадьбу,– сообщил мне Погоняйло.– Замок и вся челядь в твоем распоряжении, принц Ник. Согласно подписанному договору.

– Зови меня царевичем Елисеем,– поправил я старого сатира.– Пора мне вживаться в роль.

Самое трудное предстояло Сене Бенкендорфу – быстро превратиться в хозяина грандиозного замка, в котором одних парадных залов было более сотни, не говоря о прочих помещениях, никем не считанных. В самые удаленные уголки мощного сооружения многие столетия не ступала нога не только человека, но и местной нечисти. По словам сатира Погоняйло, там обитали привидения, которых не следовало раздражать вопросами.

Враз осунувшееся лицо артиста Курицына красноречиво говорило, что роль колдуна Кукуя если и дастся ему, то с огромным трудом. Да, для человека, всю свою сознательную жизнь прожившего в двухкомнатной квартире с мизерной кубатурой, хоромы были явно велики. В них без труда затерялась наша съемочная группа.

– Ничего,– утешил меня Соловей,– покомандует пару дней челядью, пообвыкнется, проникнется вдохновением – и будет у нас не маг, а пальчики оближешь!..

Возможно, конечно, и так, но пока злобный Кукуй шарахался даже от тишайших, вымуштрованных за тысячелетия лично Кощеем, крысаков. Ну, растет у существа длинный и абсолютно голый хвостик – что с того? Оно же смирное, хотя морда действительно смахивает на крысиную. С какой стати по этому поводу устраивать истерики? В конце концов, крысаки ходят в штанах и камзолах! Если к ним особенно не присматриваться, то издалека они очень похожи на людей!..

– А как вы их гримируете? – не отставал от меня настырный Коля Бабкин, настороженно кося глазом на грозную охрану Кощеева замка, сплошь состоявшую из волков-оборотней. Эти, правда, пребывали пока в человеческом обличье – но в таком, которое пугало моих бравых разбойников даже больше, чем рожи крысаков и сатиров!.. Зато Жабан с его лягушачьей физиономией им неожиданно пришелся по душе.

– А я вас в кино видела! – обрадованно сказала Зульфия-Ксения ближайшему подручному Кощея.– Вы там забавно так квакали. Было очень смешно.

– Я не квакаю, я говорю! – обиделся на девушку Жабан, чем привел разбойников в полный восторг.

Между нами, уж лучше квакать, чем говорить, как Жабан!.. Я, кстати, этого типа терпеть не могу еще со времени своего первого посещения этого замка. Впрочем, должен признать, что кинопробы он прошел без сучка без задоринки! Кинооператор Ползунов даже показал ему большой палец правой руки.

Сеня Курицын-Кукуй впал в истерику, узнав о том, что мы собираемся оставить его одного в Кощеевом замке. Он, видите ли, творческая натура со слабой нервной системой, а кругом – сплошные монстры!..

– Да откуда здесь монстры?! – удивился простодушный Коля Бабкин.– Симпатичные ребята!.. А к гриму ты быстро привыкнешь.

– Какой грим! – взорвался Кукуй.– Кого ты учишь, студент-психопат?! Они же настоящие!! По-твоему, я сатира от артиста не отличу, что ли?!

– А разве есть разница? – удивился Коля.

Колю в разбойники мы взяли по настоянию Василия. Хотя к профессиональным артистам он не принадлежал, Рваному Биллу понравились его почти двухметровый рост и суровое выражение лица. Остальных набрали в кацаповских театрах. В кино они прежде никогда не снимались, но все-таки это были профессионалы, хорошо понимавшие, что такое лицедейство.

– ...Ты контракт подписывал? – елейным голосом спросил Сеню Соловей-разбойник.– Тебе миллион долларов выплатили?.. Вот, в бумаге черным по белому написано, что ты обязуешься исполнить роль мага и чародея Кукуя. Так чего истеричную барышню собой строишь?! Монстров он, видите ли, испугался!.. Да этим монстрам большие деньги даны за участие в фильме! Они скорее сами себя сожрут, чем твою милость! Потому что знают: без Бенкендорфа никакого кино не будет!.. Так что не дергайся, Сеня! Более безопасного места для тебя, чем старый Кощеев замок, нет во всей Вселенной!..

Разговор велся в тронном Кощеевом зале, отделанном таким количеством золота, серебра и драгоценных камней, что в глазах рябило... Правда, Степаныч утверждал, что вся эта роскошь – фальшивая. В том смысле, что Кощей за тысячу лет здорово поиздержался, растратив сокровища на земные утехи... Скорее всего, так оно и было. Иначе этот символ земного злодейства не уступил бы мне свой замок на месяц за ничтожную, в общем-то, сумму в сто миллионов баксов... Но следует отдать должное: настоящее там было золото или подделка – парадный зал смотрелся великолепно! И трон выглядел будь здоров. Под черным балдахином с золотой тесьмой, вырезанный то ли из полудрагоценного камня, то ли из кости какого-то очень древнего животного, он поражал своими размерами!

К сожалению, колдун Кукуй выглядел на этом троне явным самозванцем. Ну, не солидно смотрелся на Кощеевом троне Сеня Курицын – даром что во времена оны он этого самого Бессмертного играл в тюзовском спектакле.

– Полное фуфло! – подтвердил мои сомнения оператор Ползунов, который полчаса крутился по залу с камерой, пытаясь найти выгодный ракурс. Не помогла Сене и роскошная хламида, приобретенная у самого Кощея за немалые деньги.

– Может, его подгримировать? – предложил неуч Коля Бабкин, чем вызвал скептические усмешки у истинных профессионалов, отлично знавших, что образ рождается из внутреннего огня, а ухищрения гримеров лишь придают ему законченность. У Сени Курицына внутри ничего не горело. Там лежала большая болотная лягушка и громко квакала от страха.

– А давайте я с ним останусь,– предложил папа Караваев.– Все-таки человека можно понять. Тут кругом много непривычного.

– Артист должен уметь вживаться в предложенные обстоятельства,– напомнил Александру Сергеевичу большой поклонник Станиславского Соловей-разбойник.

– Абсолютно с тобой согласен, Степаныч,– поддакнул папа Караваев.– Но требуется время. Так сказать, адаптация нервной системы к радикально изменившемуся миру.

– Ладно,– махнул рукой Соловей,– пусть адаптируется! Но времени тут без нас не теряйте. Ты меня понял, Сеня? Учись рога отращивать – и на голове собственной, и на чужих головах. Здесь, в Кощеевом царстве, делать все гораздо проще, чем в вашем мире. В этом древнем замке сама атмосфера пропиталась магией.

– А зачем ему рога? – удивилась Ксения.– Он же вроде неженатый?

– Молодость, молодость... – вздохнул Степаныч.– В жизни, девушка, все пригодится! Лучше уж самому научиться рога себе отращивать, чем ждать, когда тебя ими наградят другие!.. В крайнем случае на Караваеве, Сеня, тренируйся.

– Я протестую! – возмутился Александр Сергеевич.– Я – король Абалдуин Восьмой! Мне рога по статусу не положены!

– А на ком же тогда мастерство повышать? – растерялся Сеня-Кукуй.– Остальные здесь и так рогатые.

– Погоняйло! – обратился к сатиру Соловей.– Подыщи ему безрогих!

– Сделаем! – бодро отозвался расторопный Кощеев слуга.

На том творческая дискуссия и завершилась. Пора было отправляться на планету Аргамасадор, где нас ждали куда большие трудности, чем в Кощеевом замке.

Мне, разумеется, доводилось прежде бывать на Дороге гельфов, открытой, напомню, моим предком князем Андреем Тимерийским после многих столетий полного забвения. Работал я и с Большим шаром, на котором записана вся информация об этой Дороге. Процедура простая – ее каждый уроженец Парры проходит в юном возрасте. Приложил руку к шару – и вся недолга. Заключенная в нем информация отпечатывается в мозгах на всю оставшуюся жизнь...

Другое дело, что Герои пользуются старой Гельфийской дорогой в редких случаях, ради экономии времени предпочитая прыгать с планеты на планету по древней магической методе. К тому же в последнее время Дорога гельфов неоднократно подвергалась атакам негуманоидных рас, что не могло не привести к большим ее разрушениям. Хитрость Дороги в том, что она сделана под человеческий шаг. Но среди негуманоидов есть немало прямоходящих – так что и они имеют возможность ею пользоваться. Что же касается информации, записанной в Большом шаре и недоступной посторонним, то здесь негуманоиды выкручиваются как могут, шагами высчитывая расстояния до тех или иных планет...

Словом, очень многие в Высшем Совете считают, что Дорогу гельфов надо бы заблокировать, дабы обезопасить себя от проникновения нежелательных элементов. А в Темном круге есть планеты, которые уже это сделали... Боюсь, если так пойдет и дальше, то великий дар предков распадется на отдельные фрагменты, а то и вовсе исчезнет навсегда из-за глупости нерадивых наследников. Ибо постоянные магические заклятия, налагаемые кем попало и по любому поводу, наносят вред энергетическому коридору, связывающему между собой множество планет Светлого и Темного круга.

– А где тут кнопка? – полюбопытствовал неугомонный Коля Бабкин, с интересом разглядывая исписанные магическими заклятиями стены станции, в которую мы попали прямо из Кощеева замка.

– Нет здесь кнопок... – разочаровал я студента.– И запомните: путь по Гельфийской дороге прокладываю я, а вы, если не хотите заблудиться и угодить к Сагкху на рога, следуете за мной...

Я мысленно представил себе планету Аргамасадор и сделал первый шаг. Больше ничего и не требовалось. Дорога гельфов сама повела меня в нужное место. По моим прикидкам, путешествие не должно было занять много времени – ну полчаса от силы! Эта планета расположена от Земли на относительно небольшом расстоянии – по вселенским меркам, разумеется...

Само путешествие по Дороге гельфов выглядит довольно скучно и обыденно. Представьте себе дорожное полотно десятиметровой ширины и две стены по бокам, уходящие в неизвестность... В общем, мои спутники были сильно разочарованы заурядностью происходящего. Похоже, они ждали чего-то из ряда вон выходящего, какого-то фантастического волшебства, на которое столь падки любопытные земляне... Увы! Наши предки гельфы отличались трезвомыслием и прагматичностью, а посему никаких спецэффектов для скучающих путешественников не предусмотрели. Так что разнообразие в монотонное передвижение киногруппы вносил только Рваный Билл, без конца рассказывавший анекдоты, которых он знал немереное количество. Посмеиваясь и похихикивая, экспедиция незаметно добралась до места назначения. Все очень удивились, когда сдвинувшаяся пыльная плита открыла горизонты чужой и загадочной планеты.

– Уже пришли? – поразился Коля Бабкин, до печенок надоевший мне своей любознательностью.

Надо сказать, что планета Аргамасадор очень похожа на Землю. Я специально выбрал для съемок именно ее – дабы не очень шокировать зрителей. Здесь и климат вполне напоминает земной, и схожие ландшафты, и животный мир, за малым исключением, почти такой же... Я, правда, не знаю, можно ли назвать «малым исключением» громадных мастодонтов, обитавших, как утверждают, прежде на Земле, но сохранившихся до наших дней только на Аргамасадоре.

Этих животных, мирно пасшихся на лужайке, мы увидели, пройдя буквально три версты по весьма пыльной проселочной дороге. У Рваного Билла отвалилась челюсть. Он, видите ли, не предполагал, что его фантазии могут обернуться столь кошмарной реальностью!.. Что такого кошмарного он нашел в мирном травоядном мастодонте – я лично затрудняюсь ответить! Бывают, знаете, совсем уж нервные субъекты, чья впечатлительность сильно смахивает на трусость!.. Конечно, мастодонт – крупное животное, защищенное к тому же внушительными костяными пластинами. Но приходить от одного его вида в ужас – просто неприлично для уважающего себя разбойника!.. Короче говоря, Рваный Билл наотрез отказался атаковать караван, состоящий из полутысячи подобных рогатых монстров...

– Так ведь у тебя три дракона будут! – попробовал утешить Василия Степан Степанович.– А мастодонты драконов боятся – до поросячьего визга! Как только вы появитесь на горизонте, они тут же разбегутся!

– Кто появится на горизонте?! – завопил Рваный Билл из клана Дикой Обезьяны.– Я что, псих, по-твоему?! Я – цивилизованный человек! У меня есть права на управление автомобилем, и я не позволю всяким мелким авантюристам делать из себе драконью отбивную!..

Просто беда с этими артистами... До чего же капризный и непоследовательный народ!.. А кто, скажите на милость, отказался от крылатых коней и требовал для своих сомнительных подвигов «оседланных драконов, мирно стоящих у коновязи»?! Кто отверг верблюдов и потребовал рогатых мастодонтов?! Пушкин это был или все-таки Василий Щеглов?!

– Ты соображай, что городишь, продюсер недоделанный! – взбесился Рваный Билл.– Я же комбинированные съемки имел в виду! Как в Голливуде!.. Компьютерную графику разумные люди в таких случаях применяют, понял – нет, царевич Елисей? Это же кино! А ты, чего доброго, всерьез нам станешь головы рубить, резидент хренов!

– Только не надо мне объяснять, что такое условность! – возмутился я.– Никто тебе голову рубить не собирается. Сам же говорил, что все должно быть натурально. И в Голливуде твоем ковбои скачут на конях натуральных, а не виртуальных.

– Нет, вы посмотрите на него! – взвизгнул Василий.– Там – конь, а тут – дракон!.. Надо быть окончательным психом, чтобы настоящего дракона привязать у коновязи!

– Я его и не привязывал! – напомнил я.– Ты сам его там привязал!.. А что написано пером, никаким топором не вырубишь!

– Вот влипли, мужики! – обратился Рваный Билл к притихшим и растерявшимся подельникам.– Это же не продюсер – это живодер, мечтающий швырнуть мирных артистов в пасть огнедышащих драконов!.. Как ответственный и гуманный атаман, я тебе заявляю, Никита, что на смерть людей не поведу! Тем более – ради сверхприбылей олигарха с зачуханной планеты Парра, где процветает самый примитивный феодализм, где жизнь человеческая не стоит ни гроша! А мы – свободные граждане самой свободной в мире страны! У нас есть Конституция и Трудовой кодекс, запрещающий эксплуататорам наемного труда использовать людей на опасных для жизни работах! Я тебя под Страсбургский суд подведу, миллиардер, попомни мои слова!..

Наверное, мы с Василием спорили бы еще очень долго, но тут Степан Степанович подогнал трех мастодонтов и предложил всем грузиться. Оказывается, он успел уже договориться с пастухом, который за скромную плату согласился довезти нас до ближайшего замка, где мы могли бы найти временное пристанище. Мастодонты стояли смирнехонько, мерно работая челюстями, и не выказывали в отношении нас никаких агрессивных намерений. Да, собственно, иного поведения от домашних животных и ожидать было трудно. Мастодонт вообще-то опасен только для тех, кто сам пожелает лечь поперек дороги спокойно бредущему стаду. О том, чтобы мастодонт сожрал зазевавшегося путника, как опасался Василий, на планете Аргамасадор никто отродясь не слыхивал!

Первыми на громадную тушу взгромоздились Наташка с Ксюхой, расположившиеся на твердой, покрытой костяной пластиной спине со всеми возможными удобствами. Только тогда робеющим разбойникам стало неловко за свое нелепое и постыдное поведение. Последним на мастодонта взобрался Рваный Билл, ворчавший всю дорогу до замка. Поскольку ехали мы с ним на разных животных, до меня долетали только отдельные его реплики.

Надо отметить, что планета Аргамасадор не относится к самым передовым в Светлом круге. С магией здесь знакомы в самых общих чертах. Население по преимуществу крестьянское. Умеренный климат и плодородная земля двух материков позволяют работящему населению безбедно существовать, не утруждая себя изобретением магических и технических новшеств.

Замок на холме, открывшийся внезапно нашему взору, был построен без всяких архитектурных изысков, но добротно. Да, на Аргамасадоре все обустраивались на века, родовые гнезда передавались от отца к сыну. Наверняка замок барона, к которому мы направлялись, сооружен несколько сотен лет назад – во времена смут и нестроений, к сожалению, присутствующих в истории всех без исключения планет. Нынешний владелец сохранил отеческую твердыню во всей ее неприступной красе, в том числе и ров, заполненный водой. Никакой необходимости в мощных стенах с башенками и в подъемном мосте ныне уже не было – последняя война отгремела на Аргамасадоре лет сто пятьдесят назад – но это, разумеется, еще не повод для того, чтобы порушить созданное предками с таким трудом и любовью!.. Почитание предков – один из базовых принципов аргамасадорской цивилизации. И я лично был благодарен престарелому барону Дагону за уважение к старине, поскольку собирался использовать его замок в своих целях.

За внушительными стенами нас встретили с обычным для этой планеты гостеприимством. Сам барон – высокий, сухощавый старик с морщинистым и улыбчивым лицом – вышел нам навстречу. В годы странствий ему довелось встречаться с моим отцом на Парре. Столь давнее знакомство с нашей семьей, безусловно, давало барону право закатить чуть ли не вселенский пир – с приглашением всех его ближних и дальних соседей. Наши робкие протестующие намеки на то, что прибыли мы сюда для работы, барон решительно отмел.

Пришлось смириться с празднеством, устраиваемым в нашу честь. К тому же Ползунов решил отснять гуляния с целью последующего включения этих кадров в фильм. Оператора горячо поддержал Василий, ради такого случая с готовностью переписавший сценарий. В обоснование своего энтузиазма он сказал мне, что в жизни поправить можно все, кроме смерти!.. Намекал, понятно, на драконов...

Я с ним категорически не согласился по обоим пунктам. В конце концов, мы прибыли на Аргамасадор не для того, чтобы пиры пировать! У нас была благородная миссия, и я не собирался от нее отказываться из-за робости некоторых своих помощников. Дело превыше всего – таков мой принцип! И склонным к излишествам в потреблении горячительных напитков разбойникам не удастся сбить меня с избранного пути!..

– ...Даже не знаю, что тебе присоветовать, принц Ник... – задумчиво проговорил барон Дагон, теребя длинными сухими пальцами холеную бородку.– Драконы на нашей планете не редкость. Но ты же знаешь, как трудно они поддаются уговорам. Кроме того, среди них частенько попадаются отпетые негодяи, не понимающие иных аргументов, кроме энергетических мечей...

У аргамасадорцев исторически сложились очень непростые отношения с драконами. Связано это было с древними религиозными культами, ныне сошедшими практически на нет. Тем не менее в отдаленных от центров цивилизации местах – в глухих горных деревушках – драконов еще почитали. Правда, о человеческих жертвах речь уже много веков не шла, но бараниной и говядиной их подкармливали.

– Дам я тебе адресок одного шестиглавого негодяя. Редкостная сволочь и пьянь, но в людоедстве не замечен. Скорее по причине слабости желудка, чем из-за благородства характера. Да и стар он уже. Не одну тысячу лет болтается по планетам. К нам перебрался лет сорок назад, но успел уже приобрести почитателей. Думаю, за сотню-другую бочек крепчайшего спиртного он согласится поучаствовать в твоей мистерии.

– По виду хоть бравый?

– Да как тебе сказать? Двести лет беспробудного пьянства даром ни для кого не проходят... Но если влить в него определенную дозу, то пыль и пламя в глаза пустить еще способен...

Посоветовавшись с Соловьем, я решил, что это как раз то, что нам нужно. Шестиглавый дракон – пусть и отъявленный пьяница – стоит трех двухглавых, что прописаны в сценарии Василия Щеглова. В конце концов, нам нужна не атака дракона на караван мастодонтов, а всего лишь видимость ее.

Одолжив у барона Дагона крылатого коня, я отправился в гости к интересующему меня субъекту. Барон вызвался было меня сопроводить, но я вежливо отказался, взяв с собой лишь слугу-проводника.

Надо признать, что на Аргамасадоре очень хорошие кони! Похуже, конечно, чем у нашего отца Алекса Седьмого, но тем не менее они способны развивать очень приличную скорость... Хотя крылатых коней в сценарии Василия не было, я решил, что в фильме они не помешают и будут очень эффектно смотреться на боль-шом экране...

Проводник-слуга остался на почтительном расстоянии от драконьей пещеры. Поскольку доставшийся мне конь не был обучен для боя с вредными рептилиями, пришлось проделать часть пути пешком.

Дракон Сюзи при беглом осмотре произвел довольно приятное впечатление. Он, кажется, недавно принял дозу и потому пребывал в благодушном настроении, несмотря на присущее всем драконам, тем более шестиглавым, хамство.

– Ну? И чего приперся? – спросила меня первая, если считать слева, голова.

– Нам здесь только Героев не хватало! – немедленно подключилась вторая.

– Ой, что-то мне его обличье знакомо... – встревожилась голова третья.

– Еще бы! – ахнула четвертая.– Это же отродье проклятого князя Тимерийского, который был с Сагкхами не то в родстве, не то в дружбе!

– Вот ведь принесла нелегкая урода... – закручинилась пятая.

– Да не урод он... – уточнила голова шестая.– Монстр!

– А ты что, был знаком с моим прадедом?

– Ха, знаком! – воскликнула первая голова.– Кто во Вселенной не знал Проклятого князя?! Все трепетали!

– Кроме меня, дракона Сюзи! – гордо возразила вторая голова.– Я с ним водку пил.

– Да... – мечтательно закатила глаза голова третья.– Герой был – не нынешним чета... Истинный монстр! Двуногий, одноголовый, с хорошими клыками– и выпить не дурак! На такого взглянешь – вздрогнешь! А во хмелю буен был – как сотня трезвых шилохвостов!

– Но дракона Сюзи он уважал,– поведала мне четвертая голова.– Потому что я ему верный путь указал– прямо в логово Сагкхов.

– Туда ему и дорога! – мстительно заявила пятая голова.– Большим негодяем был твой прадед, да и ты, урод, по-моему, не лучше!

– Да не урод он – сколько можно говорить? – возмутилась шестая голова.– Монстр!

И дохнула раздраженно пламенем – не в меня, а деликатно в сторону...

Кажется, дракон Сюзи действительно знал моего предка... Что, впрочем, не удивительно, поскольку прожил он на свете не менее трех тысяч лет! Обладай этот тип хорошей памятью, много чего мог бы рассказать о минувших временах... К сожалению, драконы склонны к склерозу, и память их изобилует огромными пробелами... Моего предка он, скорее всего, запомнил потому, что очень сильно его боялся. Мне этот страх только на руку: проще будет договориться с капризным и упрямым созданием.

– Я к тебе по делу прилетел, Сюзи. Работенка есть для тебя. Не работенка даже, а так – развлечение... Ты ведь в здешних мистериях участвуешь?

– Допустим,– отозвалась первая голова,– но не даром!

– За хорошую плату! – подтвердила голова вторая.– Драконы, Герой, ныне большая редкость не только на Аргамасадоре, но и вообще во Вселенной. Цена на нас значительно возросла!

– А кто виноват? – задала вопрос третья голова.

– Так Герои и виноваты! – отозвалась голова четвертая.

– Били и бьют нашего брата почем зря! – обиженно прогундела пятая голова.– Уроды!

– Да не уроды, а монстры! – взъярилась голова шестая.– Сколько тебе нужно повторять!..

Спорить с пьяным шизофреником, страдающим расшестирением сознания, я, разумеется, не собирался. Мне нужен был не подвиг во славу Парры с драконьим трупом в финале, а живой и покладистый сотрудник, способный произвести впечатление на пресыщенных зрелищами землян.

– Сто бочонков водки! – с ходу предложил я свою цену.

– Деловой разговор! – кивнул Сюзи первой головой.

– Да это же курам на смех! – возмутилась голова вторая.– За такую плату я и с места не сдвинусь!

– Ладно,– не стал я спорить,– сто пятьдесят.

– Двести! – выдохнул третьей пастью дракон Сюзи.

Вот ведь пропойца! Чтоб он сгорел от перепоя!..

В принципе, водки мне было не жалко. Но существовал риск, что Сюзи не доживет до конца съемок... Или, чего доброго, заболеет белой горячкой – словно какой-нибудь столичный финансист. А лечить такого в психоневродиспансере – себе дороже...

– Двести так двести... – махнул я рукой.– Но полный расчет – после окончания съемок!

– А аванс? – забеспокоилась четвертая голова.

– Аванс – десять бочек. Иначе ты летать не сможешь.

– Это я летать не смогу?! – удивилась пятая голова.– Да ты хоть знаешь, урод, сколько нужно спирта, чтобы Сюзи вошел в пике?!

– Да не урод он, а монстр! – стояла на своем шестая голова.

– Пусть будет монстром – лишь бы платил! – резюмировала первая голова...

Спор с драконом Сюзи завершился к обоюдному удовольствию. Оставалось надеяться, что с ролью он все-таки справится и доставит Рваного Билла с подельниками прямо к каравану принцессы Анастасии. Лишь бы оператор Ползунов не сплоховал и заснял все как надо...

9

Земля. Черноземная область. Город Кацапов. Информация к размышлению

Емельян Загоруйко был вне себя. Хорошо просчитанная комбинация провалилась со страшным треском, и вся Черноземная область зашлась от смеха! Тонкий, полный намеков на подозрительные связи Венедикта Жигановского опус Загоруйко грубо опровергла похабная статья Василия Щеглова, который в откровенно шутовской форме обвинил областную администрацию в связях с инопланетянами. Емельян Иванович в горячке рванулся было опровергать лживый выпад столичных мерзавцев, но мудрый Виссарион Пацаков притормозил его. Он выразительно покрутил пальцем у виска, намекая на то, что и вице-губернаторам не худо шевелить извилинами, прежде чем марать бумагу. Не станешь же всерьез опровергать в суде информацию о строительстве космопорта для приема инопланетных кораблей... Подобный процесс принес бы Венедикту Жигановскому всемирную славу, а администрацию Черноземной области покрыл бы несмываемым позором. Да что там позором! Отправят всех в психушку – да и делу конец!

К сожалению, как вскоре выяснилось, одной статьей Жигановский не ограничился. Появились и другие – с куда более компрометирующими городскую и областную верхушку материалами. Чего стоила разоблачительная статья в одном только «Комсомольском прожекторе», помещенная под рубрикой «Их нравы»: в ней ехидно комментировались развлечения провинциальной элиты, проводившей свой досуг в таком чудовищном разврате, какой столичным коллегам и в кошмарном сне бы не привиделся! Имелись и фотографии кацаповских деятелей в столь откровенно ошеломляющем виде, что губернатор Пацаков за голову схватился! Какие там экстрасенсы, фокусники и масоны – тут моральное разложение в чистом виде!

Опровергать что-либо было бесполезно: к газетным материалам прилагалась видеозапись позорного кутежа. Прошел слух, что ни одна из отечественных телекомпаний не рискнула показать тотальное непотребство народу. Вроде сюжет прошел где-то в далекой Голландии и до того шокировал тамошнюю публику, что в парламенте даже дебатировался вопрос о разрыве дипломатических отношений со страной, чиновники которой предаются столь мерзкому похабству...

Наветам Загоруйко не верил, но не верить собственным глазам не мог. Какая-то «добрая» душа прислала кассету губернатору с сопроводительной запиской, выдержанной в откровенно ханжеских тонах, определяющим словом которой было «доколе».

– Этот-то куда полез – импотент с десятилетним стажем?! – тяжело вздохнул Пацаков.– Ему до пенсии год остался...

Миша Севостьянов, тоже присутствовавший на просмотре, глупо хихикнул, но под строгим взглядом губернатора испуганно зажал рот ладошкой. Смешного тут было мало. Нельзя сказать, что наш электорат уж слишком строг в вопросах морали, однако, разумеется, всему есть предел!..

– Тряпичникова отправить на пенсию; Кудлакова уволить к чертовой матери; Сидорова сослать в поликлинику ставить клизмы страждущим! – жестко приказал губернатор.– А тебе, Емельян, выговор с занесением. Еще один такой прокол – и можешь паковать чемоданы!

Емельян Иванович тяжело вздохнул, но спорить с рассерженным не на шутку Виссарионом Пацаковым не стал... И ведь предупреждал же его Эдик Атасов о готовящейся Жигановским операции под кодовым названием «Ведьмы». Что стоило провести предупредительную работу среди чиновников областной администрации? Но понадеялся он, Загоруйко, на русский «авось», на почтенный возраст коллег... Забыл мудрых предков, которые недаром подметили: седина в бороду, а бес в ребро...

– Атасов предупреждал, что против ведьм Жигановского только кастрация помогает! – вспомнил погрустневший Миша Севостьянов.– Это же нечистая сила!

– Вот и кастрируйте,– отрезал Виссарион Дмитриевич,– если по-иному нельзя! Мы не можем поставить под удар всю государственную систему!.. Ты хоть соображаешь, Емельян, что мы теряем? И чем это нам, в конце концов, аукнется?!

Загоруйко соображал. Тем не менее принудительная поголовная кастрация сотрудников администрации показалась ему слишком сильным средством предвыборной агитации. Можно же для начала попробовать медикаментозные средства, таблетки, скажем, уколы...

Выслушав Емельяна Ивановича, Виссарион Дмитриевич с минуту рассматривал его с большим интересом:

– Думай, Емельян, что городишь! Я пошутил насчет кастрации... Какие ведьмы, какая еще нечистая сила? Совсем с ума посходили, дорогие помощнички! Одни – голые с девками пляшут; другие – идиотов собой корчат!.. Мне компромат нужен, Загоруйко. Серьезный компромат против Жигановского! В лепешку разбейся, но достань!.. Все. Свободны.

Емельян Иванович и без угроз Пацакова понимал, что дело швах. Противник окончательно обнаглел и в выборе средств решил не стесняться. А огромный финансовый ресурс за спиной позволял Жигановскому без труда отражать наскоки провинциалов. Не только столичная, но и местная пресса стала откровенно подыгрывать Партии солидарного прогресса. Пацаков и его команда рисковали остаться в одиночестве и не просто проиграть выборы, а проиграть их с треском, с планетарным позором и даже с оргвыводами, которые запросто могут сделать в Кремле, уже начавшем проявлять внимание к развернувшейся избирательной кампании. Жигановского следовало остановить во что бы то ни стало. Виссарион прав: нужен компромат и непременно всесокрушающей силы! Чтобы противник схватился за голову и закрутился волчком от ядовитого укуса! Венедикт должен пасть – да так, чтоб больше никогда не подняться!..

Надежду Загоруйко подарил Эдуард Атасов, позвонивший где-то в районе полуночи, когда Емельян Иванович, измученный неопределенностью и мрачными мыслями, готовился отойти ко сну.

– Нашел, Емельян, слышишь? – забубнил в трубку взволнованный журналист.

– Что нашел, компромат?

– Какой компромат?! – огрызнулся Атасов.– Тоннель нашел! Жду тебя у входа в гостиницу.

Вот оно!.. Емельян поспешно натянул штаны, не обращая внимания на вопрошающий Оленькин взгляд. Ему было не до молодой жены. Решалась судьба избирательной кампании, а значит, и судьба самого Загоруйко! На такой подарок он, честно говоря, даже не рассчитывал. Хотя и мелькала у него мысль по поводу преступных замыслов подручных Венедикта Жигановского... Кино они приехали снимать – скажите пожалуйста!.. Ладно, будет им кино в крупную клетку! Емельян Загоруйко оформит!

– Извини, дорогая, дела... – Он чмокнул в щеку расстроенную Оленьку.– К утру буду...

К счастью, до гостиницы было рукой подать. Загоруйко даже не стал выводить из гаража машину – домчался до ярко освещенного в ночную пору здания на своих двоих за какие-нибудь семь минут!.. Атасов нетерпеливо топтался перед входом. Заметив издалека Емельяна, бросился ему навстречу, размахивая длинными руками.

– Может, сразу в милицию заявим? – взволнованно спросил он у вице-губернатора.

– Подожди ты с милицией! – охладил его пыл Емельян.– Расскажи сначала, что за тоннель и куда ведет.

– Откуда я знаю, куда он ведет? – нервно дернулся Атасов.– Я ведь в номер к ним проник нелегально. Воспользовался отмычкой. Поначалу ничего подозрительного не обнаружил. А потом по чистой случайности заглянул за шкаф. А там – мама дорогая! – огромная дыра в человеческий рост.

С размахом работают, подлецы!.. Загоруйко даже головой покачал, возмущенный до глубины души наглостью международной мафии, которая подготовила ограбление банка у всех на виду – в самом центре города, в двух шагах от областной администрации и в ста метрах от областного УВД!

– Вдвоем страшновато соваться... – поежился на пронизывающем ветру Атасов.– Давай хоть Мишку Севостьянова подождем. Я ему тоже позвонил.

Ждать Михаила пришлось недолго. Через минуту он взмыленным бобиком выскочил из такси и присоединился к подельникам, нерешительно переминавшимся с ноги на ногу на роскошном гостиничном крыльце.

– Значит так... – проинструктировал Атасов.– Медленно и спокойно проходим по вестибюлю, не привлекая внимания обслуги. Поднимаемся по лестнице на второй этаж. Если коридор пуст, сразу ныряем в номер Мышкина, а если кто-нибудь попадется навстречу – переждем у меня...

Емельян здорово нервничал. Рядом клацал зубами Мишка Севостьянов, которому тоже, видимо, не приходилось раньше проникать в чужие номера с не совсем чистыми намерениями. Все-таки, что ни говори, подобные ночные визиты к посторонним людям – да еще в их отсутствие! – безжалостно караются нашими самыми гуманными в мире судами в полном соответствии с Уголовным кодексом. Застукает, чего доброго, горничная в чужом номере любопытствующую компанию – и на вице-губернатора повесят кражу со взломом. Вот это будет всем скандалам скандал!.. Загоруйко едва не сбежал от дверей номера Мышкина в самый последний момент. Но поскольку Атасов и Миша уже вошли туда, ему не оставалось ничего другого, как последовать их примеру...

Шкаф был практически пуст, так что сдвинуть его в сторону большого труда не составило. И огромная дыра в стене открылась невольным взломщикам во всей своей бесстыдной и пугающей наготе.

– Я все-таки не понимаю, куда она ведет... – прошептал Миша.– Здесь же как-никак второй этаж?

Последнее обстоятельство Загоруйко, охваченный сыскным пылом, упустил из виду. Тоннели обычно роют под землей, а здесь что – проложили по воздуху?.. Получалась полная нелепица!

– Пробили в стене шахту вниз? – предположил Атасов, просовывая голову в отверстие и принюхиваясь.– Пахнет самой обычной плесенью... Я бы вызвал милицию!

– Погоди ты с милицией! – отмахнулся Миша.– Может, эту дыру не постояльцы продолбили, а хозяева гостинцы – для своих нужд!.. Еще одного скандала нам Виссарион Дмитриевич не простит. Надо проверить.

– Легко сказать – проверить! – огрызнулся Атасов.– А если мафия нас в этом тоннеле прихватит? Свернут шею – и там же похоронят... Люди, решившие ограбить банк, со случайными свидетелями церемониться не будут!

Миша с Атасовым так увлеклись разговором, что вошли в тоннель незаметно для себя и продвинулись вглубь метров на десять. Изнывавший от страха Загоруйко сунулся вслед за ними – просто чтобы не остаться в чужом номере в одиночестве...

В тоннеле было довольно светло, хотя откуда падал свет – Емельян определить затруднился. Поначалу показалось, что – с противоположной стороны, следовательно, тоннель не слишком длинен... Однако, пройдя добрую сотню метров, они так ничего и не обнаружили. По всем приметам следопыты уже должны были достичь подвала Регионального банка, расположенного аккурат через дорогу от гостиницы.

– Такой тоннелище за несколько дней не соорудишь! – сказал Миша, оглядывая стены.– Как хотите, мужики, но ни Жигановскому, ни этому Мышкину такое просто не под силу. Это гостиничные боссы постарались. То ли кабель собираются прокладывать, то ли канализационные стоки оборудуют.

После высказанного Севостьяновым разумного предположения на душе у вице-губернатора сделалось легче. Пропала охота бежать из таинственного тоннеля без оглядки, зато появилось горячее желание обследовать его до конца и выяснить, кто и по какому праву роет подземные переходы, не испросив разрешения ни у городской, ни у областной администраций... Совсем охамели люди – ничего уже не боятся! А между прочим, действия владельцев гостиницы вполне можно квалифицировать как захват территории – со всеми вытекающими отсюда последствиями в виде наказания за самовольную застройку!..

Загоруйко не сдержал эмоций и по ходу дела высказал ряд нелицеприятных замечаний в адрес совсем охамевших в последнее время представителей бизнеса. Захваченные сыскным пылом Севостьянов с Атасовым никак на слова Емельяна не реагировали. Разве что ускорили темп, заставив солидного и не слишком рослого вице-губернатора почти перейти на бег.

– Куда вас понесло? – возмутился Загоруйко.

– Кажется, пришли... – негромко отозвался Атасов.

Над головой возмущенного губернатора вспыхнули звезды, а негодяйка Луна хитренько подмигнула ему с небосвода. Емельян Иванович вздохнул с облегчением, но, кажется, сильно поторопился. Приключение не только не закончилось – оно вступило в решающую фазу!

– Ну и домина! – ахнул остановившийся рядом Атасов.

Действительно, было чему удивиться. Такого здания Загоруйко в родном Кацапове не помнил. Мало того, что сложено из громадных камней, явно неподъемных для кацаповских строительных подразделений,– оно еще и пронзало своими шпилями небеса, теряясь в совершенно непроглядной тьме!..

Впрочем, долго цокать языком в удивлении и восхищении Загоруйко не пришлось: его довольно грубо ухватили за шиворот и в два счета «загнули салазки». Все произошло настолько быстро, что у вице-губернатора не возникло ни малейшего сомнения в присутствии рядом истинных профессионалов.

– Ведите охальников к его сиятельству! – раздался у самого уха Загоруйко хриплый голос.

Емельян Иванович попробовал было обернуться и объяснить работникам спецслужб, что произошла нелепая ошибка и что попали они на режимный объект по недоразумению. В конце концов, ничего страшного ведь не произошло: как вице-губернатор, он имеет допуск к государственным тайнам... Однако поползновения Загоруйко остановил грубый тычок в челюсть, после которого он на несколько минут потерял ориентировку в пространстве... Очнулся Емельян перед внушительным троном под черным балдахином, на котором сидел незнакомый мужчина довольно невыразительной внешности в разрисованной серебряными звездами хламиде.

– Вот, вашество, нашли-таки безрогого! – проскрипел слева от Загоруйко неприятный голос.– Можете потренироваться.

Емельян Иванович потихоньку осваивался в непривычной обстановке. Туман в голове рассеялся, и он обнаружил, что находится в огромном, роскошно украшенном зале. Ни Атасова, ни Мишки Севостьянова рядом не было...

Взглянув исподтишка на сопровождающего, Загоруйко поневоле вспотел, и остатки волос зашевелились на его голове. Нельзя сказать, что в обладателе скрипучего голоса не было ничего человеческого, но это «человеческое» уж слишком причудливо сочеталось с козлиным. Ну какой нормальный мужик станет носить, простите, рога на голове? Не говоря о копытах, которыми сей, грубо говоря, сатир бодро постукивал по мраморному полу, кружа вокруг трона и подскакивая то с правой, то с левой стороны к его сиятельству, лениво отмахивавшемуся от назойливого прислужника, как от мухи.

– Это куда же я попал? – вырвалось у Емельяна Ивановича.

– В замок его сиятельства мага и чародея Кукуя! – хихикнул сатир с серебряными рожками на голове.

Поначалу Загоруйко решил, что его разыгрывают... Какой-нибудь олигарх построил дворец на кацаповской земле без разрешения областной администрации и вздумал пошутить над солидным человеком. А сатир – просто ряженый! Скоморох, нанятый за деньги, чтобы пугать и смешить почтенную публику... Однако после того как в зал вошел еще один представитель местной фауны с откровенно лягушачьим лицом, Емельяну пришло на ум, что дело здесь не в капризах окончательно обнаглевших отечественных богатеев. От этой мысли у него засосало под ложечкой, а лысина во второй раз покрылась испариной.

– Вы кто? – спросил Емельяна чародей Кукуй.

– Колобок... – назвался Загоруйко прозвищем, которым наградил его неблагодарный электорат.– Помните: я от дедушки ушел, я от бабушки ушел...

– А от тебя, волк, и подавно уйду!..– продемонстрировал хорошее знание русского фольклора хозяин чудесного замка.– А вы местный или случайно сюда попали?

– Местный он, местный! – в один голос проквакали уроды.– Не сомневайтесь, ваше сиятельство.

– Пожалуй, они правы,– не стал спорить Загоруйко.

– Ну, тогда я попробую,– тяжело вздохнул чародей.– Вы уж не обижайтесь, если что не так...

Пока Емельяну Ивановичу обижаться было не на что. Не считая нанесенного неразумной охраной удара в челюсть, обращались с ним весьма сносно. Челюсть, правда, побаливала, но предъявлять претензии хозяевам Загоруйко не торопился. Чародей Кукуй ему даже по-нравился своей вежливостью и предупредительностью. Внешне он ничем не напоминал злодея. Насторожило, впрочем, не совсем адекватное поведение этого Кукуя, когда он вдруг начал размахивать руками и городить всякую абракадабру, отдаленно напоминавшую внятную человеческую речь. Загоруйко тут же предположил, что угодил, не иначе, в хорошо оборудованную частную клинику для богатых психопатов. Никакие другие разумные объяснения на ум не шли. Будучи человеком прагматичным и трезвомыслящим, он не мог и на мгновение допустить, что перед ним нечистая сила... А чародей Кукуй до того в раж вошел, что начал то ли дуть, то ли и вовсе плевать в сильно приунывшего вице-губернатора, которому не оставалось ничего другого, как терпеливо сносить выходки больного человека.

– Не получилось! – паскудно хихикнул сатир.– Опростоволосились, вашество! Это не рога, а ослиные уши.

Чародей Кукуй еще немного попрыгал на троне, потом махнул рукой и тяжело вздохнул. Кажется, он был сильно смущен своей неудачей, хотя Загоруйко понятия не имел, чего он, собственно, добивался. Тем не менее элементарная вежливость требовала выразить психу сочувствие. Заодно Емельян рассчитывал заслужить его расположение.

– Да не убивайтесь вы так, ваше сиятельство,– мягко посоветовал Загоруйко.– С кем не бывает? В следующий раз получится. В конце концов, не боги горшки обжигают.

– В соседнем зале еще двое дожидаются! – доложил чародею сатир.– Может, на них потренируетесь, вашество?

– Нет, Погоняйло, спасибо... – Кукуй даже порозовел от смущения.– Давайте сделаем перерыв до утра. Поздно уже. А этих покормите. И ни в чем их не стесняйте...

Кукуй сошел с трона и торжественно покинул зал, подметая роскошным одеянием до блеска начищенный пол. По мнению Загоруйко, чародею явно не хватало уверенности в собственных силах. А при ходьбе ему не следовало так сутулиться. Уж если ты тронулся умом до такого состояния, что вообразил себя черт знает кем, то будь добр хотя бы внешне соответствовать!

– Ну, пошли, что ли, чмо недоделанное! – брезгливо обернулся в сторону Емельяна Ивановича сатир Погоняйло.

Загоруйко хотел было возмутиться подобным обращением с заслуженным человеком, но, взглянув в горящие недобрым огнем козлиные глаза, передумал. И даже впал в некоторую оторопь. Этот Погоняйло никак не вписывался в разумно выстроенную картину мира, так и норовил вывернуть ее наизнанку, ввергая тем самым трезвомыслящего человека в сомнения по поводу собственной психической адекватности.

Загоруйко отвели в небольшую комнату, где он к немалой своей радости обнаружил спутников по нечаянному приключению. При появлении Емельяна Ивановича Атасов и Севостьянов подпрыгнули с лавки, словно по команде, и уставились на вице-губернатора с таким видом, будто он, по меньшей мере, чудо-юдо морское, выползшее на белый свет в самый неподходящий момент с целью поразить народонаселение своим экзотическим видом.

– Емельян Иванович, что с вами?! – в ужасе воскликнул Мишка.

– А что со мной? – удивился вице-губернатор.

– Так ведь у тебя ослиные уши! – отчего-то шепотом выдохнул Атасов.

Загоруйко обиделся – нашли время и место для шуток!.. Уж с чем с чем, а с ушами у Емельяна Ивановича всегда было в полном порядке. Этим двоим глаза надо прочистить, а заодно и мозги. Затащили, понимаешь, вице-губернатора в подозрительную дыру, да еще и изгаляются над приличным человеком, и без того находящимся во взвинченном состоянии.

– Жрать будете, уроды? – заквакали от дверей.– Его сиятельство велел вас покормить.

– Покорнейше благодарим... – ехидно поклонился субъекту с лягушачьей мордой Емельян Иванович.– Но на ночь есть вредно.

– Ну и хрен с вами! – обиделся субъект и демонстративно хлопнул дверью.

Комната, выделенная то ли гостям, то ли пленникам, ничем не напоминала тюремную камеру. Это обстоятельство слегка успокоило Загоруйко. Была она не велика и не особенно роскошно убрана, но стояли три широкие лавки, на которых можно было скоротать ночь.

– Хотел бы я знать, где он откопал этих уродов? – кивнул Емельян Иванович на закрывшуюся дверь.

– Кто – он? – дуэтом спросили Атасов и Миша.

– Чародей Кукуй... Абсолютно никчемная и заурядная личность с претензиями на манию величия.

– Кое-что он все-таки может... – возразил Атасов, оглядывая Загоруйко со всех сторон.– Ты в зеркало-то давно смотрел, Емельян?

– При чем тут зеркало? – удивился окончательно сбитый с толку вице-губернатор.– Вас тут как мешком из-за угла пришибли!

– Пришибли – да не нас! – вздохнул Миша.

К зеркалу, висевшему в углу, Емельян Иванович все-таки подошел – просто для успокоения разыгравшихся из-за нелепого приключения нервов. Сначала он едва не выругался вслух, решив, что два обормота опять его разыгрывают, подсунув портрет лысого урода с огромными, торчащими вверх, жутко волосатыми ушами. Однако через мгновение Загоруйко в ужасе осознал, что этот урод – не кто иной, как он сам!.. Емельян Иванович потрогал уши и убедился, что их ему не приклеили, что они сидят на его голове самым натуральным образом, безобразные и вызывающие!

– Да не расстраивайтесь, Емельян Иванович,– утешил вице-губернатора Миша.– У царя Мидаса тоже были ослиные уши – он их прятал под париком.

– Тебе, Емельян, парик пойдет! – поддержал секретаря Атасов.– Такой кучерявый и с бакенбардами, как у Александра Сергеевича Пушкина. Хотя с женой, конечно, могут возникнуть проблемы – если она у тебя не извращенка.

– Попрошу моей жены не касаться! – взвизгнул ошалевший от жуткого зрелища Загоруйко.– Я на вас управу найду!

– Ты, главное, не впадай в истерику, Емельян... – похлопал его по плечу Атасов.– Я, брат, и не таких страшилищ видел. У того же Жигановского не только копыта отросли, но и свинячье рыло, на которое смотреть было страшно!.. О Евграфе Сиротине и говорить нечего. А у Сени Курицына вообще лисий хвост вырос!

– Ты что несешь?! – вытаращил дико глаза на журналиста вице-губернатор.– Ты соображаешь, что городишь-то?!

– Что видел, то и горожу! – обиделся на критику Атасов.– Я их даже на видеокамеру заснял и в эфир выдал. Потом меня все коллеги поздравили с грандиозным шоу!

– А почему ты в милицию не заявил или ФСБ? – засомневался Миша.

– Сиротин вон заявил Пацакову – и где оказался? То-то и оно!.. Я тоже всячески себя уговаривал, что там было всего лишь цирковое представление, но сомнения мучили! Потому и приехал в ваш Кацапов следом за этими экстрасенсами... Зато теперь сомнений никаких: так шалить может только нечистая сила!

– Это Рыжий – нечистая сила?! – подпрыгнул на месте Загоруйко.– А Венедикт Жигановский?!

– Жигановский продал душу дьяволу! – мрачно изрек прозревший журналист.

Ну, влипли!.. Загоруйко в отчаянии схватился за голову... Не верил до самого последнего момента... Атеизм почитал за спасительную соломинку... Вот тебе и Маркс с Энгельсом! Вот вам и научный коммунизм!.. Емельян Иванович лучшие годы на его изучение убил! Ночей не спал, сдавая зачеты по диалектическому материализму!.. Заслуженная награда – ослиные уши...

– Бежать отсюда надо... – заерзал на лавке Миша.

– Большой вопрос – можно ли вырваться из ада?– вздохнул Атасов.

У Загоруйко екнуло сердце – да быть того не может! Ведь не того он калибра грешник, чтобы вот так сразу – и в ад!.. Тем более добровольно сюда спустился – как некий итальянский поэт... Нет, ну какой из этого Кукуя Вельзевул? Так, мелкое недоразумение – не вслух будь сказано...

И тут Загоруйко осенило! Щелкнуло что-то в голове, и он припомнил подслушанный в ресторане разговор между Мышкиным и интеллигентным вором Степаном Степановичем.

– Это не ад вовсе! – сказал он встревоженным подельникам.– Это Кощеево царство!

– Но ты же сказал, что хозяина-чародея Кукуем зовут?

– Может, у него псевдоним такой! – огрызнулся Загоруйко.– Откуда мне знать местные порядки?..

Черт с ними, с ушами, решил Емельян Иванович, хирургия ныне творит чудеса! Где надо – подрежут, подошьют, подклеят – и будут как новые!.. Надо лишь выбраться из колдовского замка, да побыстрее! Пока не проснулся Кукуй и не продолжил столь «удачно» начатую работу: Емельяну Ивановичу очень не хотелось завершить жизнь в ослиной шкуре... И за что такое наказание свалилось на Черноземную область?! Жили себе тихо-мирно, так нет – черт принес столичного сатира Жигановского вместе с бандой монстров!

– Дверь не заперта... – Миша осторожно выглянул наружу.– В коридоре пусто.

– Рвем когти! – обрадовался Атасов.– Нам здесь засиживаться не с руки!..

Вопрос, однако, состоял в том, куда рвать эти самые когти? Замок был настолько огромен, что отважные следопыты уже через десять минут окончательно заблудились в его бесчисленных переходах. Более бездарно спланированного здания Загоруйко видеть еще не доводилось!.. Впрочем, чему удивляться, если его строили циклопы?! Во всяком случае, именно так утверждал вор-рецидивист Степаныч. Похоже, не врал... Отечественным прорабам нагромоздить подобное было бы явно не под силу!..

Пока бегали по освещенным помещениям, Емельян Иванович никакого страха не чувствовал. Даже наоборот – им овладел душевный подъем, вызванный столь легким освобождением... Но потом свет вдруг иссяк, продвигаться пришлось на ощупь, изредка подсвечивая себе зажигалками... Первым куда-то запропастился Миша. То есть ступил в темный угол – и исчез, словно его никогда и не было. На громкие крики Атасова и Загоруйко откликалось только эхо.

– Надо поворачивать назад... – хрипло сказал журналист.

– А куда – назад-то?! – взвизгнул от страха Загоруйко.

Ситуация сложилась аховая. Ни Атасов, ни вице-губернатор не могли определить, где зад, а где перед. Так и крались по заколдованному замку в полной темноте, выбросив опустошенные зажигалки...

Емельяну Ивановичу хотелось пить. Он бы сдался с восторгом местным властям, но те, к сожалению, не спешили на помощь... В довершение всех бед пропал и Атасов... Загоруйко бросился сначала вправо, потом влево... поскользнулся... упал... подхватился на ноги... Ни бежать, ни идти было абсолютно некуда, а просто сидеть или стоять – страшно... Тьма, казалось, сгущалась все сильнее и сильнее, сжимая несчастного беглеца в своих объятиях...

Когда сердце несчастного Емельяна уже готовилось разорваться от ужаса, где-то далеко впереди мелькнул свет. Загоруйко заторопился, ударился коленом о что-то твердое, но мужественно продолжил бег за ускользающим отблеском. Он его все-таки настиг... Он ворвался с радостным мычанием в обширный зал и... застыл как вкопанный!

В зале пировали... Только то был пир призраков – Загоруйко определил это с первого взгляда... Во главе стола сидела сама Смерть с хорошо отточенной косой в руках и призывно манила к себе Емельяна Ивановича. Вице-губернатор не торопился. То есть он и рад бы был бежать со всех ног – разумеется, в обратную сторону,– да ноги приросли к полу. Зрелище, открывшееся Загоруйко, было не для слабых нервами и желудком. Пожелтевшие от времени скелеты смотрели на незваного гостя пустыми глазницами...

– Садись, Емельян,– пригласила Смерть.– Поговорим, поокаем...

Однако разговаривать со Смертью Загоруйко не стал. Заверещав, он подстреленным зайцем метнулся прочь из страшного зала, прошибая лбом чувствительные преграды! То есть Емельяну казалось, что кругом сплошные стены,– тем не менее он куда-то бежал в полной темноте, потеряв всякое представление о времени и пространстве... В какой-то момент он решил, что это конец, что ничего в его жизни больше не будет: ни молодой жены Оленьки, ни вице-губернаторского кресла, ни пятиминуток в пацаковском кабинете, ни даже выборов... Он хотел остановиться, чтобы перевести дух, и не смог – ноги сами несли его по сатанинскому лабиринту и вынесли наконец в еще один освещенный зал...

Здесь никто не пировал. Атмосфера была тихой и умиротворенной. Загоруйко перевел дыхание и осмотрелся. Годовалого мальчишку он увидел не сразу. Тот тихо сидел на полу в самом углу помещения и сосредоточенно грыз погремушку двумя острыми – судя по всему, недавно проросшими – зубами.

Емельян приблизился к малышу почти вплотную и даже пару раз гугукнул, привлекая к себе внимание. Карапуз на вице-губернатора посмотрел без всякого испуга и улыбнулся ему беззубым ртом. Ничего подозрительного в нем не было. Создавалось впечатление, что рассеянные няньки забыли о вверенном их попечению чаде, но должны же, в конце концов, спохватиться и вернуться за ним...

Загоруйко заинтересовала погремушка, которую младенец держал в руке, а также четыре карты, лежавшие у его ног. Игрушка представляла собой ухмыляющегося скомороха – черного, как сажа из преисподней!.. Емельяну не понравилась ухмылка шута: было в ней что-то злобное, чужеродное... А на искусно сделанных картах красовались четыре кавалера. Приглядевшись к одному из них, Емельян едва не вскрикнул в испуге – ну вылитый Рыжий, виденный им недавно в ресторане! Тот самый князь Мышкин, которого окружающие называли то идиотом, то экстрасенсом, а то и вовсе инопланетянином...

Трясущейся рукой Загоруйко потянулся к карте и почти коснулся ее, но вдруг погас свет. Пол под ногами вице-губернатора завибрировал. Младенец заплакал – только уже не рядом, а где-то очень далеко... Вязкая, давившая на уши тишина вдруг взорвалась криками и треском скрещивающихся клинков. Потом чей-то голос произнес прямо над ухом Загоруйко:

– Это ты... Это ты их привел?!

Емельян хотел было ответить, что он тут совершенно ни при чем, что попал сюда совершенно случайно, что никого с собой не приводил, не считая потерявшихся в переходах огромного замка Атасова и Севостьянова... Только, похоже, никто в его оправданиях не нуждался. Крики прекратились, и вновь наступила мертвая тишина... Для беготни у Загоруйко уже не было сил, и он медленно побрел сквозь непроглядную тьму. Скоро, споткнувшись обо что-то, он рухнул, больно ударившись о каменный пол. Подниматься не стал – почти мгновенно уснул, будто провалившись в глубокую черную пропасть...

Проснулся Емельян от света, резанувшего по глазам. С трудом разлепив веки, ошалело уставился на разухабистых молодцов, которые сноровисто грузили на смирнехоньких низкорослых лошадок, цокавших копытами по мраморному полу, разбросанные по всему огромному залу тюки, корзины и сундуки. Один из молодцов – здоровенный детина под два метра ростом, с круглыми, удивленно смотревшими на мир глазами– показался Загоруйко знакомым. Не сразу, но Емельян все же припомнил санитара из психодиспансера, неудачно сторожившего дверь в палату буйнопомешанного. Звали его вроде Колей Бабкиным... Кажется, Мишка Севостьянов уверял, что внедрил этого недоучку – студента медвуза в окружение Венедикта Жигановского...

– Зачем нам столько барахла? – обернулся санитар к человеку средних лет, обутому в высокие кожаные сапоги, с каким-то странным мечом на роскошном, отделанном золотом и драгоценными камнями поясе.– У нас пупки развяжутся, пока мы все это погрузим, Билл.

– Во-первых, не Билл, а Рваный Билл... – важно поправил Колю человек в сапогах.– Во-вторых, мы не нищенку замуж отдаем, а принцессу Анастасию, дочь короля Трахимундии Абалдуина Восьмого!.. Скажи Погоняйле, чтобы выделил людей... в смысле, существ... ну, в общем, массовку – пусть попотеют немножко!..

Видимо, Рваный Билл имел право командовать здесь, поскольку через каких-нибудь пять-десять минут зал заполнился «массовкой», при виде которой у Загоруйко опять засосало под ложечкой. Откуда-то появились рогатые, хвостатые, ушастые уроды: приснись они Емельяну в кошмарном сне – обязательно довели бы до нервного припадка!

– Эй, ты! – ткнул пальцем Рваный Билл в поднимавшегося с пола вице-губернатора.– Ушастый! Почему сачкуешь? Бери тюк и грузи на лошадь!

Загоруйко спорить с грозным атаманом не стал и с готовностью присоединился к копошившейся вокруг ценного груза «массовке». У Емельяна появилась надежда выбраться наконец из страшного места в свой родной, населенный нормальными людьми мир. Ну, пусть не всегда и не во всем они нормальны, но ведь не монстры, не сатиры и не оборотни!

– Шевелись! – громко крикнул Рваный Билл, выгоняя людей, лошадей и «массовку» на дорогу, чем-то напоминавшую тоннель, по которому Емельян проник в Кощеево царство. Загоруйко пришло в голову, что у него есть шанс попасть совсем не туда, куда стремилась его душа. Но поворачивать назад было уже поздно: чей-то увесистый кулак опустился на его загривок, придавая отдохнувшим во время сна ногам необходимое ускорение.

– Поторапливайся, Ушастый! Нам еще полчаса топать...

10

Земля. Черноземная область. Город Кацапов. Информация к размышлению

Виссариона Пацакова разбудили среди ночи самым бесцеремонным образом. То есть ночь, пожалуй, уже кончилась, но занималось столь раннее утро, что тревожить губернатора было верхом неприличия!.. Тем не менее кто-то настойчиво рвался в спальню Виссариона, яростно отругиваясь от бдительной охраны.

Пацакову надоело слушать лай в прихожей. Он нехотя поднялся с постели, накинул на плечи халат и вышел навстречу жаждущим пообщаться с ним людям.

– Наконец-то, Виссарион Дмитриевич! – рванулся к нему Миша.– Тут такое происходит!.. Такое!.. А эти заладили, как попугаи: нельзя, нельзя!..

«Попугаев» Пацаков жестом выслал вон, после чего приступил к допросу взволнованных гостей. То есть хотел приступить, но гости заговорили наперебой – так что Виссариону Дмитриевичу с трудом удалось вставить меж их несвязных речей лишь пару веских слов:

– Давайте по порядку!

Севостьянов с Атасовым переглянулись, затем Миша наконец сообщил крайне важную информацию:

– Загоруйко пропал!

– Где пропал? – спросил Виссарион Дмитриевич, присаживаясь в кресло.– И при каких обстоятельствах?

– Пропал в Кощеевом царстве! – быстро ответил Миша.– Обстоятельства исчезновения не выяснены!.. А перед этим у Емельяна Ивановича отросли ослиные уши – вот, Эдуард не даст соврать!

У Пацакова зародились смутные подозрения. Ему показалось, что гости в стельку пьяны, а потому и несут непотребное. Виссарион Дмитриевич демонстративно втянул в себя воздух и действительно уловил запах спиртного, исходивший от хорошо погулявших людей.

– Выпили мы... – подтвердил Миша.– А кто бы такое выдержал, Виссарион Дмитриевич? Огромный замок – всего в десяти минутах ходьбы от центра Кацапова! Его циклопы построили, если верить слухам. И кругом – сатиры, оборотни, лешие, шишиги и прочая нечисть! Верховодит сбродом некто Кукуй – колдун и чародей. Мы его, правда, не видели, но это он наградил Загоруйко ослиными волосатыми ушами!.. Я как узрел Емельяна Ивановича – сердце в ужасе зашлось! Такой удар по престижу областной власти! Вице-губернатор – с ослиными ушами!.. Электорат на подобное никогда не согласится, и избирательная кампания пойдет коту под хвост!

– Ты что несешь, Миша? – раздраженно цыкнул на расходившегося секретаря Пацаков.– Какие уши? Какой еще Кукуй?.. Я тебе приказал следить за Жигановским, а ты надрался, как свинья, и буянишь в доме губернатора!.. Не ожидал... От тебя, Севостьянов, не ожидал!

– Ну, правильно! – обиделся Миша.– Я же и вышел кругом виноватым!.. А то, что Жигановский с нечистой силой связался,– это как?! Да другой бы на моем месте такого вообще не вынес – свихнулся бы, как Евграф Сиротин, и дело к стороне!

– Про нечистую силу – это ты в переносном смысле?

– В каком переносном?! – задохнулся от возмущения Миша.– Мне лично оборотни руки крутили, пока были в человеческом обличье, а потом они волками обернулись и гнали нас с Эдуардом до самой гостиницы! Просто чудом ушли!.. Можете себе представить, Виссарион Дмитриевич, картину: стоит человек как человек – и вдруг начинает шерстью обрастать... Ужас какой-то!.. В конце концов, это же законом запрещено! Куда, интересно, смотрят наши специальные службы, прокуратура, наконец?!

– Там тоннель был, Виссарион Дмитриевич... – вместо обиженно примолкшего Миши вступил в разговор Атасов.– Прямо в номере идиота князя Мышкина. Мы трое – я, Миша и Загоруйко – пошли проверить, кто и зачем его соорудил, и попали в заколдованный замок.

– А что сейчас с этим тоннелем?

– Стена заросла на наших глазах – после того как мы с Севостьяновым выскочили из подземелья... Видимо, в замке решили отгородиться от непрошеных гостей...

Пацаков мучительно анализировал ситуацию. Конечно, этим двоим с пьяных глаз черт знает что могло почудиться. Но не слишком ли много психов вдруг ни с того ни с сего появилось в окружении губернатора Черноземной области?.. Началось все с Евграфа Сиротина, который нес вроде бы совершенную околесицу про летающих на метлах ведьм. Но потом реальные ведьмы соблазнили верных соратников губернатора, выставив их на посмешище всей стране! А ведь кадры были проверенные... Нет, конечно, и Тряпичников, и Кудлаков, и Сидоров далеко не святые, но уж и не настолько порочны, чтобы пускаться в загул во время избирательной кампании, сводя на нет усилия губернатора!..

Однако поверить в то, что в его области завелась нечистая сила, глава администрации просто не мог... А уж заявить об этом во всеуслышание – тем более!

Скандал разразится – на всю страну. Губернатор Пацаков сошел с ума... Губернатору Пацакову чудятся зеленые чертики и летающие тарелки... А не отправить ли нам Виссариона Дмитриевича в специальное заведение, где опытные эскулапы излечат его от белой горячки?.. Наверняка Венедикт Жигановский как раз этого и добивается, мистифицируя помощников Пацакова! В конце концов, кто мешал ему опоить Атасова с Мишей, а потом загипнотизировать их до полного умопомрачения? Шерстью, видите ли, люди обрастали... Дыра в стене сама собой затянулась... Да кто из серьезных людей в такое поверит? После статьи-то Василия Щеглова про строящийся космопорт для приема НЛО?.. Ведь засмеют... Прессе только дай повод – изукрасят так, что сам себя не узнаешь!

– Ты выяснил, кто такой Василий Щеглов? – спросил Пацаков у Миши.

– Шофер Жигановского.

Нечто подобное Виссарион Дмитриевич и предполагал... Шут он гороховый – этот Веня! И всех нас шутами хочет выставить!..

Пацаков поднялся с кресла, подошел к дверям и крикнул, чтобы принесли кофе. Досмотреть сон все равно теперь не удастся... Проблемы валились и валились на губернаторскую плешь, гнетя к земле его нехилые плечи. Главное – ни на кого положиться нельзя!.. Взять хоть того же Загоруйко. Ведь кремень был мужик – пока не связался с молоденькой секретаршей! Всему городу известно, что она наставляет ему рога с Мишкой Севостьяновым. Теперь вот в дополнение к рогам ему понадобились еще и ослиные уши! И он их получил – от Венедикта Владимировича Жигановского. Получил заслуженно: нечего на старости лет корчить собой сексуального гиганта!..

Кофе Виссариону Дмитриевичу так и не принесли. За дверью вновь послышались шум и ругань озлобленных охранников. Похоже, к Пацакову рвался еще один псих и прорвался-таки – несмотря на все усилия губернаторских церберов.

Виссарион Дмитриевич с изумлением уставился на возникшего на пороге сухонького старичка с крючковатым носом и круглыми совиными глазами. Старичок был невелик ростом и одет в скромную пиджачную пару. Просто поразительно, как два амбала-охранника не сумели справиться со старым трухлявым грибом!

– Уймите своих людей, Виссарион Дмитриевич...– укоризненно покачал головой старичок.– А то мне придется прибегнуть к нетрадиционным методам.

Растерявшийся Пацаков молчал, и охранники, ободренные присутствием начальника, ринулись в бой. Увы, их атака закончилась полной неудачей! Старый гриб хлопнул в ладоши, и два дуба рухнули, как подкошенные, на пол, да так и остались лежать в неподвижности.

– Ну вот... – укоризненно покачал головой старичок.– Я же предупреждал вас, Виссарион Дмитриевич.

– Вы кто такой? – хрипло спросил Пацаков, слегка пришедший в себя.

– Кокарев Никандр Христофорович... – Старичок протянул губернатору паспорт гражданина Российской Федерации.– Старший научный сотрудник института прикладных исследований.

– Так вы ученый? – с облегчением вздохнул Пацаков.

– Доктор наук... – скромно подтвердил Никандр Христофорович.– Наш институт занимается аномальными явлениями. Вы уж извините, что я к вам без приглашения... За охранников не беспокойтесь: через минуту они очнутся, встанут и спокойно уйдут.

– Вы, случайно, не экстрасенс? – спросил заинтригованный Пацаков.

– Можно сказать и так... Я остановился по приезде сюда в гостинице и услышал случайно разговор этих двух молодых людей. Очень, знаете ли, примечательная тема, чрезвычайно меня заинтересовавшая. К сожалению, молодые люди были настолько взволнованы, что не захотели ответить на мои вопросы. Пришлось последовать за ними. Любопытство ученого, знаете ли, выше условностей... Еще раз извините, Виссарион Дмитриевич, но мне показалось, что вы и ваши сотрудники нуждаетесь в помощи человека, сведущего в аномальных явлениях...

Пока доктор наук Кокарев пояснял причину своего прихода, охранники действительно очнулись и, не задавая лишних вопросов, покинули помещение. Пацаков посмотрел им вслед с интересом. Амбалы двигались как сомнамбулы или как загипнотизированные – что, вероятно, одно и то же... Виссарион Дмитриевич в отличие от гостя не был сведущ в аномальных явлениях и не брался оценивать с научной точки зрения скорую и решительную победу престарелого Давида над двумя молодыми Голиафами. Просто Никандр Христофорович Кокарев произвел на него очень хорошее впечатление. А Севостьянов с Атасовым и вовсе смотрели на пришельца, раскрыв рты.

– И что вы думаете по поводу откровений этих молодых людей? – кивнул небрежно на своих непутевых помощников Виссарион Дмитриевич.

– Видите ли, господин Пацаков, современная наука отрицает существование параллельных миров. Но есть данные, так сказать неофициального порядка, которым академия наук не спешит давать объяснения. Думаю, эти молодые люди столкнулись с чем-то подобным.

– Мы полагали, что имеем дело с экстрасенсами и гипнотизерами очень высокого уровня.

– Все может быть! – развел руками Никандр Христофорович.– Но чтобы ответить предметно на ваш вопрос, мне нужно познакомиться поближе с вашими оппонентами... Почему бы нам с вами не заключить договор о сотрудничестве, Виссарион Дмитриевич?

– И какую сумму вы хотите за свои труды? – нахмурился Пацаков.

– Пять тысяч долларов меня вполне устроят, Виссарион Дмитриевич. Я ведь ученый, а не стяжатель. Ну и, разумеется, ваше содействие во всех моих начинаниях тоже не будет лишним. Вот, извольте ознакомиться. Это типовой договор, который мы предлагаем всем своим клиентам.

Виссарион Дмитриевич с интересом взял предложенную доктором наук Кокаревым бумагу. Ничего экстраординарного она не содержала: самый что ни на есть обычный бланк с печатью. Сумма проставлена прописью. Деньги, в общем-то, небольшие. За разоблачение проходимца Жигановского и его банды Пацаков готов был дать и больше. Имелись, конечно, сомнения, как старый ученый гриб Никандр Христофорович справится с молодыми и полными сил хамами, но, в конце концов, попытка не пытка... И Пацаков размашисто подмахнул бумагу.

– Надеюсь, эти молодые люди введут меня в курс дела?

– Разумеется, господин Кокарев. Миша, поручаю тебе нашего гостя: создай ему все условия для труда и отдыха...

На этом аудиенция завершилась. Старый профессор церемонно раскланялся с губернатором и в сопровождении Атасова и Севостьянова покинул помещение.

Пацаков наконец-то получил возможность выпить утренний кофе. Однако принесенный напиток почему-то сильно горчил. Виссарион Дмитриевич почувствовал смутное беспокойство. Возникло ощущение совершенной им серьезной ошибки, возможно даже – непоправимой... «Скорее всего, от недосыпа и разгулявшихся по случаю выборов нервов!» – успокоил себя Пацаков.

Под знаменитого профессора Михаилу удалось выпросить у губернаторской обслуги довольно приличную «ауди». Донельзя довольный таким оборотом дела, он радушно пригласил Никандра Христофоровича в салон. Пережитое приключение и хорошая доза спиртного сделали губернаторского секретаря особенно разговорчивым. Он без конца оборачивался к сидящему на заднем сиденье профессору и задавал вопросы.

– Ты на дорогу смотри! – не выдержал наконец Атасов.– А то врежемся сейчас во встречный грузовик и будет нам такая аномалия, что костей не соберем.

Однако Никандр Христофорович охотно поддерживал беседу, любезно отвечая на все Мишины вопросы. В отличие от губернатора Пацакова, старый профессор отнюдь не был уверен, что вчерашнее приключение Севостьянова и Атасова есть результат гипноза или морока – так называли подобное состояние наши предки. В мире существуют некие тонкие материи или сгустки энергии, которые в обычное время себя не проявляют, но при определенных обстоятельствах вполне могут активизироваться в виде параллельной реальности, способной наносить людям вред.

– Что-то вроде материализовавшихся привидений? – спросил Миша.

– Именно,– подтвердил профессор.– Вопрос этот еще недостаточно изучен, но то, что такие субстанции существуют в природе, практически ни у кого из серьезных ученых мужей не вызывает сомнений. Правда, подобные факты не афишируются – дабы не вызвать ненужного ажиотажа среди неподготовленного к таким встречам населения. Приходится, знаете ли, учитывать в научной деятельности страхи и суеверия обывателей.

– Неужели и замок может материализоваться из сгустка энергии? – удивился Атасов.

– А почему нет? – пожал плечами Кокарев.– Такие случаи известны мировой науке. Если перечитать исторические хроники, то там вы найдете и массу свидетельств появления существ, не совсем обычных для нашего мира. Принято было считать их просто галлюцинациями, однако в последнее время появились научные статьи, по-иному трактующие эти события...

Город начинал потихоньку втягиваться в новый трудовой день. Машин на его улицах явно прибавилось, как и суетливо мельтешащих людей. То были самые обычные наши граждане, своей заурядностью начисто опровергавшие саму возможность появления каких-то там энергетических субстанций. В Средние века – еще куда ни шло: там могла возникнуть чертовщина. Но в наш-то сугубо прагматичный компьютерный век – что делать нечистой силе на улицах города?.. Если бы Атасов собственными глазами не видел огромный замок и его обитателей, ни за что бы не поверил в его существование! А любого человека, посмевшего даже заикнуться о чем-то подобном, высмеял бы беспощадно!.. Даже сейчас ему легче было поверить в гипноз, в наваждение, нежели в реальность существования параллельного мира.

...Профессор Кокарев с интересом осмотрел загадочную стену в номере князя Мышкина, который очень даже мог быть, согласно теории ученого мужа, не человеком во плоти и крови, а энергетической субстанцией. Зато стена, открывшаяся взорам следопытов, на вид выглядела вполне обычной и на простукивание Мишкиными пальцами отозвалась унылым гулом. Об отверстии, которое здесь вчера обнаружил Атасов, практически ничто не напоминало. Ни тебе швов, ни следов цемента и кирпичной кладки... Как тут поверить в магию и чародейство? Скорее речь может идти о белой горячке!

– И что скажет наука? – осторожно полюбопытствовал Миша Севостьянов.

– Во всяком случае, вот это место,– профессор достал из кармана фломастер и начертил на стене овал неправильной формы,– по своей структуре сильно отличается от материала, использованного при строительстве здания.

Атасов с Севостьяновым переглянулись. Никандр Христофорович практически угадал контур обнаруженной Эдуардом вчера дыры. По всему выходило, что тоннель все-таки не плод их разгоряченного воображения...

– Очень похоже, что кто-то сначала прорвал силовой барьер, а потом поставил в этом месте заплатку – дабы не привлекать внимание любопытствующих... А мы сейчас попробуем эту заплатку убрать.

По сосредоточенному лицу Никандра Христофоровича было заметно, что он прилагает неимоверные усилия, правда, непонятно – к чему? Лоб его покрылся потом, губы беззвучно шевелились, а руки что-то беспрестанно чертили в воздухе. Наконец последовал громкий хлопок, пол завибрировал под ногами, и в стене образовалось уже знакомое Атасову и Севостьянову отверстие, из которого отчетливо запахло плесенью.

– Браво, профессор! – захлопал в ладоши Миша.– А то я уж решил, что все это мне действительно почудилось сегодня ночью... Пойдем в замок?

– Нет... – покачал головой Кокарев.– Слишком опасно. Не исключено, что нас там ждут с недобрыми намерениями... Отверстие мы пока заделаем – до лучших времен.

Атасову вдруг пришло в голову, что в лице Никандра Христофоровича они получили экстрасенса и гипнотизера, ничем не уступающего князю Мышкину и Степанычу. Мысль его нисколько не обрадовала. Скорее наоборот. Подумалось, что Пацаков слишком уж опрометчиво доверился практически незнакомому человеку...

Кокарев настолько аккуратно «законопатил» многострадальную стену, что даже очень острому глазу не к чему было бы придраться. Миша от восхищения прицокнул языком, а Атасов от восторженных похвал воздержался, решив попристальней присмотреться к доктору аномальных наук.

– А как же Жигановский? – обернулся Кокарев к Мише.– Вы обещали меня с ним познакомить.

– Самое время... – взглянул на часы секретарь губернатора.– Веня через десять минут дает пресс-конференцию здесь же, в гостинице. Будет много наших и столичных журналистов. Вот там мы вас, Никандр Христофорович, с ним и познакомим. Очень интересный тип – смею вас уверить. Хотя вы ведь наверняка о нем наслышаны...

Зал переполняла пишущая и электронная братия. Неоднократно бывавший на подобных мероприятиях Атасов быстро сориентировался в обстановке и выбрал места аккурат напротив трибуны в десятом ряду: и видимость была отличной, и слышимость тоже – даже если бы у выступающих вдруг отказали все микрофоны.

Кокарев с интересом рассматривал весело гудевшее собрание. Создавалось впечатление, что на подобных мероприятиях ему прежде бывать не доводилось. Несколько странно для доктора пусть и аномальных, но все же наук...

Жигановский запаздывал, доводя журналистскую братию до точки кипения. От коллег из «Комсомольского прожектора» Атасов узнал, что рейтинг Венедикта Владимировича поднялся на довольно приличную высоту и почти сравнялся с рейтингом Пацакова. Было от чего столичному политику, и без того не страдавшему избытком скромности, возгордиться.

Административный ресурс губернатора трещал по всем швам – в том смысле, что его верные сподвижники продолжали с завидной регулярностью попадать на страницы скандальной хроники, шокируя не привыкшую к подобным проявлениям сексуальной активности провинциальную публику. Словно какое-то поветрие поразило ряды губернаторской гвардии! Впросак попадали даже те, от кого подобных подвигов никто не ждал...

Жалкие попытки оправдаться только увеличивали недоверие и раздражение. Ну какая в наши дни может быть нечистая сила?.. Слухи о ведьмах, якобы науськанных коварным Жигановским на добропорядочных кацаповских чиновников, вызывали иронические ухмылки, а то и откровенный смех.

Журналистская братия ликовала. Нестандартное течение кампании в скучной и вроде бы во всем предсказуемой Черноземной области порождало жгучий интерес как в соседних регионах, так и за пределами страны.

Лишь Кремль выразил недовольство. Из уст в уста передавались сведения о состоявшемся буквально вчера разговоре руководителя президентской администрации с Виссарионом Дмитриевичем Пацаковым, где губернатору Черноземья были высказаны нелицеприятные замечания, исходившие – страшно подумать! – от самого президента... Словом, по всему было видно, что звезда Пацакова закатывается, а на ее месте все более уверенно утверждается звезда другого политика, известного, конечно, стране, однако ни на что серьезное вроде бы доселе не претендовавшего. Государственная дума, разумеется, в счет не шла. Штатные политологи уже подсчитывали шансы Жигановского на грядущих через четыре года выборах и утверждали, что Черноземная область может оказаться хорошим трамплином для вознесения Венедикта Владимировича в горние выси федеральной власти.

...Появление Жигановского зал встретил аплодисментами. Венедикт Владимирович твердым шагом направился к президиуму, сопровождаемый пятью кряжистыми соратниками, готовыми лечь костьми за своего вождя. Журналисты отметили, что среди политбойцов Партии солидарного прогресса нет Евграфа Сиротина, который, похоже, окончательно утратил доверие лидера.

– И который из них Жигановский? – тихо спросил Никандр Христофорович у Атасова.

Вопрос прозвучал более чем странно. Эдуард до сего момента был уверен, что Венедикта Владимировича знает вся страна. Поведение Жигановского давно уже стало притчей во языцех как у журналистов, так и у очень чуткого к скандалам электората. И вдруг нашелся человек, который не знает в лицо лидера Партии солидарного прогресса! Да что он, с Луны свалился – этот Никандр Христофорович Кокарев?

– Мордатый шатен в центре,– шепотом ответил Атасов.

– Спасибо,– вежливо отозвался Кокарев.

Пресс-конференцию Венедикт Владимирович начал с того, что принялся поливать водой из графина журналистов, сидевших в первых рядах. В задних послышались смешки и жиденькие хлопки.

– Жигановский в своем репертуаре! – недовольно буркнул Миша.

– Вы хотите сказать, что такое неадекватное поведение для него естественно? – удивился Никандр Христофорович.

– Более чем... – подтвердил Севостьянов.– Венедикт Владимирович любит пошутить. Тем и знаменит в электоральных кругах.

Вылив почти полный графин на разбегавшихся журналистов, Жигановский влез на стол и стал отплясывать барыню. Хотя не исключено, что это был гопак – Атасов слабо разбирался в народных танцах.

По залу пронесся шепоток изумления – к Венедикту Владимировичу присоединились соратники! При этом их лица сохраняли сосредоточенность. Ни тебе лихих выкриков, ни частушек про конкурентов!.. В танце солидных мужиков было что-то неестественное и даже жутковатое...

Шепоток изумления сменился протестным гулом непонимания и неприятия. Камеры, впрочем, продолжали снимать на пленку из ряда вон выходящее безобразие... И тут Атасов заметил, что Никандр Христофорович беззвучно шевелит своими тонкими синеватыми губами и чертит в воздухе знаки, очень похожие на те, которыми он пользовался в номере идиота Мышкина!.. Судя по всему, делалось это неспроста. По крайней мере Эдуарду показалось, что есть связь между манипуляциями, совершаемыми доктором аномальных наук, и поведением лидеров Партии солидарного прогресса.

– Вы что, гипнотизируете их? – прямо спросил у Кокарева Атасов.

– Не совсем... – слегка смутился профессор.– Просто проверяю некоторые свои гипотезы. Мне необходимо знать, обладает ли сам Жигановский экстрасенсорными способностями.

После этих слов старшего научного сотрудника института аномальных явлений Венедикт Жигановский взмыл к потолку, где и завис в абсолютно ненормальной позе. Видимо, чтобы исправить положение, кто-то неосязаемый поднял с пола стул и пристроил его под задницу новоявленного факира!

Среди журналистов началась легкая паника. Разумеется, от Жигановского ждали скандала, но тут он далеко переплюнул надежды самых отчаянных фантазеров! В свете происходившего на глазах изумленных журналистов ернические статьи в желтой прессе о ведьмах и инопланетянах не выглядели такими уж смешными...

Когда к парившему над головами ошарашенных зрителей Жигановскому присоединились его соратники по Партии солидарного прогресса, у многих не выдержали нервы. Возле выхода началась давка, не имевшая, впрочем, печальных последствий...

Жигановский со товарищи был внезапно возвращен на грешную землю и аккуратно посажен к столу. Лицо его приняло осмысленное выражение, и он произнес фразу, которую от него давно ждали:

– Ну, и какие ко мне будут вопросы, господа журналисты?

Господа журналисты с вопросами, однако, не спешили, медленно приходя в себя. Такое их поведение удивило Жигановского. Он что-то спросил у своих соратников – те лишь недоуменно пожимали плечами.

Наконец с места поднялся какой-то иностранец и с жутким акцентом спросил, являются ли для господина Жигановского полеты во сне и наяву обычным времяпрепровождением, или это эксклюзив, приготовленный для избирательной кампании?

Венедикт Владимирович вопроса явно не понял и начал говорить что-то по поводу самолета, купленного исключительно для нужд Партии на деньги заботливых спонсоров... И вообще, слухи, распространяемые гнусными людишками насчет связей лидера Партии солидарного прогресса с масонами, есть наглая и циничная клевета, ибо Жигановский родился патриотом и им умрет! Впрочем, умрет еще очень не скоро, предварительно попортив много крови удельным баронам, вообразившим, что святая земля Черноземья – вотчина, дарованная им в вечное владение! Многим еще придется вздрогнуть, и не один раз, при одном только упоминании имени Венедикта Жигановского!..

– Но ведь вы летали? – робко заметил иностранец.– Мы это сам видел!

– Моя твоя не понимай! – раздраженно отозвался политик.– Никс фирштейн!.. Кто пустил сюда этого придурка?!

Вопрос был задан вполголоса верным соратникам, но его услышал весь зал, на оскорбление коллеги, пусть и иностранца, отозвавшийся неодобрительным гулом. Жигановский выглядел кругом неправым. Если уж устраиваешь цирковое представление на пресс-конференции, так будь добр – объясни, зачем тебе это понадобилось?.. В конце концов, политика хоть и шоу, но особого рода, выстроенное по веками проверенным правилам! Внесение ноу-хау в процесс требует подробных комментариев! Иначе любой и каждый начнет вытворять все, что ему в голову взбредет, для привлечения голосов выбитого из колеи электората!

– Венедикт Владимирович,– поднялся с места известный своим ехидством корреспондент «Комсомольского прожектора» Худоркин,– вас обвиняют не в связях с масонами, а в сотрудничестве с нечистой силой. Как вы можете прокомментировать эту претензию к Партии солидарного прогресса?

– Да мало ли что плетут про Жигановского? – вяло отмахнулся Венедикт Владимирович.– В том числе и в вашей газете, Худоркин. Вы еще скажите, что я на метле летал!

– Про метлу не скажу, хотя слушок такой был... А вот как вы на стуле парили – это мы все своими глазами видели! Скажете, провокация, устроенная вашими конкурентами?.. Тогда зачем вы барыню на столе плясали, Венедикт Владимирович? Это что – протест против нынешней политики правительства, или вы преследовали другую цель?

– Он сумасшедший! – обратился к залу Жигановский.– Полный псих и подонок!.. Кто его сюда пустил? У него же только одна извилина – и та на коленке! Это провокатор! Жигановский под чужую дудку не пляшет! Вся страна это знает – один Худоркин не знает!.. Выведите его отсюда!

Зал возмутился уже не на шутку, и робкая попытка соратников Жигановского применить методы физического воздействия к Худоркину встретила решительный отпор.

Венедикт Владимирович растерялся. Пресс-конференция все больше превращалась в балаган. Ожидавшихся триумфа и посрамления оппонента почему-то не получалось. Прежде доброжелательно настроенные к лидеру Партии солидарного прогресса журналисты проявляли крайнюю степень агрессивности, непонятно чем вызванной... Самым умным при данных обстоятельствах было ретироваться, сославшись на неотложные дела. Жигановский так и поступил, предоставив соратникам вести арьергардные бои с наседающими журналистами.

Миша Севостьянов ликовал, радуясь осечке конкурента. Атасов ликовать не спешил, время от времени кося глазами на странного профессора, который спокойно наблюдал за всем происходящим, словно это не он спровоцировал громкий скандал... Нет слов: в лице Никандра Христофоровича Пацаков приобрел очень ценного сотрудника, но Эдуард все больше сомневался, что этот человек представляет в Черноземной области именно науку.

Пресс-конференция Жигановского имела широкий резонанс, не принесший, однако, лидеру Партии солидарного прогресса больших дивидендов. Как раз наоборот – Венедикт Владимирович стал терять голоса потенциальных избирателей. Консервативная кацаповская публика не оценила старания кандидата, трезво рассудив, что политика – это не цирк, а если и цирк, то в фигуральном смысле.

Виссарион Дмитриевич Пацаков довольно потирал руки. Нашлась-таки управа на хитроумного и пронырливого Венедикта, ставшего жертвой собственных темных технологий!.. Миша Севостьянов с готовностью поддакивал шефу, а вот Атасов усомнился, что полет на стуле – дело рук самого Венедикта Жигановского и его подручных экстрасенсов.

– Что ты хочешь этим сказать? – насторожился Пацаков.

– Я хочу сказать, Виссарион Дмитриевич, что этот ваш Кокарев никакой не научный сотрудник. Вполне вероятно, что он из одной преступной шайки с идиотом Мышкиным и Степаном Степановичем. Либо из конкурирующей с ними фирмы... Зачем ему понадобился особняк за городом?

– Для научных опытов,– отозвался Миша.– Что ты, в самом деле, Эдуард? Ну, поживет он там недельку... Расходы-то небольшие.

– Так ты считаешь, Атасов, что Жигановский не по своей воле летал?

– Конечно не по своей! Он же не полный идиот, чтобы вытворять такое на глазах у журналистов, и без того обеспокоенных ненормальным прохождением выборов. Худоркин не случайно заикнулся о нечистой силе. Как хотите, Виссарион Дмитриевич, но я на вашем месте попросил бы помощи у федеральных властей: пусть проверят и Мышкина, и Кокарева.

– Никандра Христофоровича уже проверили... – пожал плечами Пацаков.– И по официальным каналам, и по моим собственным. Не такой уж я простак, как тебе кажется, Эдуард... Представь себе, есть в Москве такой институт, и Никандр Христофорович работает в нем более двух десятков лет.

Атасов хорошо понимал губернатора Пацакова. Для Виссариона Дмитриевича главное сейчас – выиграть выборы, а уж с помощью каких сил – чистых или нечистых – не суть важно. Победителей у нас не судят, а с побежденными переговоров не ведут. Потом можешь хоть сто лет таскаться по судам, доказывая, что твой конкурент прибегал в ходе предвыборной борьбы к незаконным методам. В лучшем случае получишь моральную компенсацию в виде похлопываний по плечу и поцокивания языками – дескать, какой же он негодяй, этот Жигановский... Но сам ты уже будешь не фигурой, а потерпевшей стороной – со всеми вытекающими отсюда последствиями!.. Даже если Атасов докажет, что Кокарев – колдун, маг и чародей, это только поднимет авторитет Никандра Христофоровича в глазах Виссариона Дмитриевича. Власть – дело темное. Если и в прежние времена цари, короли и прочие высокопоставленные люди прибегали к услугам чернокнижников, то почему бы губернатору Пацакову не последовать их примеру? Тем более что у Виссариона Дмитриевича имелось железное оправдание: не он начал непристойную катавасию с привлечением сил чистых и нечистых, земных и инопланетных. Вся вина целиком лежит на Венедикте Владимировиче Жигановском, который первым свернул с проторенной дорожки атеизма и ударился в непристойный загул с нечистью. А Пацаков всего лишь оборонялся от наседавшего и не стеснявшегося в средствах противника, используя то, что совершенно случайно оказалось под рукой.

У Атасова, кроме всего прочего, был к доктору аномальных наук Кокареву свой интерес. Приехав от губернатора Пацакова в гостиницу, он прежде всего связался с нефтяным магнатом Казюкевичем, по заданию которого, собственно, и оказался в глубоко провинциальном Кацапове. Олигарх хоть и твердил направо и налево об экстрасенсах и гипнотизерах, хоть и восхищался фокусами народного артиста Степаныча, но в глубине души считал, что столкнулся нежданно-негаданно то ли с нечистой силой, то ли с инопланетянами.

С нечистой силой Казюкевич сотрудничать не собирался ни за какие деньги, поскольку продажа души дьяволу не входила в его ближайшие планы... Совсем другое дело – инопланетяне. Тут открывался широчайший простор для разнообразных сделок, способных принести неисчислимые выгоды... На Атасова возлагались не ахти какие приятные, зато хорошо оплачиваемые обязанности по сбору и классификации информации. Надо сказать, Эдуард в грязь лицом не ударил и своего нанимателя не подвел.

– Тут такое дело, Эдик,– отозвалась трубка голосом нефтяного магната.– По бумагам все вроде сходится. Институт основан чуть ли не тридцать лет назад. Его старейшим сотрудником как раз считается Кокарев Никандр Христофорович. Но что примечательно: стаж практически всех остальных работников института не превышает одного года. Объясняют это обновлением кадров. Соображаешь, к чему я веду?

– Соображаю... А с Мышкиными что у нас?

– С Мышкиным-старшим, к сожалению, все в порядке. Во всяком случае, Алексей Петрович прожил в Москве не менее двадцати лет. Ранее якобы обретался в провинции, но там ни родных, ни знакомых обнаружить не удалось. Только запись о его рождении в местном загсе... Что касается Мышкина-младшего, вообще ничего конкретного. До семи лет жил с матерью, а после ее смерти отец отправил его в закрытое учебное заведение в Швейцарии. Где оно находится и учился ли там Никита Алексеевич Мышкин, выяснить мои люди не смогли... Слушай, а ты действительно был в заколдованном замке или разыгрываешь меня?

– Да какие тут розыгрыши? – обиделся Атасов.– Меня тамошние волки-оборотни едва не загрызли, как последнего козла!

– А Загоруйко так и не нашелся?

– Нет, пропал Емельян Иванович... Как сквозь землю провалился... Пацаков собирается объявить его во всероссийский розыск. А в газетах – по наущению Жигановского, видимо,– пишут, что вице-губернатор проворовался и дал деру. Безусловно, явная клевета.

– Может, тебе помощников прислать? По-моему, у вас там, в Кацапове, становится горячо!.. Ребята проверенные, опыт общения с нечистой силой имеют.

– Это ты Мурзика мне сватаешь?

– Его. Отморозок он неглупый, хотя с ним надо держать ухо востро.

– Ладно, присылай... Я собираюсь навестить Кокарева. Разумеется, без приглашения. Так что если Мурзин не обнаружит меня поутру в гостинице, пусть наведается в загородный дом. Мишка Севостьянов покажет, где он находится.

– А ты не слишком рискуешь, Эдуард? Дождись Мурзика – и действуй!

– Времени нет, Константин. Все может решиться уже сегодня ночью. Сдается мне, что Никандр Христофорович готовит всем сюрприз весьма неприятного свойства, который удивит не только нас с тобой, но и расположенного к нему Виссариона Дмитриевича Пацакова.

– Может, есть смысл договориться с Кокаревым? В случае необходимости сошлись на меня.

– Для начала я хочу выяснить, кто он такой и какие цели преследует, а уж потом – переговоры.

– Разумно... – согласился Казюкевич.– Ну, удачи тебе, Эдуард...

Атасов послал шефа к черту – правда, после того, как тот отключился. Удача в эту ночь Эдуарду действительно не помешает... Нельзя сказать, что он обмирал от ужаса, отправляясь в логово неведомого зверя, но страх был, и поджилки слегка тряслись. Еще не забылось приключение в загадочном замке, хотя насчет смертельной опасности, грозившей им с Мишкой, Атасов работодателю слегка приврал. Волки-оборотни их, конечно, гнали, но рвать на части преследуемых не собирались. Скорее, хотели просто выдворить с территории вверенного их попечению объекта посторонних. Чего и добились, устрашающе клацая зубами... Авось и в этот раз все для Атасова обойдется без особого ущерба. Хотя за столь нервную работу не мешало бы молоко бесплатно давать!

Однако, отправляясь на задание, молоко Эдик пить не стал. Ограничился ста граммами коньяка на грудь– что называется, для храбрости. «Лекарство» на него подействовало самым благоприятным образом. Поджилки дрожать перестали, и на никем не охраняемый объект он проник без чрезмерных душевных терзаний и физических усилий.

Надо признать, что господин Кокарев в своих претензиях к областной администрации был довольно скромен. Домишко для временного проживания он выбрал хоть и двухэтажный, но не ахти какой роскошный. В прежние времена, если верить Мишке Севостьянову, здесь останавливались чиновники средней руки, наезжавшие с проверками в Черноземную область. Сегодня дом для этих целей, естественно, уже не годился: чиновник ныне стал более капризен в отношении комфорта, да и сами представления о комфорте разительно переменились – и не только в чиновничьих умах... Дом, по слухам, собирались сносить в ближайшем будущем, дабы построить тут современное здание, более соответствующее представлениям о гостеприимстве приезжающих из столицы в город Кацапов сановных лиц.

...Входная дверь оказалась заперта. Впрочем, стучаться в нее Атасов и не собирался. Свет горел только в трех окнах второго этажа.

Побродив по округе, Атасов обнаружил довольно высокое дерево, росшее как раз напротив освещенных окон. Породу дерева Эдик определить в темноте не сумел, что, однако, не помешало ему, вспомнив детство, взобраться на вершину и с удобствами устроиться там. Бинокля с собой у Атасова не было, зато имелась видеокамера, которой он и воспользовался, не особенно терзаясь по поводу того, что вторгается в частную жизнь практически незнакомого ему и крайне загадочного лица.

«Лицо», кстати, развернувшись к окну задом, довольно быстро перемещалось по деревянному полу, оставляя за собой следы. В том смысле, что Кокарев нечто чертил. Что именно – Атасов разглядеть не мог. Какие-то линии... завитушки... Видимо, смысл в их рисовании все-таки имелся – иначе вряд ли пожилой человек стал бы так долго и усердно елозить по доскам, подкрашивая детали цветными мелками...

Конечно, в самом процессе художества ничего предосудительного не было. Странным казалось только то, что Кокареву зачем-то понадобилось творить картину именно в авангардистском стиле. В конце концов, в его годы приличнее самовыражаться в реалистической манере.

Пораскинув мозгами, Эдик пришел к выводу, что это, скорее всего, не картина вовсе, а пентаграмма. Не будучи большим знатоком оккультных наук, он кое-что слышал о магической геометрии, однако затруднился бы ответить, как и для чего используются загадочные произведения колдовского искусства.

Кокарев наконец принял более приличную позу, то есть поднялся на ноги и потер рукой затекшую поясницу. Потом присел в кресло и налил себе бокал вина. Атасов выключил видеокамеру, поскольку снимать пока было нечего, а все происходящее он хорошо видел и без помощи оптики: толстый сук, на котором примостился журналист, располагался практически в двух метрах от стекла и в трех-четырех метрах от сидевшего в задумчивости Никандра Христофоровича. Эдуард испугался, что доктор аномальных наук, бросив случайно взгляд в окно, его заметит, и на всякий случай отполз немного назад, прижавшись спиной к стволу.

К образу жизни певчей птицы и так привыкнуть нелегко, а тут еще и холодок уже вступившей в свои права осени начал пробирать. Дабы согреться, Атасов приложился к фляжке с коньяком, на короткое время выпустив из вида объект наблюдения. Вернувшись к прежнему занятию, он с удивлением обнаружил, что в комнате, кроме Никандра Христофоровича, появился еще один субъект, причем совершенно голый!..

Пока Эдуард соображал, что бы это могло значить, старательно вычерченная на полу пентаграмма сначала подернулась зеленью, а потом вдруг вспыхнула ярким, нестерпимым для глаз светом. Когда растерявшийся журналист прозрел, то обнаружил в комнате еще одного подозрительного субъекта – и тоже абсолютно голого. Лишь появление третьего персонажа Эдуард заснял на видеокамеру... Далее «голыши» пошли с завидной регулярностью. Атасов насчитал их не меньше полусотни, сбился и махнул на это дело рукой.

Сказать, что Эдуарда потрясло увиденное, значит, ничего не сказать. На его глазах творилось нечто, далеко выходившее за рамки привычного, устоявшегося мира – во всяком случае за рамки привычных представлений о нем. Совершенно непонятно было, откуда взялись эти голые субъекты, но не приходилось сомневаться, что прибыли они сюда стараниями Никандра Кокарева, доктора аномальных наук, и, скорее всего, с целью далеко не дружественной. Иначе с чего бы такая таинственность?.. Оставались без ответа главные вопросы: каким образом незваные гости проникали на Землю и откуда их сюда занесло?..

Самое время было поставить в известность правоохранительные органы. Мобильный телефон у Атасова под рукой имелся, и он, недолго думая, позвонил куда следует и сообщил о подозрительных личностях, готовящих террористический акт против мирного населения. Представляться Эдуард, естественно, не стал, нисколько не сомневаясь, что его зов услышат и сигнал проверят.

В своих расчетах журналист не ошибся. Не прошло и десяти минут, как к дому подлетели две милицейские машины и автобус, из которых высыпали люди в камуфляже с автоматами в руках. Далее следовало ожидать немедленного ареста «пришельцев», возможно даже со стрельбой и прочими спецэффектами...

Увы, ничего примечательного не случилось. Очень скоро «камуфляжи» в скверном настроении вывалили из дома, матерясь на чем свет стоит. Не требовался изощренный слух, чтобы понять: костерили они именно позвонившего доброхота, вздумавшего столь неудачно шутить над занятыми людьми... Атасов от души порадовался тому, что не успел спуститься с дерева,– иначе не избежать бы ему пинков и зуботычин!.. Одного он понять не мог: каким образом омоновцы не сумели обнаружить странных субъектов, которые, в общем-то, и не собирались прятаться, продолжая как ни в чем не бывало в голом или частично уже в полуодетом виде фланировать по дому, мелькая в окнах там и сям.

Не приходилось сомневаться, что господин Кокарев каким-то образом отвел глаза доблестным стражам порядка. Вряд ли свою роль сыграли деньги – уж больно рассерженными выглядели бравые омоновцы... Следовательно, речь могла идти только о магии или о массовом гипнозе. Это подтверждало подозрения Атасова в отношении доктора аномальных наук, но никакого торжества по поводу своей прозорливости он не почувствовал.

Его охватило беспокойство, весьма похожее на панику, и он поспешил спуститься на землю. Милицию больше тревожить не стал, отлично понимая, что это бесполезно. Лишь губернатора Пацакова в любом случае следовало поставить в известность. Ведь на вверенной его заботам территории творились воистину подозрительные дела!

Атасов, скрываясь в тени растущих по бокам дороги деревьев, пробрался к автомобилю, одолженному у Мишки Севостьянова, и, не обращая внимания на скорость, помчался в гостиницу. Разговор с губернатором Пацаковым следовало вести во всеоружии. Конечно, главной уликой против коварного профессора Кокарева была сделанная Атасовым видеозапись чудесных появлений неустановленных лиц в доме, который числился на балансе областной администрации...

Увы, Эдуарда ожидало жесточайшее разочарование! То ли техника подвела, то ли по какой другой причине, возможно даже магической, но все его усилия пропали даром. Виденные им и зафиксированные вроде бы на видеопленку персонажи на экране телевизора не появились!..

Атасов едва не взвыл от столь чувствительного удара. К Пацакову теперь можно было не торопиться. Губернатор и без того не верил столичному журналисту, подозревая его в связях с Жигановским. Без документального подтверждения фантастической истории он и вовсе решит, что Атасов ему голову морочит, стараясь опорочить ценного для борьбы с коварным Венедиктом союзника... Самым умным при данных обстоятельствах Эдуард посчитал залечь в постель и хорошенько выспаться. Недаром же предки придумали, что утро вечера мудренее. Если не удача, то хотя бы надежные помощники от нефтяного магната Кости Казюкевича обязательно завтра появятся...

11

Внеземелье. Планета Аргамасадор. Информация к размышлению

Емельян Загоруйко, подхваченный бурным потоком людей, лошадей и всякой нечисти, был выброшен на берег, если так можно выразиться, в совершенно незнакомом месте. Слегка разочарованный тем, что тоннель вывел его не совсем туда, куда хотелось, точнее совсем не туда, он, однако, не стал выражать свое недовольство вслух, а также заявлять претензии на исключительное положение в стаде, которое окружающие называли «массовкой» и которое состояло из существ, мягко говоря, не во всем соответствующих классическим представлениям о человеческой красоте. Загоруйко оставалось утешиться мыслью, что он не самый отвратительный урод в этой разношерстной компании. Имелись в наличии и совершенно исключительные экземпляры, при виде которых впечатлительного Емельяна бросало в дрожь.

Впрочем, никто больше в развеселой массовке по поводу чужой внешности не комплексовал. Возбужденный «народец» с нетерпением ждал событий, которые, по общему мнению, вот-вот должны были последовать.

«Стадо» пригнали в какой-то замок, где, по слухам, формировался караван прекрасной принцессы Анастасии, отправляющейся в дальний путь с целью бракосочетания с магом и чародеем Кукуем. Очень может быть, что речь шла как раз о том самом Кукуе, который наградил Емельяна ослиными ушами. Тогда трудно было бы не согласиться с распространившимся в массовке мнением, что принцессу в предстоящем браке ждет несчастливая судьба...

К сожалению, никаких других сведений у окружающих выудить не удалось, за исключением одной, чрезвычайно поразившей Загоруйко. Оказывается, планета, на которой он находился, называется Аргамасадор!.. Разумеется, Загоруйко поначалу не поверил информатору-конюху и подумал, что тот имеет в виду название замка. Но сердитый и крайне нелюбезный в общении парень, неодобрительно посматривавший на суетящуюся вокруг нечисть, стоял на своем.

Возможно, Емельян не совсем точно понимал язык, на котором говорили аборигены, весьма коверкавшие привычный русский. Однако Аргамасадором эту планету называли и уроды из массовки, а уж им-то никак нельзя было отказать в знании родного Загоруйко наречия. Аборигены, к слову, выглядели самыми обычными людьми, отличаясь от земного племени разве что одеждой да архаичным строем жизни.

Впрочем, освоиться и обжиться в замке Емельяну не дали. Массовку опять погнали на принудительные работы по перегрузке имущества принцессы на мастодонтов. Кто такие мастодонты, Загоруйко не знал, а когда увидел воочию, заверещал в испуге, порадовав товарищей по несчастью совершенно неадекватной реакцией. Ибо, как вскоре выяснилось, мастодонты являлись исключительно мирными травоядными существами, а за их устрашающей внешностью скрывался покладистый характер.

Емельян, может, и свихнулся бы от выпавших на его долю потрясений, но ему просто не давали времени на то, чтобы благородно сойти с ума. Кем бы там ни была эта распрекрасная принцесса Анастасия, но барахлом в приданое она запаслась... Несчастная массовка буквально надрывалась, перетаскивая тюки из замка по подъемному мосту к стаду мастодонтов, которых, по подсчетам Загоруйко, имелось в наличии никак не менее трехсот.

Работать пришлось всю ночь. Только к рассвету караван наконец «упаковали», и почти сразу же тронулись в путь. Работяги и дух перевести не успели!

К счастью, Емельяну повезло. Он сумел забраться на широкую спину мастодонта и с удобствами расположился между тюками. Убаюканный мерным ходом травоядного, он уснул практически мгновенно, словно младенец на руках у заботливой матери.

А вот проснулся Емельян в аду. Вопли, несшиеся со всех сторон, заставили его подпрыгнуть и упасть едва ли не под ноги взбесившемуся животному.

Загоруйко не сразу понял, по какому поводу бедлам, а когда понял, чуть не окочурился от разрыва сердца. В какой-то момент ему даже показалось, что он спит, ибо в реальности ничего подобного происходить не могло в принципе! Тем более с солидным областным чиновником, вице-губернатором, которому по статусу не положено участвовать в разного рода фантастических авантюрах...

Караван несчастной принцессы Анастасии атаковал... шестиглавый дракон!

Атака была впечатляющей и сопровождалась потрясающими спецэффектами. Сделав два круга над сбившимися от ужаса в кучу мастодонтами, дракон начал плеваться огнем, повергая всех в шок и трепет. Все это походило бы на голливудский боевик, если бы Емельян сидел перед экраном телевизора... Но он оказался в эпицентре разворачивавшихся трагических событий и сильно рисковал если не сгореть в драконьем огне, то быть затоптанным взбесившимися травоядными...

Вскоре выяснилось, что дракон действует не по собственному почину: на его спине сидели какие-то люди, которые громко вопили и размахивали мечами. До Емельяна донеслись истерические крики:

– Это Рваный Билл из клана Дикой Обезьяны – гроза и ужас Аргамасадора! О, горе нам, о горе!!

Дракон, размахивая огромными перепончатыми, как у летучей мыши, крыльями, сделал еще один круг над караваном и резко спикировал вниз. Люди, сидевшие на его спине, соскочили на землю и, потрясая мечами, бросились на разнесчастного Загоруйко, который боя не принял, упав на песок и прикрыв голову руками. Однако в свите нашлись-таки защитники принцессы Анастасии – не чета вице-губернатору!.. Над головой Емельяна зазвенели мечи, послышались предсмертные хрипы, по его спине несколько раз прошли чьи-то ноги – к счастью, человеческие... Все же он остался жив и сквозь ужасный шум битвы каким-то чудом услышал повелительно:

– Снято!..

Кто и с кого что-то снял – Емельян так и не успел понять. Вопли почему-то прекратились... И звон мечей утих... И даже мастодонты немного поуспокоились... Когда Загоруйко приподнялся на четвереньки и оглядел местность, дракон парил уже где-то у горизонта.

– Гоните караван к пещере! – услышал Емельян все тот же повелительный голос.– Благодарю всех за хорошую работу.

Массовка зашевелилась, загалдела... К удивлению Загоруйко, практически никто из его товарищей по несчастью не пострадал. И убитых охранников, распростертых на залитом кровью песке, он почему-то тоже не увидел, хотя драка вроде была нешуточная... Впрочем, трупы, наверное, уже успели убрать, дабы они не стали легкой добычей паривших над полем битвы стервятников.

– А где принцесса Анастасия? – спросил Емельян у пробегавшего мимо сатира.

– Рваный Билл похитил нашу распрекрасную! – довольно хихикнул тот.– Теперь Кукую придется долго суетиться, чтобы выручить невесту. Но он все равно останется с носом!

– А почему? – удивился Загоруйко.

– Так ведь у принцессы Анастасии хахаль есть! Весь собой такой героический! Его царевичем Елисеем зовут. Вот он и начистит морды и Рваному Биллу, и Кукую. Будут знать, как на чужих девок заглядываться!

– А наш караван, выходит, захватили?

– Ага! – радостно подтвердил сатир.– Теперь мы в плену нарыдаемся!.. Я слышал, что рабские муки будут по двойному тарифу оплачивать. Надо бы уточнить у Жабана...

Пока свихнувшийся сатир уточнял, по какому тарифу пленившие караван разбойники собираются оплачивать его скорбный труд, караван мастодонтов вновь тронулся в путь. К удивлению Емельяна, никто массовку не охранял и возможностей для побега имелось сколько угодно. В том числе и у самого Загоруйко. Однако никто не предпринял и попытки скрыться: все дружно пылили за мастодонтами, весело переговариваясь на ходу.

Чему так радовались несчастные существа, которых ожидала жалкая участь, Емельян так и не понял... Возможно, подневольный люд до того настрадался под пятой надменного Кукуя, что тяжелая длань разбойника по имени Рваный Билл казалась всем почти отеческой?..

Сам вице-губернатор новому рабскому положению отнюдь не радовался, поскольку знал куда более счастливые времена. Очень может быть, он попытался бы сбежать, но к побегу не располагала абсолютно пустынная песчаная местность, лишь кое-где поросшая жухлой травой. Был риск заблудиться и умереть от голода и жажды. Кроме того, на этой планете наверняка водились хищные животные – не чета земным! После близкого знакомства с шестиглавым драконом у Емельяна начисто отпала охота связываться с местной фауной.

Загоруйко мучило одно: каким-таким волшебным образом он оказался вдали от родимой Земли, на совершенно чужой и незнакомой планете? Ведь не было никакой ракеты или похожего на нее космического аппарата! Обычный тоннель... С самыми обычными стенами и дорожным покрытием, по которому они и пришли в неведомый край...

Правда, существовала крохотная надежда, что малознакомый, но все-таки вполне земной Коля Бабкин поможет выпутаться из сложного положения. То, что Бабкин не узнал вице-губернатора, полбеды – с новыми ослиными ушами Емельян сам себя не узнавал!.. Но ведь должна же быть земная солидарность между людьми, угодившими в стаю монстров!

К сожалению, Бабкин исчез раньше, чем Загоруйко успел обратиться к нему. И в его исчезновении тоже была какая-то загадка: Емельяну почудилось, что он видел Колю среди разбойников во время атаки на караван... Скорее всего – обман зрения. Ситуация, в которой не по своей вине оказался вице-губернатор, не располагала к внимательному наблюдению...

Караван мастодонтов вырвался наконец из тисков пустыни и бодро зарысил по зеленой траве. Если, конечно, слегка ускорившуюся поступь тяжелых бронированных животных можно назвать рысью... В любом случае, облегчение почувствовали все – и мастодонты, и массовка, и даже сам Загоруйко, который вообще забыл, что такое радость...

Емельян не знал, кто управляет караваном, но двигались они к горе, которая величаво возвышалась над зеленой равниной. Однако прежде чем до нее добраться, пришлось форсировать довольно глубокую речку с быстрым течением, в которой Емельян сильно промок и, пожалуй, мог бы утонуть, если бы знакомый сатир не схватил его за руку и не помог выбраться на берег. Мастодонты препятствия словно и не заметили, легко миновав водную преграду.

– Ну наконец-то... – облегченно вздохнул сатир.– Добрались... Все-таки как нелегко в этой жизни даются жизненные блага!..

Вблизи гора смотрелась еще солиднее, чем издали. Загоруйко задрал было голову, чтобы полюбоваться ее уходящей в облака вершиной, но ему тут же напомнили, что у плененного раба есть обязанности перед местной властью. И в их круг входит работа по разгрузке вьючных животных и доставке барахла принцессы в пещеру, где, по слухам, обитал Рваный Билл. Самого атамана из клана Дикой Обезьяны Емельян не видел – как не видел и злобных надсмотрщиков, подгонявших рабов бичами... Тем не менее массовка трудилась столь усердно, словно ее перед этим материально простимулировали! Загоруйко коллег по несчастью даже зауважал. Такое бескорыстное самопожертвование редко встретишь у вконец избалованных демократией землян!

Командовал довольно неприятный типчик с ужасно некрасивым лягушачьим лицом, которого далеко не случайно называли Жабаном. Загоруйко видел его в замке Кукуя, когда он юлой крутился возле трона, стараясь угодить своему властелину... Вот ведь лакейская порода! Только бы выслужиться перед начальством! Он и здесь старался понравиться новым хозяевам, не слишком утруждал себя работой, зато беспрестанно покрикивал на и без того потеющих от усердия монстров. Емельяна этот урод наградил пинком под зад, когда тот вздумал передохнуть минутку.

– Шевелись, ушастая сволочь! Расселся тут, как император на троне! И рожают же мамы подобных бездельников!..

Пахали до заката и завершили только тогда, когда все имущество перенесли в пещеру Рваного Билла и аккуратно сложили у стеночки. Пещера была настолько огромной, что Емельян не смог охватить ее взглядом ни в высоту, ни в глубину. А из дальнего угла, где темнела бесформенная груда невесть чего, доносились странные звуки, более всего напоминавшие храп, но такой устрашающей силы, что издавать их мог разве что великан ростом с эту огромную гору!

Массовка сгрудилась у входа в пещеру, ожидая новых указаний. За порогом начался проливной дождь, и все были довольны, что оказались под надежной крышей. Загоруйко наконец увидел Рваного Билла – и в первый момент даже не поверил своим глазам! Да, этот человек в замке Кукуя силой загнал вице-губернатора в авантюру и заставил проделать долгий путь с Земли на загадочную планету Аргамасадор!..

Получалась явная несуразица. Что же, Рваный Билл ограбил кого-то дважды?.. Рассуждая логически, он мог товар, взятый в замке Кукуя, сразу отвезти в свою пещеру и не устраивать представление с нападением огнедышащего дракона!.. Впрочем, может быть, земная логика на планете Аргамасадор не действует и Емельян совершенно напрасно напрягает и без того натруженные мозги, силясь понять загадочную инопланетную душу?

– Молодец, Жабан! – хлопнул Рваный Билл ненавистного урода по плечу и, обращаясь к массовке, добавил громко: – Благодарю за службу, орлы!

«Орлы» отозвались бодрым и радостным ревом:

– Рады стараться, ваше благородие!..

Массовку разделили на две неравные части. Загоруйко оказался среди большинства, которое собирались куда-то гнать под проливным дождем. К счастью для вице-губернатора, вмешался какой-то подельник атамана, сказавший Рваному Биллу, указывая на Емельяна:

– Этого оставь. У него рожа очень выразительная. И способности выше средних. Он такой ужас разыграл во время нападения дракона на караван, что ему впору Оскара давать – за неподдельный артистизм!..

Одет спаситель, в отличие от Рваного Билла, был вполне по-земному – то есть в клетчатую рубаху и синие облезлые джинсы. Загоруйко даже показалось, что он уже где-то видел это равнодушное полусонное лицо, но, к сожалению, как ни напрягал он свою память, так и не смог припомнить, при каких обстоятельствах произошел контакт. В любом случае, Емельян был благодарен полузнакомому субъекту, своим вмешательством спасшему его если не от рабства, то от дождя, под который безжалостно погнали монстров. А Емельяну вместе с десятком других пленников дозволили остаться в пещере на правах обслуги. Их даже допустили к огню, вокруг которого сидели разбойники и принцесса Анастасия.

На редкость красивая девица почему-то не выглядела особенно огорченной приключившимся с ней несчастьем. Она, представьте себе, шутила и смеялась над рослым разбойником, в котором Загоруйко уже без удивления признал Колю Бабкина. Емельяна шокировали и поведение юной принцессы, и ренегатство студента медицинского вуза, променявшего благородную профессию земного врача на жалкую участь инопланетного разбойника... Как же мы все-таки плохо воспитываем нашу молодежь!

Впрочем, справедливости ради надо признать, что молодежь планеты Аргамасадор воспитана нисколько не лучше. Конечно, жених прекрасной Анастасии далеко не красавец и годами не молод, но это еще не повод, чтобы кутить ночь напролет с антисоциальными элементами и наставлять чародею рога с неким царе-вичем Елисеем!

О Елисее как раз и шел разговор между Рваным Биллом, Колей Бабкиным и принцессой Анастасией.

– А когда ожидается нападение? – спросила разгульная красавица.

– Через час,– отозвался Рваный Билл.

– Сюзи успеет проспаться?

– А черт его знает!.. Постараемся разбудить. Эта глупая скотина действует мне на нервы! Вечно тупой и вечно пьяный!

– Ты не прав,– покачал головой одетый по-земному благодетель Емельяна.– Роль свою он исполнил выше всяких похвал. Такие виражи закладывал – куда там истребителю Су!

– А мы как смотрелись? – ревниво спросил Рваный Билл.

– Во! – поднял вверх большой палец благодетель.– Гром и молния! Голливуд отдыхает. Клан Дикой Обезьяны – во всей своей красе! Охрана Анастасии падает бездыханной под ударами мечей! Кровь льется рекой... Пипл будет ахать и млеть от восторга!..

И все, сидевшие у костра, включая принцессу Анастасию, весело заржали.

Зато Загоруйко прямо затрясло от возмущения. Вот ведь отморозки, прости господи! Погубили десятки ни в чем не повинных людей, да еще и радуются! А эта Анастасия – натуральная ведьма, лишенная чувства сострадания даже по отношению к верным своим слугам!.. И живут же на белом свете такие моральные уроды! Да не просто живут – процветают! Не в пример людям порядочным, на головы которых регулярно сваливаются горести и беды!..

От возмущения и усталости Емельян и сам не заметил, как задремал, уткнувшись головой в колени. Проснулся он от тычка в бок, которым наградил его разбойник Коля Бабкин:

– Выметайся из пещеры, Ушастый. Царевич Елисей прилетел.

Ничего не понимая спросонья, Загоруйко полез было к окружающим с вопросами, как вдруг из глубины огромной и темной пещеры раздался недовольный рев:

– Не пойду под дождь не пивши, не евши! Мне только простуды не хватало! Сами воюйте с этим одноглавым уродом! И не уродом даже, а монстром!

– Кончай треп, Сюзи,– послышался голос Рваного Билла.– Дождь давно кончился. А водки до боя я тебе не дам. Еще не хватало, чтобы ты врезался в гору на крутом вираже! Вся работа пойдет прахом.

Дослушать странный разговор Загоруйко не дали, взашей вытолкав из пещеры на свежий воздух.

– Сейчас самое интересное начнется! – сказал Загоруйко знакомый сатир.– Царевич Елисей будет изгонять дракона.

– А он его не убьет? – пожалел неразумного царевича Емельян.

– Да ты что! – возмутился сатир.– Где мы возьмем другого такого дракона, как Сюзи? Это же редкостная сволочь!

– Я царевича имел в виду.

– Ха! – Сатир выразительно повертел пальцем у виска.– Ты думай, что несешь. Без царевича Елисея кина не будет.

При чем тут кино – Емельян не понял. А переспрашивать было поздно, поскольку из пещеры выползал, расправляя перепончатые крылья, огромный шестиглавый дракон. У Загоруйко заекало сердечко, и он, пригнувшись, замер на месте, боясь неосторожным звуком или движением привлечь к себе внимание зверюги. Вблизи дракон смотрелся еще более величественно и устрашающе, чем издали. А уж когда он замахал крыльями, отрываясь от земли, Емельян и вовсе пал ничком, боясь быть сметенным к подножию горы ураганом.

– Подсветку давай! – крикнул кому-то Рваный Билл, и из пещеры вырвался луч света, буквально разрезавший сгустившуюся до черноты тьму. Слегка успокоившийся Емельян поднялся на ноги и с трепетом следил, как дракон, раскинув огромные крыла, буквально плыл по воздуху, купаясь в разноцветных лучах.

– А вот и царевич Елисей... – ткнул пальцем в небо сатир.

Загоруйко никогда не доводилось видеть крылатых коней, и он даже вскрикнул от изумления. Пегас смело нес своего всадника прямо на гигантскую рептилию, которая не постеснялась дохнуть в противника огнем сразу из шести своих пастей. Загоруйко решил, что царевичу Елисею пришел конец, но ошибся в своих предположениях. Крылатый конь выпорхнул из огненного вихря совершенно невредимым и, проделав смелый маневр, напал на дракона с тыла. Всадник взмахнул светящимся мечом, и страшный вопль потряс воздух.

– Во дает Сюзи! – восхищенно прицокнул языком сатир.

Пегас кружил вокруг дракона, как воробей вокруг летящей по своим делам вороны, заходя то слева, то справа. Рептилия огрызалась огнем и вопила так, что у Загоруйко закладывало уши... Что там ни говори, но царевич Елисей был отчаянно смелым человеком! Несколько раз Емельяну казалось, что он либо сгорит, либо врежется в гору, но ловкий всадник раз за разом ускользал от смерти и безжалостно жалил, словно оса, огромного дракона. Наконец злобное животное не выдержало издевательств коварного врага и с жалобным протяжным воем покинуло поле боя.

– Разбойникам приготовиться! – донеслась из чрева пещеры грозная команда. И вовремя! Поскольку царевич Елисей, разделавшись с рептилией, ловко спикировал на землю и атаковал Рваного Билла, который, проявив доблесть, встретил врага грудь в грудь. Но царевич Елисей явно был не лыком шит! Демонстрируя прямо-таки виртуозное владение мечом, он начал теснить семерых разбойников в зев пещеры. Загоруйко обратил внимание, что мечи и у разбойников, и у царевича Елисея какие-то странные: соприкасаясь, они издавали странный треск и сыпали во все стороны снопами искр...

Два разбойника, включая и землянина Колю Бабкина, пали на земь, а остальные отступили в каменный мешок, отбиваясь от наседавшего царевича, который показался Загоруйко знакомым. Этот рыжий инопланетный молодец удивительно походил на идиота Мышкина, виденного Емельяном в ресторане!

Сделанное открытие настолько поразило Загоруйко, что он отважился последовать за дерущимися в пещеру, к слову, очень ярко освещенную – видимо, по случаю неожиданного нападения. То ли от растерянности, то ли для храбрости Емельян подобрал валявшуюся у входа сковородку на длинной ручке – довольно увесистую, которой в случае чего можно было оглушить потенциального противника. Загоруйко пришло в голову, что царевич Елисей – он же князь Мышкин – вполне способен вернуть его на родную планету, вырвав из лап коварных разбойников...

Ободренный Емельян с большим волнением наблюдал за схваткой, приблизившись к дерущимся почти вплотную. Ловкий царевич успел завалить еще двух разбойников и теперь наседал на трех оставшихся в живых. Двое разбойников, включая Рваного Билла, дрались, по мнению Емельяна, честно, а третий все время норовил обойти царевича с тыла, дабы нанести ему удар в спину. Елисей удивленно оглядывался и хмурил брови. Улучив момент, Загоруйко с отчаянным криком «хэк» обрушил сковородку на голову коварного бандита и тем здорово помог царевичу, который, воспользовавшись неожиданной поддержкой, вышиб один за другим мечи из рук своих противников.

– Снято... – донеслось из глубины пещеры.

– Так нечестно! – завопил обезоруженный Рваный Билл.– Это не по сценарию! Откуда вообще взялся этот ушастый псих?! Он нам всю обедню поломал! Ползунов, ты куда смотрел?!

Вышедший из темноты Ползунов, в котором Загоруйко узнал своего благодетеля, довольно потирал руки:

– Зря ты, Васька, возмущаешься! Сцена от этого только выиграла.

– Он сам виноват! – ткнул Загоруйко пальцем в оглушенного.– Все время норовил ударить сзади!

– Ушастый прав... – Царевич недовольно глянул на Рваного Билла.– Мне тоже показалось, что Никон дрался слишком уж всерьез.

Рваный Билл, которого Ползунов почему-то по-простецки называл Васькой, недоуменно пожал плечами:

– Может, просто увлекся человек... А ты тоже хорош, Никита! Мало – мечом, так Кольке Бабкину еще и ногой добавил!.. Мы ведь тебе не герои, а скромные артисты, плохо обученные владению холодным оружием! Мог бы и войти в наше положение... А откуда этот Никон взялся?

– Евграф мне его рекомендовал... – нехотя отозвался царевич.– Они вместе в психдиспансере от алкоголизма лечились.

– Приглашаешь черт знает кого на роли благородных разбойников, а потом удивляешься, что бой идет не по сценарию! – махнул рукой Рваный Билл.

«Убитые» разбойники начали собираться вокруг своего атамана, кряхтя и потирая ушибленные места. Похоже, Рваный Билл все-таки был прав, упрекая Елисея в излишнем рвении. Особенно возмущался Бабкин, которому перепало больше всех.

– Мы так не договаривались! – орал он на всю пещеру.– Если ты – царевич и герой, на драконов натасканный, так можешь позволять себе всякие гадости в отношении ни в чем не повинных людей?! Ломился, понимаешь, в пещеру, как какой-нибудь шилохвост! Где твой политес, свойственный коронованным особам?!

– Да ладно тебе, Колька! – присоединилась к ругавшимся принцесса Анастасия.– Подумаешь, синяк заработал... Вон, Никона вообще сковородкой треснули, а он лежит себе и молчит, как огурчик!

Оглушенный Никон как раз в этот момент зашевелился. Загоруйко на всякий случай спрятался за спины разбойников, дабы не мозолить глаза обиженному. В голове Емельяна образовалась каша. Он никак не мог понять, почему ожили благородные разбойники из клана Дикой Обезьяны?.. Ну, ладно Никон – от удара сковородкой по голове люди не умирают! Но почему другие покойники ведут себя так, словно имеют право быть бессмертными?!

– Внимание! – сказал Ползунов.– Всех покойников попрошу удалиться. Снимаем сцену встречи царевича Елисея и принцессы Анастасии.

Загоруйко удалился первым, мысленно хлопая себя ладонью по лбу. Ключевой во всей истории для него стала фраза «снимаем сцену». Как он раньше-то не догадался! Ведь Атасов же ему жаловался, что безумный экстрасенс Мышкин увел у него оператора Ползунова за гонорар в миллион долларов!.. Вон он, этот Ползунов, снимает на камеру воркующих влюбленных голубков...

И угораздило же вице-губернатора Загоруйко угодить в совершенно идиотскую историю!.. Голливуд они тут развели!.. Аргамасадор, понимаешь!.. Экстрасенсы паршивые!

Емельян в который уже раз потрогал свои уши. Может, это всего лишь грим?.. Однако уши и не думали отрываться, несмотря на все усилия вице-губернатора. Слишком уж усердствовать Загоруйко не стал: похоже, клей, которым уши присобачили к его голове, был очень высокого качества... Тем хуже для рыжего идиота князя Мышкина! Загоруйко сумеет довести всю эту артистическую братию до прокуратуры и суда!..

Рассерженный Емельян и сам не заметил, как оказался на свежем воздухе почти в темноте. Очень скоро выяснилось, что пребывал он здесь не в полном одиночестве. Двое подозрительных типов стояли у входа в пещеру и о чем-то тихо переговаривались. Емельян и не собирался никого подслушивать – просто само собой получилось, что он остановился буквально в трех шагах от заговорщиков. В том, что перед ним именно заговорщики, он убедился после первых же услышанных слов.

– Ничего не понимаю... – бубнил приглушенный голос.– Мне оставалось только рукой махнуть, чтобы навсегда покончить с этим рыжим царевичем, и вдруг– полная темнота!

– Тебя заподозрили? – встревожился второй голос, показавшийся Емельяну знакомым.

– Кажется, нет, но ведь мы упустили очень удобный случай, а второго может и не представиться!

– Кто тебя ударил?

– Понятия не имею... Рядом, по-моему, никого не было.

Загоруйко вздохнул с облегчением. Он уже догадался, что приглушенный голос принадлежит обиженному им разбойнику. Какое счастье, что этот негодяй не заметил Емельяна,– иначе наверняка попытался бы отомстить самым хамским образом. Чего доброго, ткнул бы меч под ребра – и дело к стороне!.. В этом разбойно-кинематографическом вертепе, похоже, всего можно ожидать...

– Здесь кто-то есть! – неожиданно воскликнул оглушенный сковородой и, стремительно рванувшись в темноту, крепко ухватил не успевшего скрыться Загоруйко за шиворот. Емельян невольно зажмурился от ударившего в лицо луча электрического фонарика.

– Ах ты урод ушастый! – злобно прошипел обиженный разбойник.– Да я тебе сейчас пасть порву!

– Емельян Иванович! – воскликнул второй собеседник, настроенный, похоже, более миролюбиво.– Как вы здесь оказались?

– Евграф?? – в свою очередь удивился Загоруйко.– Вот так встреча!

– А уши? Уши-то вам зачем?

Емельян едва не заплакал, обнимая Сиротина. Все-таки хоть и не шибко чистая, но родная душа... К тому же от Евграфа можно получить столь необходимую информацию о том, куда он попал и что здесь делают окружающие его люди.

– Кино снимаем... – вздохнул Сиротин.– На планете Аргамасадор... То есть снимает его князь Мышкин, а мы на подхвате... Но кто тебя-то наградил идиотскими ушами?

– Чародей Кукуй... – поделился своим горем Загоруйко.– Мы случайно в его замок угодили. И этот вражина меня заколдовал.

Рассказ Емельяна о том, как он вместе с Атасовым и Мишкой Севостьяновым неожиданно угодил в замок, построенный циклопами, вызвал большой интерес у слушателей. Сиротин даже захохотал, похлопывая себя ладонями по ляжкам:

– Ай да Сеня, ай да сукин сын!.. А ты ведь нас с Найком за психов считал, Емельян.

Загоруйко наконец опознал разбойника, с которым столь нелюбезно обошелся в пещере... Но кто же мог подумать, что горячечный бред алкоголиков способен обернуться горькой реальностью?!

– А чего эти люди добиваются?

– Сагкх их знает, чего они хотят! – злобно прошипел инопланетянин Найк.– Скорее всего, рыжий ублюдок мостит дорогу в Черную плазму, чтобы погубить Вселенную... Впрочем, может он и сам не ведает, что творит!..

Емельян не знал, кто такие Сагкхи, но слышал о них уже не в первый раз... Похоже, и Сиротин с Найком о Черной плазме имели информации не больше Загоруйко – уж очень туманно о ней рассуждали...

– Тут такое дело, Емельян, на планете Дейра есть четыре карты, которые по историческим преданиям связаны с Сагкхом, случайно выпавшим из Черной плазмы. Этими картами владел некий князь Андрей Тимерийский – прадед рыжих идиотов. В младенчестве он подружился с Сагкхом, и эта дружба продолжалась всю жизнь – на горе как современникам князя, так и потомкам.

– Я эти карты видел... – упавшим голосом сказал Емельян.

– Не надо так шутить! – холодно посоветовал Загоруйко Найк.– Дело очень серьезное!

– Не шучу я! – возмутился Емельян.– И младенца с черной погремушкой видел, и четыре карты! На одной из них был ваш рыжий идиот! По-моему, валет пик.

– Катастрофа! – потерянно прошептал потрясенный до глубины души Найк.– Выходит, Кукарий был прав!

– Да что случилось-то? – взволновался Емельян.– Подумаешь, младенец!.. Я в том замке Смерть с косой видел!

– Врешь! – не поверил Сиротин.

– С какой стати? – огрызнулся Емельян.– Проходи, говорит, посидим, поокаем.

– Все правильно, все правильно... – потрясенный Найк, похоже, никак не мог осмыслить принесенные Загоруйко новости.– Смерть и младенец... Это след Сагкха! Он был в этом замке. Он был на Земле. И где же ему еще прятаться здесь, как не в замке Кощея, издавна связанного с Черной плазмой? Вот откуда пошло могущество этого негодяя!

– Какого негодяя? – не понял Емельян.

– Да Кощея Бессмертного... – нехотя отозвался Найк.– Теперь мне все понятно... Какой ужас, какой ужас!

– Что ты заладил, как попугай? – возмутился Сиротин.– Ты – маг или шестерка?

– В магии я действительно шестерка... – вздохнул Найк.– А тут нужны по меньшей мере тузы! И они, похоже, слетаются на чумной пир!

– И кто они – эти тузы?

– Командор ордена Золотого Скорпиона, великий маг Кукарий и Кощей Бессмертный, который конечно же не случайно уступил свой замок пиковому кавалеру принцу Нику Арамийскому.

– Бред... – вздохнул ничего не понимающий Загоруйко.– Полный бред... Жили себе тихо-мирно, и вдруг нате вам – какие-то Кощеи и Кукуи, какие-то Сагкхи! Да что же это делается на белом свете?

– Согласен,– не стал спорить с вице-губернатором Найк.– Но речь идет о бреде Сагкха, который может погубить Вселенную. Безумие надо остановить во что бы то ни стало!

– Но каким образом? – не на шутку струхнул Сиротин, который разбирался в ситуации лучше Загоруйко.

– Пир смерти не может состояться без еще одного кавалера – старшего брата князя Мышкина принца Алекса Оливийского. Он непременно прибудет в Кощеев замок. Так вот, этого человека непременно нужно остановить!

– Легко сказать... – хмыкнул Емельян.– Если он такой же сумасшедший, как его братец, то я лично – пас... По-моему, Кощеев замок нужно взорвать к чертовой матери! Если речь идет о спасении Вселенной, то с какой стати мы должны церемониться с разной нечистью?

– Не уверен, что это поможет... – задумчиво проговорил Найк.– Но в самом крайнем случае можно попробовать...

Загоруйко почувствовал дикую усталость. В конце концов, зачем вице-губернатору, солидному и далеко уже не молодому человеку, играть в дурацкие игры какого-то младенца, пусть даже и Сагкха? Какое ему, в сущности, дело до Вселенной, когда решается судьба Черноземной области?.. Все эти заговоры карточных тузов и кавалеров вполне могут обойти наш тихий мир стороной...

Правда, сильно смущала Емельяна встреча со Смертью... Если раньше он мог списать все виденное в замке на выверты испуганного воображения, то после объяснений инопланетного мага стало ясно, что далеко не все так просто. Похоже, сатанинская игра захватила широкие народные массы! В ней участвуют не только рыжие психи и экстрасенсы с иных планет, но и Жигановский с Пацаковым, и сам Загоруйко... Емельяну вдруг показалось, что, взорвав замок, он если и не обретет бессмертие, то, во всяком случае, отодвинет собственную кончину на неопределенный срок. И занесенная над его головой коса со свистом пролетит мимо...

– Мне нужно вернуться на Землю, и как можно скорее! – с надеждой взглянул он на Найка.

– А уши? – напомнил Сиротин.– Сделай что-нибудь, Найк, а то его в Кацапове засмеют.

– Это несложно... – отозвался из полумрака инопланетный маг и щелкнул пальцами перед носом отшатнувшегося Емельяна.

Загоруйко схватился за уши и с восторгом убедился, что они вернулись в прежнее свое состояние. Столь быстрое разрешение сложнейшей проблемы, мучившей его последние дни, привело Емельяна в отличное настроение. Обрушившиеся на Вселенную неприятности уже не казались ему фатальными.

– Значит так... – уверенно начал вице-губернатор.– Я возвращаюсь на Землю и сразу же бегу в ФСБ и прокуратуру: рассказываю про этот чертов замок, про планету Аргамасадор и...

– И оказываешься в психушке! – дополнил Сиротин.– Проверено на собственном опыте, дорогой Емельян... Мой тебе совет: не связывайся с официальными структурами. Нет в России такого прокурора, который бы поверил в нечистую силу! Ибо никакой нечистой силы УК Российской Федерации не предусматривает. Следовательно, и в реальной жизни ее быть не может.

Пораскинув мозгами, Загоруйко пришел к выводу, что Сиротин, скорее всего, прав. Еще неделю назад он сам бы, не моргнув глазом, отправил куда следует любого, кто вздумал бы рассказывать ему подобного рода байки... Чтобы поверить в нечистую силу, надо самому через нее пройти! Поносить пару-тройку дней ослиные уши, побывать в рабстве у разбойников Рваного Билла и столкнуться нос к носу со Смертью в замке Кощея Бессмертного.

– Действуй исключительно частным порядком! – наставлял Загоруйко Сиротин.– В крайнем случае попытайся убедить Пацакова, что вокруг далеко не все так безоблачно, как ему кажется. Но особенно не усердствуй.

– Ладно... – махнул рукой Емельян.– Работать будем по ситуации... Но как мне вернуться на Землю – вот в чем вопрос!

– Попробую помочь... – сказал Найк.– Но результат гарантировать не могу. Все-таки если человек ни разу не путешествовал сквозь пространство и время, то есть риск заблудиться.

– А может, ему лучше пойти прежним путем? – предложил Сиротин.– Замок Кощея, далее по тоннелю в гостинцу «Центральная»...

– Нет уж! – запротестовал Загоруйко.– Не хочу больше встречаться ни со Смертью, ни с этим вашим младенцем, ни с чародеем Кукуем.

– Кукуй – не чародей! – засмеялся Сиротин.– Он – артист. Курицын его фамилия.

– А по мне хоть Петухов! – взорвался Емельян.– Видеть не желаю этого подонка! Он мне жизнь едва не поломал!

– Значит, вы готовы рискнуть? – вежливо спросил инопланетный маг.

– Готов! – твердо заявил Загоруйко, которому нестерпимо захотелось домой, в привычный и такой спокойный мир, к жене Оленьке и губернатору Пацакову...

– Закрой глаза и считай до ста! – жестко скомандовал Найк.– Вспомни о Земле и тех, кто тебе дорог. Ну, пошел!..

Загоруйко честно досчитал до ста, но глаза открывать не торопился. Его слегка подташнивало и покачивало, уши заложило от неестественно-мертвой тишины, которая неожиданно взорвалась криками, негодующими воплями и странными вопросами типа: «Откуда здесь взялась эта волосатая обезьяна?..»

– Оттуда... – вслух произнес Загоруйко и открыл наконец глаза.

Похоже, это была все-таки Земля... Нельзя сказать, что вице-губернатор узнал помещение, но лица кругом, безусловно, мелькали родные, хотя и встревоженные, а местами даже недружелюбно настроенные к ни в чем не повинному пришельцу.

Оглядевшись вокруг, Загоруйко уяснил, что стоит на возвышении среди повизгивающих от страха полуголых девиц. Самое прискорбное – он тоже был совершенно голый!.. А ведь Емельян точно помнил, что отправился сюда в довольно дорогом, хотя и порядком истрепанном за время скитаний по Аргамасадору костюме. Кто и когда успел его раздеть, он так и не понял, окончательно сбитый с толку бурным приемом публики.

– Где мои штаны? – спросил Загоруйко у ближайшей девицы, которая от страха оглушительно завизжала.

– Да это же Загоруйко, вице-губернатор! – громко произнес стоявший рядом с подиумом человек, в котором Емельян без труда признал Жигановского.– Ну и нравы у них в Черноземье!

Сразу несколько видеокамер впились в несчастного Емельяна, фиксируя для современников и потомков пикантную ситуацию, которая могла сильно подорвать авторитет областной администрации в глазах электората. Загоруйко осознал это мгновенно и с криком: «Пропустите меня, негодяи!..» – бросился к выходу.

К счастью, никто не попытался его задержать, и он, шлепая голыми пятками по холодным осенним лужам, бежал, не разбирая дороги и положившись исключительно на инстинкт и удачу. Надо сказать, ни инстинкт не подвел Загоруйко, ни удача от него не отвернулась. Спустя пять минут вице-губернатор ворвался в подъезд родного дома, резво поднялся на пятый этаж и надавил на кнопку звонка. Оставалось только ждать и молить Бога, чтобы никто из соседей не вздумал подышать среди ночи свежим воздухом...

Дверь довольно долго не открывали. Видимо, Оленька спала, сморенная бесплодным ожиданием пропавшего во Внеземелье мужа. После десяти минут непрерывных позвякиваний и постукиваний Загоруйко все-таки удалось ее разбудить.

– Емельян... – только и сумела вымолвить Оленька, глядя на голого мужа широко открытыми глазами.

Место для объяснений было не самым подходящим. Загоруйко нырнул в квартиру и с облегчением закрыл за собой дверь.

– Откуда ты взялся, да еще в таком виде?

Вопрос показался Емельяну глупым и даже обидным. Что значит – взялся?.. Человек вернулся к себе домой – пусть и в неурочный час! Разве это повод, чтобы смотреть на него такими глазами?

– Где мои штаны?! – грубо спросил у жены Емельян, расстроенный неадекватным приемом.

– А ты без штанов пришел! – открыла Америку Оленька, вызвав в ответ злобное ругательство Загоруйко.

Впрочем, скорее всего, зря он окрысился на супругу... Оглядев себя в зеркало, Емельян Иванович пришел к выводу, что причина для бестолкового поведения у жены все-таки есть. Пробежка по осеннему городу оставила на его теле хоть и смываемые, но все же малоэстетичные следы. И прежде чем одеться, следовало бы помыться... Тем не менее Загоруйко открыл шкаф и от удивления разинул рот.

– Здравствуйте, Емельян Иванович.

– Здравствуй, Михаил... А почему ты голый?

– Так ведь и вы тоже не совсем одеты, Емельян Иванович.

Ответ был, что называется, не в бровь, а в глаз. Любой другой на месте Загоруйко, обнаружив в шкафу раздетого до полного безобразия субъекта, немедленно сделал бы соответствующие выводы с весьма неприятными последствиями для побледневшей жены. Но опыт – великая вещь! Емельян Иванович не стал хватать за волосы Оленьку и бить ногами растерянного Мишку.

– Ты тоже только что с Аргамасадора? – полуутвердительно вопросил он.

– Да! – с готовностью согласился Севостьянов.– Вы себе не представляете, что я там пережил, Емельян Иванович! Кругом – сплошные оборотни и натуральные монстры! Меня пытали! Надо мной измывались маги и чародеи! А потом безжалостно забросили сюда... Очнулся – ничего понять не могу: чужая квартира... я абсолютно голый... А тут звонок в дверь. Вот я и спрятался в шкаф.

Для какого-нибудь свирепого ревнивца объяснения Мишки выглядели бы жалко и неубедительно. Но Загоруйко им поверил – по той простой причине, что сам пережил нечто подобное. А пребывание Мишки в его квартире, в сущности, ни о чем не говорило. Загоруйко, например, повезло еще меньше: он залетел в стриптиз-бар, куда, к слову, прежде никогда не заходил... Смущал, правда, испуг Оленьки, но, в конце концов, а как еще должна вести себя женщина, муж которой явился домой абсолютно голым и обнаружил в шкафу такого же голого мужчину? Тут у любой и каждой порозовели бы лицо и шея, и глаза округлились бы до полного безобразия...

– А Атасов где? – спросил Загоруйко.

– Понятия не имею... – пожал плечами Миша.– Очень может быть, что тоже вернулся... Если не возражаете, то я ему позвоню.

– Дай гостю штаны! – бросил жене Емельян и, прихватив халат и полотенце, отправился в ванную.

Все хорошо, что хорошо кончается... Загоруйко окончательно обрел себя, лишь погрузившись в горячую воду. Имело место быть радостное ощущение счастливого возвращения из страшной ловушки, вполне оправдывавшее его прозвище Колобок. И от дедушки он ушел, и от прочего зверья совершенно похабной наружности тоже!..

Впрочем, эйфории по поводу чудесного освобождения из рабства предаваться нельзя. Впереди маячили очень крупные неприятности... Черт занес Венедикта Жигановского в стриптиз-бар! Это называется – серьезный политик... Шляется где ни попадя, и все ему – как с гуся вода!.. Кто поверит в случайность нелепой ситуации, в которой не по своей воле очутился Загоруйко? Об этом прискорбном событии злодеи с телекамерами раструбят на весь белый свет! Придется объясняться и с Оленькой, и с губернатором Пацаковым, который и так разъярен аморальным поведением своих замов. Ему дела нет, что замам приходится воевать с нечистой силой!.. А Кощеев замок надо взорвать к чертовой матери! Иначе в Черноземной области никому житья не будет... Главное – под статью о терроризме не попасть!..

Загоруйко имел весьма смутные представления о параллельных мирах и не мог с уверенностью сказать, действует в Кощеевом царстве УК Российской Федерации или нет? Вдруг взрыв аукнется в Кацапове – и в прямом, и в переносном смыслах? Скандал-то может быть грандиозный: вице-губернатор Черноземья – террорист!.. Веньке Жигановскому только этого и надо... Тот еще подонок! И свалился же на голову областной администрации! Сидел бы в столице да не лез в чужие дела, чтоб ему пусто было!..

Емельян Иванович провел в ванне чуть не полчаса, прикидывая в уме различные выходы из создавшейся непростой ситуации, а когда вернулся наконец в комнату, то обнаружил там кроме оправившейся от испуга Оленьки и Мишки еще и озабоченного Атасова.

Журналист едва не прослезился при виде Емельяна Ивановича, чем тронул последнего до глубины души. Все-таки совместно пережитые неприятности сближают людей куда больше, чем самые обильные застолья...

Впрочем, по части застолья Оленька, надо отдать ей должное, не подкачала. Пить и есть по ночам в возрасте Загоруйко врачи не рекомендуют, но по случаю чудесного возвращения из неволи он махнул на эскулапов рукой. Самое время было расслабиться после пережитого стресса.

– А у нас беда, Емельян Иванович... – сказал, зажевывая коньяк копченой колбаской, Эдуард.– Инопланетное нашествие! Я уже Мишке говорил... И никто не чешется, можете себе представить.

Емельян Иванович, тоже принявший на грудь рюмку горячительного, слушал Атасова со вниманием. Особенно порадовало его парение на стуле Венедикта Жигановского в присутствии ошарашенных журналистов. Так ему, негодяю и лучшему другу вселенских злодеев, и надо!

– Кокарев, говоришь? – задумчиво потер подбородок Загоруйко.– Где-то я уже слышал эту фамилию... А может не Кокарев, а Кукарий! Ну конечно Кукарий! Мне же Найк говорил, что он вот-вот заявится на Землю!

– А кто он такой, этот Кукарий? – спросил Мишка, кося глазом на хмелеющую Оленьку, которой, к слову, не следовало бы столь откровенно выставлять напоказ ноги перед молодыми людьми. Емельян Иванович хотел было сделать ей замечание, но потом решил, что как раз сегодня лучше воздержаться, памятуя о собственном возвращении домой в не совсем пристойном виде.

– Кукарий – командор ордена Золотого Скорпиона, в котором собран весь цвет черных магов.

– Я так и знал! – подхватился с места Атасов.– И ведь предупреждал Виссариона Дмитриевича, что дело с доктором аномальных наук нечисто. Но Пацаков до того обрадовался неожиданной поддержке, что подмахнул бумагу Кокарева не глядя.

– А вот это он зря сделал! – согласился с журналистом Емельян Иванович.– Хотя, по моим сведениям, залетного командора не Черноземье интересует и не город Кацапов, а тот самый замок, в котором мы с вами так неудачно заблудились. Чумной пир там намечается, молодые люди, если верить информированному магу Найку. Чтобы предотвратить фатальные неприятности, нужны решительные и на все готовые люди. Вы понимаете – на все!

– Люди будут! – кивнул головой Атасов.– Костя Казюкевич направил нам на подмогу Мурзика с бригадой.

Емельян Иванович хоть и не был знаком с Казюкевичем, но слышал о нем, конечно, немало. Слухи о нефтяном магнате распространялись не весьма лестные, надо признать, но в данном случае это не играло никакой роли... Да, в своих подозрениях по поводу Атасова Загоруйко оказался прав: неспроста и не из праздного любопытства заявился в провинциальный Кацапов известный столичный журналист! Серьезные люди за ним стоят, весьма и весьма влиятельные!.. И это замечательно. С какой стати кацаповцам в одиночку отдуваться за всю страну и цивилизованное человечество?!

– А кто он такой, этот Мурзик?

– Отморозок, каких поискать! Зато у него есть опыт вооруженной борьбы с оборотнями и магами. Он в курсе происходящих событий и знает, что имеет дело с инопланетянами.

Ценный по нынешним временам кадр!.. Загоруйко почувствовал уверенность в собственных силах. Возможно, повлияла бутылка коньяка, распитая на троих, но в любом случае на борьбу с инопланетной и местной нечистью он выходил не в скорбном одиночестве. Соратники под его рукой собирались проверенные, которых с наскока магией не испугаешь!..

12

Планета Альдеборан. Замок Лорк-Ней. Рассказывает его высочество Алекс Оливийский – наследный принц паррийской короны, командир первого легиона пограничной стражи Светлого круга

Мой рассказ о приключениях на планете Дейра и встречах с Андреем Гельфийским и командором ордена Золотого Скорпиона Кукарием весьма встревожил достойнейшего Аббудалу Каха. В отличие от меня он воспринял историю с древними картами всерьез. По мнению сиринского магистра, у императора Андрея Гельфийского были основания для беспокойства. С последним я как раз и не собирался спорить, но был абсолютно уверен в том, что сказку о кавалерах зловредный Кукарий выдумал, стремясь возбудить недовольство гельфийских баронов молодым императором. Андрей не очень уверенно присел на трон недавно умершего отца – вот командор и поспешил прибрать власть к рукам. Не исключено, что и императора Вэла тоже устранил он, окончательно свихнувшись на Черной плазме.

– Тем не менее, ваше высочество, вы, надеюсь, не станете отрицать, что черные маги неспроста заинтересовались Землей?

– Земля, безусловно, лакомый кусок, достойнейший магистр, но ваши предположения по поводу вмешательства Сагкха в ход ее развития кажутся мне слишком фантастическими.

– Иными словам, вы, ваше высочество, не верите в то, что ваш брак приведет если и не к трагическим, то, во всяком случае, к непредсказуемым последствиям, как полагает ваш родственник Андрей Гельфийский?

Разумеется, чушь! Я не верил и в серебряные стрелы, которыми по старинке пользуются паррийцы для разрешения брачных проблем. В конце концов, я не видел ничего удивительного в том, что мои братья нашли своих суженых на Земле: там действительно масса красивых девушек. Очень может быть, что и ваш покорный слуга обрел бы там свое счастье, если бы пробыл на этой планете подольше... В принципе, я не отрицаю искусство древней магии – кроме области моих чувств.

Что же до Андрея Тимерийского, то он действительно был выдающимся человеком, хотя и не безупречного морального облика. Если мне не изменяет память, то только жен у него насчитывалось не менее пяти, тогда как паррийские обычаи предписывают моногамию. Причем обходился без всяких стрел, знакомясь с женщинами на разных планетах.

О князе Андрее Тимерийском сложено много легенд, в том числе и не особенно лестных для его потомков. Тем не менее никто и никогда не отрицал его главной заслуги перед Светлым и Темным кругами: именно он возглавил ополчение против космической саранчи и отразил нашествие, грозившее полным истреблением как гуманоидных, так и негуманоидных цивилизаций. Князя одинаково уважали и почитали практически на всех известных мне планетах. Именно этим обстоятельством и воспользовались черные маги, приписав ему абсурдное знакомство с младенцем Сагкхом... Ну не может человек во плоти и крови общаться с порождением Черной плазмы! Это противоречит всем законам мироздания... Просто поразительно, что умнейший и ученейший сиринский магистр Аббудала Ках этого не понимает!

– Я оценил иронию, ваше высочество, по поводу умнейшего и ученейшего... – слегка обиделся сиринец.– В чем-то вы, наверное, правы. Действительно, трудно себе представить даже, как могли общаться Сагкх и человек... Но вы не можете отрицать, что прекрасный замок, в котором мы сейчас находимся, был разрушен до основания, а уцелел в той страшной бойне только ваш тогда еще годовалый прадед.

– Хорошо... Объясните мне все же одну несуразность, достойнейший магистр: если этот замок был разрушен и никто из его строителей не уцелел, то каким образом человек, которому в ту пору не было и года, мог его восстановить в прежнем виде? Тут одно из двух: либо замок не разрушили так, как об этом потом раструбили в хрониках, либо после бойни уцелел не только Андрей Тимерийский.

– Возможно, вам это покажется нелепым, принц Алекс, но у меня есть ответ на ваш вопрос. Точнее, он есть в мемуарах достойнейшего Пигала Сиринского. Погибший замок Лорк-Ней во всей его красе показал выросшему князю маленький Сагкх, создавший его силою своего воображения в нашей реальности – пусть и на короткое время...

Как странно все-таки устроены люди – даже самые умнейшие из них. Они настороженно относятся к фактам, но готовы верить любым фантазиям, которые обнаружат в старых манускриптах... В конце концов, разве мемуары пишут для того, чтобы рассказать потомкам правду? Да ничего подобного! Их пишут, чтобы эту самую правду скрыть, нагромождая один вымысел на другой.

– Иными словами, вы не хотите – или просто боитесь – прибегнуть к серебряной стреле, ваше высочество?

– Вы провоцируете меня, достойнейший магистр, что, согласитесь, не слишком красиво с вашей стороны! – засмеялся я, салютуя сиринцу кубком с превосходным альдеборанским вином.– Я говорил уже вам, что не хочу жениться.

– Но ведь согласно вашим теориям, принц Алекс, вы абсолютно ничем не рискуете, пустив свою стрелу. Ну, за исключением разбитого сердца девушки, которой вы откажете в любви.

– А вы хитрец, магистр!.. Так и быть, я готов исполнить вашу прихоть и доказать, что у Алекса Оливийского слова никогда не расходятся с делом. Вы настаиваете на том, чтобы я пустил серебряную стрелу на Землю?

– Вовсе нет. Я предлагаю вам отправить ее в свободный полет. Однако не сомневаюсь, что она приведет вас именно на эту чудесную планету.

– Хотите пари?

– Нет, ваше высочество: пари будет сковывать вам руки. А я хочу, чтобы вы действовали только по собственному побуждению.

– Вы меня удивляете, достойнейший Аббудала... А что, если мой родственник Андрей Гельфийский прав и мой брак приведет Вселенную к катастрофе? В отличие от меня вы ведь верите в дружбу Сагкха с Проклятым князем?.. Кстати, не за эту ли дружбу его проклял Высший Совет?

– За эту... – подтвердил сиринец.– Но, не в пример императору Гельфийскому и командору Кукарию, я считаю, что катастрофы не будет. Просто ваш брак станет последним аккордом в затянувшейся игре.

– Неужели вы верите в добрых Сагкхов, магистр? Согласитесь, ваша вера еще более нелепа и смехотворна, чем вера того же Кукария. Не может порождение Черной плазмы хлопотать о благе людей!

– Почему?

– Да потому что он – Сагкх!

– Я же сказал, принц Алекс, право выбора за вами: вы можете не верить в доброту Сагкха – и отвергнуть девичью любовь; вы можете поверить в доброту Сагкха– и принять эту любовь; наконец, вы можете объявить нас с Кукарием круглыми дураками и действовать так, словно никакого Сагкха не было и в помине. А все разговоры о дружбе с ним вашего предка князя Андрея Тимерийского – всего лишь досужие домыслы невежественных и суеверных людей.

Сиринский магистр был не так прост, как мне показалось поначалу. Достойнейший Аббудала Ках как нельзя более точно просчитал ситуацию. Я действительно одним махом мог разрушить все интриги, плетущиеся как вокруг моего предка Тимерийского, так и вокруг нашей семьи... Очень может быть, Кукарий как раз и строит свой расчет на том, что принц Алекс Оливийский не посмеет жениться и тем самым подтвердит смутные слухи об Андрее Тимерийском и его дружбе с Сагкхом. А пока я буду мучиться сомнениями– жениться или не жениться? – он приберет к рукам Гельфийскую империю, нанеся сокрушительный урон интересам Светлого круга... Ну что ж, магистр, пожалуй, прав: пришла пора принцу Алексу Оливийскому вмешаться в события, раскрученные чьей-то злой и настырной волей...

Я взглянул на портрет князя Андрея Тимерийского, висевший в гостевом зале замка Лорк-Ней, где мы с магистром вели занимательную беседу, и еще раз поразился сходству родственника с моим братом Ником. Правда, человек на портрете был старше принца Арамийского. В осанке князя чувствовалась надменность, а пухлые губы кривились в скептической усмешке...

Не знаю, насколько написанный много десятилетий назад портрет отражал истинную суть моего загадочного предка, но такой человек вполне способен был на самую отчаянную авантюру. Одной из самых неприятных черт характера Проклятого князя, на которой настаивали недруги и о которой, пусть и вскользь, но все же упоминали доброжелатели, называлось презрение к миру... Еще Андрей Тимерийский считался страстным игроком. Он всегда играл по-крупному, делая порой головокружительные ставки, угрожавшие существованию если не Вселенной, то Светлого круга – наверняка.

Надо честно признать: легенда о его дружбе с Сагкхом из Черной плазмы отнюдь не противоречила ни характеру этого человека, ни образу жизни, который он вел. Наверное, именно поэтому она и оказалась такой живучей...

Я покинул замок Лорк-Ней на рассвете, как и предписывал обычай. Серебряная стрела проделала полукруг над моей головой и ушла в никуда, пронзив синее небо Альдеборана как раз в том месте, где оно сливается с красноватой почвой. Мне не оставалось ничего другого, как последовать зову судьбы.

...В первый момент мне показалось, что я прибыл не на Землю. Земная архитектура разительно отличалась от того, что мне пришлось повидать на других планетах. Практически везде возводят здания на века, и только на Земле предпочитают строить на десятилетия. Такое впечатление, что здешние обитатели не верят в будущее своей цивилизации...

Моя стрела находилась в громадном замке, и я чувствовал, что она достигла адресата. Не скажу, что меня это открытие уж очень взволновало. Я действительно не собирался жениться, а потому и не спешил к избраннице, определенной обычаем и судьбой. Меня в ту минуту больше интересовал сам замок, поражавший великолепием отделки и совершенством форм.

Я миновал несколько залов, так и не встретив ни одного живого существа. Не хватало еще, чтобы замок оказался заколдованным, а моя избранница – спящей красавицей!.. Такое иногда случается с нашим братом паррийцем, если верить некоторым не слишком древним легендам.

Дело в том, что когда-то среди черных магов бытовала странная мода, ныне практически сошедшая на нет. Они зачаровывали красавиц, заключая их в трехгранный игирийский магический замок, который досужие умы называют хрустальным гробом. Такая красавица могла спать и сто, и двести лет, чтобы в один прекрасный момент стать головоломкой для Героя, которому судьба уготовит ее разбудить. Причем среди черных магов попадались редкостные затейники, обставлявшие пробуждение красавицы таким длинным рядом дурацких условий, что у иных потенциальных женихов пропадало всякое желание их разгадывать и выполнять. Действительно, зачем брать в жены соню, которая, возможно, родилась в один год с вашей прапрабабушкой, если кругом столько молодых, пышущих здоровьем женщин?..

К счастью, моя красавица хоть и спала, разметав светлые волосы по подушке, но все же не в хрустальном гробу, а на роскошном ложе, достойном если не королевы, то принцессы – наверняка. Одеяло валялось на полу – то ли по причине духоты, то ли для того, чтобы явившемуся за стрелой добру молодцу было чем полюбоваться. Мордашка – вполне смазливая; и фигурка, просвечивавшая сквозь полотно ночной сорочки, тоже смотрелась весьма соблазнительно...

Мою стрелу блондинка крепко держала в левой руке– словно век не собиралась с ней расставаться... В общем, я одобрил выбор судьбы, поскольку питаю сердечную слабость к блондинкам. Признаюсь, что в тот момент мне захотелось провести в замке ночь – и именно на обнаруженном ложе... В крайнем случае я готов был задержаться даже на неделю, но говорить о более глубоком чувстве, конечно, не приходилось.

– Послушайте, красавица, вам не кажется, что сон ваш слишком затянулся? Белый день на дворе!..

Между прочим, я сказал чистую правду. Дневное светило вовсю шарило по блондинке, демонстрируя в подробностях и то, что следовало бы скрывать скромной и целомудренной девушке.

– Вы кто? – подхватилась наконец она и уставилась на меня круглыми от удивления зелеными глазами.– Я буду кричать!

– Принц Алекс Оливийский... А почему вы хотите кричать? Я ведь вас пока не насилую.

– Ходят тут всякие... – обиделась красавица.– Подайте одеяло.

Я бросил ей роскошный халат, который лежал рядом в кресле. Девушке самое время было подниматься, умываться и приводить свои патлы в порядок. Да уж, копна волос на ее голове сделала бы честь огородному пугалу! Благородной принцессе надлежит более ответственно подходить к своему внешнему виду. Ибо врожденное благородство – особенно женское – требует для своего поддержания соответствующего антуража.

– Я не принцесса! – обиженно отозвалась блондинка, накинувшая на плечи халат и пересевшая с ложа в кресло, очень похожее на трон.– Я – Зульфия, жертва сексуальных домогательств чародея Кукуя... А тебя Васька прислал, что ли?

Прямо скажем – неожиданное заявление! Изволь теперь воевать с каким-то Кукуем за честь глуповатой девицы... Правда, возможно, чести он ее уже лишил, тем самым избавив меня от обязанности вступления в брак. Ибо по паррийскому уложению наследник короны мог жениться только на девственнице... Я далеко не всегда скрупулезно следую установленным правилам, но в данном случае у меня не было охоты их нарушать. В конце концов, обычаи предков иной раз бывают как нельзя кстати для человека, жаждущего сохранить свободу.

– И что же, насилие состоялось? – осторожно полюбопытствовал я.

– В том-то и дело, что нет. Я в замке уже третий день торчу – и ничего! Никаких попыток!.. Прямо тоска зеленая...

– Я вам сочувствую, Зульфия.

– Слушай, давай на «ты», царевич Алексей. Ты ведь меня освобождать будешь из грязных лап злодея Кукуя?

– Даже и не знаю, что сказать... Тем более что этот чародей, кажется, не внушает вам ужаса. Во всяком случае, мне так показалось.

– Что значит – не внушает?! – возмутилась красавица.– Я прямо вся трепещу!.. Впрочем, между нами, какой из Сени Кукуя сексуальный маньяк? Он же полное чмо – в эротическом плане. Уж не говорю о магии и чародействе. Ему Степаныч велел рога на головах отращивать, а у него получаются только ослиные уши... Над ним весь замок смеется! Я и то научилась за два дня. Хочешь – тебе рога сооружу?

– Нет, спасибо. Думаю, это будет несколько преждевременно с твоей стороны, поскольку мы еще не состоим в браке.

– Шутник... – осуждающе вздохнула Зульфия и стрельнула в мою сторону изумрудными глазами. Я, однако, устоял. Ситуация меня забавляла, хотя далеко не все в речах красавицы можно было понять. В частности, удивляло ее явно пренебрежительное отношение к злодею-похитителю и потенциальному насильнику... Может, эта Зульфия никакая не девственница, а ведьма высокого полета, которую несчастный Кукуй по роковой ошибке похитил себе на беду? Такие казусы случаются не только с вполне добропорядочными гражданами, но и с колдунами.

– Я сразу Ваське сказала, что не выйдет у нас с Кукуем эротической сцены: не та у Сени фактура! Лучше изменить сценарий, чтобы не срамиться перед заграницей... Хорошо хоть он тебя вписал. А то, понимаешь, я должна была, видите ли, засохнуть и зачахнуть от горя и стыда на руках у злодея... Совершенно дешевая мелодрама, способная выбить слезу разве что у старушек!

– А ты чахнуть не хочешь?

– Разумеется, нет. И продюсер, царевич Елисей, был на моей стороне. Правда, принцесса Анастасия закочевряжилась. Мол, не хочешь в эротической сцене сниматься – и не надо. Мы-де с Елисеем такую сцену выдадим, что зал ахнет!.. А тебя Кукуй может и по-простому замордовать. Ну, то есть пытки, дыба, испанские сапоги... А я ей говорю: спасибо, дорогая, за заботу! Ты будешь на ложе с царевичем прохлаждаться, а я на дыбу пойду страдать!.. Мы с ней здорово поцапались... Тогда Васька и предложил: пусть ее, то есть меня, Зульфию, Кукуй поскорее ворует и держит в своем замке – иначе съемочной группе от двух противных баб покоя не будет!.. Кукуй меня и украл.

– Жестокие у вас родственники, Зульфия! А эта Анастасия – просто мегера какая-то. Обречь такую красавицу на мучительную смерть под пытками – значит, совсем сердца не иметь!

– А я что говорю? – обрадовалась моему заступничеству Зульфия.– Нет, совсем от дыбы я отказываться не собираюсь... С какой стати? Там замечательные выйдут кадры! Я – вся такая беспомощная и полуобнаженная... А кругом – палачи, палачи!..

Ну, спасибо серебряной стреле и заботливым предкам-затейникам, подложившим мне этакую, как бы это помягче выразиться, мазохистку! Ей, видите ли, нравится болтаться на дыбе в полуобнаженном виде!.. По-моему, она не просто ведьма, а ведьма-психопатка, от которой следует держаться как можно дальше!

– А кто он такой, этот загадочный Васька?

– Ой, я тебя умоляю, Алекс, нашел загадочного! Да это же Рваный Билл из клана Дикой Обезьяны – первый разбойник на Аргамасадоре. А по совместительству – еще и сценарист... Можешь себе представить ситуацию: человек, далекий от искусства, взялся за дело, которое ему не по плечу. Профессионалы просто в шоке!

Все-таки я совершенно напрасно отказался от спящей красавицы... Оказывается, это далеко не худший вариант, выпадающий на долю Героя, занятого поисками счастья. А я, между прочим, его и не искал – просто по глупости поддался уговорам хитроумного сиринца. И вот вам результат: изволь теперь расхлебывать кашу, заваренную каким-то Васькой!

– Слушай, Алекс, а давай мы с тобой эротическую сцену сначала отрепетируем, а потом предложим продюсеру? Значит так: я на дыбе полуобнаженная, кругом палачи, в углу в кресле сидит колдун Кукуй с гнусной рожей. Свист бича... Стон... Мой естественно. И тут врываешься ты...

– Полуобнаженный.

– Нет, совершенно одетый. Кстати, а почему ты голый? Это, согласись, с твоей стороны просто наглость– являться к невинной девушке в таком виде! Ты что – со съемок?

– Да... – не стал спорить я с психопаткой.– Со съемок. Сорвался с дыбы, где меня держали в обнаженном виде.

– Круто! – воскликнула красавица.– Это Васька придумал? А ты хорошо будешь смотреться. Фактура у тебя – будь здоров!

– Фактура – это что?

– Не важно... – почему-то покраснела Зульфия.– Совсем не то, что ты думаешь.

Честно говоря, ничего такого насчет неизвестной мне фактуры я и не думал, но Зульфия, видимо, подразумевала не то, что сказала, и почему-то засмущалась.

– Ты бы оделся, Алекс. А то войдет кто-нибудь и подумает о нас нехорошее... В шкафу одежда бывшего хозяина. Можешь воспользоваться. Все новенькое, с иголочки. Будешь смотреться, как картинка.

Да, для ведьмы моя блондинка что-то уж слишком застенчива... Тем не менее я последовал ее совету – раз представилась такая возможность – и воспользовался гардеробом хозяина.

– На вашей планете довольно странная мода.

– Да нет... – отмахнулась Зульфия.– Комната раньше Каронгу принадлежала. Был такой колдун, но помер.

– Каронгу?! – Я повернулся так резко, что красавица вздрогнула.

– Ой, ты на меня так не смотри! – возмутилась Зульфия.– Я с ним знакома не была. Мне Погоняйло о нем рассказал, местный сатир.

Шутки в сторону! Я все-таки угодил на Землю... Во всяком случае, есть все основания так полагать. Не знаю, кто она такая, эта блондинка, но то, что связана с людьми, знавшими черного мага, само по себе о многом говорит... Неужели предположения Андрея Гельфийского по поводу старых карт – не фантазии растерявшегося под угрозой потери империи человека? Не Кукарий ли подсунул мне эту блондинку, чтобы добиться своей гнусной цели? Император Гельфийский предупреждал, что командор ордена Золотого Скорпиона обязательно будет расставлять на меня силки. Если это так, то, надо отдать ему должное, он поместил в свой капкан очень соблазнительную приманку.

– Так вот,– продолжила болтливая красавица,– и тут врываешься ты, одетый в черный камзол с золотыми пуговицами. Убиваешь палачей, прогоняешь Кукуя – и вдруг видишь меня!

– И между нами происходит эротическая сцена?

– Ага... Тебе что, не нравится такой вариант?..

Если верить командору Кукарию, венцом эротической коллизии будет вселенская катастрофа, давно спланированная Сагкхом. Миллионы и миллионы людей заплатят жизнями за мимолетную прихоть Алекса Оливийского... Жутковатая перспектива – даже для такого неверующего человека, как я. Правда, сиринец Аббудала Ках считает, что все, в конце концов, обойдется... А если он ошибается?

– Только я тебя предупреждаю, Алекс: никаких вольностей! Я – актриса, а не какая-нибудь... профессионалка.

– Что ты понимаешь под вольностями?

– Я тебя умоляю – не строй собой дурачка! – возмутилась Зульфия.– Ты, конечно, красивый парень и все такое, но я маме обещала, что ни на какие провокации распутных актеров не поддамся. Глупо в мои годы цепляться за девственность, но слово надо держать. Как ты считаешь?

– А тебе сколько лет, Зульфия?

– Восемнадцать. Скоро будет. Только ты никому не говори. Меня сюда Мишка – это мой брат – устроил по знакомству, и если выяснится, что я несовершеннолетняя, то, чего доброго, эротическую сцену отменят вообще!

Эта девчонка меня с ума сведет! Далась ей эротическая сцена! И потом, нельзя так безрассудно дразнить мужчину, играя полой халата... Я никак не мог определить: то ли предо мной распутная ведьма, хитростью добивающаяся своих целей, то ли я имею дело с наивной простушкой, которая знает о некоторых аспектах взаимоотношений между мужчиной и женщиной лишь теоретически... Мою стрелу, впрочем, она из рук не выпускала – что тоже наводило на кое-какие размышления.

– Может, мы сначала отрепетируем? – У смущенной Зульфии порозовела даже шея.– А то я боюсь, что у меня ничего не получится... В конце концов, я только три месяца проучилась в театральном училище. По программе мы эротику еще не проходили.

– Чего вы не проходили?

– Эротические сцены!.. Да что ты все время прикидываешься? Тебе же не Иванушку-дурачка играть, а царевича Алексея!

До меня наконец дошло, чего хочет эта странная блондинка. Она жаждет не факта, а всего лишь имитации...

Мне это показалось странным. По-моему, она кого-то хотела обмануть, прикинувшись моей любовницей... Неужели Кукария? Но тогда она, безусловно, знает, чем для Вселенной могут обернуться наши горячие объятия. Значит, я имею дело далеко не с простушкой! Да и имя Кукуй как-то слишком подозрительно созвучно с именем Кукарий... Быть может, кто-то таким образом пытается меня предупредить и удержать от опрометчивого поступка?.. В любом случае следовало познакомиться с загадочным похитителем прекрасной Зульфии поближе.

Эротическая сцена у нас получилась так себе. Девчонка абсолютно не умела целоваться и испугалась чуть ли не до обморока. Возможно, в том была и моя вина: я слишком горячо взялся за дело. Однако очень трудно оставаться спокойным, сжимая в объятиях столь соблазнительную блондинку...

Не исключаю, что мы зашли бы гораздо дальше имитации, но красавица очень вовремя стукнула меня серебряной стрелой по затылку. Я мгновенно опомнился и даже слегка ужаснулся тому, что могло бы случиться в результате моей несдержанности. Нельзя сказать, что я поверил пророчествам командора ордена Золотого Скорпиона Кукария, но и отмахиваться от них я не имел права, дабы не поставить под удар Вселенную.

Ситуация была откровенно дурацкая, и, наверное, поэтому я рассердился на блондинку, вздумавшую отвечать ударами на мои ласки.

– Мы же договорились... – обиженно надула губки капризная Зульфия.– А ты накинулся – как коршун на беззащитную голубку!..

Она здорово перепугалась и теперь норовила держаться от меня на расстоянии. Но я уже овладел собой и не предпринимал попыток к сближению.

– Сразу видно, что ты не профессиональный актер!– продолжала дуться красавица.– Если ты на репетициях не умеешь себя вести, то можно себе представить, что будет на съемках!

Претензии она высказала по существу. Я тоже не был уверен в том, что следующие наши объятия закончатся для Вселенной столь же удачно. Мне Зульфия нравилась – от себя скрывать это глупо. В случае продолжения знакомства у меня имелись все шансы влюбиться в девушку до потери контроля над собой и ситуацией. Запретный плод, как известно, сладок! Обстановка, согласитесь, уж очень напоминала ту, из-за которой наших прародителей выгнали из рая, и они расселились по всем планетам Светлого круга. Появился риск потерять эти планеты в результате природно-эротического катаклизма.

– Извини, Зульфия, я увлекся. Больше этого не повторится.

– Как это не повторится?! – возмутилась моя непоследовательная знакомая.– А съемка?.. Возможно, нам еще и дубли понадобятся!..

Нет, определенно, она не ведьма; она – набитая дура! Вот ведь навязалась на мою голову со своей эротикой!.. Однако я сдержал гнев и улыбнулся блондинке как можно более обворожительно.

– Вообще-то меня Ксенией зовут. Зульфия я по роли...

Ну, в этом я нисколько не сомневался: мало того, что мазохистка, мало того, что эротоманка,– еще и шизофреничка! И из-за этой страдающей раздвоением сознания психопатки я должен поставить на грань катастрофы Вселенную?! Нет, самая пора познакомиться со змием-искусителем, который втянул меня в дурацкую игру.

– Ладно, Ксения-Зульфия, веди меня к своему похитителю Кукарию. Я с удовольствием сверну ему шею.

– Во-первых, он не Кукарий, а Кукуй. А во-вторых, ты не должен сворачивать ему шею. Его должен победить царевич Елисей в самом конце фильма – после жуткой битвы, от которой содрогнутся небесные своды... Ты что, сценарий не читал?

Я не знал, что такое сценарий, и в этом, видимо, была моя главная проблема. Зато я знал, кто его создал. Имя коварного мага назвала Ксения. Дайте срок – доберусь я до Рваного Билла из клана Дикой Обезьяны и навсегда отучу его плести паучьи сети для отлова ни в чем не повинных людей! Таким негодяям нечего делать на белом свете – вот позиция Героя и просто приличного человека!

– Отвернись. Я переоденусь...

Одевалась она так долго, что у меня едва не лопнуло терпение. В конце концов, я мужчина из плоти и крови, а не деревянный болван, обреченный целую вечность неподвижно стоять лицом к стене!

– Я готова. Пошли...

Одетой она выглядела не менее соблазнительно, чем полураздетой. Белое платье было ей к лицу, и я с трудом удержался от еще одной эротической сцены, когда она взяла меня за руку. По-моему, я ей тоже нравился. Во всяком случае, Ксения уже оправилась от испуга и, кажется, не прочь была продолжить репетицию – так она почему-то называла наши с ней горячие объятия. Оставалось выяснить, что же она понимает под словом «съемка»...

В обширном зале, куда меня привела Ксения-Зульфия, стоял огромный стол, за которым сидели два человека. Зал поражал на первый взгляд роскошью отделки, но, присмотревшись, я без труда определил, что позолота на его стенах фальшивая, а драгоценные камни – не более чем стекло, слегка подкрашенное магическим флером. Судя по всему, владелец огромного замка привык жить в роскоши, но в последнее время сильно поиздержался и теперь пытался скрыть свою бедность от посторонних глаз.

– Это царевич Алексей,– сказала Зульфия, представляя меня мужчинам.– Он прислан, чтобы вырвать меня из грязных лап злодея и колдуна Кукуя.

– Нашего полку прибыло! – радостно приветствовал меня небольшого роста подвижный смуглый человек с кучерявой головой.– Абалдуин Восьмой, король Трахимундии – бабник, картежник, мот... А это – наш главный злодей, сволочь межпланетного масштаба Сеня Кукуй. Само собой – маг, чародей и сотрясатель Вселенной!

Человек, которого Абалдуин Восьмой назвал сволочью и сотрясателем, застенчиво протянул мне руку и пьяненько хихикнул:

– Ты его не слушай, Алексей, он тебе сейчас много чего наплетет. У Сашки язык без костей.

От великой, видимо, растерянности я протянутую руку злодея пожал. А произошло это потому, что в Кукуе не было ничего злодейского. Скажем, стоявший чуть в стороне от стола сатир с посеребренными рожками выглядел куда колоритнее.

– Это Погоняйло,– сказала Ксения,– из местной обслуги.

Погоняйло с рукопожатием ко мне не полез – лишь сдержанно поклонился в ответ на мой кивок и тут же отвернулся. Кажется, на пиру колдуна и короля он исполнял незавидную роль лакея... Никогда не доверял сатирам, но сказать, что питаю к ним отвращение, тоже не могу. Племя это хитроватое, подловатое – и только. Особых злодейств во Вселенной за сатирами не числилось. Среди людей встречаются куда более неприятные экземпляры...

Стол выглядел обильным, но без особых излишеств. Как сказал король Абалдуин Восьмой, «мы – люди простые, нам разносолов не надоть»... Единственное, в чем себе не отказывали король и колдун,– вино. Они и до нашего прихода приняли изрядно, и при нас не стеснялись.

Я тоже осушил кубок – дабы не сидеть за столом совсем уж букой. Мне пришло в голову, что эти люди принимают меня за кого-то другого. И виновата в их ошибке Зульфия-Ксения, представившая меня давним своим знакомым.

Кукуй, как и положено уважающему себя злодею, пил и ел молча, лишь изредка вставляя короткие реплики в разговор. Зато его визави король Абалдуин Восьмой не умолкал ни на минуту. Именно от него я узнал, что у застенчивого злодея было три десятка жен, которых он погубил разными способами. И что Зульфия – очередная его жертва. А следующей должна стать красавица Анастасия – дочь самого Абалдуина, пока не имеющая возможности добраться до замка чародея, поскольку ее похитил разбойник, негодяй и отморозок Рваный Билл из клана Дикой Обезьяны, про которого я уже слышал от Ксении.

– А зачем же вы, ваше королевское величество, отдали свою дочь злодею?

– Ну, милый мой, обстоятельства для меня сложились крайне неудачно! – развел руками Абалдуин.– Продулся в карты, как последний фраер. А этот сукин сын натравил на меня колдовскую общественность сразу нескольких ближайших планет. Вот и пришлось пожертвовать дочерью, чтобы спасти собственную честь и жизнь своих подданных. Если бы вы знали, каких душевных терзаний мне это стоило, молодой человек, то не задавали бы столь глупых и пошлых вопросов!

– Ваську благодари... – тяжело вздохнул Кукуй.– Нашли сценариста... Скажи спасибо, что при короне остался! Он ведь запросто мог лишить тебя и престола... Скитался бы сейчас по дорогам, как какой-нибудь король Лир.

– А Васька настолько могуществен, что повелевает королями и чародеями?

– Да как тебе сказать? – пожал плечами Абалдуин.– Если брать по гамбургскому счету, то Рваный Билл – полный дилетант и невежа! Но сумел угодить, паразит, богатому продюсеру и теперь измывается над профессионалами, как его душенька пожелает... Вот и тебя зачем-то в сценарий приплел. Лишил колдуна радости изнасиловать небесное создание!

– Сашка,– возмутился Кукуй,– ты все-таки думай, что городишь! Ребенок же за столом!

– Ой, Ксюша, ради бога извини! Ляпнул не подумавши... Но это с Васьки главный спрос! Он ведь и Кукуевых жен всех погубил... Сеня ему, главное, предлагал: ну зачем добро переводить? Пусть будет у Кукуя гарем... Так ведь нет – уперся, изверг, и ни в какую!..

Из путаных речей Абалдуина Восьмого я понял, что чародей Кукуй в этом мире не главный злодей: над ним стоял некий Васька, магией и волшебством побуждавший Сеню к отвратительным поступкам, к которым последний по своей природе не был предрасположен...

Но и Васька, он же Рваный Билл, не солировал в паскудном хоре. За его спиной маячила еще более зловещая фигура – Продюсер. Этот негодяй разрушал замки и города, лишая людей крова и жизни, он повелевал магами и чародеями, третировал королей и даже, кажется, саму природу!..

В свете открывшейся истины сделалось очевидным, что незачем убивать Кукуя, к слову, внушившего мне определенную симпатию – ну, хотя бы своим заботливым отношением к Ксении-Зульфие, которую он никогда бы не стал насиловать, если бы не Васька с Продюсером... Именно до этих негодяев я решил добраться, чтобы навсегда отбить у них охоту к злодействам и на Земле, и на Аргамасадоре.

– ...Так вы оба – картежники? – спросил я у короля и колдуна.

– Мы от скуки – на все руки! – хихикнул Абалдуин Восьмой.

– Ты с ними, Алеша не играй – они тебя обдурят! – предупредила Ксения.– Их продюсер научил разным карточным штучкам.

– Ой, моя дорогая! – всплеснул руками Абалдуин Восьмой.– Никто же не предлагает молодому человеку играть на деньги – так, перекинемся ради развлечения... Все равно Ползунов и его киношная братия раньше полудня не объявятся.

– А кто такой Ползунов? – насторожился я.

– Оператор. Под его началом целая банда. Понатащили ассистентов, осветителей, помрежей... Несчастный барон Дагон, наверное, уже ошалел от свалившихся на его седую голову киношников!

Я снял с указательного пальца серебряный перстень с черным камнем и положил его на стол. Магическую силу этого камня связывали с именем Сагкха, но я в эту басню не верил. Тем не менее у меня уже был случай убедиться, что перстень – очень ценная вещь, особенно в глазах уважающего себя колдуна.

Однако Кукуй смотрел на камень без всякого интереса. На его лице скука мешалась с разочарованием. Зато сатир Погоняйло при виде черного камня побледнел и схватился рукой за место, где у нормальных людей находится сердце.

– Ставлю перстень против Зульфии,– сказал я Кукую.– Выиграю – девушка моя.

– Класс! – хихикнул Абалдуин.– До такого бы Васька точно не додумался... А перстень, конечно, волшебный?

– По преданию, принадлежал моему предку. Черный камень ни много ни мало – слеза Сагкха. Разумеется, ручаться за правдивость этой истории я не могу.

Сатир Погоняйло приблизился к столу и с ужасом глянул на загадочный перстень. Он конечно же слышал и о Сагкхах, и о Черной плазме – чего не скажешь о колдуне Кукуе. У странного Сени был такой вид, словно я бросил на кон ничего не стоящую безделушку!..

Конечно, я рисковал, но мне нужно было проверить: действительно ли я имею в лице Кукуя достойного соперника, владеющего черной магией, или он обычный шарлатан, мало чего смыслящий в этой области и вслепую используемый темными силами? После почти часового общения с ним за столом я склонялся ко второму варианту. И реакция Кукуя на дьявольскую игрушку – я имею в виду перстень с черным камнем– подтверждала мое нелестное мнение о чародее-самозванце.

– С какой стати вы будете на меня играть?! – вдруг не к месту возмутилась Зульфия-Ксения.– Это просто безобразие! Я, в конце концов, не вещь – я живая и очень гордая девушка!

– А вот тебе бы лучше помолчать... – справедливо посоветовал ей Абалдуин Восьмой.– Ты – рабыня и наложница. У тебя сейчас голоса нет. Зато есть возможность порепетировать роль... Значит так, девонька, слушай советы профессионала с двадцатилетним стажем: изобрази на лице отчаяние, тревогу и любовное томление одновременно.

– А любовное томление зачем? – удивилась Зульфия.

– Ты влюблена в царевича Алексея или нет?

– Ну, влюблена... – простодушно призналась Ксения, заметно покраснев.

– «Ну» здесь абсолютно неуместно! – продолжил Абалдуин.– Решается твоя судьба: то ли тебя ждет неземная любовь с молодым витязем, то ли ты окажешься в мерзких лапах престарелого развратника... Чувствуешь разницу?

– Саша! – вознегодовал Кукуй.– Сколько раз тебе говорить, что ты имеешь дело с девушкой!

– Нет, позвольте! – поднялся с места Абалдуин.– Я имею дело с актрисой, которой предстоит сыграть большую и ответственную роль! Профессия обязывает ее участвовать в сценах, быть может, и непристойных с точки зрения обывателя, но несущих большую смысловую нагрузку!

– Это ничего! – махнула рукой Ксения.– Вы не стесняйтесь... Мы с Алексеем уже репетировали эротическую сцену, так что я в курсе.

– Ну, вот видишь? – обернулся король к колдуну.– Девушка в курсе теории любви – что в ее годы не-удивительно!.. Надеюсь, ты не вышла за рамки образа? – с подозрением перевел глаза Абалдуин на Зульфию.– А то от нынешних актеров можно ждать чего угодно!

– Никуда я не вышла! – обиделась Зульфия.– Чего вы, в самом деле, Александр Сергеевич?

– Извини, дорогая... Это во мне отцовское взяло верх над артистическим. Тоже ведь нелегко отцу отдать любимую дочь в руки рыжего продюсера!

Ксения глупо хихикнула. А я узнал о загадочном колдуне, повелителе здешнего мира, еще одну немаловажную деталь. Существует поверье, что именно рыжие наиболее опасны среди колдунов. Однако я не думаю, что именно цвет волос определяет достоинства и недостатки человека. Я и сам сомнительный блондин, но все-таки не настолько рыжий, как мои младшие братья.

Я предложил Кукую партию на одну ставку. Однако Абалдуин Восьмой неожиданно запротестовал. Игра, видите ли, будет слишком короткой, и девушка не успеет войти в образ... Он порекомендовал нам растянуть игру на пять ставок и даже готов был сам присоединиться.

Мне вариант трахимундийского короля не понравился, и я его отверг. В конце концов, свою дочь он уже проиграл, а больше ему предложить нечего...

После недолгих споров мы с Кукуем сошлись на трех ставках. В принципе, мне такой расклад был выгоден, поскольку исключал практически всякий риск.

Как я и предполагал, Кукуй оказался неважным игроком. Он знал несколько простейших карточных фокусов, попробовал было передернуть, но я схватил его за руку, после чего он окончательно сник... Прямо удивительно, что люди с такими ограниченными способностями лезут на Земле в маги и чародеи!

Впрочем, чему тут удивляться – планета в магическом отношении крайне отсталая!.. Аббудала Ках создал по этому поводу целую теорию, пристегнув к ней и моего отца, однако лично мне его выкладки не показались убедительными. В основе концепции познания жизни, я полагаю, всегда должен быть факт, а если опираться на сомнительные свидетельства, то можно запутаться вконец!

...Я дважды без труда побил тузами Кукуя и был абсолютно уверен, что и в третий раз получу те же карты. На лице колдуна царило глубокое уныние. Нельзя сказать, что его огорчала потеря наложницы,– просто проигрывать не любит никто, и бездарные чародеи тут не исключение.

Абалдуин Восьмой потерял к нашей игре всякий интерес. Потягивая вино, он давал советы Зульфие, которая послушно им следовала. Любовное томление ей изобразить никак не удавалось. Это чрезвычайно возмущало трахимундийского короля. В конце концов, он даже вызвался это томление продемонстрировать, чем вызвал наш громкий смех.

Единственным зрителем, внимательно следившим за нашей игрой, оказался сатир Погоняйло. Он буквально впился острыми глазами в мои руки. По всей видимости, Погоняйло был хорошим карточным игроком – среди сатиров частенько попадаются истинные мастера. Надо полагать, он не сомневался в моем превосходстве над Кукуем. Именно поэтому его пристальный интерес к нашей игре выглядел странно.

Я сыграл втемную, раскрыл карты, не глядя, потому что внимательно наблюдал за Погоняйло. Тот вдруг покачнулся, громко охнул и рухнул на пол со странным криком: «Это они!..»

Абалдуин Восьмой едва не расплескал кубок с красным вином на расшитую серебром скатерть. Сеня Кукуй выронил свои карты, которые, впрочем, ничего собой не представляли. Ксения-Зульфия испуганно всплеснула руками и подхватилась с места. Но сатиру наша помощь не потребовалась. Он довольно быстро пришел в себя, извинившись слабым голосом за нечаянную слабость.

– Тебе надо полежать, Погоняйло! – забеспокоился Кукуй.– В твои годы много работать вредно.

Сатир кивнул головой и покинул зал на подрагивающих ногах. Я посмотрел ему вслед с удивлением. Мне показалось, что в обморок он упал неспроста и что его испуг был вызван нашей игрой. Вряд ли его взволновало то, что хозяин проиграл наложницу залетному молодцу. Следовательно, какие-то мои действия повергли немало в этой жизни повидавшего сатира в шок.

Я перевел взгляд на карты и обалдел сам. Ведь запланировал себе стопроцентно тузов, а тут... На столе лежали четыре валета и джокер!

Победа в игре осталась за мной, но потрясен я был нисколько не меньше, чем сатир Погоняйло. Разве что в обморок не упал. Истинный парриец не может так ошибиться в игре. Значит, вмешался кто-то со стороны. Да настолько искусно, что я этого даже не заметил, хотя до сих пор с легкостью парировал магические удары оппонентов на всех планетах, где мне приходилось садиться за карточный стол.

Конечно, свое искусство мог наконец явить колдун Кукуй и эффектно отыграть одну ставку. Но в том-то и дело, что не отыграл! У Сени на руках были предназначенные мною ему шестерки.

Сатир Погоняйло? Возможно, он обладает особым магическим даром?.. Тогда это первый во Вселенной сатир, которому удалось обмануть Героя! Однако такая неслыханная удача должна бы была обрадовать его, а не повергать в обморок.

– Почему выпали валеты? – удивилась Ксения.– Ты же на тузах играл, Алексей?

– Кавалеры приглашают дам, моя дорогая! – отсалютовал ей кубком король Абалдуин.– Я тебя поздравляю, драгоценная Зульфия! Теперь ты переходишь в собственность к прекрасному царевичу Алексею, а злодей Кукуй остается с носом. Мы присутствуем при не часто встречающемся историческом моменте, когда добро побеждает зло!

– С ним невозможно играть... – безнадежно махнул в мою сторону колдун.– Профессиональный шулер! Еще почище нашего дорогого продюсера. Такому палец в рот не клади – враз откусит.

Я не знал, кто такие шулеры, но мне показалось, что Кукуй скорее осудил меня, чем высказал восхищение моей игрой. Ну, да ничего сверхординарного я и не показал, не считая нечаянно выпавших валетов. Последние – уж точно не моя заслуга!

– ...Я абсолютно уверен, что никакого джокера в колоде не было! – продолжал обиженно бубнить Кукуй.– Мы же с тобой вчера, Саша, этой колодой играли.

– Не помню... – честно признался Абалдуин.– Может, прилип к какой-нибудь карте, может, на пол упал... В любом случае, Сеня, после драки кулаками не машут! Отдай девицу добру молодцу и не греши!

– А я что, против? Пусть берет... – пожал плечами Кукуй.– Этого добра нам, злодеям, не жалко. Поставлю Ваське литру водки – он в сценарий еще десяток жертв сексуальных домогательств впишет!

Колдун с королем засмеялись, непонятно чему радуясь, а у меня этот невесть откуда взявшийся джокер из головы не выходил.

Я пристально рассмотрел карты. Они ничем не напоминали те, что я видел у Андрея Гельфийского на планете Дейра. Да, четыре кавалера – пиковый, трефовый, бубновый и червонный – таких можно найти в колодах многих планет Светлого и Темного кругов... Иное дело – джокер: черный, как сажа, шут с кривой злобной усмешкой на искаженном глумливой гримасой лице.

– Кто построил этот замок? – спросил я у Кукуя.

– Говорят, циклопы... – ответил за колдуна король.– Очень может быть – просто красивый миф. Хотя, когда имеешь дело с нашим продюсером, поневоле поверишь в разную чушь.

– Вы получили его в наследство?

– Да какое там наследство? – хмыкнул Кукуй.– Замок принадлежит Кощею Бессмертному, молодой человек. Мы взяли его в аренду на месяц за сто миллионов баксов. Деньги, конечно, немалые, но, по-моему, овчинка выделки стоит. Таких сооружений в нашем мире нет. Голливуд будет рыдать и ахать!..

Колдун с королем еще что-то говорили, но я их больше не слушал. Не скажу, что испугался, но определенную тревогу почувствовал. Мой скептицизм по поводу теории Аббудалы Каха значительно повыдохся. Именно сиринец утверждал, что мой отец одолел этого самого Кощея и тем самым круто изменил историю Земли.

– А сатира вы получили вместе с замком?

– Разумеется... – подтвердил Абалдуин.– В нашем мире такие красавцы не водятся. У нас считается, что рога не столько украшают мужчину, сколько дискредитируют его... Послушай, Алексей, сдается мне, что ты родом не с Земли – уж очень странно реагируешь на наши шутки!

– Я родился на Аргамасадоре,– на всякий случай соврал я.– Дальний родственник барона Дагона.

– Так бы сразу и сказал... – облегченно вздохнул король.– А то мы с Сеней начали подозревать тебя в нехорошем... Ну, твое здоровье, дорогой царевич Алексей!..

Мы выпили еще по одному кубку замечательного вина, и я покинул пьяниц, прихватив с собой Зульфию, которая выглядела, на мой взгляд, чрезмерно задумчивой – что никак не вязалось с ее юным возрастом и легкомысленным характером.

– Ты знаешь, Алекс, я первый раз снимаюсь в кино и многого просто не понимаю. Но мне почему-то кажется, что в искусстве все должно быть менее натурально... Мишка просил, чтобы я присмотрелась к продюсеру, поскольку он якобы инопланетянин. Я думала – это всего лишь шутка. А теперь выясняется, что и ты тоже не с Земли!

– Тебя это пугает?

– При чем тут испуг! Просто по виду ты – абсолютно нормальный.

– А почему, интересно, я должен быть ненормальным? У меня, между прочим, мать родом с Земли. Так что с этой планетой я связан генетически.

– Как же твоя мать попала на другую планету?

– Вот это мы сейчас и узнаем у твоего знакомого сатира Погоняйло... Где его апартаменты?..

Сатир меня ждал... Он уже оправился от испуга. Держался с достоинством, ничем не напоминая того разбитного лакея, который с хитренькой ухмылкой крутился вокруг стола в пиршественном зале.

Погоняйло жестом указал мне на кресло и сел сам. Зульфию он просто не заметил, и ей самой пришлось выбирать себе место. Что она и сделала, опустившись на пуф. На лице ее застыло неподдельное любопытство. Очень может быть, что ее присутствие здесь было лишним: есть тайны, не предназначенные для девичьих ушей. Но я был уверен, что, во-первых, она мало что поймет из предстоящего разговора, а во-вторых – беседа, не исключено, коснется и самой Зульфии.

– Я ждал тебя, Алекс, сын Алекса, правнук Проклятого князя.

– Как ты меня узнал?

– Не узнал, а догадался – в тот самый миг, когда ты выбросил на стол Черного Скомороха.

– Значит, Сагкх из Черной плазмы все-таки был в этом замке?

Сатир ответил не сразу: откинулся на спинку кресла, закрыл глаза – то ли собирался с силами для продолжения важного разговора, то ли не мог совладать с нахлынувшими воспоминаниями.

– Это случилось очень давно. Его Бессмертие был тогда всего лишь скромным волхвом не очень большого племени, которому частенько доставалось от воинственных соседей. Единственную надежду мы возлагали на магию – во всяком случае тогда. Дни и ночи бдели за чтением старинных манускриптов в поисках ключа к спасению и к власти над миром. Да, мы жаждали власти, принц Алекс, глупо это отрицать!.. А потом пришел Он. Кто такой и откуда – мы и понятия не имели. Много позже узнали, что причиной появления Черного скомороха – так у нас называли Сагкха – стали безответственные действия колдунов с далекой планеты... Но мы сразу поняли, что к нам явилась чудовищная сила, которую можно использовать в своих интересах.

– Это случилось тысячу лет назад?

– Не спрашивай, когда это произошло, принц Алекс, ибо для тех, кто имеет дело с Сагкхом, нет ни времени, ни пространства. Он пришел из будущего – во всяком случае так нам сказали много лет спустя. Мы так и не поняли тогда, что подчинились младенцу, который забавляется, включив и нас в свои далеко не безопасные игры. Он подарил нам этот замок, который выудил где-то в далеком прошлом. Дал нам могущество, о котором никто и никогда даже не мечтал на Земле. Европа, Азия, Африка – все лежало у наших ног! Жалкие обрывки тех побед все еще хранит история землян. Аттила, Чингисхан и прочие – лишь сон, а реальностью был Кощей! Его Бессмертие! Простой волхв стал с помощью Сагкха злым богом подлунного мира!.. Мы обрели бессмертие, Алекс, но перестали быть людьми. Это плата, которую взял с нас маленький Сагкх за подаренное... Ему было скучно, он забавлялся, а мы не сразу сообразили, что стали игрушками в его руках.

– Кощей установил с Сагкхом контакт?

– Можно сказать и так... Младенец – порождение Черной плазмы: он просто не мог не откликаться на магические призывы. Видимо, колдовские обряды привлекали его чем-то родным. Не забывай, что он был чужаком в нашем мире и очень тосковал о мире своем... Сначала Кощей самонадеянно полагал, что подчинил Черного скомороха своей воле, а когда понял ошибку, ничего изменить уже не мог. Мы оказались на краю гибели – и вовсе не потому, что этого хотел Сагкх: его младенческий ум не постигал степени нашего падения и той чудовищной катастрофы, что нас ожидала. Его Бессмертие больше не довольствовался родной планетой – он жаждал управлять Вселенной, совершенно не заботясь о том, что платой за властолюбие будет вырождение и уничтожение рода человеческого! Да, та нечисть, что появилась на многих планетах, использовав Дорогу гельфов,– не вина Сагкха: это наша вина!

– И что же помешало осуществлению грандиозных планов Кощея?

– Не что, а кто. Залетный князь с планеты Парра! Некий Феликс Тимерийский – отец Проклятого князя и твой прапрадед!.. Для нас так и осталось загадкой, почему маленький Сагкх пошел за ним. Впрочем, князю Феликсу младенческая любовь порождения Черной плазмы тоже не принесла счастья – ты, вероятно, знаешь эту историю не хуже меня: его убили свои же – просто из предосторожности... А мы вздохнули с облегчением. Сагкх покинул Землю, но оставленной им энергии хватило бы на целую вечность. Та энергия хранилась в нас в количестве, достаточном для покорения многих миров. И когда пришли сведения, что Черный скоморох убрался в свою Плазму, мы возликовали: никто не мог нам больше помешать. Никто! Так нам тогда казалось... Мы не торопились. Не стали тратить силы на отражение нашествия космической саранчи, грозившей гибелью многим планетам. Мы ждали, когда наши враги окончательно ослабнут от взаимного истребления, чтобы ударить наверняка! Увы! Увы... Был, оказывается, еще один человек во Вселенной, приглянувшийся младенцу. Сагкх наградил его страшным оружием, которому было подвластно и прошлое, и настоящее! Твой отец, принц Алекс,– этот проклятый Рыжий! – обрушился на нас в том отрезке времени, когда мы его не ждали. Произошла грандиозная битва – правда, далеко не того масштаба, какой могла бы быть.

– Ты хочешь сказать, что мой отец, проникнув в прошлое с помощью дара Сакгха, атаковал вас, когда вы еще не достигли полного могущества?

– Да, принц Алекс. Рыжий король обвел Кощея вокруг пальца! С помощью дара Сагкха он отнял у нас энергию Черной плазмы! Уцелели лишь этот замок да небольшой запас магической энергии, хранившийся в его подвалах. Надолго его не хватит. Мы обречены. Еще несколько сот лет прозябания – и конец. Надеюсь, что безболезненный... Его Бессмертие на что-то надеется, а я устал... За тысячу лет я так и не забыл, что родился человеком... Нет, нисколько не жалею, что поддался соблазну,– да и мало кто устоял бы на моем месте... К сожалению, всему рано или поздно приходит конец.

– А на чью помощь рассчитывает Кощей?

– На вашу... – усмехнулся сатир.– Именно с вашей помощью Кощей думает восстановить прямую связь с Черной плазмой.

– Но ведь это абсурд! – пожал я плечами.– Сагкх давно покинул наш мир, и ему нет дела до какого-то там Кощея с далекой планеты Земля.

– Сагкх ушел, но след его остался. Он – и в этом замке, и в наших душах... Природа Сагкха весьма отлична от природы человека. Его существование не ограничивается строгими рамками времени и пространства. Он, разумеется, не вернется. Вряд ли и сам Его Бессмертие хотел бы этого возвращения... Вообще-то, достаточно просто пробудить память Сагкха о приключениях в нашем мире, чтобы огромный выплеск магической энергии из Черной плазмы изменил если не все, то очень многое во Вселенной.

– А при чем тут карты?

– По слухам, младенец Сагкх и Проклятый князь затеяли карточную игру. Она не прекратилась со смертью Андрея Тимерийского, ибо черный скоморох жив, и рассеянная им во Вселенной энергия продолжает свою разрушительную работу.

– Выходит, Сагкх – это вечное проклятие?

– Проблема не в Сагкхе, принц Алекс, а в нас самих. Черная плазма нейтральна по отношению к нашей Вселенной, и только от нас зависит, как использовать энергию, исходящую из нее. От людей зависит! Потому-то самое трудное в этом мире – остаться человеком, ибо монстром жить гораздо легче.

– А умирать? – в упор посмотрел я на сатира.– Умирать в шкуре монстра легко?

– Ты вправе судить меня, принц Алекс, но только в том случае, если сам устоишь против соблазна. Многие начинали путь как беспощадные и благородные обличители, но далеко не всем удавалось пронести по жизни свою честь незапятнанной!..

«Соблазн» сидел по правую руку от меня и изумленно хлопал длинными ресницами. Конечно, я мог отказаться от Зульфии, покинуть ее навсегда и тем обезопасить Вселенную от возможных сюрпризов. Но это значило признать право Черной плазмы вершить земные дела! А возможно и не только земные... Кстати, не на таком ли расчете и строят игру Кощей и Кукарий, взращивая культ Проклятого князя? Дескать, принц Алекс Оливийский испугается собственной судьбы, изменит обычаям предков, бросит девушку, отдавшую ему свое сердце,– и все только потому, что его предок водил дружбу с Сагкхом!.. Но если перед Черной плазмой начнут пасовать Герои, то чего же тогда ждать от простых смертных?..

Мне предстояло либо бросить вызов неведомому и страшному, либо сбежать от него... К сожалению, ставки в этой игре были чересчур несоразмерны. Разумеется, если бы речь шла только о моей жизни, я не колебался бы ни секунды. А тут... Видимо, я все-таки не столь бессердечен, как мой великий предок, не задумываясь бросивший на кон Вселенную... У Проклятого князя сердце, конечно, имелось, но не иначе как из куска металла! А мне повезло гораздо меньше. Вот я и сомневался...

13

Земля. Черноземная область. Город Кацапов. Информация к размышлению

Виссарион Пацаков встретил заместителя скептической усмешкой на бескровных от переживаний тонких губах. Губернатор, похоже, уже устал гневаться на своих неразумных подручных, которые с завидной регулярностью попадали в сомнительные истории в самый ответственный момент предвыборных баталий.

Сюжет о разнузданном поведении Емельяна Ивановича Загоруйко уже прошел по телевизионным каналам, произведя в городе изрядный переполох. Емельян предстал в сюжете сексуальным извращенцем, развлекающим малопочтенную публику в сомнительных заведениях. Самое обидное – опровергнуть эту бесчестную информацию было абсолютно нечем...

Да, нынешние выборы в Черноземной области по своей скандальности грозили перекрыть все рекорды не только Российской Федерации, но и в масштабе планеты. Электорат устал в задумчивости чесать затылки и глухо роптал. Кремль открыто негодовал, требуя от Пацакова остановить безобразие. Группа морально устойчивых избирателей готовила, по слухам, письмо к президенту с призывом ввести в области прямое президентское правление и разобраться с виновными по всей строгости закона.

Сам Виссарион Дмитриевич полагал, что во многом вина за происходящее лежит на журналистах. Не будь проклятого телевидения, и любые – даже самые откровенные! – шабаши носили бы сугубо местечковый характер, не задевая никого, кроме непосредственных участников... Конечно, поведение кацаповских чиновников было вызывающе аморальным. Но, спрашивается, а где взять святых для столь тяжелой и нудной работы, как управление областью? Приходится обходиться теми кадрами, которые имеются в наличии. И вряд ли тому же Жигановскому удастся собрать более нравственную команду!..

– Виссарион Дмитриевич, нас атакует нечистая сила! – сразу же взял быка за рога Загоруйко.

– От нудиста слышу! – не остался в долгу губернатор.– А может, тебя к психиатру направить, Емельян, сексопат ты наш дорогой? Подлечат – глядишь, и перестанешь на девок кидаться!

Загоруйко понял, что оправдываться бесполезно. Собственно, он с самого начала знал, что рассчитывать на помощь губернатора в противоборстве с нечистой силой не стоит: у Виссариона слишком негибкий и прямолинейный ум, чтобы правильно сориентироваться в ситуации, в которую угодила возглавляемая им область.

– Этот твой Кокарев – известный во Внеземелье черный маг и чародей! – привел свой последний аргумент Загоруйко.

– Не сомневаюсь... – ухмыльнулся Пацаков.– Почему бы доктору наук и не быть магом, если вице-губернатор у меня психопат и сексуальный маньяк?

– Ну, хорошо... – махнул рукой Емельян.– Ты мне не веришь и, наверное, правильно делаешь... Предлагаю тебе просто послушать одну старую-старую сказку, в которой действуют Кощей Бессмертный и прочая нечисть.

– Сказки твои я слушать не буду, Емельян, а вот рекомендацию в передачу «Спокойной ночи, малыши» дать могу. Если не возьмут в психушку, то прямая дорога тебе – на телевидение. Сам понимаешь, в областной администрации разложившиеся морально элементы не нужны.

– Как знаешь, Виссарион... Хотел с тобой по-доброму договориться, но коли ты упорствуешь – пеняй на себя!

– Кому угрожаешь, сукин сын? – не сдержался от такой наглости губернатор и даже приподнялся с любимого кресла.– Пацакову угрожаешь?! Совсем ума лишился, Емельян!

Однако Загоруйко, имевший в последние дни дело исключительно с драконами, колдунами и инопланетными разбойниками, гнева какого-то там главы областной администрации не убоялся. Отступив на шаг от разъяренного Виссариона, он сунул в рот два пальца и пронзительно свистнул.

Столь разнузданное поведение скромного чиновника повергло Пацакова в шок. Тем временем в соседней комнате, где размещались обслуга и охрана, послышался шум. Похоже, там не то ссорились по-крупному, не то просто дрались... Виссарион Дмитриевич собрался было лично пресечь безобразие в своем доме, но тут в комнату ворвались вооруженные автоматами люди– с матерными выражениями на устах и победным торжеством на лицах. Возглавлял банду из пяти отморозков ражий молодец с уголовными замашками.

– Кто посмел?! – рявкнул потрясенный Пацаков.– Кто позволил?!

Но нападающие не обратили на вопросы губернатора никакого внимания. Их атаман грубо толкнул Виссариона Пацакова в грудь, заставив последнего против воли плюхнуться в кресло и застыть в позе опрокинутого щелчком таракана.

– Свяжите его! – распорядился Загоруйко.

Виссарион Дмитриевич был потрясен... Он просто потерял дар речи и не нашел что сказать, даже когда расторопные боевики защелкнули на его запястьях наручники. Творилось что-то страшное! Рушились основы мироздания, грозя раздавить своими обломками губернатора Пацакова!

У Виссариона мелькнула мысль о прибытии Генеральной прокуратуры, но он тут же отбросил ее с негодованием. И не потому, что был свят во всех отношениях,– просто в России государственные дела, к коим следует отнести и арест губернатора, так глупо и нелепо не делаются!.. А потом, при чем здесь Загоруйко? Какое отношение его бывший зам имеет к прокуратуре и ФСБ?.. Абсурд, полный абсурд!

Пока ошеломленный губернатор взволнованно размышлял над сложившейся ситуацией, его выволокли из дома и бросили в машину, не дав даже переодеться.

Загоруйко уверенно сел на переднее сиденье рядом с водителем, а Пацакова на заднем зажали с двух сторон плечами двое громил устрашающего вида.

– А ведь ты террорист, Загоруйко! – дошло наконец до Пацакова.– Ты – государственный преступник!

– Ну и что? – нагло ухмыльнулся в лицо губернатору окончательно сбрендивший зам.– Террористы – не самое страшное в мире, где будут править чудовищные монстры.

– Какие еще монстры?! – взвизгнул Пацаков.– Ты на кого хвост поднял, паразит?!

Загоруйко презрительно отвернулся, а сидевший справа громила чувствительно двинул Пацакова локтем под ребра. Виссарион сразу понял, что церемониться с ним не будут, а потому замолчал. Для начала требовалось хорошо подумать и, не впадая в панику, трезво оценить создавшуюся ситуацию. Сопротивление бесполезно. Грозные окрики только раздражают отморозков. Следовательно, нужно менять тактику. Возможно, придется даже принять условия, которые ему будут навязывать эти психи. Разумеется, если эти условия не выйдут за рамки здравого смысла... Но кто бы мог подумать, что Емельян Загоруйко по прозвищу Колобок, которого Пацаков знал чуть ли не двадцать лет, окажется опасным преступником?! Люди, конечно, со временем меняются, но не до такой же степени безобразия!!

Губернатор терялся в догадках по поводу того, какая змея укусила его коварного заместителя. Может, Загоруйко просто продался? Кому? Венедикту Жигановскому?.. Нет, Жигановский не такой идиот, чтобы похищать конкурента ради губернаторства! Конечно, от Венедикта Владимировича многого можно ожидать, но не такой очевидной глупости!..

«Мерседес» уже катил по улицам родного Кацапова. Виссарион Дмитриевич, глядя на мелькавшие за окном дома, никак не мог взять в толк, кому и зачем понадобилось насилие над губернатором... Неужели Бен Ладен захватил город? Но тогда следует немедленно обратиться к президенту, а возможно даже в ООН!.. Вот только обращаться с призывом о помощи некому: губернатор скован наручниками; его заместитель – главарь террористов, бросивших наглый вызов всему цивилизованному миру...

Пацакова извлекли из машины и быстренько переправили на третий этаж незнакомого дома – в какую-то квартиру, наверное, конспиративную. Там его поджидали еще более неприятные сюрпризы – в лицах секретаря Мишки Севостьянова и известного московского журналиста Атасова. От этого удара Виссарион Дмитриевич оправился только минут через пять – лишь после того, как ему поднесли полстакана водки.

– Надеюсь, обошлось без жертв? – спросил Атасов у громил.

– Охранников повязали тепленькими. Губернатор тоже не брыкался. Пока все идет по плану.

Выпитые сто граммов вернули Пацакову дар речи – правда, густо пересыпанной нецензурными выражениями. Тем не менее его терпеливо выслушали, не делая попыток оборвать.

– Все сказал? – спросил Загоруйко.– А теперь подойди к окну.

Пацаков не стал усугублять ситуацию. К тому же появлялась возможность определить свое местоположение – что и удалось губернатору без труда. Ибо сложно человеку, всю жизнь проведшему в городе Кацапове, не узнать гостиницу «Центральная», выстроенную еще во времена грозного генсека.

– Это не просто гостиница... – продолжил Загоруйко.– Там находится вход в заколдованный замок.

Бред продолжался. Пацаков отвернулся от окна и укоризненно взглянул на Атасова и Севостьянова. Черт с ним, с Загоруйко, свихнувшимся на сексуальной почве... Но эти двое на что, интересно, надеются, участвуя в безумных авантюрах вице-губернатора? Неужели тоже подались в террористы?

– При чем тут террористы, Виссарион Дмитриевич? – обиделся Мишка.– Мы же вас спасаем, а заодно и все человечество!.. Разве Емельян Иванович не рассказал вам о нашествии инопланетян?

Как раз об инопланетянах Загоруйко Пацакову рассказал, но губернатор Черноземной области пока еще не настолько сумасшедший, чтобы поверить на слово психованному нудисту, сексуальному маньяку и отморозку!

– Я же вам говорил, что он ничего не поймет! – вздохнул Загоруйко, стоически выдержав новую порцию ругательств из уст губернатора.– Чтобы такое признать, надо все на собственной шкуре прочувствовать! Вот если бы он увидел огнедышащего шестиглавого дракона с бандой Рваного Билла на загривке, то сейчас рассуждал бы по-иному... А я ведь не только дракона видел, Виссарион, а еще и Смерть с косой! Так-то вот, губернатор хренов. А я жить хочу! Пока стоит этот чертов замок – не будет мне покоя!

Глаза у Загоруйко сверкнули как у безумного... Пацаков невольно поежился и подался назад – чего доброго, еще вцепится зубами в горло свихнувшийся Емельян! И взять с психа нечего – кроме, разве, анализов...

– Пора! – сказал Атасов, выглядывая в окно.

– Значит так, губернатор! – посуровел Загоруйко.– Звони начальникам ФСБ и УВД области. Заявишь от своего имени, что гостиница «Центральная» захвачена террористами. Пусть немедленно высылают все имеющиеся в наличии силы. Промедление смерти подобно!

– С собаками... – подсказал Мишка.

– Именно! – кивнул головой Загоруйко, передавая Пацакову телефон.

Виссарион Дмитриевич покосился сначала на недостижимую дверь, потом на перекрывших пути отхода громил и покачал головой. Его жест расценили как несогласие, за что немедленно последовало наказание. Удар был не слишком болезненным, но весьма чувствительным для губернаторского самолюбия.

– Не заставляй нас прибегать к раскаленному утюгу, Виссарион! – угрожающе набычился Загоруйко.

Судя по лицам громил, и такие методы воздействия на упрямую клиентуру не были для них в диковинку. Рассчитывать на защиту Атасова и Севостьянова не приходилось – оба старательно пялились в окно, словно бы и не слыша жутких угроз, расточаемых отморозками в адрес губернатора.

Пацаков выполнил требования террористов и позвонил. В конце концов, его слова не очень расходились с действительностью. Террористы проникли-таки в город, и если им удалось захватить губернатора, то почему бы не прибрать к рукам и гостиницу?

– Ничего не получится! – сказал от окна Атасов.

– Попытка не пытка... – глухо отозвался Загоруйко.

Пацакову надоело слушать психов, и он тоже подошел к окну.

Надо отдать должное силовикам: на призыв губернатора они откликнулись буквально через пять минут. Вереница машин с воем пронеслась по улице Революции и остановилась у главного входа в гостиницу «Центральная», напугав до полусмерти кацаповцев, которые и не подозревали, что в их родном городе творятся страшные дела. Гостиницу взяли под контроль в течение считанных мгновений. Пацаков почувствовал прилив гордости: умеем работать, когда захотим!.. Оцепление было выставлено по всему периметру подозрительного здания. Здоровенные бугаи в камуфляже и с грозными автоматами Калашникова в руках привычно цыкали на возбужденных происшествием зевак, отгоняя их от парадного крыльца.

Однако, к удивлению и немалому возмущению Виссариона Дмитриевича, отгоняли далеко не всех. Через оцепление проскочил сначала один человек в темном плаще и широкополой шляпе, потом другой... Скоро люди в темных плащах и вовсе пошли потоком, минуя без проблем камуфлированных ротозеев!!

Поначалу Пацаков решил: спецагенты из органов... Но очень быстро до него дошло, что в гостинцу проникают именно террористы! Одного из них он даже опознал: Никандр Христофорович Кокарев вошел в здание гостиницы «Центральная» одним из последних, насмешливо, как показалось Виссариону Дмитриевичу, окинув взглядом силовиков... Если в гостинице и шла проверка документов, то коварного доктора наук и его подручных она явно не коснулась!

Пацаков был потрясен. Подкуплены не только его ближайшие помощники – против зеленых бумажек не устояли и работники силовых структур!

– При чем здесь зеленые бумажки?! – окрысился на губернатора Загоруйко.– Против нечистой силы ФСБ бессильно! Они просто не видят твоего Никандра Христофоровича!..

Объяснение Емельяна звучало фантастически, но не менее фантастически выглядело и предположение, что заезжий доктор аномальных наук скупил на корню всех сотрудников ФСБ и УВД. Ну, отдельных неустойчивых элементов – еще куда ни шло, но чтобы всех скопом?! Виссарион Дмитриевич верить в такое категорически отказывался – что, безусловно, делало ему честь. Оставалось принять на веру бред Емельяна Загоруйко. Пацаков так и поступил скрепя сердце.

Силовики чуть не целый час осматривали гостиницу– пока Виссарион Дмитриевич по приказу Загоруйко не позвонил их начальникам и не дал от своего имени отбой учениям... Надо полагать, в ту минуту озабоченные генералы отпустили немало теплых слов в его адрес. Но Пацаков их не слышал, поскольку почти немедленно положил трубку.

Спецназовцы покинули здание столь же стремительно, как и захватили его. Выучку они продемонстрировали неплохую, но дело благополучно провалили, огорчив губернатора до глубины души.

– И что теперь будем делать? – обернулся Мишка к притихшему Загоруйко.

Емельян Иванович пребывал в растерянности, и Пацаков не отказал себе в удовольствии поиздеваться над попавшим в затруднительное положение замом.

– Ну, пошли, что ли, посмотрим, где находится вход в ваш заколдованный замок? – брезгливо покосился на незадачливых «террористов» губернатор.

Виссариона Дмитриевича все-таки беспокоило, куда, собственно, могли подеваться одетые в черные плащи люди... Как там ни крути, а во вверенной его заботам области творились странные – чтобы не сказать похабные! – дела. Нет, Пацаков не испугался, но встревожился не на шутку.

Хотя, быть может, и не стоило вот так – с бухты-барахты – соваться в здание, ставшее прибежищем подозрительных сил... Однако Виссариона Дмитриевича теперь гнали вперед любопытство и желание до конца разобраться в проблеме, которая, по его мнению, не стоила выеденного яйца. Ему почему-то думалось, что он имеет дело с ловким пиаровским ходом своего оппонента по предвыборной борьбе Венедикта Жигановского: этот способен заморочить голову даже сотрудникам ФСБ и УВД!.. Ну, если тут действительно Венины штучки,– Виссарион Дмитриевич будет первым в Российской Федерации человеком, который найдет управу на расшалившегося лидера Партии солидарного прогресса! Пусть даже и ценою губернаторского поста... Пацаков покажет ему тогда нечистую силу!..

Возглавляемая губернатором процессия наделала в гостинице «Центральная» не меньше шума, чем только что закончившаяся атака силовиков. Возмущенные постояльцы накинулись на слегка подрастерявшегося Виссариона Дмитриевича с горячностью ни в чем не повинных людей, пострадавших от произвола властей. Губернатор упустил в суматохе из виду, что в гостинице остановилась целая орда журналистов, которые теперь разнесут весть о конфузе кацаповских силовиков по городам и весям великой страны. Громче всех, естественно, надрывался Венедикт Жигановский, потрясавший кулаками чуть ли не перед самым носом губернатора:

– Это произвол! Это наглая попытка запугать конкурента! Жигановский вам этого не спустит, подонки! Вы посмотрите на них: вот она – кацаповская власть– во всей красе! Один – из стриптиз-баров не вылазит, пугая невинных девушек! Другой – заявляется к подвергшимся насилию людям в халате!.. За кого они нас принимают?!

Насчет халата Жигановский был, к сожалению, прав. Взволнованный утренним происшествием Виссарион Дмитриевич упустил из виду, что одет не по форме, а пленившие его психи в лице Загоруйко и компании не удосужились подсказать... Пацаков почувствовал, что краснеет,– подобное с ним случалось крайне редко. Недаром говорили мудрые предки: поспешишь – людей насмешишь... А Виссарион Дмитриевич ринулся в гнездо порока, которым гостиница «Центральная» стала стараниями того же Жигановского, без предварительной разведки и без приведения себя в надлежащий вид!

– Мне доложили, что в гостинице заложена бомба!– сказал он, собравшись с силами, прямо в нацеленные в его сторону микрофоны.– Некогда было переодеваться, господа! Приношу свои извинения за причиненное беспокойство. Но мы не могли проигнорировать поступивший сигнал. Операция силовиков проводилась в ваших интересах.

Пресса одобрительно загудела. Все-таки порыв губернатора, прибывшего спасать вверенное его заботам население чуть ли не в исподнем, внушил уважение даже скептикам.

Виссарион Дмитриевич, ловко маневрируя, вырвался из плотного окружения журналистов и, понукаемый Емельяном Загоруйко, поднялся на второй этаж. Кроме вице-губернатора его сопровождали Севостьянов, Атасов, шестеро громил, испортивших Пацакову немало крови. Увязался за следопытами и Венедикт Жигановский, который, даже потеряв аудиторию, продолжал разглагольствовать о происках негодяев из областной администрации.

В апартаментах князя Мышкина было здорово натоптано. Возможно, там побывали силовики, но не исключалось, что следы принадлежат Никандру Христофоровичу и его подручным. К сожалению, более ничего существенного обнаружить не удалось. Дырки в стене, о которой Пацакову прожужжали уши Атасов и Загоруйко, не наблюдалось. Шкаф, правда, действительно кто-то отодвинул в сторону, но это, конечно, не та улика, по которой можно судить о деятельности нечистой силы... В общем, как и предполагал Виссарион Дмитриевич, очередной «громкий скандал» закончился пшиком. Расследование зашло в тупик. Можно было возвращаться домой, но губернатор решил напоследок сказать пару ласковых Венедикту Жигановскому – если и не наедине, то, во всяком случае, без лишних свидетелей.

– Закрой двери на ключ! – приказал Виссарион Дмитриевич Мишке.

Севостьянов с готовностью прикрыл дверь и повернул ключ в замке. А дальше случилось нечто такое, что потрясло губернатора до глубины души. Замок едва успел щелкнуть, как пол под Пацаковым буквально ухнул вниз!

Сначала Виссариону Дмитриевичу показалось, что сработало взрывное устройство, заложенное террористами. Пацаков летел куда-то целую вечность, мысленно прося у кого-то прощения за грехи, но все-таки приземлился – и даже без большого для себя ущерба.

– Добро пожаловать в преисподнюю, Виссарион Дмитриевич! – услышал он знакомый голос и в ужасе открыл глаза.

Первое, что увидел губернатор,– хитренькое лицо доктора аномальных наук Никандра Христофоровича Кокарева, который сидел на роскошном, явно великоватом для его небольшой фигуры троне и насмешливо смотрел на прибывшего. Пацаков вздохнул с некоторым облегчением, поскольку кем бы там ни был этот Кокарев, но на князя Тьмы он точно не тянул – следовательно, о преждевременной кончине речь пока не шла.

Рядом с Виссарионом Дмитриевичем охали его сподвижники, постепенно приходившие в себя после стремительного перемещения. Имевшие уже опыт подобного рода приключений Атасов, Севостьянов и Загоруйко озабоченно помалкивали. А вот Венедикт Жигановский вздумал и здесь показать свой вздорный характер, назвав Великого командора ордена Золотого Скорпиона подонком. За что и превратился немедленно в рогатого сатира – к ужасу не привыкшего к таким метаморфозам Пацакова.

– Вы, кажется, собрались взорвать мой замок? – прищурился Кукарий-Кокарев в сторону струхнувшего Загоруйко.

– Ну-у-у... мы не знали, что он ваш... – заюлил Емельян, напуганный неприятностью, случившейся с лидером Партии солидарного прогресса.– В прошлый раз здесь сидел некий самозванец по имени Кукуй. Представьте себе, он нагло утверждал, что замок принадлежит ему!..

Пока Загоруйко пытался оправдаться в преступлении, которое ему вменялось в вину, подручные Кукария вытрясали из обалдевших громил взрывчатку. Пацаков даже не подозревал о готовящемся террористическом акте, но не очень удивился глупости своего заместителя: Загоруйко натворил сегодня столько противоправных дел, что одним меньше, одним больше – уже не имело ровным счетом никакого значения... Возможно, Емельяну и его подрывникам крупно перепало бы от рассерженного мага, да тут в зал ввели человека с равнодушным и даже немного сонным лицом, смутно знакомым Пацакову.

– Ползунов! – негромко ахнул за спиной губернатора Атасов, сразу опознавший своего блудного оператора.

Ползунов, кажется, не очень понимал, в чьи руки угодил. Во всяком случае он попробовал возмутиться и даже помянул недобрым словом какого-то Ваську, который вечно вводит в заблуждение людей, переписывая вкривь и вкось сценарий.

– Это ваша аппаратура? – вежливо спросил у оператора Кукарий.

– Моя,– ответил Ползунов.

– Вы не будете возражать, если мы посмотрим некоторые отснятые вами материалы?

– Буду! – отозвался смелый Ползунов.– Фильм еще не закончен... И вообще, кто вы такие, господа?

Кукарий, проигнорировав вопрос рассерженного оператора, сделал знак своим подручным, которые, к удивлению Пацакова, очень неплохо разбирались в земной технике. Виссарион Дмитриевич и глазом моргнуть не успел, как откуда-то из небытия выплыл девственно белый экран. Свет если и не погас, то, во всяком случае, померк, и началась демонстрация странного фильма, состоящего из несмонтированных обрывков.

Пацакова особенно потрясли кадры, где плюющий огнем дракон напал на беззащитный караван экзотических животных. Мелькнуло во весь экран перекошенное ужасом лицо Емельяна Загоруйко – почему-то с ослиными ушами. Стоявший за спиной губернатора Мишка Севостьянов нервно хихикнул... К сожалению, отрывок остался незавершенным, и присутствующие так и не узнали, уцелел караван после атаки злобного чудовища или был рассеян по пустыне...

На экране замелькали уже иные лица. Какой-то довольно невзрачный и явно злобный тип – то ли инквизитор, то ли еще кто – допрашивал в мрачном подвале прекрасную девушку, обессиленно висевшую на дыбе. Вокруг стояли обнаженные по пояс палачи, прятавшие гадские рожи под красными капюшонами. Не успел Виссарион Дмитриевич проникнуться сочувствием к несчастной жертве, как в пыточную камеру ворвался молодой человек приятной наружности и принялся профессионально орудовать мечом, повергая на пол одного за другим перетрусивших садистов. Инквизитор позорно бежал с поля боя – под улюлюканье захваченных картиной зрителей.

Далее шла сцена сомнительного характера. В том смысле, что молодой человек к висевшей на дыбе девушке проявил повышенный интерес в весьма откровенной и осуждаемой записными моралистами форме. То есть последовали объятия, поцелуи взасос, к огромному разочарованию зрителей прервавшиеся на самом интересном месте. Вспыхнувший свет заставил публику недовольно вздохнуть. А Кукарий и вовсе подхватился с трона и замахал руками. Наверное, он был неистовым поклонником киноискусства – иначе с чего бы такая реакция?

– Это был он!! – завопил инопланетный маг визгливым голосом.– Вы видели, ваше величество, это был Алекс Оливийский!

Сидевший чуть поодаль от Кукария мрачноватый молодой человек лишь раздраженно передернул плечами:

– Но ведь ничего не случилось, Кукарий, абсолютно ничего! Мир не рухнул, Вселенная не сдвинулась с места... Ваши предположения, скорее всего, не верны.

– Я хочу видеть продолжение! – выкрикнул Кукарий.– Добился Алекс Оливийский своего или нет?.. Где оператор?!

– Не было продолжения... – равнодушно пожал плечами Ползунов.– У нас пленка кончилась. Второй дубль перенесли на послеобеденное время, а тут заявились вы и сорвали съемку.

– А где сейчас блондин, который столь страстно обнимал невинную девушку?

– Откуда мне знать? – пожал плечами Ползунов.– Я его впервые здесь увидел... Мне сказали, что Васька опять переписал сценарий. Сцену спасения Зульфии вообще не закладывали в смету.

– Но ведь она стала его женой? – настаивал на подробностях Кукарий.

– По новому варианту сценария – стала... – охотно подтвердил Ползунов.– А что там между ними было в действительности – понятия не имею.

– Я протестую! – заорал вдруг чуть ли не в ухо губернатора Пацакова Мишка Севостьянов.– Это моя сестра! Она несовершеннолетняя! Я на вас, подлецов, в суд подам!

– Вот придурок! – огрызнулся Ползунов.– Это же кино. Имитация в чистом виде.

– Но ведь вы это снимали! – раздраженно набросился на оператора Кукарий.– То есть стояли от них всего в нескольких шагах!.. Неужели не видели, свершилось все по факту или нет?

– При чем тут факт?! – возмутился Ползунов.– Это же кино, сколько раз вам повторять?.. У меня пленка кончилась... По новому сценарию они стали мужем и женой, хотя раньше об этом царевиче Алексее никто даже не заикался – ни Васька, ни продюсер.

Кукарий застонал и схватился за голову. Почему его так взволновала эротическая сцена – Пацаков так и не понял. Человек вроде уже немолодой – чего, спрашивается, так надрывается по поводу клубнички? Кино– оно и есть кино... А тут еще придурок Мишка начал доказывать всем, что прежним сценарием эротика вообще не предусматривалась и что он этому блондину морду набьет – как только до него доберется!

– А где сейчас царевич Алексей? – повернулся к Ползунову Кукарий.

– Отправился на Аргамасадор – выяснять отношения с продюсером и сценаристом... – пожал плечами оператор.– Видимо, его что-то не устроило в контракте... Они с Ксенией ушли до вашего появления и обещали вернуться часика через три-четыре. До замка барона Дагона рукой подать – если двигаться по тоннелю.

– Крокус! – крикнул Кукарий стоявшему рядом подручному.– Обыскать замок! Всех задержанных приводить ко мне!.. Если червонный кавалер вернулся или спрятался где-то в подвале, то от него следует ждать больших неприятностей!

Крокус – ражий детина с оловянными глазами – вытянулся в струнку, прищелкнул каблуками и, прихватив десяток таких же безликих помощников, бросился выполнять указания шефа. Пацаков от души позавидовал командору Кукарию – вот это дисциплина! А тут живешь среди сплошной демократии, плавно перетекающей в анархию... Никого не дозовешься! Если кто-то и возьмется за дело, то с таким скрипом, с такой неохотой, что впору самому в воз впрягаться!

– Вспомнил! – вдруг громко вскричал Загоруйко, заставив Виссариона Дмитриевича вздрогнуть в испуге.– Я этого молодца на картах видел! Когда вы, ваше сиятельство, сказали про червонного валета, так до меня сразу и дошло.

– Подойди! – коротко распорядился Кукарий.

– А замок вы напрасно взялись обыскивать, господин Кокарев... – продолжил приблизившийся к трону Загоруйко.– Тут жизни не хватит, чтобы все помещения осмотреть!

– Поподробнее о картах! – прервал Емельяна командор.– Где видел, при каких обстоятельствах?

– Видел здесь, в этом замке! – четко доложил Загоруйко, вытянув руки по швам.– Во время бегства от подлеца Кукуя... Бежали мы втроем, но потом Атасов с Мишкой потерялись. Я же сначала встретился со Смертью, а потом с младенцем, игравшим в карты...

Пацаков был уверен, что Емельян врет. Просто хочет выслужиться перед инопланетным магом... Загоруйко, между прочим, тот еще фрукт! Смерть он видел, да к тому же с косой... Нет совести у людей!.. Врут, не краснея, а порядочным шефам приходится ломать голову, распутывая клубки их наглых и циничных выдумок.

– И что дальше?

– Я протянул руку, чтобы взять карту, на которой был изображен знакомый мне рыжий идиот князь Мышкин. Но тут грянул гром, засверкали молнии, замок буквально заходил ходуном, послышался звон мечей и крики раненых. А потом громкий голос произнес: «Это ты... Это ты их привел?!»

Молодой человек, которого Кукарий называл «вашим величеством», порывисто поднялся на ноги – видимо, не в силах по-иному справиться с волнением. Лицо его смертельно побледнело, на лбу выступили капли пота.

– Вы правы, Кукарий, он здесь был! Именно из этого замка забрал его мой прадед Феликс Тимерийский!

– Но ведь князь Андрей Тимерийский родился после того, как Черный скоморох покинул Землю? – нахмурился Кукарий.– И карты появились позже...

– Для Сагкха это не имеет значения! – нервно передернул плечами молодой человек.– Он может находиться одновременно в нескольких местах... Так вот откуда взялось могущество Кощея!

– Но Найк не обнаружил в этом замке след Сагкха! – Кукарий тоже приподнялся с трона и с тревогой огляделся по сторонам.

– Я извиняюсь... – опять встрял в разговор высоких особ вездесущий Загоруйко.– Найк как раз обнаружил – просто, видимо, не успел вам сообщить. Когда я ему рассказал о картах и Смерти, он за голову схватился и сказал, что это конец.

– Ловушка, Кукарий! – вскричал молодой человек.– Ее нам приготовил Кощей!..

Виссарион Дмитриевич ни черта не понимал... Ну какой сегодня может быть Кощей Бессмертный? Он и в сказочные-то времена почтенным старцем считался, и каким бы там бессмертием его ни наградила природа – до наших дней точно дожить не мог!.. Кроме того, его ведь, кажется, убили? Насколько помнил Пацаков, какой-то храбрый Иван-царевич снес ему голову, предварительно разбив яйца... Даже фильм по мотивам этой древней истории снят!

Пацаков уже почти примирился с наличием на Земле инопланетян: против Факта, как известно, не попрешь... Но про инопланетян хотя бы писали в научных статьях – пусть и весьма сомнительного свойства. А тут, извольте видеть,– Кощей Бессмертный! Да еще на вверенной заботам Виссариона Дмитриевича Пацакова земле Черноземья!

– Послушайте, Никандр Христофорович,– не выдержал Пацаков, у которого от всего услышанного пошла кругом голова,– я понимаю, что у вас здесь свои аномальные проблемы. И вы вправе их решать, как вам заблагорассудится. Будучи человеком просвещенным, я не собираюсь мешать проведению экспериментов и научных опытов. Но попытка моего ареста – ареста губернатора! – это произвол, чреватый уголовной ответственностью. Я требую объяснений!.. По какому праву вы держите меня и моих сопровождающих в помещении, невесть кому принадлежащем?

– Хватит болтать, Пацаков! – рыкнул в сторону губернатора грозный командор.– Вы подписали бумагу о сотрудничестве с орденом. Даже Межпланетный суд не посмеет призвать меня к ответу! Уж не говорю о том, что мне на этот суд плевать!.. Любая ваша попытка навредить ордену неизбежно превратит вас в осла – в самом наибуквальнейшем смысле! В следующий раз, когда будете подписывать что-то, настоятельно рекомендую более внимательно вчитываться в текст.

Пацаков открыл было рот для протеста, но, взглянув на рогатого Жигановского, тут же его и закрыл. Не приходилось сомневаться, что Никандр Христофорович не шутит. Обвинять всемогущего командора в обыкновенном мошенничестве при данных обстоятельствах не выглядело умным... Конечно, Пацаков подмахнул ту чертову бумагу о сотрудничестве с институтом прикладных исследований, но там ни о каких ослах не упоминалось.

– А я никаких бумаг не подписывал! – взвился доселе молчавший Венедикт Жигановский.– Протестую!! Какие могут быть рога у депутата Думы и лидера Партии солидарного прогресса?! Это дискредитация политической системы! Вы за это ответите, уважаемый! Как дипломированный юрист, я вас предупреждаю об ответственности за опыты над народным избранником!

Тут же у Венедикта Владимировича в дополнение к изящным рожкам выросли еще и совершенно безобразные ослиные уши. После такого ответа инопланетянина, столь бесстыдно попирающего Закон, у Пацакова окончательно пропала охота к дискуссиям, а в душе поселился страх. Захотелось вдруг сорваться с места и бежать куда глаза глядят... Другое дело, что убежать-то, пожалуй, не удастся: по всему залу расставлены мрачноватые подручные Кукария, в дисциплинированности которых Пацаков уже имел случай убедиться. И в руках у них устрашающего вида мечи, которыми они, надо полагать, искусно владеют...

Гром грянул, как всегда, неожиданно. Хотя перед этим, кажется, сверкнула молния... В любом случае, катаклизм, похоже, был природным. Виссарион Дмитриевич почувствовал, как завибрировал, заходил ходуном под ногами пол, и даже успел вскрикнуть от испуга:

– Землетрясение!..

Видимо, он все-таки ошибся. Огромный замок, своды которого терялись во мраке, разрушительным силам не поддался. Зато молнии сыпались теперь со всех сторон – под ужасающие громовые раскаты.

Ничего подобного Виссариону Дмитриевичу наблюдать еще не доводилось. Сказать, что он испугался, значит ничего не сказать... Впрочем, впал в панику не только он. Кажется, растерялся даже Кукарий, который беспомощно озирался по сторонам, не в силах обнаружить атакующих. А противник, судя по всему, попался не из слабых – под его ударами один за другим падали молчаливые и исполнительные подручные командора.

– Это Кощей! – громко вскричал «его величество»– единственный из всех присутствующих сохранивший самообладание.

– Спасайся, кто может! – проорал Мишка Севостьянов, и это было первое разумное предложение, которое Пацаков услышал с начала светопреставления.

Виссарион Дмитриевич и возглавил отступление своей команды, вышибив то ли по нечаянности, то ли по чьей-то злой воле, подтолкнувшей его в спину, украшенные затейливой резьбой двери. Вывалившись гурьбой из тронного зала, бывшие пленники, а теперь свободные граждане рассыпались по бесчисленным переходам и залам огромного замка. За их спинами шел нешуточный бой – во всяком случае пол и стены продолжали сотрясаться от ударов, наносимых непонятным, а потому особенно пугающим оружием.

– Магия! – высказал по этому поводу свое мнение Мишка Севостьянов, бежавший рядом с Пацаковым.

– Чтоб они провалились! – пыхтел в спину шефу вице-губернатор Загоруйко.– Чертовы чародеи!.. Чтобы их всех молния спалила – проклятых колдунов!

Впервые за тот день губернатор Пацаков от души согласился со своим сбрендившим заместителем... Впрочем, жизнь доказала, что Загоруйко не такой уж сумасшедший, как первоначально полагал Виссарион Дмитриевич. Явно безумной выглядела ситуация, в которой они все неожиданно оказались. Жили-жили, и вдруг нате вам – нечистая сила!.. Пацаков много чего повидал на своем веку. Кто только против него не рыл и в чем только его не обвиняли! И тюрьмой ему грозили, и сумой, и даже пулей... Но в данном случае он столкнулся с силами, вообще не укладывающимися в разумные рамки!

Виссарион Дмитриевич остановился. Бежать дальше не было сил. Напрочь сбилось дыхание, а перед глазами плыли красные круги...

Немного отдышавшись, он обвел глазами свое изрядно потрепанное воинство. Все вроде в наличии, включая пятерых громил и их атамана по фамилии Мурзин. Этот Мурзин, надо отдать ему должное, не выглядел испуганным и крепко сжимал в руке пистолет, который у него почему-то не отобрали охранники Кукария.

Среди отступивших не было только Венедикта Жигановского, и у Пацакова мелькнула в голове гаденькая мыслишка, что лидер Партии солидарного прогресса вполне заслужил если не гибели от рук обезумевших магов, то, во всяком случае, почетного ранения за свою очевидную гнусность! Ведь именно он притащил эту инопланетную свору на священную кацаповскую землю, где никогда и не помышляли ни о чем подобном!

– Ты мне объясни, Загоруйко, из-за чего весь сыр-бор разгорелся? – спросил Пацаков у зама, прислонясь спиной к холодной, подрагивающей стене.

– А из-за чего люди спорят и ссорятся? – пожал плечами Загоруйко.– Власть они делят... Кукарий и Кощей решают в междоусобной борьбе, кто из них будет управлять Вселенной.

– А мы-то здесь с какого боку-припеку? – удивился Пацаков.– Нам до их Вселенной вообще нет дела!

– Зато им до нас дело есть! – криво усмехнулся Емельян.– Говорил же я тебе, Виссарион, что угроза – нешуточная, а ты только отмахивался да отшучивался... Теперь по твоей милости встретим старость в рабстве у Кощея Бессмертного. Вот охмурит этот Алекс Оливийский девушку Ксению – и всем нам придет полная и окончательная хана!

– Попросил бы моей сестры не касаться! – немедленно вмешался в разговор Мишка Севостьянов.– При чем тут Ксения, скажите на милость? Она вообще к инопланетянам никакого отношения не имеет! Родилась в кацаповском роддоме – я это знаю совершенно точно!

– Что-то ты путаешь, Емельян... – поддержал своего секретаря губернатор.– Эка невидаль – парень девушку соблазнил... Да такое сплошь и рядом случается!

– Если парень с Сагкхом не связан – ерунда, а в противном случае – беды не миновать! – стоял на своем Загоруйко.– В общем, хочешь верь, Виссарион, хочешь не верь... Мне черный маг Найк так сказал: как только червонный кавалер вступит в брак с червонной дамой, дверь в Черную плазму распахнется, и Вселенной каюк! Не исключен, правда, более мягкий вариант: Сагкхи выбросят поток магической энергии, который аккумулирует этот замок. Тогда наступит Темное царство, Чумной пир – называй как хочешь.

– А с нами что будет? – спросил ошеломленный Пацаков.– У нас же выборы через неделю!

– Какие там выборы, Виссарион?! – возмутился Загоруйко.– Твой спор с Жигановским становится беспредметным! Не будет никакой Черноземной области! И России не будет! Останется одно Вселенское Темное царство на многих тысячах планет. Вот о чем сейчас спорят Кощей с Кукарием: пост Вселенского Царя делят!

Масштаб, однако, у негодяев!.. Нельзя сказать, что сам Пацаков страдал излишней скромностью. Просто знал свое место. Он даже о президентской должности всерьез не помышлял. А уж такой вселенский глобализм и вовсе был ему чужд... Эти метатели молний, надо признать, редкостные наглецы!

Пацаков почувствовал что-то похожее на возмущение... Неужели их некому остановить?!

– Я хотел этот замок взорвать к чертовой матери, но не успел... – вздохнул Загоруйко.– Опередил нас собака Кукарий! Хорошо хоть и сам в ловушку угодил.

– А что хорошего-то? – пожал плечами Атасов.– Кощей ничем не лучше доктора аномальных наук... Надо бы остановить червонного валета. Ползунов сказал, что он отправился на Аргамасадор, а ты ведь бывал на этой планете, Емельян Иванович, и наверняка знаешь туда дорогу.

– Пристрелить надо блондина! – вставил слово в общий разговор до тех пор молчавший Мурзик.– В крайнем случае девку украсть... А Кощей с Кукарием пусть мочат друг друга до полного посинения!

Мысль показалась неглупой... Виссарион Дмитриевич, правда, никак не мог понять: почему судьба Вселенной зависит от частных лиц, готовых вступить в сексуальную связь?.. Похоже, в безумном мире, где он неожиданно очутился, действуют неподвластные здравому смыслу законы... Ксению, к слову, он очень хорошо знал: симпатичная, но более ничем особенным не примечательная девчушка... И вдруг нате вам: какие-то звездные принцы и червонные кавалеры спорят за место в ее постели! Вот уж действительно – Темное царство!

– Про Аргамасадор я вам ничего толкового не скажу... – задумчиво покачал головой Емельян.– Меня ведь туда силком упекли – как на каторгу. Был какой-то тоннель, но как им пользоваться – я не знаю. Запросто можем забрести куда-нибудь на край Вселенной, где нас и родная милиция с собаками не найдет... А потом – не хочется мне искать вход в тоннель, шарахаясь по замку. Вдруг опять к Смерти в гости угодим?

– Так, может, Смерть тебе просто померещилась?– все еще сомневался Пацаков.

– Не смеши меня, Виссарион... Померещилась! А этот замок нам с тобой тоже во сне привиделся?

Пацаков не нашелся с ответом. Глупо отрицать то, что видишь собственными глазами... Недаром же марксисты говорят, что мир нам дается в ощущениях!

Виссарион Дмитриевич потрогал стену – самая что ни на есть натуральная... Вот и думай тут – что такое сон, а что такое явь...

14

Земля. Кощеево царство. Рассказывает его высочество Алекс Оливийский – наследный принц паррийской короны, командир Первого легиона пограничной стражи планет Светлого круга

Нападение на Кощеев замок началось, когда мы с Ксенией уже собирались ступить на Дорогу гельфов. Мое горячее желание разобраться наконец со сценаристом и продюсером, увы, так и осталось нереализованным. Поднятый шум заставил меня резко изменить свои планы и вернуться.

Судя по ловкости, с которой неизвестные агрессоры нейтрализовали охрану, нападение было тщательно организовано. Помогло атакующим и то, что Кощей Бессмертный, сдав замок в аренду, самую боеспособную часть дружины увел с собой.

Пораскинув мозгами, я пришел к довольно очевидному выводу: выступили черные маги. Не требовалось иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться о планах коварного Кукария. Командор ордена Золотого Скорпиона рвался к магической энергии, которую могла ему дать только Черная плазма. Видимо, он был совершенно уверен в том, что я либо уже в Кощеевом замке, либо вот-вот там появлюсь...

Расторопность командора мне не понравилась. Конечно, утечка информации могла произойти и с Альдеборана, но более вероятной представлялась версия об орденском агенте в Кощеевом стане. Скорее всего, кто-то сообщил Кукарию, что я прибыл в замок – иначе он бы вряд ли решился на столь отчаянный шаг.

В одиночку бросаться сломя голову на хорошо подготовленного противника я не собирался. К тому же меня не покидало ощущение, что хозяин замка – я имею в виду Кощея – пока не сказал своего слова. О том, что Его Бессмертие не меньше Кукария жаждет власти над Вселенной, поведал сатир Погоняйло. Очень может быть, что Кощей сам спровоцировал это нападение и теперь готовится одним махом покончить со своим опрометчивым противником, попавшим в заранее приготовленную ловушку. Все-таки опыт – великая вещь, а за плечами Кощея тысячелетия борьбы за вселенское господство. На фоне такой масштабной фигуры командор ордена смотрелся юным авантюристом, кинувшимся в воду, не спросив броду.

Мы с Ксенией занимали достаточно удобную позицию на одной из галерей, расположенных едва ли не под самым потолком парадного зала. Это было место, с которого неугомонный оператор Ползунов снимал, как он говорил, панораму... Что такое панорама – я не совсем понял, что в данном случае не имело ровным счетом никакого значения. По любому, мы с Ксенией, практически не боясь быть обнаруженными, могли наблюдать за тем, что происходит у Кощеева трона, который, на мой взгляд, слишком уж опрометчиво занял Кукарий.

Не скрою: я был потрясен, увидев собственное изображение на полотне, которое буквально за секунду до того оставалось девственно чистым!.. Разумеется, разновидность магии, доселе мне неизвестная...

Я, естественно, принял участие в эпизоде с Ксенией, висевшей на дыбе, но не совсем понимал, зачем ей понадобилась новая имитация – да еще в присутствии многих людей? Согласился на это только из соображений конспирации: и Сеня Кукуй, и Абалдуин Восьмой уже и без того заподозрили во мне самозванца... Так и познакомился с вариантом технической магии, никак не предполагая, что все выльется в довольно предосудительное позорище. Не то чтобы я ханжа или завзятый моралист, но мне очень не понравилось, что посторонние люди подсматривают за мной и за девушкой, которая, возможно, скоро станет моей женой – пусть даже в момент, когда мы занимались всего лишь репетицией. Слегка утешало то, что наши изображения были неестественно большими и плоскими: скрадывались многие детали, да и сам демонстрируемый процесс выглядел почти невинно...

Зато Ксения от увиденного пришла в полный восторг.

– Здорово! – чувствительно толкнула она меня кулачком в бок.– Какая жалость, что у Ползунова закончилась пленка!.. Но второй дубль у нас получится еще лучше – я в этом уверена!

У меня на этот счет были сомнения. Честно скажу: я был очень благодарен Ползунову, что он приостановил процесс имитации, ибо не исключал, что в определенный момент мог бы потерять над собой контроль. К тому же Ксения от имитации к имитации вела себя все более раскованно, что в будущем грозило большими неприятностями. Мы с ней и после завершения эпизода в подвале еще несколько раз репетировали эротические сцены, и только бдительный контроль со стороны Абалдуина Восьмого не позволил нам зайти слишком далеко.

В тот момент трахимундийского короля не было с нами рядом, а Ксении, как на грех, пришла в голову нелепая мысль поблагодарить меня за удачную сцену. Вместо того чтобы просто сказать спасибо, она опять ударилась в эротику! И мы с ней уже довольно далеко зашли, как вдруг сверкнула молния, и пол галереи завибрировал под нашими ногами.

С трудом оторвавшись от Ксении, я не сразу сообразил, что эта иллюминация не имеет к нам никакого отношения. Мои расчеты оправдались даже раньше, чем я предполагал. Кощей был настолько уверен в своем превосходстве, что бросил свои силы в бой практически без разведки. А Кукарий явно растерялся. Его воинство тоже не проявило доблести.

Впрочем, справедливости ради надо заметить, что значительная часть черных магов пала уже в первые секунды боя. Ну и, как водится – те, кто ближе стоит к трону, оказываются на поверку самыми трусливыми. Часть сподвижников командора просто бежала. Только один человек, в котором я, хоть и не сразу, но узнал Андрея Гельфийского, выказал истинное мужество и встретил грудь в грудь Кощеевых оборотней, с мечами в руках атаковавших черных магов.

– Это кино? – растерянно спросила Ксения.

Не очень-то понимая, что она имеет в виду под словом «кино», я все же мягко высказался в отрицательном смысле.

– Но ведь Ползунов снимает!

Точно! Неуемный оператор метался между дерущимися со своим странным инструментом. Несколько раз ему могли запросто снести голову, но этот чудак продолжал как ни в чем не бывало заниматься технической магией даже тогда, когда дерущиеся стали переходить к устрашающим метаморфозам. В пристойном виде остался лишь император Андрей Гельфийский – да и то только потому, что как человек и Герой не обладал способностью к подобным перевоплощениям.

Среди охранителей Кукария, насколько я понял по ситуации, преобладали сигойские колдуны. Очень свирепые существа, про которых даже не известно точно, к какой расе они принадлежат. Порою кажется, что их человеческое обличье – не более чем маскировка, что истинную их суть выражают как раз те страшные монстры, в которых они превращаются во время кровавых битв. Это просто счастье для Кощеевых оборотней, что они захватили воинство Кукария врасплох и многих сигойцев уничтожили раньше, чем последние успели принять боевую стойку,– иначе кощеевцам бы не поздоровилось однозначно.

– Все-таки это не кино... – сказала дрогнувшим голосом Ксения и повисла на моей руке, намереваясь упасть в обморок.

С явным запозданием я признал, что подобные зрелища не для девичьих глаз. Противники дрались уже по колено в крови, и было очевидно, что бойня продолжится еще довольно долго.

– Это кино! – попробовал я утешить Ксению.– Только очень страшное.

– Ужастик? – спросила она с надеждой.

– Именно! – подтвердил я, подхватывая ее на руки.

Самое время нам было покинуть галерею, поскольку военные действия потихоньку рассредоточивались по всему огромному замку. Кощею не удалось уничтожить дружину Кукария в парадном зале, и у черных магов появился шанс если и не победить, то, во всяком случае, отступить достойно.

Кукарий начал громоздить на пути наступающих стены, создавать ложные залы – с целью запутать противника. Кощею далеко не всегда удавалось быстро ликвидировать искусственный лабиринт. Замок его, как я успел заметить, благодаря своим размерам давал воистину немереное пространство для маневра.

Ксения довольно быстро пришла в себя и смогла продолжить наше отступление самостоятельно, так что мы без проблем покинули поле боя. В одном из переходов, правда, столкнулись со странным субъектом, довольно причудливо сочетавшим в себе человека, сатира и осла. Ксения его опознала, в ужасе всплеснув руками:

– Венедикт Владимирович, что с вами? Вы же в буквальном смысле на себя не похожи!

– Вы спрашиваете, что со мной? – взвизгнул рогатый человек с ослиными ушами.– Это я вас должен спросить, что со мной!.. Кругом полное и окончательное безобразие! Буквально некуда выйти в этом зачуханном Кацапове, чтобы на вас не напали монстры! И они еще хотят, чтобы приличный человек из столицы нашей Родины Москвы стал у них губернатором?! А этого Пацакова давно надо отправить на нары! Его в психушку давно надо отправить!.. Куда только смотрит федеральная власть, я вас спрашиваю?!

– Вы меня спрашиваете? – слегка удивился я, поскольку к «федеральной власти» не просто не имел никакого отношения, но даже не знал что она такое.

– А кого же еще?! – огрызнулся странный человеко-сатиро-осел.– Стоит, понимаешь, и улыбается, как Иванушка-дурачок!

– Он не Иванушка, Венедикт Владимирович, он – царевич Алексей, мой спаситель и будущий муж.

– Я вас поздравляю, девушка, с таким мужем!.. Кругом – сплошные инопланетяне! Куда ни глянь, всюду эти мигранты! Мало им своих девок, так они за нашими повадились! Позахватывали все хлебные места! Кино снимают!! Это же натуральное хулиганство, а не кино!!! Раз они инопланетяне, так что – могут издеваться над заслуженным юристом страны?!!

По-моему, субъект явно сбрендил. Во всяком случае я ничего не понял в претензиях, которые мне громогласно предъявлялись... Могли бы, наверное, помочь разобраться с ними Сеня Кукуй и его величество Абалдуин Восьмой, внезапно вынырнувшие из-за поворота, но, к сожалению, они только все окончательно запутали – слишком уж переволновались, наблюдая за происходящим.

– Я тебя поздравляю, Сашка, с таким зятьком! – набросился непонятный Венедикт на короля Абалдуина.– Это же натуральный придурок, а не продюсер! Ты посмотри, что он тут наворотил!

– Да это Васька твой виноват! – попробовал оправдываться проигравший король.– Опять что-то напутал в сценарии!

– Между прочим, Венедикт, это ведь ты к нам приволок инопланетянина! – поддержал атаку на настойчивого рогоносца чародей Кукуй.– И киносъемки – тоже твоя идея!.. А я тебя предупреждал, что добром все это не кончится! Шутка сказать – с самим Кощеем Бессмертным связались!

– Что ты несешь, идиот, подонок!! – взъярился не на шутку рогатый.– Какой еще Кощей Бессмертный?!!

– Я бы тебе сказал, Венедикт, кто ты такой,– обиженно огрызнулся Кукуй,– но это все и так видят!

– Ты на что намекаешь, подонок!! Ты Жигановского хочешь оскорбить?! Я тебя, урод, в порошок сотру!!

– Ты на себя в зеркало посмотри!

Пока растерявшийся Венедикт рассматривал свой облик в ближайшем зеркале, я попытался выяснить у старых знакомых, с кем же все-таки свела меня судьба. Оказалось, человеку этому рога и уши перепали совершенно случайно. Более того, именно они и привели к психическому расстройству.

– Так бы сразу и сказали... – пожал я плечами и мановением руки рассеял чужие чары, вернув Венедикту первозданный вид.

– Ну вот,– засмеялся Абалдуин Восьмой,– а ты, Веня, слюной брызгал! Еще краше стал, чем был! Приходи, кума, любоваться!

Человек, называвший себя видным юристом, сразу же успокоился. Еще раз осмотрев себя в зеркале, он обернулся ко мне и сказал самым обычным голосом:

– Рад вас приветствовать, червонный валет, будущий погубитель Вселенной!

– Рехнулся Венедикт! – вздохнул Абалдуин Восьмой.– Впрочем, неудивительно: у него с головой всегда были проблемы.

– Заткнись, Саша. Я собственными ушами слышал, как чертов гном, наделавший здесь столько шума, пророчествовал по поводу этой парочки. Вы, молодые люди, кстати, уже вступили в сексуальную связь?

– Как вам не стыдно, Венедикт Владимирович? – возмутилась Ксения.– Я – актриса!

– Можно подумать, что все наши актрисы блюдут невинность! – гаденько усмехнулся Венедикт.– Вы мне сказки не рассказывайте. Весь этот шурум-бурум поднялся из-за вас! Они, видите ли, с Черной плазмой затеяли игру в карты, а ставка в игре – жизни землян!

– Вы не совсем правы... – осадил я зарвавшегося юриста.– Игру начали много лет назад безответственные лица, а мы всего лишь расхлебываем последствия их легкомыслия и неразумия.

– И расхлебали! – Венедикт подозрительно покосился на покрасневшую Ксению.– Поздравляю тебя, Сашка!

– С чем? – растерялся Абалдуин Восьмой.

– С тем, что этот червонный тип – родной брат твоего зятя! Я его сразу раскусил. Жигановского не обманешь! Жигановский сквозь землю зрит на целый километр! Жигановского магией не возьмешь – даже и не рассчитывайте, подонки!

– Точно! – хлопнул себя ладонью по лбу Сеня Кукуй.– А я-то все никак не мог понять, кого царевич Алексей мне напоминает!

Возможно, они и еще что-нибудь открыли бы, но тут в наш разговор вмешались посторонние. Ксения испуганно вскрикнула – нас атаковали кощеевские оборотни. Их было только трое, не на шутку разгоряченных боем. Пришлось потратить полминуты, чтобы показать им, как опасно мешать Герою вести занимательную беседу с людьми – пусть и не шибко умными, но довольно забавными... Оборотни один за другим покинули сей бренный мир, но, пока суть да дело, я потерял Ксению, которую утащили с собой мои недавние собеседники. Впрочем, она почти сразу нашлась, вырвавшись из рук нечаянных похитителей. Зато колдуна, юриста и короля простыл и след. Меня это нисколько не огорчило.

– Я тебе приказал бежать с ними! – накинулся я на девушку.

– А как же ты? – обиженно надула она губы.

– Моя работа – драться с оборотнями!

– Значит, ты действительно не актер... – вздохнула она.– Мне следовало догадаться раньше. Ты не репетировал – ты целовался по-настоящему!

– Положим, ты делала то же самое.

– Нет, я репетировала! – возразила Ксения.

– Даже на галерее?

– На галерее – особый случай...

Возможно, с моей стороны было не совсем прилично настаивать на объяснении в первый же день знакомства. К сожалению, временем на продолжительные ухаживания я не обладал. Прежде чем принять окончательное решение, я хотел точно выяснить – любит меня эта девушка или нет? Если я ей нужен только как партнер по репетициям, то нам следует расстаться и как можно скорее – дабы не довести дело до греха. Совсем иной случай – если она меня любит. Тогда мне предстояло принять очень ответственное решение, чреватое большими неожиданностями.

– А к чему такая спешка? – возмутилась Ксения.– Могу я, в конце концов, подумать и проверить свои чувства?

– Иными словами, ты меня не любишь?

– А ты меня?

Обычная женская хитрость – отвечать вопросом на вопрос... Впервые я пожалел, что не верю в непреложность выбора серебряной стрелы. Очень может быть, что как раз в моем случае она не ошиблась... А как все было бы просто: переложил собственную ответственность на предков, на магию – и дело к стороне! Делай, что предписано, а там – хоть трава не расти! Кто сказал, что именно Алекс Оливийский должен решать за всю Вселенную?..

– Допустим, я тебя люблю.

– Почему допустим?

В данном случае вопрос был по существу. В любви не место сослагательному наклонению: если любишь– люби – со всеми вытекающими отсюда последствиями!.. Правда, в моей ситуации последствия могли быть неординарными... А могли и не быть – если история с картами не более чем выдумка коварного Кукария...

Наверное, мы с ней долго бы еще торговались, но тут на нас опять напали – самым хамским образом! Это не замок, а какой-то проходной двор! Ну, не дают поговорить с девушкой: лезут и лезут с совершенно необоснованными претензиями!.. Новоприбывшие придурки и вовсе решили в меня стрелять. Ну какая может быть стрельба в Кощеевых хоромах?! Меня особенно удивило то обстоятельство, что на нас напали именно люди – в замке, под завязку заполненном монстрами!.. Я искривил пространство раньше, чем они нажали на спусковые крючки своих то ли арбалетов, то ли пистолетов...

– Я так и знал! – воскликнул, опуская абсолютно бесполезное оружие, один из нападавших – довольно рослый детина с неприятным лицом.

– Попробуйте еще, Мурзин! – взвизгнул небольшого роста человек с круглой облысевшей головой.

– Не стреляйте! – неожиданно прикрыла меня своим телом Ксения.– Вы что, с ума сошли, придурки?! Это мой муж!.. А про тебя, Мишка, я все маме расскажу!

Среди нападавших, число которых приближалось к десяти, возникло замешательство. Они чуть подались назад и принялись обсуждать сложившееся положение... Я же, не скрою, прибалдел от того, что Ксения назвала меня своим мужем да еще бросилась прикрывать собой от дурацких пистолетов. На такое способна, пожалуй, только любящая женщина!

– Да не берут их пули! – раздраженно выкрикнул детина, которого лысый назвал Мурзиным.– А на меч его я не полезу: снесет башку – и не охнет!.. Пусть Михаил поговорит со своей сестрой!

От группы нападавших отделился круглолицый молодой человек, внешне действительно чем-то похожий на Ксению. Приближался он не спеша и растопырив руки – демонстрируя тем самым, что не имеет при себе оружия. За пять-семь шагов от нас остановился.

– Должен сказать тебе, Ксюха, что ты связалась с инопланетянином! – начал молодой человек, кося в мою сторону недобрыми глазами.– Папа с мамой тебя по головке не погладят. А я им все расскажу – так и знай!

– У, предатель! – обиженно протянула Ксения.– Тогда и я про твои шашни тоже расскажу. Думаешь, не знаю, с кем ты путаешься?

Молодой человек смутился, кожа лица и шеи выразительно покраснела, он с тревогой оглянулся назад.

– С ума сошла, Ксюха? – зашипел братец.– Соображай все-таки, что городишь!.. Я ведь тебе добра желаю. В твоих интересах бежать от этого негодяя как можно дальше!

– А вот и врешь! – рассердилась Ксения.– И вообще– я Алексу уже жена и буду век ему верна! А ты... катись к своей распрекрасной!

– Цыц! – вздрогнул от ужаса он.– Я тебе уши надеру!.. В смысле – помолчи, ради бога, о чем не спрашивают!

У молодого человека явно имелось уязвимое место. Мне показалось, что Ксения без зазрения совести занимается самым примитивным шантажом, легко обезоруживая оппонента, который по совместительству доводится ей братом. Да, иногда очень опасно доверять свои сердечные тайны даже близким родным!.. Справедливости ради надо признать, что и брат Мишка вел себя не лучшим образом, понуждая девушку предать любимого. По-моему, они были квиты... Впрочем, я в данном случае все-таки заинтересованное лицо...

Видя, что переговоры брата с сестрой зашли в тупик, к нам приблизился весьма солидный человек среднего роста с благородной сединой в волосах. На лице его читалась растерянность. Кажется, он не совсем понимал, почему оказался в столь странной ситуации и как ему теперь себя вести.

– Официально заявляю вам, молодой человек, что я– губернатор Черноземной области, то есть наделенное властными полномочиями лицо. Эта девушка– несовершеннолетняя, и вы обязаны передать ее брату.

– А вот дудки! – огрызнулась Ксения.– Вы, между прочим, в отпуске, Виссарион Дмитриевич, и обязанности губернатора исполняет совсем другой человек!.. С какой стати вы вообще вмешиваетесь в мои семейные дела? При чем тут власть? Я сама решаю, с кем мне вступать в сексуальные отношения!

Губернатор растерянно развел руками. На испуг ему нас взять не удалось.

Я внимательно следил за людьми, кучкующимися поодаль. Они пока никаких враждебных действий не предпринимали, целиком полагаясь, видимо, на своих парламентеров. Но вот от группы отделился лысый господин и направился к нам. На его лице стыло мучительное сомнение.

– Прошу прощения, Ксения,– начал он вкрадчиво,– мне показалось, что вы на кого-то намекали, разговаривая с братом?

– Ни на кого я не намекала, Емельян Иванович, с чего вы взяли? – довольно натурально удивилась Ксения, почему-то, однако, слегка покраснев.

– Нет уж позвольте! – заволновался лысый.– Мне показалось, что вы именно Ольгу имели в виду!

– Ты, Емельян, совсем рехнулся от ревности! – возмущенно воскликнул губернатор.– Тут судьба Вселенной решается, а он лезет со своими подозрениями!

– Да никогда в жизни, Емельян Иванович! – всплеснул руками брат Мишка.– Как вы вообще такое могли подумать! Речь шла о Светке Востряковой, к которой я, каюсь, хаживал... Но это когда было!

– Что за Вострякова? – вскинулся лысый Емельян.– Супруга Николая Семеновича?

– Тебе-то какая разница, Загоруйко? – взорвался губернатор.– Что ты путаешься под ногами в ответственный для судеб человеческой цивилизации момент?! Нам до Мишкиных сексуальных проблем дела нет! Спал или не спал он со Светкой – Земля от этого не рухнет!

– Вот семейка! – буркнул себе под нос Загоруйко.– Что брат, что сестра!

– Попросил бы вас, Емельян Иванович, нашей семьи не касаться! – возвысил голос почти до крика брат Мишка.– Мы же вашу не трогаем!

– Правильно! – подхватила Ксения.– Целуйтесь со своей Оленькой, пока она молодого хахаля не нашла!

– Безобразие! – раздраженно вскинулся Загоруйко.– Вот молодежь пошла! Никакого уважения к старшим!

– Не слушайте их, молодой человек... – отмахнулся от всех губернатор Виссарион, перенося внимание на меня.– Ответьте на мой вопрос: была у вас с этой девушкой сексуальная связь?

– Была! – твердо ответила Ксения, хотя спрашивали не у нее.– Три раза! И четвертый раз будет!

– Кошмар! – воскликнул губернатор Виссарион, хватаясь за голову.– Все пропало! Вы всех нас погубили, развратники! И страну, и Черноземную область!.. Какое преступное легкомыслие в столь юные годы!

– Может, удастся как-то подправить? – заволновался лысый Загоруйко.– Вдруг еще не все потеряно?

– Ты все-таки соображай, что несешь, Емельян! – горестно вздохнул Виссарион.– Соитие указом не отменишь!

– Ну, Ксюха... – задохнулся от негодования Мишка.– Не ожидал! Ты хоть соображаешь, какой это удар для родителей?!

– Подумаешь... – не очень уверенно возразила Ксения.– Все замуж выходят, а я чем других хуже?

Безусловно, она была других не хуже, а в моих глазах даже лучше многих. В чем-то – лучше всех!.. Но своими нелепыми и неискренними признаниями она поставила меня в совершенно дурацкое положение! Как ни крути, кроме репетиций, ничего нас пока не связывало... С другой стороны, неловко было ее опровергать. Да и с какой стати? Брат Мишка – еще куда ни шло: у него хоть какие-то права имелись что-то там спрашивать, а остальные – абсолютно посторонние люди!..

Вели себя эти последние так, словно перед ними разверзлась пропасть. По-моему, они были в курсе того, что после нашего с Ксенией сближения должно произойти нечто непоправимое, хотя и не знали, что именно. Отсюда – растерянность и даже паника...

Честно говоря, я этих людей очень хорошо понимал: нет ничего хуже неизвестности. Губернатор Виссарион заявил во всеуслышание, что, видимо, пришла пора сдаваться, ибо сопротивление, похоже, бессмысленно.

– А кому будем сдаваться? – задал резонный вопрос брат Мишка.

– Я предлагаю сдаться Кощею... – горестно вздохнув, предложил Загоруйко.– Он хоть и сволочь, но своя, земная... Кукарий мне не нравится: как ни крути– инопланетянин. От инопланетных магов все неприятности!

– Ты этот национализм брось! – вяло запротестовал губернатор Виссарион.– Тоже нашел родного – Кощея Бессмертного!

– А вдруг удастся преференции для области у него выторговать? – не сдавался Загоруйко.– Все-таки местный уроженец... К тому же у Кощея, как я слышал, с кадрами слабовато... А Кукарий наведет инопланетных магов, которые полезут в наши дела, станут давать невыполнимые указания... Наплачемся!

– Страшновато все же... – покачал головой Мишка.– Шутка сказать – Темное царство!..

– Ой, я тебя умоляю, Миша! – поморщился Загоруйко.– Этих властей я видел-перевидел... Что нам Темное царство, когда мы пережили империю Зла и ледниково-либеральный период?!

– Первую умную мысль от тебя за последнее время слышу, Емельян... – кивнул головой губернатор Виссарион.– Не так страшен черт, как его малюют!.. Без опытных управленцев ни одна власть не обойдется!

– Как бы только Венедикт Жигановский нас не опередил! – забеспокоился Загоруйко.– Этот если начнет хвостом мести перед троном Его Бессмертия, так отхватит на кормление целый регион!

– Надо поторопиться! – согласился губернатор Виссарион.– В политике важно первому сделать верный ход!

Продолжая спорить, они пошли по коридору, оставив нас с Ксенией в недоумении. Как вскоре выяснилось, недоумевали мы с ней по разным поводам.

Я пребывал в растерянности из-за легкости, с которой эти люди приняли перемены в своей судьбе,– в то время как сам я мучительно раздумывал над простейшей проблемой!..

А Ксения недоумевала, почему я задерживаю ей благодарность за отважную защиту: и во время нападения молчал, и сейчас молчу...

– Ты имеешь в виду эротическую благодарность?

– Естественно!

– А не боишься?

– Чего мне теперь бояться? – вздохнула Ксения.– Сама ведь всем разболтала о нашей сексуальной связи... Мишка обязательно папе с мамой донесет. Ну, да семь бед – один ответ!..

Ты посмотри, что делается: никто ничего не боится!.. Только у меня поджилки трясутся! А ведь это я Герой, а не они...

Правда, уровень ответственности у нас с Ксенией разный: ей перед папой и мамой отвечать, а мне... Неужто мир вот так просто рухнет из-за того, что эта девушка станет моей женой? Больший абсурд трудно себе представить!.. Хотел бы я знать, о чем думал мой предок Андрей Тимерийский, связываясь с Сагкхом!

...Мы уже вошли в ложницу, где состоялась первая наша встреча, а я все пребывал в мучительных сомнениях. И склонялся все больше и больше к мысли, что мой предок не мог так фатально промахнуться! Ведь он не был подлецом... Не был! Он умер Героем – с мечом в руке, защищая человеческую цивилизацию! А ведь мог выпросить у Сагкха Бессмертие – как тот же Кощей... Мог добиться вселенской власти... Наверное, прав сатир Погоняйло: дело не в Сагкхе, не в Черной плазме, а в человеке. И если мой предок поверил Сагкху, значит, у него имелись на то серьезные причины!.. Они не все успели – Сагкх и человек. Что-то пришлось доделывать моему отцу. А заключительный аккорд в написанной когда-то мелодии выпало исполнить нам с Ксенией...

Рассуждения рассуждениями, но главное – она, земная девушка... Оцените мою стойкость! Я прошел через десяток репетиций, прежде чем заключить ее в объятия– уже без всяких имитаций и всерьез!.. Пусть рухнет мир, но продолжается любовь! А еще точнее: мир стоит до тех пор, пока в нем есть любовь! И быть посему...

15

Земля. Кощеево царство. Рассказывает принц Ник Арамийский, резидент паррийской разведки (он же Рыжий, он же Сынок, он же князь Мышкин)

Съемки на планете Аргамасадор наконец завершились. Я отправил в Кощеев замок оператора Ползунова, а сам остался у барона Дагона, устроившего по случаю расставания грандиозный пир. Признаюсь, мне было грустно покидать гостеприимную планету, где я, возможно, обрел смысл и цель своей жизни. Надо делать кино! Надо делать кино не только на Земле, но и на других планетах, где об этом важнейшем из искусств ничего не слышали...

Пир удался на славу! Собственно, иного исхода барон Дагон просто не потерпел бы... Правда, дракон Сюзи едва не свернул себе вторую голову, вздумав показать нам себя во всем блеске после принятия изрядной дозы. К счастью, затея закончилась относительно благополучно и для Сюзи, и для пирующих. Когда эта туша свалилась с неба, Рваный Билл (тоже сильно пьяный) порывался набить морду пятой, самой вредной драконьей голове, но его оттащили. Сюзи отправили отсыпаться в родную пещеру в сопровождении поклонников его артистического таланта, а мы стали собираться домой.

На сборы ушло по меньшей мере полдня, поскольку постоянно оказывалось, что мы кого-то забыли или потеряли... Наконец, невероятными усилиями с помощью уговоров и угроз мне удалось вывести за стены баронского замка всю съемочную группу. Аргамасадорцы сопровождали нас до самых ворот Дороги гельфов. Там мы распрощались окончательно, и я вздохнул с облегчением: счастливо не оправдались терзавшие меня последние часы опасения, что нам вообще никогда не вырваться из рук гостеприимных хозяев...

Разбойники из клана Дикой Обезьяны допились до такой степени, что в седлах держались с трудом. Упал лишь отважный атаман Рваный Билл. С помощью подсобного рабочего Евграфа Сиротина мне удалось взгромоздить его обратно на коня. Падение явно пошло Василию на пользу: он не только не пострадал, но даже, кажется, протрезвел.

– Где мы? – ошалело уставился Билл на стены тоннеля.

– На Дороге гельфов, пьянь! – огрызнулась в его сторону сердитая принцесса Анастасия, которую чрезвычайно утомили долгие проводы.

– «На Муромской дороге стояли три сосны...» – невесть с чего запел Васька популярную песню, вызвавшую большой переполох среди разбойников, впрочем, кто в лес, кто по дрова поддержавших атамана. Особенно усердствовал Коля Бабкин – не обладавший, к слову, ни голосом, ни слухом. В ограниченном пространстве Гельфийской дороги мелодичная и грустная песня превратилась в дикий рев шести луженых глоток, слушать который довелось всей остальной группе. Клану Дикой Обезьяны тихо подсвистывал носом Степан Степанович Соловьев, консультант по нечистой силе, упившийся до такой степени, что его не смог бы разбудить и трубный глас...

Из разбойников не пел только Никонов. Он, пожалуй, был трезвее других. Время от времени переглядывался с Сиротиным, словно ожидая каких-то событий.

Мне эта парочка всегда казалась подозрительной. По возвращении на Землю я собирался поговорить с ними всерьез. Почти не осталось сомнений в том, что под маской землянина Никонова скрывается агент черных магов.

Надо признать, я здорово подзапустил разведывательную работу, занятый съемками фильма! Предстояло быстрыми темпами наверстать упущенное.

К сожалению, и с Инструкцией получилось не так, как задумывалось. В частности, не удалось задействовать шилохвоста с Каика и урию с Урипли. Тот же сценарист Рваный Билл во всеуслышание заявил, что у него и без шилохвоста хватает впечатлений. И вооб-ще – обилие монстров из достоинства фильма запросто может превратиться в недостаток, поскольку среди невероятных подвигов царевича Елисея теряется любовная линия...

Знал же, подлец, к кому воззвать! Немедленно вмешалась принцесса Анастасия, заявившая, что шилохвост появится в картине только через ее труп!

Разумеется, я не стал настаивать: с какой стати из-за шилохвоста рисковать жизнью собственной жены? Да пропади он пропадом, этот каикский монстр!

Словом, я уступил требованиям съемочной группы, предварительно оговорив, что Инструкцию по борьбе с оборотнями мы доснимем в Кощеевом замке, где этого добра (я имею в виду оборотней) хватает с избытком... Ну не мог я оставить министра внутренних дел РФ без учебного пособия по борьбе с отвратительным явлением, именуемым в просторечии метаморфизацией!

Вступив в Кощеев теремок, я сразу почувствовал, что там происходит неладное. То есть поначалу показалось, что дело в чрезмерно крепком аргамасадорском вине, раскачивавшем меня из стороны в сторону, но потом я сообразил: сам замок странно вибрирует... Все напоминало землетрясение, которое я однажды пережил на Альдеборане. Вот только откуда взялась дымка, местами переходившая в плотный туман и заполнявшая огромные помещения?

– Горим, что ли? – встревожился слегка протрезвевший Василий.

– Гарью вроде не пахнет... – втянул широкими ноздрями воздух Сиротин, оглядываясь на своего подельника Никонова.

Агент черных магов заметно побледнел. Он приложил ладонь к стене и тут же ее отдернул. Дело в том, что ладонь стала проваливаться в надежный по виду камень, словно в вату.

– Началось... – сказал Никонов дрогнувшим голосом.– Будьте вы прокляты, сагкховы выродки!..

По-моему, он кого-то оскорбил... Возможно даже– меня...

К сожалению, не было времени на объяснение с неразоблаченным агентом. Требовалось срочно выбраться из устроенной кем-то ловушки и вывести съемочную группу.

В замке кричали, слышались звуки нешуточной борьбы. Я приготовил меч, но врага пока не видел. Вокруг стелился дым, поначалу робко, а дальше все увереннее и увереннее сгущавшийся до состояния образов – то человеческих, то не очень... Все весьма походило на кино – только объемное... По слухам, на Земле имелось и такое, но в данном случае у меня была твердая уверенность, что земная техномагия здесь ни при чем.

– Это энергия Черной плазмы! – истерично выкрикнул Никон.

– А почему дым белый, если плазма черная? – резонно спросил Василий.

Как человек, не чуждый киноискусству, могу отметить, что образам, создаваемым дымом, не хватало завершенности: они возникали из ничего, и в тот момент, когда казалось, что перед вами живые существа, картина медленно расплывалась, превращаясь все в тот же белый дым... Создавалось впечатление, что кто-то пытается вспомнить события, произошедшие очень давно, но это ему плохо удается. Мы наблюдали хаотичное нагромождение полупроявленных ликов – то угрожающих, то растерянных, то смеющихся, то вопящих от ужаса... Очень может быть, что перед нами проходила история этого замка с древних времен.

В какой-то миг мне показалось, что в дальнем углу возникла моя собственная фигура, даже попытавшаяся заговорить. Но Наташка вскрикнула от испуга, и фантом распался...

Мы медленно продвигались по заполненным зыбкими фигурами переходам огромного замка, пока отчетливо не услышали впереди грозный шум боя. Треск энергетических мечей ни с чем не перепутаешь! Я также был абсолютно уверен, что несущиеся вопли могут принадлежать только существам из плоти и крови... Немедленно приказал своим невооруженным спутникам остановиться. Меч имелся только у меня, и я не собирался подставлять съемочную группу под удар неведомых сил.

В одиночестве преодолел путь в полсотни шагов и очутился на пороге огромного зала, где прежде мне бывать не доводилось. Впрочем, в этом замке слишком много помещений, чтобы успеть их все осмотреть...

Бой шел нешуточный. Я не сразу определил, кто с кем дерется, ибо все мое внимание в первый момент переключилось на ребенка, который спокойно сидел в самом центре зала, разложив перед собой четыре карты, и грыз забавную погремушку, изображавшую черного, как сажа, скомороха.

Я находился довольно далеко от младенца, но очень отчетливо видел каждую деталь – даже изображенных на картах кавалеров! Трех из них я без труда опознал: это были Алекс, Вик и ваш покорный слуга. Бубнового кавалера я не знал, но это именно он дрался буквально в трех шагах от младенца, искусно орудуя энергетическим мечом. Отбивался от оборотней, которые, как мне показалось, пытались прорваться к странному младенцу с картами.

Разумеется, я не мог оставить без поддержки неизвестного Героя и бросился ему на помощь, потрясая мечом. И вдруг услышал громкий крик, полный ужаса:

– Проклятый князь!! Проклятый князь!!!

Кричал человек, которому я собирался помочь, и его вопль подхватили несколько десятков голосов. Чудовищные монстры, в которых я без труда опознал сигойских колдунов желтых кланов, начали стремительно метаморфизировать, возвращая себе человеческое обличье. Кощеевы оборотни последовали их примеру.

Я обернулся назад. За моей спиной стоял Степан Степанович Соловьев, он же Соловей-разбойник, готовый раскатать свою знаменитую нижнюю губу. Дед здорово принял в замке барона Дагона, всю дорогу проспал, крепко привязанный к лошади, но очухался в самый ответственный момент!

Дым в зале стал потихоньку рассеиваться. Младенец продолжал сидеть в центре огромного зала, глядя на нас большими невинными глазами. От его взгляда мне сделалось немного не по себе. Я прошел вперед, подхватил сидевшего на холодном полу малыша на руки и вдруг увидел Кощея с перекошенным от ярости лицом. Поразительно, но он не выглядел немощным старцем, каким я встретил его здесь же, в замке, неделю назад! Предо мной в кольчуге и с мечом в руке стоял рослый, хорошо сложенный витязь в самом расцвете сил. Те же глаза, тот же крючковатый нос, но какая разительная перемена! Он будто помолодел на добрую тысячу лет!

– Тебе не устоять против меня, Проклятый князь,– крикнул Кощей,– ибо со мной моя прежняя сила!

Кажется, он обращался ко мне... Присутствовавшие в огромном зале люди и монстры тоже смотрели на нас с младенцем, словно ожидая ответа на давно мучивший их вопрос.

Откуда-то в зале появился Алекс. Подошел почти вплотную ко мне, взял из рук младенца карту, на которой значился валет червей, и бросил ее к ногам Кощея.

Это был, безусловно, вызов, и все присутствующие расценили жест моего старшего брата именно так! Карта вспыхнула нестерпимо ярким светом и исчезла. Зато червонный кавалер обрел плоть и кровь.

Потом из рассеивающегося тумана вынырнул другой мой брат – Вик Нимерийский – со странным шаром в руке, который он бережно прижимал к сердцу. Я было подумал – фантом... Но нет: карта с трефовым валетом ослепительной вспышкой ушла в никуда, а Вик остался с мечом в одной руке и светящимся шаром в другой.

Вызов Вика и Алекса поддержал незнакомый Герой– тот самый, который первым назвал меня Проклятым князем. Он взял карту с бубновым валетом, пристально взглянул в глаза младенцу, словно нуждался в его поддержке, и повторил гордый жест моих братьев.

Мне показалось, что Кощей вздрогнул, когда и я метнул свою карту с пиковым валетом ему под ноги. Последняя вспышка получилась особенно яркой – я даже прикрыл глаза. А когда открыл их, младенца, тихо сидевшего на моей руке, уже не было – он будто растворился в воздухе...

– Ты проиграл, Кощей! – хихикнул странный смуглый субъект с птичьим носом и круглыми совиными глазами.– И ныне я, командор ордена Золотого Скорпиона, пришел сказать тебе от имени Проклятого князя, что власть над Вселенной в моих руках!

Кощей засмеялся. И смех его нисколько не походил на то стариковское кхеканье, которым он совсем недавно встречал меня в своем замке. Нет, то был смех уверенного в себе бойца!

– Ты – жалкий, ничтожный дурак, Кукарий! – сказал Кощей отсмеявшись.– Здесь нет Проклятого князя. Он ушел в небытие вместе с черной погремушкой. А этого молодого человека зовут Ник Арамийский, и он отнюдь не призрак Великого бойца, а всего лишь его непутевый правнук... Теперь этот замок – мой! Только мой – вместе с заполнившей его магической силой, пришедшей из Черной плазмы! А ты будешь служить мне, Кукарий. Мне, Кощею Бессмертному, властелину Вселенной!

В общем, впечатляюще выступил Кощей, сорвав аплодисменты зрителей. Я имею в виду Пацакова, Жигановского и Атасова, как раз в эту минуту вошедших в зал. Был среди аплодирующих и мой старый знакомый Мурзик, который каким-то совершенно непонятным для меня образом очутился в этом замке вместе с пятью своими ребятами.

На мой взгляд, аплодировали они преждевременно, ибо, чтобы стать властелином Вселенной, Кощею предстояло еще одолеть четырех Героев, которые вовсе не собирались сдаваться без боя. Конечно, у Кощея под рукой имелось около сотни хорошо обученных дружинников, но четыре Героя – это не так мало, как кому-то может показаться...

Кощей поднял меч, собираясь обрушить на нас свою дружину. Кукарий и десяток его уцелевших подручных подались назад: по-моему, просто испугались и приготовились удариться в бегство... Все-таки, надо признать, Черный витязь, в которого превратился Кощей, сохранил былое величие. Очень может быть, что рассказы о его подвигах – не такая уж сказка, как принято считать на Земле...

Опустить меч Кощей не успел. Ему помешал сатир Погоняйло. Он неожиданно вышел из строя и встал перед своим повелителем.

– Остановись, падший волхв! – сказал он, гордо вскидывая увенчанную серебряными рогами голову.

– Ты! – выдохнул с ненавистью Кощей.– Ты, ничтожество, посмел встать на моем пути к величию?!

– Мы проиграли, Кощей... – глухо сказал сатир.– Сагкх подшутил над тобой... В последний раз... Это ведь дым – просто дым прежней славы и силы... Неужели ты этого не чувствуешь?

– Уйди, Погоняйло! – сверкнул глазами Черный витязь.– Пусть сгинет Вселенная, но я отомщу потомкам того, кто отнял у меня власть!

– Когда-то меня звали Вузлевом, Кощей, и я был лучшим из твоих полководцев... Но теперь мы с тобой только тени, а теням не дано скрыть Солнце.

Их мечи скрестились. Мы, затаив дыхание, следили за странным поединком сатира и злодея. Впрочем, сатир преображался. Сначала исчезли рога, потом копыта, и Кощею уже противостоял просто человек. Трещали, встречаясь в воздухе, энергетические мечи, и снопы искр разлетались в разные стороны. Никто из Кощеевой дружины не посмел вмешаться в поединок– все просто стояли и смотрели.

Кощей был искусным рубакой, однако бывший сатир не уступал ему в умении владеть мечом. Они бились довольно долго, и Вузлев потихоньку начал сдавать. Меч Кощея со свистом рассекал воздух, и, казалось, нет силы, способной остановить Бессмертного. Но так только казалось...

Кощей ударил точно в грудь своего противника. Вузлев не смог ему помешать – да и не пытался. Наоборот, он сам насадил на меч свое тело и тем самым приблизился к Черному витязю почти вплотную.

– Будь ты проклят! – прохрипел он в лицо Кощею, нанося последний в своей жизни рубящий удар.

Голова Кощея слетела с плеч и, глухо стуча, покатилась по мраморному полу. Обезглавленное тело несколько секунд стояло на ногах, качаясь из стороны в сторону, а потом рухнуло. Еще через несколько секунд оно превратилось в груду костей. Прямо скажу – не очень приятное было зрелище!..

А вот тело Вузлева, пронзенное мечом, лежало на полу, пока подле него не появилась сама Смерть. Она постояла над поверженным витязем, медленно обвела нас пустыми глазницами, страшно ощерила рот и исчезла, унося с собой добычу.

– Мир праху его... – глухо сказал Алекс.– Он жил как сатир, но умер как человек!..

Все молча согласились с таким приговором. Дым потихоньку рассеялся. Я оглядел зал, заваленный трупами оборотней и монстров, и покачал головой. Кощей с Кукарием дрались за власть над Вселенной, не жалея чужих животов. Кощей проиграл свою последнюю битву, но ведь и Кукарий не выиграл!.. Я обернулся к черному магу, но меня опередил бубновый кавалер:

– Командор Кукарий, в этом зале есть пентаграмма. Даю тебе три минуты, чтобы убраться с планеты. И не вздумай еще хотя бы раз попасться мне на глаза!

Маг криво усмехнулся, оглядел свое сильно потрепанное войско и пришел, видимо, к мысли, что соотношение сил не в его пользу. К тому же сигойские колдуны выглядели деморализованными и в драку не рвались. Не дожидаясь команды Кукария, они стали по очереди подходить к пентаграмме и исчезать один за другим с глаз изумленных зрителей. Особенно потряс этот процесс губернатора Пацакова, похоже, никогда не слышавшего прежде о межпланетных переходах.

– Чему ты удивляешься, Виссарион? – пожал плечами Венедикт Жигановский.– Это же монстры... Приличные люди так себя не ведут...

Вслед за сигойскими колдунами к пентаграмме скользнул и бывший разбойник Никонов. Я хотел было его задержать, а потом махнул рукой. Дело завершилось, так что отпала необходимость в расспросах и допросах. Ушел – и Сагкх с ним!..

– Я извиняюсь,– притормозил шагнувшего было вперед Кукария губернатор Пацаков,– а договор? Вы, Никандр Христофорович, своих обязательств не выполнили, так что будьте добры вернуть мне бумагу!

Кукарий побурел от гнева, кажется, с трудом подавляя желание метнуть в земного бюрократа молнию. Но договор Пацакову все же возвратил – правда, с замысловатым ругательством в довесок. Губернатор межпланетным сленгом не владел, а потому на грязные слова залетного мага не среагировал. Прочитав полученный документ, он равнодушно махнул рукой и сказал пренебрежительно:

– Свободен...

Кукарий бросил еще один злобный взгляд – теперь уже в нашу сторону – и исчез, словно растворившись в пентаграмме.

– Так... – протянул Жигановский, с подозрением глядя на Пацакова.– Договорчики подписываем с черными магами? А потом обвиняем оппонентов в связях с инопланетянами? Очень благородно!

– Чья бы корова мычала! – грубо оборвал Венедикта Владимировича губернатор.

Готовую вспыхнуть перепалку остановило появление Рваного Билла во главе толпы непротрезвевших разбойников. За кланом Дикой Обезьяны следовала рассерженная принцесса Анастасия – она же моя жена Наташка.

– А почему без нас снимали? – набросился Василий на тихо стоявшего в углу с камерой Ползунова.– Сколько раз тебе говорили, оператор хренов, чтобы ты не переделывал на ходу сценарий?.. Вот народ! Ну никакого уважения к авторским правам!.. Хоть бы ты, Степаныч, остановил это безобразие – на продюсера-то надежда плохая!

Соловью-разбойнику, нежданно-негаданно потерявшему шефа, было не до проблем Василия.

– А что будет с замком? – спросил он, обращаясь к нам.

– Замок уходит... – ответил ему Вик.– Такова последняя воля Сагкха. Нам всем следует поторопиться, если не хотим затеряться во времени.

Мой младший брат был прав. С замком действительно творилось неладное: он дрожал и вибрировал; стены периодически теряли четкие очертания.

Вик подошел к пентаграмме и бросил в ее центр странный шар, с которым появился в замке. Шар какое-то время неподвижно повисел в воздухе, а потом исчез.

– Что это было? – спросил Алекс у Вика.

– Дар Сагкха, полученный когда-то нашим предком Андреем Тимерийским у порога Черной плазмы. Высший Совет решил, что пришла пора вернуть его хозяину. Миссию поручили исполнить мне.

– Будем считать, что ты явился вовремя... – буркнул Алекс, недовольный, видимо, тем, что Высший Совет скрыл от него важные детали предстоящей операции и заставил всех нас действовать втемную.

– Каждому свое... – пожал плечами Вик, подчеркивая, что за действия просвещеннейших сенаторов он ответственности не несет.

Нам следовало поторапливаться. Я обернулся назад, пытаясь пересчитать съемочную группу, дабы не потерять случайно какого-нибудь зазевавшегося работника, и встретился глазами с Соловьем.

– С нами пойдешь, Степаныч?

– На премьеру приду... – вздохнул разбойник.– А пока что мне недосуг, Никита. Я теперь в Кощеевом царстве за старшего.

– Тебе решать, Степаныч... – одобрил я его выбор.– Не прощаюсь...

Соловей-разбойник негромко присвистнул. Кощеевы слуги и дружинники вздрогнули и подобрали животы. Оспаривать власть Степана Степановича никто не решился. Да и смысла в том не было уже никакого: Кощеево царство катилось к своему закату; рухнула последняя надежда на его возрождение, и все это очень хорошо понимали.

– И куда они теперь? – спросила у меня Наташка, глядя вслед уходящей массовке.

– Растворятся в природе! – неожиданно ответил за меня Рваный Билл.– Какая же природа без нечистой силы?

– Ну, ты сказанул, Василий! – обиделся на своего шофера Жигановский.– Чтоб им ни дна ни покрышки!.. Видного политика, порядочного человека едва в козла не превратили!

– Кто старое помянет, тому глаз вон... – ехидно отозвался на реплику столичного гостя губернатор Пацаков, будто подводя черту под минувшими событиями.

Я, собственно, считал, что на этом наши приключения закончились, но ошибся. Не успели мы покинуть уходящий в небытие замок и перебраться по тоннелю в гостиницу, как нас окружила еще одна дружина – добры молодцы в камуфляже... Прямо кошмар какой-то, а не съемочный процесс! Уж эти-то, с автоматами, точно не вписывались в сценарий – как справедливо заметил обвешанный аппаратурой Ползунов.

Вскоре выяснилось, что он совершенно напрасно подозревал сценариста Василия в коварстве. Никакое это было не кино! Компетентные органы во главе с бравым генералом обвиняли нас ни много ни мало – в похищении губернатора Пацакова!

– Да кому он нужен, ваш Пацаков? – возмутился Венедикт Владимирович Жигановский.

– Ну, это, положим, не вам решать... – выдвинулся на передний план губернатор.– А с чего вы взяли, товарищ генерал, что меня похитили?

Бравый генерал и сопровождавшие его не менее бравые лица смутились:

– Так ведь ваша охрана подняла переполох, Виссарион Дмитриевич! А потом, вы сами нам позвонили и сообщили о готовящемся террористическом акте!

– Вы что-то напутали... – нахмурился Пацаков.– Я вам не звонил. Акт в гостинице действительно готовится, но не террористический, а бракосочетания. Вот этот молодой человек собирается вступить в брак с кацаповской девушкой.

Прямо скажу: заявление застало меня врасплох – поскольку показывал губернатор на моего брата Алекса и жертву сексуальных домогательств Зульфию!

Ксения добропорядочно покраснела и опустила глаза.

– Он ее в карты выиграл! – сообщил камуфляжам папа Караваев.

– Сашка, думай, что городишь! – возмутился Сеня Кукуй.– Это в сценарий не вошло!

– Позвольте... – заслышав слово «сценарий», выступил вперед Рваный Билл.– Какая-такая свадьба, какой-такой акт бракосочетания?! Впервые вижу этого типа вообще!

– Мой старший брат... – пояснил я Василию.

– Ну, все у нас по блату! – ахнул сценарист.– Ни на кого положиться нельзя! В сценарии – жертва сексуальных домогательств, а на выходе – мужняя жена!.. Это кино по-вашему?! Это черт знает что!!

– Так вы кино снимаете? – удивился генерал.

– А о чем тебе молодые люди битый час толкуют! – возмутился губернатор Пацаков.

В общем, нас освободили. Доблестные стражи порядка покинули гостиницу, а я никак не мог взять в толк: когда это Алекс успел охмурить Ксению, которая по нашим прикидкам должна была погибнуть на дыбе?

– Дыбу мы уже сняли! – деловито сообщил Ползунов, пересчитывающий коробки с пленкой.– На эротическую сцену нам пленки не хватило. Придется доснимать.

– В гробу я видел ваше кино! – отозвался хмурый Алекс.– Знал бы, что это твои штучки, Ник, никогда не стал бы ввязываться в процесс!

– В эротический? – почему-то насторожилась Ксения.

– Нет,– усмехнулся Алекс,– в киносъемочный... Эротический меня вполне устроил.

– Так будем доснимать или нет? – возвысил голос Ползунов.

– Будем! – твердо сказала Ксения.– Там всего ничего осталось. Тем более мы так хорошо все отрепетировали...

Киносъемочный процесс, я вам доложу, вещь предельно сложная. То, понимаешь, сценарист лезет в бутылку, то главная героиня капризничает, то дракон Сюзи – в дымяру, то какая-нибудь проблема с массовкой... Да и посторонние без конца вмешиваются, норовя сорвать работу!.. В общем, забот – полон рот... А тут еще выборы – будь они неладны!

Короче говоря, с двумя проблемами сразу я не справился. То есть кино снял, а выборы проиграл. Кацаповцы предпочли нашему Жигановскому своего Пацакова. Свобода выбора – как сказал Василий... Тут уж ничего не поделаешь: электорат в своем праве!

Но Венедикт Владимирович по этому поводу не слишком огорчился...

Я тут случайно узнал, что в Российской Федерации аж восемьдесят девять субъектов! В смысле – губерний (или областей?). И везде нужны главы администраций! Так что шансы у нас с Венедиктом Владимировичем еще есть... Главное – завершить съемочный процесс. Чтобы весь мир (так требует Василий) ахнул и затрепетал в восторге! Ибо искусство (это уже слова папы Караваева) – важнее любой политики!.. С последним я категорически согласен.


home | my bookshelf | | Резидент |     цвет текста   цвет фона