Book: Заложники Света



Елена Бычкова, Наталья Турчанинова

ЗАЛОЖНИКИ СВЕТА

Купить книгу "Заложники Света" Бычкова Елена + Турчанинова Наталья

Часть I

УЧЕНИК ОБОРОТНЯ

Глава 1,

в которой Валерий Октавиан оказывается жутким пройдохой, но меня это пока только радует

«…Двадцать пятое число. Шестой месяц. Полдень. Атэр родился в очередной раз…» Я заткнул карандаш за ухо и тоскливо уставился в блокнот. Надо бы подробнее описать это радостное событие, но лень. Как-то я обленился за последние две тысячи лет. Хорошее питание, сидячий, а часто и лежачий, образ жизни. Вот и сейчас никак не сосредоточиться. Я вздохнул, вспоминая, что мой «конкурент» завел такой же блокнот и, в отличие от меня, подробно записывает туда все достижения нашего подопечного – так что надо поднапрячься и тоже выдать какое-нибудь ценное педагогическое замечание. Вот, например:

«Вся «прелесть» общения со смертным состоит в том, что он постоянно умирает. Едва научишь чему-нибудь полезному, вобьешь в глупую голову самые элементарные знания, только-только расслабишься и начнешь получать удовольствие от воспитательного процесса, как вдруг – хлоп, и готово. Умер! То его в драке прирежут, то в реке утонет, то на дуэли проиграет, а если и не это все, то от старости помрет. В прошлый раз Атэр, к слову сказать, бросился спасать одного остолопа, ну и, понятное дело, доспасался. Впрочем, я лично особо не расстроился. Хотя кое-кто горевал: «Ах, какой он был благородный и добрый, какой самоотверженный! Такой достойный человек!» Как же, достойный! Зануда! Ни на какую пакость его подбить было нельзя, даже развлекаться по-настоящему считал неприличным, все о высоком мечтал. Вот и домечтался.

Ждали потом три века, когда он родится в следующий раз, и – начинай все сначала. «Привет, меня зовут Гэл. Помнишь, мы были знакомы в твоих прошлых жизнях? Нет желания позаниматься магией, или в картишки перекинемся?» А он будет смотреть на тебя и хлопать глазами от удивления. И еще хорошо если «он». Один раз Атэра угораздило родиться в женском теле. Вот была потеха! Кстати, дамочка получилась очень даже способная к магии, амбициозная, решительная и к тому же недурна собой. Но малышку угораздило влюбиться в какого-то идиота, и обучение пришлось прекратить. Она заявила, что не желает больше ничего слышать ни о каком колдовстве, а мечтает о спокойной домашней жизни. Были вынуждены оставить ее в покое и затаиться еще на несколько десятков лет, пока она не померла благополучно, окруженная внуками и правнуками.

Рождался еще один славный парнишка. Сразу мне поверил и зауважал. Из него мог бы получиться толк, но я поторопился с посвящением в высшую магию и… в общем, парню не повезло. Погиб в расцвете лет… Энджи сокрушался по поводу его гибели не меньше, чем о других, хотя и вздохнул украдкой облегченно – слишком хорошо понял, что тот мог бы натворить.

И вечно его светлость недоволен, все мечтает переделать окружающую действительность. Кстати, вот и он, легок на помине. Мой партнер, друг и соперник. Летит…

– Доброе утро, Гэл. – Энджи опустился на камень рядом со мной и сложил за спиной свои белые крылья.

– Ну, что? – спросил я неопределенно, но он понял и пожал плечами.

– Обычный ребенок. Такой же, как все.

– Да… – я задумчиво почесал спину. – Значит, опять все сначала… Ты не забыл, теперь моя очередь знакомиться с ним первым и рассказывать обо всем, что произошло?!

Энджи грустно посмотрел на меня.

– Я помню, но Гэл… ты относишься к этому словно к игре. Кто наберет больше очков, ты или я, кому достанется приз. Так нельзя. Ты играешь со мной на него, на его жизнь, на его будущее.

– Да ладно тебе. Я просто даю парню шанс выбиться в люди.

– В демоны, ты хочешь сказать?!

Кажется, во время наших странствий Энджи научился ехидничать.

– А почему бы и нет. Ты же сам говорил – свобода выбора. Вот пусть он и выбирает!

– Ты рассуждаешь, как демон!

Энджи тряхнул золотыми кудрями и отвернулся.

Кстати, он прав. Я демон. Демон-оборотень. Энджи, соответственно, ангел. Не боевой. Просто ангел.

Познакомились мы с ним давным-давно, в те времена, когда я работал секретарем у Хозяина Западных Земель Срединного мира – Буллфера. Того самого Буллфера, который захотел стать всемогущим, самым великим демоническим Правителем на земле. В старинных книгах он прочитал о какой-то Бесценной Награде, которую получит демон, если проведет над собой особый ритуал, призвав на помощь высшее светлое существо. Этим существом и стал Энджи. Ритуал они провели, но никакого могущества Буллфер не приобрел. Наоборот, стал терять силы и вместо «награды» принял гибель в заточении.

Видимо, после смерти и произошло окончание знаменательного перевоплощения, и мой прекрасный, достойный и могущественный Хозяин превратился в обычного человека, сомнительной, кстати, ценности.

И теперь Энджи считает, что у Буллфера, то есть Атэра, есть шанс стать ангелом, я же надеюсь на его превращение обратно в демона.

Люди очень доверчивы, наивны до глупости, и никогда не знают, что им нужно на самом деле, теперь-то я хорошо их изучил. Стоит появиться Энджи во всем великолепии сияющих крыльев, с мягким певучим голосом и ласковой улыбкой, как они тут же готовы идти за ним на край света ради сомнительной перспективы когда-нибудь потом получить такие же крылья и ангельскую благодать в придачу. Как тяжело выбивать все эти глупости из восторженной человеческой головы и соблазнять более реальными обещаниями власти, богатства и полной безнаказанности. Энджи, конечно, не нравятся мои методы воспитания, но открыто возмущаться он не может, потому что право выбора, согласно ангельской теории нравственности, всегда остается за Атэром. Ему решать, что приятнее – скучные наставления святоши или веселое времяпрепровождение под моим руководством. И довольно часто наш подопечный с бо льшим интересом прислушивался к моим советам, хотя, признаюсь честно, Энджи тоже удавалось крепко заморочить ему голову.

И сколько раз я объяснял упрямому ангелочку, что Атэру лучше всего превратиться обратно в демона, стать прежним Буллфером, могучим, бесстрашным, грозным Хозяином, по которому я так часто скучал, вспоминая прежние времена нашего с ним славного правления. Но Энджи не желает меня слушать, уверенный в том, что путь назад нашему другу закрыт – дескать, проведя над собой ритуал, он выбрал дорогу к самосовершенствованию и свету. В общем, в таких дурацких спорах мы провели последние семнадцать лет, ожидая, пока Атэр подрастет и будет готов к очередной встрече с нами.

И вот однажды, рано утром, я услышал над собой звонкий голос Энджи.

– Гэл, просыпайся! Ты слышишь?! Пора вставать! – Я попытался отвернуться от назойливого ангела, но тот крепко вцепился в мою куртку, продолжая настойчиво трясти. – Просыпайся!

– Отстань. Еще рано.

– Но, Гэл, ты забыл, какой сегодня день!

– Да помню, помню я…

– Тогда вставай!

– Угу…

– Гэл!

– Ну, сейчас… еще полчасика посплю, а потом…

Рукав моей куртки неожиданно отпустили, и раздался подозрительно ласковый голос.

– Ладно, как хочешь. Придется мне лететь одному, а ты потом как-нибудь к нам присоединишься… Когда выспишься.

– Стой! – я резко сел, сдергивая с себя куртку, которой укрывался вместо одеяла. – Только попробуй отправиться к нему без меня!

Энджи рассмеялся, рассматривая мою недовольную заспанную физиономию.

– Я пошутил, не сердись.

Тоже мне шуточки. Отпусти его одного, за один день сделает из парня святошу, а мне потом перевоспитывай!

– Ладно, все, проснулся… Только без завтрака я никуда не пойду!

Ангел вздохнул, но спорить не стал, помня, что у голодного, невыспавшегося демона характер в два раза хуже, чем у невыспавшегося, но сытого. Он деликатно отвернулся, достал маленькую книжечку в белом переплете и открыл ее, дожидаясь, пока я догрызу баранью ногу.

Заглядывал я как-то в этот его блокнотик. Кроме записей о добродетельных поступках и ошибках всех прошлых жизней Атэра, у него там стихи. То ли сам сочиняет, то ли у других переписывает. Как будто больше заняться нечем, только бумагу зря переводит… Ну, вот, кажется наелся. Я спрятал остатки завтрака в самый дальний угол пещеры, вытер руки о штаны, пригладил волосы и заявил.

– Я готов, пошли.

Энджи взглянул на меня, с видимым трудом сдержал улыбку, и тоже поднялся. Вместе мы подошли к выходу из пещеры, в которой я жил последнее время, и одновременно открыли два телепорта – каждый свой. Я лично ангельским пользоваться не могу, у меня от него изжога и головокружение. Слыханное ли это дело, чтобы тебя с огромной скоростью вверх тормашками перебрасывало из одной точки пространства в другую?! Вот наша демоническая телепортация – никаких прыжков и полетов – безболезненно растаял и также аккуратно собрался. Конечно же, Энджи говорит, что наш способ перемещения менее совершенный, чем их. Но если ангелам удобнее стрелять собой из телепорта, как из пушки, это их дело.

Короче, переместились мы куда нужно, и очутились в парке, прямо в центре небольшого городка. Энджи тут же накинул на себя легкое заклинание невидимости, я машинально сделал то же самое, хотя особой причины прятаться не было. Никого рядом не было.

– Ну, и куда нам теперь? – спросил я, оглядываясь по сторонам.

– Туда, – Энджи уверенно показал в сторону улицы, выходящей на маленькую пыльную площадь. – Он где-то там.

– Ладно, пойдем, посмотрим. Только, думаю, он еще спит. В такую рань.

Спешить было некуда, и мы потихоньку направились вниз по улице, периодически спотыкаясь на неровностях дороги. В отличие от Энджи, я не чувствовал присутствия нашего приятеля. Впрочем, можно быть уверенным – он точно знает, где искать Атэра. Ангелы, по-моему, вообще отличаются особым чутьем на людей, это мы начинаем понимать, что человек где-то близко, только когда проголодаемся хорошенько…

Мы вышли на площадь, остановились, пытаясь сообразить, в какую сторону двигаться дальше, как вдруг дверь одного из домов распахнулась, и на улицу выбежал растрепанный парнишка лет шестнадцати. Он быстро прошел мимо, не увидев нас, потом воровато оглянулся назад, сунул руку в карман и швырнул что-то на землю. Вещица, от которой парень хотел избавиться, отлетела мне под ноги, я наклонился, чтобы поднять ее, но тут дверь распахнулась еще раз, и на крыльцо выскочил здоровенный детина с красным, перекошенным от ярости лицом.

– Ну-ка, стой! – заорал он. – Стой, паршивец!

Парнишка бросился удирать, но далеко убежать ему не удалось. Взбешенный детинище догнал его в несколько прыжков, схватил за шиворот, швырнул на землю и принялся обыскивать карманы.

– А ну, давай сюда! Где они у тебя!? Давай сюда, говорю!

– Пусти! – отбивался мальчишка. – Отпусти меня, недоумок!

За «недоумка» он получил несколько крепких затрещин, и еще трое человек, появившиеся на крыльце во время короткой погони, довольно загомонили.

– Правильно, Ромул, вмажь ему еще.

– Этот мерзавец нагрел меня на две сотни.

– Тащи его сюда, Ромул. Я ему от себя добавлю.

– Гэл! – Энджи схватил меня за руку. – Это нужно прекратить!

Я усмехнулся и покрутил в руках футлярчик, выброшенный мальчишкой.

– Ты меня, конечно, извини, Энджи, я бы рад вмешаться, но не могу.

Ангел взглянул на меня строго и недоверчиво. Я показал ему находку.

– Знаешь, что это такое? Опытные игроки хранят в таких коробочках игральные кости. «Меченые» кости. Этот милый мальчик – шулер. Видимо, он обул сих господ по полной программе, и они решили немного проучить его. Я не возражаю. В следующий раз будет умнее.

– Гэл! – отчаянно воскликнул Энджи. – Я не верю тебе. Это же Атэр!

– Вот этот мелкий пройдоха!?

– Да! …Они его покалечат! Надо сделать что-нибудь!

Он махнул рукой, сбрасывая с себя заклинание невидимости, хорошо хоть образ сменить не забыл, и предстал перед Ромулом, с основательно перепачканным Атэром в мощных руках, человеком.

– Отпустите мальчика!

Конечно! Драка и ангел несовместимы. Придется вмешаться.

– Могу я вам чем-то помочь? – очень вежливо поинтересовался я, тоже появляясь в поле зрения красномордого верзилы, с садистическим удовольствием выкручивающего руку орущему от боли мальчишки. – Кажется, вы что-то искали?

Жертва малолетнего шулера поднял голову и пояснил с добродушной ухмылкой.

– Да вот, этот щенок обыграл нас с приятелями на несколько сотен. А кости у него оказались магические, заговоренные.

– Неправда. Он все врет! Не верьте ему! – завопил подросток, но тут же получил еще один подзатыльник и опять ткнулся носом в пыль.

– И что вы собираетесь с ним сделать? – снова полюбопытствовал я.

– Надаем по шее, вернем свои деньги и отберем у него… – верзила хмыкнул, – «орудие преступления». Только он их куда-то спрятал, не отдает.

– Очень вас понимаю, – сказал я задумчиво. – Я тоже терпеть не могу шулеров, и в другой раз с удовольствием помог бы разобраться с ним. Но у вас самого какая-то подозрительная рожа. И, наверняка, вы над мальчиком просто так издеваетесь. А мой друг не выносит насилия, в любых его проявлениях… Поэтому отпусти-ка ребенка.

Названный Ромулом разинул рот и удивленно уставился на меня.

– Чего?!

– Отпусти мальчика, я сказал!

Человек бросил Атэра и стал приближаться ко мне, но оказался лежащим навзничь, потому что наткнулся на мой кулак. Его челюсть была на удивление крепкой, и все же несколько секунд он мог только мычать и трясти головой. Приятели с крыльца, притихшие на время нашего разговора, ожили и быстро спустились вниз, чтобы разобраться с неожиданным защитником юнца.

– Мне очень жаль, – почти искренне сказал я Ромулу, неуклюже ворочающемуся в пыли. – Считай, что сегодня тебе просто не повезло… Стоять!!

Остановленные моим грозным демоническим рыком, дружки обманутого игрока замерли в нескольких шагах от нас. Еще бы – трудно ослушаться приказа разъяренного оборотня, служившего секретарем у самого Хозяина.

Я наклонился, взял мальчишку за шкирку, поставил на ноги и сказал сурово:

– Пошли.

Ослушаться он не посмел и поплелся следом за мной, шмыгая разбитым носом. А Энджи поднял руку, от его пальцев отделилось золотистое облачко и коснулось поверженного Ромула. Тот сейчас же вскочил, удивленно потирая челюсть, которая мгновенно перестала болеть. Ну, конечно, ангел не может без благотворительности.

– Держите их! – завопил исцеленный, увидев, что его обидчики сворачивают за угол. Компания бросилась следом за нами, но догонять было уже некого. Улица оказалась пуста.

Лучшим местом для разговора Энджи посчитал заросший парк, в котором мы появились полчаса назад. Я не стал возражать и с удовольствием опустился на мягкую траву. Ангел устроился рядом, и мы оба выразительно посмотрели на Атэра.

– Не знаю, ребята, кто вы такие и откуда взялись, – сказал он. – Но вы мне здорово помогли. Спасибо.

– Не за что, – ответил я великодушно.

– За что они тебя так? – спросил Энджи.

– Да тут такая история… – Атэр замялся, еще раз шмыгнул носом и принялся вдохновенно врать. – Эти парни пригласили меня сыграть с ними в «очко» в кости. Ну, я согласился и выиграл у них… немного, а они взбесились и стали обвинять меня в шулерстве. Но это не правда. Мне просто повезло.

– Повезло, значит… – я задумчиво посмотрел на Атэра и мальчишка слегка покраснел.

– Вы мне не верите?!

– Конечно, верим, – поспешил успокоить его Энджи и требовательно посмотрел на меня, ожидая подтверждения своих слов. Я промолчал, вытащил из кармана коробочку и вытряхнул «крапленые» магические кости на колени ангелу.

– Что это?! – Энджи взял одну из них и удивленно рассмотрел со всех сторон.

– Кости, – ответил я вместо Атэра. – Ты что, никогда не видел таких?

– Видел. Но я не понимаю…

– Он бросил их, когда убегал. А теперь смотри сюда, – я взял кубик и слегка потер его. В ответ на мое прикосновение уголок одной из граней засветился голубоватым светом. – Магическая метка. Слабенькая, но сработана весьма умело. Поверь мне, Энджи, я отлично разбираюсь в таких штуках.

– Сам сделал? – спросил я у немного смущенного Атэра.

Тот отрицательно помотал головой, а Энджи побледнел от возмущения.

– Ты играешь шулерскими костями?!

Мальчишка потупился и снова принялся врать.

– Всего один раз! Они не мои! Мне их одолжили! Эти парни обыграли вчера моего брата! Я всего лишь хотел отыграться, забрать наши деньги!

Не дослушав до конца, я громко зевнул.

– Понятно. Врать ты тоже не умеешь. Нет у тебя никакого брата и шулерствуешь ты не в первый раз… Что будем делать? – спросил я у Энджи. Мой друг казался немного растерянным.

– Гэл, ты уверен, что он… говорит неправду?

– Еще бы! В отличие от тебя, я вранье отлично чувствую. Значит так, артефакт конфискуем, а его самого…

Договорить я не успел. Атэр вскочил, выхватил из рук Энджи свою драгоценность, перепрыгнул через меня и исчез в кустах. Я услышал, как он ломится сквозь заросли, и запустил следом маленькое заклинание, которое всегда держал про запас именно для таких случаев. Хруст веток на мгновение стих, послышался сдавленный вскрик, звук падающего тела и негромкий свист. Энджи поморщился.



– Ну? – спросил я. – Как он тебе?

– Хороший мальчик, – вздохнул ангел, – только немного…

– Бессовестный врун, подхалим и мелкий жулик. Это ты хотел сказать? Ладно, пойдем посмотрим, что с ним там.

«Двойная удавка» действовала безотказно. Мы вышли на маленькую поляну и увидели Атэра, висящего вниз головой в нескольких метрах над землей. Он беспомощно болтался на невидимой веревке, дергался и раскачивался, а физиономию его перекосило от удивления пополам со страхом.

– Ну, что? – дружелюбно спросил я, подходя ближе. – Как висится?

– Отпустите меня! – воскликнул подросток. – Я же ничего не сделал! Просто испугался, что вы будете меня бить!

– Надеюсь, ты понял, что убегать бессмысленно? – спросил я насмешливо.

Атэр закивал, глядя на меня со всей возможной преданностью. Я щелкнул пальцами, и удавка ослабла. Мальчишка полетел на землю. Несколько мгновений он лежал в траве, приходя в себя, потом сел и пробормотал:

– Кто вы такие?

Я посмотрел на Энджи, тот кивнул, и мы приняли наши подлинные образы.

– Ух, ты! – Атэр вытаращил глаза на белые крылья моего друга. – А я думал, что все это сказки. Про вестников [1]

Я улыбнулся про себя – хороший оказался мальчик. Наивный жулик. Из него должен получиться отличный ученик. Наконец оторвавшись от созерцания Энджи, юный шалопай уставился на меня.

– Он – ангел. А ты кто?

– Наоборот. Демон.

– Вестник и демон, – Атэр потер лоб, зажмурился и снова открыл глаза.

– Не волнуйся, – усмехнулся я. – Ты не ударился головой, не напился и не умер. Мы настоящие.

– Откуда вы взялись? Что вам от меня нужно? – вопросил он встревожено, едва дослушав, и в его голосе послышались жалобные интонации, на которые мгновенно отреагировал Энджи.

– Мы расскажем тебе, – ласково пообещал ангел.

Мы снова уселись в траву напротив недоверчивого, слегка помятого «удавкой» мальчишки, и стали рассказывать. В основном, конечно, я, потому что в этот раз была моя очередь просвещать «ребенка» относительно его прошлых жизней. Кое о чем пришлось умолчать. Например, о том, что Атэр был Верховным демоном. По нашему с Энджи мнению, эта информация могла здорово повлиять на слабую человеческую психику. В лучшем случае, он нам просто не поверит, а в худшем – начнется мания величия. Поэтому я сказал Атэру, что мы были знакомы в прошлом и теперь, испытывая самые теплые дружеские чувства, хотим помочь ему в этой жизни.

Мальчишка внимательно выслушал меня, глубокомысленно помолчал, а потом сказал.

– Ну, ясно. Демон хочет забрать мою жизненную силу и душу. Но я не пойму, чего нужно вестнику.

На мгновение мы с Энджи обалдели, а потом я рассердился.

– Не болтай ерунду! На кой мне сдалась твоя душа?!

– Нам ничего от тебя не нужно, – произнес мягко терпеливый Энджи. – Поверь, мы всего лишь хотим помогать тебе. В человеческой жизни так много неприятностей. Как сегодня… Наша помощь всегда может оказаться полезной.

– Ладно. – Атэр прищурился и подозрительно пригляделся к Энджи, светящемуся искренней заботой. – Я все понял, а теперь говорите, что вы мне хотите предложить.

– Предложить? – переспросил удивленно мой партнер.

– Ну, да. Что обычно предлагают – богатство, власть… Что ты мне можешь дать?

Энджи вскинул светловолосую голову, и его полураскрытые крылья засветились ярче.

– Тебя ждут великие дела и самые высокие достижения, если пойдешь по пути Света. Изменения, которые приведут к познанию добра и счастья.

– Ну, это понятно, – Атэр довольно-таки небрежно отмахнулся от него. – Свет, добро, ничего конкретного.

– Слушай, мальчик, не хами, – недовольно вмешался я. – Тебе, между прочим, умные вещи говорят.

Атэр тут же повернулся ко мне.

– А ты что можешь мне предложить?

Я потянулся и сказал лениво:

– Все, что угодно. Все, чего ты захочешь.

Глаза мальчишки заблестели подозрительно ярко.

– Все?!

– Да, – ответил я снисходительно.

– Тогда я хочу…

– Стоп! Не торопись. Один момент. Я не собираюсь исполнять твои желания. Я могу научить тебя, как добиться желаемого. Хочешь денег – расскажу, как их заработать, хочешь славы – помогу ее получить. Но, сам понимаешь, методы осуществления желаний будут… скажем так, совсем не ангельскими.

Атэр нахмурился, напряженно думая. И прочитать все человеческие сомнения, копошащиеся в его душе, было очень легко. Он боялся, что мы говорим ему не все, и за нашими предложениями скрывается коварный подвох, который он никак не сможет разгадать. Он не доверял нам – мне в первую очередь – и немного побаивался.

Энджи тихонько вздохнул. Мой друг тоже сомневался. Ему не давала покоя чисто ангельская проблема. Имеем ли мы право вмешиваться в человеческую жизнь Атэра, уводить из нормального мира и морочить голову всякими магическими штуками? Не лучше ли оставить человека в покое и не лезть со своими нравоучениями? А с другой стороны – как бросить его одного, после того, как Буллфер (пусть и не по своей воле) выбрал путь к совершенству?.. В общем, убийственная вещь эта ангельская совесть. Шагу нельзя сделать, чтобы не споткнуться об нее.

– Ладно, – сказал вдруг Атэр, и лицо его просветлело. – Я согласен.

– Извини? – осведомился я очень вежливо. – На что ты согласен?

– На все. Вы мне подходите оба. Действительно, мало ли что в жизни пригодится.

Ну и наглец! Если бы не присутствие Энджи я бы влепил мальчишке хорошую затрещину, чтобы не забывал, с кем разговаривает.

– Мне нужно что-нибудь подписать? – деловито спросил Атэр и требовательно посмотрел на ангела.

– Нет, – ответил тот с улыбкой. – Ничего подписывать не нужно.

На лице мальчишки мелькнуло легкое разочарование. Наверное, он боялся, что без заключения контракта, мы будем увиливать от выполнения своих «обязанностей».

– Тогда вы должны обещать, что будете появляться, когда мне понадобится ваша помощь. И вообще всегда появляться, как только я позову.

С очаровательной серьезностью Энджи наклонил голову, сказал: «Даю слово», и выразительно посмотрел в мою сторону. «Гэл, ты же видишь, как это для него важно!» Никогда раньше от меня не требовали являться по первому зову какого-то сопляка, но спорить с ангелом не хотелось, и я проворчал недовольно.

– Ладно. Я тоже обещаю.

– А как мне вас называть? – тут же полюбопытствовал пройдоха.

– Меня зовут Энджи, – с готовностью сообщил мой друг.

– Я – Гэлинджер. Можно просто Гэл.

– А я – Валерий Октавиан Транквил.

– Ну уж нет! – грозно сказал я. – Никаких Валериев. Еще я все твои новые имена не запоминал. Мы будем звать тебя Атэр.

Глава 2,

где, кое-какие планы нашего скрытного протеже раскрываются

Дорога была засыпана щебнем и песком. При каждом шаге в воздух поднималась пыль, которая оседала на одежде, лице и волосах. Высокие деревья с узкими длинными листьями, росшие на обочинах, не защищали от солнца. И оно жарило вовсю. На много миль вокруг лежали сухие степи бледного палевого цвета.

Городок, под названием Лацерна, где состоялось наше знакомство с Атэром, пришлось покинуть. Как выяснилось, мальчишка не жил в нем, а лишь остановился ненадолго по пути в Великий Рэйм. Что надо обормоту в столице империи – для меня не составляло труда догадаться. Мелкому шулеру и воришке, каким он предстал перед нами, не было ничего лучше, чем, в поисках легкого заработка, отираться в огромном городе. Логика моего предположения была, безусловно, бесспорной. Конечно, пройдоха не хуже, чем я, понимал – лишь в подобном месте его сложно будет поймать тем бестолковым шалопаям, которым повезет оказаться обжуленным одним из самых могущественных (правда, в прошлой жизни… Эх, Буллфер…) демонов.

Я никогда не любил мотаться по срединным землям, кочуя из одного поселения в другое. Везде разные обычаи. Того и гляди, влипнешь в дурацкую историю. И, самое неприятное, никогда не знаешь, что именно вызовет негодование аборигенов. Гораздо спокойнее остановиться в одном месте, и потихоньку обживать его (как мы с Энджи обычно и делали). К великой моей радости, мы встретились с Атэром практически у цели его пути. От Лацерны до Рэйма было почти рукой подать – всего три световых дня пути.

Таким образом, вот уже двое суток нашего непрерывного общения я созерцал своего могущественного прежде хозяина в новом воплощении. И, честно говоря, впечатлен был не очень.

Парень оказался, на мой взгляд, простоват. Особенно для проходимца. Ну, во-первых, этот прокол с выигрышем в кости. Умный, на его месте, должен был исхитриться и провести все по-другому – чтоб не заподозрили. А так, не будь нас с ангелом – и что? Покалечили бы, чего доброго. Опять же, давал я ему хорошие советы по разным поводам, предлагал кое-какие интересные вещи, нашептывал про соблазнительные партии, но следовать тому, что я говорю, Атэр не спешил. Разве может это быть чем-то, кроме прямой бестолковости смертного?

Выслушивал он ангела, надо признать, правильно, здесь я не мог придраться. С оттенком небрежного равнодушия на лице. Правда, такое же отношение получал и я. Но хоть не обидно.

Энджи, конечно, как всегда мне противоречил. Уж не знаю из каких гуманистических соображений (видно, чтобы я не чувствовал полное разочарование) он заявил, что чувствует, будто мальчишка очень даже внимателен и, похоже, старается запоминать все, о чем рассказывает каждый из нас. Ну, уж оставлю это вранье на его совести…

Сегодня, с самого утра, наша компания тащилась по дороге, которая должна была наконец-то привести к вратам великой столицы не менее великой Рэймской Империи. Мы с ангелом шли впереди. Конечно же, приняв человеческий облик, дабы не смущать нервных смертных. Которых, кстати, на этой раскаленной пустоши и повстречали-то всего раз за прошедшую половину дня.

Это все Энджи. Натурализм ему подавай. Естественность людской жизни. Нетронутость нежной человеческой психики и тонких душевных переживаний. Вон, бредет теперь – золотые кудри стали грязно-серыми, тога запылилась и вместо красивых складок волнами – походит на жеваную бумагу. Но, в общем, он, в принципе, и так неплох. Спина ровная, голову держит высоко поднятой, шагает довольно размеренно. Еще бы – делать это ему значительно проще, чем мне, потому как весу в Энджи фунтов на тридцать пять меньше. Как человеку, ему и лет не много – двадцать три года.

Не повезло ангелочку, он умеет принимать лишь один облик, кроме собственного, ангельского. Становится человеком. Да и то, возраст смертного, коим он пребывает, напрямую зависит от внутреннего развития самого Энджи. Поэтому раньше ему приходилось бегать четырнадцатилетним мальчишкой. Впрочем, и теперь… подумаешь, чуть старше двадцати. Несерьезно это. По человеческим законам – неполное совершеннолетие: семью не завести, избрание на должности в советы городов тоже запрещено.

Поскольку у меня, в отличие от него, выбор есть, я создал облик посолиднее. Считаю, что почтительность при обращении к моей персоне должна присутствовать. Не надо нам таких ясных глаз и тонкого румянца. Смуглая кожа, пошире плечи, глаза почернее и взгляд пронзительней. Обличье серьезного мужа тридцати с небольшим лет отпугнет от меня как любителей давать наставления молодым-неопытным, так и желающих облапошить незадачливого юнца. Да и в драке больше пригодится крепкий кулак. Кому нужна эта внешняя утонченность?..

По-хорошему, я был бы не прочь прогуливаться и в своем истинном облике. Не мучался бы так от жары. Но нет, все ангел. Подумаешь, какие нежности в общении с простолюдинами. Что они – демонов не видели?! Вон, Атэр не очень и удивился при моем появлении.

Наглейший, кстати сказать, мальчишка. Просто диковина какая-то. Мало того, что он вытянул из нас, чуть не клещами, обещание приходить по первому зову. Так потом и вовсе заявил, что ему скучно, страшно и опасно идти одному в незнакомый город. Дескать, его страдания и так безмерны, несколько лет назад остался без семьи, дома, а тут единственные существа, которые желают ему помочь не погибнуть в этом мире, сразу от него же и отказываются.

Мальчишка бубнил все это чуть не со слезами на глазах. И был так убедителен в своем непритворном страдании, что Энджи сжалился и, за весьма короткое время, уговорил-таки меня согласиться стать «ненадолго» его провожатыми, друзьями, и чуть ли не родственниками.

Теперь Атэр тащился сзади и периодически начинал выражать неудовольствие методом нашего передвижения. Уроки магии, которые мы сразу же начали ему давать (я – чтобы проверить потенциал, Энджи – «научить элементарным средствам защиты») пока проходили впустую. Но некоторых моих профессиональных слов мальчишка уже нахватался.

– Могли бы и телепорт открыть. Плетемся по жаре, словно бродяги…

Честно говоря, открыть телепорт страшно хотелось. У меня вся спина взмокла от пота, и по вискам текли две тонкие струйки. Духота, чего и говорить. Солнце в зените. Но мы с Энджи еще в прошлые разы решили, что Атэру надо учиться преодолевать любые сложности. К тому же, неудобство будет стимулировать его к работе над собой. Однако, этот наглец не испытывал ни малейшей благодарности за наше педагогическое благородство. Хотя сами мы (я, лично!) страдали не меньше мерзавца-жалобщика, растопившего сердце «вестника».

Вот и шли бы вдвоем! По солнцепеку. А я б накинул заклинание невидимости – «плащ тени», или вообще отдыхал пока в питейном заведении, а потом уже, к вечеру, нашел этого милосердного с нашим питомцем. Так, опять же, испортит без меня мальчишку, разрушит авторитет, привьет какие-нибудь дурацкие понятия. Он только с виду честный и наивный. А я-то знаю, что эта честность выходит мне боком. Тьфу! Морока…

Поэтому, передвигая ноги по жгущему сквозь подошвы сандалий песку, я мысленно ругался с Энджи и воображал себя мучеником. Как и все мученики, погибающим совершенно бестолково.

Внезапно Атэр остановился, топнул ногой, и вскрикнул:

– Эй, вы! Хоть тучи наколдуйте!

– Сам наколдуй, – довольно-таки грубо ответил я.

– Ну, да! Я не умею!

– Учись.

– У меня не получится.

– А ты попробуй, – посоветовал Энджи доброжелательно…

Колдовать у парня не выходило. Кажется, он был способен только на мелкие шулерские опыты с костями. Все мучительные попытки Атэра открыть свой собственный телепорт ни к чему хорошему не привели. К плохому, впрочем, тоже. Похоже, у него не было вообще никаких серьезных магических способностей. (Эх, Буллфер, Буллфер…)

– Все! Не могу больше! Отстаньте! – Атэр попытался повалиться в едва заметную тень под дерево, но я схватил его за шиворот и поставил на ноги.

Очень вовремя. На дороге заклубилась пыль. Загрохотали лошадиные копыта, и мы увидели пятерых всадников на взмыленных конях. Один из наездников был женщиной. Я успел разглядеть длинные пшеничные волосы и синее с золотом платье. Человеческая компания пронеслась мимо, засыпав нас пылью с ног до головы.

– Это она, – благоговейно прошептал Атэр, перестав отплевываться от сухой грязи. – Смотрите, это она!

– Кто «она»?

– Лурия [2] Арэлл Селфийская – невеста лурия [3] лудия [4] Клавдия… Я хочу попасть к ней на службу.

Мы с Энджи переглянулись. Вот и выяснилась цель путешествия нашего скрытного протеже.

– Малыш, ты ошибся временем. Этой красотке слуги не нужны. У нее полно рабов.

Атэр упрямо мотнул головой.

– Я свободный человек. Но я ей нужен.

Как же, нужен ты ей! Но самомнение парня впечатляет.

– Почему ты так думаешь? – поинтересовался Энджи, машинально наводя телепорт следом за всадниками. Я толкнул его в бок, чтобы не смел облегчать участь нашего ученичка. Энджи рассеянно покачал головой, не обращая внимания на мое предупреждение.

– Мы с ней оба элланы, – гордо ответил Атэр, не замечая нашего педагогического разногласия. – Кстати, вот мое первое желание. Сделайте кто-нибудь так, чтобы она встретилась со мной. Гэл, для тебя же это пустяк.

Мальчишка требовательно посмотрел на мою персону, и мне снова захотелось дать ему подзатыльник. Аж ладонь зачесалась. Но пришлось сдержаться. Энджи не одобряет применение грубой силы в воспитательном процессе.

– Ладно. Встретишься. Но убеждать взять себя – будешь сам.

– Ха! Уж поверь мне, я это сделаю!

Атэр довольно рассмеялся, сделал несколько сложных танцевальных движений, опять же подняв облако пыли, и схватил Энджи за руку.

– Ну, так что там с телепортом?


«Ворота» перенесли нас под стены города. Я привычно сворачивал заклинание, как вдруг прямо из пустоты на меня свалился чуть ли не визжащий от восторга Атэр.

– Гэл! Вот это да! Переход, что надо!

Ясно. Смертного потрясло перемещение в ангельском телепорте. Сомнительное удовольствие, очень подходящее человеку.

Следом за Атэром появился Энджи. Немного напряженный и усталый. Ага… Вот тебе, ангел, получил? Тащить за собой упирающегося мальчишку, вопящего от ужаса и восторга, и цепляющегося за все выступающие грани тонкого заклинания – занятие не из приятных.

– Потрясающе! – продолжал восхищаться Атэр. – Раз, и я уже здесь! В следующий раз меня будет переправлять Гэл. Сравню, как лучше путешествовать.



– Давай-давай, – ехидно отозвался я. – Рискни. Не боишься, что нос окажется на лбу?

Энджи улыбнулся, Атэр непроизвольно схватился за лоб.

– Это почему?

– А потому, что демонский телепорт работает на принципе распыления. Тебя «разбирает» на мельчайшие частицы в одном месте и собирает в другом. Но я не могу гарантировать, что ты «соберешься» правильно. Ты же не демон. Ангельские ворота перемещали тебя целиком.

Атэр нервно сглотнул, видимо, представил себя в обратном порядке воплощенным и решил.

– Тогда я лучше буду всегда с ангелом… перемещаться.

Утомленный Энджи с немым упреком взглянул на меня («Спасибо, Гэл…»). «Всегда пожалуйста, – «ответил» я едко. – Вот тебе твоя свобода выбора.»

– Ладно, – произнес я вслух. – Нам надо найти гостиницу или постоялый двор. Отдохнуть, переодеться, поесть.

– Поесть – это хорошо, – жизнерадостно отозвался Атэр. – А переодеваться мне не во что.

Я оглядел его с ног до головы. От потрепанных сандалий, минуя старенький пыльный гиматий [5], до нестриженых, торчащих во все стороны вихров на голове.

– В таком виде тебя не пустят даже на порог внешних ворот дворца.

Ладно, потом разберемся. Работа у меня такая. Изобретать выходы изо всех дурацких, глупых ситуаций. И сдалась ведь мальчишке эта лурия. Жили бы в домике на тихой улочке, занимались полезными делами, то есть магией, гладишь, недотепа Атэр подрос немножко, поумнел… а там, может, постепенно и догадались, как вернуть нашего прежнего Буллфера. Так нет, дворец ему подавай… «К власти тянет, – решил я. – Ну что же. На то он и Хозяин. Хоть и бывший.»

Глава 3

Арэлл Селфийская

Дворец был огромным.

Невероятно огромным, по мнению Арэлл. Город в городе. Полторы тысячи статий [6] в длину и тысяча в ширину. Он лежал на Претикапийском холме, почти придавив его к самой земле массивным каменным ложем. Монументальное сооружение строили из знаменитого «шахтного песка», грунта шоколадно-красного цвета. Смешанный с известью, он превращался в бетон невероятной прочности. Поэтому стали возможны все эти изогнутые воздушные арки, вознесенные на необозримую высоту, купола, многогранные залы…

Теперь нет причин бояться, что потолок провалится, не выдержав предельного давления свода на стены. (Так уже было в Фердене , когда деревянный амфитеатр рухнул на головы двумстам свободным гражданам, пришедшим полюбоваться на профессиональных игроков в мяч.)

Снаружи резиденцию рэймских императоров облицевали полированным белым мрамором и огнеупорным камнем из Гапии. На входе, в гигантском вестибюле, стояла статуя императора Светония в виде древнего бога времени Айона. Высотой в сто двадцать статий. Надменное суровое лицо и руки, держащие свиток и жезл, были из белой слоновой кости, а длинные одежды собраны из тщательно подобранных и отполированных золотых пластинок. На постаменте вилась надпись на древнерэймском «Время победивший».

Арэлл считала, что это неслыханное кощунство. Впрочем, «победивший время» дед Клавдия, император Светоний Веспосиан Великий погиб самым бесславным образом. Его сбросила лошадь. Любимый снежно-белый иноходец неожиданно взвился на дыбы, Светоний упал на гладкий мраморный пол, ударился виском, и уже вечером во дворце потушили все факелы. Великий император умер, оставив своим нерадивым наследникам огромную империю, медленно издыхающую под властью демонов и непомерных налогов.

Статую из вестибюля так и не убрали. Обычно каждый следующий преемник спешил воздвигнуть на этом месте собственного идола, но Клавдий, по-прежнему, прятался в тени своего могучего деда и был верным призраком отца. Любезный, вежливый, внимательный, терпеливый. Всегда готовый развлечь новой шуткой, подать стило для письма, бокал вина или дельный совет. Отец – нынешний император Помпей Транквил – ценил его. Казалось, даже любил. Рассчитывал на него, это точно. Лудий отвечал взаимной привязанностью. И только Арэлл знала, как Клавдий мечтает о власти. Настоящей, полновесной, только для него одного.

– Чушь, бред, все эти слова, на постаментах наших предков, – говорил он, расхаживая по своей любимой дворцовой палате. Ее стены, мебель и даже полы были отделаны тончайшими полосками перламутра. Целые картины из разноцветных кусочков раковин переливались, мерцали, отражали свет и светились собственным. – Все эти «Великие», «Победители», «Благодатные» и «Божественные». Мы не правим этим миром. Демоны, вот кто настоящие властители. Если б я имел хотя бы десятую часть их силы…

Клавдий смотрел на свои ухоженные белые руки с одним единственным перстнем всадника и сжимал пальцы так, словно хотел сомкнуть их на чьей-то шее.

– Ну, ничего. Я подожду. Дождусь и возьму то, что мне положено. Не так ли, моя золотоволосая?

Арэлл Селфийская была спокойна и уравновешена. Все считали ее такой. Девушки с севера Эллиды отличались твердым характером, верностью и благородством. Никто не знал, что в глубине ее души, словно маленькая саламандра, спит неудержимое бешенство. Не стоит тыкать палкой безобидную на первый взгляд, огненную ящерицу, просыпаясь, та становится жестока и свирепа.

– Клавдий, этот дворец забит золотом до самой крыши. Жемчуг Лоллы стоит сорок миллионов сестерциев. Твой перстень, один только перстень стоит миллион. А твой народ…

– Арэлл. Дорогая моя, боюсь, ты по-прежнему не понимаешь. Эта роскошь оправдана. Всеми нами правят демоны. Мы ничто перед ними, беспомощны и жалки. Что мы можем им противопоставить в глазах того же самого народа. Позволь, я напомню тебе древнюю легенду о старых богах. Они были прекрасны, вечно молоды и жили в золотых чертогах. Мы – как эти древние боги в глазах простых людей.

Он повел рукой величественным, отрепетированным жестом. Маленькая саламандра в душе Арэлл тут же подняла голову.

– Твой народ продает себя в рабство, чтобы не умереть от голода. Пшеница не растет на болоте, там даже ячмень еле вызревает, а ты требуешь 300 сиклей [7] белой муки с каждой крестьянской семьи в год! Они сами не едят хлеб, но отдают его тебе! Твоим демонам! Ты не бог, Клавдий! Ты ничтожество!

«Сейчас он меня ударит!» – с тихой злостью подумала Арэлл и представила, что как только это произойдет, она схватит вон ту золотую чашу с виноградом и с размаху, с наслаждением, швырнет ее в сытую, гладко выбритую физиономию Клавдия. А потом… Ей не удалось додумать, что будет потом. Жених сдержался, проглотил оскорбление, улыбнулся побелевшими от бешенства губами.

– Я понимаю, дорогая. Тебе трудно привыкнуть. У вас же там… ну, там, откуда ты… все очень просто. Рабы едят за одним столом с хозяевами. Спят в одной комнате. А кое-кто до сих пор поклоняется этой ужасной богине плодородия. И все же тебе придется вести себя достойно твоего теперешнего положения. Забудь свою деревню. Не будь столь вульгарной.

Клавдий развернулся и пошел прочь из покоев. На выходе ему все-таки удалось отвести душу. Молчаливый неподвижный телохранитель-тень Арэлл стоял у двери. Сын императора замедлил шаг, размахнулся и влепил ему пощечину, все еще зудевшую в руке. Гай не пошевелился, пустые глаза его по-прежнему ничего не выражали. Удовлетворенный, Клавдий поправил ободок перстня на пальце и удалился.

Дальше все было почти так, как представляла себе Арэлл. Девушка схватила чашу и швырнула ее в стену. Золото зазвенело по полу, виноградный сок потек по перламутру стен.

– Ничтожество! – повторила она. Глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. – Я приношу свои извинения, Гай. Лудий Клавдий сегодня не в духе.

Молодой человек молчал. Лицо его под полибийским шлемом с высоким плюмажем казалось совершенно непроницаемым.

– Гай! В этом дворце достаточно статуй! Поговори со мной!

Телохранитель-тень хорош тем, что его присутствие можно не замечать, меняя наряды, беседуя с подругами, гуляя в нижних садах. Бездушная, верная, не устающая игрушка… Арэлл размахнулась, чтобы шлепнуть его по чешуйчатой блестящей лорике [8], но Гай неожиданно перехватил ее руку. Деликатно, но крепко.

– Вы можете пораниться, госпожа.

– Значит, ты защищаешь меня и от себя самого?

Он выпустил ее запястье, но не замер вновь неподвижной величественной статуей, продолжая смотреть на Арэлл. Живые глаза на живом лице. А она слишком устала от статуй.

– Вы смелая женщина, – сказал он неожиданно.

– Я? Почему?

Он не ответил, посчитав, видимо, что и так позволил себе недопустимую вольность. Заговорил со своей госпожой.

– Нет, подожди, не замирай снова. Давай поговорим. Почему ты решил, что я смела? Только из-за того, что злю Клавдия? Но это не смелость. – Отчаяние.

Гай молчал. Можно было подумать, он внезапно потерял слух и голос одновременно.

– Условности. Сплошные условности. – Арэлл подобрала с пола маленькую кисточку винограда и задумчиво повесила ее на одну из пластин лорики Гая. Прямо на грудь. – Это тебе орден. За доблестное молчание.

Уголки губ телохранителя чуть дрогнули. Значит, долго не продержится. Девушка довольно рассмеялась, оторвала от веточки виноградный лист и украсила им плюмаж шлема. Для этого пришлось приподняться на цыпочки. Отступила на шаг, полюбовалась своими трудами. Телохранитель постепенно превращался в древнего бога виноделия, украшенного плодами и листьями. Остается найти подходящий жезл вместо копья. Улыбаясь, Арэлл отвернулась.

– Госпожа, можно задать один вопрос?

– Можно.

– Ваши волосы… это настоящий цвет?

– Да. Настоящий.

Свободные граждане великого Рэйма почти все были темноволосы. На длинные золотистые локоны Арэлл знатные рэймлянки смотрели с тихой завистью. Им, чтобы получить цвет такой чистоты приходилось красить свои косы сложными составами из трав и отбеливать их на солнце.

– Еще вопросы, Гай?

– Больше вопросов нет. Но есть один совет.

– Совет?!

– Предостережение. Будьте осторожны, когда говорите в этом дворце о демонах.

– О демонах? Что ты имеешь в виду? Я говорю о них то же самое, что и все остальные.

Но он замолчал и теперь надолго. Напрасно Арэлл, уже сердясь, требовала объяснений. Гай, видимо, решил, что и так сказал слишком много.


…Во дворце было пятьдесят жертвенников. Тридцать малых и двадцать больших. Под ними постоянно тлели угли, а над чашами вился красный дымок – тонкие струйки, похожие на жадные раздвоенные языки. Особые рабы, одетые в передники из красной кожи, с волосами, смазанными маслом и посыпанными золотой пылью, следили за тем, чтобы демонический огонь не оставался без пищи.

Арэлл казалось, что возле массивных золотых треножников клубится почти материальное зло. Клавдий после каждого ритуального обряда сутки отлеживался в своих покоях, прикладывая ко лбу куски мокрой ткани, орал на рабов и выливал на себя благовония флаконами. Но не мог избавиться от запаха крови, который мерещился ему везде.

– Невозможно! Невыносимо! – бормотал он. – Тога безнадежно испорчена. Какая мерзость! Вышвырнуть! Убрать! Сжечь это все. Все! Не волнуйся, душа моя, скоро тебе придется проводить эти ритуалы вместе со мной.

– Никогда. – Арэлл мрачно смотрела на него, трясущегося от усталости и отвращения, бледного, с запавшими щеками, с морщинами, неожиданно появлявшимися на молодом лице. – Разве ты не чувствуешь, что они тянут силу из тебя? Им нравится твоя человеческая беспомощность. Они питаются… тобой.

Клавдий рассмеялся и приподнялся на ложе, отпихнув локтем раба, деликатно растирающего его плечи.

– Мне нравится, что ты абсолютно не искушена в дворцовой жизни. Демоны не баловали вас… там, у тебя на родине, частыми визитами. Наверное, поэтому ты производишь впечатление очаровательной невинности… такое необычное и притягательное… Иди сюда.

Арэлл брезгливо поморщилась, разглядывая человека, излучающего физическую и духовную немощь после сложных ритуальных действий возле жертвенника. Не почувствовала в себе ни малейшего желания приблизиться, развернулась и стремительно вышла из покоев, гнетущих обилием золотых украшений.

Они должны были пожениться через несколько месяцев после ее приезда в Рэйм. Свадьба наследника, по давней традиции, могла состояться только во время осеннего праздника со сложным названием, которое элланка так и не запомнила.


Клавдий был прав. Она не видела демонов. Почти не видела до того, как оказалась в столице Великой Империи.

Она не знала, что их тянет сюда. – Роскошь и нищета, находящиеся совсем рядом? Люди, желающие стать при жизни богами и готовые ради этого принять силу темных существ? Или удобное расположение этих земель? Может быть, демонский мир здесь слишком тесно прилегает к миру человеческому, и граница между ними очень тонкая… Никто не знал. Но они были… Утонченные, привлекательные – и отвратительные. Изысканная смесь уродства и очарования. Высшим нравилось играть на низменных чувствах людей, заставляя получать удовольствие, созерцая их отталкивающий облик…

Арэлл сидела в саду на резной скамейке из делосского мрамора и смотрела на пруд. Вокруг росли деревья редких пород, привезенные со всех концов страны. Среди них прыгали и щебетали маленькие птички. Под ивами, растущими у воды, резвились каменные наяды. Ажурные беседки оплетал виноград. В высокой мягкой траве проложены тропинки. Где-то мелодично плещется ручеек. Если уснуть возле журчащей быстрой воды, она может унести твою душу прямо в царство мертвых, говорили древние. Именно это, по легенде, случилось с Неоном, прекрасным и задумчивым, задремавшим возле говорливого ручья.

Из-за густых кустов вышла маленькая ручная лань с золотым колокольчиком на шее. Тряхнула пушистыми ушами, подошла ближе, аккуратно ставя тонкие ноги с крошечными копытцами на траву. Доверчиво ткнулась мокрым носом в руку Арэлл. Выпрашивала лакомство.

В этом саду не было ничего необычного, кроме того, что он был частью дворца. Высокий купол с тысячами прозрачных стекол закрывал его от настоящего неба. Система насосов подавала воду из реки в долине. И дождь в саду тоже никогда не шел.

Лань повела чутким ухом и вдруг прыгнула за кусты, из которых появилась. Тонко звякнул колокольчик на ее шее. Арэлл вздрогнула от неожиданности, и тут же услышала за своей спиной негромкий, бархатный голос. Обернулась и застыла. Рядом стоял демон. Высший, естественно. У этих существ тоже была сложная система иерархии. Обычным, незнатным, не разрешалось разгуливать по дворцу, им принадлежали только дома бедных граждан в нижней части города.

Демон был одет в черную тогу с пурпурной полосой от ворота до подола. Широкий рубиновый пояс, на шее – круглый золотой амулет с непонятным изображением. На ногах красные калцеи [9]. Наглость, с какой этот незваный гость вырядился в костюм старинного патрицианского рода, поражала. Впрочем, они были хозяевами, одевались, как хотели и во что хотели.

Арэлл почувствовала себя так, будто была сделана из стекла. Прозрачной. Демон мог видеть ее насквозь, читая мысли и наслаждаясь человеческими чувствами.

– Какая неожиданная находка. Я не хотел нарушить ваше уединение, прекрасная нимфа.

– Вы не нарушили. Я уже ухожу.

Лучше бы он был зверем с когтями и клыками, чем любезным господином в черных одеждах. Это только оболочка. Он не человек. Он не должен говорить по-человечески.

Незваный гость усмехнулся, слыша то, о чем она старалась не думать.

– Не нужно считать нас зверьми. Хищниками, которые уничтожают все живое. Хотя уничтожить вас было бы очень приятно.

Арэлл не вздрогнула, не пошевелилась, глядя прямо, в привлекательное молодое лицо существа.

Он указал на скамью.

– Вы позволите?

Девушка отодвинулась. Может быть слишком поспешно, но демон не обратил на это внимания, усаживаясь рядом. Щелкнул пальцами. Возле его руки возник столик на тонкой ножке, где стоял блестящий белый сосуд с длинным изогнутым носиком и две маленькие чаши с крошечными ручками. Обе были наполнены черной жидкостью, над которой вился пар.

– Прошу вас, угощайтесь.

Арэлл не чувствовала себя настолько безумной, чтобы пробовать демоническое питье. Но чаша, стоявшая на тонком, почти прозрачном, крошечном блюде, оказалась у нее в руках. Демон рассмеялся.

– Не бойтесь. Это не яд. И не черная грязь Гадэса [10].

Он смеялся над ней, и она должна была вести себя достойно.

– Что это за материал? – Арэлл провела пальцем по краю чаши. – Не мрамор, но…

Демон скривился презрительно.

– Вы тут все помешались на своем мраморе. Это фарфор, девочка. Тонкий, изысканный, и очень хрупкий. Но вы, к сожалению, так и не научитесь его делать. Эту посуду лепят из… хм, глины в одной далекой стране маленькие умелые терпеливые люди. Забавно, не правда ли?

Она не поняла что в этом забавного, видимо демон думал о чем-то своем.

– Перестань заслонять от меня свои мысли. Я хочу знать, о чем ты думаешь. И пей. Этот напиток просветляет сознание, освежает чувства и возбуждает.

Арэлл поставила чашу из фарфора обратно на столик, стараясь, чтобы ее руки не дрожали, и поднялась.

– Благодарю вас, но…

И тут на нее навалилась тяжесть руки демона и его магическая сила. Девушка опустилась на скамейку, чувствуя слабость, бессилие, равнодушие. Холодные пальцы держали ее за шею.

– Я не люблю, когда мне отказывают, – промурлыкали над ней вкрадчиво.

Было все равно, что случится дальше, но рядом вдруг прозвучал голос Гая, верного до безрассудства телохранителя.

– Эта женщина принадлежит лудию Клавдию.

– Эта женщина принадлежит мне! – проревел демон, теряя весь свой благородный лоск. – Так же, как и твой тупоумный Клавдий и ты, смертный. И весь этот ничтожный сарай, который вы называете дворцом!

Арэлл отпустили, и она упала на скамейку, браслеты на ее руках звякнули о камень. Гай стоял напротив демона. Ему хватило ума не направлять на врага копье, но отчаянно-решительный вид телохранителя обещал тому немедленные неприятности.

– Хотел бы я знать, как ты, дубина, собираешься помешать мне , – демон с искренним любопытством уставился на человека.

Гай не ответил, закрывая собой Арэлл и крепче сжимая древко.

– Что ж, – решил гость, с усмешкой. – Если ты не хочешь с ней расстаться, придется забрать вас обоих.

Девушка не испугалась. Равнодушный покой, накативший на нее, не позволил понять угрозу до конца. Куда забирают демоны? Вниз? В темный, мрачный, убийственный для людей мир.

Клавдий появился неожиданно, почти как та самая лань вынырнув из-за кустов, и мгновенно понял, угадал грядущие события. Арэлл, лежащая на скамье в полубессознательном состоянии, самоубийца-Гай и нежданный гость, готовый перейти в последнюю стадию ярости.

– Господин! Повелитель! Божественный Некрос! Сиятельный! Чем вас разгневали эти люди?! – Клавдий сам понимал, что заговаривается. Безумие называть темное существо сиятельным, а тем более, божественным.

Давно забытые предрассудки всплыли вдруг из глубин древней памяти. Впрочем, сейчас главное говорить нужным тоном не важно о чем. Чтобы речь журчала, перекатываясь на особо метких выражениях, и ублажала слух этой властной твари.

Не зря же столько денег заплачено учителю риторики. И, конечно, упасть на колени. Слава Фортуне, он не страдал отсутствием гибкости позвоночника. И Клавдий говорил, убеждал и умолял. Простить глупую девушку и не в меру ретивого слугу. Кажется у них, там, внизу, тоже есть слуги. Она неразумна, дика, никогда не видела великолепных темных господ этого мира. Готов поклясться, господин, она вообще не поняла, кто перед ней. «Ну, подтверди, хотя бы кивни!»

Но Арэлл, упрямая, гордая до зубовного скрежета, смотрела холодно и равнодушно. Все она понимала. А не знала только того, как нужно боятся. Для чего нужен страх… Статуя, из золота и слоновой кости… Но сейчас не время думать об этом… А слуга – Повелитель, он всего лишь выполнял приказ защищать и охранять. Да, у нас верные слуги… слишком верные.

Демон стоял, посверкивая глазами, наливающимися подземным пламенем. Жуткое зрелище. Как будто в зрачках начинают вскипать маленькие озерца расплавленной меди. И продолжал твердить одно и тоже:

– Я намерен забрать её.

– Господин, десять… двадцать рабынь… самых лучших. Вместо нее одной.

– Неужели она так дорога тебе, Клавдий?

Да, элланские хрисоэлефантинные статуи всегда ценились очень высоко. Их везли через море, завернутые в дорогие мягкие ткани, забитые в ящики, чтобы не повредить бесценные материалы, не поцарапать тонкие золотые пластины. Ее тоже привезли из-за моря. Целую, нетронутую, ни одного изъяна, кроме ледяной гордости…

– Она дорога мне, господин.

– Что ж, это говорит только о твоем хорошем вкусе. Как ты подумал… статуя? Тогда потрудись завернуть ее как следует. Мой дом тоже нуждается в хороших украшениях.

Значит, остается последнее средство.

Клавдий рванул цепочку, висящую на груди, ногтями подцепил крышку медальона и вытряхнул на ладонь золотой круг с письменами, отсвечивающими красным.

– Вы не можете забрать ее, господин. Сам Великий Инквизитор позволил мне взять ее.

Демон дернулся, оскалил клыки выросшие вдруг среди человеческих зубов.

– Инквизитор?! Смертный, если ты соврал, я разорву тебя на куски и разбросаю их по всему дворцу. Покажи!

Дрожащей рукой Клавдий вложил круг в протянутую ладонь демона. «Печать» была подлинной. И сын императора предпочитал не вспоминать, как ему удалось получить ее.

Гость рявкнул что-то на незнакомом языке, зло сверкнул глазами, швырнул разрешение на землю, и исчез. Растворился в воздухе…

Клавдий смотрел, как Гай опустил копье, оперся на него, словно на посох, убрал за край кирасы кулон на цепочке – плоскую медную сферу с тонкой сеточкой рисунка. Смутно знакомого рисунка… Похоже, ноги его не держали. Арэлл тихо застонала, села, оперлась дрожащей рукой о скамейку. Лудий схватил чашку с остывшей темной жидкостью и выпил ее залпом.

– Не надо… не пей, – запоздало прошептала девушка, белой тонкой рукой растирая горло. Тоже белое с очаровательной ямочкой между ключицами.…

– Дура! – крикнул Клавдий, швырнул пустую чашку, и та со звоном разбилась о мрамор тропинки. – Это кофе! Любимый напиток Некроса! Никто не собирался тебя травить!

– Не смей на меня кричать! Я не твоя рабыня! – голос ее был все еще хриплым, но непомерное достоинство уже звучало в нем.

Конечно, она готова быть рабыней кого угодно, только не его.

– Ты понимаешь, что я только что спас тебя!? Тебя и его! – сын императора ткнул пальцем в сторону телохранителя. Тот уже совсем пришел в себя. Лицо под шлемом мрачное, вызывающе невозмутимое. Человек, только что выполнивший свой долг. С честью.

– Арэлл иди к себе, – на удивление для себя самого спокойно произнес Клавдий. – Убирайтесь оба! – Голос недостойно сорвался на крик. Но в нем не прозвучала благородная ярость, только беспомощность и злость. Арэлл поднялась, качнула золотоволосой головой и медленно удалилась, выплыла из сада. За ней бесшумно ушел верный телохранитель-тень.

Глава 4

Предсказание

С самого утра невеста наследника бесцельно металась по своей комнате. Опрокинула резной столик, разбила кратер [11] с вином. На полу растеклась багровая лужа, и в ней отразилось солнце.

Сегодня было необычайно-яркое солнце. Оно заглядывало во все уголки дворца, его отблески сверкали на посуде, на белом мраморе стен, на кирасе Гая. И переносить этот блеск было невозможно.

– Ненавижу! Ненавижу их! – в ярости шептала Арэлл, потому что кричать было нельзя. – Ненавижу демонов! Убить! Убить их всех!

– Их невозможно убить, – прозвучал спокойный голос телохранителя. – Они неуязвимы.

– Неправда! – девушка повернулась к нему, но тут же зажмурилась. Огненный диск солнца сиял на металлической груди Гая, и на мгновение ослепил.

Нужно было подождать, пока перестанут мерцать разноцветные круги перед глазами. И продолжить уже спокойнее:

– Мы не знаем, как их убить, но это не значит, что они неуязвимы.

– Лурия Арэлл…

– Нет! Стой там, где стоишь! – она замахала на верного телохранителя, попытавшегося приблизиться. – Не подходи. Это солнце… оно так сверкает!

– Сегодня нет солнца. На небе тучи.

Смотреть на него было по-прежнему больно, но девушка подняла голову, прищурилась.

– Почему же я вижу все… так … – она обвела пальцем в воздухе сверкающий силуэт Гая.

– Как вы себя чувствуете? – тревога, скрытая под ненавязчивой заботой, могла кого угодно довести до безумия, но пришлось сдержаться.

– Ты тоже считаешь меня сумасшедшей?

Он отрицательно покачал головой, улыбнулся. И тут же замер, лицо стало непроницаемым, глаза – пустыми.


Послышались шаги, и через несколько мгновений перед Арэлл предстал Клавдий. Чисто выбритый, довольный, благоухающий, с огромной связкой свежесрезанных цветов. Темно-бордовых, почти черных роз. Вокруг них тоже сверкал белый ореол.

– Арэлл, дорогая… – лудий окинул взглядом комнату, оценил размеры беспорядка. Приподнял идеально изогнутую бровь. – Надеюсь, тебя не расстроила эта неприятность с Высшим?

– Расстроила, – упрямо возразила девушка. – Но я не хочу говорить об этом.

– Вот и хорошо. Меня радует твое благоразумие. Возьми цветы. Они прекрасны, так же как и ты.

– Нет! – невеста с отвращением отвела его руку с букетом в сторону.

– И это тебе не нравится? – искренне удивился Клавдий.

Он хотел сделать ей приятное. Порадовать и выразить свою благосклонность. Нужно было подыграть ему, показать восхищение. Но у Арэлл, в отличие от сына императора, сил на притворство, похоже, никогда не находилось. Непростительно опасная особенность.

– Я не хочу эти цветы! – воскликнула девушка. – У них цвет крови! Посмотри сам!! Неужели ты не видишь, что они выглядят так, будто выросли из грязной крови! Это… отвратительно! Я не хочу таких цветов! Я не хочу такой любви!! Мутной, грязной, унизительной! Не хочу!

Несколько мгновений Клавдий внимательно разглядывал нее. Молча, с любопытством. Потом медленно положил розы на скамью, повернулся и вышел, унося вместе с собой часть невыносимого сияния.

Арэлл подняла опрокинутый стул, села, прикрыла ладонями воспаленные глаза.

– Ты, по-прежнему, не считаешь меня сумасшедшей?

– Нет. Но…

– Несдержанной?

– Да.

Она улыбнулась такой искренности. Не открывая глаз, подобрала подол хитона, поставив ступни на край сидения, подтянула колени к груди. Поза, больше подходящая девчонке из нижнего города, чем благородной невесте сына императора.

– Я не хочу сдерживаться. Я устала сдерживаться.

– Лурия Арэлл, сегодня вечером меня не будет с вами.

Она посмотрела на телохранителя. Солнечный блеск померк, теперь его кираса стала тусклой, лицо под шлемом белело размытым пятном.

– Лурий Клавдий сказал, что этот вечер вы проведете с лурией Лоллой и ее людьми.

– Почему меня не спросили, хочу ли я проводить время с Лоллой?!

Вопрос не требовал ответа. Никого не интересовали ее желания.


Лурия Лолла – сестра Клавдия, будущая золовка Арэлл, едва переступила порог совершеннолетия. Невеста наследника знала, что не так давно той исполнилось семнадцать. Но, глядя на эту пышную девушку, ей хотелось дать все двадцать пять.

Большую часть времени бедняжка маялась от безделья и скуки. Когда элланку привезли во дворец, будущая родственница восприняла ее появление, как подарок богов. Новая игрушка. Тем более чужестранка. С ней можно сплетничать до самозабвения, хвастаться своими нарядами, подарками от любящего брата, немного третировать, учить местным обычаям.

Но, как выяснилось, Арэлл оказалась не завистлива. А какой смысл перетряхивать свой роскошный гардероб перед человеком, который вежливо улыбается, едва ли не зевая от скуки, и не проявляет ни малейшего признака недовольства тем, что у него нет такого же хитона или фибулы. Красивые наряды, поклонники и вкусная еда не волновали элланку. Сплетничать с ней тоже было не интересно. Бывало, что она часами сидела, напряженно хмуря брови. «Каменная статуя, – решила Лолла. – Столб в хитоне. Зануда, лишенная женской привлекательности». Но иногда с ней можно было провести часок, другой. Развлекая саму себя рассказами о дворцовых приличиях, и наблюдая за реакцией Арэлл.

На сегодняшний вечер лурия Лолла придумала очаровательное развлечение. Поход к гадалке, живущей на самой окраине среднего города. Там, где он почти примыкал к Претикапию, недалеко от Каракалтского храма.

Это было вдвойне, нет, втройне интереснее, чем что угодно другое. Во-первых, можно удивить элланку необычным времяпрепровождением – там, у себя в глуши, она вряд ли когда-нибудь видела что-либо настолько же оригинальное и значимое. Во-вторых, было ужасно любопытно узнать, что предскажет ведьма. И, наконец, – выход за территорию Претикапия сестре наследника был строго запрещен. Поэтому развлечение становилось еще и немного опасным. Все удовольствия в одном!

Однако, элланка так не считала. Она была резко против этого похода. И Лолла уже начинала чувствовать легкое раздражение.

– Дорогая моя, – произнесла она в очередной раз, голосом женщины которая-много-повидала. – Ты просто не понимаешь.

Арэлл сидела с вышиванием у высокого окна, за которым на самом горизонте дрожал красный диск солнца. Смотрела на нее и думала: «Забавно. А ведь, должно быть, еще совсем недавно сестра лудия лазила на забор за кизилом и бегала с поцарапанными локтями… Впрочем, это у нас кизил и ссадины на локтях, беготня с мальчишками и купание в шторм. У них – дворцовый этикет, поклоны, учитель риторики, одежда, расшитая золотом, куафер, ювелир, и обучение лицемерию…» Арэлл тоскливо обвела взглядом роскошную, разукрашенную палату.

– Так вот, дорогая моя, – повторила Лолла, внимательно рассматривая свои безупречные ногти. – Я бы на твоем месте сходила к этой гадалке. Она берет дорого, но никогда не обманывает.

– Я не хочу гадалки.

Арэлл резко воткнула иголку в вышивание, и туго натянутая ткань скрипнула.

– Глупости, – Лолла взяла щепотку золотого порошка, и стала сыпать его на ноготь большого пальца. – Ты должна. Это прилично. Все ходят к колдунам. Так принято.

– Пустая трата времени.

Ее будущая невестка фыркнула и просыпала золотую пыль себе на хитон.

– Разве ты не хочешь узнать свое будущее?

– Не хочу.

…Или все-таки это неправда? Может быть, она кривит душой, когда говорит «нет»? А на самом деле мечтает узнать о себе и своей жизни что-то новое.

– Пойдем, – заговорщицки прошептала Лолла. – Говорят, у нее настоящее демоническое зрение.

– Ненавижу! – раздраженно сказала Арэлл, мстительно втыкая иглу в беззащитный лепесток цветка. – Ненавижу все демоническое!

– Ты только никому не говори об этом, ладно? – Лолла мило улыбнулась, показав белые острые зубки, и соскользнула со своего удобного ложа. – Идем, сходим. Это займет всего пару часов твоего драгоценного времени.

Она повелительно махнула рукой, и Арэлл была вынуждена отложить вышивку.


Для похода к колдунье была выбрана темная одежда. Пепельные хитоны, черные плащи, украшения из гематита. Лолла убирала под капюшон длинные высветленные волосы, приплясывая на месте от нетерпения, и болтала какую-то чепуху. Арэлл рассеянно слушала ее.

– Мой драгоценный брат очень обеспокоен твоим здоровьем. Ты мрачна, бледна и встревожена. Он бы хотел видеть свою невесту веселой и счастливой. Ты же счастлива выйти за него?

Арэлл машинально улыбнулась. «Да-да, счастлива! Еще как! Лучше бы вам всем оставить меня в покое, тогда счастье могло бы стать полным!»

Из нижнего города долетел гулкий, тягучий звук. Как будто ударили в колокол.

– Что это?

Лолла равнодушно пожала плечами.

– Мало ли что. Ну, ты готова? Идем?

Арэлл опустила капюшон на лицо и последовала за невесткой.

Та нервничала, но это было приятное волнение. Предвкушение чего-то загадочного, немного опасного, но, несомненно, захватывающего. С собой она взяла только одну рабыню, хотя обычно никуда не выходила без охраны.

Мраморная лестница спускалась в сад. Там, среди вечнозеленых экзотических растений, в черной воде пруда лежала круглая желтая луна, похожая на медный, начищенный поднос. Под ногами зашуршала мелкая галька. Один камешек тут же закатился в открытую сандалию Арэлл, она остановилась, приподняла длинный подол гиматия, и вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Вскинула голову. В темных зарослях вдоль дорожки, сквозь густую сеть гибких ветвей, светились желтые узкие глаза. Они смотрели на девушку внимательно, не мигая. Арэлл почувствовала, как колючий холод побежал по коже ее спины.

– Кто здесь? – прошептала она, не ожидая, впрочем, ответа.

И тут же на нее налетела надушенная, шелестящая одеждами тень, схватила за руку и зашипела рассерженным голосом Лоллы.

– Пошли! Пошли быстро! Не останавливайся.

– Кто это был?

– Не наше дело! – холодная рука будущей золовки сжимала ее запястье и тащила за собой по тропинке.

– Очень мило! – съязвила Арэлл, оглядываясь через плечо на кусты. – По саду бродит неизвестно кто, и это не наше дело?

В ответ слышалось только сердитое сопение, мелодичное позвякивание браслетов и, наконец:

– Сегодня полнолуние. И я бы на твоем месте не стала особенно внимательно смотреть в темноту. Мало ли что там можно увидеть.

– Демонов, например?

– Может быть.

– А ты не боишься?

– Нас они не тронут.

– Ты уверена?

– Мы члены правящей династии. Они узнают нас. – Лолла повернулась к Арэлл и постучала указательным пальцем по своему хорошенькому носику. – По запаху.

Арэлл снова передернуло.

– По запаху?

– Ну да, – лурия Лолла как будто не заметила отвращения в ее голосе. – Помнишь, у тебя забирали повязку? Теперь ты в нашей семье. И они будут отличать твой запах от запаха простых людей. Они запомнили тебя, и не тронут.

– А что будет с остальными, «простыми», людьми?

Лолла снова пожала плечами, продолжая тащить Арэлл за собой.

– Ты задаешь такие странные вопросы, дорогая… Ну, вот, почти пришли. Хорошо, что нам не надо спускаться в Нижний город. Там отвратительно.

Тропинка еще раз вильнула и вывела спутниц к низкому зданию. Ряд колонн, увитых диким виноградом, поддерживал остроконечную крышу. Пройдя между ними, девушки оказались в самой глухой части сада. Отсюда можно было незамеченными выбраться за территорию дворца в Средний город. Лолла провела спутниц через низенькую калитку в стене, и все трое быстро пересекли широкую площадь перед Каракалтским храмом. Дом гадалки оказался третьим на узкой улочке, круто уходящей вниз с холма, к небогатым кварталам.

– Жди здесь, – приказала Лолла рабыне, торопливо постучала в дверь, прислушалась и кивнула Арэлл. – Идем.

Та оглянулась на остающуюся снаружи девушку, которая робко жалась к стене и тревожно озиралась по сторонам. Из-под темной накидки блестели ее перепуганные глаза.

– Она боится, – шепнула Арэлл невестке.

– Она всегда боится, – рассеянно отозвалась та и потянула на себя тяжелую дверь.

– Возьми ее с собой, – Арэлл схватила Лоллу за руку. – Не оставляй здесь.

– Ты дождешься, что мы все трое останемся за дверью! – злобно фыркнула дочь императора. – Думаешь, я не боюсь?! Думаешь, я в восторге от этих чертовых придворных ритуалов?! За мной тоже следят и требуют их выполнения. Идем же!

Внутри дома было полутемно. Мрачный красный свет едва освещал просторную комнату, стены и пол которой были выложены черным камнем. В центре стояла огромная кровать. Больше Арэлл не удалось разглядеть ничего.

– Это она, – Лолла толкнула девушку в бок и благоговейно зашептала. – Говорят, когда она спит на левом боку, то видит прошлое, на правом – будущее, а на спине – настоящее.

Это было бы очень смешно, если бы не черные давящие стены с красными отблесками, светильники в форме змей и низкий голос, прозвучавший, действительно, с кровати.

– Подойди ближе.

Ведьма ободряюще кивнула и указала взглядом на ложе.

Арэлл, пересиливая себя, сделала несколько шагов вперед. Она ожидала увидеть старую страшную каргу, но колдунья оказалась молодой женщиной, даже красивой. У девушки знакомо заныл висок.

Она не удивилась. Эта боль была привычной. С детства. С того самого дня, когда она, шестилетняя малышка, убежала от няньки, пробралась по галерее в самый большой зал дворца, где часто проводил целые дни отец. И выскочила на середину комнаты, смеясь от удовольствия и собственной смелости.

Отец был не один, и он не обрадовался. Его лицо стало откровенно испуганным. А гость его – высокий господин в черных необычных одеждах, с красивым, переливающимся рубиновым поясом, наоборот, расцвел широкой улыбкой.

– Какая прелесть, – он быстро подошел к застывшей от неожиданности Арэлл, взял подмышки и поднял до уровня своего лица. – Сколько тебе лет, малышка?

– Ей пять, – быстро ответил отец, и добавил. – Всего пять.

– Ты вырастешь красавицей, – гость продолжал рассматривать ее, держа на вытянутых руках, словно щенка или ягненка. – Светлые глаза, золотые волосы… Надо будет подыскать ей хорошего мужа.

– Ей всего пять лет, – повторил отец, хмуря брови.

– Человеческая жизнь очень короткая, – черный господин снова улыбнулся.

И тут у нее заболела голова. Как будто в висок воткнулась колючка, и чем дольше Арэлл смотрела в глаза незнакомца, тем сильнее становилась эта боль. Девочка взвизгнула и попыталась вырваться, но ее отпустили не сразу.

Едва почувствовав пол под ногами, она бросилась к отцу, тот подхватил ее на руки, прижал к себе. Но Арэлл чувствовала, что он не может защитить от опасного гостя.

– Красивые женщины – моя слабость, – сказал тот, ущипнул девочку за щеку и вышел, не прощаясь.

Арэлл почему-то заплакала. Не от боли или страха – от обиды. Она сама не понимала, что ее огорчило – высокомерие «черного», то, как он обращался с ней, или ощущение собственной беспомощности.

Этим же вечером отец рассказал ей про демонов. О том, что они правят миром, о том, какие они бывают и чего хотят, об их жестокости и силе. Им принадлежало все. Они вмешивались в жизнь людей, распоряжались ею и отнимали, если хотели. Высшие интересовались политикой, любили роскошь и развлечения. Низшим нравились удовольствия попроще.

До пятнадцати лет Арэлл больше не встречалась ни с теми, ни с другими. А в тот день, когда ей исполнилось пятнадцать, ей уложили волосы в сложную прическу, впервые нарумянили щеки и вывели в главный зал. Там сидел тот же самый гость (он ничуть не изменился), что испугал ее в детстве. Высший демон.

Он поднялся с высокой скамьи, учтиво поклонился, сверкнул алым поясом. Арэлл стояла неподвижно, глядя на его человеческое лицо.

– Ты выросла. – Гость взял ее руку, поднес к губам, поцеловал. – Стала очень красивой. Это хорошо. Мы с твоим отцом думаем, как выгоднее продать твою красоту.

– Я не хочу, чтобы меня продавали, – чуть слышно ответила девушка. От горячих пальцев демона, все еще держащего ее ладонь, вверх по запястью текла неприятная тяжесть. Покалывание, озноб.

– Деточка! – он рассмеялся. – Ты же не знаешь, за сколько тебя хотят купить. И кто.

– Мне все равно.

– Ты молода и глупа! – демон оттолкнул ее, и Арэлл с размаху села на скамейку. – Но со временем это пройдет. Я надеюсь…

Ее продали очень выгодно. Сыну императора Рэйма в качестве приложения к мирному договору. Или наоборот – договор о мире и развитии торговли прилагался к ней. Это было нужно Эллиде. А также Друзлту – Хозяину страны, где родилась Арэлл…

Теперь она стояла у ложа ведьмы-демоницы и смотрела в ее глаза, отсвечивающие красным. Темноволосая женщина в хитоне из полупрозрачной флеровой ткани [12], возлежала на бордовых шелковых подушках.

– Хочешь узнать свое будущее? – спросила она, улыбаясь.

– Да.

– Ближнее, дальнее? Хочешь знать, что случится с тобой этой ночью? – она приподнялась, ее локоть надавил на мягкую подушку, черные бусы на шее сверкнули.

– Дальнее.

Арэлл стало любопытно, что будет делать ведьма – ляжет спать, повернувшись на правый бок, или достанет из-под кровати магический кристалл, чтобы заглянуть в него.

– Мне не нужно никуда смотреть. Твоя судьба написана у тебя вот здесь.

Демоница протянула руку и больно ткнула Арэлл пальцем в лоб.

– Ранняя смерть. Мучительная ранняя смерть, – добавила она, подумав. – Но, если хочешь, я могу подправить твою судьбу. Это будет стоить тысячу сестерциев. А-а, ты, кажется, не веришь мне? Подойди ближе.

Ведьма заставила Арэлл опуститься на колени возле кровати, надавила ладонью на затылок и приблизила к себе ее лицо.

– Одиночество, пустота, смерть. У тебя не будет мужа, не будет детей, и не будет дома.

Это была правда. На какое-то мгновение элланка почувствовала эту самую пустоту. Вокруг себя и в себе самой.

– Я знаю, – шепнула Арэлл.

– Знаешь? – удивилась ведьма. – А знаешь ли ты, что сама лишила себя своей судьбы?

– Да.

– Мне жаль тебя, смертная. У тебя не будет никаких человеческих радостей. Ты одержима. Я могла бы помочь тебе, но ведь ты не хочешь этого?

– Нет.

– Тогда уходи. Тебе нечего здесь делать… Ну? Чего ты ждешь?

– Покажи мне твой подлинный образ.

Ведьма рассмеялась неожиданно мягким, обворожительным, грудным смехом.

– Ну, смотри.

Красивое лицо потекло, смываясь, под ним проявилась хищная морда с длинными клыками, торчащими из красной пасти, и широким, часто подергивающимся носом.

Арэлл смотрела на демона, долго, не отрывая взгляда, целую вечность. И чувствовала, как новый отвратительный образ заползает в ее память. Она должна была запомнить его тоже. Как запоминала их всех… Нет, не для того, чтобы ненавидеть. Ненависть лишает сил. Нужно просто помнить, какие они на самом деле.

– Ты одержима, – повторила ведьма. В красной пасти мелькнул длинный узкий язык. – Но мне нравится твоя ненависть.

Арэлл изумленно смотрела в красные глаза.

– Она… правильная. Но она погубит тебя.

Из дома демоницы Арэлл выбежала первой. Лолла неслась за ней по пятам.

– Ну, что? Что она тебе сказала?!

– Ты разве ничего не слышала?

– Нет. Ее слышит только спрашивающий… И где эта идиотка Гермия? Я же приказала ей ждать здесь.

Лолла остановилась, уткнула руки в боки, поворачиваясь в разные стороны. И тут же стала похожа на базарную торговку. Арэлл схватила ее за край гиматия и потащила за собой.

– Идем. Быстро! Я хочу уйти отсюда!

– Да-да, идем… Ну где же эта дрянь?! Если сбежала домой, я сама ее выпорю!

Всю дорогу до дворца Лолла ругала нерадивую рабыню.

Глава 5,

в которой неприятности, как я и предполагал, не заставляют себя ждать, а Энджи вербует в нашу команду новых членов

Внутри город был белым.

Я невольно содрогнулся, увидев вокруг слепящий глаза песчаник, а выше по холму статуи и мрамор портиков. С некоторых пор я не доверял белым городам. Не слишком светлые воспоминания связаны у меня с этим цветом. Впрочем, Энджи, кажется, тоже поежился. Совсем по-человечески передернул плечами и нахмурился. Зато Атэр был в восторге. Он весело насвистывал, оглядывался по сторонам и рвался наверх, где среди буйной зелени белели крыши богатых домов.

Ну вот, наконец, что-то, радующее глаз. Замызганный крестьянин лениво ковырял землю мотыгой, прочищая канаву.

– Эй, любезный! – крикнул я. – Где тут есть приличный постоялый двор?

Человек оперся о рукоять мотыги, прищурившись рассмотрел нас и сплюнул мне под ноги. Значит, не раб. Свободный гражданин, ценящий свое время и достоинство.

– А вы кто такие?

– Мы из Нитополиса, – смело влез в разговор Атэр. – Идем наниматься на службу к прекрасной лурии – прибывшей из благодатной Эллиды невесте сына правителя славного Рэйма и его провинций, да принесут они каждому свободному гражданину великого Рэйма почет и процветание.

– А-а, – с лица крестьянина исчезла возникшая, было, подозрительность. – Хорошее дело. В гвардию императора всех берут. Даже таких черномазых, – он кивнул на меня.

Атэр сдавленно хихикнул, а я загнал глубоко внутрь себя демоническую гордость. Несколько сотен лет в обществе ангела кого угодно научат терпению.

– У меня там сын служит, – продолжал разглагольствовать крестьянин. – Не в охране, конечно. Простых туда не берут. В казармах армии, на кухне кашеварит, но ему неплохо перепадает. И домой, бывает, отпускают, кое-что приносит… А на постоялый двор не ходите, дерут там втридорога. И пошаливают. Хотите – можете у меня остановиться.

Я мельком взглянул на Энджи – не его ли рук дело это неожиданное гостеприимство. Но ангел не колдовал, просто стоял и задумчиво смотрел на человека ясными глубокими глазами.

Как я уже говорил, за время наших странствий, четырнадцатилетний мальчишка-ангелок – человеческий образ Энджи – значительно подрос. Теперь это был молодой человек двадцати трех лет. Молчаливый, загадочный, излучающий ангельское спокойствие, и волю. Плакать он, кажется, разучился, да и улыбался не часто. Я видел, знал, чувствовал, что его терзают какие-то сложные проблемы, непонятные мне, демону. Но помочь не мог. Не умел. Не знал, как.

– Ну, так что? – переступил с ноги на ногу человек.

– Сколько? – спросил я многозначительно.

Крестьянин в затруднении пошевелил пальцами.

– Ну… договоримся. Не больше одного дупондия [13].

– Ладно, согласны. Куда идти?

На протяжении всего разговора Атэр дергал меня за руку, толкал и делал умоляющие глаза. Его неудержимо притягивал верхний город, фонтаны и статуи. Он не хотел жить в бедной лачуге. Но я был неумолим. Мальчишке пришлось смириться.

Он недовольно скривился при виде земляного пола, кривоватых стен и вытертых циновок. Это радует. Явный прогресс в демоническом воспитании – стремление к роскоши и отвращение к бедности. В этом направлении будем работать в дальнейшем. А пока неплохо поужинать.

На ужин нам выдали по куску хлеба с овечьим сыром и по кружке молока. Неприхотливый Энджи быстро сжевал свою порцию и принялся рассматривать убогое убранство дома. Атэр брезгливо надувал губы, но не уворачивался, когда хозяйка – дородная женщина в линялом хитоне – изредка гладила его по голове.

– Вот и у нас такой же был, – приговаривала она, украдкой подсовывая мальчишке куски хлеба помягче. – Такой же кудрявый, ясноглазый.

– Где же он? – отрывисто спросил Энджи, рассматривая какую-то грубую фигурку, стоящую у очага.

– Не уберегли, – вздохнула женщина, и больше ничего не сказала.

Ангел тоже не стал расспрашивать. Он явно проявлял повышенное внимание к каменной узкой печи, на краю длинного устья которой заботливая хозяйка подогрела еще одну кружку молока для Атэра. Энджи встал из-за стола, подошел ближе к печке. Ага, понятно, ему не давала покоя глиняная фигурка.

– Что это? – ангел протянул руку, потрогал темную глину, а потом перевел взгляд на свои пальцы, испачканные красным. Я заинтересованно присмотрелся. Темно-бордовая фигурка изображала… демона. Да, пожалуй, демона. Раскосые глаза, широкий рот с клыками, тумбообразные ноги, круглый живот. Энджи поднес пальцы с красными пятнами к носу, нахмурился.

– Это кровь, – сказал он тихо.

– Кровь, – радостно подтвердил крестьянин. – Только сегодня утром обряд проводили. Все, как положено. Голубя зарезали и…

Энджи, не дослушав, прижал чистую ладонь к губам и выскочил из дома. Я помедлил немного, потом швырнул на стол недоеденный кусок хлеба с сыром и бросился за ним.

Ангела я нашел в саду. Тот стоял, прислонившись лбом к серому стволу оливы. Его трясло, и он никак не мог справиться с собой.

– Энджи, возьми себя в руки.

– Они поклоняются демонам… Они им поклоняются , – шептал он, нервно вытирая красную от крови руку о древесную кору. – Приносят жертвы… Кровавые жертвоприношения.

– Энджи, пять тысяч лет прошло. Мир изменился.

– Мир не мог измениться настолько! Я не верю!! Демоны! Кровь! Убийство! Никто даже не вспоминает об ангелах! Где они?!

– Тебе лучше знать.

Он резко обернулся. На щеках два ярких пятна, на лбу – отпечаток шершавого ствола и прилипший кусочек коры…

– Я не слышу их. Или они не слышат меня. Или… они ушли.

Я глубоко вздохнул, стряхнул чешуйку коры с его лба. Не первый это у нас разговор об ангелах. И не последний.

– Слушай, я тоже демон. Тебя это не смущает?

Энджи улыбнулся, отпустил дерево, которое так страстно обнимал.

– Ты будешь смеяться, но я не могу считать тебя настоящим демоном.

Ну, и на что он намекает..? Я, конечно, знаю, что оборотней, подобных мне, умеющих принимать любые личины (не только волков, как вервульфы, или летучих мышей, как бруджо) – относят к совершенно особому разряду существ, среди которых есть такие, кто имеет смешанную природу. Но это вовсе не значит, что я не чистый демон.

– Интересно, кто же я, по-твоему?

– Не знаю.

– А я знаю! Идиот, который связался с тобой и ненормальным Хозяином, захотевшим мирового могущества. Давно надо было бросить вас обоих, вернуться в мою, прекрасную между прочим, демонскую семью, и…

Ангел взял меня за плечи и слегка встряхнул. Словно это он пришел успокаивать, а не наоборот.

– Ты не можешь нас бросить, Гэл. Ты наш друг. Ты скучаешь по Буллферу. Хочешь его вернуть… Впрочем, как и я.

– Ага! – я многозначительно поднял палец вверх. – Скучаем, значит, по Буллферу, ваша светлость?.. По рыжему, бешеному, темпераментному Буллферу? Тогда что ты морочишь мне голову?! Свет! Совершенство! Восхождение! Энджи, не валяй дурака! Помоги мне сделать его демоном снова!

– Не могу, Гэл. – Ангел сел на землю у дерева, сорвал травинку, сунул ее в рот. – Он сам выбрал свой путь. Не случайно я оказался рядом. И ты тоже. Да, я скучаю по рыжему, бешеному Буллферу, – он усмехнулся, перебросил травину из одного уголка губ в другой. – Но я буду делать то, что должен. Вести его к совершенству, которого он желал, сам того не подозревая. Не сердись.

– Не сержусь, – я сел рядом, вытащил свою зубочистку. – Жаль, конечно, что из-за непредусмотрительности Хозяина, ты теперь вечно будешь тащить его туда, куда он вовсе не собирался. Но это вы с ним потом сами разберетесь. А расскажи мне лучше, как он коварно перехитрил тебя тогда, в нашем времени…

Энджи наклонил голову, прищурился на заходящее солнце.

– Я ведь тебе уже сто раз рассказывал.

– Расскажи еще.

– Ну, хорошо… Я летел по срединным землям, принадлежащим Буллферу. Ты, конечно, помнишь, библиотека в Южной империи считалась лучшей в человеческом мире. Я узнал, что в ней хранится одна редчайшая магическая книга, которую я очень хотел прочитать и искал по срединному миру уже давно. Я добрался до Данкара, действительно, нашел книгу, сделал мысленный «слепок» текста. И когда возвращался назад, Архэл должна была «забрать» меня, потому что сам я не мог открыть телепорт такой мощности. Мы договорились встретиться в трактире одного из небольших городков, где уже встречались однажды, и где силовые линии были достаточно плотными и доступны ангелам по энергетике – это необходимо, чтобы открыть канал. Но…

– Ты заблудился! – подсказал я.

– Да. И очень устал. Промок под дождем, немного замерз, а тут еще поднялся туман, который становился все гуще, – и я потерял дорогу. Прошло довольно много времени когда я, на свое счастье, вышел к какой-то деревянной, явно человеческой, невысокой постройке. Я надеялся, что смогу расспросить людей, куда двигаться дальше, но вдруг понял, что их здесь нет. Посреди чистого поля стояла конюшня. Приоткрыв дверь, я заглянул внутрь.

– Ну и… – подбодрил я, хотя ангел вряд ли нуждался в этом. Прошло то время, когда ваш покорный слуга именно в этот момент начинал саркастически хмыкать и отпускать замечания, что только наивный ангелок не мог заметить в этом странном совпадении ловушку, что будь я на его месте – ни за что бы не зашел туда. Теперь я просто слушал. Энджи сделал паузу, и началась моя любимая часть истории.

– Кони, которых я увидел, потрясли мое воображение. Они стояли в ряд и были похожи на какие-то странные символы. Из тех, что оставляет в срединном мире само Время.

– Начитался книжек… маг природный… – Эх, все-таки не удержался.

– …Длинногривые, тонконогие, все с лоснящейся, бархатной, шерстью. Один – вороной – черный, как ночь. Другой – белоснежный, словно пар над рекой ранним утром. Третий – гнедой, с золотыми, как солнечные лучи, гривой и хвостом. А четвертый… – медный.

– Да! Великолепный рыжий жеребец! – снова влез я в повествование.

Энджи быстро глянул в мою сторону, но поучать не стал. Что там, ваша светлость, о правилах вежливости можно забыть, раз дело подходит к такому важному моменту.

– Я подошел к нему, хотел погладить по морде. А он вдруг…

– …Перевоплотился!!

– Мгновенно. Хлоп, и меня хватает огромный, рыжий, улыбающийся демон, со словами…

– «Поймал птичку», – закончил я довольно.

– Ну, да. Именно так он и сказал.

Мы замолчали. Каждый вспоминал своего Буллфера. Я – грозного Хозяина, Верховного Правителя, Энджи – неистощимого на выдумки необычного рыжего демона…

– Мир изменился, – прошептал вдруг ангел горько. – А мы – нет. Мир так изменился…

Да уж, с этим сложно спорить…


Однажды. Давно. Во время второй прошлой жизни Атэра (сразу после той, в которой он освободил Энджи из гробницы-пирамиды Белого Города, и мы впервые познакомились с этим нелепым воплощением моего могущественного Господина). Мы с ангелом остановились в придорожной гостинице. Довольно приличной, в ней была даже книжная лавка.

Хозяин этого заведения, гордясь своей просвещенностью, понавешал на стенах картинок из книг, литографий и офортов. Проснувшись утром у себя в комнате, я добрался полуощупью до умывального таза, плеснул воды в физиономию, и, когда проморгался, увидел карту, висящую здесь вместо ковра… Я заорал так, что из соседнего «номера» прибежал перепуганный Энджи с мокрыми волосами и в одной сандалии.

– Гэл?! Что случилось?

Ангел проследил направление, куда указывал мой трясущийся палец, и обернулся. Он не вздрогнул, не вскрикнул. Даже, похоже, не удивился.

– Пять тысяч лет, Гэл.

Я бросился к карте, ладонью провел по измененным линиям материков.

– Этого не может быть! Этого просто не может быть!

Если верить рисунку, часть земель, раньше принадлежавших Буллферу, ушла под воду… У меня почему-то закружилась голова, а в ушах зазвучал плеск волн.

– Гэл, успокойся, – прозвучал над моим ухом сам не очень-то и спокойный голос Энджи. – Просто очертания материков слегка изменились. Но это же срединный мир. У вас, в демонском, все осталось по-прежнему.

– Не надо! Ты прекрасно знаешь, демонический мир связан с человеческим. Если здесь все так, представляю, что стало там… А, ну и ладно. Надеюсь, эту негодяйку затопило. Залило лавой и завалило камнями. Получилась великолепная могилка пару тысяч миль в диаметре…

При упоминании об «этой негодяйке» Энджи крепко сжал губы, и глаза его потемнели. Я понимаю, он, конечно, не мог простить Хул – бывшую любовницу Буллфера, добывшую страшное оружие – Рубин Карашэхра и победившую в поединке моего Хозяина. Из-за нее ангел пять тысяч лет проспал, погребенный в храме Белого города. Энджи не умел ненавидеть, но, ручаюсь, никаких приятных воспоминаний после общения с Хул у него не осталось.

– Ладно! Забыли! – я стукнул кулаком по стене и отвернулся. – Мы с Буллфером найдем себе новое царство… А вообще, эта карта может быть старой…

Но карта была новой. Мир, действительно, изменился.

С каждой новой жизнью менялся Атэр (у меня, по-прежнему, не поворачивался язык называть этого человека именем своего грозного Хозяина). И – Энджи не прав – мы тоже менялись. Я оттачивал свои способности к оборотничеству и с помощью ангела постигал основы высшей магии. Мой светлый партнер тоже эволюционировал по-своему, хотя мне были не совсем понятны его внутренние изменения…


– Гэл, очнись, – Энджи потрепал меня по плечу. – Пойдем. Атэр будет беспокоиться.

Я кивнул, поднялся, отряхнулся от мусора, налипшего на гиматий.

– Идем. Ты как, в порядке?

Ангел украдкой взглянул на свою ладонь со следами жертвенной крови, поморщился, но сказал твердо:

– В порядке.

Мы вернулись в дом. Подросток – сытый и довольный – болтал какой-то юношеский вздор, хозяева смотрели на него со странной печалью на лицах.

– Хватит трепаться, – сказал я строго. – Пора спать. Завтра у нас много дел.

Атэр на удивление легко согласился. Без пререканий завернулся в плащ, устроился у очага и через несколько минут сонно засопел. Как бы мальчишка не выпендривался, он был не избалован и неприхотлив. Спал, где положат, и ел, что дадут.

Хозяева ушли на свою половину. Пошептались там немного и тоже затихли. Все же как-то слишком легко пустили в этот дом двух подозрительных незнакомцев. Впрочем, Энджи умеет вызывать доверие у людей, злых собак и детей. Так что в житье с ангелом есть свои преимущества.

Мы с ним посидели еще немного, безо всякого удовольствия выпили кислого вина, предложенного крестьянином. И тоже засобирались укладываться. Ночь была тихой. Даже звонкий треск цикад в саду казался приглушенным. Пару раз тоскливо замяукала одинокая сова. И кто-то тихо шуршал за стеной. Змеи, что ли, а может мыши.

Энджи лежал тихо, дышал почти беззвучно. Спал, или думал о чем. Не поймешь. Я точно не спал. Мне мешал назойливый шорох, а еще от глиняного идола, стоящего в углу, тянуло явственной силой. Вот он – дармовой источник. Принося жертву, люди, сами того не зная, выпускали энергию, которой мог подпитаться любой демон. Я, например.

Вообще, мне было неплохо в этом мире, где все забыли об ангелах. Демоны свободно расхаживали по земле. Им поклонялись, их боялись, уважали. Я мог хоть купаться в энергии, и копить магический потенциал. Но, как ни глупо звучит – это был не мой мир. Может быть потому, что я не чувствовал себя до конца свободным? На мне, по-прежнему, висели два обещания. Одно – данное в незапямятные времена Буллферу – позаботиться об Энджи. Второе (данное самому себе) – сделать из никчемного человека Атэра достойного Высшего демона.

А с другой стороны, не было бы этих целей, и что?! Болтался б я без дела. Ел, спал, и развлекался. Или служил новому Хозяину наравне с остальными серыми бездарностями. Скучно, глупо, бессмысленно… бесконечно. Надо будет спросить утром у Энджи, что он думает о смысле своего существования.

Я повернулся на бок, захватил, сколько мог, силы, струящейся он красного идола, и закрыл глаза. Все. Спать.

Но отдохнуть, как я и предполагал, не удалось. Издалека послышался гул, потом резкий звенящий удар. Во дворе завыла собака, жалобно заблеяли овцы.

Проснулся Энжди. Подскочил, просыпаясь, Атэр. Из соседней комнаты выскочили полуодетые хозяева.

– Вот, гости дорогие, – забубнил крестьянин, прижимая к груди что-то, завернутое в тряпку. – Прибыли с поклоном в недобрый час… Пронеси и обереги.

– Что это за бред?! – я спихнул с себя шкуру барана, которой укрывался. – Кого пронеси?

– Демоны, – прошептал Энджи. – Я чувствую.

– Их милости пожаловали, – согласно кивнул хозяин. – От горячего огонька к доброму столу… Давай жена, чего стоишь!

Женщина всхлипнула, метнулась в угол, подняла циновку, открывая крышку люка, подняла ее. Под полом оказалась дыра, куда могло поместиться два-три человека.

– Лезь, давай, – приказал крестьянин, и снова залопотал какую-то чушь про дорогих гостей.

– А ты как же? – зарыдала женщина. – А ты-то?!

– Лезь, тебе говорят. А я гостей встречать должен.

– Прячьтесь оба, – велел я. – Мы сами встретим ваших «гостей». Не впервой.

Человек несколько мгновений смотрел на меня пустыми глазами, потом вдруг сунул в мою руку сверток и бросился к подполью.

– А мальчик?! – воскликнула женщина.

– А мальчик останется здесь, – властно произнес Энджи и добавил тише, уже мне. – Пусть посмотрит.

Я равнодушно пожал плечами. Атэр, блестя испуганно-любопытными глазами, забился в уголок. Хозяйка, всхлипывая: «Мальчик-то как же… мальчика жалко…», протиснулась в дыру, следом за ней нырнул более стройный муж.

– Вы уж с ними поучтивее. Если захотят овечку какую взять, так отдайте. Только сами выведите, а то они ягнят маленьких напугают… умрут ягнята…

– Выведу-выведу, – пообещал я, ногой захлопывая крышку люка. – Так выведу, что мало не покажется.

– Вы что, драться с ними собрались?! – тихо восхитился в своем углу Атэр. – Вы в своем уме? С демонами?!..

И, понаблюдав еще несколько мгновений за моим лицом, приподнялся:

– Ну, вы точно не в себе! Пустите, я пойду вниз, к тем людям.

– На, подержи, – я швырнул ему пакет через всю комнату. – А то хозяин расстроится, если он пропадет.

– Хозяин расстроится, если он уцелеет, – парировал Атэр. – Ты что, не знаешь – это подношение демонам. Ну, там, деньги или, может, мяса копченого кусок.

– Обойдутся без подношения, – сказал Энджи, усаживаясь за стол. Я уже чувствовал, как он начинает дрожать. Но не от страха. Ангел называл состояние, в котором его тело сотрясали высокочастотные вибрации «звездным ветром». Непонятная сила начинала пульсировать в нем.

Я тоже сел рядом, так, чтобы видеть дверь. Плеснул в наши стаканы еще вина.

– Мне тоже дайте, – потребовал Атэр. – Не хочу смотреть на это трезвым.

Пришлось налить и ему. Но выпить мальчишка не успел. Входная дверь с грохотом распахнулась, пламя в светильнике эффектно качнулось, освещая демонов, стоящих на пороге.

Их было всего двое. Как я и почувствовал, из низшего разряда. Серые, наглые, ухмыляющиеся морды. Один тащил мекающую от страха овцу, другой нес на плече человеческое тело. Живое. Похоже, девичье.

– Здесь, что ли? – осведомился «животновод».

– Да, след отсюда, – подтвердил любитель человечины. – Заждались смертные.

Они вошли, не обращая внимания на нас. Вольготно. По-хозяйски.

– Так. Это – еда.

Девушку бросили на стол. Ее руки и ноги были связаны, рот заткнут тряпкой, светлые волосы в крови. Энджи даже не вздрогнул, когда ее голова стукнулась о столешницу, а взгляд круглых, выпученных от ужаса глаз, встретился с его взглядом.

– А это – развлечение. – Овца жалобно мекнула, когда ее пнули в бок когтистой лапой.

– Ты чего, дубина! Наоборот, – захохотал другой демон. – Это еда! – Испуганное животное снова шарахнулось в сторону. – А это – на столе – развлечение.

И оба загоготали, довольные своим чувством юмора.

– Эй, смотри, – «животновод» изволил, наконец, заметить Энджи. – Подойдет в масть к твоей смертной.

Он протянул руку, намереваясь схватить ангела за светлые кудри, но в когтях его осталась пустота. Мой друг уклонился с нечеловеческой ловкостью.

– Любите играть в карты, ребята? – негромко спросил я.

Две одинаковые, тупые, серые морды повернулись в мою сторону.

– Кто ваш Хозяин? У кого служите? Визит на землю разрешен?

– Чего? – просипел любитель человечины. – Чего там вякает этот смертный?

– Ты у меня сейчас сам смертным станешь, мразь! – Я поднялся, чувствуя, как начинает трещать на мне одежда, не выдерживая давления нового образа. – Протри рыло. Не видишь, с кем разговариваешь?!

У мародеров отвисли челюсти, когда они увидели перед собой один из самых эффектных моих образов Высшего демона.

– Уф… – весьма глубокомысленно изрек один из них. – Так ведь мы не знали, ваша милость. Не признали вас в человеческом.

– Закрой пасть, кретин! Последние мозги прожрали?! Какого дьявола вы здесь делаете?!

– Жертвоприношение… – заискивающе моргая глазами, сказал другой. – Сила…

Я вышел из-за стола (демоны шарахнулись в сторону, освобождая мне дорогу), взял идола и с удовольствием швырнул его в льстивую морду «животновода». – Это вся кровь, которая вам положена здесь. Убирайтесь!

Чистый блеф! Они должны были понять с минуты на минуту, что под великолепной внешностью Высшего демона скрывается далеко не высшая сущность.

Один из моих «родственничков» подозрительно принюхался. Зрачки его налились красным.

– А дозвольте, господин, узнать ваше имя. Что-то мне… ваша личность не знакома.

– Не твое дело, кретин.

Я почувствовал, как начинает покалывать пальцы, от скрытой в них силы. Энджи незаметно для мародеров опустил руку рядом с ножом, лежащим на столе.

– Стой! – «животновод» еще раз громко втянул носом воздух. – Сдается мне, нас пытаются обдурить.

Его менее сообразительный приятель попятился к двери.

– Слушай, пошли, а? Может он и в самом деле Высший.

– А ты проверь, – любезно улыбнулся я, вытягивая из идола, валяющегося на полу, остатки силы.

Проницательный демон шагнул вперед, уставился на меня красными глазками. На его морде медленно появилось выражение злобного торжества.

– Дешевка! – заорал он, выпуская когти. – Фуфло! Снаружи он – Высший, а внутри… А вот мы сейчас посмотрим, что у него внутри.

И тут Энджи прыгнул. Великолепный это был прыжок. Ангел перелетел через стол и, прежде чем коснулся земли, из его ладоней вылетели две белые молнии. Демонов отбросило к двери, шерсть на их загривках задымилась.

Здорово. Не знал такого заклинания. Но у меня было припасено кое-что не менее действенное. Мой магический удар уложил мародеров ничком. Одного подле другого.

– Фуфло?! – я хорошенько пнул ближнего. – Такие, как я, появляются раз в тысячелетие!

– А, возможно, и реже, – задумчиво сказал Энджи, сложив вместе ладони и крепко сжав их.

Я благожелательно кивнул ему. С ангелом стало неплохо работать в паре.

– А, может, и реже!

– Проштите, гошподин,– прошепелявил любитель человечины, не рискуя поднять голову.– Проштите, мы не жнали. Не поняли…

– Ну что, добить их? – обратился я к своему партнеру.

Энджи поморщился, отрицательно покачал головой.

– Пусть уходят.

Нет, он безнадежен. Ангельское милосердие, никуда от него не денешься.

– Убирайтесь! Пошли вон! Мотайте отсюда, пока мы не передумали.

Я пинками поднял демонов на ноги, вытолкал взашей за дверь и оглянулся на Энджи.

– Пойду, провожу их. А то так и останутся валяться у порога.

– Не убивать, – голос ангела был строг.

– Ладно-ладно, ваша светлость. Слушаюсь.

Почти у самого крыльца светился бледный ободок телепорта.

– Проваливайте. И не вздумайте вернуться обратно. Иначе развею в дым. Это мои люди и мой жертвенник.

Я впихнул неудачников в телепорт, а потом, подумав несколько мгновений, отправил следом заклинание уничтожения. Что ж, у них есть шанс спастись, если будут двигаться быстро. А, может быть, моя маленькая месть догонит этих серых бездельников прежде, чем телепорт закроется.

Но формально я чист. Совесть ангела может быть спокойна. Я вернулся в дом, демонстративно показывая Энджи свои незапятнанные кровью ладони. Он хмуро кивнул.

Чувствуя в себе странное опустошение, я сел на прежнее место и сменил облик. Машинально выбрал свой обычный человеческий.

Энджи взял нож, разрезал веревки на руках и ногах девушки, вытащил кляп. Стащил ее со стола. Силой влил в рот вина. Девчонка вздрагивала всем телом, голова моталась, содержимое стакана текло по шее.

– Оставь, – посоветовал я устало. – Сама очухается. Они живучие, как кошки.

Ангел молча взглянул на меня исподлобья, и я предпочел заткнуться.

Девушка постепенно приходила в себя. Короткие рыдания без слез еще сильнее затрясли ее.

– Господин… господин… – лепетала она, заглядывая в лицо Энджи и целуя его ладони. – Спасибо… вы спасли меня. Вы меня спасли…

Ангел деликатно освободился из ее жадных рук. Погладил по голове.

– Усни, и все забудь.

Глаза девушки закрылись, тело расслабилось. Энджи удержал ее от нового удара головой о стол, поднял на руки и бережно опустил на топчан, покрытый шкурой, где недавно пытались уснуть мы с ним.

– Теперь она будет отдыхать.

Ангел вернулся, сел рядом со мной, машинально взял нож.

– Здорово, – сказал вдруг Атэр, до этого тихо сидевший в своем углу. – Ну, вы, ребята, даете.

Энджи стремительно повернулся к нему, лезвие ножа, который он сжимал в руке, нацелилось в грудь мальчишке.

– Тебе нравятся демоны? – спросил мой друг грозно. – Ты хочешь быть похожим на них?! Хочешь быть грязной, грубой, безмозглой тварью?!

– Эй, партнер, – произнес я лениво. – Запретный ход.

Блестящее лезвие качнулось в мою сторону.

– Значит, ты хочешь, чтобы он стал таким… Убийцей?! Получающим наслаждение от смерти. Вечность! Целая вечность только боль, кровь, насилие.

– Энджи, полегче, – я аккуратно отвел нож в сторону, но он даже не заметил этого.

– Я говорю правду. И ты знаешь, что я говорю правду! Если бы это было не так, ты бы уже давно нашел себе нового Хозяина и вернулся в свой мир…

– Я не могу вернуться в свой мир! И ты это знаешь. Меня там четвертуют за предательство!

– Гэл! Сколько тысяч лет прошло. Никто и не вспомнит о твоем предательстве!

– Ну да! Может быть, у ангелов такая короткая память! А мне припомнят все!!

– Не поэтому! Ты здесь из-за него!

Нож снова указал на мальчишку.

– Эй, эй! – Атэр протестующе замахал руками. – Успокойтесь. Я не хочу быть демоном. А если бы и хотел… то, в крайнем случае, Высшим. И, Энджи, не мог бы ты положить это?

Ангел взглянул на нож в своей руке и бросил его на стол.

– Извините, – он провел ладонями по лицу, как будто умываясь. – Извините. Кажется, я погорячился.

– Да ничего, – отозвался я добродушно. – С тех пор, как ты стал «горячиться» с тобой стало очень легко общаться. Что, ваша светлость, не боишься стать боевым ангелом?

Энджи искоса взглянул на меня. От уголков его глаз побежали смешливые морщинки, нос забавно наморщился, на щеках появились ямочки. Не совсем то, на что я рассчитывал, но все-таки лучше, чем ничего.

Атэр уселся за стол, допил вино из моего стакана, удовлетворенно кивнул сам себе и спросил:

– Кстати, кто такие боевые ангелы?

– В свое время узнаешь, – хмуро пообещал я. – Всё, спать.

Глава 6,

где мы с Атэром получаем эстетическое, физическое и моральное удовольствие. А также хорошую прибыль



Я валялся на спине под старой виноградной лозой и наслаждался теплым утром. Тяжелая гроздь винных ягод висела прямо над головой. На вид они были очень даже ничего, хотя пробовать их не имело смысла. И так понятно, что кислятина.

Однако Атэр уплетал эту гадость с удовольствием, одновременно слушая Энджи. И выплевывал косточки, целясь в меня. Но пока не попал еще ни разу.

– Не отвлекайся, – сказал ангел строго. – Если не слушаешь ответ, зачем спрашиваешь?

– Да-да, – мальчишка вытер липкие от виноградного сока руки о траву, и устремил на него ясный взгляд честных глаз. – Так я не понял. Почему ты не боевой ангел?

– Я не могу убивать. – В голосе Энджи не было ни сожаления, ни радости – простая констатация факта.

– Не умеешь? У тебя не хватает магической силы?

– Хватает, – вмешался я. – Еще как хватает. Просто у него внутри есть мощный ограничитель – милосердие.

На лице Атэра отразилось сильнейшее умственное усилие. Покусывая нижнюю губу, он некоторое время смотрел на меня и, наконец, изрек:

– А у тебя нет этого… ограничителя?

– Естественно нет.

– Значит, ты сильнее его?

Я лениво приподнялся, окинул взглядом светлую фигуру Энджи и снова лег обратно.

– Вряд ли.

– Тогда я не понимаю. Ты такой же сильный, как он, тебя ничто не сдерживает, почему же тогда ты выполняешь его приказы?

– Какие еще приказы?

– Ну… не убивать, например.

Энджи рассмеялся и, весьма успешно подражая моим интонациям, произнес:

– Дело в том, что у него внутри есть другой мощный ограничитель – уважение к авторитетам.

Я сел, задев головой за кисть винограда.

– Ехидничаем, значит, ваша светлость?! А между прочим, Атэр, я бы на твоем месте спросил, почему эти самые хваленые милосердные ангелы ушли, бросили вас, людей, на растерзание кровожадным демонам?

Атэр послушно повернулся к Энджи, ожидая ответа. Но тот не смутился, не расстроился. Он поднялся с земли со своей неповторимой ангельской грацией и улыбнулся.

– А почему ты считаешь, Гэл, что они бросили людей?

– Что значит, почему?! – возмущенно воскликнул я.

– Пока здесь есть хотя бы один из них – люди не брошены.

С преувеличенной вежливостью, он склонил передо мной голову, повернулся, и пошел к дому. Светлый силуэт на фоне светлого дня.

– Нет, вы посмотрите на него. – Я тоже встал, обращаясь к невидимым слушателям. – Люди не брошены… Спаситель человечества! Меч в руках никогда не держал!..

Я взглянул на Атэра, ожидая поддержки, но он сидел на земле, запустив пальцы в спутанные волосы, и задумчиво смотрел вслед Энджи. И мне не понравился этот взгляд. Совсем. А тут еще из дома выбралась вчерашняя спасенная девица, увидела ангела и бросилась к нему с очередной порцией благодарностей. Энджи удержал ее от падения на колени и целовать себе руки тоже не позволил, но это не мешало девице идти за ним по пятам и бормотать всякую признательную чушь.

Кстати, как-то никогда не думал, а ведь Энджи должен пользоваться успехом у женщин. Земных, или небесных – не важно. Правда, раньше он был для этого слишком молод, но теперь есть все шансы… Только он сам этого, похоже, не знает. Вот и славно. Не буду тревожить его светлость такими пустяками. У него же есть великая цель – превращение Атэра в ангела. Так что пусть все милые глупости достанутся мне.

– Ладно, – сказал я, рассматривая ноги девушки, мелькающие в длинных разрезах ее хитона. Очень удачная у них здесь одежда. Как будто созданная для того, чтобы открывать человеческое тело, а не прикрывать его. Узнаю веяния демонической моды. Да и погода позволяет. – Надо подумать, как нам попасть во дворец.

– Очень просто, – отозвался Атэр внимание которого, надо полагать, привлекли те же самые гладкие девичьи бедра. – Вы пойдете, и заколдуете сражу.

С нашим появлением в жизни мальчишки все стало «очень просто».

– Ну да. А что бы ты сделал, если бы нас не было?

Наш воспитанник сразу поскучнел, отвернулся от девчонки, во всю кокетничавшей с Энджи.

– Что-нибудь придумал бы.

– Например?

– Ну… достал другую одежду…

– Так же, как ты «достал» эту?

Атэр густо покраснел и сердито глянул на меня.

– Ладно… Ладно. Украл. Тебе так больше нравится?

– Так правдоподобнее. Ты реальнее представляешь свои возможности. И что дальше?

– Потихоньку пробрался бы во дворец.

– А ты знаешь, что бывает с теми, кто «потихоньку пробирается во дворец»?

– Да ну тебя! – раздосадованный подросток вскочил. – Издеваешься ты, что ли?!

Я рассмеялся, дернул его за полу гиматия, усаживая на прежнее место.

– Успокойся, я придумаю, как попасть во дворец.

Ангел, между тем, закончил свою долгую беседу с девицей и направился к нам. Он улыбался.

– Девушку, которую мы спасли вчера, зовут Гермия, – это было первое, что он сообщил.

– Я счастлив. Ну и какая нам от этого польза?

Энджи не обратил внимания на мой сарказм.

– Она побудет с нами… какое-то время.

– Что, своим успокоительным заклинанием ты отшиб ей память полностью? Она не может вспомнить, куда ей идти? Или ей настолько понравилось твое ангельское общество?

– Гэл…

Я поднялся, взял его за локоть и отвел в сторону, подальше от насмешливо ухмыляющегося Атэра.

– Ты что, не понимаешь? Нам некогда возиться с полуобморочными девицами!

– Гэл.

– Ну что «Гэл»?! Что, «Гэл»?! Свихнуться можно от твоей неуемной благотворительности!

Взор ангела казался безмятежным и ясным. Спорить с Энджи было бесполезно. Он уже все решил. Мое согласие не более чем пустая формальность.

– Возиться с ней будешь сам. Понял?

Он понял. Улыбнулся, как будто не сознавая, отчего злится его давний приятель, и отправился обратно к своей новой подружке.


…Вообще городок был очень даже ничего. Особенно, если учитывать, что большую его часть занимал императорский дворец. Мы шли по дороге, засыпанной горячей, по случаю летней жары, пылью. Мимо бело-серых каменных стен. Двери здесь часто выходили прямо на улицу. Кое у каких домов, правда, были небольшие портики, но у большинства подобных архитектурных излишеств не наблюдалось.

Несмотря на ранее утро, город уже не спал. Четверка крепких рабов в набедренных повязках тащила носилки, где сидел какой-то знатный вельможа, направляющийся по государственным делам в центр. Красотки – в скромных темных одеждах, но с ног до головы увешанные золотом – прогуливались в ожидании легкого заработка. Изредка пробегали торговцы жареной рыбой и сладкими пирожками. Маленький серый ослик, запряженный в повозку на двух колесах, провез целую гору цветов, и тут же вся улица удушающе сладко запахла розами. Стуча по мостовой калцеями и гремя вооружением, прошли бравые воины из городской когорты. Толкая перед собой скрипучую тачку, заставленную кувшинами, покатил на рынок ремесленник…

Атэр шел, с любопытством оглядываясь по сторонам, и вслух читал надписи, имеющиеся почти над каждой дверью. В большинстве случаев это было простое «salve» (добро пожаловать!) или изображение собаки с доброжелательным пожеланием «save canem» (берегись собаки!). Не исключено, что здоровая псина, действительно, сидела за каменной стеной, ожидая какого-нибудь незадачливого нежданного посетителя. Но, чаще всего, надпись являлась данью традиции.

Один домик особенно позабавил меня. Его фасад радовал глаз рисунком пса размером с хорошего теленка, пожелание посетить это жилище, и золотой клетклй, в которой сидела нахохленная ворона. Она злобно каркнула сакраментальное «salve», и повернулась к нам хвостом.

– Во дают! – восхитился непосредственный Атэр. – Энджи, ты видел?

Ангел молча кивнул. Он был чересчур тих и сосредоточен. Обдумывал какие-то свои неземные светлые планы. Гермия, или как там ее, ни на шаг не отходила от своего спасителя. Строила из себя этакую скромницу, слова лишний раз не услышишь. Но взгляд ее блестящих глазок так шустро шнырял по сторонам, что стало ясно – еще тот подарочек мы повесили себе на шею, благодаря ангелу.

– Нужно найти жилье. – Как всякому уважающему себя демону, мне была необходима крыша над головой. Надежное убежище. Или, хотя бы относительно надежное.

– Вон тот домик как будто ничего, – включился в хозяйственную деятельность Атэр. – Энджи, как ты считаешь?

– Мне все равно, – отозвался мой партнер, глядя совершенно в другую сторону.

– Ему все равно, – подтвердил я, немного досадуя на то, что мальчишка по любому поводу стал интересоваться мнением ангела. – Так что по всем вопросам, касающимся физического существования, обращайся ко мне.

Ученик смешливо хмыкнул и указал на двухэтажное здание, стоящее на другой стороне площади.

– Тогда идем туда. Это наемный дом. Видишь, фонарь над входом. У них есть свободные комнаты.

– Ладно. Сойдет.

– Между прочим, – сказал Атэр с непонятной обидой в голосе. – В наемных домах даже философы живут.

– Ну, раз философы…


Толстый домовладелец, величественно покачиваясь на коротких ножках, показал нам комнаты. Расхваливая их удобство, он особенно напирал на благородную древность архитектуры, и водопровод. Так что никакие моральные устои не помешали ему содрать с нас в три раза больше, чем можно было рассчитывать. За древность, видимо. Потому что воду провести в комнаты ничего не стоило – на нижнем этаже располагались термы, или, по-нашему – просто баня. Энджи подставил палец под тонкую струйку воды, текущую по узкому желобку, попробовал ее и побормотал: «Свинец».

– Свинец! – подтвердил улыбающийся владелец дома, – Совершенно верно. Великолепный, новейший водопровод. Лучшего вы нигде не найдете.

– А что, действительно неплохо, – отозвался Атэр, проверяя на степень скрипучести хозяйскую кровать. – Давай останемся здесь.

Энджи кивнул, и я полез за деньгами.

Свински улыбаясь, домовладелец наблюдал за тем, как я вытряхиваю последние монеты. Потом пересчитал, сжал их в нетерпеливой потной ладонище и поинтересовался ехидно.

– У достопочтенных есть деньги, чтобы заплатить за вторую половину месяца?

– Достопочтенные заплатят за вторую половину месяца сегодня вечером. Устроит?

– Буду ждать с нетерпением, – ответил владелец, ухмыляясь, и величественно понес свой необъятный живот вниз по лестнице.

Я закрыл за ним дверь и скептически оглядел своих спутников. Атэр, довольный жизнью, валялся на кровати, Энджи, по старой привычке, сидел на подоконнике, темным силуэтом выделяясь на фоне окна, Гермия тихой мышкой устроилась на низкой скамье подле ангела.

– Ладно, достопочтенные, пора внедрять в жизнь наш блистательный план. Атэр, где твои игральные кости?

Улыбка сползла с лица подростка. Он опасливо шмыгнул носом, и покосился на светлого.

– Я… я их выбросил. Ты же сам велел.

– Давай сюда. Они мне нужны. Пришло время порастрясти немного этот великий Рэйм и узнать, насколько он богат.

Мальчишка с восторженным обалдением уставился на меня, и шустро спрыгнул с кровати.

– Гэл, я с тобой! Я тоже хочу!

– Ладно, идем… Энджи, ты с нами?

– Нет. Я побуду здесь.

– Ну, как хочешь.

Естественно, желания Гермии были понятны без всяких лишних вопросов. Никакими щипцами ее нельзя было отодрать от ангела. Да, собственно, и не больно хотелось.

– Атэр, идем! Чего ждешь?!

Он бодро поскакал следом за мной по лестнице, перепрыгивая сразу через две ступеньки. А на меня вдруг нашло странное чувство. Как будто я был переполнен воспоминаниями, знаниями, временем…

Слишком много времени прошло… Все, все изменилось, а я продолжаю тащить на себе память о прошлом мире, о прежнем Буллфере. Кому это нужно? Зачем это нужно? Мне самому? Энджи? Атэру?..

– Видел бы ты сейчас свое лицо, – словно откликаясь на мои мысли, заявил наш воспитанник. – Думаешь о том, как нам попасть во дворец?

Естественно, только об этом я и думаю. Больше никаких своих собственных соображений у меня возникнуть не может.

– Ну ладно, – продолжал рассуждать мальчишка, успешно копируя мои интонации. – Сейчас выиграем денег, купим роскошную одежду и уже до вечера сможем пойти прямо к лурии Арэлл.

Интересно, он, действительно, наивен до такой степени или прикидывается. В другое время, в другом месте я мог бы, пожалуй, провести его в любой дворец, но теперь…

Я вдруг, с опозданием, понял, что вести себя теперь надо очень осторожно. Любой Высший демон мгновенно узнает во мне своего младшего родственничка. И, конечно же, начнет задавать вопросы. Самые разные и очень неприятные. На большинство из которых я вряд ли смогу и захочу отвечать. Например: что простой демон-оборотень делает в императорской резиденции? Почему за ним по пятам таскается молодой ангел и человеческий подросток? Что за странная компания?

До сих пор нам с Энджи удавалось избегать общения с Высшими. Атэр был так любезен, что рождался в небольших городках и селениях, где демоны появлялись крайне редко или не появлялись вовсе.

Но очередное блистательное перевоплощение Буллфера занесло его в самый центр «темной» культуры. Может быть, мне вообще никуда нельзя брать с собой ангела? Может быть, ему опасно находиться здесь? Кто знает, что случилось с остальными его родственниками? Куда они ушли и почему?.. Ну, вот опять начался приступ гуманистического бреда! В конце концов, я ему не нянька! Сам навязался воспитывать человека, так что весь риск, который он на себя берет, оправдан.

– Эй, Гэл, смотри! – Атэр толкнул меня в бок, но я уже и сам увидел.

По площади двигалась безумная, ослепительная процессия. Сначала ровным строем шли люди в одинаковых военных плащах и лориках, с красными кожаными поясами на бедрах. Каждый из них нес на плече связку прутьев с привязанным к ним топором. Я насчитал ровно двадцать четыре человека и столько же странных жезлов.

Следом ехали колесницы. У меня глаза полезли на лоб, когда я увидел, кто в них впряжен. Переднюю везли фыркающие и косящиеся на публику олени с ветвистыми рогами. Далее тащилась квадрига с расписными бортами, влекомая малорослыми лошадками. Потом бодрым галопом подскакивала на камнях упряжка здоровых черных собак.

А затем начиналось и вообще что-то непотребное. Рычащая, непрестанно огрызающаяся на погонщика лихая двойка ездовых тигров, глаза которых горели лютой злобой и беспомощной яростью, в хищных пастях дрожали красные языки, усы хищно топорщились. Еще один экипаж везли львы. Два песочно-желтых зверя с темными лохматыми гривами. И снова львы, тигры, лошади, дрожащие мелкой дрожью от рыков хищников. А потом вдруг две огромные птицы с длинными шеями, крошечными головками, круглыми черными глазами и мощными ногами.

Такого я не видел даже на службе у его могущества Буллфера. Лечебница для сумасшедших на выезде. Я даже не сразу сообразил что шепчет мне взволнованный Атэр, изо все сил дергая за руку.

– Поклонись! Слышишь, поклонись! Император!

И только тогда я увидел веселую человеческую публику, сидящую в высоких повозках с резными позолоченными бортами. Среди них, на самой богато разукрашенной, везли старика в расшитых золотом белых одеждах. На его худое остроносое лицо падали отсветы, отраженные полированными листочками дубового венка, тоже золотого. Эта игра света и тени создавала впечатление, что император то хмурится, то улыбается.

Поза правителя выражала величественное спокойствие. В отличие, надо заметить, от свиты, члены которой изо всех сил делали вид, что веселятся, а сами с тихим ужасом косились на своих свирепых «ездовых».

Императора приветствовали довольно дружелюбными криками восторга. Колесницу забрасывали цветами. А я стоял, не шевелясь, и смотрел на это безумное шествие, испытывая огромное желание дать Атэру хороший подзатыльник. Он громко вопил, свистел, и приплясывал на месте в полном экстазе от бесплатного зрелища.

– Гэл, ты видел?! Ты видел это?!! В Рэйме вообще запрещено ездить в экипажах!

М-да. Похоже, там, у себя во дворце, они совсем ошалели от безделья. Впрочем, удивляться не приходится. Чем еще заниматься сходящим с ума от роскоши богачам? Все они – лишь никчемные, раскрашенные, разодетые куклы в руках настоящих хозяев – демонов. Им разрешается собирать налоги и жить в золотых чертогах. Устраивать выезды на тиграх, перепелиные бои и охоты. Всегда помня, что в любой момент каждого из них могут сбить одним щелчком, для того чтобы поставить на его место другую куклу.

Моя же цель – сделать из Атэра настоящего хозяина, вернуть утраченную славу и величие, вывести из позорного ранга демонических игрушек, куда он попал по ошибке. И я это сделаю, даже если мне за шиворот придется тащить его к вершинам власти.

– Ничтожества, – процедил я сквозь зубы, сжимая в кулаке коробочку с игральными костями.

Атэр вскинул голову, не понимая, что ничтожного я увидел в ослепительной, на его взгляд, процессии.

– А что?

– А ничего… Где здесь у вас добропорядочные граждане культурно проводят время?

– В центральных термах, естественно. Где ж еще? – хмыкнул мальчишка.

– Что они, в карты играют, прямо сидя в бочках с водой?

Атэр фыркнул в ответ на мой вполне резонный вопрос.

– Ничего не в бочках. Там, между прочим, есть залы для отдыха, библиотека, спортивный зал… много чего. А что такое карты?

– Будет время, расскажу.

Если честно, публика, забывшая благородную игру в карты и усложнившая элементарный процесс мытья целой кучей ненужных ритуалов, не вызывала у меня особого уважения. Продолжая недоумевать, зачем нужна в бане библиотека, я поднялся следом за Атэром по широким ступеням.

Мы оказались в просторном светлом зале с колоннами, украшенном мозаикой и изразцами. Мое настроение несколько улучшилось при виде не бедного, судя по одежде, общества. Не высший класс, конечно, но на первое время сойдет и это. Теперь нужно разобраться – что, где, и для чего.

Так, ясно, слева комнаты для отдыха. Ничего себе. Приятное веселенькое местечко, освещенное через дыру в потолке ярким солнечным светом. На стенах бодрые рисуночки из жизни древних человекоподобных богов или не менее древних богоподобных людей. Следом виднеется зал побольше и побогаче, там стоят скамьи пошире, и в орнаментах на потолке поблескивает золото. Видно принимают граждан более состоятельных.

А вот и раздевалка. Здесь снуют миловидные рабы, нагруженные белоснежными простынями, флаконами с ароматическими солями и какими-то мазями… К нам подскочил такой вот улыбчивый парень из обслуги, низко поклонился, уставился лучезарно преданными глазами, и деликатно потянулся расстегивать застежку фибулы у меня на плече. Я даже растерялся от подобной бесцеремонности.

– Раздевайся-раздевайся, – Атэр фамильярно ткнул меня в бок и запрыгал на одной ноге, развязывая ремешок сандалии. – Он заберет нашу одежду.

– Это еще зачем? – я с досадой отстранил назойливые руки раба, пытающегося помочь мне разоблачаться.

– Так надо. Одетыми внутрь не пускают.

– Отлично, об этом я мечтал всю жизнь! Любоваться толпой голых смертных…

– Давай-давай. – Вдохновляя меня личным примером, мальчишка шустро скинул свой старенький гиматий и остался в одной цепочке, на которой висел круглый медный медальончик. Потом довольно потянулся. Под смуглой кожей явственно проступили ребра, хоть пересчитывай. Да, признаться, жалкое зрелище – живот впалый, ключицы выпирают, лопатки торчат… Ладно, ничего, откормим. Был бы из этого толк…

– Слушай, Гэл… – Атэр почему-то перешел на шепот и ткнул меня пальцем в спину. – Это у тебя что?

– Защитная руна.

– А для чего она?

– Ясное дело – защищает.

Мой заветный талисман-оберег, хранивший от всевозможных напастей, давным-давно закончил свое славное существование. Ничего лучшего я не нашел, поэтому пришлось выбрить на спине защитный символ. Он оказался слабее прежнего амулета, просвечивая сквозь все мои образы, был виден на спине, но зато действовал безотказно. Пришлось поменять бо льшую магическую мощь на надежность. А что может быть надежнее артефакта, ставшего частью собственного тела.

– Надо будет мне тоже сделать что-нибудь такое…– Атэр, замотался в простыню, пытаясь придать ее складкам сходство с императорской тогой.

Да-да! Непременно! Только магической руны тебе и не хватает! …Хотя, может быть, нарисовать ему «что-нибудь» персональное для прибавления ума и увеличения магического потенциала? Я набросил на себя льняную ткань, замаскировав рисунок на спине, и кивнул мальчишке, чтобы шел следом.

Следующий зал был мраморным. Все в нем – скамьи, колонны, барельефы на стенах – было выточено из этого камня, режущего глаза излишней белизной. Атэр засмотрелся на две статуи, стоящие друг напротив друга, и едва не свалился в глубокий бассейн, наполненный водой. Из соседнего помещения выкатился красный, распаренный гражданин, сбросил простыню и с разбегу плюхнулся в водоем, издав громкий вопль то ли восторга, то ли ужаса. Вода, перелившаяся через мраморный бортик, замочила наши ноги. Она была ледяной.

Атэр невольно поежился и поспешил свернуть в небольшой теплый зальчик, из которого можно было попасть сразу в два больших. Из первого доносились молодецкие удары, кряканье, хэканье, тяжелое дыхание, равномерный стук, и сопровождающий его громкий голос, бодро произносящий: «Один, два…» и так далее до двадцати, затем счет начинался сначала. Ясно. Здесь упражняется атлетически сложенная часть населения. Борцы, игроки в мяч…

Мимо прошествовал один из этих господ, чрезмерно заботящихся о своем здоровье. Блестя жирными от масла плечами, он перекинул за спину край небрежно завязанной простыни, окинул Атэра оценивающим взглядом, остался доволен и направился в следующее помещение. Там, на широких скамьях валялись и сопели граждане, наслаждающиеся массажем. Ловкие руки рабов шлепали по их телам без остановки, и казалось, будто в этом зале стоит непрерывный гул аплодисментов самой разной силы и тональности.

И вот, после всех сих излишеств, наконец, просторная комната с тремя ваннами, где над вяло покачивающейся водой поднимался пар. Здесь было жарко, душно, шумно. Весело перекрикивались мойщики, гремели лохани, наполненные кипятком, кто-то напевал звучным, хорошо поставленным голосом, видимо наслаждаясь процессом мытья, что-то плескало, лилось, и шипело на раскаленных камнях. Самые разнообразные, высокие, короткие, широкие, отмытые до блеска человеческие тела перемещались в горячем тумане. Я мгновенно покрылся потом с головы до пят, простыня прилипла к взмокшей спине.

Смыться из этой парилки мы не успели. Два мойщика, скучающих без дела, заметили нас. К Атэру подлетел крепкий коротышка в белом коротком переднике и с потной лысиной.

– Попрошу сюда! Располагайтесь! Специально для вас, местечко отличное, поближе к топочке! Жаром так и пышет. Вы, молодой человек, сюда, пожалуйста! Мойщики у нас самые лучшие. По косточкам разберут, обратно соберут – будете как новенькие.

Ясное дело, последнее обещание было произнесено от избытка профессиональных чувств, но мне стало немного не по себе, когда я увидел здоровенного мойщика с застенчивой улыбкой на звероподобном лице. Он протопал к скамье и первым делом опрокинул на меня ведро кипятка. Пока я, выпучив глаза, ловил ртом воздух, меня с ног до головы намазали какой-то вонючей жидкостью и принялись разбирать на кости в прямом и переносном смысле.

Где-то рядом повизгивал Атэр, над которым, видно, издевались не менее изощренно. Еще одно ведро горячей воды, от чего кожу защипало, волосы на спине и на голове поднялись дыбом. Потом меня опять терли, мазали и снова терли, перекатывали с боку на бок и окачивали водой… Ничего, поживешь среди людей привыкнешь даже к этому.

– Не желаете спину облагородить? – прозвучал над ухом вкрадчивый голос. – Имеется отличное средство стоимостью всего один дупондий.

– Что облагородить?!

Атэр, слышавший этот разговор, фыркнул насмешливо и сообщил мне доверительно:

– Тебе предлагают волосы со спины убрать! Ну, сбрить… или намажут какой-нибудь гадостью, и они сами вылезут.

– Чего?! – я едва не задохнулся от возмущения, и продавец отличных средств испарился, едва только увидев мою разъяренную физиономию. – Да я его самого сейчас как облагорожу!

Мальчишка захохотал так, что едва не свалился со своей скамьи. Но мне лично было не до веселья. Эдакое хамство! Соваться к демону с предложением лишить его благородной растительности! Голову открутить за подобное нахальство!

– А ну, вставай, хватит валяться! – я швырнул все еще посмеивающемуся Атэру чистую простыню, вылил из рожка, в котором лежали игральные кости, залившуюся туда воду, отпихнул мойщика, и пошел в следующий зал.

Пока нас истязали, народу в термах прибавилось. Вокруг расхаживали личности разной степени раздетости, сновали торговцы напитками, булочками и сосисками. Все они вопили, расхваливая свой товар, и путались под ногами. В каком-то углу тонким фальцетом надрывался парикмахер, предлагая всем желающим воспользоваться его услугами. Невесть откуда вынырнул продавец одеял из мохнатой материи и привязался ко мне, требуя купить столу для «стройного мальчика», то есть Атэра.

Отделаться от него удалось с трудом. Мой воспитанник слегка надулся из-за того, что ему не приобрели теплую накидку, но, увидев следующее помещение, снова развеселился. Здесь было то, ради чего, собственно, мы и пришли.

Вымытые, подстриженные, ублаженные массажем рэймляне неторопливо прохаживались парами и в одиночестве по великолепной длинной зале. Арками и колоннами ее разделили на небольшие уютные уголки, где стояли столы с резными ножками и широкие скамьи для сидения или лежания.

В центре павильона громко капали, отмеряя время, водяные часы – слегка сплющенный шар с отверстиями. Судя по нижней чаше, натекло уже часа два после полудня. Но единственного измерительного прибора строителям бань оказалось мало, и рядом с клепсидрой [14] они установили еще и часы солнечные. Высокий стержень торчал посреди мелкого бассейна, на внутренней стороне которого виднелись отметки. Длинная тень замерла на одной из них. Кажется, какой-то из хронометров отставал.

Атэр c любопытством глазел на все эти диковинки, периодически толкал меня в бок, привлекая внимание, и шепотом сообщал свои соображения.

– Гэл, Гэл, смотри, вон, тот дядька в тоге. Это Тиберий Гратх. Народный трибун. Видишь, у него красная кайма на подоле.

Я глянул на серьезного господина с седыми коротко стрижеными волосами и угрюмой физиономией. Видимо, действительно важный деятель – его широкий лоб пересекали аж четыре глубокие морщины. Гратх солидно шествовал из одного конца зала в другой, перекинув через плечо край белоснежной тоги.

Периодически он грозно сводил брови, и взгляд его становился как будто невидящим, обращенным внутрь себя. Потом трибун совершал величественное движение рукой, и к нему тут же подскакивал раб, до этого неслышно кравшийся следом, почтительно подсовывая своему господину бумагу, натянутую между двух дощечек. Тот брал стило, не глядя, чиркал что-то в документе и снова шествовал дальше. Не иначе, готовил речь в сенат.

Атэр снова толкнул меня в бок, и когда патриций прошел мимо нас, распространяя запах дорогих благовоний, шепнул:

– На него уже два покушения было.

– И кто покушался? – спросил я заинтересованно.

– Спроси лучше, за что! Он хочет… как это… А! Возродить утраченное значение должности народного трибуна – иметь право налагать вето на любое решение сенаторов. Он должен интересы народа отстаивать. А интересы – чтобы цены на хлеб не поднимали. А еще чтоб излишки земли у императорских чиновников, которые себе захапали, безземельным отдать… Только я думаю, ничего у него не получится. Императору это не надо. Он сам от демонов зависит. Как они скажут, так и будет. Им надо налога на пятьдесят миллионов сестерциев, они их и возьмут. А остальное не волнует. Им, может, даже нравится государственных деятелей друг с другом стравливать.

Я с интересом посмотрел на Атэра, вдруг начавшего рассуждать о политике.

– Откуда ты все это знаешь?

Мальчишка дернул плечом, с которого сползла простыня, убрал со лба мокрые волосы.

– Знаю, и все. Это все знают.

– И кто же на него покушался?

– Да уж не демоны. Те прихлопнут сразу, если что не по ним… Наверное, кто-то из своих. Родственники или друзья, мало ли…

– Что же он по термам без охраны шляется?

– А он говорит, что жизнь его идет на виду у людей и закончится, если Фортуне угодно, тоже на глазах у них. Пусть видят, говорит. Ему терять нечего. А охрана ему не нужна, он сам мечом, знаешь, как владеет. Он еще при императоре Светонии в походе на Норбон участвовал. Выбрали трибуном Тиберия уже потом.

Я с некоторым уважением посмотрел на Гратха, в очередной раз медленно прошествовавшего мимо. Везет мне на благородных безумцев в последние пять тысяч лет. Не молодой, вроде бы, уже человек. Видать, что и не бедный, чтобы плыть против течения императорско-демонической политики. И ведь не дурак, понимает, что снесет его рано или поздно. Сметет и раздавит. И никто из людей, которых он пытается защищать, даже не вспомнит о нем. Хотя, есть вероятность, что у него какой-то собственный интерес в этой политической возне? Не может быть, чтобы не было…

Впрочем, это не мое дело – ломать голову над человеческими глупостями. Энджи, может быть, и полюбопытствует, а я – благородный демон, и на правах сильного имею право взирать на всю подобную чепуху свысока. А то, что Атэр интересуется политикой – неплохо. Совсем неплохо.

– Ладно, – я потряс рожком с игральными костями. – Пойдем, займемся делом.

Мальчишка оживился, устремляя на меня взгляд преданных, светло-зеленых глаз. Взволнованно шмыгнул носом.

– Что делать?

– Пойдем вон туда. Присядем.

Мы устроились на широкой скамье с подлокотниками в виде ослиных голов. Как мне объяснил Атэр, это животное здесь считали способным разрушать всякие зловредные чары, поэтому изображение осла частенько украшало собой мебель. Подложили под спину мягкие подушки, и я вытряхнул игральные кости. Несколько рэймлян, привлеченные заманчивым стуком, немедленно повернулись в нашу сторону. Не обращая внимания на этот повышенный интерес, мы с Атэром стали играть потихоньку, передавая, друг другу стаканчик.

– Десять, – подросток взял костяные кубики, потряс в ладонях, зачем-то подул на них и бросил на стол. Те весело покатились по гладкой доске с низкими бортиками, стукнулись боками и замерли в позиции «пять и пять». Мальчишка довольно улыбнулся. – Я же говорил «десять»!

Я заметил, что синие метки на костях, невидимые простому глазу смертного, начали светиться сильнее, как только он взял их в руки. Значит, есть все же у парня магический потенциал, хотя он возникает стихийно и пока только на азартные игры. Это обнадеживает.

– Теперь бросай ты.

Я бросил. Просто бросил, без применения волшебства. Выпало «девять». Атэр засмеялся и протянул руку.

– С тебя два сестерция… нет три.

– Ты неправильно играешь, – я хлопнул его по нахальной ладони и вернул стаканчик. – Ты просто заставляешь кости выбрасывать нужное тебе число. Но ведь ты не знаешь, что выпадет твоему сопернику. Может быть меньше, чем у тебя, а может быть и больше.

– Ну, это невозможно угадать.

– Возможно, хотя и сложновато. Проще приказывать кубикам ложиться именно так, как выгодно тебе, в руках другого человека. Но этот трюк не обманет демона.

– А я не собираюсь играть с демонами.

– Может, и придется. Будь внимательнее. Сосредоточься.

Атэр нахмурился, выражая таким образом высочайшую степень сосредоточенности, и, когда бросал я, попробовал контролировать кубики в моих руках. Несколько раз у него получилось. И даже очень неплохо. Было приятно чувствовать, как метки под моими пальцами становятся горячее и послушно выполняют мысленный приказ ученика, поворачиваясь нужной гранью.

Но до конца обучение довести не удалось. К нам подошел господин с узкими плечами и круглым животиком, выпирающим даже под складками тоги. Нижняя часть его лица – губы, подбородок и даже кончик носа – выражали полнейшее равнодушие и, пожалуй, некоторое презрение к нашей с Атэром игре. Зато глаза жадно следили за прыгающими по доске костями. Не отводя взгляда от заманчивых кубиков, человек оперся рукой о стол и, нетерпеливо постукивая пальцами по гладкому мрамору, заявил:

– Левый крученый от борта и вправо.

Знаем мы таких – заядлый игрок, который не может спокойно следить за чужой партией. Из тех, кому обычно не везет, но они до умопомрачения уверены в себе и, конечно же, играют не просто так, а по системе! Дурацкой, ими же самими придуманной. Дай такому волю, проиграет все до последнего и уйдет домой даже без простыни.

Атэр, чей был ход, мельком взглянул на меня, и я едва заметно подмигнул мальчишке. Ученичок оказался сообразительным. Кости, брошенные его преувеличенно неуверенной рукой, робко покатились по столу и остановились, показывая жалкий результат. Единица и двойка.

– Да не так! – Рука игрока нетерпеливо метнулась к доске, собираясь перехватить ход, но он вовремя вспомнил о приличиях и сдержался.

– Прошу прощения, что помешал вашей игре, но у меня, знаете, это своего рода страсть. Я даже выработал определенный бросок, который состоит в особом движении кистью, плавном и резком одновременно. Поэтому я и позволил себе…

– Да чего уж… – С самой добродушнейшей улыбкой я указал господину на свободное сидение. – Присоединяйтесь.

– Ну, если вы настаиваете. – Приглашение едва успело прозвучать, а он уже сидел напротив, подпихивая себе под бока подушки. На щеках разгорелся нездоровый румянец, словно только что после парной. Цепкие пальцы схватили кости и незамедлительно ощупали их на предмет незаметных глазу пометок, но естественно, ничего не почувствовали.

– Играем в простую или с трех? – озадачил меня партнер неожиданным вопросом.

– В простую, – ответил я, не имея ни малейшего понятия, что значит «с трех». Не иначе какое-то новое веяние. Да, это не карты, о которых я знаю все…

– В простую, так в простую, – согласился игрок. – Начнем с маленькой, если не возражаете.

Он вытащил откуда-то серебряную монетку с женской головой в шлеме и знаком IS. Что означает один сестерций (или же два с половиной асса). Самая ходовая в Рэйме денежная единица. Ладно, и мы поставим столько же. Я вытряхнул из рожка спрятанную там часть заначки, и положил ее на край стола.

Атэр, как малолетний и безденежный, из игры был исключен и теперь сидел, нервно ерзая по своей подушке, посматривая на меня с тревогой и надеждой. Ладно, малыш, не переживай, не таких обыгрывали.

Мой противник перебросил кости из ладони в ладонь, тоже зачем-то подул на них и, закрыв глаза, швырнул на доску. Должен признаться, бросал он мастерски. Сначала плавное движение кистью, затем резкий выброс.

– «Девять», если позволите, – внушительно произнес человек и требовательно посмотрел на меня.

Позволим, пока позволим. Для начала я проиграл ему. Не много, всего на одно очко. Атэр тревожно засопел рядом, но никак больше не показал своего неудовольствия.

В следующий круг выпало «7»–«8», затем «12»–«10». Монеты перемещались из одной кучки в другую, в зависимости от того, кто проигрывал или выигрывал, особо не нарушая денежного равновесия.

Атэр, изнывая от бездействия, нервно теребил угол подушки, на которой сидел. Ему хотелось выиграть много, сразу. Набить полный подол тоги. Я, конечно, понимаю. Мои демонские инстинкты тоже требовали гор золота, которое можно тратить не задумываясь. Привык я, признаюсь, на службе у его могущества Буллфера иметь неограниченный кредит на любые государственные нужды. Самому-то мне много не надо. Оборотни, они, вообще, неприхотливы. Разве что сотню-другую на карточные игры сверх положенной зарплаты…

Конечно, хотелось перевернуть и потрясти термы, как глиняную копилку. Подобрать все высыпавшиеся монеты и гордо удалиться. Но делать этого нельзя. Пока. Тонкая методика шулерства требовала во время обыгрывания осторожности, а при перекачивании денег из чужих карманов в свои собственные – постепенности. Нельзя дать понять противнику, что ты нагло и равнодушно обчищаешь его. Пусть почувствует себя настоящим мастером игры, пусть расслабится. Но нельзя и дать ему заскучать. Тут тоже надо вести себя очень тонко. Несколько мелких проигрышей только добавят азарта.

К нам постепенно присоединялись заинтересованные граждане.

Вторым моим противником стал юноша с высоким лбом, горящим взглядом и румянцем во всю щеку. Сразу видно, гордость родителей и надежда государства, рожденный для того, чтобы двигать вперед прогресс, а не протирать тогу в азартных играх. Но где уж тут удержаться от того, чтобы блеснуть своей ловкостью и удачливостью.

Третий – господин преклонных лет, с жилистой шеей, пегими волосами, мокрыми после недавнего купанья, и орлиным носом. Едва усевшись, он тут же попытался установить свои правила игры, поменять очередность ходов, но на него сердито зашикали, и старичок угомонился.

Четвертым игроком оказалась весьма неприятная личность. Широкоплечий здоровяк с благодушным лицом и зычным голосом. Только-только из спортивного зала. С его появлением произошла небольшая неприятность. Я потихоньку обыгрывал своих противников, иногда пользуясь магическими свойствами костей, иногда нет, как вдруг атлет дернулся, схватился за медальон, висящий на его выпуклой от обилия накачанных мышц груди, и заявил:

– Кто-то колдует. Смотрите! Мой амулет никогда не обманывает. Видите?.. Видите, как он заблестел!

И он принялся совать под нос каждому желающему (которых вокруг нас, надо сказать, собралось достаточное количество) свою позеленевшую от воды медяшку на цепочке. Провалиться тебе вместе с амулетом под эти самые термы!

– Остановите игру!

– Нет уж, пусть доиграет. Посмотрим, кому повезет, тот и мошенник.

– В этой доске, должно быть, магическая субстанция скрыта.

– Что за чушь, лурий Квист, какая магическая субстанция?! Почему именно в доске? Весь стол надо разобрать!

– Этот стол, граждане, цельный, из доброкачественного коринфского мрамора, мы в прошлый раз на нем играли в полис.

– Ну и?..

– Я выиграл.

– Кости проверить можно. Вы их ножичком поскребите.

– Вот уж нет, уважаемые, – строго возразил я, убирая кубики в рожок. – Портить не дам. А если возникли сомнения, давайте другую доску, стол, кости – всё заменим.

– Нет! – упирался атлет. – Давайте-ка проверим эти кости!

Атэр взглянул на меня испуганно-затравленным взглядом, в котором явственно читалось: «Сейчас нас будут бить». Я же, сделав совершенно непроницаемое лицо, поставил рожок на середину стола.

– Пожалуйста, можно и проверить. Мне скрывать нечего.

Интересно, насколько силен амулет этого типа. Если сделан специально против профессионального шулерства, должен быть очень сильным. Атлет вытряс кубики на свою широкую ладонь и поднес к медальону. Атэр зажмурился, ожидая, что наш обман раскроется. Он не знал, что против любой самой мощной магии может найтись еще более сильная. Правда, в работе с волшебными артефактами есть своя хитрость. Бездушные безделушки в своем роде совершенны. Выполняя свою невидимую работу, они не устают и не отвлекаются, как люди. Человека, и даже демона, можно обмануть, подкупить или уговорить, подкрасться незаметно и ударить в самое слабое место. У амулетов нет незащищенных мест, они могут быть просто сильно или слабо заряженными. И очень хорошо, если твой собственный магический потенциал достаточно высок, а если нет, шарахнет тебя какой-нибудь крошечный серебряный кружочек, болтающийся на шее врага, так, что мало не покажется.

Но я-то! Тоже хорош. Не почувствовал волшебной игрушки на груди у конкурента. Расслабился, привык считать смертных тупыми идиотами, теперь придется выкручиваться… По правому виску потекла струйка пота, ладони неприятно закололо, когда сила амулета столкнулась с моим маскирующим заклинанием, наброшенным на кости. Я чувствовал, как чужая неживая сила пытается пробить, смять, растянуть невидимую пленку над мечеными кубиками. Упорно, настойчиво…

Атэр широко распахнув глаза, смотрел на меня, догадываясь, что происходит нечто странное, но не мог понять, что именно.

– Нет, кости правильные, – сказал, наконец, к моему облегчению, кто-то из зрителей. – Амулет больше не светится.

– Давайте подождем еще, – упорствовал атлет.

Но народу надоело ждать неизвестно чего, и после бурных дебатов, кости были мне возвращены. Я незаметно вытер пот с висков, наблюдая за тем, как проверяются безобидные стол и доска. Атэр шумно вздохнул, но тут же замер снова.

– Вернемся к игре! – потребовал юноша-надежда родителей.

– Да, вернемся, – поддержали его остальные.

– А кости переменить, – мстительно заявил атлет.

– Не возражаю, – отозвался я вполне миролюбиво.

И вдруг в моей голове зазвенел громкий отчаянный вопль Атэра: «Гэл, что ты делаешь!?»

Я удивленно глянул на него и понял, что мальчишка не открывал рта. Кроме меня, его никто не слышал. Вот и славно. Мой ученик совершенно самостоятельно, видимо от нервного перевозбуждения, настроился на мою мысленную волну, но даже не понял этого. Магические способности проявляются стихийно. Так я и думал.

– «Ты что делаешь?! Мы же проиграем, если будем играть обычными костями!»

– «Спокойно, мальчик! Ты забываешь, с кем имеешь дело! Я тебе не какой-нибудь тупой смертный!»

И только сейчас, услышав мой, также мысленный, ответ, Атэр понял, что произошло. Он, прижал ладонь ко рту и вытаращил на меня круглые зеленые глаза. И вид у него, я скажу, получился самый настораживающий. Но на подростка, к счастью, не обратили внимания, потому что игра вышла, наконец, на блистательную, завершающую прямую.

– Удваиваю! – юноша высыпал на стол рядом с доской блестящую горку золотых монет.

Остальная компания тоже полезла в свои шкатулки с деньгами, которые держали почтительные рабы. Атлет выложил все свои сбережения, но их явно не хватало до нужной суммы, поэтому, подумав немного, он стянул с шеи медный медальон, причинивший мне столько неудобств, и положил его поверх своих сестерциев. У меня была та же самая проблема. Не хватало совсем немного…

– Если почтенные игроки не будут возражать, я позволю возместить недостаток вот этим мальчиком.

«Гэл!..» – мысленно пискнул ошарашенный такой наглостью Атэр.

«Заткнись!» – так же мысленно отозвался я.

– Мальчик послушный, может быть использован в домашней работе, прекрасно поет, знает много занимательных историй.

Господа посмотрели на красного от возмущения Атэра, сдержанно покивали и продолжили игру.

Первым бросал атлет. Я сконцентрировался, и «подхватил» кубики, выкатившиеся из его ладони. Они прогремели по доске, стукнулись о борт и перевернулись именно так, как я им приказал. «Шесть». Зрители громко прокомментировали этот бросок как весьма жалкий и посоветовали неудачнику проститься с деньгами и амулетом впридачу. Атлет насупился, пробормотал что-то угрожающее и мстительно уставился на следующего игрока.

Юноша швырнул, не глядя. Чуть улыбаясь и глядя куда-то под потолок. Я позволил его результату подняться до восьмерки.

Старик выбросил пять. Хотя и это для него было много. Следующий ход был мой. Я сжал в ладони гладкие ребристые кубики и почувствовал вдруг, что они больше не слушаются меня… Я почти не мог управлять ими. Плохо, очень плохо… Лоб мой снова покрылся потом, ладони закололо. Надо расслабиться, прикрыть глаза на минутку… Хитрая штука – азартные игры, иногда начинаешь верить, что ими действительно управляет кто-то. И любые демонические способности могут отключиться в самый неподходящий момент, столкнувшись с иной, непонятной, силой…

Я еще раз тряхнул кости и бросил. Кубики запрыгали, сталкиваясь гранями… остановились. Один лег пятеркой кверху, другой покачался мгновение на неустойчивом ребре и перевернулся. Еще одна пятерка. Итого десять. Совсем не плохо. Только неизвестно, что подстроит мой самый первый противник, тип с особым, «плавным и резким» движением кистью.

Он долго катал кости между ладоней, встряхивал их, заинтересованно посматривая на Атэра, тихой мышкой замершего рядом со мной. А потом бросил, резко и неожиданно. И так же быстро следом полетело мое заклинание. Может быть слишком сильное, но сейчас было не до деликатностей. Кубики закрутило на одном месте, они подпрыгнули, и остановились… Зрители вздохнули и выдохнули. «Девять!»

Вот и все. Теперь можно открыто утереться краем тоги, покровительственно улыбнуться моим менее удачливым партнерам, подгрести к себе выигранные монеты и купить всей компании прохладительных напитков. Потом кто-нибудь наверняка захочет отыграться, только это уже без меня. Но мечтам моим, как всегда, не суждено было осуществиться.

Старик вдруг завозился, вытаскивая из-под себя подушки, и приговаривая:

– Уважаемые, никто не видел моей чернильницы? Только что тут была.

Эта возня, конечно, не имела к нам никакого отношения, но на мгновение мне стало как-то нехорошо.

– Только что тут была. Я ее на скамью положил. Простенькая такая, но она, знаете ли, дорога мне как память…

– Не эта ли, уважаемый? – очень неприятным, ехидным голосом поинтересовался атлет, схватил Атэра за плечо и без особого усилия заставил мальчишку показать, что тот сжимает в кулаке. Оказалась именно она – злополучная «простенькая» чернильница, украшенная тонкими полосками золота. Я мысленно застонал.

– Вор!

– Смотрите, там вора поймали!

– Кто?! Где?!

– Вон там, за столом!

– А что украли?

– У кого?

Интерес к поимке малолетнего преступника все увеличивался, и пока сюда не собрались все посетители терм, действовать пришлось очень быстро. Одной рукой я сгреб в подол простыни, завязанной на манер тоги, наш выигрыш. Сколько смог. Ударом ступни опрокинул стол. Он упал прямо на атлета, и, чтобы удержаться на ногах, тому пришлось выпустить мальчишку. Я схватил Атэра за шиворот, одним мощным магическим пинком, расшвырял любопытную публику, собравшуюся вокруг плотным кольцом, выскочил на открытое пространство. И вдруг нос к носу столкнулся с самим трибуном Тиберием Гратхом. Отлично, сейчас вытащит народный любимец меч из складок длинного одеяния с пурпурной полосой, а мне придется уложить его с помощью какого-нибудь заклинания посильнее. И станет еще одним человеческим героем меньше. Но, как ни странно, Гратх, встретившись со мной взглядом, вдруг усмехнулся, и отступил в сторону, давая нам дорогу.

Все еще держа за шкирку Атэра, и придерживая в тоге золото, колотящее по ноге, я выскочил из зала и нырнул в парильню, наполненную горячим паром. За нами следом кто-то бежал, азартно вопя, впереди тоже выдвинулось обширное тело, вооруженное ведром с кипятком. Но я больше не стал валять дурака, открыл телепорт и нырнул в него вместе с ошалевшим мальчишкой, клубами горячего пара и брызгами воды…


Мы очутились на тихой безлюдной тенистой улочке. Несколько мгновений сидели, медленно приходя в себя, потом Атэр начал ощупывать лицо, проверяя «правильно ли собрался» после перемещения в демоническом телепорте. Понял, что все в порядке, вскочил, вопя от восторга.

– Гэл! Ты потрясающий! Ты просто… потрясающий! Как ты их всех! Как ты их всех! Как они все, а?!

Да-да. Конечно. Другие эпитеты кроме «потрясающий» и «великолепный» ко мне трудно подобрать. Ну, в крайнем случае, я еще соглашусь на «сверхъестественный».

– Ты зачем украл чернильницу?!

Атэр сразу сник, потупился, шмыгнул носом.

– Н-не знаю. Я волновался… А я когда сильно волнуюсь… у меня потом в руках всегда оказываются какие-нибудь вещи… иногда чужие.

Ясно. Клептоман. Малолетний клептоман на нашу голову. Вот будет Энджи подарочек.

– Слушай, Гэл, – он вдруг схватил меня за руку, забыв о своей провинности. – Что это было? Как мы с тобой разговаривали… молча?

– Это называется мысленная связь, – объяснил я устало. – Магическое действие. Не слышит никто, кроме двух говорящих, ну или трех… Голос звучит здесь.

Я приподнялся и постучал Атэра по лбу.

– Здорово, – он потер свою черноволосую выхрастую голову, а я подумал о том, что надо было его подстричь, пока мы были в термах. – Это ты так сделал… ну, мысленную связь?

– Это ты сам сделал. Переволновался, наверное.

Мальчишка сердито засопел и отшвырнул в сторону чернильницу, которую до сих пор сжимал в руке. Поправил свою тогу из простыни и покосился на меня.

– Деньги пересчитать надо. Что ж мы их зря, что ли, выиграли.

Как будто деньги выигрывали только для того, чтобы их пересчитывать. И особенно мне нравится это «мы».

– Считай, если хочешь.

Атэр оглянулся по сторонам, не обнаружил никого подозрительного, высыпал монеты на землю под деревом и принялся перекладывать их из одной кучки в другую, шепча что-то беззвучно. Похоже, это занятие развеселило мальчишку – хмуриться он перестал.

– Три тысячи сестерциев. – Атэр, наконец, закончил подсчет, разложив монеты аккуратными столбиками. – Неплохо! Теперь мы сможем купить одежду. И еду. Я, знаешь, с утра есть хочу. А ты мне даже пирожка не купил.

– Купил бы, если бы ты не свалял дурака с чернильницей.

Подросток поморщился, но возражать не стал, его тревожила какая-то другая мысль.

– Знаешь, три тысячи сестерциев это хорошие деньги. Не самые большие, но на них можно жить в достатке четыре месяца. Или даже пять. Только я не понимаю, ты же демон. Наколдовал бы нам богатые одежды. Или миллион сестерциев. Не нужно было бы идти в термы…

– Если бы мы не пошли в термы, ты бы не научился самостоятельно выходить на мысленную связь, – отрезал я. – И будь добр, не задавай лишних вопросов. Я знаю, что делаю.

Совершенно ни к чему мальчишке быть в курсе, нашей с ангелом системы воспитания бывшего Буллфера.

Атэр пожал плечами, поднял медный амулет атлета-неудачника и протянул мне.

– На. Держи, это часть твоего выигрыша.

– Можешь оставить его себе. Как сувенир.

Мальчишка задумчиво повертел в руках медальон, потер его краем тоги и повесил на шею.

– Я его Энджи подарю. Может, ему понравится.

Подари-подари. Тебе еще, дружок, предстоит выслушать не один десяток деликатных упреков на тему игры мечеными костями в общественном месте. Удивляюсь, как он вообще отпустил нас в термы обманывать наивных граждан. Что-то его светлость в последнее время стал чересчур рассеян.

– Ладно, – я сгреб монеты, аккуратно разложенные Атэром, оторвал от своей тоги-простыни кусок и завязал в него деньги. Получилось что-то, отдаленно напоминающее кошелек. Ничего, первое время обойдемся и таким. – Теперь идем.


В этом квартале было на удивление пустынно и тихо. Только в пыли у каменной стены, на самом солнцепеке, валялась собака. Она подняла голову, следя за нами сонным взглядом, зевнула. Потом, почуяв во мне демоническую сущность, попыталась зарычать, но передумала и снова уронила мохнатую голову на лапы.

Как оказалось, пес охранял (или делал вид, что охраняет) вход в лавку, где торговали дешевыми тканями, медными и серебряными украшениями, металлическими зеркалами, светильниками и прочей мелочью. Почтенный седовласый господин-торговец меланхолично взирал на то, как Атэр роется в его тканях, шлепая босыми пыльными ногами по гладкому камню пола. На меня он покосился только один раз и свое отношение к моей персоне выразил тем, что придвинул ближе к себе тонкогорлую вазу. Видимо, она была самой ценной в этом заведении.

– Гэл, смотри, берем вот эту тунику [15]. И эту тоже. А еще, гляди, ткань для тоги [16]. Очень красивая. А мне – пенулу [17]. Вот какая теплая. Покупай.

Атэр вывалил на прилавок передо мной целую гору тряпок.

– Что, всё это?!

– Ха! Это только половина. Приличному гражданину нужно иметь белую тогу Лацерну, чтобы ходить в театр, но она очень дорого стоит. Тунику, которую одевают дома. А еще синтесис – застольные одежды, еще эндромис – это такое толстое одеяло, в которое заворачивают после гимнастических упражнений, а еще…

– А штаны у вас приличные граждане носят?

– Нет. Их одевают только солдаты. Да и то не всех когорт.

– Ясно.

– Подожди, Гэл. Надо еще шкатулку купить. Мы туда деньги положим… И, знаешь, еще, наверное, надо что-то для Гермии.

– Обойдется! Хотя… ладно. Давай эту тунику, попроще…

Пока Атэр выбирал обувь, я сложил одежду так, чтобы удобнее было ее нести. Потом поинтересовался у торговца ценой.

– Триста, – отозвался он равнодушно, и тут же, взглянув на красивые плетеные сандалии, которые притащил мальчишка, поправился – триста пятьдесят.

Я не стал спорить и выложил деньги. Очень уж хотелось попасть, наконец, домой.

– Гэл, – снова зашептал мне на ухо неугомонный Атэр, – тебе надо оружие. Приличный рэймский гражданин не может выходить на улицу без оружия.

Как же он мне надоел со своими правилами приличия… Хотя, мальчишка прав.

На вопрос, есть ли оружие, торговец молча указал пальцем в глубину лавки, где у стены стояли мечи. Все они были трех видов. Короткие гладиусы, обоюдоострые и остроконечные. Такими игрушками только прохожих в темных переулках резать. Нет, не пойдет. Другие слишком длинные – под названием спата. Избавьте, будет все время при ходьбе по ноге хлопать и в тоге путаться. То еще зрелище – благородный рэймлянин, пристегнутый к боевому мечу… Ну, вот это более-менее приемлемо – средней длины с острым концом. Хозяин заведения упорно называл эти клинки «балтус». Подойдет, пожалуй.

Я подобрал ножны, пояс. Повесил на него свое новое оружие, походил по лавке, привыкая. И остался доволен.

Торговец содрал с нас еще пару сотен. И мы с Атэром, в конце концов, вышли из сумрачной лавки на улицу, под яркое солнце. Мальчишка еще раз полюбовался своими новенькими калцеями с красными ремешками и поинтересовался:

– Гэл, а ты как, вообще, не устал? Может, снова телепортируемся? Раз, и дома.

– Никаких «раз, и». Пойдем, как все.

Я взял под мышку узел с одеждой, а шкатулку с деньгами поручил Атэру.

Глава 7

«Гиеронт»

Ранняя смерть. Ранняя. Мучительная. Смерть.

Арэлл сидела на стуле с резными гнутыми подлокотниками, опираясь локтями о стол, прижималась лбом ко ладоням, и тупо повторяла про себя: «Одиночество. Пустота. Смерть…». Жутью и безысходностью веяло от этих слов. А еще, если подумать, глупой иронией. Можно представить себя древним мифическим героем, которому боги обещали славу. И гибель на поле боя.

Арэлл закрыла глаза, пытаясь понять, что чувствует теперь. Страх? Жалость к самой себе? Смирение?

«Я должна смириться? – вновь и вновь спрашивала она себя. – Привыкнуть к мысли, что умру скоро? Нет, это меня не пугает. Людей давным-давно приучили думать о каждом наступающем дне, как о самом последнем. Мы даже создать ничего не можем. Искусство превратилось в ремесло. Художники и скульпторы, стали простыми рабочими. Как можно создавать, когда каждый день ждешь смерти? Как можно жить и радоваться?.. Все, что нас окружает, напоминает о гибели, боли, тоске. Во всем – отражение этого последнего дня!»

Арэлл отняла руки от лица, огляделась. Вот скульптура мальчика, которая так нравилась ей всегда. Он сидит, опустив запястья на обломок колонны, пристроив кудрявую голову на согнутом локте, и смотрит в пустоту. На нежном мраморном лице выражение недетской скорби и усталости.

На стенах росписи. Яркие, слишком яркие, краски. Изогнутые в танце тела девушек и юношей едва прикрыты одеждами, в руках музыкальные инструменты, цветы, чаши с вином. На лицах отчаянное веселье. Вакхическое безумие. Желание забыться. Мечта умереть счастливыми.

Многократно повторяющиеся вычурные линии орнамента пола. В их переплетении угадываются страшные, странные нечеловеческие лики, которые следят за ней мертвыми глазами. Потолок, где золотые нарциссы и черные асфоделии – цветы смерти – окружают печальные головки спящих нимф, их бледные тонкие тела. А над ними склоняются отвратительно-привлекательные духи, или демоны с мощными когтистыми руками.

Даже ее шкатулки, коробочки с косметикой, заколки и гребни отмечены изысканной тенью смерти. Подстреленная лань на крышке, вянущий цветок с вывернутыми лепестками из перламутра, круглая луна, из длинных закрытых глаз которой катятся жемчужные слезы…

«Мы умираем. Медленно, красиво, в безобразной роскоши. Окруженные демоническими жертвенниками, из которых течет гнилая, мерзостная сила, отравляющая нас», – Арэлл снова закрыла глаза, чтобы не видеть скорбящего мраморного мальчика, разнузданно-веселых танцоров и умирающих нимф. «Я могу смириться со смертью. Я давно с ней смирилась. Какая разница, когда умрешь. Пусть раньше. Это даже лучше. Останусь молодой. Не буду видеть в зеркале унылое, дряхлеющее лицо под слоем пудры и румян. Я не боюсь смерти… Я боюсь одиночества. Я не хочу быть одна! Я не могу! Я хочу, чтобы меня любили!»

Она сжалась на своем неудобном стуле, зажмурилась изо всех сил, чувствуя то самое одиночество и пустоту, подступающие со всех сторон. «Нет. Нет! Я не могу быть одна! Я же знаю, как это. Вокруг люди. Много людей. Говоришь с ними, улыбаешься, смотришь в их глаза, и чувствуешь равнодушие. Проклятое одиночество, от которого невозможно избавиться! Почему я не такая, как они?! Почему я не могу быть веселой, беззаботной эгоисткой, подобной Лолле?! Вот стоит Гай. Когда он смотрит на меня, думая, что я этого не вижу, его взгляд становится мучительно страстным. Он красивый, кажется неглупый, он готов был умереть, спасая меня от демона. Так почему же с ним я тоже чувствую себя одинокой?! Я как будто жду чего-то. Того, что избавит меня от Клавдия, императорского дворца, Лоллы, от зависимости и беспомощности. Демоница сказала: «Ты сама лишила себя своей судьбы.» Но как может человек лишить себя судьбы?! Что это значит?! Впереди нет ничего? Пустая дорога? Можно идти, куда хочешь? Знать бы только, куда…»

– Боишься одиночества? – услышала вдруг Арэлл в пустоте невидимого пути, по которому брела мысленно. Она мгновенно открыла глаза, оглядываясь, хотя не была уверена, что незнакомый голос не прозвучал только в ее голове.

Гай стоял на прежнем месте, у двери. Его взгляд был пустым, ничего не видящим и ничего не выражающим. Иногда телохранитель действительно как будто «каменел», но элланка научилась этому не удивляться.

– Значит, ты боишься одиночества?

Голос шел снизу, казалось, поднимался от пола. Девушка опустила взгляд и увидела, что одна из странных масок орнамента смотрит на нее живыми смеющимися глазами и подмигивает. Арэлл, едва сдержав испуганно-изумленный вскрик, с ногами забралась на стул и подобрала подол хитона.

– Я тебя не звала! Чего тебе надо?!

Лицо забавно выпучило глаза.

– Вот как?! Ты не хочешь для начала спросить, кто я?

– Я знаю, кто ты! – Арэлл уже немного успокоилась, но все еще не решалась опустить ноги на пол. – Один из Древних. Трисмес. Бог плутовства, расчета, выгоды, обмана. Покровитель воров, шулеров и торговцев.

Маска растянулась в довольной ухмылке.

– А ты остра на язык, маленькая элланка. Раньше никто не смел говорить обо мне подобным тоном.

– Раньше о тебе помнили. Теперь забыли. Ты стал одним из мифов древнего мира. – Арэлл медленно слезла со стула, отодвинула его, чтобы лучше видеть бога.

– Забыли не все. Ты ведь слышала обо мне…

Рисунок на полу исказился, его контур поплыл, а потом снова застыл неподвижно. Зато по всем остальным изображениям пошла рябь, их линии стали путаться, переплетаясь друг с другом, как будто кто-то живой и невидимый настойчиво проталкивался сквозь их переплетение, пытаясь выбраться. Он добрался до угла стены, помедлил секунду, а потом вдруг среди вакхических танцоров возникла еще одна мужская фигура. Смуглая, полуобнаженная, в синей набедренный повязке. Уже не стройный юноша, но еще и не зрелый муж. Лицо гладкое, пострижен по рэймской моде. В левой руке – чаша с вином, правой обнимает за плечи нарисованную девушку.

– Ты слышала обо мне. И амулетик мой, вижу, носишь.

Бог указал взглядом на запястье Арэлл, где под широким золотым браслетом был скрыт маленький медный диск с изображением змеи.

– Это подарок кормилицы. Она верила, что в трудную минуту он поможет мне.

Трисмес пожал плечами, видимо искренне удивляясь человеческой наивности.

– Помощи от него никакой. Просто людям надо во что-то верить. Кроме этих…! – он поморщился, изображая полное отвращение.

– Демонов? – машинально спросила элланка.

Древний стремительно вытянул вперед руку с чашей, как будто хотел выплеснуть вино ей в лицо.

– Никогда не упоминай при мне об этих тварях! Их можно вызвать одним неосторожным словом.

– Извини, я…

– Лурия Арэлл.

Гай очнулся. Услышал, или почувствовал. Трисмес изобразил на лице выражение «я-же-тебе-говорил», шепнул: «Убери его отсюда!», и застыл среди танцоров.

Нахмурившись, девушка повернулась к телохранителю. Тот подозрительно поглядывал по сторонам, крепко сжимая копье.

– Вы с кем-то разговаривали?

– Гай, я хочу побыть одна. Оставь меня ненадолго. И, прошу, не повторяй, что должен постоянно быть рядом! Сейчас я хочу быть одна!

Преторианец молча наклонил голову, развернулся, стукнув «пяткой» копья об пол, и вышел, плотно закрыв за собой дверь. Оскорбился, что ему не дают выполнять свой долг.

– Они повсюду. – Теперь голос звучал с потолка. Девушка подняла глаза. Трисмес возлежал среди цветов в обнимку со спящей нимфой.

– Это человек! Мой телохранитель!

– Думаешь, он не одержим? Как и вы все? Как и ты? Невозможно жить в мире, пропитанным темной силой, и не быть отравленным ею. Не так ли, малютка? – Бог погладил своей живой рукой нарисованные кудри нимфы.

– Я не одержима!

– Неужели?

Арэлл хотела возмутиться, но промолчала, прислушиваясь к себе. Наверняка и в ее душе может скрываться темный уголок, где притаился кусочек злобы и ненависти, о котором она сама пока не знает.

– Пока меня помнят, я существую. – Улыбка исчезла с лица Древнего. Он смотрел строго, сурово. – Пусть так, скрываясь. Но я существую. Падшие твари думают, что выиграли последнюю битву за людей. Но они ошибаются. В твоем деле тебе нужна помощь, элланка. Приходи в Северный квартал. В дом Нума. Там продолжим нашу приятную беседу.

Смуглое тело стало таять среди переплетений орнамента.

– Стой! Подожди! Постой же!

Но он исчез, не пожелав объяснить, в каком деле собирается помочь Арэлл, кто такой Нум, и как, по его мнению, она попадет в чужое жилище. Девушка снова села на стул, с опаской поглядывая на пол – не появится ли среди масок иронично-строгое лицо. Нет, не появилось. Трисмес ушел.

Элланка знала, что боги были давно. До появления демонов. Повелевали людьми, принимали жертвы, наслаждались властью и силой. А потом пришли могучие темные создания, которые изгнали их из человеческого мира. Многие из Древних погибли, кое-кто ушел, но, наверное, некоторые все же остались… Надеются на что-то, пытаются выжить, собирают крохи энергии, остающиеся после демонов.

В Эллиде кое-где еще помнили Флору. Богиню плодородия. Произносили ее имя, не надеясь на помощь, по древней привычке. В Рэйме поминали Фортуну. Но никто не знал, слышит ли она призывы. И вот теперь Трисмес.

Вчера ей предвещал скорую мучительную смерть демон, сегодня обещал помощь древний бог. Пожалуй, стоит подумать о том, как попасть в дом Нума.

– Лурия Арэлл, – голос Гая прозвучал неожиданно, заставив вздрогнуть. – За вами пришли. От лурии Лоллы. Она просит вас следовать в ее покои.

– Да. Иду.

Телохранитель был по-прежнему мрачен и сохранял официальную четкость движений. Все еще сердится. Какая глупость! Ей шагу не дают ступить без опеки!

– Я пойду одна. Оставайся здесь.

Гордо вскинула голову и вышла, не глядя на него.

Длинная галерея вывела к маленькому саду. Здесь было много душных тропических цветов, птиц и статуй. Потом – просторный зал с зеркальным полом и, наконец, покои будущей золовки. Здесь все было завешано уютными занавесочками, завалено подушечками, заставлено стульчиками и столиками. На полу лежали ковры. Пахло какой-то приторной дрянью, несколько рабынь с хихиканьем шныряли из угла в угол, ловили котят. Любимых живых игрушек своей госпожи, которых в комнате было не меньше чем подушек и столиков. Они путались под ногами, дрались, шипели, лазали по занавесям.

Сама Лолла валялась на роскошном ложе и тихонько хныкала. Увидев Арэлл, запричитала громче.

Уже два дня лурия Лолла рыдала, как ребенок, потерявший любимую игрушку.

– Я так и знала! Я знала, ее утащили демоны! Где я теперь найду такую рабыню?! Она одна умела красиво заложить складки на хитоне. Она была моя! Моя!! Они не имели права ее трогать.

Арэлл не выдержала и, быстро пройдя комнату, больно схватила сестру Клавдия за пухлое предплечье.

– Это ты виновата! Ты велела ей остаться на улице!

Лолла всхлипнула еще раз, ладонью размазала краску по лицу.

– Они не должны были ее забирать, – прохныкала она. – А ты… ты злая, жестокая… разве не видишь, как я страдаю.

Потом повалилась на ложе и зарыдала еще громче. Совершенно искренне. Арэлл только пожала плечами, поняв, что та не притворяется.

Дочь императора была безутешна, и выносить ее стенания становилось все труднее. Слезы лились почти непрерывным потоком. Оставалось только удивляться, почему раньше она нисколько не дорожила столь любимой невольницей.

Тихо ступая по полу мягкими калцеями в покои сестры вошел Клавдий. После безумной встречи с демоном он вел себя на удивление пристойно, деликатно, любезно. Разговаривал мурлыкающим голосом, и в его взгляде иногда даже мелькало нечто нежно– одухотворенное. Рабыни, увидев лудия, мгновенно похватали пойманных котят и, подталкивая друг друга, выбежали из покоев госпожи. Боялись вызвать гнев своим присутствием.

– Что случилось? Откуда этот шум?

– Оттуда, – Арэлл указала на ложе. – Лолла оплакивает судьбу своей рабыни.

– Дорогая, – одной рукой аккуратно подобрав подол пурпурной тоги, чтобы не смять складки, Клавдий опустился рядом с сестрой, обняв ее. – Не надо плакать. Я найду тебе другую рабыню. Не хуже этой.

– Я не хочу другую, – прорыдала та, гремя своими бесчисленными жемчугами. – Мне нужна эта!

– Хорошо. – Тут же согласился брат – Найдем эту. Объявим вознаграждение в десять, нет двадцать тысяч сестерциев тому, кто ее приведет.

– А ее приведут?

– Конечно, глупышка.

– Но вдруг ее утащили демоны? – прекрасные миндалевидные глаза девушки снова заволокло слезами.

– Скорее всего, она сама сбежала.

– Ты думаешь?

– Я уверен.

Катая в пальцах жемчужину, оброненную Лоллой, Арэлл смотрела на эту великолепную родственную пару и не знала удивляться ей или сердиться. Лицемерный, лживый, бессердечный Клавдий действительно любил свою легкомысленную, хитренькую, ленивую сестрицу. Дарил ей золотые безделушки, утешал и выполнял самые бессмысленные капризы. Нежные родственные чувства большая редкость среди императорских детей. Странное притяжение. Так же как пластинка желтого электрона, натертая шерстью, притягивает мелкий сор.

«Если бы он так же… нет, хотя бы вполовину, пытался понять мои чувства, мои желания…»

– Клавдий, прикажи, чтобы ее нашли.

– Конечно, дорогая Лоллия. Немедленно.

Он поцеловал сестру в покрасневший лоб, вытер слезы с ее щек, нежно пожал пухленькую ручку. Поднялся, незаметно пнул котенка, попавшегося под ноги, и кивнул Арэлл, приглашая следовать за собой. Когда она вышла из покоев Лоллы, жених стоял напротив барельефа, заложив руки за спину, и внимательно рассматривал морскую сцену сражения двух армий. Еще один памятник смерти. Два корабля, сцепившиеся абордажными крючьями, солдаты в слепой ярости пронзающие друг друга мечами, изрубленные тела, падающие за борт.

– Скорее всего, рабыню мы не вернем, – не глядя на элланку, произнес Клавдий. – Бедняжка.

Естественно, последнее высказывание относилось не к пропавшей девушке. Наследник искренне жалел сестру.

– Надо бы ее развлечь. Придумать что-нибудь легкое. Необременительное.

– Необременительное для кого? – ехидно поинтересовалась Арэлл.

Едкое замечание осталось без внимания. Судя по нахмуренному лбу лудия все его мысли были заняты предстоящим развлечением.

– Что ты скажешь о морском празднике? «Гиеронт» завтра выходит из верфи. Думаю, Лолле понравится, если это событие будет посвящено ей.

Элланка промолчала, прекрасно понимая, что ее мнение не имеет особой ценности.

– Представь – ночь, две дорожки огней, идущих к пристани, тишина. – Все больше воодушевляясь, Клавдий стал говорить громче, в движениях его появилась резкость и они лишились обычной округлой плавности. – Лолла идет по деревянному настилу и едва только вступает на борт, как вдруг вспыхивает свет. Весь корабль начинает светиться. Играет музыка. Воины начинают быть мечами о щиты. Великолепно, не правда ли?

«Гиеронт» был самым большим кораблем в рэймском флоте. Его строили целых три года по специальному заказу императора триста мастеров. Тридцать кают с потолками из кипарисового дерева, выложенные мозаикой. Несколько терм, сады, восемь башен на палубе. В носовой части – бассейн емкостью в двести двадцать пять ведер. И двадцать ярусов скамей для гребцов. Арэлл попыталась посчитать, сколько человек нужно для того, чтобы привести эту махину в движение. Получалось …

– Дорогая, ты меня слышишь?

Оказывается, Клавдий уже минуту смотрит на нее, ожидая ответа.

– Да. Просто великолепно.

– Я тоже считаю, что это решение всех наших проблем.

– Неужели?! Всех проблем? А что с девушкой? Ты не будешь искать ее?

Жених помрачнел, как будто вспоминая о какой-то неприятной, но неизбежной обязанности.

– Ах, да. Хорошо, что ты напомнила. Надо уже покончить с этим. А ты будь добра, иди к себе и готовься к празднику.

– Как, позволь узнать?

Клавдий злорадно усмехнулся и бросил через плечо, удаляясь.

– Примерь другое выражение лица. Более любезное.

Машинально элланка взглянула на себя в отполированную до зеркального блеска настенную плиту – брови сурово сведены, у плотно сжатых губ строгие складки, глаза мрачные.

– Я и не хочу быть любезной. – Произнесла она вслух. Но улыбнуться все же постаралась. Получилось еще хуже. Лицемернее.

– Надоело, – решила Арэлл и пошла к себе.

Гай, встретил ее пристальным взглядом. Но, естественно, ничего не сказал.

– Завтра мы идем на праздник, посвященный лурии Лолле. – В голосе Арэлл прозвучала досада, но она не потрудилась ее скрыть. – Последнее время я занимаюсь исключительно тем, что присутствую на празднествах!

Последний пир, который давал сенатор Витрувий Анней в честь наследника и его невесты был просто чудовищным. Арэлл с содроганием вспоминала ящериц, облитых медом, павлиньи яйца, жареных улиток, огромного кабана, начиненного жареными дроздами, но особенно омерзителен был заяц, украшенный крыльями, изображающий Пегаса. Все это лежало на литых золотых и серебряных блюдах. И, пожалуй, поднять одно такое блюдо человек не смог бы в одиночку.

Смотреть на обжирающуюся знать было противно и элланка с трудом сдерживалась, чтобы не запустить чем-нибудь потяжелей в физиономию консула [18] Аврелиана, сидящего напротив. Он ел так, словно совершал общественно важное дело – нечто вроде заседания в сенате. Отдавался процессу насыщения со страстью, потел от усердия, сопел, чавкал и к тому же считал своим долгом развлекать соседку занимательной беседой. После этого обеда у нее на неделю пропал аппетит, а стоило закрыть глаза, как сразу же перед мысленным взором возникали жующие морды с лоснящимися щеками и маслеными губами.

И вот теперь предстояло пережить еще один праздник. Боги, дайте сил перенести его и не сделать какую-нибудь глупость.

На следующий день, едва только стемнело, Арэлл, одетая в новый хитон с золотым шитьем по краю и полупрозрачную паллу, полулежала в носилках рядом с Лоллой. Будущая золовка, почти не видимая в душном полумраке, ерзала от нетерпения на подушках, цепляясь своими жемчугами за одежду элланки и болтала без умолку. О том как она счастлива, какой у нее замечательный брат, и как приятно прокатиться ночью на корабле. Слушая легкомысленное трещание, Арэлл впала в легкое равнодушное оцепенение и с трудом подавляла нервную зевоту.

Носилки чуть покачивались, полоски света просачивались сквозь неплотно задернутые занавески, слышалось сдержанное гудение толпы, и крики солдат, требующих освободить дорогу.

Как всегда, в самый неподходящий момент потянуло в сон, но приходилось тащиться на глупый праздник. Изображать там веселье и удовольствие. «Зачем я притворяюсь?! Зачем вообще согласилась ехать?! Машинально. По привычке. Чтобы не быть одной. Чтобы не думать и не выискивать в привычных вещах признаки смерти».

И если бы действительно получалось забыться, почувствовать себя счастливой от ощущения причастности к великолепной публике, наслаждаться вкусной едой и необременительным флиртом. Так ведь нет, обязательно в самый неподходящий момент, – например во время умной беседы с цензором Тремулом Марцием, – вспомнится, что он содержит публичный дом, который часто используется для демонических оргий. И отвратителен станет этот любезный образованный человек, захочется немедленно сказать ему гадость.

Или консул Септимий. Прекрасный семьянин, нежный отец семерых детей, собиратель древностей – по приказу которого был убит второй претендент на его должность. Отравлен каким-то тонким ядом, не оставляющим следов. Все об этом знали, судачили между собой и потихоньку восхищались ловкостью, с которой все было проделано.

Или, к примеру, сенатор Порций Ферст, недавно вернувшийся из южной провинции империи. Он считал себя экспертом изготовления и окраски шелковых тканей. В изобретенный им состав кроме восьмидесяти ингридиентов входила человеческая кровь. Именно поэтому, как он считал, его ткани приобретали такой несравненный, пурпурно-сияющий цвет.

…Милые человеческие слабости. Ничего особенного. Рядом с выдумками демонов, краска на основе человеческой крови казалась пустяком. Но скоро Арэлл поняла, что боится разговаривать с сиятельными магистратами, чтобы не узнать очередную страшную мерзость о каждом из них. Эдил [19] Серторий Квинт, сенатор Полибий Катиллин…

Квестор [20] Антонин Пий был единственным в этой толпе, с кем Арэлл до некоторого времени, могла общаться без внутренней брезгливой дрожи. Толстый, одышливый человек с грустными глазами, обремененный большой семьей и кучей нахлебников. Его должность не приносила большого дохода, а взятки, как он сам признавался, он брать не умел. Считал ниже своего достоинства.

На последнем торжестве он долго разговаривал с элланкой.

– Прекрасный праздник, – отдуваясь и вытирая вспотевший лоб, едва только увидел невесту наследника, заявил он. – И еще больше его украшает ваше присутствие, дорогая.

– Не будем обо мне, – поспешила остановить его девушка, уже зная, что комплименты могут затянуться надолго. – Расскажите, как вы.

– Вы понимаете, милая, – начал он сразу доверительно, поддерживая Арэлл за локоть. – Признаться, иногда начинаю чувствовать себя неполноценным. Не далее как вчера разбирали дело лурия Клавдия. Нет, естественного, не того, не вашего, то есть я хочу сказать, не сиятельного лудия-наследника. Так вот, убийство раба. Причем раб, дубина, сам напал на достопочтенного лурия при свидетелях. И был, естественно, убит. Разорван на куски мастифом своего хозяина. Извините, дорогая, за кровавые подробности. Конечно же, необходимо судебное разбирательство. По закону, всех рабов, содержащихся в доме, надлежит подвергнуть пыткам и казни. Вижу, я шокировал вас, но таковы законы. Так вот, интерес лурия Клавдия был в том, чтобы не потерять свою собственность, за которую он, надо сказать, заплатил немалые деньги, из-за одного безумца. Он приходит ко мне с довольно крупной суммой денег и просит уладить это дело миром. Повернуть все как-нибудь так, словно не было никакого нападения, и он сам убил раба. Хотел показать гостям охотничьи качества собаки. А я, вы представляете, не смог взять деньги. Не смог и все.

В его маленьких глазках кроме разочарования, элланка увидела еще и отблеск гордости. Он не столько сетовал на свою принципиальность и болезненную честность, сколько гордился ею.

– Что стало с теми людьми?

– С какими, дорогая?

– С рабами!

– А, их казнили.

– Всех?!

– Ну, да. Закон в этом смысле очень строг. Рабы должны знать, что если кто-то из них посмеет поднять руку на своего господина, наказаны будут все.

Арэлл захотелось взвыть. А еще лучше схватить лицемерного Пия за шкирку и швырнуть с балкона вниз. Они стояли, любуясь утренним Рэймом, залитым солнцем, но тогда Арэлл показалось, что небо потемнело. Это от ярости. Которую совершенно невозможно контролировать. В доме богатого патриция живет не менее ста рабов, и все они были убиты ради чванливой прихоти квестора Антонина.

– Лурия Арэлл, вам плохо?! – всполошился толстяк, заметив, как изменилось выражение ее лица. – Это от солнца. Позвольте проводить вас.

Клавдий, беседующий с префектом преторианцев – звероподобным Марием Антонием – увидел, что с невестой творится нечто странное. То есть странное с точки зрения нормальных людей. Сам то он давно привык к выходкам элланской девицы. Теперь, по всем признакам, ее трясло от бешенства.

Она успокоилась тогда только спустя некоторое время. Уговорила себя, сидя в одиночестве в комнате со спящими нимфами и грустным мальчиком. Но в обществе Антонина с тех пор у нее начинала болеть голова от раздражения.

«Я не хочу ничего знать о них! Мне проще ничего не знать. Тогда я по-прежнему смогу считать их людьми…»

– Арэлл! Дорогая, ты спишь?! – горячая, влажная ручка Лоллы, прикоснулась к ее запястью.

– Нет, – девушка открыла глаза, перед которыми все еще стояла пурпурная пелена шелковой ткани Ферста.

– Приехали! Ах, как же я волнуюсь!!

Носилки больше не двигались, занавески раздвинули, и два крепких раба со всей подобающей почтительностью помогли выйти сначала дочери императора, затем его будущей невестке. Элланке было все равно, какое место она занимает в иерархии семьи правителя, но Лолла закатывала истерику, если чувствовала, что ей не оказали достаточного уважения. Пока она была «главнее» Арэлл и собиралась получить из своего положения все возможные преимущества.

Первым, что они увидели, был «Гиеронт». Корабль уже спустили на воду. Он казался огромным морским зверем, случайно заплывшим в реку и теперь оказавшимся не в силах выбраться обратно на простор. Казалось, он так и застрянет между двух берегов.

Палубу освещали огни. Множество огней… Прохладный ветер трепал разноцветные флаги, обрывал цветы, тяжелыми гирляндами обвивающие мачты, все восемь башен, якоря, и даже весла гребцов.

Возле гавани располагались верфи, лавки, какие-то скособоченные домишки непонятного назначения, но теперь они растворялись в темноте. Сияние «Гиеронта» затмевало их. Дорога к сходням тоже оказалась усыпанной цветами, и по обе стороны от прохода стояли преторианцы в парадных доспехах. Арэлл шла следом за Лоллой и двумя ее телохранителями, чувствуя как похрустывают под ногами тонкие стебельки. Любопытная толпа шумела где-то справа, оттесненная солдатами от места, где должно происходить основное празднество.

Эдил Серторий Квинт, ведавший общественными играми и вообще всеми увеселениями Рэйма, встретил их у трапа. Высокий молодой человек с вытянутым, холеным лицом, с которого не сходило выражение легкого утомления и скуки. Как он мог увеселить хоть кого-нибудь с такой гримасой, Арэлл было решительно непонятно. Казалось, ему самому необходима труппа постоянно действующих актеров, чтобы он не скончался от тоски. Но Лолла млела в его присутствии, находя в лурии Сертории массу достоинств.

– Осторожнее, – едва слышно шепнул верный Гай, поддерживая Арэлл за локоть.

Наверное, хотел уберечь от падения на наклонных досках сходен, а может быть снова с ее лицом оказалось что-то не так. Элланка попыталась изобразить радостное оживление, которого не испытывала, и следом за золовкой ступила на борт.

Сейчас же преторианцы, заорали что-то приветственное и заколотили мечами в щиты. Лолла засмеялась, зажимая уши руками, взглянула через плечо на Эдила, закивала одобрительно.

Клавдий появился через несколько минут, вызвав еще одну серию немелодичных воплей. Слегка оглушенная Арэлл выдержала еще одну сцену умильных нежностей, с которыми «Лоллия» повисла на шее у брата. А затем прибыла разряженная толпа гостей. Им нужно было улыбаться, стараться выглядеть учтивой и веселой.


Праздник пошел по тщательно продуманному плану. Сначала осмотр корабля, затем угощение, потом представление. Клавдий шествовал по судну с таким видом, словно строил его сам. За ним брела компания почтительно внимавших патрициев. То есть наследнику казалось, что они трепетно ловят каждое его слово, элланка видела как они незаметно насмешливо переглядываются, обмениваются издевательскими улыбочками. Ей вдруг стало стыдно. Мучительно стыдно. Щеки как будто закололо сотней иголок. Как же он не замечает, что они не уважают его. Презирают, считают напыщенным, никчемным болтуном.

– Обратите внимание на двери кают. Это слоновая кость. Потолки из кипариса. Дальше термы. Нет, ничего интересного. А эти статуи привезли из Эллиды.

«Никчемный болтун» – Арэлл казалось, она ясно слышит это. Снисходительное презрение на лице сенатора Катиллина невозможно не видеть. А ведь Клавдий думает, что удивил всех.

Стараясь быть как можно незаметнее, она вернулась на палубу, оставив жениха с его гостями и любимой сестрицей. Гай шел следом.

«Гиеронт» медленно двигался вниз по течению Лигиса. Весла размеренно опускались и поднимались, разбрызгивая темную речную воду.

– Сейчас мы проплываем мимо театров Марцелла и Помпея. – Телохранитель подошел ближе, вместе с ней глядя в темноту за бортом. – Дальше термы Агриппы. Потом река повернет. По левому борту будет городская стена. По правому – Скаврский храм предсказателей.

– Предсказателей чего?

– Будущего.

Арэлл немедленно повернулась, чтобы рассмотреть храм, но не увидела в темноте ничего, кроме полоски бледных огней.

– А где находится Северный квартал?

– Выше по течению. За кладбищем и стеной Старого Города. Но зачем вам?

Она незаметно погладила амулет со змеей на запястье и поняла, что очень хочет рассказать о беседе с Трисмесом. Необходимо поделиться хоть с кем-то надеждой, которую дал покровитель мошенников. Смутной такой надеждой. Наверное, Гаю можно доверять. Кому же, как не ему. Хотя он и одержим.

Она уже почти решилась, но вдруг темная вода вокруг корабля начала светлеть. Из глубины на поверхность поднимались светящиеся круги. Арэлл перегнулась через край борта, чтобы лучше видеть, что происходит в реке. Цепочка огней замерла на мгновение, а потом из воды медленно вынырнули огромные, мерцающие лотосы. Их лепестки раскрылись, внутри, освещенные золотистым сиянием, сидели молоденькие девушки в тонких одеждах, с длинными влажными волосами,. Они бросали в воду цветы и улыбались…

Дивную картину испортил крепкий запах вина, чеснока и резкий голос сенатора Полибия Катиллина.

– Слушай, Клавдий, достань мне вон ту нимфочку. Светленькую.

– Что, друг мой, ваши вкусы соответствуют высоким демоническим идеалам? – к борту, неподалеку от Арэлл, привалился сенатор Ферст.

И оба рассмеялись.

– Кстати, на счет демонических идеалов. – К патрициям подошел еще один сенатор – Теренций Кувр, сухой желчный старик, пожелтевший от постоянных приступов раздражения. – Гратх пытается протащить закон о сокращении земель, арендованных государственными чиновниками.

– Незаконно арендованных? – уточнил Катиллин.

– Естественно. Вас, дорогой, не было на прошлом заседании. Своими трескучими речами он довел сенат до мигрени. Он требует отдать эти освободившиеся площади безземельным гражданам.

– Но он же сам понимает, что это безнадежно! – Ферст выпятил толстые губы. – Покажите мне идиота, который поддержит его.

Кувр улыбнулся язвительно и оглянулся.

– Пожалуйста, любуйтесь – Клавдий.

– Что?! – Катиллин, забыв о своем величии, неблагообразно разинул рот. – Он что, с ума сошел?

– Он хочет завоевать расположение народа. – Проявил лояльность старик. – Это естественно. Великодушный наследник отбирает у зарвавшихся патрициев незаконно присвоенные земли и отдает благодарным горожанам. Всеобщее ликование.

– Хрен ему, а не ликование, – Ферст побагровел. – Я только что отстроил особняк. Целое состояние на него угрохал. Одних статуй двадцать штук! И не того дерьма, что тут Клавдий показывал. Настоящий элланский мрамор.

– Успокойтесь. Никто не пропустит этот указ. Пусть у Клавдия два голоса в сенате…

– Хорошо бы лишить его обоих. Нет, лучше трех сразу, включая его собственный. Чтобы не вякал.

– А у императора – десять голосов. – Катиллин задумчиво почесал щеку. – С дозволения его могущества Некроса. Если лудий убедит отца проявить лояльность к интересам народа, плакал ваш особнячок, мой дорогой.

Ферст выругался и громко засопел.

– Кстати, – Кувр доверительно понизил голос. – Вы заметили, как сдал император? Болтают, что Некрос не отметил его своей милостью. Помните императора Светония? Нет, вы не помните. Энергия хлестала из него. Он мог не спать сутками. Неделями не вылезал из седла. А эта развалина… Он что-то делает не так.

– Нет. – Катиллин не вежливо отмахнулся от собеседника. – Нас это не касается! И слушать ничего не желаю.

Арэлл они не видели. Она стояла за миниатюрной башенкой и чувствовала себя скверно, как никогда. Они презирают Клавдия. Они презирают всех. Им нет дела ни до кого, кроме собственной выгоды. Впрочем, чему удивляться! Ничего нового она не услышала. Элланке стало нехорошо, она попыталась отойти, но ее успел перехватить Клавдий.

– Дорогая. Почему бы тебе не станцевать для наших гостей? Я слышал, у вас в Смирте есть великолепные танцовщицы.

Он был уже порядком навеселе. Обычно бледное лицо раскраснелось, в глазах кроме пьяного безумия появилось злобное выражение. Лолла, повисшая на руке брата глупо хихикала, лукаво поглядывая на золовку.

– Я не танцовщица. – Спокойно сказала Арэлл, стараясь не обращать внимания на гостей, подтягивающихся к ним в предвкушении занимательного зрелища.

– Я знаю, кто ты! – рявкнул Клавдий, чуть покачнулся, схватился за стоящего рядом Сертория. Тот едва заметно брезгливо поморщился, но тут же снова вернул на лицо самое любезное выражение. – И все знают! И я хочу, чтобы ты танцевала. Здесь и сейчас! Для меня и для моих друзей.

– Лурия Арэлл, – эдил Квинт, деликатно высвободился из цепких пальцев наследника. – Почему бы вам не прислушаться к желанию лурия лудия. Доставьте всем нам удовольствие. Станцуйте. Музыка сейчас будет.

– Я не буду танцевать. – Громко и четко произнесла девушка.

– Будешь! – Клавдий размахнулся, как будто собираясь ударить ее, но так и не опустил сжатый кулак. Арэлл вдруг стало жарко, тело под хитоном затрясло от мелкой дрожи. Сияющий «Гиеронт» поплыл перед глазами.

– Только посмей ударить меня, – прошептала она очень тихо. Но жених услышал. Его губы затряслись от ярости и беспомощности.

– Если ты будешь позорить меня перед моими гостями…

– Ты сам позоришь себя, Клавдий.

Она отвернулась от него, подобрала подол хитона, вспрыгнула на борт. Замерла, удерживаясь в обманчивом равновесии, и чувствуя восхитительное ощущение освобождения, прыгнула в реку. Вода оказалась очень теплой. Арэлл вынырнула на поверхность, отбросила с лица мокрые волосы. Оглянулась на корабль. Оттуда слышались взволнованные голоса: «Достаньте ее! Достаньте! Она утонет!» И злобные вскрики Клавдия: «Пусть тонет! Я сказал, пусть тонет! Не сметь ее вытаскивать!».

Рядом в воду с громким всплеском врезалось еще одно тело. Человек вынырнул, отфыркиваясь.

– Арэлл, до берега недалеко! Доплывете?

Верный Гай бросился на помощь.

– Доплыву.

На берег они выбрались одновременно. Вода лилась с обоих ручьями.

Неожиданно для себя самой Арэлл опустилась на землю и захохотала. Так комично выглядел мужественный, мокрый Гай. Сначала он смотрел на нее удивленно, потом улыбнулся сам.

– Идемте, Арэлл. Вы простудитесь. Отсюда до дворца недалеко. Мы в Среднем городе.

– Да-да, – она отдышалась и поднялась с помощью телохранителя. – Идем.

В Претикапий они прошли через ту самую дверь, той же самой дорогой, по которой ходили к гадалке.

В своей комнате Арэлл переоделась, высушила волосы и легла на ложе. Закрыла глаза, чувствуя себя очень уставшей. Никто ничего не говорит. Никто ничего не хочет знать. Все боятся. Правителей, друг друга… И демонов.

– Арэлл, – услышала она вдруг тихий голос Гая. – Не плачьте.

– Я не плачу, – глухо отозвалась девушка в подушку. – Я устала.

– Вы можете мне доверять, – прошептал он. – Всегда. Во всем.

– Спасибо.

– Скажите, чего вы хотите?

Она села и, не глядя на верного преторианца, стала рассказывать. О роскоши императорского дворца, о налогах на хлеб, о цене жемчуга Лоллы, о предсказании ведьмы, о своей тоске, беспокойстве и ненависти к демонам.

– Я должна что-то сделать. Но я не знаю, что. Они не должны управлять нами! Это дико и противоестественно! Раньше мне казалось, все думают также! Но мне говорят: «…да, можно пофантазировать о том, как было бы без них – наверное неплохо, не нужно будет приносить людей в жертву, участвовать в оргиях, быть готовыми умереть в любой день. Но ведь это фантазии, реальная жизнь другая. Ты в реальной жизни! Прекрати мечтать о несбыточном. Будь довольна, что не рабыня! не нищая…». А я не могу быть довольна! Не могу! Я не хочу!

– Арэлл, пожалуйста, не плачьте. – Гай стоял совсем рядом и смотрел на нее сверху вниз.

– Я не плачу.

– У вас слезы на глазах.

– Просто очень болит голова.

Он неожиданно снял свой шлем с высоким плюмажем, опустился на пол возле ложа, и щека Арэлл оказалась прижата к теплому металлу кирасы, а на затылок легла рука в бронзовой наручи.

– То, о чем вы говорите, – не фантазия. И не вы одна думаете так.

– Кто еще?

Он выпустил ее также неожиданно, как и обнял.

– Я скажу вам. Позже.

Телохранитель подобрал шлем, вернулся на свое место и снова застыл там.

Глава 8,

в которой Энджи ищет способ бороться с моим демонским характером, а я извлекаю из этого прямую выгоду

Дорога до дома заняла не так уж много времени. Но солнце почти склонилось к горизонту, когда мы с Атэром появились в своем скромном жилище.

На пороге нас встретила Гермия.

– Явились?! – весьма язвительно поинтересовалась она, едва мы успели войти в первую комнату. – И где, позвольте спросить, вас носило так долго? Вы заставили Энджи волноваться. Я ему, конечно, говорила, что если вы в центральные термы отправились, так это на весь день! И кому в голову пришло вести мальчика в такое неприличное место! Всем известно, что там всякий сброд собирается.

Мы с Атэром переглянулись в полном обалдении. Превращение тихой мышки в огнедышащую гарпию было слишком неожиданным.

– Никакой не сброд, – дрожащим от возмущения голосом пролепетал Атэр. – Там очень демократичная публика. Сам Тиберий Гратх туда ходит.

– Ну, это понятно. Лурий Гратх вечно со всяким сбродом и знается… А приличного мальчика незачем туда водить.

Она гордо тряхнула копной светлых волос и уставилась на меня серыми нахальными глазищами.

– Мне нужны деньги на хозяйство!

– Ч-что?!

– Деньги на хозяйство, – Гермия чуть повысила голос, как будто разговаривала с плохо слышащим человеком. – Кто-то должен ходить на рынок, покупать еду. Я уже договорилась со здешней кухаркой. У нее родственники за городом, и каждую неделю она будет приносить свежее молоко. Не вы же будете за всем этим следить. Тем более, не Энджи.

– Знаешь что, милочка, – ко мне, наконец, вернулся голос. – Мы прекрасно жили без тебя все это время.

– Да-да, вижу. – Она ткнула пальцем в подол моей тоги, из которого был выдран клок для денежного кошелька. – Поэтому оба похожи на оборванцев?

– Мы купили одежду! – рассвирепел Атэр. Он выхватил из моих рук узел и бросил его на стол. – Вот!

Девица тут же потеряла к нам интерес. Она разворошила вещи и выхватила оттуда самую красивую белую тунику с золотой каймой по краю.

– Это для Энджи! Ему очень подойдет. И вот эти сандалии.

Она повертела в руках изящные со ма [21], довольно улыбнулась и умчалась в соседнее помещение.

– Нет, ты видел? – пробормотал наш ученик. – Совсем на нем помешалась.

– Хотел бы я знать, где он сам.

– А что, его нет?

Я отрицательно покачал головой. Ангела не было в комнатах, его не было в доме и вообще нигде на ближайших улицах. Унесло куда-то искать приключений… на свои крылья.

– Ну, может, он погулять пошел?

– Да, как же, погулять. Гермия!

– Что? – Девица выплыла из соседней комнаты, держа в руках деревянные дощечки для заглаживания складок на одежде.

– Энджи давно ушел?

– Незадолго до того, как вы вернулись, а что?

– Ничего.

– А мы тебе тунику купили, – вмешался Атэр, вытаскивая темное платье. – Смотри, вот.

Гермия презрительно сморщила нос.

– Такую одежду носят только продажные женщины.

Развернулась, сверкнув бедрами в длинных разрезах своего одеяния, и удалилась.

Ну, ничего себе! Что делает с людьми ангельское общество! Нет, я поговорю с Энджи! Пусть только вернется!

– Гэл! – Атэр довольно чувствительно пнул меня в бок. – Мы будем есть в конце концов, или нет?!

Пришлось сгонять в ближайшую харчевню и накупить жареной рыбы, пирогов, сосисок и кувшин вина. Мальчишка, приплясывая от нетерпения, тут же выхватил у меня поднос, взгромоздил его на стол. Вытащил из шкафа три разномастные чаши, одну с выщербленным краем. Расставил вокруг блюда.

Уселся и требовательно посмотрел на меня.

– Эту звать будем? – кивок в сторону спальни.

– Надо бы.

– Гермия, – заорал Атэр, – есть иди!

Девица появилась через несколько минут. Сохраняя вид невозмутимого достоинства, опустилась на краешек скамьи, двумя пальцами взяла пирожок и произнесла, не глядя на меня:

– Меч снимите.

– Чего?!

– За столом неприлично сидеть с оружием. Таким образом, вы показываете всем присутствующим свои недружелюбные намерения.

Еще немного и я убью ее сам! Так и знал, что Энджи преподнесет нам в ее лице еще тот подарочек. Возился бы сам со своей скандальной барышней, так нет, предоставил нам удовольствие выслушивать ее нравоучения.

– Вообще-то, – задумчиво протянул Атэр, запихивая в рот сразу половину сосиски, – это, действительно, неприлично…

Нет, поесть спокойно мне не дадут. Я расстегнул пряжку ремня, демонстративно снял его и грохнул ножнами по столу, укладывая меч рядом с собой. Едва мраморную столешницу не проломил. Гермия вздрогнула от очередного нарушения правил и произнесла задумчиво, ни к кому конкретно не обращаясь:

– В следующий раз к столу надо подать перчатки. Чтобы не пачкать руки едой.

Да уж, столовыми приборами, как все нормальные люди, рэймляне не пользуются, видимо, это у них тоже считается неприличным. Зато залезть рукой в общее блюдо – вершина этикета. Супы, надо полагать, они здесь тоже через край хлебают, а, может, через соломину тянут, ну или, в крайнем случае, хлебом вымакивают. Я насмешливо фыркнул, в красках представив себе застолье местной знати и спросил, уже на другую тему.

– Гермия, куда ушел Энджи?

Она отвлеклась на минутку от Атэра, которого шпыняла за торопливую еду и чавканье, озадаченно посмотрела на меня и выдала:

– Вас, наверное, искать. Куда же еще.

А вот это плохо. Я представил своего соратника, в одиночестве идущего по сумасшедшему Рэйму, где в любую минуту может появиться веселая толпа демонов, и мне стало как-то не по себе. Даже вкус у еды пропал. За последние несколько сотен лет, он, конечно, научился защищаться, и даже нападать, но… Ангел есть ангел. И ладно демоны. Люди, к которым он испытывает безграничное доверие, вполне могут подстроить очень даже опасную пакость.

Я вдруг увидел, что Гермия тоже перестала есть, и смотрит на меня своими странными прозрачно-серыми глазами с виноватой тревогой во взгляде.

– Его не нужно было отпускать одного, да? Нужно было уговорить его дождаться вас?

– Если он захотел уйти, все равно уйдет. Никакие уговоры его не удержат.

Девушка нахмурилась и принялась нервно крошить на стол кусок хлеба. Тоже мне сторож-хранитель.

– Лурий Гэл, может быть, вы пойдете, поищите его?

Ага, я стал лурием. Приятно было слышать почтительное обращение, предназначенное для самых влиятельных господ, от этой девчонки. Значит, все-таки произвожу должное впечатление?.. Даже в драной тоге.

– Да чего вы волнуетесь, – наевшийся Атэр сыто потянулся и зевнул. – Я лично сочувствую тому, кто встретиться с Энджи в темном переулке… Слушай, Гэл, я посплю немного, ладно? А то что-то устал.

Он поднялся и поплелся в спальню.

– Руки вымой, – крикнула вслед Гермия, но мальчишка предпочел не услышать. А она не стала настаивать, занятая одеждой, брошенной поверх сундука.

– В таком виде вам нельзя появляться на улице. Оденьте вот это. Тогу, сверху накидку… Да нет же, не так. Дайте я… Ах, лурий Гэл, вам больше подошла бы военная одежда. В этом вы похожи на…

– Так, попрошу без унизительных комментариев.

– Не вертитесь. Я заглажу складки… Вот, теперь хорошо. Нет, стойте!

– Все, хватит, отстань. Где мой меч?

– Здесь… В следующий раз купите перевязь, чтобы повесить его через плечо, а то поясом все складки мнутся.

– Как же ты мне надоела! Все. Я ухожу.

Девица в последний раз поправила какие-то складочки на одежде и, наконец, отцепилась от меня.

– Очень хорошо. Теперь вы похожи на солидного, почтенного рэймлянина.

Да-да, именно этого я и добиваюсь. Стать солидным и почтенным тупым горожанином.

Я спустился вниз по лестнице, вышел на площадь и медленно огляделся по сторонам. Ангел мог пойти куда угодно… Нет, стоп, будем мыслить логически. Куда мог пойти ангел, наделенный способностью к целительству и сверхчувствительностью к человеческим страданиям? К императорскому дворцу? В Нижний город? За пределы Рэйма? Людей везде хватает…

«Энджи! Слышишь меня?!»

Он не отозвался, но в ответ перед моими глазами возникло видение: какие-то жалкие трущобы, покосившиеся домишки, узкие улочки, зажатые между серых каменных стен, горы мусора и отбросов, жирные крысы, нагло роющиеся в объедках, остов колесницы с торчащими в небо оглоблями… Замечательно. Нижний город. Ничего приличнее найти не мог! Его светлости не угодно было прогуляться к прекрасному императорскому дворцу. Крысы и развалины ему приятнее павлинов со статуями.

«Стой, где стоишь! Я иду к тебе.»

Как же, будет он тихо стоять, дожидаясь меня. Обязательно ввяжется в какую-нибудь историю.

Я довольно быстро добрался до нижней части Рэйма. Причем это оказалась какая-то особенно омерзительная его часть. Тот район, где мы останавливались на ночь у старика-крестьянина, был бедным, но чистым, даже в чем-то… приятным. Было видно, что люди живут себе помаленьку, принося жертвы демонам, и исправно платят налоги. Здесь же во всем наблюдалась полная запущенность.

Теперь я воочию повидал три лика Рэйма Великого. Казалось, что если над центром города и вокруг дворца круглые сутки блистал великолепный полдень, а возле сельских домиков прояснялось серенькое утро, то здесь промозглый вечер, не спеша, переползал в дождливую ночь. Освещение у них тут, что ли, такое? Или темные низменные демонические страсти выползают изо всех окрестных домов? Хотя, на мой взгляд, даже самый распоследний бес, верный слуга Хозяина, сунув сюда свой любопытный нос, моментально скривился бы, и умчался куда подальше. В места более уютные и чистые. Впрочем, рядовым демонам, в этой местности должно нравиться. Темно, навалом человеческой еды, вваливайся в любой дом и бери, что хочешь. Мне бы тоже, наверное, понравилось… раньше.

Все было именно так, как показал мне Энджи: грязь, нищета, крысы. Только еще прибавился запах какого-то гнилья, которое долгое время копилось на улице, и спрессовалось до консистенции камня. Да, хорош я буду здесь в своей белоснежной тоге. Такого человеческого болвана, решившего прогуляться тут вечерком, прирежут его же собственным оружием. И поделом, нечего шататься, где не положено.

Но я, к счастью, не человеческий олух, отправившийся на поиски острых ощущений. Может, и образ поменять? Вернуться к своему изначально-демоническому?

Я шел по улице, держа руку на рукоятке меча, не торопился, но и по сторонам не зевал. Солидный, почтенный рэймлянин, решивший совершить моцион перед сном. Правда, выбравший не слишком удачный район для прогулок, но это уже личное дело этого самого гражданина, где ему гулять.

Мимо меня шныряли какие-то подозрительные личности, окидывая цепкими взглядами крысиных глазок, и снова бежали по своим делам. Несколько раз пытались остановить мерзкого вида побирушки, клянча мелкие монеты и норовя ощупать цепкими ручонками складки моей одежды. Не прицеплен ли дорогой кинжал, крепко ли держится пояс. Я равнодушно отгонял их.

Выскочила из-за угла разбитная девчонка, до ушей раскрашенная яркой дешевой краской, подлетела ближе, но натолкнулась на мой взгляд и тут же шарахнулась в сторону. Что-то не расположен сегодня Гэлинджер к развлечениям.

– Эй, смотрите, ну и гусь!

Это тоже мне. Четыре перекошенные фигуры проявились на фоне изъеденной временем стены.

– Шагает как у себя по предбаннику. Ну-ка, Нос, проводи дядюшку.

До того как некто названный Носом приблизился, я обернулся и сверкнул красным, дано отрепетированным демоническим взглядом.

– Жить надоело, смертные?

Заботливые ребята тут же исчезли, как будто прошли сквозь стену. Естественно, силенок тягаться с демоном у них не было…

Из темной подворотни мне навстречу, едва ли не под ноги, шмыгнуло существо в грязных лохмотьях, вцепилось костлявой лапкой в мою белоснежную тогу и зашипело:

– Почтенный лурий ищет кого-то? У почтенного лурия беда? Ему кто-то мешает жить? В благородном Рэйме найдутся мастера, которые облегчат ему жизнь. Всего тысяча сестерциев, уважаемый, и вы можете забыть имена ваших врагов.

– Пошел вон, шишок. – Я отпихнул старикашку в сторону.– Со своими врагами я привык разбираться сам.

Тот тихо охнул, видимо я толкнул его довольно сильно, но не отстал.

– Почтенный лурий силен, но не все в благородном Рэйме можно решить мечом. У старого Митуса есть превосходные зелья, заклинания… яды.

Последнее слово он произнес с особым удовольствием. Даже губами причмокнул.

– Мне не нужны яды, – усмехнулся я, рассматривая сего любопытного представителя рода человеческого. Эту пиявку можно загнать обратно в щель, из которой она выползла, и отправиться дальше на поиски Энджи, а можно узнать что-нибудь полезное.

– Тогда, может быть, почтенный желает поучаствовать в демонической оргии? Очень сильные ощущения…

– Нет.

– Чего же хочет уважаемый?

– Мне нужна информация.

– О, так вы серьезный клиент, – старикан понял, что заинтересовал меня, поэтому позволил себе деликатно прикоснуться к моему локтю, пытаясь отвести в густую тень, лежащую под стеной.

– Какого рода информация?

– У тебя есть разная?

– Почтенного лурия интересуют слухи, сплетни или…

– Вот именно – или. Мне нужно попасть в императорский дворец.

Собеседник вдруг замотал головой и зашипел еще громче.

– А почтенный лурий шутник!

– Это вы, почтенный , шутник. Останавливаете приличного гражданина, пристаете к нему с сомнительными предложениями…

Старик засмеялся, тихо и неприятно. Как будто просыпал немного крупы на медный поднос.

– Приличные граждане, не в обиду почтенному лурию, сюда не приходят. Они свои приличия дома оставляют, чтобы не испачкаться. Вот вы, тогу белую надели, а внутри у вас, я вижу, тьма.

Красиво сказал. Про белые одежды и тьму. Образно мыслит старикан… Неужели почувствовал во мне демона? Обычно моя маскировка безупречно действует на людей.

– Ладно, тьма у меня внутри или свет, не твоя забота. Мне нужно попасть во дворец.

Митус придвинулся ближе, обдавая меня запахом чеснока и, почему-то, гари.

– Вы думаете, уважаемый, мои люди не пытались пробраться во дворец? Пытались и не раз. Самые лучшие крысы, мастера своего дела. Я до сих пор плачу горькими слезами, когда вспоминаю этих почтенных искусников. И где они теперь? Пошли на корм императорским волкодавам! Вы не хуже меня знаете, что дворец набит добром от подвалов до самой крыши. Говорят, если император поделится своими деньгами, все граждане Рэйма и пригородов будут жить счастливо сто лет. Но пробраться в Претикапий нет никакой возможности. Мощная демоническая защита, уважаемый.

Неужели он принял меня за одного из заплечных дел мастеров, который ищет шайку пособников для того, чтобы пошарить в дворцовых закромах?

– Демоническая защита, говоришь… Через демоническую защиту пройти можно. Хотя и не всякому. Ты мне вот что узнай. Как часто во дворец приходят Высшие демоны? И приходят ли вообще?

Собеседник поморгал в темноте белесыми глазками, забормотал что-то едва слышно и наконец изрек.

– Как вас называть, почтенный?

– Называй… – я помедлил и усмехнулся своим мыслям. – Оборотень.

Старик тоже посмеялся, давая понять, что принимает мою конспирацию.

– Хорошо, лурий Оборотень. Приходите завтра. Сегодня ночью старый Митус будет думать.

– Ну, думай.

Я отвернулся от него и пошел дальше вверх по улице. Странное чувство я испытывал. С одной стороны хорошо, что приобрел союзника. А с другой, что может знать эта мокрица? Если только у него, действительно, нет осведомителей во всех районах города и в императорском дворце заодно. Естественно, мне не трудно придти к нему еще раз. Вдруг, и правда, узнаю что-нибудь ценное. Но это завтра. А сегодня меня больше интересует, куда пропал неугомонный ангел.


Прошло немало времени с тех пор, как я начал свою прогулку по славному районцу. Стемнело. Но больше почувствовать, где именно находится Энджи, мне не удавалось. Поэтому увидел его я совершенно неожиданно.

Компаньон шел мне навстречу. Медленно, будто гуляя по весенней набережной. И надо быть просто слепым, чтобы не увидеть в нем ангела, даже в человеческом облике. Облегчение мгновенно сменилось злостью.

– Добрый вечер, Гэл.

– Да, ваша светлость. Прекрасный вечерок, под стать месту, которое вы выбрали для прогулок.

Он удивленно приподнял золотистые брови.

– Ты сердишься?

– Нет. Я в бешенстве! Что ты здесь забыл?! Какого Дьявола тебя занесло в Нижний город?!!

Энджи поморщился, как всегда, когда я произносил вслух имя этой жестокой астральной сущности. Но я не обратил внимания на его неудовольствие. Не ангельские небеса же мне призывать во время приступов ярости.

– Дома тебе не сиделось? Экзотики захотелось?!

Ругаться, стоя посреди грязной улицы, было глупо, и я потащил его в сторону более приличного района. Ангел не сопротивлялся, хотя и споткнулся несколько раз в своих тонких сандалиях на неровной мостовой, но вскоре его шаг выровнялся.

– Удачно сходили в термы?

– Вполне, – отозвался я все еще сердито. – Так ты скажешь, зачем пришел сюда?

– Много выиграли? – снова поинтересовался Энджи, как будто не слыша моих настойчивых вопросов.

– Три тысячи. Ты можешь мне ответить?

– Играли заговоренными костями?

– Естественно… начали с них, потом перешли на обычные. Кстати, Атэр начал проявлять кое-какие магические способности…

Ангел вздохнул. Не огорченно и не тревожно, а как будто с полной покорностью судьбе.

– У них не было ни одного шанса. Ты профессиональный игрок с… уже с тысячелетним стажем. Атэр проявляет магические способности. У вас меченые кости и…

Мне, конечно, слегка польстило то, что даже ангел считает меня профессионалом, пусть всего лишь в игре. Но я не дал ему распространяться на эту тему дальше.

– Слушай, Энджи, не надо. Да, я пошел и обыграл этих человеческих остолопов. И ничто не дрогнуло в моей грубой, жестокой душе. У Атэра, кстати, тоже. Но я не заставлял их играть. Они сами прибежали к нашему столу с открытыми кошельками. Нам не пришлось вытаскивать деньги из их карманов, они сами их отдали. Элементарно, примитивно, я даже не получил от этого удовольствия. И, между прочим, у патрициев здесь денег столько, что они не успевают потратить их за всю свою жизнь.

Ангел как будто не слушал меня, то смотрел себе под ноги, то запрокидывал голову, чтобы взглянуть на черное небо, то оглядывался на окна домов, за которыми горели слабые огоньки светильников. Но когда я замолчал раздраженно, он сделал одолжение и вернулся обратно на землю из заоблачных высот, в которых пребывал последние несколько минут.

– Гэл, не нужно оправдываться. Ты – демон. У тебя свои представления о жизни. У меня свои. Уверен, они кажутся тебе глупыми, бессмысленными, но… Я знаю одно – сегодня ты обманул несколько человек. Может быть, они не заслуживают жалости и сочувствия. Это не важно… Я не могу удержать тебя от естественных для тебя поступков… наверное, даже не имею права. Ты сам делаешь выбор. А я свой. Поэтому я пытаюсь помочь тем, кто действительно нуждается в помощи. Стараюсь восстановить шаткое, нарушенное тобой равновесие.

На несколько долгих мгновений я онемел от услышанного. Ангел шел рядом со мной, и его лицо светилось покоем и почти счастьем. Счастьем и покоем в этих грязных трущобах! Ему казалось, он нашел способ, как «бороться» с моей демонической сущностью и утешился.

–Ты что, пришел сюда для того, чтобы тратить свои силы, свой свет на этих… на это отребье?!

– Они страдают, Гэл. Я чувствую их боль. Ты же знаешь. Власть демонов очень тяжела для них. Почти невыносима…

– Да! Да!! Отлично! Давай! Восстанавливай равновесие! Вся демоническая империя на одной чаше весов и один-единственный ангел на другой! Тебя раздавят, разорвут на клочки!.. – Я прекратил орать и произнес почти просяще. – Энджи, не валяй дурака. Я понимаю, тебе тяжело, жалко их, но не раздавай ты свою силу, кому попало. Береги ее, копи в себе. Все рано на всех не хватит.

Он повернул ко мне спокойное, прекрасное даже в человеческом образе лицо.

– Я так не могу. Я не умею копить и сохранять. Я живу для того, чтобы раздавать – лечить, любить, сочувствовать… Иначе погибну.

– Откуда ты будешь черпать свою светлую силу, когда израсходуется вся твоя внутренняя энергия. Грязи в этом мире хоть залейся, а доброты и нежности я что-то пока еще не встречал. Ты погибнешь, если станешь тратить себя на всякую шваль!

– Значит так должно быть, – это прозвучало строго и почти жестко.

– Дурак! – процедил я сквозь зубы. – Погибнуть ему захотелось! Ты о нас подумал?! О Буллфере, то есть Атэре… о Гермии этой ненормальной. Она молиться на тебя готова… Обо мне…

– А что, о тебе? – он наклонил голову и, кажется, улыбнулся. – Разве ты не будешь доволен, что никто не мешает тебе воспитывать Атэра по своему образу и подобию?

Сначала мне снова захотелось наорать на него, потом – крепко взять за изнеженную ангельскую шею и сжать, как следует, чтобы не болтал глупостей. Но вместо этого я схватил Энджи за руку и толкнул к стене. Выше по улице послышались тяжелые нечеловеческие шаги.

– Гэл, что…?

Тут я, действительно, одной рукой стиснул его плечо, другой зажал рот.

Он дернулся пару раз, а потом и сам услышал. В медленном прогулочном темпе к нам приближались демоны и, судя по мощной волне текущей впереди них, Высшие. Принесла нелегкая подарочек.

– Ти-хо. Ни звука. – Страшным голосом прошептал я на ухо замершего Энджи, а потом собрал всю имеющуюся у меня в наличии силу, и «набросил» на нас обоих тяжелый непроницаемый «плащ тени».

Он должен был замаскировать, заглушить белый свет, окутывающий ангела. И сделать нас обоих невидимыми…

Вот теперь посмотрим, насколько я поднаторел в магии. Заклинание было мощным. Я сразу почувствовал, как взмок загривок. Сердце Энджи колотилось часто и громко, дыхание стало быстрым и прерывистым. Краем глаза я глянул на него – не собирается ли в обморок упасть. Но нет, вроде ничего. Только тяжело ему сейчас, может быть даже тяжелее, чем мне. Я ведь только заклинание на нас держу, а он еще и сам со своей силой пытается справиться. Ангельская энергия постоянно изливается из светлого существа в окружающий мир, а если ей не давать выхода, заперев хотя бы заклинанием «плаща», она будет бурлить, клокотать, рваться наружу. В отличие от демонической, которая засасывает все, до чего дотянется. Представляю, как Энджи сейчас захлебывается в потоке света, кипящего в его душе.

Темные приближались. Их поступь была медленной, величественной. Это шли хозяева, осматривая свои владения. Я, наконец, увидел их. Две высокие фигуры в угольно-черных плащах. Сначала они показались мне похожими на бесформенные сгустки мрака, и только когда поравнялись с нами, я разглядел пояса, набранные из крупных рубинов – любимых камней демонической знати. Складки их одежды лениво колыхались, словно от слабого ветра. И ветер, действительно, был. Еще во времена правления Буллфера считалось модным держать при себе тонкую струю воздуха, которая, когда надо, эффектно взметнет волосы, или поднимет край плаща… Энергии на поддержание в постоянном действии этого заклинания тратилась уйма. Но Высшие демоны недостатка в ней никогда не испытывали.

Две фигуры степенно, в полном молчании, прошли мимо и последовали дальше, дальше… как можно дальше, до тех пор, пока я не перестал ощущать их давящую власть… Не увидели, не почувствовали. Мы для них сейчас были пустым местом. Грубой кладкой стены. Даже не оглянулись. Вот и славно. Стоит только порадоваться моим инстинктам. Спрятаться – было лучшим решением, даже объединенными силами нам с ангелом не одолеть двоих Высших.

Ну вот, кажется все. Я медленно «стянул» «плащ» и так же медленно выпустил Энджи. Тот шарахнулся в сторону, жадно ловя ртом воздух, как будто спасаясь от удушья. А потом вдруг из него во все стороны хлынула белая волна. Захватила ближайшие дома и пошла расходиться, как от брошенного в воду камня. Все шире и шире… Это выплеснулась на свободу долго сдерживаемая ангельская сила. Представляю, как обомлели люди, попавшие в ее поток. Им стало легко и спокойно, прошли, пусть ненадолго, все возможные заболевания. Счастье, покой, радость, облегчение. Бесплатно, для всех…

Меня тоже зацепило этой сумасшедшей волной. На несколько мгновений я потерял слух, зрение и голос. Ослепило, оглушило, прижало к земле, скрутило. Как же это больно, когда тебя прожигают белым раскаленным железом. А потом через сквозные дырки в шкуре струится расплавленный звенящий металл, и по шерсти пробегают искры…

– Гэл! Гэл! Гэл!!

– Нормально. Нормально. Все нормально…

Нужно было какое-то время, чтобы придти в себя. Осознать, что небо находится наверху, земля внизу, и я стою на ней. Немного шатаясь, но все же стою.

– Зря мы отпустили этих демонов, – пробормотал я, обеими руками растирая ноющую грудь. – Надо было вот так же шарахнуть по ним. И наслаждаться незабываемым зрелищем.

Энджи рассмеялся. Звонким беззаботным смехом юного человека, не обремененного никакими проблемами. Дотронулся до моей руки.

– Идем, Гэл.

– Да уж. Пора сматываться, пока эта парочка не вернулась. Держу пари их тоже зацепил твой стихийный всплеск… То-то слухов будет в великом Рэйме о том, как неожиданно протрезвел и излечился от всех заболеваний целый район.

– Идем.

– Да-да. Ты откроешь телепорт или я?


Увидев нас, возвратившихся из славного путешествия по злачным местам Рэйма, Гермия вскочила из-за стола, за которым шила что-то, и порывисто бросилась к Энджи. Подняла светильник до уровня его лица, внимательно всмотрелась.

– Да цел он. Цел. – Я расстегнул пояс, положил меч на край сундука и присел на скамью, вытянув усталые ноги.

Теперь бы поспать. Часиков эдак пятнадцать. Демоны вообще любят проводить время во сне, но, впрочем, кажется, и Энджи не отказался бы упасть в мягкую постель, отрешиться от дел земных.

– Что Атэр, спит? – я потянулся и принялся разматывать с себя тогу.

– Спит, – Гермия поспешно убирала со стола рукоделье. – После терм всегда хорошо спится.

– Вот и славно. Я тоже пойду. – Я зевнул, бросая поверх ножен помятую верхнюю одежду.

– А ужинать вы разве не будете? – Девица застыла, требовательно и одновременно нежно глядя на ангела. Собственно, вопрос об ужине был обращен непосредственно к нему.

– Спасибо, Гермия, не хочется, – улыбнулся тот.

Вот она, ангельская искренность. Отказался, даже не подумав, что девушка весь вечер беспокоилась, старалась угодить его светлости, наготовила каких-нибудь кулинарных изысков. Естественно, ему это в голову не придет. Привык, что о нем заботится верный старина Гэл.

Энджи снял сандалии и пошел в закуток, где журчал хваленый рэймский водопровод – умываться. Гермия совалась туда несколько раз то с чистым полотенцем, то с флаконом ароматного масла. Потом отнесла новую тунику, вышитую золотом. Вернулась, села за стол, подперла щеку кулаком и задумалась. Да, было о чем подумать. Милый внимательный, добрый Энджи оказался совершенно нечувствителен к ее чарам.

Несколько мгновений я наблюдал за ней, а потом позлорадствовал от души.

– Безнадежно.

– Что? – встрепенулась она.

– Зря стараешься. Он выше всего земного.

Печально-романтический туман исчез из ее взгляда. Гермия нахально уставилась на меня и лицемерно заявила:

– Не понимаю, о чем вы.

Все ты понимаешь.

– Ладно. Я иду спать.

– Доброй ночи, лурий Гэл.

Я ушел в свою… нашу комнату. Атэр крепко дрых, замотавшись с головой в покрывало. Энджи еще мылся. Значит, несколько минут покоя и одиночества мне обеспечено. Я пошарил под кроватью и вытащил из-под нее свой заветный сундучок. Хорошая вещица. Не горит, потому что окован огнеупорным металлом. В воде не тонет из-за магических свойств. И открыть его может только владелец.

Я приобрел эту игрушку давно. Личные вещи где-то надо хранить, а заветного волшебного пространства, такого невидимого чулана, куда можно сваливать всякий хлам, как у любого Высшего демона, у меня не было.

Конечно, все эти сундуки-кошельки никуда не годятся. Надо будет велеть Гермии пришить мне на тогу карман, что ли. В дурацкой рэймской одежде ничего невозможно носить с собой, если только тебя не сопровождает десяток рабов. А кое-какие вещи совершенно необходимо всегда держать при себе. Как, например, мой блокнот, карандаш, набор зубочисток…

Ну ладно, об этом потом. Сейчас мне захотелось сделать кое-что не имеющее совершенно никакого смысла. Я открыл свой сундук и вытащил из него тяжелый золотой пояс с большими рубинами – украшение Высших демонов. Давным-давно я подобрал его на поле, где произошло сражение армии Буллфера – «Белых щитов» – с гвардейцами Хул. Не знаю, кто из темных его потерял. Но мне представлялось, что я отдам его Атэру, когда тот станет достоин этого подарка…

В соседней комнате послышались шаги Энджи. Я поспешно сунул пояс обратно в сундучок, захлопнул крышку и нырнул в свою постель. Отчего-то не хотелось, чтобы ангел видел, как я храню старинную демоническую реликвию.

Он вошел, не заметив моих манипуляций, потушил светильник, думая, что я уже сплю, и лег на свою кровать. Стало тихо. Только за окном, на улице периодически начинали раздаваться обычные ночные звуки. Пьяные вопли, смех, бряканье оружия. Журчала и всхлипывала вода в водопроводе. Атэр громко сопел и время от времени начинал крутиться на кровати, поскрипывавшей рассохшимися досками. Машинально прислушиваясь, я лежал, продумывая план завтрашнего дня, и сам не заметил, как задремал.

Разбудила меня тишина. Ненормальная тишина. Город как будто вымер. Ни шороха, ни крика, ни одного звука. А потом вдруг громкий, прерывающийся шепот Атэра:

– Энджи! Энджи, ты спишь!?

Естественно, спит, что ему еще делать? Трепетно оберегать твой сон?! Конечно, вслух я ничего не сказал, хотелось послушать, что этому паршивцу нужно от ангела глубокой ночью.

– Что случилось? – Голос моего соратника был спокоен и доброжелателен.

Действительно, что могло случиться у мальчишки? Слопал десяток слоеных пирожков с мясом, получил красивую одежду и бесплатный урок виртуозного шулерства… Разве что несварение желудка.

– Я снова видел тот сон… кошмар… – Голос нашего воспитанника был хриплым, дрожащим. Он старался говорить тихо, но все равно срывался на тревожные, панические интонации.

– Снова?

– Да. Он снится мне постоянно.

Скрипнула кровать, наверное, Энджи сел, чтобы лучше внимать жалобам Атэра.

– Расскажи.

– Да! Сейчас.

Вот оно, человеческое двуличие! Развлекается он в обществе демона, а жаловаться и искать утешение бросается к ангелу. Ну-ну, послушаем, что там ему могло привидеться.

Атэр вздохнул прерывисто.

– Мне снился огонь… Огонь внутри меня. Как будто я горю. Я слышу треск пламени, чувствую его запах. Оно поднимается по горлу из груди, заполняет голову… Это больно, очень больно… и страшно.

Он снова резко вздохнул, помолчал.

– Этот огонь красный и… и жидкий. Я как будто захлебываюсь в нем. И просыпаюсь… Энджи, это ведь что-то значит, да?

– Каждый сон что-то значит, – ответил ангел спокойно.

– Но что?!

Еще несколько секунд молчания, во время которых слышалось только частое громкое дыхание мальчишки.

– Ты знаешь, как рождаются демоны?

– Нет, – прошептал Атэр едва слышно.

– В огне. Из огня. Тяжелое… жидкое пламя порождает их.

Атэра затрясло. Я почти слышал, как стучат его зубы.

– Энджи, я боюсь. Честно, боюсь. Мне снится, что я иду по земле и оставляю огненные следы, а еще… Нет, не хочу вспоминать! Почему мне?! Почему это со мной?!

Объяснил бы я, почему это с тобой. Тебе снится твоя демоническая сущность. Что хорошо. Что очень хорошо! Нужно просто напомнить ей, как было раньше. Каким ты был раньше. Объяснить, что не страшно это, а нормально. Научить побороть боязнь перед непонятным, перетерпеть боль… Эх, Атэр, не того советчика ты выбрал!

– Энджи, я не хочу! Я не хочу, чтобы мне снились эти сны! Пожалуйста!

Теплое облачко золотистой пыли отделилось от исцеляющих рук ангела и окутало мальчишку, скорчившегося на краю кровати.

– Все хорошо. Не бойся. Спи спокойно.

– Но почему я вижу во сне демоническое пламя?

Потому что ты был демоном! Потому что ты долженстать демоном!!

– Послушай меня, Атэр. – Голос ангела стал холодным, спокойным, значительным. – Жить так, как живут демоны очень просто. Ты видел это сегодня в термах. У тебя будет неслабая магическая сила, свобода… то, что демоны считают свободой. Может быть, даже могущество и власть. А еще боль и тоска. Боль от невыполнимых желаний, тоска по тому, что они потеряли.

– Что же они потеряли?

– Любовь, счастье, покой… Что ты чувствуешь сейчас?

Еще одно золотистое облако – теплое, нежное, убаюкивающее – накрыло мальчишку.

– Тепло, уют, – прошептал Атэр, и почему-то всхлипнул. – Хорошо, спокойно, надежно… Ты такой… внутри, в душе?

– Это естественное мое состояние.

– А Гэл?! Энджи, разве ему плохо?! Разве он одинок?! Он не выглядит несчастным!

– Значит, ты плохо в нем разобрался, если так думаешь… Почему ты пришел ко мне, когда тебе приснился страшный сон? Почему не к нему?

– Не знаю… ты… ты утешил меня. Я знал, что утешишь. – Атэр задумался, а потом произнес медленно, как будто размышляя вслух. – Ты необычный. Рядом с тобой очень хорошо. Но ты… мне кажется, ты очень… беззащитный.

Энджи тихо засмеялся, а мальчишка поспешно уточнил:

– Тебя ранит несправедливость. И у тебя нет никакого щита. Но когда тебе больно, всем остальным тоже становится больно. Наверно поэтому не хочется тебя огорчать. А чтобы тебя не огорчать, нужно поступать всегда хорошо и правильно. Но поступать всегда правильно – с ума сойдешь! С Гэлом, наоборот, легко, весело. Он позволяет делать все, что хочешь. Он никого не боится.

Великое дело, личный пример. Определенно, демоны нравятся парню больше чем ангелы. Один демон. – Я.


Утром Энджи был тих и задумчив, Гермия порхала по хозяйству, выспавшийся Атэр маялся от безделья. Я ждал вечера, чтобы пойти на встречу с моим неожиданным человеческим осведомителем. И чтобы не тратить время понапрасну, принялся обучать мальчишку магии.

Потом к нам присоединился ангел, и обучение перешло в новую фазу. Он внес немного спокойствия в образовательный процесс. Вдохновленный его примером, я перестал орать на ученика, и некоторое время пытался быть уравновешенным и справедливым. Но это было нелегко.

– Хватит! Отстаньте! Надоело! – заявил, наконец, упрямый Атэр. – Ерундой занимаемся! Лучше скажите, чего мы здесь сидим?! Когда попадем во дворец?

– Во дворец тебе?! – сорвался я в очередной раз. – Обойдешься! Нечего тебе там делать! Сидим все, понимаешь, голову ломаем над тем, как ему во дворец попасть! Хватит! Мне тоже надоело!

– Ах, так! – мальчишка побледнел от возмущения и схватил свой гематий. – Тогда я сам туда пойду. Пойду, и все! Один! Без вас обойдусь!

Он выскочил из комнаты и громко застучал сандалиями по лестнице, спускаясь вниз. Поймал я его уже на улице. Атэр отчаянно сопротивлялся, брыкался, норовил побольнее пнуть меня, пока я за шиворот тащил его обратно. Во дворец он собрался, как же! Ждут тебя там! Хорошо, если стража просто прогонит. А если этот олух с дури попытается потихоньку пролезть в какое-нибудь открытое по случаю жары окно, или дверь – нарвется на демоническую защиту, и все, привет. Не будет Атэра…

– А ну, тихо! – рявкнул я, устав выслушивать его жалобы на нашу черствость, и воспоминания о том, как мы обещали ему помогать. – Сегодня вечером я узнаю, как попасть во дворец.

Мальчишка моментально заткнулся (таким образом, выразив свой восторг) и, похоже, принялся терпеливо дожидаться обещанного.

Глава 9

Его Могущество Повелитель и Верховный Турвон

Господин Великой Рэймской империи – Повелитель – Его Могущество Некрос – был в бешенстве. В тихом бешенстве, которое пока еще не стало заметно присутствующим. Верховные жрецы всех шести храмов города сидели на скамьях с жесткими спинками и не смели вздохнуть лишний раз без разрешения своего Господина. За спиной каждого из них застыл младший помощник, обязанный сопровождать наставника.

Зал, в котором проходил Совет был красным с золотом. Мебель черная. В полированном граните пола отражался огонь светильников. Демон сидел в удобном кресле, размеренно постукивая по подлокотнику тонким железным стило, и шесть пар глаз заворожено следили за движениями его руки.

– Я хочу знать, что происходит в моем городе, – вкрадчиво, почти нежно, произнес он. – Я хочу знать, почему в нижнем поселении произошел всплеск силы, качественно противоположной демоническим эманациям.

Люди украдкой запереглядывались, их лица весьма красноречиво вытянулись.

– Ваше Могущество Высший Господин, – осторожно начал Не’Лктау р, верховный жрец главного храма Рэйма – храма Некроса, как выразитель общего мнения.– Простите, но мы не понимаем, о чем вы говорите.

Тупое стадо! Они, действительно, не понимали! Демон с размаху воткнул стило в деревянный подлокотник.

– Вчера в Нижнем городе произошел мгновенный выброс разрушительной высокочастотной энергии. Темная завеса над Рэймом, служащая интересам всех присутствующих, была проткнута насквозь. Всего на несколько секунд, прокол тут же затянулся. Но люди его почувствовали. Яего почувствовал! Я хочу знать, что это было. Кто это был!

– Повелитель, и все же…

Некрос вскочил. Все жрецы сжались, ожидая расправы, но он только указал на самого молодого из послушников своего храма, и поманил его к себе:

– Иди сюда. Сядь.

Слизывая с верхней губы капельки пота, тот осторожно опустился в кресло, дрожащими руками ухватился за подлокотники. Демон подошел к нему сзади, наклонился, положил руки на голову сидящего, глядя на всех остальных. Улыбнулся, крепко сжимая его виски. На лице молодого человека начало проступать выражение сладостной муки. Губы искривила судорога, дыхание стало частым и прерывистым, глаза закатились.

– Вот эта сила. Это – наслаждение.– Некрос обвел взглядом людей, с жадным любопытством глядящих на происходящее.– Демоническое, тяжелое, густое. Всепроникающее…

Человек под его руками дернулся, глухо застонал. Черное блаженство вползало в его тело, заполняло голову, лишало воли и разума.

– А вот то, что произошло вчера. – Правитель выдернул стило, торчащее в подлокотнике, и с размаху вонзил в ладонь смертного. Почувствовал, как стальной наконечник пронзает кожу, мышцы, кость, входит в дерево.

Младший жрец вскрикнул от боли и неожиданности, выдранный из своего едва переносимого удовольствия. Но не посмел избавиться от острия раздирающего ладонь. Только, дыша часто, дрожал и с ужасом смотрел на свою кровь, тонким ручейком стекающую на гладкий пол.

– Это то, что произошло вчера. – Повысил голос Некрос. – Боль! Острая, режущая, рвущая.

– Господин, что могло вызвать ее? – осторожно спросил Не’Лктау р, равнодушно глядя на корчившегося в кресле. За годы служения темным жрец видел столько кровавых ритуалов, сам перенес столько мучений, что его сложно было удивить маленькой экзекуцией с младшим жрецом.

– Именно поэтому я собрал вас здесь сегодня. – Демон выдернул стило из руки послушника, и тот, зажимая рану, на подгибающихся ногах вернулся на прежнее место. – Я хочу знать все слухи, догадки, сплетни. Все необычное, что происходило в городе за последние дни. Как бы ни были послушны люди, они все равно проявляют недовольство. Это заложено в человеческой природе. Я желаю знать о малейшем проявлении вольнодумия.

– Простите, Ваше Могущество, но… – Ка’Птсавус, главный жрец Каракалтского храма, замялся. – Вы позволите?

– Говори. – Повелитель опустился в кресло, ребром ладони стряхнув человеческую кровь с кожаной обивки.

– Вы полагаете, что в городе затевается нечто серьезное? Но это невозможно. Мы держим под контролем всех. Всё. Империя у ваших ног.

– Красивые слова, – Некрос был уже не в том возрасте, чтобы наслаждаться лестью, пусть даже искренней. – Но мне нужна правда.

– Господин, вы знаете правду. Ваша власть безгранична. – Похоже Не’Лктау р ни доли секунды не сомневался в том, что говорит.

Высший демон прищурился, глядя на старика в золотых одеждах – череп обтянутый сухой желтоватой кожей, тонкий острый нос, бескровные губы, бугристый лоб, горящие глаза фанатика. Он считает себя наместником темного Повелителя. Причастность к «безграничной власти» – смысл его жизни, величайшее наслаждение, большее чем то, что испытал послушник от прикосновения Некроса. Он слепо верит в могущество своего Господина. Не представляет, как стадо безмозглых коров может бунтовать против пастуха и высказывать недовольство. А они могут. Теоретически могут.

– Мы сделаем все, что вы приказали, Господин.

– Тогда идите.

Некрос пронаблюдал, как жрецы поднялись, поклонились. Их бритые головы были похожи на неровные блестящие орехи. Вышли, один за другим покидая главный зал храма. Когда за последним закрылась дверь, Высший встал, потянулся и зевнул, совсем как человек, засидевшийся за нудной, рутинной работой. Младший писец купца, проведший все утро в подсчетах. Демон усмехнулся, обвел взглядом стены, заставил факелы гореть ярче, и теперь казалось, что зал опоясывает кольцо пламени, отражаясь в полу. Два пламенных обода. Один над другим. Полюбовавшись некоторое время игрой отражений, демон щелчком пальцев погасил освещение и направился к выходу.

Коридор вывел его на балкон – узкую полоску камня над безлюдной храмовой площадью. Прохладный ветер сдул с перил несколько песчинок, бросил их в лицо, потом забился, запутавшись в складках одежды. Энергетический купол – то, что Некрос называл темной завесой – висел над городом густым, мерно пульсирующим облаком. Сила, которую люди не видели, и чувствовали только иногда, смутно. Ее источником были шесть черных храмов, императорский дворец с его жертвенниками и бесчисленное количество домов, лачуг и закоулков, из которых поднимались тонкие струйки тяжелой, низменной, грубой энергии.

Конечно, совсем не то что плотные эманации Дна демонического мира, но все же весьма приятное его продолжение на земле. Откуда здесь могло взяться белое ослепительное пламя, разорвавшее темноту? Человек не может генерировать ничего подобного.

Некрос стремительно отвернулся от города, смиренно лежащего под ногами. Тело демона замерцало и растворилось в воздухе. На мгновение. Чтобы возникнуть в другом пространстве.

Убийственном для смертных своем настоящем доме.

Он снова стоял в черно-золотом зале – точной копии земного – и задумчиво смотрел по сторонам.

Для высшего создания управлять человеческой империей не составляет никакого труда. Надо лишь знать, за какие ниточки в какой ситуации дергать. Только теперь, похоже, эти нити изрядно запутались. Знать бы, за который конец тянуть. Конечно, может быть, он слегка преувеличивает опасность, связанную с этим светлым выбросом энергии. Но подстраховаться никогда не мешает. Даже в человеческом срединном мире.

– Некрос! – голос, неожиданно прозвучавший за спиной, был больше похож на свирепый рык.

Повелитель Рэйма успел изобразить на своем лице утомленно-раздраженное выражение, прежде чем повернулся.

Только его здесь не хватало. Как всегда приперся, почувствовав отдаленный запах падали. Его Могущество Великий Инквизитор, поддерживающий в человеческих сердцах негасимый страх перед демонической властью. Чушь собачья! Как будто Некрос сам не может справиться со своим покорным человеческим стадом – обязательно запускать туда еще и злобного пса! Но нет! Традиция. Так повелось, что каждый Высший управляется со своим куском земли как хочет, а Инквизитор осуществляет контроль над всеобщим идеологическим порядком.

Теперь главный идеолог стоял рядом в человеческом облике и гневно сверкал глазами из-под капюшона.

– А-а, – не слишком вдохновенно произнес Повелитель Рэйма. – Чем обязан?

Они были одного возраста. Почти одного. Плюс минус пару сотен лет. То есть, достаточно молоды для Высших демонов. И, по качеству прожитого, зрелы. Сильны, амбициозны, расчетливы. Только Некрос успел отхватить себе порядочный кусок человеческих земель и щедро черпал оттуда силу, золото и развлечения. А этот почему-то польстился лишь на должность турвона – Верховного жреца темного мира. Звание бесспорно почетное, но не прибыльное.

– Что происходит в Рэйме?!! – И это вместо приветствия. Когда успел пронюхать?..

– А что там происходит? – Некрос сотворил два кресла, столик с напитками, скамеечку себе под ноги. Жестом предложил гостю располагаться. – Не желаешь выпить чего-нибудь?

– У меня нет на это времени.

Да, у него никогда нет времени. Хронический трудоголик. Вот он размаху опустился в кресло, вцепился в подлокотники, как будто силой удерживая сам себя на месте.

– А я выпью, – решил хозяин и потянулся к кофейнику.

– Что, в горле пересохло? – с отвратительным ехидством осведомился турвон. Намек Некросу не понравился. Рука дрогнула, тонкий изогнутый носик фарфорового сосуда стукнул о край чашки. Но пришлось сдержаться и не выдать своего раздражения. Этот хам мог пригодиться. – Рассказывай.

– Не о чем рассказывать. Не произошло ничего такого, с чем я не мог бы справиться.

– Давай я решу это сам.

– Решишь. Когда я сочту нужным известить тебя.

– Хватит вилять! – Сквозь человеческую маску неожиданно проступили черты собственного демонского лица инквизитора – ноздри широкого носа гневно раздулись, клыки оскалены. – На твоей территории выброс высокочастотной энергии выше допустимого предела в сотню раз. Годового допустимого предела. Как ты это объяснишь?

– Не знаю, – процедил Некрос сквозь зубы. Видеть перекос физиономии собеседника было отвратительно. Последовательная смена образа и так зрелище не для эстетов, подобных Некросу, а уж когда сидящий напротив вообще забывает следить за собой! – Извини, ты не мог бы… – Правитель Рэймской империи помахал ладонью перед лицом.

Турвон ухмыльнулся и принял нормальный демонский вид. Откинулся на спинку кресла, вытянул ноги.

– Я не знаю, – повторил правитель Рэйма. – Но выясню.

– У меня есть предположение, – доверительно сообщил гость, подался вперед, взял со столика чашку, только что поставленную хозяином, понюхал, скривился и вернул обратно. – Судя по силе и мощности излучения, это мог быть… ангел.

– Что?! – На это раз сдержаться не удалось. Пытаясь одновременно сдержать смех и проглотить кофе, Некрос едва не захлебнулся. Откашлялся, отдышался. – Ты серьезно?

Похоже, инквизитор действительно верил в то, что говорил. Побелел от злости и готов зарычать.

– Послушай, это невозможно. Они не появляются на земле. Ты же знаешь сам. Слишком тяжелые энергии. Непереносимые для них. Да и вообще неизвестно, где они. Никто не знает. Никто не видел. Ангелы почти что легенда. Миф.

– Один из этих мифов прошелся по твоему городу и шарахнул по тебе своей силой. Ты ведь был там в это время? Прогуливался по своим земным владениям, неожиданно получил хороший заряд высокочастотной энергии и…

– Ложь! – Некрос вскочил. – Я почувствовал только отголосок.

– …и теперь я хочу знать, что ты собираешься делать?

– Это не мог быть ангел! Хватит нести чушь! Жрец-разоблачитель ты наш недоделанный! Совсем свихнулся на своих тайных изысканиях?! Кругом враги мерещатся?

Турвон медленно поднялся. Воздух над его головой «поплыл». Эффект «миража», сопровождающий извлечение из личного пространства темного заклинания высшей боевой магии. Не задумываясь, хозяин Рэйма сделал то же самое – захватил полную горсть пульсирующей огненной силы и замер. Теперь они стояли один напротив другого, и каждый ждал, какую глупость сделает соперник. «Если он одолеет меня, – мелькнуло в голове Некроса – получит мою империю, а если я его – всего лишь освободится идиотская должность верховного жреца.» Мысль оказалась забавной. И подумал он слишком громко. Чувство юмора у инквизитора было в порядке, в отличие от всего остального. Поэтому тот насмешливо фыркнул и успокоился.

– Мне твоя империя ни к чему, так что будь добр, соблюдай субординацию.

Какая самоуверенность! Считает себя сильнее, и более того имеет наглость заявлять об этом вслух. Но в планах на ближайшее время не было поединка с Верховным турвоном, поэтому Некрос убрал заклинание на место и хмуро посоветовал:

– А ты держи при себе свои бредовые идеи.

– Мои бредовые идеи – гарантия нашего благополучия и процветания.

О! Еще и мания величия. Далеко пойдешь, приятель, если только ноги тебе по дороге не поломают.

– Ты фанатик. – Кофе совершенно остыл, а разогревать его снова Некросу было лень.

– Знаю. – Инквизитор улыбнулся, словно услышал самый лестный комплимент. – Ладно, давай снова займемся нашими делами. Я бы на твоем месте вернулся в город. На то место, где произошел всплеск.

– Я не могу делать все сам! Мои жрецы и так ожирели от безделья. Пусть побегают.

Некрос представил, как его верные рабы носятся по Рэйму, в священном ужасе перед господином. Хватают первых попавшихся подозреваемых и пытаются выбить из них сведения о том, чего и сами не понимают. Страх, боль, насилие. Чего еще может желать Высший демон!

– Оставь в покое своих людей. Они тебе не помогут. Если ты, действительно, хочешь узнать, что произошло, отправляйся в город. Я пойду с тобой! И не советую выпендриваться, изображая могучего повелителя. Лучше принять облик попроще.


Через очень короткий промежуток времени Некрос, в человеческом виде, стоял, прислонившись спиной к стене, со скучающим видом подбрасывал и ловил яблоко, не спеша откусывать от него. Инквизитор бродил по переулку, «где произошел всплеск», озирался по сторонам, прислушивался, едва ли не принюхивался. Внешне оба ничем не отличались от людей, шныряющих в нижней части города, но на них уже начали посматривать косо. Уж очень подозрительно вели себя эти двое. Во всяком случае, один из них – точно.

– И что ты собираешься найти? Остаточные эманации? Обрывки заклинания? Перья?

– У них нет перьев на крыльях, – невыразительным голосом отозвался верховный демонский жрец, рассматривая каменную стену грубой кладки.

– Ну да. Тебе виднее. Ты же у нас эксперт. По ангелам.

В ответ был получен лишь бешеный взгляд из-за плеча. Некрос равнодушно усмехнулся и представил, что произойдет, если люди узнают, кто стоит среди них в неприметном человеческом облике на грязной улочке. Сейчас же сбежится толпа желающих припасть к ногам темного Господина. Восхищение, благоговение, страх, любопытство, изумление потоками хлынет со всех сторон…

– Они стояли здесь. – Голос турвона разрушил сладкие мечты. Инквизитор замер напротив едва приметной выемки в стене, потирая указательным пальцем висок, и морщился, словно снова почувствовал запах кофе.

– Они? Так значит, их было несколько? – Издевательский тон не произвел на специалиста по ангелам никакого впечатления. Он осматривал щели между камнями, едва ли не утыкаясь в них носом и, похоже, вообще не реагировал ни на что кроме своих профессиональных ощущений.

– Я чувствую остатки непонятной магии. И очень мощной.

– Неужели? А я ничего не чувствую.

– Не даешь себе труда! Подойди. Встань здесь. Ну, какие ощущения?

Легкий озноб. Потянуло холодком, как будто сквозило из невидимой дыры. Тонкая ниточка чужой оборванной силы. На мгновение Некрос почувствовал себя охотничьим псом, потерявшим след, и теперь сам заметался по переулку. «Вынюхивать» приходилось очень старательно. «Покрывало мрака»? Нет, пожалуй, «плащ тени». Некрос зажмурился, пытаясь увидеть образ того, кто сотворил мощное заклинание, но у него ничего не получилось, виделось только размытое, бесформенное пятно. Открыл глаза, провел ладонью по камням, пытаясь в тактильном контакте считать информацию с мертвой материи. Опять ничего.

Инквизитор наблюдал за ним, высокомерно усмехаясь.

– Ну?

– Магия. И довольно сильная, – нехотя признался Повелитель Рэйма.

– Хм. И это все? Точно все, что ты чувствуешь? Ладно, тогда слушай. Их было двое. Следы одного идут от угла того дома. На этом месте они встречаются со следами другого. Пошли дальше вместе. У этой стены остановились. Замерли. Минут на пять. Оба были укрыты «плащом тени». Затем заклинание сняли. Не бережно свернули, а грубо сорвали, отшвырнули за ненадобностью. А через несколько метров оба исчезли. Полагаю, открыли телепорт.

– Бред. – Не очень убежденно заявил Некрос, испытывая жгучую зависть к поразительной чувствительности сородича. Отчего-то он больше не сомневался, что Инквизитор действительно видел то, о чем говорил.

Но естественно, завершающим аккордом расследования стало:

– И один из них был ангелом.

Повелителю Рэйма оставалось только мысленно застонать.

– Отлично! Представим, что это был ангел. Наши дальнейшие действия? Ты у нас Великий Инквизитор, страж покоя и порядка, внимаю твоим указаниям.

Указания, как и предполагалось, ограничились хмурым:

– Его надо найти.

– Зачем? Если это, действительно, ангел, он не выдержит здесь долго. Его убьют эманации моего мира.

– Да. Ты славно постарался. Как у тебя здесь люди не передохли. Излучение – хоть ножом режь.

– Вот видишь. Нет смысла паниковать. Рано или поздно он уберется отсюда. Или умрет.

Турвон помрачнел, обводя хмурым взглядом каменные стены. Похоже, безболезненное исчезновение ангела из Рэйма он воспринимал как личное оскорбление. Как же, не придется участвовать в охоте за мифическим врагом.

– Не расстраивайся. Я найду парочку идеологических преступников, на которых ты сможешь удовлетворить свои кровожадные инстинкты. А то, похоже, в твоей работе возникло длительное затишье.

– Эскхрану скрэш! – злобно выругался турвон на редко употребляемом, но весьма цветистом в плане нецензурных выражений, диалекте. Задело замечание о вынужденном безделье. Еще бы, люди вели себя примерно, платили налоги, если интриговали, то потихоньку, боялись темных хозяев. Поневоле заскучаешь и начнешь искать врагов в высших сферах. А там и до паранойи недалеко.

Некрос усмехнулся, но тут же почувствовал легкое раздражение. Но уже не от навязчивых идей сородича. Прямо к ним весьма решительно направлялись два солдата из доблестной городской когорты, патрулировавшей улицы Рэйма на предмет вооруженных стычек и намеренного членовредительства.

– Кто такие? – грозно осведомился один из стражей порядка, зыркая из-под начищенного шлема свирепым взглядом. – Вид на жительство есть? Почтенные граждане из дома напротив донесли, что вы бродите здесь уже час.

Над головой стукнули ставни. «Почтенные граждане» притаились у окна, наблюдая, как солдаты разбираются с подозрительными бродягами, крутящимися возле их дома. В душе Некроса шевельнулось очень приятное чувство. Вот на ком можно сорвать злость. Ощущая возбуждающее покалывание в области солнечного сплетения, повелитель двинулся навстречу несчастным, еще не подозревающим о своей почетной участи – стать жертвой гнева Высшего демона.

Яростный рык уже дрожал в горле, как вдруг инквизитор остановил его. Вернее оттолкнул в сторону. Выступил вперед. Осторожно-цепким жестом мошенника со стажем взял грозного стражника под руку и отвел в сторону. И тот, удивительное дело, пошел, поморщился едва заметно от неизбежной боли в висках, но не придал ей значения. Решил, что это от жары, от палящего Рэймского солнца, стоящего в зените.

Еще несколько минут порядком озадаченный Некрос наблюдал, как турвон что-то втолковывает стражу порядка, и тот отвечает, каменея лицом от явно непосильного умственного усилия. Другой солдат топтался рядом с Повелителем, вытягивая шею и прислушиваясь к разговору. Но естественно ничего не разобрать не мог. Затем его напарник снял шлем, вытер взмокший лоб, и потопал обратно, буркнув по дороге приятелю, изнывающему от любопытства: «Все нормально. Граждане уважаемые, фибулу потеряли». И для убедительности позвенел монетами, зажатыми в ладони.

Едва оба стража завернули за угол, Некрос потребовал объяснений. Турвон довольно ухмыльнулся.

– Пару дней назад здесь появлялся молодой человек лет двадцати с небольшим. Светловолосый, светлоглазый, хрупкого телосложения, имеющий странную особенность чувствовать чужую боль и помогать избавиться от нее. И не разрешенными, многократно опробованными демоническими средствами, а словами, прикосновениями, просто своим присутствием.

– Как ты узнал это?!

– Друг мой, узнать правду можно не только через пытки и запугивание. Учись, пока я рядом.

Некоторое время они молчали. Медленно шли по улице. Инквизитор, улыбаясь едва заметно, думал о чем-то. Некрос тихо бесился. Ангел это или не ангел, но в его городе никто не смеет разгуливать по улицам и разбрасываться энергией. Если эксперту по светлым силам не терпится заняться делом, пусть бегает, общается с людьми, раздает взятки, вынюхивает и высматривает. В конце концов, у каждого свои методы работы, и если удастся узнать нечто важное…

– Я передумал, – решил он, наконец, глядя на человеческий профиль жреца. – Я хочу, чтобы ты нашел его. Нашел и привел ко мне. Я хочу сам уничтожить его.

– Думаешь, так просто уничтожить ангела?

– А мне плевать, кто это! И я, к твоему сведению, мастер по уничтожению.

– Отлично, Повелитель Рэйма, я рад, что ты готов к сотрудничеству.

– Кстати, – Некрос вдруг вспомнил недавний инцидент в Претикапии.– Хорошо, что у Клавдия была твоя «печать». Девчонка, которую ты отдал ему, так меня разозлила, что я чуть не забыл о союзе с Друзлтом.

– Всегда пожалуйста, – с милой улыбкой откликнулся турвон.

Глава 10,

в которой меня опять пытаются пришить в темном переулке, а Атэр усваивает искуcство подхалимажа даже лучше, чем мне бы хотелось

– Пе-рец, имбирь, лавровый лист, мускатный о-рех!

– Сла-а-дкие пирожки! Сла-а-дкие пирожки!

– Сосиски! Горячие сосиски!

– Парикмахер! Парикмахер! Стригу, брею, завиваю! Лучшие составы для осветления волос! Нитская бура!

Первым я, пожалуй, убью продавца пирожков. Такой мерзкий козлиный фальцет редкость даже в великом Рэйме. А вторым – парикмахера. Из-за его воплей вся еда приобретает вкус той самой буры, будь она неладна!

Домовладелец – хитрый толстый лис – вертя в пальцах резной ключ и расхваливая комнаты, особенно напирал на то, что в них есть собственный водопровод. Трепался о каком-то редком насосе, подающем воду прямо на второй этаж, и забыл предупредить об этом оре, начинающемся сразу после открытия общественных бань.

Атэр, развалившийся на низкой деревянной лежанке, потребовал:

– Гэл, купи сосисок.

Я спихнул его ногу в пыльном сандалии, с сиденья и сел сам.

– А еще пирожков.

– Обойдешься. Ты только что обедал.

Энджи, высунувшись из окна чуть ли не по пояс, обозревал окрестности…

Все-таки неплохо, что вчера он отправился «исправлять последствия» нашего с Атэром «безобразного поведения» в бане. Нашел способ, называется. На каждый наш «плохой» поступок решил совершать свой «хороший». А мне что, всегда пожалуйста. Фортуна, или как там рэймляне называют богиню, которая заведует у них судьбой, знает, кто достоин настоящей поддержки. Не будь этого бессмысленного и даже опасного похода ангела в трущобы Рэйма, я бы не познакомился со стариком Митусом. Возникли у меня, правда, сперва некоторые сомнения в его компетентности по вопросам, меня интересующим. Но теперь, поразмыслив, я окончательно пришел к мысли, что знакомство это будет для нас с Атэром очень полезным.


Едва стемнело, когда я вошел на грязные улицы трущоб. В этот раз на мне была более скромная одежда, так что обитатели захолустья реагировали на господина в потертом и заляпанном грязью одеянии более адекватно. – На меня просто не обращали внимания. Мало ли болтается по улицам хмурых типов с тяжелым мечом на поясе.

В нужном месте я остановился и свистнул негромко. Подождал несколько секунд и услышал знакомое шарканье.

– Это вы, почтенный лурий?

– Да.

– Хорошо выглядите, – старик высунулся из темной подворотни, словно рак из норы и поманил меня к себе.

Я шагнул под арку, чувствуя там присутствие еще кого-то, человеческого и очень настороженного. По обе стороны от прохода, в темноте, притаились два неизвестных с длинными ножами или, может, укороченными мечами. Именно они моментально набросились на меня, синхронно и без предупреждения.

Будь на моем месте обычный смертный, его бы мгновенно проткнули насквозь и оставили валяться на дороге в назидание дуракам, только по глупости решившим, что можно безнаказанно связываться с представителями человеческого «дна». Но обычным смертным я не был. И считать себя не позволю! Очень захотелось шарахнуть наглецов каким-нибудь чувствительным заклинанием, чтобы неповадно было охотиться на мирного демона. Однако маскировка требовала более реальных действий.

Один был чуть быстрее. Я с нечеловеческой, надо сказать, ловкостью увернулся от ножа, перехватил руку, занесенную для удара, и швырнул неудачника в объятья его напарника. Сила удара была такова, что оба не устояли на ногах, впечатались в стену с очень приятным звуком и медленно сползли вниз. Причем больше всего досталось тому, что оказался внизу, подмятый своим приятелем. Пока они ворочались на земле, пытаясь, разобраться, где чьи конечности, я вынул из ножен свой балтус и поинтересовался негромко:

– Это все? Или будут еще сюрпризы?

Старик, наблюдающий за происходящим, поклонился без малейшего признака смущения.

– Извините, уважаемый, надеюсь, у вас не возникло к нам никаких претензий?

– Ну что вы, какие могут быть претензии?! – Я довольно чувствительно пнул типа, попытавшегося подняться, и тот рухнул на прежнее место, снова придавив своего подельник. Одновременно я наблюдал за пронырливым стариком, который в любое мгновение мог устроить еще какую-нибудь пакость. Но Митус вел себя примерно, руки держал на виду и не делал резких движений.

– Вы можете отпустить мальчиков, уважаемый.

«Мальчики» по-прежнему лежали у моих ног, ругаясь вполголоса, но вставать не пытались. Надо полагать, первое действие криминальной комедии закончилось. Я повел себя как человек, достойный дальнейшего внимания.

– Ладно, пусть проваливают.

Слегка помятые парни, наконец, поднялись, но остались стоять у стены, переминаясь с ноги на ногу, словно нашкодившие сопляки. Только когда Митус кивнул, они подобрали свои ножи и удалились. Один прихрамывал, другой держался за плечо. Старик проводил их равнодушным взглядом и уставился на меня.

– Будьте так любезны, чтобы убрать меч, уважаемый.

– Ты узнал то, что я просил?

– Да, почтенный. Нам есть, о чем поговорить. Разговор будет долгим. Вы не против долгого разговора? Тогда идемте, здесь неподалеку есть дивное местечко, где мы с вами решим все наши проблемы. И я вас умоляю, уберите свой меч, никто не собирается резать вас посреди улицы.

– Да, меня собирались зарезать в подворотне.

– Перестаньте, уважаемый. Вы же отлично понимаете, что человек здесь новый. Никто вас не знает… И мой вам совет, смените имя. Что это за «Оборотень»? Тянет дешевой театральщиной. Ни один серьезный клиент не станет работать под таким именем.

– Ну и как же мне, по-вашему, называться?

– Молодой человек, вы думаете, ваше имя кому-нибудь что-нибудь скажет? Вы думаете, оно обагрено кровью и за вами следят все императорские осведомители? Или вы полагаете, мне сложно узнать ваше настоящее имя? Будьте проще, и не наводите тень на белый день.

Во время этого милого светского разговора мы шли рядом по грязным улочкам трущоб, перебираясь через завалы мусора и пролезая под низкими покосившимися арками. Один раз я почувствовал запах воды и понял, что неподалеку река.

– Сюда, уважаемый.

Старик ухватил меня под руку, останавливаясь возле очередной облупившейся халупы. Как оказалось, это была харчевня. Скверная и дешевая забегаловка. Она была освещена ровно настолько, чтобы хозяин сего заведения различал монеты, которые отдавали ему посетители. Здесь пахло горелым маслом, кислым вином и еще какой-то гнусной человеческой едой. Сумрачные личности сидели за столами, переговариваясь вполголоса. Нас быстро обшарили профессионально-внимательными взглядами и, похоже, приняли за своих. Потому как интерес к нашим персонам был утерян.

Старик шустро уселся за свободный стол. Я опустился напротив. Неподалеку устроилась компания деловых ребят, которые тихо обсуждали что-то. Вина на их столе я не заметил. Значит, собрались граждане поработать этой ночью на трезвую голову. Чуть дальше – степенно ужинал господин с мрачным одутловатым лицом, в военной трабее [22] и с длинным мечом на боку. Около него сидела девица неопределенного возраста, в короткой тунике, со множеством дешевых браслетов на руках. Она терпеливо ждала, когда военный отужинает, и поглядывала по сторонам тоскующим голодным взглядом.

– Не желаете ли чего-нибудь? – поинтересовался старик.

Я отрицательно покачал головой.

– Тогда поговорим… – он замолчал. К нам подошел мальчишка, ни слова не говоря, поставил передо мной кувшин, две чаши, и удалился. Старик проводил его взглядом и продолжил. – Я думал над вашим предложением.

Предложением? Не помню, чтобы я делал ему какие-то предложения.

– Не говорите мне, зачем вы туда идете и что вам там нужно, но… – он постучал по столу корявым указательным пальцем. – Половина того, что вы оттуда вынесете – наша. Я говорю наша, уважаемый, потому что сами понимаете, у такого старого человека, как я, есть много родственников. Их приходится кормить, одевать… По вашему лицу вижу, что вы хотите отказаться. Не жадничайте, уважаемый человек, там, куда вы собираетесь, столько добра, что и десятой его части хватит на вашу жизнь, а также на жизнь ваших детей, внуков и правнуков. Вы хотите оставить ваших правнуков нищими?

Мне не было никакого дела до своих правнуков. Но, глядя на строгого старика, стало смешно. Этот сморчок думает, что я собираюсь забраться в сокровищницу императорского дворца… Ну-ну…

– Ладно. Пусть половина.

Он ехидненько рассмеялся и погрозил мне пальцем.

– Я вижу, вы решили согласиться, узнать у старого Митуса то, что нужно, а потом исчезнуть со всем добром.

– И что же мне помешает это сделать?

– Молодой человек, – произнес старик душевно, – вы считаете меня идиотом? Вы думаете, мы не знаем, кто вы такой и когда появились в нашем городе? Где вы живете, и кто с вами живет? Думаете, нам не известны ваши фокусы в термах? Сколько вы тогда взяли? Две тысячи? Три?

– Три.

– Совсем неплохо для первого раза. Это была репетиция, не так ли, уважаемый?

– Да.

Приятно иметь дело с хитрым человеком. Он все скажет за тебя. Даже то, чего ты сам не знаешь.

– А мальчик успешно помогал вам. Сообразительный и ловкий отрок. Надеюсь, вы используете его таланты в деле, на которое собираетесь идти?

– Непременно.

Я плеснул в чаши вина из кувшина и придвинул одну к старику. Он отрицательно покачал головой.

– Для того, чтобы пить это вино неразбавленным, нужно иметь крепкую голову или спутника с крепкой спиной.

– С моей головой все в порядке. Говорите, как попасть во дворец.

– Так мы договорились? Пятьдесят на пятьдесят?

– Я согласен.

– Смотрите, уважаемый, не делайте глупостей. Не мне вам рассказывать, что бывает с теми, кто не оправдывает надежды своих друзей. Особенно жаль будет мальчика…

– Ладно, хватит меня пугать. Я уже согласился.

– Тогда смотрите. Да не тяните руки, уважаемый, потом разглядите… Вот здесь, в этом свитке, планы дворца и даты Малых сенполий – дней, когда император с наследниками приносят жертвы. Тогда происходит наивысший всплеск темной силы. И в это время соваться туда нельзя ни в коем случае. Вас, уважаемый, размажет по стена м. Лучше всего идите во дворец дня за три, во время энергетического спада. Тогда защита Претикапия слабеет, можно работать спокойнее… Вы с вашим мальчиком должны управиться до следующих сенполий.

– Ясно. Малые Сенполии. А что, есть еще и Большие?

Митус забавно съежился, словно паук, попавший на свет. Казалось еще немного, он соскользнет со скамьи и, боком-боком, поползет прятаться в темный угол. – Пусть уберегут вас ваши защитники, уважаемый, в ночь Больших сенполий.

Он поманил меня пальцем, я перегнулся через стол, наклоняясь к нему и вглядываясь в глазки, поблескивающие под капюшоном, выслушал тихий рассказ. Оказывается, Его Могущество Некрос, Повелитель Рэймской империи, время от времени выпускает на землю своих демонов, и они творят в городе, что хотят. Убивают любого, кто попадется им в лапы, а Властитель собирает силу, освобождающуюся из-за этих убийств. И самое главное, никто не знает, когда Высший решит провести ночь террора над смертными.

Да. Проблем прибавилось. Но с этим придется разбираться позже. Пока есть дела поважнее прихотей Хозяина этой территории.

– Я, уважаемый, советую вам оставить мальчика во дворце. Пусть осмотрится. Он у вас шустрый, разберется, что делать.

– Разберемся.

– Теперь самое главное, – продолжил старик, уже спокойнее. – Предлог. Достаточно убедительный.

– И какой предлог?

– Несколько дней назад у лучезарной лурии Лоллы, сестры почтенного лудия Клавдия пропала рабыня. Любимая рабыня, одна из самых ценных. Ходят нелепые слухи о том, что ее украли демоны. Но, может быть, она сама сбежала. Девушка весьма приметная. Светловолосая, светлоглазая элланка. Не высока ростом, на груди ожег в форме крыла бабочки. Лурия Лолла безутешна. И если бы произошло чудо, и беглая рабыня была найдена… думаю, лурий Клавдий ничего не пожалеет для вернувшего собственность его любимой сестры.

– Ну и где, по-твоему, я найду эту девицу?

– А вы подумайте, уважаемый. Хорошенько подумайте. Может, несчастной уже давно нет на этом свете. Но неужели вам, с вашими талантами, не найти подходящую девушку.

– Ладно. Я буду думать.

– Думайте, лурий Гэл. Думайте.

Эффектный завершающий жест, оказывается, он знает мое имя. Пугать вздумал, старый гриб! Может, у тебя и получилось бы напугать кого-нибудь из смертных. Однако, какая сеть осведомителей у мерзавца, уже видели нас с Атэром в термах и приблизительно вычислили, сколько я выиграл. Скоро чихнуть не успеешь, как у тебя проверят содержимое карманов и сделают далеко идущие выводы о твоих планах. Вот тебе и конспирация. До чего ушлые пошли смертные…

Я быстро шел по улице, одной рукой придерживая меч, колотящий меня по бедру, и вспоминал дельное предложение Гермии завести перевязь… Кстати, о Гермии. Дайте мне только дойти домой, и я с ней поговорю.

Первым меня встретил Атэр.

– Гэл-Гэл, смотри, как я умею! – Он зажмурился изо всех сил, помотал головой, и на расстоянии в несколько дюймов от его лица повис крошечный светящийся шарик. – Здорово, да?

Парень открыл глаза, скосил их, стараясь рассмотреть призрачный светлячок, и рассмеялся.

– Энджи говорит, что если я еще немного потренируюсь, то смогу швыряться такими шарами. Он говорит, что я должен использовать энергию моих снов, если они такие мощные. И знаешь, у меня получается. Ты слышишь?

– Да, да. – Я рассеянно потрепал его по вихрастой голове. – Вы с Энджи молодцы… Гермия! Гермия!!

Видимо, девица почувствовала, что запахло жареным. На зов явилась нехотя, скромно опустив глазки. Пропела тоненьким голоском:

– Что угодно лурию Гэлу?

– Лурию Гэлу угодно задать тебе несколько вопросов.

Атэр, приоткрыв рот от удивления, смотрел на меня со все возрастающим интересом. Из комнаты появился Энджи, его умиротворенное педагогическими успехами лицо стало тревожно-настороженным.

– Гэл, что случилось?

– Это ты у нее спроси, что случилось!! – Дурацкая у меня все же манера орать, как только для этого подвернется удобный случай. Бороться с этим надо. Бороться… Только не сейчас.

– Ну-ка, голубушка! Отвечай, кто ты такая?!

Гермия захлопала глазами, мгновенно наполнившимися слезами, и устремила плывущий взор на своего спасителя.

– Я не помню. Энджи, то есть лурий Энджи говорил, что я вспомню, но я не помню. Мне снится боль, страх, какие-то жуткие твари…

– Хватит врать!

– Гэл, – предостерегающе произнес ангел, но я грубо отмахнулся от него.

– Погоди! Сейчас я проясню ее память! Скажи-ка мне, дорогая, кто такая лурия Лолла? Напряги свою головку! А имя лудия Клавдия ничего не напоминает?!!

– Энджи… – Гермия зарыдала, заламывая руки и жалостно всхлипывая. – Я не понимаю, чего он хочет от меня!

– Гэл. – Ангел нахмурился. – Объясни, чего ты добиваешься?

– А того! Эта красотка – беглая рабыня сестрицы Клавдия – госпожи Лоллы.

Девчонка ахнула, прижала руки ко рту, затряслась всем телом.

– Хватит! Ломать комедию… Светловолосая, светлоглазая элланка, пропавшая несколько дней назад. Невысокого роста, на груди ожег в форме крыла бабочки… И все она прекрасно помнит. Просто не хочет возвращаться во дворец. Здесь ей гораздо лучше!

– Да! Да! – закричала Гермия, сообразив, что дальше запираться не имеет смысла. – Я не хочу возвращаться туда! Я не могу! Там не живешь, там словно умираешь каждый день! И не можешь умереть! Энджи, я не могу! Пожалуйста, не отдавай меня обратно! С вами я как будто снова ожила… Пожалуйста! Пожалуйста!!

Ангел ничего не ответил, только протянул руку, и Гермия бросилась к нему, прижалась к груди, плача тоненько и жалобно. Он стоял, гладя ее по голове, и смотрел на меня печальными, утомленными глазами.

– Мы должны вернуть ее, – сказал я твердо. – Для Атэра это единственная возможность попасть во дворец. С ней нас хотя бы захотят выслушать. Там ты сможешь применить свою силу и, может быть, мальчишка понравится Арэлл.

Гермия отчаянно замотала головой под рукой ангела, размазывая слезы по его тунике.

– Не надо! Не надо! Пожалуйста, не надо!

– Да вы что, обалдели?! – подал голос Атэр, – Мы не можем укрывать беглую рабыню! Нас всех вздернут за это!

– Слышишь, Гермия, ты хочешь, чтобы твоего дорогого Энджи повесили? Или предпочитаешь, чтобы ему отрубили голову?

Девушка застонала тихонько, а ангел вдруг яростно сверкнул глазами:

– Хватит! Прекратите оба!

Он молча подхватил на руки свою спасенную красавицу и повернулся, чтобы нести ее в спальню. Утешать, успокаивать, исцелять… Естественно, он же у нас благородный герой! Это мы, серые и убогие, лишенные жалости…

– Давай-давай! – заорал я ему в спину. – Добреньким хочешь быть?! За мой счет, да?! Пожалей ее, утешь! Ты это умеешь, утешать! А его кто пожалеет?! – я довольно чувствительно ткнул Атэра в спину, и он икнул от неожиданности. – Ему кто поможет?! Каково ему в человеческой шкуре?.. Ах, кошмары ему снятся! Ах, бедный Атэр! Давайте посекретничаем ночью, погладим его по головке. А как дело делать – Гэл! Вперед! Неси, тащи, действуй! Пять тысяч лет! Пять тысяч лет я просидел рядом с ним, как… идиот! И что в ответ? Очередной плевок в физиономию. Я деньги выиграл, чтобы на них кормить его светлость, а он, видите ли, принять их конфузится. Он пойдет мои грехи замаливать, равновесие нарушенное восстанавливать! Кому нужно это твое человеколюбие! Кому ты, вообще, нужен!

Энджи замер, все еще держа на руках девицу. Гермия и Атэр смотрели на меня одинаково круглыми человеческими глазами, испуганные, потрясенные. Наверное, я сказал что-то лишнее, но мне было плевать на это.

– Я не знал… – заговорил, было, ангел, осекся и начал заново. – Я искренне считал тебя своим другом, Гэл. Я не знал, что должен был каждый день благодарить тебя за твою помощь. Я не знал, что должен был запоминать каждый свой поступок, который шел тебе на пользу, чтобы напомнить о нем, когда ты предъявишь мне счет… Извини.

И он ушел. Унес в комнату свою драгоценную Гермию. Стало тихо.

– Ну ты, Гэл, совсем… – пробормотал Атэр – того… Чего ты на него накинулся?

– Ты хочешь попасть во дворец или нет?! – рявкнул я.

– Ну… да.

– Тогда не лезь… На, изучи! – я швырнул ему замызганный свиток с датами сенполий и картами.

Мальчишка ловко схватил его, развернул на столе в желтом круге светильника и принялся внимательно рассматривать. Я молча ходил по комнате, мечтая сорвать злость еще на ком-нибудь. Подходящей кандидатуры не находилось. Тогда я выхватил свой меч, еще ни разу не бывший в деле, и стал сражаться с воображаемым противниками. Наотмашь нанося мощные удары, парируя несуществующие выпады, срубая головы направо и налево.

Атэр сидел тихо, время от времени косился на меня, хмыкал тихонько, но от комментариев воздерживался.

Через полчаса зареванная Гермия появилась из комнаты.

– Я пойду, – заявила она, не глядя ни на кого. – Я согласна.

Развернулась и ушла обратно.

– Отлично! – Атэр отодвинулся от стола, потер глаза и потянулся. – Значит, пойдем во дворец. Если здесь не врут, – он кивнул на свиток, – то завтра вполне подходящий день… Кстати, где ты взял эти планы?

– Где надо, там и взял. – Я убрал меч обратно в ножны. Воспитанник, уже привыкший к моей грубости, только пожал плечами в ответ.

– Ладно. Тогда пошли спать. Поздно уже.

– Да, поздно…


А Энджи так и не вышел.

Уже в кровати, натягивая одеяло на голову, чтобы не слышать обычного вечернего ора из терм, я немного успокоился. Вообще, ссора с ангелом не входила в мои планы. Это произошло случайно, стихийно, так сказать. Он кого угодно может довести своим неуемным человеколюбием. Не мне пришла в голову мысль, тащиться в императорский дворец, а его драгоценному Атэру. Мог бы сам придумать, как провести туда мальчишку, если не устраивает мой план.

Я повернулся на другой бок, пытаясь услышать, что делается в комнате Гермии. Естественно, ничего не услышал. Гвалт в термах заглушал даже сопение Атэра на соседней кровати. Зря я все-таки поругался с Энджи. Впрочем, с ним даже поругаться нормально не получается. Как всегда выслушает мои претензии, выдаст в ответ высоконравственную реплику и удалится. А я остаюсь при своем невыраженном раздражении, к которому примешивается еще и досада. Все равно он не понимает, что именно меня бесит. Так что и выяснять отношения не имеет смысла.

Поворочавшись еще немного, я в конце концов уснул. А когда открыл глаза, уже начался знаменательный день похода во дворец. Надо бы записать где-нибудь об этом событии, а потом отмечать каждый год праздник, посвященный торжественному изгнанию из императорской резиденции наглого демона-оборотня в компании ангела и бывшего Верховного Правителя в человеческой шкуре.

Я выбрался из постели, радуясь своему неизменному чувству юмора, без которого жизнь моя усложнилась бы несказанно. Ночные, мрачные думы рассеялись, и к завтраку я вышел, распространяя вокруг себя снисходительное добродушие.

– Ну, что? Все готовы к славному походу?

Ответом было ледяное молчание. Мое хорошее настроение проигнорировали. Гермия сидела на краешке стула, опустив мокрые ресницы. Ее голову и плечи покрывала прозрачная ткань, которую рэймлянки одевали, когда выходили на улицу. Ясно, изображает из себя прекрасную, благородную жертву, готовую по первому же приказу идти на смерть. Энджи смотрел сквозь присутствующих. Я встретился взглядом с его сияющими голубыми глазами и понял, что все еще «не прощен». Атэр улыбнулся, выразительно пожал плечами и кивнул на свободное место за столом. Его не волновала размолвка между учителями. Мальчишка предвкушал интересную прогулку и очередные магические трюки, которыми мы удивим его. Из парня получался замечательный эгоист.

Наверное, этим стоит гордиться. И все же во время завтрака мое подпорченное настроение окончательно сменилось мрачной задумчивостью. Энджи так и не перевел меня из разряда прозрачно-невидимых недоброжелателей в нечто более дружественное и материальное. А когда я обратился к нему с вопросом на отвлеченную тему, ответил на колханском диалекте. Эквиваленте ангельского языка, адаптированного для устного общения с существами не одаренными телепатией. Видимо, мой приятель отрешился от всего земного и мысленно пребывает в мирах, недостижимых для смертных и демонов. А может быть, просто не желает разговаривать со мной. Ладно, с этим, потом разберемся.

Зато Атэр радовал своим жизнелюбием. Он уплетал все, до чего мог дотянуться, и незаметно для окружающих пинал меня ногой под столом. Сначала я делал вид, что не замечаю этого хамства. Потом, когда терпение закончилось, схватил его за лодыжку. Атэр вскрикнул, Гермия вздрогнула от неожиданности, Энджи мельком взглянул на нас. Некоторое время мальчишка сидел спокойно, затем тычки под столом возобновились. И когда я второй раз схватил его за ногу, отрок захохотал к новому неудовольствию всех присутствующих.

– Все, хватит, – приказал я, имея в виду и дуракаваляние Атэра и похоронное настроение ангела. – Пора идти.

Ученик вскочил, дожевывая последний кусок пирога, Гермия поднялась медленно и неуверенно, как будто надеясь, что Энджи разрешит ей остаться. Но ангел, похоже, не замечал и ее. Оставалось надеяться, что его светлость не сотворит какую-нибудь глупость во дворце. Если конечно, мы попадем туда и старикашка Митус не перепутал ничего с датами сенполий.

Глава 11,

в которой каждый из нас получает по заслугам

К резиденции рэймских императоров вела широкая дорога, выложенная белыми, плотно подогнанными друг к другу плитами. Претикапий располагался на холме, и был виден во всем своем блистательном великолепии издалека. Светлые стены сверкали на солнце, и казалось, что дворец вообще не отбрасывает тени, столько в нем было отражающих поверхностей, расположенных под самыми разными углами.

Вокруг тянулась стена, за которой буйно зеленел сад. Верхушки крон высоченных платанов, кедров и дубов были отлично видны даже за пределами императорской резиденции. Кое-где с внешней стороны на стену карабкалась ежевика. Ее колючие плети цеплялись за выщерблины в камнях, и настойчиво лезли наверх. У ворот стояли грозные стражники в доспехах, похожие на статуи из меди.

Мы медленно приближались к главному входу, или “золотой двери”, как было принято говорить. Эта самая дверь представляла собой портал с колоннами и арками, в котором скрывались высоченные ворота, отлитые из чистого золота – по всей их сверкающей поверхности мостились золотые барельефы с изображениями славных императоров прошлого и настоящего, и их великих деяний. С точки зрения военной стратегии, я не дал бы за подобные створки и выеденного яйца – обороноспособность этой дорогущей махины представлялась мне самой низкой. Но как символ богатства – очень большого богатства – и славы, ворота были хороши, и должны были производить неизгладимое впечатление на меркантильных и завистливых смертных.

– Красиво, – пробормотал я себе под нос.

– Мы можем пройти с другой стороны, – произнесла Гермия, кутаясь в свою полупрозрачную накидку. – Здесь охрана и…

– Нет. – Энджи неожиданно проявил интерес к происходящему. – Прямо. Так проще.

Уж не знаю, кому проще – ему или нам – но то, что ангел решил принять активное участие в наших действиях, радовало.

– Там охрана, – напомнил Атэр и, помолчав, зачем-то уточнил. – Стража.

– Я знаю. – Мой партнер смотрел на “золотую дверь” Претикапия прищурившись, как будто она слепила его.

Когда мы оказались от входа на расстоянии каких-то десяти статий, Энджи вышел вперед, и я увидел, как от него брызнула в стороны волна светлой силы. Она пошла расходиться, захлестывая императорский дворец, до самой крыши заполненный густыми демоническими эманациями, разрезая их, будто масло горячим ножом. Так вот почему он вел себя так странно. Концентрировал свою ангельскую силу, чтобы внезапно, резко, стремительно всколыхнуть это болото.

Я шел следом и видел, как медные стражники у входа, блестя шлемами и кирасами, отступают в сторону, давая нам дорогу. Их лица будто светлели, сквозь каменную неприступность начали проступать живые чувства.

Мне самому, на подхвате этой чужой силы захотелось вдруг сделать что-то необычное, улыбнуться кому-нибудь или приветливо помахать рукой. И все встречные, по-моему, испытывали нечто подобное.

При ближайшем рассмотрении Претикапий оказался целой кучей построек, объединенных общими сводами, портиками и колоннадами. Не прошло и нескольких минут, как к нам уже спешил благообразный господин в дорогой одежде. Как оказалось, он следил за сохранностью и благополучием всех рабов. Увидев Гермию, вельможа с выражением безмерной благодарности судьбе возвел взгляд к потолку.

– Лурия Лолла будет счастлива. Вы немедленно получите свое вознаграждение, – заявил он, крепко хватая нашу рабыню за руку. Девушка вздрогнула от этого прикосновения, словно просыпаясь. Посмотрела на ангела.

– Мы хотим видеть лурию Арэлл, – произнес Энджи, не замечая ее настойчивого, тревожного взгляда.

На мгновение на гладком круглом лице смотрителя появилось удивление, но оно тут же исчезло. Светлая сила ангела делала смертных удивительно любезными и внимательными друг к другу. Действительно, почему двое вполне симпатичных граждан с милым мальчиком не могут видеть невесту императора?

– Проводи, – приказал он одному из стражников. – К лурию Клавдию.

Военный молча наклонил голову, качнув высоким султаном на шлеме, и жестом предложил нам следовать за ним. Гермия бросила на Энджи последний отчаянно-призывно-умоляющий взгляд и отвернулась. Смотритель повел ее в другую сторону. Судя по картам, которые я подробно изучил, туда, где положено жить рабам. А мы направились дальше.

Дворец был неплох. Хотя я видел кое-что и получше. По всей видимости, императоры понастроили здесь всего, что потрясало их воображение во время поездок по разным странам. В резиденцию «впихнули» несколько храмов (причем один из них, насколько я успел рассмотреть, оказался посвящен какому-то древнему богу), бассейн, занимающий зал такого размера, что в нем поместились два самых настоящих парусника. Правда, миниатюрных, примерно в половину настоящей величины. Они стояли, чуть покачиваясь на воде, и пребывали в готовности в любую минуту отправиться в плавание к противоположному концу зала. Видимо, здесь император Транквилл, чьи бо-ольшие странности лично для меня уже не являлись секретом, представлял себя великим мореплавателем, и играл в кораблики до приступа морской болезни. Естественно, имелись во дворце термы, библиотека, парк. Он, конечно, удивлял меньше морского павильона, но все-таки казался приятным разнообразием после бесконечных галерей и колоннад. Деревья, кусты, трава росли прямо посреди Претикапия, здесь же тек ручей, петляя между небольшими круглыми озерами.

Да, приемлемо живет рэймский император. Пока мы шли, я вдоволь насмотрелся на статуи, позолоченные стены и мраморные полы. Народу здесь тоже обреталось много. Мимо все время шныряли юноши и девицы приятной наружности и разной степени обнаженности. Изредка мелькали более солидные физиономии. Им приходилось уступать дорогу. А еще было полно воинов. Преторианцы из знаменитой императорской когорты по одному и парами стояли навытяжку, охраняя вход в каждый новый зал. Явно, так просто мы бы сюда не проникли.

Получилось именно то, на что рассчитывал Атэр, Энджи пришел и «заколдовал» стражу. Хотя, конечно, рабыня была идеальным разумным предлогом для проникновения во дворец, иначе – с ангельским колдовством или без – нас вряд ли бы допустили к самому наследнику императора. Впрочем, мальчишку лурия Арэлл интересовала больше, чем все императорские сыновья вместе взятые. Интересно, чем элланка так потрясла воображение парня? Самому стало любопытно на нее взглянуть…

Наконец, долгое путешествие по Претикапию закончилось. Перед нами распахнули высокие черные двери, украшенные изображениями крылатых быков, и впустили в очередные покои. Здесь все оказалось на удивление скромно. Серые стены, с едва заметными золотистыми крапинками и прожилками. Здоровенная статуя, высеченная из песчаника. Все тот же бык. На морде – свирепое выражение, зубы, совершенно не похожие на резцы мирного травоядного, оскалены. На длинных клыках красные пятна, видимо, означающие кровь. Изогнутые рога, направлены на каждого входящего, крылья широко распахнуты. Симпатичный зверь. Вполне в духе времени. Насколько мне известно, именно этот образ являлся одним из изначальных для того злобного существа – Дьяво ла, имя которого я упоминал иногда в моменты сильного раздражения. Славное украшение для дома.

Больше в комнате не было ничего, только несколько скамеек, тоже из серого камня с вкраплениями желтого. Приглядевшись, я понял, что это куски золотоносной породы, в своем “натуральном виде” вырубленные из скалы и доставленные во дворец. Да, скромненько и со вкусом.

Но, естественно, главным являлось не убранство покоев. Нас встречали. Посреди комнаты, осененный крыльями бешеного быка, в позе величественной и полной достоинства, стоял молодой мужчина в белоснежной тоге. Видимо, сынок императора, если судить по неповторимому сочетанию спеси и осторожности в его лице. За спиной сына слабоумного венценосного правителя, на скамье, сидела пухленькая девица с миленьким, но глуповатым личиком. Судя по складкам и выпуклостям под тогой, бедняжка была затянута в строфиум [23], чтобы придать фигуре видимую стройность. Но эффект был прямо противоположный. Красотка по-прежнему напоминала спелую тыковку, что, впрочем, не лишало ее привлекательности. Пальцы, руки, шея, прическа были унизаны жемчугом. Надо полагать, это и есть лучезарная лурия Лолла.

А вот и сама, хваленая Арэлл Селфийская. Едва я взглянул на нее, как сразу понял, что эта девушка мне не нравится. Окончательно и бесповоротно. Высокая, статная, в длинном темно-синем хитоне, расшитом золотыми цветами. Холодная, неприступная, гордая. – Это снаружи, а внутри бурлит кипяток. И в любую минуту обжигающее варево может хлынуть через край. Овальное лицо с широко расставленными глазами, прямой переносицей и округлым подбородком с ямочкой. Длинные золотые волосы, белая кожа. Многие считают таких женщин очень привлекательными. Многие, но только не я. Ум, воля, решительность, легкая сумасшедшинка в глазах, упорство, упрямство в линиях плотно сжатых губ. А еще на лице девушки отражалось все, что она думает. Сразу. Похоже, элланка совершенно не умела скрывать то, что чувствует. Его выражение менялось мгновенно в зависимости от того, что она переживала… Сейчас Арэлл смотрела на нас с любопытством, слишком явным для столь важной особы.

Императорский сынок несколько раз звучно хлопнул в ладоши, увидев нашу великолепную троицу.

– Браво! – произнес Клавдий после того, как эхо от его аплодисментов, пометавшись по залу, стихло в тени за крыльями быка. – Великолепно. Вы совершили то, чего не могла сделать наша доблестная стража. Вернули имущество нашей бесценной сестры.

Он медленно повернулся к Арэлл, глядящей на меня пристально и настороженно.

– А ты говорила, дорогая, что простые люди должны не любить нас. Посмотри на этих героев. Они рисковали жизнью, чтобы выполнить наше повеление.

Редкий болтун. Невеста наследника нахмурилась. Видимо, ей в голову пришла та же мысль, что и мне. Но она не успела ничего сказать. Атэр, – тихий незаметный мальчик, всю дорогу по дворцу прячущийся у меня за спиной, – вдруг выскочил вперед.

– Хайре, светлоокая! – воскликнул он, обращаясь к Арэлл, как равный к равной. – Я пришел служить тебе, богиня земная!

Лолла хихикнула, сынок императора отступил на шаг, чтобы лучше рассмотреть нахального подростка, на подвижном лице Арэлл отразилось сразу несколько чувств: изумление, недоверие и снова любопытство.

– Я не богиня, – ответила девушка с улыбкой. И от ее голоса мне стало немного не по себе. Теперь неважно, как она выглядит. Обладая таким великолепным грудным, бархатным контральто, можно позволить себе быть даже уродкой. Очаровывать и пленять одним словом.

– Ты подобна ей! – с восторгом отозвался Атэр, надо полагать околдованный чудесным голосом, так же, как я и Энджи… Нет, похоже Энджи не зацепило пение этой золотоволосой птички. Ему было все равно. По-прежнему холоден, спокоен, изливает потоки ангельской гармонии и смотрит только на статую быка. Ну, как же, эстетическому идеалу его светлости снова нанесен болезненный удар.

– Занятный юноша, – заметил Клавдий, рассматривая Атэра. – Сколько тебе лет, мой дорогой?

– Девятнадцать, – ни секунды не раздумывая, соврал ученичок.

– И как же ты собираешься служить божественной Арэлл?

– Я эллан – так же как и она! – гордо заявил тот, глядя на наследника императора с явным превосходством. Ну, ясное дело, Клавдий не мог похвастать столь высоким происхождением. Куда уж ему до лохматого отрока из нищей страны, которой стала блистательная прежде Эллида.

– И ты думаешь, этого достаточно?

Откровенно насмешливый вопрос не смутил Атэра.

– Еще я могу рассказывать занимательные истории. Умею играть на кифаре. А, кроме того, я спас рабыню божественной лурии Лоллы.

Клавдий рассмеялся, запрокинув голову, и снова несколько раз хлопнул в ладоши.

– Великолепно! Просто великолепно!

Спаситель рабыни слегка смутился.

– Ну… мне помогли… немного.

Наследник махнул на него рукой, приказывая помолчать, и подошел ко мне. Вплотную. Я почувствовал запах благовоний, исходящий от него, а еще человеческого беспокойства, спрятанного глубоко под надменностью.

– Ты нумидиец, солдат?

Наметанный глаз у сына императора – увидел в моем образе военную выправку.

– Да, лудий Клавдий.

– Мне нужны опытные войны. Я бы взял тебя в свою когорту, если бы ты был истинным гражданином Рэйма…

Он бесцеремонно протянул руку и вытащил меч из моих ножен. Повертел его, рассматривая лезвие, потом отошел, вскинул оружие так, что остро оточенный конец клинка оказался на уровне моих глаз.

– Говорят, что рабыню лурии Лоллы похитили демоны. Значит, вы отбили ее у демонов? Впервые встречаю людей, которые смогли справиться с темными созданиями. Или это ложь?

– Клавдий, – негромко произнесла Арэлл, глядя в сторону. Видимо, поняла, что жениха начинает слегка “заносить”.

– Не перебивай! – меч опустился. – Я еще не узнал все, что хотел знать.

– Какой ответ вы хотели бы услышать? – спросил я, глядя прямо в его темные глаза.

Наследник сдержал улыбку и чуть прищурился.

– Мне нравится история с демонами. Но ты можешь говорить правду.

– Мы нашли девушку в Нижнем городе. Она ничего не помнила и не знала, куда идти.

– Люблю честных солдат. – Клавдий вернул меч обратно в ножны. – У тебя есть сорок тысяч сестерциев?

– Нет, лурий.

– Жаль. Ты мог бы купить место в преторианской когорте. Ну что ж, я, пожалуй, возьму тебя в городскую.

– Спасибо, я…

– Да-да, ты не ожидал такой милости. Можешь не благодарить.

Я и не собирался его благодарить. Конечно, неплохо, что Атэр будет (если останется) во дворце под моим присмотром, но мне не хотелось оставлять Энджи одного. И опять же Высшие демоны…

– Теперь этот. – Клавдий снова осмотрел Атэра с ног до головы. Повернулся к Арэлл. – Тебе нужен мальчишка?

– Я люблю слушать занимательные истории, – улыбнулась девушка.

– Тогда он останется. Тебе, солдат, вознаграждение не понадобится. Ты поступаешь на службу к императору Рэйма. Это большая честь. А ты…

Он медленно подошел к Энджи. Неторопливо оглядел с ног до головы. Казалось, наследник специально отложил общение с ним напоследок. Оттягивал удовольствие, так сказать. Ангел отвел взгляд от статуи быка. Повернул к человеку светлое, ясное лицо. И я вдруг увидел тонкие морщинки у внешних уголков его голубых глаз. Устал. Тяжело управлять чистой энергией, в мире тяжелых демонических эманаций. Весь этот дворец расшевелить невозможно.

Клавдий улыбнулся, прикоснулся к волосам Энджи.

– Золотые локоны… моя слабость. Тебе бы тоже могло найтись место во дворце… Если ты правильно поведешь себя.

Лудий снял с пальца перстень с сапфиром и протянул Энджи.

– Твоя награда. Он стоит пятнадцать тысяч сестерциев. Немного меньше, чем было объявлено, но это кольцо самого сына императора.

Жадноват оказался сын императора. Всучил жалкую безделушку и считает, что все должны молиться на нее. Впрочем, мы с Атэром остались вообще без вознаграждения.

Мне показалось, что ангел сейчас возьмет украшение и швырнет на пол. Он же отдал свою дорогую Гермию ради того, чтобы ученик попал во дворец, да еще и плату за это получил. Но Энджи молча протянул ладонь. Клавдий вложил в нее перстень.

– Это нужно носить на указательном пальце. Вот так.

Мой друг взглянул на сапфир, засветившийся синим огнем на его руке. Молча наклонил голову в знак благодарности. Потом улыбнулся Атэру, развернулся и пошел прочь из зала, из дворца. Ему больше нечего было здесь делать, и никто не смог остановить его. Даже я…

Глава 12

Тайные желания

Клавдий стоял перед статуей безымянного юноши с длинными, до плеч, мраморными локонами. Работа какого-то элланского мастера. Из самых старых. Найденная еще до того, как все скульпторы всех провинций стали ваять по приказу императора то, что угодно только ему.

Наследник задумчиво рассматривал скульптуру, заложив руки за спину, и негромко декламировал:


В глазах твоих горят два солнца.

Быстрые ветры треплют твои кудри.

Вот с сандалий скатилась золотая песчинка.

Сделай шаг вслед за нею,

ко мне приближаясь.

Я царем пожелал стать когда-то,

И был им. И владел землею и рабами.

Дальше – больше желаний. Стал я магом.

И творил по прихоти стихии. И ветрами

Повелевал, и надеждами многих. Вознамерился

Стать я богом. И уже был близок к этой цели.

Все другие из них равенство мое признали.

…Но смутила меня твоя улыбка…


Каменный юноша был похож на юношу живого. Того, что приходил с нумидийцем и мальчишкой-элланом. Дивной красоты лицо, дивные волосы. Почти такие же, как у строптивицы Арэлл. Почему все элланы столь хороши? Холодны, неприступны, горды… Гордость – прекрасное качество. Если умеешь им правильно пользоваться.

Сколько раз ему – сыну правителя Рэйма – приходилось обращаться к своим темным покровителям: «О, повелители мои! дайте же мне вероломства, подлости, расчета и изворотливости. Всего того, что поможет выжить, только лишь выжить, в этом мире…» Арэлл думает, ему легко унижаться. Легко быть низшим перед лицом Высших демонов. Но как тяжело оставаться вторым среди равных. Всегда только вторым… Можно испытывать особое, странное наслаждение в унижении перед Хозяином, но преклоняться перед собственным отцом слишком мучительно! «…Дайте мне терпения! Дайте сил притворяться дальше и ничем не выдать себя.»

Это были верные мысли. И атмосфера постоянной опасности и подозрительности во дворце тоже была правильной. Но сегодня что-то мешало соблюдать привычную осторожность.

…Но смутила меня твоя улыбка…

Ненавидящим взглядом Клавдий смотрел на статую. Юноша-эллан как-то был связан с этим не уходящим из души беспокойством. Что-то идет не так. Не правильно. Его светлые глаза были холодными… сначала холодными, а потом в них словно в волшебном фонаре проявились печаль, жалость, сочувствие… понимание.

– Дьяво л! – шепотом выругался Клавдий, поднося руку ко рту и снова вспоминая детскую привычку грызть ногти. – Почему он так смотрел на меня?.. Кто ему позволил смотреть так !

Как жаль, что эллан ушел. Но вместо него можно пойти и задушить Арэлл. Это желание было неожиданным, однако очень приятным. Сын императора рассмеялся, представляя, как сжимает пальцы на шее девушки. Медленно, неторопливо. Каким испуганным, жалким, глупым становится у нее лицо.

Голос за спиной прозвучал неожиданно. Пришлось сжаться внутренне, загоняя поглубже сладкие мечты. Труднее всего не выдавать свои чувства. Бедняжка Арэлл! Она вообще не умеет притворяться! На ее лице отражается все. Ей придется долго учиться трудному искусству лицемерия. И вряд ли девочка достигнет вершин мастерства, когда губы улыбаются сами в нужный момент, а в честном взгляде читается искреннее почтение вместо страстного пожелания долгой и мучительной смерти.

Клавдий медленно обернулся. Рядом стоял мальчишка-раб. С лицом милым, но напуганным. Неизвестно, как долго он топтался рядом, не решаясь потревожить наследника, декламирующего стихи перед статуей.

– Лурий Клавдий. Император просит вас прийти. Он в западных покоях.

Значит, возится со своими любимыми перепелками. Придется идти. Некстати, ох, как некстати! Наследник милостиво кивнул, отпуская мальчишку.


Император, действительно, был со своим зверинцем.

На полу две юные девушки, одетые эбиссинками (узкие полоски ткани вокруг бедер, широкие золотые воротники, браслеты на руках и ногах, черные косички), играли с котенком породы сфинксов, возя по полу привязанной к шнурку бумажкой. Маленькая почти лысая тварь с ушами, стоящими торчком, скакала за игрушкой, царапала по скользкому мраморному полу неубирающимися когтями и шипела. В углу сидел уродливый старик в одеждах, расшитых серебром, и неожиданно тонкими гибкими пальцами перебирал струны кифары.

Еще одна девушка изображала кошку. Ее обнаженное, смуглое тело было разрисовано желтыми пятнами и полосами. На шее – тонкий золотой ошейник. Красотка валялась на ковре, рассматривая свои длинные красные ногти. …

В дальнем конце зала (Клавдий едва сдержал удивленный возглас) к двум кольцам, вбитым в стену, оказался привязан крокодил. Его пасть перетянули цепью, на хвост накинули петлю. Рептилия то дергалась, пытаясь вырваться, то замирала. Видимо, отец переживал короткий нитский период. В прошлый раз, когда «играли» в Эллиду, он таскал за собой белокурых девиц, наряженных в туники, и живую пантеру.

Вдоль стен стояли золотые клетки с перепелками. Император медленно переходил от одной к другой. Брал просо с подноса, который нес за ним раб, и сыпал в кормушки своим любимицам.

Стараясь не смотреть на крокодила, Клавдий поклонился.

– Сколько тебе лет? – спросил император, не оборачиваясь.

Вопрос был лишним, он прекрасно знал ответ.

– Двадцать пять, – с осторожностью ответил Клавдий, ожидая подвоха.

– Хорошо. – Транквил Помпей вытер руки богатой тканью, почтительно протянутой темнокожим рабом. – Вполне приемлемый возраст.

Император повернулся, и увидев лицо отца, Клавдий внутренне содрогнулся. Глаза, обведенные темными кругами, казались глубоко запавшими, на щеках под слоем пудры проступают темные пятна. Вокруг тонких плотно сжатых губ глубокие морщины. За последнюю неделю он словно постарел еще сильнее. И стал еще более безумным. Хотя священное императорское безумие тоже имеет меру.

– Они требуют новых жертв. Все новых и новых.

– Кто “они”? – решил переспросить Клавдий.

– Не прикидывайся глупей, чем ты есть на самом деле. Демоны! Им недостаточно тех жертв, что мы приносим.

Он щелкнул пальцами, и тут же два раба подтащили золотой трон. Транквил уселся, положив полные, белые и рыхлые, кисти рук с короткими большими пальцами на витые подлокотники.

– Мы исправно платим налоги, – медленно произнес наследник, рассматривая золотого орла, раскинувшего крылья над головой человеческого правителя Рэйма.

– Им недостаточно крови, которую мы проливаем для них, – упрямо повторил старик, и губы его сжались так сильно, что стали едва заметны на бледном лице.

Интересно, он сам верит в то, что говорит? Сорок рабов было положено на жертвенник три дня назад. Темной силой, освобожденной во время жертвоприношения, можно было напоить не одну сотню демонов.

– Они чувствуют, что мы недостаточно искренне почитаем их.

– Нет!

– Да! Жертвы должны стать более ценными!

Ну, тогда пойди, и сам ляг на алтарь! Клавдий едва не выругался вслух, но, как обычно, сдержался. Давно пора издать указ о том, чтобы престарелых и до печени доставших всех окружающих правителей отправляли прямиком к темным.

– Некрос выразил мне неудовольствие поведением твоей жены.

– Она пока не жена мне. И была… наказана за свою непочтительность. – Клавдий так и знал, что глупую выходку Арэлл ему будут вспоминать еще долго.

– Не лги!! – Транквил стукнул кулаком по ручке трона. – Ты слишком труслив, чтобы наказывать! Единственное, что ты можешь – это мечтать о наказании.

Клавдий молчал, опустив глаза, чтобы не видеть лицо отвратительного старика на троне.

– Моими устами говорят сами демоны, – закончил император спокойнее. – Я выразил их недовольство, их ярость.

«Определенно, он все больше сходит с ума, – в очередной раз подумал наследник. Интересно, что произойдет раньше – Помпей умрет от старости или окончательно потеряет рассудок?»

– Иди, – величественным жестом отец указал на дверь.

Клавдий быстро прошел по залу, уже не обращая никакого внимания на зверинец, вышел, и в ярости стукнул себя кулаком по ладони.


…Пришлось снова возвращаться через весь дворец. На противоположную половину, в свои покои.

Ионт сидел на полу, играя в полис сам с собой. Клавдий тихо подошел к нему, хлопнул ладонью по согнутой спине. Мальчишка-раб вздрогнул, выпрямляясь, обернулся.

– Клавдий! Ты меня напугал.

Улыбнулся, глядя снизу вверх, откинул со лба светлые волосы. Как их ни причесывали, ни укладывали, смачивая водой, все равно пряди закручивались тугими кольцами. Изящных сплоенных волн не получалось. Зато глаза у него были удивительными. Море Эллиды плескалось в них. Смеющееся, радостное. Они могли становиться серыми или зеленоватыми, или прозрачно-голубыми, если мальчик долго плакал.

– Клавдий, почему ты такой хмурый?

Это четырнадцатилетнее чудо привезли несколько месяцев назад, загар еще не сошел с его плеч, ресницы и брови выгорели до темно-пшеничного цвета. А еще Ионт все время пытался сбросить сандалии, и шлепать по мраморным полам босиком.

– Что-то случилось?

Клавдий сел на удобный стул с вогнутой спинкой, велел:

– Иди сюда.

Подросток с готовностью поднялся. Ноги, конечно же, снова оказались босыми. Белые, незагорелые полоски от ремешков сандалий ярко выделялись на смуглой коже ступней. Подошел, сел на пол рядом, положил подбородок на ручку стула. Глаза, затененные кудрями, сейчас оказались совсем серыми.

– Ионт, поплачь.

Раб не удивился. Сморщил нос, склонил голову набок.

– Я не хочу.

– Плачь!

На лбу мальчишки появились две упрямые морщины. Он отрицательно помотал головой. Тогда Клавдий отстегнул от тоги булавку, и воткнул ее в руку эллана. Тот вздрогнул, дернулся, зажмурился. Но не заплакал. Во время второго укола он громко засопел от боли. Потом сжался, попытался вырваться… но Клавдий крепко держал его за плечо. И, наконец, плотно сжатые губы Ионта задрожали, он всхлипнул, и больше не смог сдерживать слез.

Некоторое время Клавдий ждал, с удовольствием прислушиваясь к сдавленным рыданиям у своих ног. А когда они начали стихать, наклонился и повернул мальчика к себе.

Да, вот теперь тот самый цвет. Прозрачно-голубые глаза тревожно, грустно, укоряюще смотрели на него с заплаканного лица.

Клавдий поднял мальчишку, усадил рядом с собой. Обнял.

– Больно?

– Нет, – прошептал упрямец тихо, прижимаясь мокрым лбом к его шее.

– Тогда почему плакал?

– Обидно.

Обидно ему… Клавдий погладил мальчика по голове, с удовольствием пропуская между пальцев мягкие светлые локоны. И мысль его снова вернулась к трём спутникам, пришедшим утром во дворец, чтобы получить аудиенцию.

– Сегодня я видел очень странного человека, – промолвил он, вновь выделяя из троих лишь одного достойного внимания. Того, который не пожелал остаться в его покоях.

Эллан вытер мокрое лицо о тогу наследника, поднял голову.

– Какого человека?

– Неважно. – Самому недолго свихнуться, если все время думать об одном. – Почему ты дрожишь?

– Холодно, – пробормотал подросток, забираясь в кресло с ногами. – От слез всегда холодно.

Клавдий перегнулся через витую ручку, стянул с ложа меховое покрывало, накинул на стройное юное тело.

– Когда-нибудь я тоже сойду с ума. – Наследник уже привык произносить вслух часть своих мыслей в присутствии мальчишки.

– Нет! – удивленно воскликнул Ионт. – Почему?!

– Все рэймские императоры рано или поздно сходят с ума. Тяжелая демоническая сила делает нас такими.

Мальчик выразил свое неудовольствие этими речами тем, что с головой забрался под покрывало.

Клавдий усмехнулся и вытащил его обратно. Удобнее устроил светловолосую голову на своем плече. Надо бы сходить к Арэлл, еще раз засвидетельствовать свою любовь и уважение. Но сидеть вот так, в тишине, было гораздо приятнее, чем терпеть выходки нервной девицы.

Интересно, зачем ей понадобился этот немытый Атэр? Говорят, у эллан болезненная, почти ненормальная привязанность к людям своего племени. Они, как пчелы в улье, лепятся друг к другу. Дрожат от счастья, встречая соотечественника в чужой стране. Вот как Арэлл сегодня. Он думал, она выше глупых вульгарных привычек, но нет. Все они одинаковы. Сейчас сядут рядом и будут до одурения вспоминать родные места, обливаться слезами, описывая непередаваемый запах навоза в любимом хлеву. Видимо девчонка привлекает и его самого так сильно только потому, что еще не отвыкла от сельской жизни. Парное молоко, клубника, стог сена. Экзотика.

Она понравилась Некросу. И она приглянулась Друзлту. Демонический правитель Эллиды посчитал Арэлл достойным подарком для сына рэймского императора. Подумать только, Высшие – тонкие ценители женской красоты – признали ее совершенство. Значит, девчонка лучшее, что можно выбрать в Эллиде. Арэлл могла бы добиться покровительства обоих темных для себя и будущего мужа.

Если бы не была столь горда, то есть глупа.

Боги, почему ему в жены достается красивая, упрямая идиотка?! Что ей стоило выпить кофе с Некросом? Улыбнуться ему. Дрянная самовлюбленная эгоистка! У нее достаточно красоты, чтобы получить доступ к персональному вызову Повелителя. Прабабка Клавдия сумела настолько очаровать его, что имела право призвать Высшего демона. У Арэлл есть все шансы добиться не меньшего. Но, естественно, она скорее умрет, чем согласится на это. О, темные покровителя! Скорее бы умер император! Сколько еще ждать?! Сделайте это поскорее! А еще вразумите элланскую негодяйку! Вложите в ее золотоволосую голову хоть немного расчетливости и жадности, которых ей так не хватает!


Наверное, Арэлл пришла бы в ярость узнав, чего желает для нее жених. В ярость и отчаяние, которые и так посещали ее слишком часто. Но сейчас она хотела только одного – поговорить с молодым человеком, который мог оказаться именно тем, кого она так ждала. Лурия в нетерпении ходила по своим покоям под неодобрительным взглядом Гая, покусывала подушечку большого пальца и вздрагивала при малейшем звуке. Потом, устав метаться без цели по комнате, подошла к окну и, глядя в прозрачное небо, заставила себя успокоиться.

Его привели через два часа. Одетого в новую тогу, умытого и подстриженного. Улыбающегося, и абсолютно счастливого.

– Как тебя зовут? – с улыбкой спросила Арэлл.

– Валерий Октавиан… но все называют меня Атэр.

– Хорошо. Садись, – она кивнула.

Атэр присел на низкую скамейку и теперь с восторгом смотрел на Арэлл. Похоже, это немного мешало ему самому… Смущало.

Привычным движением расправляя подол длинного одеяния, девушка опустилась напротив.

– Ты, действительно, умеешь рассказывать занимательные истории?

– Да. Какие угодно. О чем вы хотели бы послушать?

Она наклонилась очень близко, заметила, как по щеке молодого человека пополз яркий румянец.

– Расскажи, как вы победили демонов.

Светло-зеленые, плутоватые глаза Атэра метнулись в сторону.

– Мы не спасали рабыню от демонов. Мы нашли ее в Нижнем городе и…

– Это я уже слышала. А теперь хочу, чтобы ты сказал правду. Атэр, – подросток покраснел еще сильнее, когда Арэлл прикоснулась к его руке. – Как все было на самом деле?

Мальчишка искоса глянул на неподвижного Гая. Арэлл поднялась, отошла в дальний угол зала и поманила его к себе.

– Теперь ты можешь рассказывать. Нас никто не услышит.

– Лурия…

– Там ведь были демоны, правда?

– Да. Двое. Не Высших. Простых.

– Как вы справились с ними? Кто справился?

– Гэл. Тот… нумидиец. Он мой наставник.

– Но как?!

– Он очень сильный. Виртуозно владеет мечом и… кажется, знает какие-то приемы против демонов.

– Какие приемы?

– Я не знаю. Не могу сказать. Я не видел. Извините.

Арэлл вскочила, стремительно подошла к Гаю и хлопнула его по кирасе на груди.

– Ты говорил, демонов невозможно уничтожить!

– Да, – ответил тот, глядя в пустоту за спиной своей госпожи. – Если ты сам не демон.

– Ты хочешь сказать, что этот Гэл… Нет! Не может быть. Он выглядит, как обычный человек. Солдат.

– Лурия Арэлл, вы много видели демонов? – спросил Гай тихо.

– Нет, но… Мне нужно посмотреть на него еще раз. Поговорить с ним.

– Зачем, светозарная? – подал от окна голос Атэр.

– Убедиться, что он человек.

Арэлл откинула крышку сундука, схватила первую попавшуюся паллу [24], накинула себе на плечи и быстрым шагом пошла к выходу.

Телохранитель незаметно вышел у нее из-за спины и теперь шел рядом, на полшага позади. Выходя из покоев невесты наследника, он кивнул солдатам, стоящим у дверей, и двое из них вступили в маленький кортеж. Атэр шел несколько в стороне и, кажется, был не очень доволен этим походом.


Казармы городской когорты стояли довольно далеко от императорского дворца, за мостом через Лигис. Приземистое, длинное, одноэтажное здание – фундамент из шахтного песка, верх из песчаника. Плац был пуст.

Гай толкнул тяжелую дверь и вошел первым, загораживая обзор широкой спиной. Затем сделал шаг в сторону, пропуская невесту наследника. Сзади замерли два преторианца. Атэр, с любопытством оглядываясь по сторонам, громко сопел.

Но эффектного появления лурии Арэлл в большом зале с грубыми шершавыми стенами, никто не заметил. В казарме стоял хохот.

Человек тридцать сгрудилось у стола, в центре большого помещения, напряженно рассматривая что-то. Периодически слышались странные реплики, произносимые звенящими от азарта голосами.

– Беру!

– Я пас!

– Десять. Пики!

– Удваиваю!

– Спокойно, почтенные, спокойно. Покер не любит суеты.

Терпение Гая закончилось прежде, чем на них обратили внимание. Он стукнул пяткой копья по полу. Солдаты обернулись, расступаясь…

Во главе стола сидел тот самый нумидиец Гэл – смуглый мужчина с черными, коротко стриженными волосами. Теперь он был в военной форме – туника без рукавов, поверх нее простая лорика [25], широкий пояс из гибкой листовой бронзы, узкие штаны до колен, на ногах поножи. Рядом расположились еще пятеро солдат. В руках сидящие держали небольшие прямоугольные карточки, сложенные веером.

– Лурия Арэлл хочет поговорить с Гэлом Нумидийцем! – громко и четко произнес телохранитель.

Все поднялись, заметив, наконец, невесту наследника. Черноволосый мужчина молча вышел из-за стола, держа шлем в согнутой руке, приблизился.

– Следуй за мной, – велела Арэлл, чувствуя, что ей не нравится пристальный вызывающий взгляд агатовых, блестящих как маслины, глаз.


Она остановилась на краю плаца. Преторианец жестом велел охране отойти. Атэр предпочел удалиться вместе с солдатами и рядом с Арэлл остался один телохранитель.

Естественно, ничего демонического в лице нумидийца не было.

– Ты человек? – спросила Арэлл, внимательно его рассматривая.

– У вас возникли сомнения?

– Да. После того, как Атэр рассказал мне, как ты победил демонов в нижнем городе.

Гэл весьма выразительно глянул на ученика, стоящего неподалеку. И тот предпочел отвернуться.

– Не знаю, что наболтал этот мальчишка.

– Правду. Так ты человек?

– Я похож на демона?

Внешне – нет.

– Я знаю несколько способов узнавания демонов. Первый – в их присутствии – сильная боль в висках. У вас болит голова?

– Нет.

– Безотчетный, неконтролируемый ужас. Вам страшно?

– Нет.

– У демонов – черная кровь, – вмешался Гай, нацелив свое копье на плечо недостаточно почтительного собеседника невесты сына императора.

С удивительным проворством Гэл уклонился, выхватил меч, ударил плашмя по древку копья, так что его острие воткнулось в землю.

– Я никому не позволяю проверять цвет моей крови, – нумидиец отступил, принимая боевую стойку.

Лицо Гая побагровело. Он удобнее перехватил копье, замахнулся, собираясь проткнуть наглеца насквозь.

– Нет! Стойте! – крикнула Арэлл.

Но на элланку никто не обратил внимания. Подбежали, на ходу вытаскивая мечи, преторианцы, сопровождавшие ее.

«Сейчас они его убьют, и я никогда не узнаю, как нумидийцу удалось победить демонов, – девушка не успела оценить нелепость этой мысли.

Гэл шагнул в сторону и без труда поймал брошенное в него копье. Один из охранников изумленно выругался и тут же, повинуясь вбитым на плацу рефлексам, закрылся щитом, отбивая кинутый нумидийцем предмет. Отразил, и на секунду замер в удивлении, поняв, что это кожаный шлем Гэла. В то же мгновение противник оказался рядом с преторианцем и «пяткой» копья ударил его в голову. Расчет был правильным. Оглушенный солдат выронил меч и упал на колени. Гэл ушел ему за спину, используя как живой щит. Еще один едва заметный удар древком в затылок – и солдат растянулся на песке.

Гай и второй преторианец набросились на проворного нумидийца, пытаясь взять его в «клещи». Но им тут же пришлось отскочить в стороны – Гэл перехватил копье за середину, крутанул, едва не достав левое плечо телохранителя Арэлл острым наконечником. Началось кружение. Солдаты с короткими мечами не могли преодолеть длину древка и добраться до противника. Гэл, безостановочно выписывая копьем восьмерки, держал обоих на расстоянии. Каждая атака оставалась безуспешной, разбиваясь, словно волны о прибрежные скалы. Наконец нумидиец крутанул оружие вокруг запястья и ударил второго охранника по голове. Тот успел поднять щит, защищаясь от падающего удара, и желая пробить клинком горло гвардейца, выбросил меч вперед, что есть сил вытягивая руку. Но того уже не было… Преторианец не успел повернуться лицом к стремительному противнику. Оказавшись за спиной солдата, Гэл широким, размашистым движением древка подсек его под колени.

Оставшись с нумидийцем один на один, Гай начал осторожничать. Жало копья металось перед ним, и преторианцу приходилось прилагать массу усилий, чтобы отбивать его. Несколько раз телохранитель Арэлл пытался перейти в контратаку – сбить оружие в сторону и войти в брешь, чтобы ударить, но Гэл не давал ему такой возможности. Он постоянно двигался, перетекая из одной стойки в другую, а его копье, казалось, жило своей жизнью. Трижды Гэл останавливал последний, решающий удар. Он щадил своего противника, и это не укрылось ни от зрителей, ни от Гая. Преторианец, понимая, что с ним просто играют, начал звереть…

Арэлл не выдержала и бросилась между ними.

– Гай, довольно!

С видимым усилием телохранитель опустил меч, хмуро отошел в сторону.

Гэл отсалютовал ей, и было непонятно, чего в его жесте больше – насмешки, или почтения. Солдаты городской когорты, высыпавшие из казармы, приветствовали победителя дружным ревом и ударами мечей о щиты.

Оставаться на поле больше не имело смысла. Арэлл повернулась и пошла прочь, за ней побрела посрамленная охрана, и чему-то улыбающийся Атэр.

Она так ничего и не узнала. Демон нумидиец, или нет? Он, действительно, виртуозно владел оружием, был удивительно ловок. Но как человек. А как он победил темных?!.. Досада, раздражение и унизительное чувство беспомощности снова заскребли в душе, лишая последних капель спокойствия.

– Я все равно узнаю! Слышите?! Вы не сможете меня остановить!!

Арэлл заметила, как солдаты многозначительно переглядываются. Но ей было все равно, что думают про нее люди. Наверное, считают безумной, так же как демоница-предсказательница.

Глава 13,

в которой Гэл Нумидиец преподает еще несколько уроков, а я выясняю, что теперь – гений

– Чего хмуришься? – Камилл хлопнул меня по плечу. Я постарался придать лицу выражение, близкое к дружескому, хотя периодически начинало мутить от человеческой фамильярности. – Не нравится?

– Дрянь. – Я еще раз осмотрел свой новый меч, называемый балтус, прилагающийся к форме городской когорты. И с отвращением вогнал его обратно в ножны.

– Ты зря. Это же твердая малогибкая бронза. Она дешевая, но прочная.

– А ты, я смотрю, разбираешься в металле?

Парень заулыбался, его широкое, добродушное лицо засветилось подлинным счастьем.

– У меня папаша оружием торгует. А я вот решил военным стать. И знаешь, не жалею.

Меньше всего хотелось бы обсуждать подробности семейной жизни этого пентюха, но отделать от него было не так просто. Камилл почувствовал во мне терпеливого слушателя, покровителя бездомных сирот, и прилип накрепко. Он ходил следом, рассказывая обо всех своих родственниках, внучатых племянниках, пятиюродных дядьях и сводных сестрах. Из каптерки, где я получил безобразно дешевое вооружение, в казарму, из казармы в штаб городской когорты.

Здесь состоялось знакомство с одним из помощников военного префекта – знатным рэймлянином Доминицианом Юнием. Я вручил ему свиток с приказом о моем назначении в славные стражи города, тот бормотнул что-то невнятное и поморщился. Видимо, мучился изжогой после недавней трапезы. Сунул мне в руки нагрудный пластон на кожаных ремнях, одевающийся в особо торжественных случаях. Например, когда сиятельному императору приспичит поглазеть на своих верных воинов.

Камилл не отстал от меня, даже когда я подчистую обыграл его в карты. Природное жизнелюбие не позволило парню усомниться в том, что я сделал это ненамеренно. Он совершенно искренне радовался моей удаче. Ну, не идиот ли.

Однако, через какое-то время, я понял, что парень перестал меня раздражать. Ну, как если бы за мной увязался большой добродушный пес, умеющий говорить. Смысла в его бормотании немного, внимания можно не обращать, на вопросы не отвечать. А ему все равно приятно быть рядом с хозяином.


Как ни странно, наша новая жизнь устроилась очень хорошо. Ночевал я «дома», на «службу» ходил днем. Казармы городской когорты находились за Претикапием, на другой стороне реки. Далековато. Нам повезло меньше, чем преторианцам. Их расположили прямо за дворцом, чтобы наши привилегированные постоянно находились неподалеку от императора. Но для демона несколько лишних миль в день – не расстояние.

Вообще-то мне не хотелось надолго оставлять Энджи одного, но, по-моему, он без меня не скучал. Гермия бегала к нему едва ли не каждый день. Надо же, с расстоянием ее сердечная привязанность к ангелу как будто только усилилась. Как она выбиралась за территорию дворца, меня не интересовало. Видимо, у лурии Лоллы было столько рабынь, что она не успевала следить за каждой.

Атэр был счастлив. Во всяком случае, когда он, под видом младшего брата, приходил ко мне, с его физиономии не сходило довольное выражение. Еще бы, кормят бесплатно, одежду дают любую. Можно сутками любоваться на Арэлл и время от времени получать от меня великолепные уроки фехтования.

Основным занятием солдат городской когорты было патрулирование города, наблюдение за порядком на улицах, а также охрана четырех городских ворот: Центральных (через которые мы вошли в город), Нижних, Южных и Северных. Не сложно, но скучно.

Часть моих сослуживцев жила в казармах – в основном это были бессемейные молодые парни. Остальные, как я, – квартировались в городе. Кто где. У преторианцев, естественно, был свой военный городок в живописном местечке за рекой. Да-а, будь у меня сорок тысяч сестерциев – жил бы сейчас в уютном домике… женился на симпатичной рэймлянке из приличной семьи, усыновил Атэра. Нет, пусть мальчишка остается в роли младшего брата. Лучше усыновить Энджи. Это было бы забавнее…

Интересно, что люди не чувствовали во мне демона. Моя маскировка достигла совершенства. На смертных она действовала безотказно, а с Высшими я общаться не собирался. К тому же рассчитывал на то, что всегда можно будет смыться через телепорт, если меня увидит кого-то из них…


Камилл сидел, громко хлебая из своей миски густую красную фасоль с мясом, и даже этот важный процесс не мог унять его болтовню.

– Вообще-то, я сегодня позже дежурю, – доверительно сообщил он, вымакивая куском хлеба жирную подливку. – Можно было поесть дома. Мама и готовит лучше. Но раз уж ты здесь… А у тебя родные есть?

Я подумал секунду и усмехнулся.

– Брат. Младший.

– Это хорошо. У меня тоже есть.

И дальше последовал долгий рассказ о брате. Я, по-прежнему, не слушал его, здоровался с приятелями по когорте, которые появились у меня очень быстро, благодаря моему неистощимому чувству юмора и виртуозной игре в покер. Обменивался враждебно-презрительными взглядами с недоброжелателями, которых тоже было достаточно, как у всякого приличного демона, обладающего все теми же двумя достоинствами. Поглядывал по сторонам.

В казарме было прохладно. Приятное разнообразие после полуденного пекла на улице. Неяркое естественное освещение, приятное для глаз. Присутствующие занимались кто чем, в зависимости от наклонностей и воображения. Кто-то, сидя в углу, точил меч с мечтательным выражением на лице, кто-то, как мы, например, обедал. Кое-кто толкался возле котла с похлебкой в надежде на добавку. Но старший по кормежке сегодня весьма грубо разрушил их мечты. Несколько человек на углу стола уже тасовали карты, намереваясь приятно провести послеобеденное время. Сердце радуется, когда видишь плоды своих трудов. С моим появлением великий Рэйм вернул кое-что из утраченного наследия прошлого – покер. Надо будет научить их еще и преферансу.

– Приветствую, Гэл. – Рядом тяжело уселся Серентий, только что вернувшийся с дежурства по городу. Меня сразу обдало запахом человеческого пота и усталости. Он снял шлем, провел рукой по пыльному лбу, стянул через голову перевязь с мечом. – Ну и пекло.

– Привет, – я обменялся с ним рукопожатием. – Есть будешь?

– Нет. Уже перекусил в городе. Слушай, ходят слухи, что сюда приходила лурия Арэлл? Искала тебя.

– Все дело в моей непревзойденной привлекательности.

Серентий усмехнулся, взглянув на мой перебитый, явно лишенный изящества нос.

– Ну, да. Я так и понял. А если серьезно?

– Услышала о моем непревзойденном мастерстве ведения боя на мечах. Хотела лично посмотреть на мастера.

– Трепло. – Похоже, он не был удовлетворен ответами. Но знал, что большего от меня не добиться. Только если я сам не захочу посвятить его в подробности.

Туллий, севший рядом с Серентием, перегнулся через него и зашептал громким, прерывающимся от любопытства шепотом:

– Говорят, она не в себе. Это правда? Ты ничего такого не заметил?

Чем хороши люди, так это своей неудержимой болтливостью и страстью к сплетням.

– Не заметил.

– Красивая девка эта лурия Арэлл. – к нам подошел Фламиний Севр, задев меня ножнами по спине. – Повезло преторианцам. Им всегда перепадают самые сладкие куски.

– Почему это? – Туллий нахмурился, отодвинув миску.

– Потому, тупица. Их выбирают в любовники все лучезарные императрицы. Впрочем, императоры тоже. Ну, ничего, скоро нашим неприкосновенным начнут сворачивать шеи, как откормленным гусям.

– Попридержал бы ты свой трепливый язык, – лениво отозвался Серентий.

– Я говорю то, что знают все, – огрызнулся Севр.

– Вот и помалкивай. Хочешь, чтобы шею свернули тебе? У инквизитора уши везде.

Неприятный разговор закончился неожиданно.

– Эй, Гэл, – окликнули меня. – Твой братец пришел.

Я поднялся из-за стола и направился к выходу, а мне навстречу уже пробирался улыбающийся, счастливый Атэр. Открыл рот, чтобы выразить радость по поводу встречи, но тут же был схвачен за ухо и под одобрительные смешки присутствующих выведен на улицу.

– Ты что?! Пусти! Отпусти, тебе говорят!

Не обращая внимания на гневные вопли, я довел его до раскидистого инжира, росшего возле кухни, и только там разжал пальцы. Мальчишка отпрыгнул в сторону, прижимая ладонью сразу же распухшее ухо.

– Совсем обалдел?!

– Какого Дьяво ла ты разболтал Арэлл о демонах? Соображаешь, что делаешь?

– Не твое дело!

– Что?!

– Не твое дело.

– Ах, ты…

– Только попробуй! – Атэр рывком выхватил короткий меч, спрятанный в тоге. – Только попробуй, подойди ко мне.

– Ха-а! – Я вытащил свое оружие из «малогибкой бронзы». – Ну, давай, если тебе так хочется.

Несколько минут я развлекался тем, что лениво отбивал удары ученика. Забавная у людей особенность, гнев дает им силы ненадолго, а потом мгновенно истощает. Очень скоро мальчишка стал спотыкаться, дыхание его сбилось. И тогда я напал сам. Он едва смог удержаться под моими мощными ударами.

– Силу может дать только истинное демоническое бешенство, – сквозь зубы говорил я. – Истинная ярость. Это неистощимый поток энергии.

На лице Атэра появилось выражение легкой паники. Он увидел отражение этого благородного бешенства в моих глазах.

– Гэл! Ты же его зарубишь! – несколько зрителей, приплетшихся понаблюдать, как я буду чехвостить младшего братца за какую-то провинность, забеспокоились. – Хватит!

Уже едва держа в руках меч, мальчишка отступал. Я почти прижал его к стене, как вдруг он споткнулся о камень и полетел на землю. Зеваки ахнули, увидев, что я замахиваюсь, целясь в живот беззащитной жертвы, и тут же облегченно вздохнули, когда клинок воткнулся в песок в нескольких дюймах от тела неудачника.

– Садист, – пробормотал бледный Атэр. – Совсем уже?

– Не нравится, учись у Энджи. Он оч-чень милосерден.

– А ты псих. – Мальчик медленно поднялся, отряхиваясь.

– Благородное безумие. – Я подмигнул ему и вернул оружие обратно в ножны. – Не забывай.

Подросток сердито фыркнул, покрутил головой, потер шею, подобрал меч.

– Между прочим, я здесь для того, чтобы передать приглашение лурии Арэлл. Они просит тебя придти во дворец после полудня.

– Ну да, как же, уже бегу. Мне больше заняться нечем, кроме как выполнять прихоти истеричной девицы.

Атэр гневно сверкнул на меня глазами – и где только научился!

– Я бы на твоем месте пошел.

Растет мальчишка. В голосе стали появляться властные интонации. Видимо, общение со знатью хорошо на него влияет. Может быть, затея с поселением во дворце, действительно, имеет смысл.

– Гэл, это очень важно.

– Для кого?

– Для меня. И, вообще – ты не можешь игнорировать приказы невесты наследника.

– Я подчиняюсь только императору и своему военному префекту.

– А еще мне. – Он улыбнулся сияющей детской улыбкой, которая странновато сочеталась с холодными настороженными глазами. Спрятал меч обратно под тогу, развернулся и пошел в сторону дворца.

Кажется, мальчишке понравилось командовать. Мужает мой «братец»… Люди вообще быстро взрослеют. Вот только, к сожалению, Атэр ленится. Приемы ближнего боя, которые я ему показывал, не отрабатывает, выносливости никакой. Хотя, наверное, я излишне требователен. Все-таки, он пока еще человек, не демон.


Лурия Арэлл, будь она неладна со своим неуемным женским любопытством, ожидала меня в просторных светлых покоях. Здесь почти не наблюдалось так любимых всеми человеческими созданиями предметов внутренней обстановки. Только резные скамьи вдоль стен, и статуя атлетически сложенного юноши в торце большой прямоугольной комнаты.

Девица оказалась одна. Видимо считала, что без свидетелей я стану разговорчивей. И одета весьма легкомысленно – в короткую белую тунику, подпоясанную под грудью широкой голубой лентой. На ногах – простые сандалии, зашнурованные до колен. Я сдержанно поклонился, ожидая вопросов. Но услышал, совсем не то, на что рассчитывал.

– Научи меня.

– Что?!

– Научи меня драться.

Передо мной, протягивая меч, стояла красивая девушка с золотыми волосами, и лицо у нее было такое, словно она сию же секунду собиралась лечь на жертвенник… Или точнее сказать – броситься. Нет, пожалуй, даже хуже – бросить на этот жертвенник меня.

– Арэлл, ты очаровательная девушка. Тебе очень идет это платье…

– Туника. Это называется туника.

– Да, хорошо. Туника. Она тебе очень идет. У тебя дивные волосы. Зачем тебе обучаться мужскому поединку?

– Мне нужно овладеть искусством боя на мечах, – произнесла она сквозь зубы. Тоже красивые, кстати, зубы, белые.

– Зачем?

– Ты можешь не спрашивать, а научить?!

– Могу.

– Тогда учи.

До чего ж настырная девица. И каким тоном отдает приказы. Таких, не в меру прытких, во времена моей молодости отправляли учиться уму разуму прямиком на костер. Потому как женщина должна заниматься своим делом, а не лезть в серьезную мужскую деятельность. Все равно ни мозгов ни силенок не хватит…

Она швырнула меч мне под ноги, а потом вдруг замерла на мгновение. На белом лбу появилась тонкая вертикальная морщинка. Девушка посмотрела на клинок, подняла взгляд вверх, и снова опустила его.

– Эй. – Я помахал ладонью перед ее глазами. – Я еще здесь.

Еще не хватало, чтобы девчонка оказалась одержима священным безумием… Мало что ли, что на моей шее сидит одно недоразумение в виде безалаберного нахального Атэра.

– Эй!

Она тряхнула головой, словно отгоняя внезапное видение, улыбнулась немного растерянно.

– Ничего. Показалось.

– Увидела свою тень? – я наклонился, поднимая меч.

– Что увидела? – переспросила Арэлл машинально, явно думая о чем-то другом.

– У нас такое поверье. Если кто-то замрет, глядя перед собой слепыми глазами, прямо как ты сейчас, говорят «встретил свою тень». Ладно, давай посмотрим, на что ты годишься.

Задумчивость тут же исчезла, «смылась», с ее лица, как будто девушку окатили ледяной водой.

– Защищайся! – крикнула она, вскинула свой меч и бросилась на меня.

– Амазонка! – Я даже рассмеялся от удовольствия. – Первая ошибка: сначала нападай, а уже потом предупреждай о нападении.

С легкостью отбив ее атаку, я довольно чувствительным ударом предплечья отбросил невесту Клавдия к стене. Она упала, оружие отлетело в сторону. Но во взгляде Арэлл не появилось оскорбленной женской обиды и негодования, только боевой азарт. Она вскочила, подняла меч и снова напала, на этот раз более грамотно. Все же девочка немного схитрила – учитель у нее был. Учитель, но не мастер.

– Ты не дерешься, ты танцуешь!

Она была ловкой для человека, достаточно сильной – для женщины, у ее тела оказалась хорошая память, но она боялась сделать мне больно.

– В другой раз я дам тебе деревянный меч, а еще лучше скалку, или эту… прялку. С ней ты лучше управишься.

– Атэра ты также учишь? – Тяжело дыша она убрала с потного лица растрепавшиеся волосы.

– С чего ты взяла, что я его учу?

– Я видела. И ты также разжигаешь в нем боевую злость?

Я вскинул меч, салютуя им своей «госпоже».

– Не желаете провести еще один бой?

– Ты хочешь сделать из него воина?

– А, может быть, госпоже будет угодно отдохнуть?

– Гэл! – Она подошла ко мне вплотную. Опасная близость. Запах разгоряченного человеческого тела не могли скрыть дорогие благовония. – Как ты справился с теми демонами в нижнем городе? Расскажи мне. Научи меня!

В ее широко расставленных глазах горела настоящая страсть. Нет, скорее одержимость. Одержимость идеей уничтожения демонов.

– Да ты прирожденная убийца…

– Нет! – Девушка отшвырнула меч, и он снова зазвенел по мраморным плитам, щедро расплескивая отраженные сталью солнечные блики. – Я не хочу убивать! Я не хотела бы никого убивать, но я знаю, что… придется. Поэтому прошу, помоги мне.

– Сначала отойди от меня.

– Что?

– Отойди. Ты стоишь слишком близко. Это мешает мне принять правильное решение.

Арэлл улыбнулась, сверкнула белыми зубами, сделала шаг назад, заложила руки за спину с видом послушной девочки.

– Так лучше?

– Да.

– Ну и…

– Я не буду тебя учить.

Сияющая улыбка на ее лице погасла. Оно стало замкнутым, холодным, отрешенным.

– У меня нет на это времени, желания и сил. Я очень сожалею, что Атэр не имеет твоей любви к оружию, страсти и силы воли.

Я снова поклонился, вложил меч в ножны и повернулся, собираясь уходить.

– Стой! – прозвучало за спиной повелительно. Это был приказ Госпожи, его ослушаться было невозможно.

– Я знаю, как подогреть в Атэре страсть к обучению. Ты будешь учить нас вместе. Его, и меня.

– Нет.

– Я могу приказать тебе!

– Не можешь. Я подчиняюсь императору.

Она сжала кулаки, скулы ее побелели. Я с удовольствием наблюдал, как она пытается задавить гнев, клокочущий в душе. А потом вдруг так же внезапно успокоилась. Разгладилась морщина на лбу, разомкнулись сжатые губы, выровнялось частое дыхание.

– Хорошо. Можешь идти. Я позову, когда ты понадобишься мне.

Ясно, в голову девчонки пришла конструктивная мысль о том, как добиться от меня толку без принуждения. Забавно.

– Как будет угодно лурии.

Я вышел из зала и поспешил к выходу. Интересно, почему я отказался от столь почетного и, несомненно, приятного предложения? Красивая, темпераментная, бесспорно способная ученица просит моей помощи. Проводить время в ее обществе был бы счастлив любой. Похоже, все дело в странном, совершенно необъяснимом чувстве, которое я к ней испытал. Как будто одна моя половина ощущает огромное влечение к элланке, а другая содрогается в отвращении. Дьявол! Такого со мной еще не было!

Озадаченный, столь сложными переживаниями, вызванными простой смертной, я пропустил нужный коридор, спохватился, повернул в другую сторону и… нос к носу столкнулся с демоном. Высшим.

Ну, все. Попал.

Но, к счастью, инстинкты оказались на удивление сильными, и не позволили панике исказить мой тщательно сработанный человеческий образ.

Я отскочил назад, стукнув сандалиями, вытянулся в струнку, выхватил меч, отсалютовал темному господину и замер. Пронизывающий взгляд демона обшарил меня снаружи и изнутри, подмечая человеческое благоговение, покорность, готовность выполнить любой приказ, желание оказаться как можно дальше, и страх. Он чуть усмехнулся, удовлетворенный тем, что увидел, и неторопливо удалился, не желая тратить время на смертный мусор.

Я стоял неподвижно до тех пор, пока его шаги не стихли в конце коридора, и только тогда позволил себе перевести дыхание. Вытер пот, проступивший на лбу. Он меня непочувствовал ! Не понял, кто перед ним. Принял за человека. Моя маскировка совершенна! Всего пять тысяч лет упорного труда и вот, пожалуйста! Я – идеальный оборотень! Я гений.

Глава 14,

в которой я проявляю себя, как самый мудрый из магов-учителей, но «спасибо» мне, как обычно, никто сказать не торопится

Как только у меня выдавался выходной, мы с ангелом продолжали тренировать нашего воспитанника. Для магических практик была выбрана пустынная местность среди холмов, к северу от города.

Сегодня Атэр довольно вяло отбивался от моих атак и периодически начинал ныть о том, как у него болит голова, и как он устал. Энджи сидел неподалеку, опустив подбородок на руку, и я ждал, что с минуты на минуту он вступится за нашего «страдальца». Ну, вот, кажется, время пришло…

Ангел поднялся, решительно подошел ближе. Мне не понравилось суровое выражение его лица, и я оказался прав. Мощный заряд ангельской магии полетел в Атэра. Тот еле успел уклониться, и на земле остался круг от выжженной травы.

– Эй, ты что?! – закричал мальчишка. – Сошел с ума? Ты чуть не сжег меня!!

– Защищайся, – велел Энджи.

– Как я, по-вашему, справлюсь с двумя?!…

– Ты никогда ничему не научишься, если будешь халтурить.

Решительно, ангел нравился мне все больше.

– Ну, давай, Энджи. – Я закатал рукава и мстительно улыбнулся. – Вмажем ему, как следует.

– Психи, – сказал Атэр, обращаясь к своему медальону, который неизвестно для каких целей носил на шее. – Ладно, держитесь оба!

Он довольно искусно провел атаку «двойного вихря», допустив всего две незначительных ошибки. Я отбил одно закрученное колесо, Энджи перерубил черенок другого, и тут же выпустил короткую молнию, взметнувшую фонтанчик песка. Атэр успел отскочить в сторону, но упал в пыль, сбитый с ног моей коварной подножкой.

– Так не честно! – тут же завопил он. – Это не по правилам.

– Разве мы играем по правилам? – спросил я у Энджи. Ангел ничего не ответил. Он, как будто, потерял интерес к игре. Нахмурился, помрачнел, а потом и вообще отвернулся. Атэр, все еще сидящий на земле, толкнул меня ногой и вопросительно поднял брови. Я мотнул головой, подошел к ангелу, осторожно тронул его за плечо.

– Что?

– Нет, ничего. – Он улыбнулся быстрой, ничего не значащей улыбкой. – Вы продолжайте, а я… я уйду ненадолго.

– Куда?

– Неважно.

– Очень даже важно. Мне не нравится, что ты будешь бродить один по городу, где полно демонов.

– Я хочу побыть один.

– Ты и так один.

Ангел прямо посмотрел на меня. И, признаюсь, выдержать взгляд голубых пронзительных глаз было нелегко. Энджи знал, что я сделал. Догадался. Почувствовал как всегда. Но больше ничего не говорил. Не упрекал. Тем более, Атэр все более успешно овладевал магией. Естественно, примитивной, «энергетической», как я теперь ее называл. Но это лучше чем ничего.

В тот день я сидел за столом в общей комнате и перечитывал последние записи в блокноте. Да, не получалось веселиться по-прежнему. Пять тысяч двести пятьдесят лет срок немалый. Даже для демона-оборотня. Раньше мое чувство юмора было более глобальным, что ли. Всеобъемлющим. Это из-за присущего большинству темных оптимизма. Немного мрачноватого, саркастического, но очень жизнеутверждающего. Теперь я ощущал себя в этом мире гораздо сложнее, циничнее и, пожалуй, мудрее. К тому же узнал слишком много умных слов. Набрался от ангела, естественно. Книжная премудрость не нужна простому демону, но очень помогает оборотню, застрявшему в человеческом мире. Убить время, например.

Пару десятилетий перед последним рождением Атэра мы слонялись в землях северной Анконы. Места здесь были дикие, не обжитые людьми. Полюбить эти каменистые утесы, поросшие колючим кустарником, могли только козы. А также их пастухи, но пока ни те, ни другие сюда не добрались. Дальше, в глубь материка, начинались глухие непролазные леса. И лишь южнее глаза уставшего от дикости демона радовали плодородные, трудолюбиво обработанные крестьянами земли. Вот все это я и решил изобразить схематично на карте.

Вообще, с искусством картографии за эти последние пять тысяч лет произошло не пойми что. Полнейший упадок. Человеческое население как будто разучилось чертить планы. Все, что мне удалось увидеть, было либо примитивно, либо неточно до отвращения. Впрочем, человеческие карты всегда были такими рядом с демонскими.

– Что ты делаешь? – прозвучал над ухом знакомый голос. Я не вздрогнул от неожиданности, хотя очень хотелось. Энджи перемещался совершенно бесшумно и мог возникнуть за спиной в самый неожиданный момент.

– Карту рисую. Человеческие никуда не годятся.

Некоторое время он наблюдал за мной, а потом попросил неожиданно.

– А ты не мог бы… потом, нарисовать мне такую же?

– С превеликим удовольствием. – Я заставил одну неудачную линию исчезнуть, полюбовался на свою работу и протянул руку за блокнотом ангела. Но едва мои пальцы прикоснулись к его золотистой книжечке, как меня ударило. Не физически и не ангельской магией. Меня как будто вытряхнуло из собственной шкуры. Я увидел ярко-зеленый холм, заваленный мраморными обломками. Наверху бил родник. Вода красиво перетекала через белые камни, журчала и пенилась маленькими водопадами. Рядом с холмом росли деревья с кудрявыми кронами, в траве цвели неправдоподобно большие фиалки. Порыв ветра принес какой-то дивный неземной аромат. Я вдохнул его полной грудью. Но в горле немедленно запершило, в носу зачесалось, я чихнул и очнулся.

Энджи все еще стоял рядом, глядя на меня удивленными глазами, и явно ждал объяснений. Я глубоко вздохнул и попытался описать увиденную мной картину. Глаза ангела стали еще круглей.

– Ты увидел кусок моего мира. Как это могло получиться?

Меня заинтересовало как раз не это.

– Кусок чего я увидел?

– Понимаешь, Гэл, у каждого ангела есть свой собственный мир. Такой как тот захочет, какой сможет представить. И там будет все, что он пожелает. Леса, или море, или степь.

– А где он находится? В Тонком мире?

Энджи отрицательно покачал головой.

– И да, и нет. Это сложно объяснить. Он занимает какое-то место в пространстве, но очень тесно связан со мной. Он – часть меня, и если меня не станет, он тоже исчезнет. Я не могу создавать настоящие, материальные миры, которые существовали бы дольше, чем я. Но есть архиангелы, которые могут изменять материю. Лепить из нее пространства. Представляешь, какая мощь и энергия им доступна.

– Да. Сильны ребята.

В голове у меня крутилась какая-то еще не до конца оформившаяся мысль. Что-то про энергию. Давным-давно мой ангельский приятель подсказал мне, как увеличить магический потенциал. Мое не высше-демоническое происхождение не позволяло сплетать заклинания высокого порядка. Раньше это меня не беспокоило. Было легко оставаться одним из серых тупиц низшего уровня, но со временем собственная неполноценность начала угнетать. Энджи нашел гениальное решение. Научил пользоваться нестабильной энергетикой Хаоса. Она вполне подходила для заклинаний, но управляться с ней было непросто. Может быть, стоит проделать тоже самое и с Атэром?

На мой вопрос ангел отрицательно покачал головой.

– Он человек. Его тело не выдержит напряжения. Тебе самому это не просто. Представь, каково будет ему.

– Но в термах он вышел на мысленную связь со мной!

– Это ты! Открыл канал и дал немного своей силы.

– Даже не собирался. – Обвинить меня в перекачке Атэру энергии ему не удастся. Тем более, этого я, действительно, не делал. Хватало воспоминаний, как в одной из прошлых жизней я перелил в ученика слишком много. Человеческое тело, действительно, не выдержало. Оно просто сгорело. То еще было зрелище!

– Я знаю, что не собирался. Всего лишь слегка увлекся происходящим. Но ему надо развивать свои собственные способности.

– У него их нет. Ты же видишь. Он старается, но все без толку. Вот если бы…

Тут я замолчал, осененный невероятной идеей. Энджи прищурился подозрительно:

– Если бы что?

– Ничего. Так, неудачная мысль. Не бери в голову.

Естественно, я соврал. Мысль была удачной. В Атэра нельзя перекачивать ни мою, ни ангельскую силу. Это одинаково убийственно для него. Значит надо научить мальчишку самостоятельно собирать энергию. Много энергии. Столько, чтобы ею можно было пользоваться автономно. Но стягивать ее так, чтобы она не причинила ему вреда. И кажется, я знал, как это можно сделать.

Когда Атэр пришел ко мне в казарму на очередной урок фехтования, я спросил прямо:

– Хочешь научиться магии?

Он вздохнул, опустил меч:

– Конечно, хочу. Но ты же видишь, у меня не получается. Вышло всего два раза: в термах, тогда я говорил с тобой мысленно, и потом с Энджи. Я зажег огненный шарик. Но после этого, когда пробовал сам, ничего. Глухо. Меня это просто бесит.

Он с ненавистью посмотрел на свое оружие, убрал его в ножны.

– Вот, что, Атэр. Идем со мной. Я кое-что скажу тебе.

Я отвел его на край плаца, под одинокий платан. Подросток сел на землю, подобрал колючий шарик-плод и стал рассматривать его, словно невесть какую реликвию.

– Я могу научить тебя.

– Уже слышал, – буркнул он устало. – Бесполезно.

– А ну, подвинься. И слушай еще раз.

Пока я рассказывал ему про сложность силового обмена, он продолжал пялиться на платановую шишку, потом заинтересовался, повернулся, а затем и вообще не отводил напряженно-внимательного взгляда.

– Каждое существо содержит в себе энергию. Жизненную силу. Ее может быть много или мало. Она может быть грубой или тонкой… Энджи объяснил бы это лучше, но я предпочитаю не вмешивать его. Я хочу научить тебя собирать, стягивать энергию живых существ и использовать ее для колдовского действия.

Атэр запустил пальцы в черные вихры над ушами, уставился в землю.

– И что я смогу делать?

– Убивать, вытягивая из врага всю жизненную силу. Использовать часть выкачанной энергии для простейших боевых приемов. Заклинания ты не сможешь творить по-прежнему, твоя голова, тело, твоя сущность устроена слишком просто для того, чтобы удерживать в памяти канву магического действия.

– Но почему?

– Я могу сейчас воспроизвести формулу телепортации, например. Даже могу написать ее.

Я подобрал ветку, оглянулся, нет ли рядом любопытных смертных, и вывел на песке несколько первых знаков. Атэр вздрогнул, непроизвольно схватился за мое плечо. И было от чего. Воздух над схемой начал дрожать, плыть, струиться, как в жаркий полдень, а сами значки стали наполняться светящимся огнем. Я быстро стер их, разровнял песок.

– А теперь представь, что все это находится у тебя в голове. Только цепь символов в четыре раза длиннее. Тебе нужно наполнить их своей силой и активировать в определенной последовательности. Твои мозги просто взорвутся. Поэтому еще раз повторяю, тебе нужно научиться собирать чужую энергию и манипулировать ей.

– Как это выглядит?

Сильная вещь наглядный пример.

– Как выглядит… – По коре платана неторопливо полз жук. Черный усатый короед. Я смахнул его на землю, насекомое свалилось на спину, и замахало в воздухе лапками. Но перевернуться не успело, я вытянул из него всю жизнь. Крошечную теплую капельку. Жук забарахтался сильнее, потом замер, сжался и вдруг рассыпался черными сухими хлопьями.

Атэр снова дернулся, отшатнулся, стукнулся спиной о ствол дерева, посмотрел на меня с отвращением, едва ли не с ужасом.

– И это можно делать со всем?

– Со всем. С растениями, животными, людьми. Даже с демонами. Если потренируешься.

– Даже с демонами, – повторил он. Потом вдруг уткнулся лбом в колени, засопел. – Это ужасно. Теперь я понимаю, почему ты не хочешь впутывать в это Энджи. Он не стал бы учить меня такому.

– Ну, приятель. Решай сам. Что тебе дороже – мнение ангела или нечеловеческий магический потенциал. К тому же, ты можешь вытягивать не всю силу. Какую-то часть. Оставляй в живых. Не убивай.

Атэр поднял голову, посмотрел на меня с бешеной надеждой.

– Правда? Так можно? Не до конца?

– Можно. Только менее действенно.

– А ты откуда берешь свою силу?

– Рэйм наполнен ею. Жертвенники Некроса выплескивают тяжелую энергетику постоянно. Я не отхожу от обеденного стола.

– А Энджи?

– Он генерирует свою собственную. Но это очень сложно. Даже для моего понимания.

– Ладно. – Атэр продолжал хмуриться, и покусывать губы, но вроде бы принял решение. – Научи меня. Прямо сейчас.

– Хорошо.

Забавно обучать бывшего господина, Высшего демона, элементарным основам магии. И, наверное, правильно, что я не сказал ему о существовании людей, наделенных необъяснимой способностью к искусству волшебства. Их очень мало, но они есть. К сожалению, Атэр не относился к их числу, и мне не хотелось снижать его самооценку.

Я протянул руку и взял мальчишку за плечо.

Мир вокруг потемнел. А когда стало светлее, оказалось, что мы стоим по щиколотку в песке. До самого горизонта тянутся сухие серые волны пустыни. Солнце в зените.

– Что это?! Где мы? Как жарко! Душно! Я не могу дышать!

Атэр покачнулся, упал на колени. Схватился за грудь. Белая тога на его спине потемнела от пота.

– Это пустыня, – ответил я честно, сел на горячий песок рядом. – Один из нижних миров. Не очень приятный для человека. Но не смертельный.

– Зачем ты?!… Мне плохо… Больно! Сделай что-нибудь!

– Я делаю – отключаю твое тело. Оно мне мешает. Нет, конечно, его можно было бы утопить. Но, думаю, это понравится тебе еще меньше.

– Я не могу! Я не хочу! Отпусти меня!

– Если хочешь учиться магии, терпи.

Мальчишка застонал, всхлипнул, ткнулся головой в песок.

– Терпи! Мне было еще больнее!

Он даже не мог себе представить, насколько больно мне было, когда нестабильная энергия Хаоса входила в мое тело. Особенно в первый раз. Правда, Энджи был рядом, помогая поймать нужные волны, он тоже чувствовал мои мучения, и от этого было легче. Немного.

Атэр задыхался и не мог потерять сознание, он рвал на груди тогу, из горла рвался хрип, слезы текли по его щекам, лицо побагровело. Этак, пожалуй, он здесь у меня, действительно, загнется. Ну, где же? Вроде уже пора. Подожду, еще минуту и если ничего не произойдет, придется возвращаться. И пробовать еще раз. Но, к счастью, по истечении этой самой минуты, я услышал хриплый клекот. По песку скользнула гигантская тень. Захлопали крылья. И сверху на Атэра упала черная хищная тварь. Кер – вестник смерти, падальщик, убийца, выклевывающий душу из живого существа. Его сморщенное лицо старика с пустыми, слепыми глазами, исказилось от жадности и свирепой радости. Сухие ручки, похожие на крысиные лапы, потянулись к жертве, растянувшейся на земле. Отвратное зрелище.

Кер снова заклекотал, его морда вдруг вытянулась, превращаясь в острый клюв. Глаза Атэра широко распахнулись, когда он увидел несущуюся на него тварь, дернулся, всхлипнул. И закричал, когда падальщик ударил его. Прямо в грудь, в солнечное сплетение. Крови не было, но человеческое тело затрясло от боли. Жизненная сила хлестнула из него звенящей, золотистой струей. Вот теперь пора вмешаться. Я вскочил, ударил кера мощным воздушным кулаком, отшвырнул в сторону, схватил мальчишку, потерявшего, наконец, сознание, и открыл телепорт. Мертвый, выжженный мир исчез.

Теперь мы очутились на поляне, рядом с ручьем. Я осторожно опустил Атэра на землю и отошел в сторону. Сначала ничего не происходило, он лежал, не шевелясь, дыша тихо, медленно и затрудненно. А потом трава вокруг него стала вянуть, сохнуть, темнеть, рассыпаться в пепел. Мертвый круг ширился, захватил ближайшие кусты, сожрал их, добрался до тонкой акации. Деревце задрожало, уронило на землю высохшие листья. И осталось стоять корявым обожженным скелетом. Атэр зашевелился, застонал, схватился за грудь, открыл глаза. Несколько секунд смотрел на меня бессмысленным взглядом, а потом видимо вспомнил. Вскочил.

– Ты! Гад! Совсем уже!? Что делаешь!? Ты меня чуть не убил! Эта дрянь с крыльями меня чуть не убила!

Замолчал он внезапно. Как будто подавился гневным воплем. Огляделся вокруг, осторожно переступил ногами по сухим хлопьям пепла, устилающим землю. Ощупал свою грудь. Посмотрел на меня испуганным взглядом.

– Как самочувствие?

– Я… не знаю. Что ты сделал?

– Не я. Это сделал кер. Пробил твою оболочку, чтобы выпить жизненную силу. Я позволил ему ранить тебя, но теперь ты можешь собирать для себя энергию.

– Я читал про керов, – прошептал Атэр, пятясь из круга с мертвой травой. – Но так и не понял до конца.

– Твое человеческое энергетическое поле было похоже на замкнутый кокон. Ты не чувствовал окружающую силу других, поэтому не мог ею воспользоваться. Кер пробил дыру в твоем коконе.

– Значит теперь я такой же, как они?

– Ты такой, как ты есть! Хватит болтать глупости! Ты хотел обучаться магии! Теперь у тебя есть шанс.

Атэр хмуро кивнул. Снова дотронулся до груди и попросил, не глядя на меня.

– Энджи не говори. Он расстроится.

– Не скажу.

Наивный! Думает, что ангел сам не догадается!

И он догадался.

Если когда-нибудь мой светлый приятель станет боевым ангелом – если такое, конечно, возможно – в этом будет моя бо-ольшая заслуга. Он был в ярости.

– Гэл, ты соображаешь, что сделал? Ты вообще когда-нибудь думаешь, что делаешь?! – Голубые глаза потемнели, став почти синими, голос приобрел интонации ледяной вежливости.

– Когда-нибудь думаю. – Я отложил меч, который тщательно полировал, на стол, вытер руки.

– Ты пробил дыру в его энергетическом теле! Теперь ему придется постоянно тянуть силу из других, чтобы пополнять свою иссякающую.

– Это называется работа с энергиями.

– Это называется глупость и безответственность! – Ангел расхаживал по комнате, периодически натыкался взглядом на тихого Атэра и морщился, словно видел калеку.

– Он хотел научиться магии!

Партнер отмахнулся от меня, сел на скамью, опустил голову. Боевой задор вышел из него также внезапно, как и вошел.

– Энджи, ты не волнуйся, – подал голос, оробевший ученичок. – Я буду очень осторожен. Я не стану убивать. Пойми, мне нужна магия! Очень!

– Теперь ты должен постоянно контролировать себя. Все время. Каждую минуту. Ты выдержишь это?

Мальчишка опустил взгляд, не выдержав проницательного ангельского взгляда, ответил тихо:

– Я не знаю. Но буду стараться.

Он старался. Иногда. А иногда наслаждался своими новыми способностями, не думая о последствиях. Я видел как он, мило улыбаясь, тянет силу из нашего толстого, неповоротливого домовладельца. И тот начинает зевать и сонно хлопать глазами. Или задумчиво стоит возле оливы во дворе, и дерево вдруг начинает ронять листья, словно от засухи. Пару раз, я чувствовал, что он пытается стягивать энергию с меня. И естественно, получил за это по носу. Но, я его понимал, трудно сдерживаться, когда из беспомощного смертного превращаешься в особу, приближенную к магической верхушке.

Обучение колдовству пошло веселее. Атэр делал значительные успехи. Заниматься с ним становилось интересно даже учителям. Хотя на ангела периодически находили приступы тоски, вот как сегодня, например. Но он ничего не мог сделать. Воспитанник сделал свой выбор.

Глава 15

Заговорщики

Личный телохранитель лурии Арэлл – преторианец Гай Тиберий Гратх – насвистывал песенку весьма легкомысленного содержания, поднимаясь по ступеням широкой лестницы отцовского дома – особняка в богатой части Среднего города. Навстречу спускалась молоденькая рабыня. В одной руке она держала корзину, другой придерживала складки хитона, чтобы его длинный подол не волочился по полу. Свежее личико девушки порозовело от удовольствия, когда она увидела молодого господина. Но тут же опустила ресницы, проплыла мимо, загадочно улыбаясь.

Не с ней ли он столкнулся вчера ночью в саду? Или с другой? Гай едва удержался, чтобы не шлепнуть красотку. Но все же сдержался. Степенно поднялся до самого верха, оглянулся. Рабыня стояла внизу, глядя ему вслед. Поймала благожелательный взгляд господина, фыркнула от смеха и бросилась бежать, обхватив корзину обеими руками. Гай улыбнулся. Значит, все-таки с этой…

И тут снова, совершенно не к месту, вспомнилась Арэлл. У ее золотоволосого статного образа вошло в привычку появляться перед мысленным взором в самые неожиданные моменты, и заставлять забыть обо всех остальных простых радостях…

Если быть абсолютно откровенным, Гай привык к другим женщинам. Темноволосым, с бархатными удлиненными глазами, подведенными черной краской с округлым, чуть выдающимся вперед подбородком. С мягкими белыми плечами и нежными руками с ямочками у локтей. В этом сезоне снова вошла в моду приятная полнота, что полностью соответствовало вкусу преторианца.

Элланка была другой. Голубые глаза всегда казались холодными, губы вместо того, чтобы кокетливо улыбаться или, в крайнем случае, капризно выпячиваться, сжимались сурово – до резкой складки в уголках, более подходящей государственному мужу, чем молодой девушке. Удовольствия раздеть ее Гаю пока не представилось, но и так было видно, что под длинными хитонами скрывается сильное и стройное тело. Амазонка, быть может танцовщица храма, но никак не соблазнительная нимфа. Она не должна была привлекать его. Ни внешностью, ни бешеным темпераментом. И все же… Думать о ней было мучительно, не думать – невозможно.

– Брат! – прозвучал за спиной повелительный голос.

Преторианец оглянулся. Тиберий Гратх, народный трибун, стоял у подножия лестницы, и вид его не предвещал слов радости.

– Покажи, что висит у тебя на шее.

Гай спустился. Спокойно, вызывающе медленно распахнул на груди трабею.

«Так и есть, можно было не сомневаться. Висит на цепочке тонкий медальон тайной секты демоноборцев. Совсем обнаглели мальчишки! Забыли об осторожности, возомнив себя великим борцами за справедливость.» Тиберий протянул руку, схватил витой металлический шнурок, висящий на шее младшего брата, и резко дернул. Слишком резко и слишком сильно, медные звенья лопнули, оставив на коже Гая красную полосу.

Затем нужно было размахнуться и влепить зарвавшемуся мальчишке хорошую пощечину. Как в детстве, которое закончилось у Гая всего каких-то десять лет назад. Но вместо этого трибун швырнул медальон в глубокий пруд, до половины заросший ряской. Глухо булькнув, медный кружок ушел под воду.

– Не нужно дразнить волков.

– И это говоришь мне ты… – Красивые губы брата изогнулись упрямо. На виске часто забилась тонкая голубая вена. На скулах проступили два красных пятна. Родовое проклятье Гратхов – горячая кровь, при малейшем волнении наполняющая голову тяжелым багровым туманом. Растворяющая в себе страх, нерешительность и беспокойство. Помогает в бою, и мешает в мирной жизни. Еще как мешает. Сам Тиберий слишком долго учился остужать этот кипяток.

До него уже дошел слух, как Гай бросился защищать невесту наследника, эту девчонку, Арэлл, от Высшего демона. Горячая кровь взыграла в дурной голове.

– И это говорю тебе я . Ты слишком молод и слишком самонадеян, чтобы лезть в большую политику.

– Я не лезу в политику! Я…

– Кто позволил тебе становиться на пути Высшего демона?! Да, не спорю, твоя голова достаточно хороша для того, чтобы украсить собой главный жертвенник.

Красные пятна на щеках младшего брата посветлели, слились с румянцем.

– Он хотел оскорбить Арэлл.

– И ты, несомненно, помешал ему. Отвечай, помешал?!

– Нет. – Гай опустил взгляд. – Но я должен защищать ее!

– Попытайся защитить ее хотя бы от собственной глупости.

Тиберий отвернулся и пошел в беседку, куда расторопные рабы уже внесли столик с легкой закуской и прохладительными напитками. Прилег на узкое ложе. Левая нога, слава Фортуне, пока не болела. И, если дать ей роздых, не будет беспокоить целую неделю.

Гай стоял у беседки, явно раздумывая, что сделать – гордо удалиться или присоединиться к брату в его полуденном отдыхе. Тиберий удобнее устроил больную ногу на подушке, налил воды в чашу… Мальчишка постоял еще немного и поднялся по ступенькам наверх.

– Брат, я хотел поговорить с тобой.

– Слушаю. – Тиберий улыбнулся про себя.

– Как ты думаешь, если она станет императрицей…

– Она не станет.

– Если станет.

– Гай, это восемнадцатилетняя девушка.

– Она хочет все изменить. Она говорит почти то же самое, что говоришь ты. Теми же словами. Если бы ты поговорил с ней…

– Я не буду с ней говорить.

– Преторианцы готовы поддержать ее.

– Преторианцы посадили на трон четырех императоров. Четырех! – Тиберий для наглядности показал четыре пальца. – Одного за другим. И убивали. Каждого предыдущего, ради награды, которую обещал следующий.

– Сейчас все будет не так!

– Я вижу одно – ты влюблен по уши. И готов совершить государственный переворот, лишь бы Клавдий не получил ее.

– Нет! То есть, не только поэтому.

– Даже если Арэлл станет императрицей, она ничего не сможет сделать. Ей не позволят. Ты думаешь, Некрос разрешит ей менять установившийся порядок?

– С Некросом можно договориться, – менее уверенно произнес Гай.

– Зачем ему менять одного человеческого правителя на другого? Его устраивает Транквилл. У Арэлл нет ничего, чем она могла бы заинтересовать Высшего. Впрочем, нет. Есть. Она красивая женщина. И если правильно поведет себя…

– Только не это! – Гай вскочил, едва не опрокинув столик.

– Вы не думали об этом, не так ли?

– Мы ничего, ничего не можем сделать сами! Все по указке этих…

– Успокойся. Хватит метаться. Скажи лучше, чем преторианцам не угодил император? Почему они хотят заменить его?

– Он хочет приносить в жертву солдат из нашей когорты. Надо быть совершенно безумным, чтобы резать здоровых, дееспособных воинов!

– Я слышал об этом. – Тиберий качнул чашей, наблюдая, как плещется в ней вода. – А Клавдий? Я не верю, что ему предпочтут чужестранку, элланку…

– Да, – нехотя согласился Гай, потирая шею, на которой все еще был заметен красный след от цепочки. – Большинство хочет видеть императором Клавдия. Но кое-кто…

– Кое-кто это ты, и еще человек десять молодых идиотов из хороших семей, которые возомнили себя освободителями человечества от темного ига?

– Как ты можешь насмехаться над этим?! Ты же народный трибун! Твоя должность обязывает…

– Оставь в покое мою должность. Моя беда в том, что я привык добросовестно выполнять свою работу. А на твоем месте, – Тиберий жестом велел брату наклониться ближе. – Я бы договаривался не с Некросом, а с Друзлтом. Ведь он владелец Эллиды, так? Если он хочет расширить сферу своего влияния на Рэймскую империю, это можно попытаться сделать, посадив на трон Арэлл.

– Тогда мы просто посадим себе на шею вместо одного Высшего – другого.

– А иначе невозможно, мой мальчик. Единственное, что я могу для тебя сделать – пойти к императору и попробовать убедить его не приносить в жертву преторианцев. Кстати, что говорит ваш префект?

– Орет, как раненый вепрь. – Гай улыбнулся. – Сначала грозился в двадцать четыре часа вывести все подразделения из Рэйма, если у императора не пройдет его дурь. Теперь сидит у себя в имении. Пьет вторые сутки и строит заговор.

– Ясно. – Тиберий поднялся. – Значит, мне следует навестить Мария.

Преторианец кивнул, проводил взглядом старшего брата медленно спускающегося по ступеням. Опять хромает. Значит, будет мучиться всю ночь. Гай дождался когда он скроется из вида, и сам выбрался из беседки.


Гай медленно вошел к себе в спальню. Там на стене, за сдвигающимся в сторону барельефом, на котором древние боги пытались приручить еще более древнюю химеру, в маленькой нише стояла резная шкатулка. Кроме обычных серебряных и золотых перстней и фибул в ней лежал круглый медный медальон. Отличительный знак секты демоноборцев. Теперь его можно вытащить и одеть вместо прежнего, отнятого братом. Тиберий подтвердил всю полноту своей власти, вышвырнув амулет в пруд, и успокоится на некоторое время. Не будет надоедать нравоучениями.

Гай повесил цепочку на шею, убрал под тогу медный кружок. Потом вынул шкатулку. За ней стоял флакон из зеленого стекла, пустой наполовину. Скоро нужно будет заказывать новое зелье. Волшебный напиток давал возможность три дня подряд проводить на ногах без отдыха. Он мог стоять у покоев лурии Арэлл, часами не сдвигаясь с места, даже не шевелясь. Но когда было нужно, зелье давало силу, превышающую человеческую, ловкость, мгновенную реакцию и удивительную выносливость. Естественно, Тиберий запрещал «злоупотреблять» средством и красочно описывал, что будет с братом лет через десять, если тот не прекратит «травить себя демоническими зельями».

«Еще десять лет. Я столько точно не проживу, – думал Гай, взвешивая на ладони тяжелый флакон. – Год, вот срок, на который можно загадывать вперед». А три дня, в течение которых его реакция становилась нечеловечески совершенной, стоили того, чтобы рисковать… То есть он считал, что она совершенна. До тех пор, пока не встретился с Гэлом Нумидийцем.

Гай нахмурился. Убрал зелье обратно в нишу, вернул шкатулку на место, задвинул барельеф. С этим Гэлом нужно будет разобраться. Но не теперь, позже.

А, кроме него, есть еще одна заноза – Валерий Октавиан, которого «все называют Атэром».

Нет, с его существованием можно было бы смириться – не велика перепелка. Но то, как он в открытую увивается вокруг Арэлл, терпеть стало невозможно. Молодой проходимец ухаживал за золотоволосой царственной элланкой. Ничего смешнее Гай даже представить себе не мог.

На второй же день после своего появления, Атэр ухитрился довести Гая до бешенства. Преторианец, как обычно, стоял на своем месте у двери покоев невесты Клавдия. Сама лурия еще не вышла. Пользуясь ее отсутствием, мальчишка развалился на полу, поставил рядом с собой блюдо с фруктами и жадно лопал персики. При этом он весьма недружелюбно поглядывал на телохранителя и нагло усмехался. Обращать на него внимания не стоило, но Гай постепенно начинал злиться.

– Эй! А ты что, внутри такой же медный, как и снаружи? – невнятно произнес Атэр, проглотил кусок персика и вытащил изо рта косточку. Лениво замахнулся и бросил ее в Гая. Раздался стук о нагрудную пластину лорики, и косточка упала на пол.

В следующее мгновение преторианец «ожил» и оказался рядом с наглецом. Тот даже не успел дернуться, чтобы вскочить, как был прижат к полу «пяткой» тяжелого копья.

– Эй! Эй, ты что?! – Мальчишка задергался, пытаясь освободиться, вцепился обеими руками в древко. – Ты что делаешь?!

Гай, не отвечая, смотрел на него сверху вниз, наслаждаясь беспомощностью молодого выскочки. Нажал чуть сильнее. С удовольствием прислушался к возмущенным воплям поверженного соперника. Потом поднял копье, но только для того, чтобы повернуть его острием к горлу Атэра. Тот отчего-то замолчал, глядя немигающим взглядом на заточенное острие и гневно дыша. Преторианец наклонился, сгреб в кулак край белоснежной тоги мальчишки, не спеша вытер пятно на лорике и снизошел до предупреждения:

– В следующий раз вытру это твоей смазливой физиономией.

Когда Гай убрал копье, Атэр вскочил, сжимая кулаки. Его лицо перекосило от ярости, но связываться с телохранителем второй раз неглупый мальчик не захотел. Поддал ногой по блюду с фруктами, выругался (причем, из пяти слов, которые он произнес, младший Гратх знал только два). Принялся поправлять сбившуюся тогу, и вдруг между белых помятых складок мелькнул медальон.

– Стой! – Знакомый рисунок… Внутренне холодея от неприятного предчувствия, Гай схватил его за плечо, развернул к себе. – Что это у тебя? Покажи.

– Да пошел ты, извращенец! Убери руки!

Подросток попытался вырваться, но преторианец уже держал на ладони амулет. Медный круглый талисман секты демоноборцев.

Откуда мальчишка мог его взять? Найти, украсть, или…

– Где ты это взял?

– Не твое дело!

– Говори!

– А не пошел бы ты!

Очень хотелось схватить его за шею и потрясти, как следует, а еще лучше повозить физиономией по полу. Но Гай выпустил наглеца, отступил на шаг и, подцепив цепочку, висящую на шее, вытянул из-под лорики свой собственный медальон. Сурово сведенные брови Атэра стали медленно подниматься в изумлении, рука непроизвольно потянулась к медному кружку – прикоснуться, убедиться, что это не обман. Недоверие, удивление, понимание одно за другим промелькнули на его лице.

– Ты… тоже… – В голосе мальчишки не было особой радости по поводу причастности преторианца к тайной секте, но прозвучало что-то вроде облегчения.

– Да.

– Она знает? – Кивок в сторону покоев Арэлл.

– Нет. Пока нет.

– Я думал здесь нет никого из… наших. – Атэр убрал медальон под тогу, хмуро посмотрел исподлобья. – Сколько вас?

– Думаешь, я выложу все сведения первому встречному, пусть даже со знаком на шее?

– Я тоже не воспылал к тебе любовью с первого взгляда.

Первое изумление и мимолетное чувство товарищества прошло, оба обменялись угрюмыми взглядами, оценивая друг друга. И Гай должен был признаться, что у мальчишки есть несомненные достоинства: кроме самоуверенности и хорошо подвешенного языка еще и вполне привлекательная внешность. Судя по недовольной физиономии Атэра, тот тоже нашел в сопернике нечто достойное. Поэтому когда Арэлл вышла из своих покоев, они все еще молча стояли один напротив другого.

Невеста Клавдия сразу увидела разбросанные по полу фрукты, заляпанную соком тогу эллана, его сжатые в тонкую линию губы, и красные гневные пятна на щеках Гая. Ее светлые брови на мгновение почти сошлись у точеной переносицы.

– Что здесь произошло?

– Ничего, божественная. – Атэр тут же заулыбался, жестом истинного патриция забрасывая конец помятой тоги через плечо.

– Я просила тебя не называть меня так, – устало произнесла Арэлл.

– Как прикажешь, лучезарная! – Улыбка мальчишки стала еще обольстительнее. Дьявол его забери! Демоноборец сопливый! Гаю легче было поверить, что он стащил заветный медальон, чем представить одним из заговорщиков.

Преторианец сделал мучительное душевное усилие и постарался стать объективным. Хорошо, что появился еще один союзник. Им нужны новые люди. Надежные, сильные, выдержанные. Атэр, сидящий на полу у ног Арэлл вскинул голову, почувствовав пристальный взгляд сообщника. Прищурился. Отвернулся. Потом снова поднял голову. Высокомерное выражение на смазливой физиономии сменилось жадным любопытством. Он тоже хотел поговорить. Встреча с единомышленником на «вражеской» территории была большой удачей. Хотя бы на время стоило забыть о взаимной неприязни.

Арэлл, просматривающая длинный свиток неизвестного содержания, не замечала этих переглядываний. Она хмурилась, покусывала нижнюю губу и, судя по тому, как быстро, нервно скручивала верхний край свитка, содержание его было не слишком приятным. Гай дождался, пока Атэр в очередной раз повернется, и указал взглядом на элланку. Мальчишка кивнул, выдержал короткую паузу и произнес бархатным, певучим голосом.

– Лурия Арэлл, я вижу, вас расстроило это сочинение? Может быть, развлечь вас чем-нибудь более приятным, чем чтение?

– Нет, – резко ответила она, не обращая внимания на медоточивые намеки малолетнего соблазнителя.

Он придвинулся ближе, стараясь заглянуть в свиток.

– Но, я думаю…

– Атэр, ты мне мешаешь!

Похоже, Арэлл пребывала в состоянии легкого раздражения, которое от любого лишнего слова могло разгореться до приступа неконтролируемой ярости. Гай улыбнулся, готовясь насладиться выволочкой, которую устроят назойливому поклоннику.

– Я читал Поликлета, – небрежно заявил эллан, еще раз заглядывая в пергамент. – По-моему, то, что он пишет, полный бред, особенно эта часть, про демонов.

– Ты читал Поликлета?

Арэлл уронила свиток на колени и посмотрела на Атэра так, словно перед ней вместо лохматого мальчишки появился сам великий историк прошлого. Эллан дал полюбоваться на себя несколько мгновений и скромно потупил нахальные глаза.

– Да. Кое-что.

Он лениво приподнялся, заглянул в свиток, при этом как будто случайно дотронувшись до локтя лурии. Гай крепче сжал древко копья – желание хорошенько проучить наглеца стало едва выносимым.

– Трактат о демонах я тоже читал.

На лице Арэлл появилось выражение жадного любопытства и нетерпения.

– И что ты думаешь о нем?

– Чушь. По-моему, все это чушь. Пустые рассуждения. Болтовня. Ну, вы понимаете, как это бывает, когда человек пишет только то, что ему приказали.

– Атэр! – девушка внезапно швырнула свиток, который отлетел в сторону, пачкаясь в ягодном соке, наклонилась, схватила мальчишку за руку. Тот вздрогнул от неожиданности – еще не привык к пылкому порывистому нраву Арэлл. – Ты знаешь больше?

Он помолчал, взглянул на Гая и тот едва заметно, отрицательно покачал головой. Нет, еще рано. С ней говорить рано…


Этим же вечером слоняющийся без дела, сонно позевывающий эллан был схвачен за шкирку и втащен в маленькую потайную комнату, скрытую за статуей.

– Тихо! – зловеще прошептал Гай, прежде чем подросток решил, что пора звать на помощь. – Нужно поговорить.

– Так и знал, что ты извращенец, – на удивление спокойно отозвался Атэр, выдергивая из рук воина край тоги.

– Откуда ты?

Мальчик понял вопрос правильно, не ощетинился, как обычно, не стал огрызаться.

– Смирта. Тебе это что-нибудь говорит?

– Нет.

– Еще бы. Маленький городок на западе Эллиды. Скалы, море, кривые сосны. Дико красиво.

В комнатке было полутемно. Окно под потолком давало совсем мало света, хотя луна сегодня была огромной и яркой. Они почти не видели друг друга, поэтому говорить оказалось легко.

– Сколько вас?

– Пятнадцать.

– Мало.

– А вас?

– Шесть.

– Ха!

– Я и говорю, мало.

– Зато у вас есть Арэлл.

Арэлл спала в покоях за стеной, не зная, что они говорят о ней, стоя плечом к плечу в полутьме.

– Она одержима идеей уничтожения демонов.

Атэр рассмеялся тихо, потер запястье, на котором должны были остаться следы пальцев элланки.

– Я понял. Мы должны помочь ей.

– Хм…

– И я знаю, как. Нужно только немного времени.

– Что ты можешь знать?!

– Кое-что. – Мальчишка рассмеялся, хлопнул телохранителя по лорике на груди и вышел из каморки.

Ничего он не мог знать. Во всяком случае, не больше Гая.

Жизнь людей принадлежала демонам. И они в любое мгновение могли потребовать ее. Поэтому нужно было пользоваться каждым новым днем. Прожигать его так, чтобы к вечеру вместо души в груди оставалась только горстка пепла, чтобы нечему было болеть от тоски и бессмысленности своего существования. Еще – можно дрожать от страха, подчиняться ему, позволить вести себя, просчитывая, когда следует спрятаться за чужую спину, а когда выбраться на свет. Гай знал разных людей. Одни пировали на собственной могиле, другие ползали у ног демонических хозяев, третьи думали, что заключают с ними сделки ради власти и денег.

– Природа человека такова, что требует постоянного властвования над собой. – Так говорил учитель десятилетнему Гаю, расхаживая перед ним по комнате для занятий и неторопливо почесывая спину кончиком стило. – Люди слабы, беспомощны, ленивы, нуждаются в ярме, вожжах и шорах, которые не позволяют им отклониться от намеченного пути и предаваться лени.

– Обратимся к природе. – Наставник сделал плавный жест в сторону окна. Гай послушно повернул голову в ту сторону. – Ее пример показывает нам, как разумно все устроено в мире. Зайцы пасутся на лугах и полях, поедают кору с деревьев. Если позволить им размножаться, они пожрут все всходы и погибнут от голода. Но мудрая природа создала хищников. Волки и лисы сохраняют порядок, настигая слабых и не давая остальным пребывать в губительном для них покое. Растолкуй эту аллегорию.

– Демоны – волки, люди – зайцы, – пробормотал Гай, тупо глядя в стол.

– Совершенно верно. Демоны своей помощью в правлении и разумным террором удерживают нас от лени и вырождения.

Речь учителя текла плавно, убаюкивающе. Но Гай сидел, стиснув руки под столом так, что немели пальцы. «Разумный террор!». «Удерживают от лени и вырождения»!

…Брата привезли с последней войны, которая была устроена именем этого террора. Внесли в дом, переложили с носилок на кровать. Худое лицо заросло черной щетиной, заострился нос, глаза запали так страшно, в темные круги. Большие, тяжелые, узловатые руки лежали поверх пурпурного покрывала, и нога была замотана бурыми от крови тряпками. Когда их отдирали от раны, Тиберий кричал от боли. У него уже не хватало сил на то, чтобы мужественно, молча переносить страдания. Как герои легенд, которыми зачитывался Гай.

Их было пять тысяч против десяти. Люди против людей, умирающие ради прихоти Высшего демона, которому нужна их жизненная сила и энергия. Много. Сразу. А обычное жертвоприношение не могло дать достаточного количества.

Тиберий хромает до сих пор. Иногда стонет во сне. И все это для того, чтобы люди «не пребывали в губительном для них покое»?!.. Гай смотрел на рэймлян, и они иногда казались ему мертвыми. Ходили, говорили, ели, любили, но все равно были приговорены. Как они могли жить, зная, что в любое мгновение их уничтожат без смысла и сочувствия. Во время Малых сенполий, или Больших. Одним из тысячи известных способов…

– Нет! – Гай стукнул кулаком по стене. – Я хочу жить! Сам! Как хочу!

Не тупеть от страха и равнодушия. Не ждать, когда придут, чтобы отвести к алтарю и зарезать, словно свинью, во славу темных хозяев! Он хотел жить.

Глава 16

Народный трибун

Особняк военного префекта преторианцев – Адриана Мария – был расположен на противоположном от дома Тиберия конце Рэйма. И старший Гратх с неудовольствием подумал о том, что придется брать носилки, чтобы добраться к нему.

Нога пока не болела, но голень уже начинало холодить. Это значит, весь следующий день придется провести в термах, греть недужную конечность и прикладывать целебные мази. А если и это не поможет, что бывало нередко, Тиберию предстояли недели нудной боли, медленно переползающей от коленного сустава к лодыжке. Значит, остается только сегодняшний. Нужно успеть.

Стараясь не опуститься до старческого кряхтения, Тиберий забрался в крытые носилки, задернул занавески. Крепкие рабы бережно подняли их и понесли по улице, положив шесты себе на плечи.

Гратх ненавидел Рэйм. Жара, бессмысленная беготня, суета, раскаленный камень стен, чахлые деревья, черные монолиты храмов, давящие своей мрачной величественностью. Но он не мог прожить и месяца в загородном имении. Тянуло обратно. В жару, пыль, к толпам. Не выдерживал сонной размеренной жизни, казалось, что время уходит впустую. В Рэйме была хотя бы видимость движения вперед.

В послеобеденный час Средний город казался тихим и молчаливым. Все уважающие себя жители зажиточного района предавались блаженной лени, пережидая жару. Улицы опустели. Только у терм Аппия носилки обогнали патруль городской когорты. Один из солдат, вытянув с любопытством шею, попытался рассмотреть, кто сидит внутри, увидел народного трибуна и смущенно отшатнулся.

На территории, прилегающей к Скаврскому храму, не обращая внимания на полуденное пекло, тренировались послушники в кожаных туниках. Молча, сосредоточенно рубились на мечах. Тиберий откинулся на спинку сидения, борясь с желанием задернуть занавески.

У нового особняка сенатора Порция Ферста молодой раб в льняном переднике мыл статую. Струйки воды стекали по белому мраморному телу обнаженной нимфы, падали на серую мостовую, и мутными ручейками утекали вниз по улице.

За поворотом началась тенистая платановая аллея, ведущая к мосту через Лигис. Повеяло речной свежестью, и сразу стало легче дышать.

Адриан жил в особняке, стоящем на окраине военного города, на другой стороне реки. В окружении роскошного, но несколько запущенного сада. Его дом встретил народного трибуна удивительной тишиной и пустотой. Тиберий, оставив рабов с паланкином в прохладном портике перед входом, прошел прямо к хозяину.

Префект возлежал за столом, предаваясь печали. Перед ним стоял объемный кратер, чаши и блюда. Мраморная столешница залита неразбавленным вином и завалена объедками разной степени давности.

Адриан Марий был багров лицом и мрачен настроением. Он, действительно, чем-то напоминал кабана. Мощный загривок, короткая жесткая щетина волос надо лбом, широкая физиономия с мощной нижней челюстью и неожиданно яркие голубые глаза под кустистыми бровями. Тонкая льняная тога с пурпурной полосой была обмотана вокруг его мощного тела, едва помещающегося на скамье, и местами сохранила белый цвет. Большая же часть ткани оказалась заляпана вином и соусами. По-детски голубые глаза почти пропали в опухших веках, длинный нос покраснел.

Напротив трапезного стола, на подставке, лежало несколько золотых триумфальных венков, тут же стоял бронзовый парадный панцирь Адриана с полным набором военных знаков, вышитых золотом. И в довершение к этой коллекции, у стены – штандарт когорты преторианцев с крылатым драконом на верхушке.

– А, Тиберий! – зычным голосом возвестил префект. – Старый мерин! Возляг со мной, друг! Ливия, тащи еще вина!

Заплаканная миловидная девушка принесла кувшин, жалобно взглянула на гостя, и удалилась, вытирая глаза длинным рукавом хитона.

– Ты пьян, как последняя скотина, – дружелюбно отозвался народный трибун, расчищая себе место на соседней скамье.

– Сегодня можно. Сегодня у меня траур.

– Судя по твоему виду, траур продолжается по меньшей мере неделю. – Тиберий поднял подушку и протер ею липкий от вина стол перед собой. – В чем трагедия?

– Вот. – Адриан широким жестом обвел комнату. – Вином и слезами смываю позор, опустившийся на мою когорту. Все, нет больше славных преторианцев. Моих мальчиков приравняли к свиньям и толпой гонят под нож… Ливия!

Появилась все та же девушка, но с новым кувшином, поставила его на край стола, всхлипнула. Адриан приподнялся, схватил ее за руку, посадил к себе на колени, обнял, прижал темноволосую головку к своей груди.

– Плачь, девочка. Плачь, сегодня я разрешаю. – И сам, расчувствовавшись, затрясся в рыданиях.

Некоторое время Тиберий молча наблюдал за сценой всеобщей скорби, потом придвинул к себе чашу с водой, плеснул туда вина, поболтал.

– Мне тоже налей, – неожиданно трезвым голосом произнес префект, выпустил Ливию и потянулся к кувшину. – Не поверишь. Пью вторые сутки и ничего. Только голова трещит, а хмель не берет. Сижу, как могильщик. Выбираю. Тот или этот.

Он вытащил из-под подушек свиток и стило. Списки преторианцев – догадался Тиберий.

– Нужно пять человек. Кого я ему отдам?! У меня все как на подбор. Один лучше другого. – Адриан швырнул список на пол и подпер голову кулаком.

– Значит, слухи…

– Какие слухи! – Претор снова заорал, выпучив глаза. – Слухи! Вон стоит штандарт преторианцев. Сделай одолжение, пойди и преломи его через колено. Он больше никому не нужен!

– Транквилл, действительно, собирается приносить в жертву воинов императорской гвардии?

– Этот старый хрен потерял последние мозги! Ливия, пошла вон отсюда! – Девушка, потихоньку попытавшаяся прибраться на столе, выбежала из комнаты. – Он хочет пустить под нож отборные войска, лучших бойцов.

– Демоны требуют новых жертв.

– Демонам хватало рабов, – отрезал Адриан, потом как будто слегка успокоился, нахмурился, полез под стол, вытащил свиток. – Твой брат тоже, кстати, в списке.

– Знаю. Поэтому считаю, что пришло время изменить кое-что.

– Что? – Претор навалился животом на столешницу, чтобы быть ближе к гостю.

– У тебя здесь можно вслух обсуждать дела?

Адриан усмехнулся.

– Я всех отослал. В доме только Ливия, а она мне как дочь. Можешь говорить.

– Сколько раз преторианцы меняли императора?

– Дай подумать… трижды. Нет, четырежды. Включая деда теперешнего… Думаешь, пришло время продолжить славную традицию?

– Тебе виднее. Режут твоих людей… И, думаю, Клавдий будет счастлив занять место своего отца.

– Клавдий – дерьмо! Жалкий отморозок! Трусливая тварь. Ничтожество. Дегенерат.

– Ясно. А как тебе лурия Арэлл?

– Эта вертихвостка из Эллиды? Я видел ее. Она сиганула за борт «Гиеронта», когда Клавдий хотел заставить ее танцевать перед гостями. – Лицо префекта собралось смешливыми складками, живот под тогой заколыхался от сдерживаемого смеха. – Решительная девица. Но она чужестранка.

– Бабка императора была из Нита. И она правила десять лет. Одна.

– Ее поддерживал Некрос. – Как только речь зашла о демонах, Марий стал серьезным. – Если у Арэлл хватит ума, чтобы добиться его расположения, и если темный Повелитель не будет возражать против смены императора… Но сначала она должна выйти замуж за Клавдия.

– Ладно. Сейчас я пойду к Помпею. Может быть, удастся убедить его не резать преторианцев.

Префект кивнул.

– Ну, попробуй, попытайся. Может, получится. – Он снова повалился на скамью.

Тиберий, не попрощавшись, прихрамывая, направился к выходу. И уже через закрытую дверь услышал, как Адриан кричит:

– Ливия! Чистую тогу! Воды! И убери здесь все! Штандарт не трогай!

Значит, пришел в себя.


Следующая, менее приятная, поездка предполагалась в Претикапий, который возвышался на противоположном берегу реки. Блистательный и величественный.

К императору удалось попасть не сразу. Сначала пришлось унизительно долго ждать, сидя в просторном холле, украшенном рядом колонн. Тиберий сел на скамью, прислонился спиной и плечами к прохладной стене, вытянул ногу, начинающую поднывать в колене, закрыл глаза.

Все, что он делал, было ради Гая. Трудно в сорок лет, не имея семьи, оставаться равнодушным к желаниям младшего брата. Тиберий постарался, чтобы тот получил все, что он только мог дать. В том числе, и самую надежную защиту. Преторианцы были истинной военной элитой. Они считались самыми дорогими воинами в стране. Все – получили прекрасную физическую подготовку и лучшее вооружение, были избавлены от налогов, и имели постоянное неплохое жалованье. Но при этом редко принимали участие в настоящих военных действиях. А если даже и попадали на войну – только в случае ведения боевых действий лично правителем Рэйма – гибли гораздо реже, чем солдаты всех остальных родов войск. Императоры держали эти элитные войска «для себя». Своей персональной охраны. А также для того, чтобы не давать в обиду самих преторианцев, в большинстве своем – детей знатных патрициев. Именно поэтому в их число не попадали случайные люди.

Но сейчас народный трибун мучительно размышлял над тем, что младший брат, как и другие «драконы», может пострадать именно из-за своей «элитности». Если с Гаем что-нибудь случится, он никогда не простит себе этой ошибки… «Нет! – Тиберий резко прервал внутренний диалог. – Пока не следует бояться за его жизнь. Есть надежда, что телохранителя невесты наследника не зарежут в числе первых.»

– Лурий Тиберий… – прозвучало рядом тихо. Гратх открыл глаза. Раб почтительно поклонился, извиняясь за то, что нарушил его отдых. – Император ждет вас.

Народный трибун кивнул, поднялся и медленно вошел в покои правителя.

Здесь было полутемно. После ярко освещенного коридора некоторое время пришлось притерпеться к смене декораций. Потом глаза привыкли, и Тиберий смог разглядеть Транквила Помпея.

Тот сидел на золотом троне неестественно прямо, как будто к его позвоночнику была привязана палка. Глаза закрыты, остатки волос уложены жидкими волнами, опухшее лицо кажется серым. Тога, прошитая золотыми нитями, топорщится острыми складками.

«А ведь он ненамного старше меня», – подумал Тиберий, рассматривая старика на троне. Кто бы мог подумать сейчас, что когда-то этот человек, по несколько суток не слезал с коня посреди бесконечных полей западной Эскарны, орал приказы сиплым, сорванным голосом.

– Транквил, – позвал он негромко. Никакого ответа. Пришлось повысить голос. – Транквил!

Морщинистые веки старика медленно поднялись.

– Я слышу тебя, – произнес император. Медленно. Монотонно. – Говори.

Похоже, он возомнил себя одним из высших божеств. Значит, слухи верны. Чувствуя первую волну бешенства, Тиберий подошел ближе.

– Ты приказал приносить преторианцев в жертву?! – Это было совсем не то, с чего он хотел начать разговор. Но иначе уже не получалось.

Император снова закрыл глаза.

– Они сильны, молоды. У них много энергии. Они не хотят умирать. Нужны именно такие. Кто очень тесно связан с жизнью.

– Зачем это нужно тебе ?

Неожиданно Помпей съежился на своем троне, втянул голову в плечи, заговорил испуганным голосом.

– Я ничего не могу сделать, Тиберий. Совсем ничего. Я больше не распоряжаюсь в собственном доме. Демоны говорят, что мне делать, контролируют каждый шаг. Я все время чувствую их мысли. Здесь, – император дотронулся дрожащей ладонью до своего лба. – Мне жаль преторианцев. Но они нужны Некросу.

– Ты сойдешь с ума. – Гратх подошел еще ближе, обеими руками взялся за ручки трона, наклонился к трясущемуся старику. – Лишишься последних остатков своей воли.

– Я не знаю, как избежать этого.

– Для начала отмени приказ. Не позволяй убивать твоих солдат.

– Они должны умереть! – Голос императора окреп. Он снова выпрямился на троне. – Это достойная жертва.

– Ты, конечно, понимаешь, что настраиваешь против себя всю военную верхушку?

Тот не ответил. Его взгляд стал пустым, мутным. Казалось, он прислушивается к звукам, раздающимся в голове. А может быть, действительно, слышал приказы демонов, поселившихся в его собственном мозгу.

– Транквил!

– Оставьте его, лурий Тиберий. – Тихий мурлыкающий голос прозвучал из-за спинки трона. А потом Гратху показалось, что одна из теней, лежащих на полу, ожила, поднялась, приобретая контуры обнаженного соблазнительного женского тела. – Император не хочет больше говорить с вами.

Девушка выбралась на свет, стали видны полосы и пятна грима на ее коже, золоченые остроконечные уши на голове. Она подползла к подножию трона, растянулась на полу, одной рукой обнимая императора за ноги, другой поглаживая его ладонь.

– Он очень устал.

– Да, котеночек, – расслабленно пробормотал Транквилл. – Я очень устал.

– Что значит несколько жизней преторианцев по сравнению со спокойствием императора, – продолжала мурлыкать девица, оглаживая колени своего господина. Ее длинные ногти отсвечивали красным. Как будто она, как настоящая кошка, разорвала несколько перепелок и окунула пальцы в кровь. – Они умрут, а наш сиятельный правитель снова сможет спокойно спать. Ему больше не будут сниться кошмары.

Несколько мгновений Тиберий смотрел на эту безумную пару. На цинично равнодушную демоницу-кошку, нагло развалившуюся возле трона и лоснящуюся от жирного масла, размазанного по гладкой коже. На отвратительного старика, трясущегося от страха и вожделения…

Трибун молча развернулся, и пошел к выходу.

Императора будет несложно убить. Он уже мертв. Осталось только успокоить его тело.

Глава 17

«Императрица»

Ни один день жизни Гая теперь не проходил без стычек с Атэром, и через некоторое весьма непродолжительное время младший Гратх понял, что с огромным наслаждением утопил бы эллана в императорском пруду. Нет, пожалуй, пруд слишком хорош для этого щенка. Лучше спустить его в канализацию.

Демоноборец сопливый!

Хотя, если быть объективным, нужно признать, что в мальчишке действительно чувствовалось нечто… необычное. Странное. Привлекательное и отталкивающее одновременно.

Преторианец стоял, наблюдая, как Атэр и Арэлл играют в мяч. Зрелище, требующее колоссальной выдержки, ледяного внутреннего спокойствия.

Они носились по залу, перебрасывая друг другу легкий войлочный мяч. Элланка хохотала, не обращая внимания на растрепанные волосы, золотой шелестящей копной мотающиеся по спине, тыльной стороной ладони вытирала потный лоб, одергивала тунику, постоянно открывающую колени и не замечала жадных взглядов Атэра. А, может, и замечала, только делала вид, что не видит, как он смотрит на нее, как норовит задеть плечом ее плечо, украдкой прикоснуться к волосам. Строила наивную дурочку, наслаждаясь вниманием двух идиотов. Одного малолетнего, другого прикованного к своему посту и вынужденного молча беситься, наблюдая, что вытворяет наглый соперник.

Мальчишка ей нравился. Определенно, нравился. Молодой, пылкий, настойчивый.

Гай крепче сжал копье потной ладонью, когда после особенно удачно заброшенного мяча Арэлл поцеловала эллана. В шутку. Как будто в шутку. Всего лишь слегка прикоснулась приоткрытыми губами к его губам. Правда тут же взъерошила его волосы, что предполагало несерьезное, даже слегка легкомысленное отношение к подростку. Но преторианец мгновенно почувствовал черную, жгучую волну, медленно поднимающуюся из живота и скручивающую по дороге все внутренности. Жар дошел до лица, превращая его в твердую, застывшую маску. Горло пересохло и даже глазам стало горячо.

Арэлл играет, не понимая, что мальчишка серьезно воспринимает эту игру?! Но она не может быть настолько наивной, чтобы не понимать подобного! В Эллиде, как и в Рэйме, взрослеют очень быстро. Или ей нравится доводить обоих поклонников, наблюдая за их реакцией?! Атэр мельком глянул на Гая через плечо – удостовериться, все ли тот видел. Усмехнулся сопернику нагло, вызывающе, торжествуя. И преторианец понял, что еще немного – и он задушит гаденыша. Или лучше – скормит его императорскому крокодилу. Хотя, нет, рептилия предпочитает упитанных барашков, кости этого дохляка встанут ей поперек глотки.

– Гай, что с тобой? – Обеими руками убирая волосы с раскрасневшегося лица, Арэлл подошла ближе.

Согнать с глаз, застилающую их пелену бешенства удалось не сразу.

– Все в порядке.

– А мне показалось, что ты…

– Все хорошо!

Атэр фыркнул и заявил, подбрасывая мяч на ладони.

– Ничего особенного, лучезарная. Он просто ревнует.

– Что?! – Растерянность и удивление сделали элланку еще более привлекательной.

– Вы поцеловали меня. А ему никогда не перепадало получить такого удовольствия.

Арэлл растерялась, не зная, что делать – рассмеяться, дать мальчишке по физиономии за наглые комментарии, или удалиться, презрительно вскинув голову.

Лучше всего было бы, если бы она рассмеялась.

Но вместо этого девушка вдруг вздохнула, нахмурилась, произнесла тихо:

– Как же я устала.

И медленно вышла из зала, опустив золотоволосую голову.

Гай и эллан обменялись одинаково изумленными взглядами. Вместо ревности в душе телохранителя осталось только ощущение неловкости.

– Атэр, ты идиот. Кто тебя тянул за язык?!

– Видел бы ты свою морду, – не остался в долгу подросток. – Я думал, еще немного, и тебя хватит удар.

– Еще немного, и я нанизал бы тебя на это копье.

– Успокойся, она все равно выберет одного.

– Не тебя.

– Ха!

– И не меня. Клавдия.

Атэр помрачнел, засопел сердито. Сел на пол напротив Гая.

– Ты прав. Еще как прав. Я сам постоянно думаю об этом.

Он поразмышлял еще немного, забавляя преторианца своим серьезным видом, побарабанил пальцами по колену и заявил, просветлев лицом.

– Пора ей все рассказать.

– Прямо так и все?

– Бо льшую часть. Иначе она сойдет с ума. Разве не видишь? Какая нормальная женщина не будет счастлива оттого, что ее внимания добиваются сразу двое. А она сердится, злится, ночами не спит.

Семнадцатилетний знаток женщин! И дурацкое соперничество устроил исключительно ради психического здоровья Арэлл. Но какую бы чушь не болтал мальчишка, пожалуй, в одном он прав. Кое-что элланке рассказать пора.


Арэлл сидела за столом, чувствуя себя не очень уютно в роли заговорщицы. Атэр устроился рядом на стуле с высокой спинкой. Гай – напротив.

Телохранитель расстелил на столешнице карту и, почти не сдерживая напряжения, звучащего в голосе, объяснял девушке основы военной политики.

– В Рэйме три городских когорты по тысяче человек каждая. Эти три тысячи подчиняются префекту города. Плюс еще девять подразделений когорты преторианцев, в каждом из которых возможно содержание от пятиста до тысячи солдат. Сейчас – около шести тысяч человек. У нас свой префект – Адриан Марий.

– У нас? – переспросила Арэлл, запуская пальцы в волосы и крепко сжимая голову, как будто это могло помочь ей лучше запоминать.

– Да, лурия. Я – преторианец из когорты “драконов”. Мы охраняем императора и его семью.

– Хорошо охраняете, – подал голос Атэр. – Преторианцы зарезали императора Вектруса, чтобы продать трон его сыну Северу…

Гай нахмурился, но ничего не смог возразить. Это было правдой. Арэлл слышала историю убийства отца Севера.

– Мы подчиняемся нашему военному префекту, – повторил Гай.

– И пока он в хороших отношениях с императором, последнему ничего не угрожает, – снова вмешался Атэр.

Гай не выдержал очередного хамского заявления юнца и хлопнул ладонью по карте.

– Императору ничего не угрожает, пока на его стороне демоны!

– Тогда в вашем присутствии во дворце вообще нет смысла!

– Атэр, пожалуйста… – попросила Арэлл, чувствуя, как начинает ломить затылок. Не хватало сейчас только дуэли ревности.

– Прошу прощения, – заявил юноша без малейшего признака раскаяния.

Гай высокомерно отвернулся от него, не обращая внимания на извинения.

– Вся армия Рэйма насчитывает десять легионов [26].

Атэр свистнул уважительно, Арэлл подняла изумленный взгляд на сурового Гая.

– Так много?

– Пятьдесят тысяч человек. Но, – телохранитель придвинул карту ближе к девушке. – Бо льшая их часть концентрируется возле границ империи. На границе с Нитом, в Эбиссинии, Нумидии, большие гарнизоны стоят в Анконе и Эскарне, то есть…

– То есть центральных резервов в городе нет, – закончила за него Арэлл, рассматривая карту.

– Да, – подтвердил Гай, довольный ее сообразительностью. – Практически нет. Кроме преторианцев и городских когорт.

– Глупость какая, – пробормотал Атэр.

– Жалование солдатам, выплата пенсий отслужившим. Экономия…

– Ну да! Большая часть денег, идущая на армию, перепадает преторианцам. Ваше жалованье в три раза выше, чем у легионеров. А те три миллиона сестерциев, что вы получили в качестве подарка ко дню рождения императора?

– Арэлл, – Гай еще сдерживался, но, было похоже, его терпения хватит ненадолго, – ты не будешь возражать, если я заткну рот мальчишке?

– Атэр, прошу тебя, – девушка взглянула на упрямца. Тот обворожительно улыбнулся и жестом изобразил, что больше от него не услышат ни слова.

– Положение армии очень нестабильно. Легионы поделены между военными трибунами – сейчас их шесть. И все знают, что простые солдаты больше преданы своим военачальникам, чем императору, поскольку жалованье из казны мизерно, а награды и военную добычу они получают от своих командиров.

– Империя раздирается амбициями военных. – Атэр забыл о своем обещании молчать. – Богатая верхушка хочет оказывать влияние на политику империи. А за каждым трибуном идет его легион.

Гай кивнул мрачно:

– Именно так. Прибавь сюда еще Высших демонов. Им нравится стравливать людей.

– Но то, о чем ты говоришь, – возразила Арэлл, – это внутренние человеческие проблемы.

Атэр поднял голову, встретился взглядом с Гаем, и соперники понимающе улыбнулись друг другу. Затем Атэр взял стило с края стола, разломил его на несколько кусочков, и начал по одному выкладывать их на карту.

– Рэймская империя – Некрос. Эллида – Друзлт. Нит – Золтон. Север – Евгран. Илкаста – Каракалл. Гаэта – Савр. Каждый Высший демон контролирует определенную местность и все, что происходит на ней. Им подчиняются человеческие владыки и военная верхушка. Они манипулируют всеми человеческими правителями.

– Они играют, – подхватил Гай.

– Это все, – Атэр положил руку с растопыренными пальцами на карту, – их игровое поле. Военачальники – фишки. Демонам интересно стравить их друг с другом и посмотреть, кто выиграет. Чья игрушечная армия сильнее.

– Так было всегда, – прошептала Арэлл, – я знаю. Но что вы хотите от меня?!

– Мы хотим сделать тебя императрицей! – глаза Гая вспыхнули.

– Кто «мы»?! – единственное, что пришло ей в голову.

– Преторианцы, и я! – гордо заявил Атэр.

– Безумие! – прошептала Арэлл, отчаянно мотая головой. – Вы оба – безумцы! Зачем?! Нет, постойте! Я и так буду женой Клавдия…

– Ты будешь марионеткой Клавдия! У тебя никогда не будет реальной власти! – Гай наклонился над девушкой, заслоняя собой свет факела. – Но если трон будет твоим, ты сможешь провести военную реформу. Легионы далеко, мы захватим Рэйм силами преторианцев. Некрос хочет большего влияния над империей. Он поможет…

Арэлл вскочила.

– Я никогда! Никогда не приму помощь демона!! И мне плевать на то, что он хочет!

– Подожди! Успокойся! – Гай поймал ее за руку и почти силой усадил на прежнее место. – Я знаю, что ты ненавидишь демонов. Я сам их ненавижу. Но нам нужно усыпить его бдительность. На первое время, а потом…

– Не будет никакого «потом»! Ничего не будет! Вы хотите укрепить империю, облегчить жизнь людей, но…

– Прежде всего, мы хотим империю без демонов, – сказал Атэр разламывая стило на мелкие щепочки.

– Это невозможно! Вы знаете, что это невозможно!

– Но ты сама говорила о том, что не веришь в их неуязвимость.

– Я не хочу, чтобы из-за моих фантазий погибли люди!

– Ладно. Хорошо. Оставим демонов в покое. – Гай стряхнул мусор с карты. – Нас не устраивает император, нам не нравится его политика, Клавдий нас тоже не устраивает. Ты – реальная кандидатура.

– Почему?

– А ты будешь хорошо платить! – усмехнулся Атэр. – Армия продажна, как последняя уличная девица.

Он едва успел увернуться от затрещины разозленного Гая и захохотал, довольный собственным остроумием. Потом внезапно оборвал смех, вскочил и выхватил из ножен короткий меч. Его зеленые глаза сузились, а миловидное лицо неожиданно стало свирепым.

– Что, преториан Гай Гратх, скрестим мечи во славу божественной лурии Арэлл!

Арэлл тяжело вздохнула. Самое время. Протянула руку, кончиками пальцев прикоснулась к сверкающему лезвию, отвела его в сторону.

– Хватит, Атэр. Сейчас не до шуток.

– А я и не шучу, – грозно ответил тот.

– Щенок, – добродушно усмехнулся Гай. – Ты не выстоишь против меня и двух минут…

Клинок описал в воздухе белый полукруг.

– Меня тренирует сам победитель демонов Гэл!

– Хватит!! – громко закричала Арэлл, сама не ожидая от себя такой ярости. – Прекратите оба!

И, помолчав, добавила уже спокойнее:

– Я подумаю над тем, что вы мне сказали.

Затем повернулась и медленно вышла из комнаты.


Императрица Великого Рэма. Она не должна этого делать. Ни в коем случае нельзя соглашаться.

Но если бы у нее была власть, она уменьшила бы налоги, отдала часть земель безземельным, укрепила Эллиду – свою страну…

«Ничего бы ты не сделала, – зазвучал в голове язвительный голос разума. – У тебя связаны руки. И демоническое ярмо на шее.» Проклятье! Проклятье!! Арэлл зажмурилась, сжала пальцы в кулаки. Потом, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на недостойный бег, направилась к своим покоям. Не глядя по сторонам, элланка шла по галереям, мимо прекрасных статуй и барельефов. А ведь в первые дни она восхищалась красотой Претикапия.

«Нет. Это неправильно! Все должно быть не так. Все можно сделать не так. Надо найти какой-то другой путь. Сотрудничать с демонами – это снова попасть в ловушку. В зависимость… Нет! У меня должен быть свой путь. Гай и Атэр могут говорить все, что угодно, но они не понимают до конца. У меня всего два выхода: стать женой Клавдия, или любовницей Некроса, это же было понятно, когда он приходил. Оба варианта отвратительны! Но все-таки первый… лучше. Или нет..? Нет! Нет!! Я должна идти своим – каким-то другим – путем. Но кто знает, кто скажет, что это за путь?! Трисмес обещал свою помощь. Хотя что может сделать забытый древний бог с целой армией Темных?! Он обещал помощь. Я должна пойти к нему. Но я не хочу попадать в зависимость ни от демонов, ни от богов, ни от людей!»

Арэлл вошла в свои покои. Гай уже стоял у двери, приняв вид статуи. Не шевелясь, едва дыша. Она сделала вид, что не заметила его. Вошла в спальню, закрыла дверь, подошла к окну. Дворец стоял на холме, но демонические храмы все равно были выше Претикапия. Говорили, что их строили сами демоны. Из какого-то особого камня. Поэтому они кажутся черными, гладкими, монолитными глыбами. Они были поставлены по кругу, на определенном расстоянии один от другого, и держали весь город под своей тенью. Сейчас заходящее солнце освещало Каракалтский храм, и он отсвечивал красным.

В дверь деликатно постучали. Арэлл задернула занавеси, подошла к выходу, открыла.

На пороге стоял Атэр. Сдержанно улыбающийся, видимо очень довольный собой, в тоге салатового цвета, удивительно подходящей к его зеленым глазам.

– Лурия Арэлл… Извините, мне нужно поговорить с вами. Продолжить разговор, – он улыбнулся, как всегда лучезарно.

Арэлл молча впустила его в комнату. Присела на низкое ложе.

– Что ты хочешь сказать еще?

Атэр уселся на пол у ее ног и заговорил так тихо, что половину слов приходилось угадывать по движению губ.

– Я хочу, чтобы вы согласились, но я не хочу, чтобы вы доверяли…

– Кому?

– Этим «драконам». Они, действительно, могут дать вам трон, но вы не расплатитесь с ними до конца жизни.

– Почему ты так думаешь?

– Император стал платить меньше, а вы должны будете засыпать их золотом.

– Но…

– Все слишком просто, правда? Всего лишь деньги.

– Гай говорил другое.

– Гай не хочет, чтобы вы выходили замуж за Клавдия! Так же, как и я.

– Только из-за этого?

– Из-за всего, что за этим последует.

– Мое замужество дает свободу Эллиде.

Атер приподнялся. Теперь он стоял перед девушкой на коленях, и его светлые, прозрачно-зеленые глаза мерцали.

– Я тоже люблю Эллиду, лурия Арэлл. Но вас я люблю больше.

Арэлл почувствовала, что краснеет. Странное признание в любви мальчишки, который моложе ее на… Интересно, насколько же она старше?

– Я хочу дать вам свободу, – прошептал он, взял ее руку, наклонился, поцеловал.

– Атэр, сколько тебе лет?

– Девятнадцать, – не моргнув глазом, соврал он, глянул исподлобья, подмигнул едва заметно. Потом выпустил ее руку, встал. – Кстати, если вам интересно, Гай тоже вас любит.

Глава 18,

где, как ни странно, падаю лицом в грязь – не я

– Эй, Нумидиец, тупая образина! Сколько раз можно повторять! Наручи надевают двойной оплеткой, а не тройной. Два! Два, а не три! Запомнил?! У себя в Нумидии будешь выпендриваться.

Помощник префекта был истинным рэймлянином, с презрением относящимся ко всем иноземцам. И, естественно, его не могла не бесить моя смуглая «нумидийская» физиономия. Поэтому придирался он ко мне с особым удовольствием. Прищурившись, я смотрел, как он бесится, расхаживая перед отрядами, готовыми идти в город, и представлял, как медленно, за шиворот, опускаю склочного толстяка в лаву. Сначала по щиколотки, затем по колени, по пояс… Ну, это потом. А пока придется заняться менее приятными делами.

– Первый отряд, второй отряд – Средний город, третий – Южный квартал, четвертый – Нижний город, пятый…

Четвертый отряд – мой.

Наша троица отсалютовала, и отправилась патрулировать названный район. Сомнительное удовольствие – таскаться по городу, выискивая мелких нарушителей порядка. А ведь я когда-то клялся сам себе, что никогда не пойду служить в демоническую гвардию. И не пошел. Все оказалось гораздо хуже – служу в человеческой. И это после благородной должности секретаря Высшего демона.

– Сначала проверим харчевню на Старой улице, – распорядился Серентий, главный в нашей компании.

– Проверить харчевню, я никогда не прочь, – радостно отозвался вечно голодный Камилл, поправляя шлем, съезжающий на глаза.

Я был полностью с ним согласен, но не смог отказать себе в удовольствии разочаровать разохотившегося коллегу.

– Особенно не радуйся. Бесплатно поесть не дадут.

– Знаю, – отозвался тот уныло, и, стараясь не сбиваться с размеренного ритма наших шагов, потопал рядом.

Старая улица была застроена относительно новыми, как ни странно, домами. Каменный низ, деревянный верх. Некрасиво, но добротно. То, что ценят купцы, а не аристократы.

Наш начальник хмуро и значительно поглядывал на каждого встречного, успевая сквозь зубы муштровать обоих своих подчиненных: «Камилл, подтяни живот! Гэл, прекрати ухмыляться! Хватит пялиться на девок!» Так под однообразное брюзжание и стук сандалий по камням мы дошли до харчевни.

Заведение оказалось из приличных. Сюда не пускали, кого попало. Но мы, само собой, бравые солдаты городской когорты всегда были желанными гостями. Только в этот раз рассчитывать на бесплатную выпивку не приходилось.

Внутри оказалось полно народа, мы едва протиснулись между распаренными, шумными горожанами. Некоторые, увидев наши свирепые физиономии и вооружение, расступались сами, другие просто не заметили, что в харчевню зашли стражи порядка, кое-кому пришлось заехать локтем, чтобы освободили дорогу. Впрочем, неадекватная реакция людей была оправдана. Я сразу почувствовал неприятное покалывание в основании шеи. Где-то поблизости ошивались демоны, причем не самого последнего разряда. Один очень могущественный Высший, и несколько – рангом поменьше. Впрочем, теперь, с моей идеальной маскировкой, можно было не опасаться разоблачения, и я расслабился, принимаясь осматриваться. Да, так и есть. Сидят за столом в человеческих образах, попивают вино и нагло посматривают по сторонам. Везет мне в последнее время на знатных родственничков. И у одного из них подозрительно знакомая физиономия избалованного жизнью аристократа. Тот самый, из дворца.

Я незаметно толкнул в бок Камилла, и указал взглядом на темного.

– Это кто? Вон тот, в поясе с рубинами?

Парень вытаращился на меня так, словно я сморозил неслыханную глупость.

– Сбрендил?! Это же Великий Некрос. Хозяин Рэйма.

Да, действительно, глупость. Каждый должен знать в лицо высочайшего повелителя.

– Да, точно… не узнал… в человеческом образе.

– А ты его, что, в демоническом видел?!

Пожалуй, самое время прикусить язык. А то сболтну еще что-нибудь лишнее. Я сделал вид, что не расслышал вопроса, засмотревшись в другую сторону.

Вот там, действительно, намечалось кое-что забавное. Посередине зала стояла здоровая клетка размером приблизительно шесть шагов в длину и шесть в ширину. В таких обычно перевозят диких зверей. Но сейчас вместо тигров я увидел внутри двух занятных рэймлян.

Один довольно потрепанный, в потертой, а местами и дырявой тоге, тощий, как будто весь состоящий из углов и ломаных линий. Другой поприличнее – круглый, гладкий, смахивающий на масляный блин. Его лысина, щеки, даже веки лоснились и жирно поблескивали. Оба господина держали в руках короткие дубинки и поглядывали друг на друга весьма агрессивно.

– Отлично, – пробормотал Серентий, энергично проталкиваясь в первый ряд. – Еще не начинали.

– Что не начинали? – Я не отставал от него, а Камилл спотыкался сзади, цепляясь за мой пояс.

Начальник издал звук, напоминающий нечто среднее между смешком и хрюканьем.

– Поединок. Так это называется.

– Ничего не понял, – признался я честно.

– Ну, ты… – Он не определил вслух степень моей умственной неполноценности, только головой покрутил. – Вон тот, худой и облезлый – литератор. Толстый – философ. Сейчас будут друг друга дубинками охаживать, кто победит, того накормят бесплатно. А, может, и обоих. Это уж как Его Могуществу захочется. Тут каждую неделю всякие писаки. Горожанам нравится. Народ приходит пообедать, и посмотреть, как знаменитые личности один другого колотят. Харчевне прямая выгода.

– Да, неплохо придумано.

Похоже, с чувством юмора у Некроса все в порядке. С невольным уважением я глянул на его скучающую холеную физиономию. Хозяин Рэйма отпил еще вина, сказал что-то своим спутникам и махнул рукой в сторону «дуэлянтов». И сейчас же литератор с философом взмахнули дубинами.

В первые несколько минут было забавно наблюдать, как они бегают по клетке, натыкаясь на стены и неуклюже тычут друг в друга своими палками. Но потом я вдруг понял, что мне очень хочется отвести взгляд в сторону, например на барельеф, висящий на стене. Люди подбадривали дерущихся бодрыми криками, смеялись, делали ставки. Особым уважением зевак пользовался поэт, более шустрый, чем его толстяк-собрат. И, видимо, гораздо более голодный.

Как-то гнусно все это, мелко. Недостойно звания Хозяина искать развлечений в глумлении над нелепыми смертными. Да, вот так и вспомнишь одну из любимых фраз Энджи – мир изменился, а мы нет. Невольно чувствуешь себя древним ископаемым. Буллфер, конечно, драл с людей три шкуры, его эгоизм достигал невероятных размеров, а коварство не знало границ. Надо было так задурить голову ангелу, что тот до сих пор бродит по земле, помогая ему! И все же мой босс никогда не опускался до потех столь низкого пошиба.

Похоже, Некросу доставляла удовольствие не столько нелепая драка, сколько реакция людей, их нездоровый азарт, возбуждение, агрессивная радость. Демон снисходительно, с легким презрением посматривал на своих подданных. И неожиданно его взгляд, метнувшись в сторону, встретился с моим взглядом. Наверное, выражение моего лица чем-то отличалось от лиц остальных посетителей, потому что в сузившихся глазах Высшего появился интерес. Он повернулся ко мне всем корпусом и поманил к себе.

– Давай иди! – Серентий толкнул меня в спину. – Не видишь, Его Могущество зовет. Повезло дураку! Наруч поправь, лишнего не болтай, и ради всех богов прекрати ухмыляться!

– Да, мамочка, – пробормотал я, отпихивая его заботливую руку.

Властелин Рэйма внимательно осмотрел меня. От верхушки простого шлема до грубых тяжелых сандалий. А я поймал себя на том, что в свою очередь разглядываю его с недопустимым жадным любопытством. Это был первый Высший демон, с которым я общался лично за последние несколько тысячелетий.

– Я тебя помню, солдат. – Голос у него был низкий, звучный, хорошо поставленный. Интонации, естественно, властные. И память хорошая. – Откуда ты?

– Нумидия, господин, – спокойно соврал я. Взгляд Некроса настойчиво вползал в мою душу, но не видел ничего кроме виртуозно наведенной человеческой сущности. Его демонические приятели тоже пялились на меня, и, конечно, тоже не чувствовали ничего подозрительного.

– И я помню, где видел тебя. Во дворце. Что простой солдат из городской когорты делал в резиденции императоров?

Толстяк за решеткой охнул, схватился рукой за нос, из-под его пальцев закапала кровь. Торжествующий поэт еще раз ткнул его дубинкой, и мстительно пнул коленом пониже спины. Зрители, сидящие за столами, довольно загомонили, обмениваясь комментариями, и активнее налегли на закуски. Вид крови всегда возбуждает аппетит.

– По приказу лурии Арэлл. – Сейчас можно говорить правду. Если Некрос будет недоволен, отдуваться придется настырной девице, а я останусь в стороне. – Она хотела научиться драться на мечах.

– Интересно, – Высший нахмурился. На самом деле интересно ему не было. Он испытал раздражение. – Ты мастер?

– Я знал гораздо более умелых фехтовальщиков.

Но он меня уже не слушал.

– Эй, там! Убрать из клетки эти отбросы. Сейчас мы увидим кое-что поинтереснее, – он улыбнулся своим приятелям и указал мне на загородку. – Иди туда и достань свой меч. Посмотрим, насколько виртуозно ты им владеешь.

Плохо! Вот это совсем плохо! Сплошные проколы. Мало того, что меня угораздило попасть на глаза правящему демону, теперь еще и драться придется.

Отказать нельзя. Убьет за неповиновение, и привет Буллферу! Придется потом Энджи разыскивать меня в очередном перевоплощении. Если оно, конечно, состоится.

Смыться отсюда через телепорт тоже нельзя – найдет по магическому следу.

И нельзя, чтобы он увидел цвет моей крови.

Все эти мысли проносились в моей голове, цепляясь одна за другую, пока я послушно шел к клетке. Передо мной открыли низкую дверцу, пришлось согнуться, пролезая внутрь. На полу, посыпанном опилками, виднелись пятна человеческой крови, наверное из разбитого носа толстяка. Я отошел к стенке, набранной из прутьев, достал из ножен балтус. Ладно, в следующий раз буду умнее – придам лицу самое тупое выражение, какое только смогу представить.

Дверца снова открылась, и в клетку протиснулся верзила в одежде из красной кожи. С любовной улыбкой вытащил оружие, похожее более всего на огромный тесак, и застыл напротив меня.

Все ясно. Какой-то боевой хмырь из храма. Для такого распороть брюхо человеку – сплошное удовольствие.

Зрители, обрадованные новым зрелищем, поспешили занять места в первых рядах. Подбадривали новых бойцов бодрыми выкриками, обсуждали шансы каждого из нас на победу. В общем гуле я разобрал непосредственно-требовательный голос: «Эй, нумидиец, я поставил на тебя две монеты!» Неслыханная щедрость.

Храмовник злобно сощурился, не хуже Некроса. Глянул на своего Повелителя. Тот медленно утвердительно наклонил голову.

Поединок начался.

Мой противник был умелым воином. Очень умелым. Слишком. Для человека, естественно. Демон, конечно, зарубил бы его, взяв бешенством и мощью. Но сейчас я был смертным, и поэтому пришлось вовсю уклоняться от яростных атак господина в красном. Погонял он меня по клетке вволю. Тесак свистел в опасной близости от моих конечностей, но я успевал отпрыгивать, уворачиваться и блокировать удары. Одна царапина – и вся моя маскировка летит к Дьяво лу.

Храмовник рычал от злости, видя, как все его красивые выпады не достигают цели. Ничего. Побегает за мной, устанет, и я завалю его без лишнего риска.

Но противник не уставал. Даже не вспотел. И тогда мысль моя вдруг скользнула в другом направлении. Глупо было не догадаться об этом с самого начала: похоже, их там, в храме, глушат наркотическими зельями для укрепления боевого духа и физической выносливости. Вот подставил меня Некрос. Заведомо понятно, кто выйдет живым из подобного поединка. Укрепление власти, силы, и страха перед Его Могуществом, через его служителей – единственная цель этой показухи с мечами.

Ладно. Пора заканчивать. Достаточно Гэл Нумидиец попрыгал на потеху публики. И ради удовольствия Высшего я не собираюсь идти на корм рэймским червям… Я сделал вид, что поскользнулся, упал на колени, подставляясь под удар. Несмотря на весь свой опыт, он купился на эту уловку и, взмахнув тесаком, бросился на меня с яростным ревом. Когда оружие ухнуло вниз, грозя лишить меня головы, я крутанулся на коленях, оказавшись сбоку, и рубанул мечом по ближайшей ноге. Бронза без труда вошла в человеческое тело и перерубила кость. Кровь хлестанула на пол, заливая опилки. Храмовник воя от боли, рухнул на пол, и я, что есть сил, вонзил меч в его правый бок, проворачивая клинок. Враг дернулся и затих. Зеваки завопили от возбуждения, застучали кубками по столам. Высшие демоны, дрожащими от наслаждения ноздрями, втягивали запах боли и мертвого человеческого тела.

Некрос сгреб со стола несколько монет и швырнул их в клетку. Так бросают подачки зверям, исправно выполнившим сложный трюк. Чтобы он не увидел злобный блеск в моих глазах, я наклонился, подбирая сестерций, упавший ближе всех, и вдруг заметил черную каплю, медленно чертящую дорожку по руке. И сейчас же почувствовал садняющую боль. Дьявол, он все же задел меня, а я даже не заметил. Хорошо хоть на шерстяной темной ткани не видно расплывающегося черного пятна.

Я резко выпрямился, ладонью зажал кровоточащую царапину, ногой распахнул дверь клетки, выскочил наружу и бросился к выходу, наплевав на Его Могущество Некроса, службу, и восторженную толпу.

Люди шарахались от меня в стороны, спеша пропустить солдата, со следами явного безумия на лице. Серентий удивленно разинул рот, когда я проносился мимо, но не сообразил, что сказать. Я выскочил из харчевни на улицу.

Все! Надоело! Даже тысячелетнему терпению, вроде моего, когда-нибудь приходит конец.

– Гэл! Стой! Подожди!

Брякая на бегу плохо подогнанным вооружением, ко мне приближался Камилл. Шлем опять съехал на нос, из-под него блестят восторженные глаза.

– Слушай! Я выиграл!

– Рад за тебя. – Я попытался отпихнуть его с дороги, но парень схватил меня за пояс и по-прежнему не давал пройти.

– Смотри, десять сестерциев! И все благодаря тебе! Я еще никогда ничего не выигрывал.

– Да. Отлично.

– Я знал, что ты победишь.

Великолепно, а теперь отвали от меня. Мне сейчас самое время выслушивать идиотские комментарии назойливого смертного. Плечо начало гореть, не удивлюсь, если у храмовников принято смазывать лезвие меча ядом.

– Слушай, как ты его! Красиво. Я думал, врут, что ты мастер, а ты действительно… Погоди, приятель! Ты что, ранен?! Постой, дай, гляну!

Посмотреть он не успел. Дорожка крови полилась между моих пальцев, добежала до локтя, закапала на наруч.

– Что это? – глаза его расширились, лоб собрался изумленными морщинами, взгляд метнулся от моей руки к лицу, и вот, наконец, понял. – Кровь черная, – пробормотал Камилл, нерешительно отступая на шаг. – Ты… значит ты…

Сейчас он повернется ко мне спиной, и побежит в казарму, чтобы сообщить всем потрясающую новость о том, что Гэл Нумидиец – демон. Злость, еще не утихшая после боя, снова плеснула в душе. Моя идеальная маскировка обманула Высшего, и раскрыта жалким смертным сопляком!

Дальше все произошло очень быстро. Парень не успел даже охнуть. Одной рукой я схватил его, рывком притянул к себе, другой выхватил меч. Совсем близко увидел его лицо с каплями пота на лбу, рот, приоткрытый в недоумении, грязную полосу на подбородке. В глазах мелькнуло что-то. Не страх. Но я не успел понять, что это было. Меч легко вошел в тело. Теперь в его взгляде был ужас.

– Я не… я никому… не скажу, – прохрипел он и медленно стал падать на меня. Ноги подкосились, и Камилл упал… Упал бы, если бы я мягко не опустил его на землю. Выдернул балтус из раны.

Всё. Вот теперь точно все. Идеальная маскировка. Идеальный оборотень. Идеальный демон.

Улочка тихая, его не сразу найдут. А когда найдут, подумают, что зарезали парня из-за денег. Сколько он там выиграл, десять сестерциев? Не много, но в Великом Рэйме убивают и не за такие суммы. «Никогда не выигрывал»! Лучше бы ты проиграл и в этот раз.

По дороге домой я выбросил деньги в канаву.


Энджи полулежал на кровати, упираясь локтем в подушку и что-то быстро строчил в своем блокноте. Услышав мои шаги, не поднял голову, не отложил карандаш, только взглянул пристально из-под растрепанной светлой челки.

Хорошо, спокойно, тихо, ангельское умиротворение обволакивало, убаюкивало, утешало. Обещало покой, и мир в душе.

Я подошел, тяжело опустился на стул, протянул руку. Энджи приподнялся, подавая свой блокнот, и я прочитал волнистые строки, красиво разбитые на пятистишия.


Я ухожу. Ночь перепутала волосы-ветви,

Звездная боль льется в глаза мне и горлом выходит.

Кто-то зовет именем тем, что нарек меня ветер.

Значит, пора следом за пыльным ветром.

В другой день.

Если бы знать… вдруг, как забытая рана, заноет

Память моя. Знать, мирной жизни исполнены сроки.

Вот развернул серые крылья плащ за спиною.

Если бы в небо дорогу найти…

Нет дороги. [27]


– Хорошие стихи.

– На тебе кровь, – сказал он спокойно. – Ты убил человека.

– Двоих. Одного – прислужника Некроса из темного храма, другого – хорошего парня, который уважал меня и гордился дружбой со мной. Зарезал и бросил подыхать в подворотне как собаку. А для правдоподобия забрал деньги.

– Гэл… не надо. – Ангел просил не за себя. Не из-за того, что ему тяжело слушать подробности. Из-за меня. Не хотел, чтобы мне было больно. – Ты сделал это ради Буллфера.

– Не смей меня оправдывать!! Мне не нужно утешение!

Я вскочил и теперь орал, размахивая блокнотом. Смотрел в спокойные глаза Энджи и чувствовал, что ненавижу это прекрасное светлое существо до бешенства, до дрожи, до черного тумана в глазах и в мыслях.

– Скажи! Закричи! Заплачь! Ты же ангел! Ты должен чувствовать!!

Энджи поднялся, забрал свою книжку. Посмотрел долгим, мудрым взглядом. Появлялась у него иногда такая глубина во взоре, проницательность, хоть вешайся от чувства собственной неполноценности.

– Это твоя ноша, Гэл. Ты сам взвалил ее на себя. Я не могу презирать и ненавидеть тебя. Могу только принять на свои плечи часть груза. Хочешь?

– Нет!!!

Он покачал головой с выражением на лице: «безнадежно, приятель, ты полный осел». Вышел из комнаты. Я плюхнулся на край кровати, чувствуя неимоверную усталость, и было все равно, что пачкаю постель своей и чужой кровью.

– Гермия, – прозвучал в соседней комнате голос Энджи. – Лурию Гэлу надо помочь.

Сейчас же по полу застучали торопливые шаги, и в спальню вбежала наша красотка.

– Ты что здесь делаешь?!

На этот окрик она заморгала светлыми глазами, разглядывая мою жалкую скособоченную фигуру, и бросилась «помогать».

– Давайте! Лурий Гэл, вот так. Я сниму с вас одежду. Я пришла сегодня.

Понятное дело: значит, продолжает бегать к нашему сердцееду-ангелочку. Неплохо Энджи устроился. Удобно. Интересно, как там его нравственность и мораль? Не страдают? И вообще, забавно было бы узнать, что говорит ангельский кодекс чести по поводу неузаконенных брачных отношений?.. Надо будет, пожалуй, поднять этот вопрос. А то строит из себя святошу…

– Я же знаю, вам без меня не справиться, – продолжала свою, тихую, к счастью, скороговорку Гермия. – Руку поднимите… Вот, хорошо. Иногда из дворца можно уйти. Не часто, но… Наклонитесь-ка.

Бесцеремонная девица стащила с меня пояс, лорику. Я зашипел от боли, когда она прикоснулась к плечу. Кровь потекла сильнее, но теперь мне было все равно, что человек видит ее цвет. Ресницы Гермии часто задрожали, мочка уха, виднеющаяся из-под волос, покраснела. Но она ничего не сказала, только еще яростнее стала вытряхивать меня из одежды. Потом схватила окровавленные тряпки и выбежала из комнаты. Я думал, что обратно благоразумная девица не рискнет придти, но она вернулась через несколько минут, каким-то непостижимым образом одновременно удерживая в руках две простыни, большую чашу с водой и шкатулку, которую прижимала к боку локтем.

– Я все постираю. А вам надо вымыться. Вот, возьмите. И еще… вы не могли бы сделать что-нибудь с этим… – она указала взглядом на глубокий порез, постепенно наполняющийся зеленоватым гноем.

– Детка, чтобы регенерировать, мне нужно принять свой истинный облик. Ты уверена, что это зрелище не шокирует тебя?

Гермия моргнула, потом нахмурилась. И заявила:

– Я отвернусь.

– Сделай одолжение.

Пока девушка стояла, повернувшись ко мне спиной, и пялилась в стену, я за несколько минут залечил рану. Судя по тому, как рабыня переступала с ноги на ногу и нервно поводила плечами, ей очень хотелось повернуться. Любопытство разбирало.

– Что, хочешь посмотреть?

– Н-нет. Иначе я буду вас бояться.

– А так не будешь?

– Нет.

– Хм… Можешь повернуться.

Я опустил губку в воду, намочил, отжал и стал стирать подтеки крови со своей человеческой руки. Гермия, не мигая, смотрела, как чернеет вода.

– Я никому не скажу! – сказала вдруг она твердо. И меня передернуло, потому что те же самые слова произносил Камилл. – Лурий Гэл, вы можете быть спокойны. Вы спасли меня, как же я могу предать вас!

– Что ты не скажешь?

– Что вы… демон.

– Хм…

– Лурий Гэл, я ведь знаю об этом давно. И я никому не проговорилась, даже лурии Арэлл, хотя она спрашивала. Я не знаю, почему вы прячетесь, это не мое дело. Но если вы считаете нужным, заставьте меня все забыть.

– Ладно, успокойся. Хватит причитать. Все нормально.

Я бросил губку в чашу, вытерся простыней, натянул чистую одежду, которую девушка почтительно мне протянула.

– А вы… вы не убьете меня?

И эта туда же!

– А ну пошла вон отсюда!!

Она вылетела из комнаты, только бедра мелькнули в разрезах юбки. Я повалился на кровать, закрыл глаза и тут же пожалел, что прогнал девицу. В памяти снова возникло лицо Камилла. Восторженное, улыбающееся своей дурацкой улыбкой.

Зачем я его убил? Какого Дьявола я его убил?! Можно было сделать все гораздо проще. Маленькое колдовство, и десять минут жизни вырезало бы из его памяти. А теперь начнутся расспросы, расследование. Убийство солдата городской когорты – дело серьезное. Хотя, вряд ли. В этом безумном Рэйме от властей можно ожидать чего угодно: от рьяного фанатичного отстаивания «интересов каждого горожанина» до полного равнодушия к судьбам подчиненных, как военных, так и гражданских…

Но зачем же я его убил?! Он попался мне под руку. Просто оказался в ненужном месте в ненужный момент.

В дверь тихонько поскреблись, а потом я услышал елейный голосок Гермии.

– Лурий Гэл, извините, что беспокою. Вас зовут на службу. Срочно.

Отлично! Вот и забегали.

Я вскочил, обулся, натянул лорику, пристегнул пояс с мечом.

В коридоре столкнулся с Гермией, без лишних рассуждений сжал горло. Не сильно, скорее даже нежно, слегка встряхнул.

– Узнаю, что проболталась, шею вытяну и завяжу узлом. Поняла?!

Она не побледнела, не задрожала, даже не опустила взгляд. Стояла и улыбалась, хлопая ресницами. И не поймешь: то ли полная дура – не может представить гнев демона; то ли слишком умна – понимает, что я ей уже ничего не сделаю. Злобный запал прошел.

Я выругался тихо, выпустил девчонку, и вышел из дома.

И только на улице сообразил, что не поговорил с Энджи. Даже не попрощался.

У дома меня встретил растрепанный Фламиний Севр.

– Слышал, Камилла убили? Какая-то тварь зарезала в подворотне.

Видимо, он принял мое угрюмое молчание за потрясенное обалдение, потому что принялся в подробностях рассказывать, где нашли Камилла, когда, и кто может быть предполагаемым убийцей. Я не мешал ему болтать, периодически вставляя ничего не значащие междометия.

– Нас из-за этого собирают? – спросил я, когда он замолчал на мгновение, чтобы перевести дыхание.

– Кто собирает? А-а. Это я тебя позвал. Пойдем, прогуляемся до таверны на улице Роз, там тебя Серентий ждет.

– Зачем?

– Говорит, разговор есть.

Глава 19,

в которой я получаю предупреждение и занимаюсь активной благотворительностью

Мы, то есть: я, Фламиний и Серентий сели за стол в таверне на улице Роз. Она так и называлась – улица Роз, хотя я не видел здесь ни одного цветочного куста. Заведение было так себе. Как раз для небогатых военных, решивших освежиться после славно прожитого дня. И находилась оно совсем близко от казарм городской когорты, куда Серентий должен был сообщить о смерти Камилла и моем ранении. Последнее сообщение избавляло меня от необходимости продолжать нести службу сегодня. За что ему большое спасибо.

Но что, интересно, заставило начальника просить Севра привести меня сюда? Возникли какие-то подозрения по поводу моей причастности к убийству? Послушаем…

– Хороший парень был Камилл, – начал Серентий, задумчиво глядя в свою чашу. – Дурак, но хороший.

– Рано или поздно его все равно пристукнули бы, – заметил Фламиний. – Такой человек.

– Многие «такие» люди доживали до пенсии, – угрюмо возразил я. – А потом сидели в своем имении с садом и попивали домашнее вино.

– Никто не может знать, где и когда все закончится, – глубокомысленно заметил Серентий.

– Слушай, – Севр придвинулся ближе ко мне. – Серентий сказал, Камилл пошел следом за тобой. Ты его видел?

– Нет. Никого я не видел. Этот ублюдочный прислужник Некроса чуть меня не уделал.

Ну вот, опять меня занесло. Сослуживцы, услышав эти слова, вытаращили глаза.

– Гэл, засунь свой болтливый язык себе сам знаешь куда!! Сколько раз говорить – ты не у себя в деревне! Брякнешь что-нибудь лишнее не в той компании, мигом окажешься вон в том гостеприимном домике.

«Гостеприимный домик», он же храм Некроса, был виден через открытую дверь. Монолитный черный бастион, вросший в землю.

– Ну, это вряд ли. Его Могущество предпочитает видеть у себя в гостях голубоглазых блондинов, – заметил я.

Серентий вдруг побагровел, жилы на его шее вздулись, рука с так стиснула ножку чаши, что побелели суставы пальцев.

– Ты! Умник! Думаешь, демоны будут смотреть на то, какого цвета твоя шкура, если захотят содрать ее?! Заткнись и слушай, что говорят знающие люди.

– Ладно, – Фламиний подлил еще вина всей компании. – Надеюсь, Камиллу сейчас лучше, чем нам.

Мы выпили снова.

– Слушай, Гэл, – Серентий наклонился ко мне. – Хочешь совет?

– Надеюсь, бесплатный?

– Хватит скалиться. Я серьезно. Хотел вас с Камиллом обоих предупредить. Но не успел. Постарайся вернуться домой до темноты. Нигде не задерживайся. И не выходи ночью. И брату своему скажи. Понял?

– Нет.

– Не важно. Делай, как я говорю, дольше проживешь.

– Ты можешь объяснить нормально?

– Я вообще не должен тебя ни о чем предупреждать. Но на сегодня мне хватит Камилла. Не хочу, чтобы ты был следующим.

– Поточнее никак нельзя?

Он наклонился еще ближе. Теперь я видел красные прожилки на его горбатом носу.

– Демоны. Сегодня ночью они выйдут на охоту. Будут убивать всех, кого встретят. Большие сенполии.

Я отшатнулся, задел локтем пустую чашу, и она с грохотом покатилась по столу.

– Откуда знаешь?

– Знаю…

Я представил своих.

Энджи. Он часто бродит по ночам. Не сидится дома.

Атэр. У этого тоже шило в одном месте. И никакой демон ему не указ. Ни высший, ни средний, никакой.

Почему-то привиделся ангел, лежащий на куче человеческих трупов, с кровью на волосах, со спокойным, умиротворенным выражением на мертвом лице. От этого видения стало откровенно нехорошо. Замутило.

– Я должен идти.

Кажется, никого не удивило то, как поспешно я поднялся из-за столика и выскочил из заведения.

Я торопливо шел по улице, придерживая меч, колотящий по бедру, и поглядывал на небо. Буду надеяться, что у обоих подопечных хватит ума не высовываться сегодня из дома. Но как бы я ни был занят тревожными мыслями, все равно замечал, как странно ведут себя горожане. Казалось, они торопятся, чаще, чем обычно, бросают тревожные взгляды по сторонам. Все люди не могли знать о намечающихся Больших сенполиях. Но рэймляне словно чувствовали приближающуюся беду. В воздухе ощущались нервозность, которая в любое мгновение могла перерасти в легкую панику.

Быстрым шагом прошла женщина, таща за руку упирающегося хнычущего мальчишку, пробежали рабы, неся на плечах паланкин с каким-то важным господином. Между занавесок мелькнуло бледное напряженное лицо. Прошмыгнула нервно смеющаяся парочка. Все спешили убраться с улицы.

Я свернул с площади у Каракалтского храма. Еще один рывок, и я дома. Может быть, телепортироваться или послать мысленный сигнал?.. Я уже серьезно подумывал об этом, но убедил себя подождать – не стоит тратить зря силу, когда я почти наверняка успею. Опять же, побоялся рисковать, пользоваться магией в такое время. Мало ли кто почувствует вибрацию пространства… Хотя, если честно, дело было и в нашей ссоре. Я еще не успокоился, и почему-то не мог простить ангелу последнего разговора.

– Благородный лурий! Благородный лурий, прошу вас, подождите! Помогите!

Я остановился, но не потому, что жаждал оказать помощь. Край моей лорики ухватили цепкие руки, и мне явно понадобится какое-то время, чтобы освободиться.

– Постойте! Помогите нам, пожалуйста!

Ко мне прицепилась статная полногрудая девушка в синем гиматии. Ее круглое лицо блестело от слез, нос распух, глаза обведены красными кругами, губы горестно изогнуты. И все равно она была очень хороша.

– Мой муж. У него слабое сердце. Нам не добраться до дома!

Я без особого интереса посмотрел в ту сторону, куда она показывала. К стене двухэтажного дома привалилась жалкая, явно болезненная, человеческая личность. Видимо, тот самый недужный супруг. Девушка продолжала вглядываться в мое лицо с безумной надеждой, теперь держа меня за обе руки.

– Никто не хочет помочь! Только вы остановились!

– По-моему, он долго не протянет. Дорогая, эта ночь очень подходящая для того, чтобы избавиться от твоего муженька и найти кого-нибудь поздоровее.

Она отшатнулась. Пухлые губы искривились от отвращения, а глаза наполнились слезами бессилия. Ей хотелось ударить меня, закричать, послать куда-нибудь подальше, но она сжала зубы, опустила веки – из-под ресниц потекли слезы на тугие круглые щеки.

– Лурий защитник, прошу вас, помогите. Как вы можете стоять, когда… когда…

Она не смогла договорить, но я и так понял. Она чувствовала приближающуюся смерть и была перед ней абсолютно беспомощна. Как это унизительно – метаться по улицам, хватать за руки прохожих, умолять и получать в ответ раздраженные пинки. А времени все меньше, и уже хочется завыть от бессилия и собственной слабости.

Человек, приткнувшийся к стене, поднял голову, на сером, изможденном лице – гневные страдающие глаза. Именно это страдание в них напомнило мне взгляд умирающего Камилла.

– Фабия, не унижайся. Пусть идет.

Занятная вещь человеческая гордыня.

– Где живете? – спросил я.

– Северный квартал. – Девушка смотрела тревожно, боясь спугнуть мое возможное решение об их спасении.

Далеко. Сами они, действительно, не доберутся.

– Дьявол вас всех забери! Идиоты! Шляетесь, где попало, в неурочное время!

Она улыбалась, всхлипывала и дрожала одновременно. Поняла, что «лурий защитник» не сможет бросить их. Ладно, постараемся немного в пользу равновесия, о котором так печется Энджи. Это будет платой за Камилла.

Я подошел к человеку. Не обращая внимания на слабое сопротивление, поднял его, перекинул через плечо и повернулся к девице.

– Показывай дорогу.

Она подобрала подол хитона и побежала вперед. Муженек смирно висел у меня на спине и сопел, когда я спотыкался на неровностях дороги.

– Зачем ты делаешь это? – прозвучал вдруг над моим ухом его хриплый голос.

– Что именно?

– Помогаешь нам.

Потому, что идиот. И потому что общение с ангелом всегда выходит мне боком. Вслух, естественно, я этого не произнес. Только перехватил человека поудобнее и прибавил шагу.

Но как бы я ни торопился, все равно чувствовал – не успеваю. Нет, доставить домой счастливую супружескую пару время еще было. Я рисковал не попасть в свой собственный дом.

Почти все люди пропали. Впервые я видел улицы Рэйма такими пустыми. Только статуи и атланты под балконами повсюду таращились пустыми мраморными глазами. Навстречу пробежал отряд из троих преторианцев. Я узнал их по высоким красным плюмажам и общему, совершенно излишнему, великолепию доспехов. Интересно, что они делали за пределами дворца в такой опасный вечер. Уж любимой охране императорской семьи наверняка было известно о предстоящем «веселье». На нашу компанию они не обратили особого внимания, пронеслись мимо, сосредоточенно глядя перед собой из-под тяжелых полибийских шлемов. Вот и замечательно, общаться с этой публикой не было ни желания, ни времени.

Мы свернули на узкую улицу, которая петляла между уютными маленькими домиками. В отличие от центра и Нижнего города здесь росло много деревьев, из каждого угла веяло милым пасторальным уютом. Правда, насладиться приятной местностью не удалось. Начинало быстро темнеть, но это были не естественные, природные сумерки. Казалось, сам воздух стал пропитываться темнотой. Демонические храмы активировались, один за другим. Я чувствовал их пульсацию.

Фабия, бегущая впереди, все чаще оглядывалась на меня через плечо, видимо опасаясь, что я с минуты на минуту свалюсь от усталости. Ее муженек больше не пытался беседовать. Тихо висел на плече, и постепенно становился все тяжелее. Не умер бы от перенапряжения. А то забавно будет, если я надрываюсь только для того, чтобы притащить домой свеженький труп.

Я скептически хмыкнул, девушка тревожно обернулась. Ее лицо и обнаженные руки белели на сером фоне домов, глаза казались огромными.

– Что?!

– Ничего. Долго еще?

Мой голос прозвучал устало. Естественно, для демона человеческое тело – не вес. Но моя идеальная маскировка требовала идеальной игры.

– Нет! Нет, еще немного. Совсем немного осталось.

Я сдержанно кивнул, досадуя на свою дурацкую привычку доводить все до конца. И вдруг услышал, почувствовал . Земля мягко качнулась под ногами, гулкий, низкий звук отозвался долгой вибрацией в солнечном сплетении. Мощный всплеск темной энергии прокатился по городу. Фабия присела от ужаса, прижав ладони к щекам.

– Все! Не успели! Не успели!

Прежде чем она впала в истерику, я оказался рядом, пнул довольно чувствительно и приказал:

– Идем! Я не для того пер твоего муженька на своем хребте, чтобы сдохнуть с ним в обнимку у самого порога.

– Но ведь…

– Давай шевелись!

Она честно попыталась справиться со страхом, шмыгнула пару раз носом, сделала несколько шагов и покачнулась. Повернула ко мне белое, расплывающиеся в темноте, лицо и залепетала:

– Я не могу. Я, правда, не могу.

Нет, тут дело не в усталости. И не в обычном человеческом испуге. Ее парализовал мощный выплеск тяжелой демонской энергетики. Представляю, как по всему городу люди замирают, чтобы предстать перед демоническими хозяевами оглушенным, отупевшим покорным скотом.

Я аккуратно сгрузил не подающего признаков жизни человека на землю, подошел к его жене и с размаху влепил ей пощечину, потом еще одну, по другой щеке и заорал прямо в испуганное, покрасневшее лицо:

– А ну пошла! – и для усиления эффекта покрыл девицу отборной руганью. В ее глазах мелькнуло нечто напоминающее оскорбленную гордость. Ну вот. Уже лучше. Я поднял полудохлого супруга и потащил дальше.

Боевого задора Фабии хватило ненадолго. Мне пришлось схватить ее свободной рукой за плечо и тянуть за собой, приговаривая успокаивающим голосом: «Давай – давай. Все хорошо. Немного осталось. Ну, давай же!» Я почти поверил себе сам, как вдруг в конце улицы мелькнула черная, приземистая тень. Она принюхивалась, и даже отсюда казалось, что рядом слышится громкое дыхание и причмокивание. Зверь-убийца почуял кого-то.

Не нас. Приплюснутая голова медленно повернулась в другую сторону. Демон заворчал в предвкушении легкой добычи и прыгнул. Громкий человеческий вопль заставил меня вздрогнуть, Фабия обеими руками зажала уши. А потом бросилась бежать. Хорошо хоть в нужную сторону. Я спешил следом за ней, перебирая в памяти заклинания, которые можно применить, чтобы тихо обезвредить одного-двух соплеменников, не приманив остальных, рыщущих в округе. К счастью давешний охотничек не появился. Видимо, доедал пойманного, или нашел еще одну жертву.

Все, надоело. Если через несколько минут эта беготня не закончится, брошу обоих смертных прямо здесь, и пусть делают, что хотят. Но девица вдруг вскрикнула, махнула рукой в сторону приземистого одноэтажного дома и помчалась еще быстрее. Взлетела на крыльцо, всем телом ударилась о дверь и заколотила в нее.

– Откройте! Откройте же! Это я! Это мы!

– А ну, пусти! – Я не слишком удачно сбросил мужа на каменный пол, так что бедняга приложился головой о косяк, отошел на шаг и ногой с размаху пнул дверь. Но та не распахнулась и не слетела с петель. Я не успел удивиться, насколько прочными оказались запоры в этом крохотном доме. Ее открыли изнутри. Но мне даже не посчастливилось рассмотреть кто. Низкая серая мелькнула, и исчезла в темноте коридора.

За шиворот я затащил хозяина внутрь, а Фабия уже задвигала засов за моей спиной. Вогнала тяжелый брус в гнутые скобы, дернула несколько раз, чтобы проверить, хорошо ли держит. И вдруг зарыдала, трясясь всем телом, и медленно сползла вниз по стене.

– Эй, подруга! – Я наклонился, взял ее за плечи, тряхнул. – Успокойся. Все нормально. Мы добрались. Хватит рыдать.

Рыдать она не перестала. Зато вскочила и повисла у меня на шее, обняв обеими руками.

– Спасибо! Спасибо! Спасибо!!

Признаюсь, это было приятно, в первое мгновение. И тут же возникло искушение прижать к себе теплое человеческое тело, сжать его так, чтобы хрустнули кости, запустить когти в мягкую плоть, прикрытую только гладким скользким шелком. Дьяво л! На меня тоже действуют тяжелые эманации Дна. Я схватил девушку за руки, грубо оттолкнул, почти отшвырнул в сторону. Она не удержалась на ногах, плюхнулась на пол рядом с мужем. Тот пошевелился, тихо застонал. Значит, все-таки жив.

– Я ухожу.

– Нет! Ты не можешь! Останься здесь! Дождись утра!

Одной рукой девица схватила мужа за плечо, другую протянула ко мне, как будто пытаясь удержать на месте.

– Не надо! Не ходи! Тебя убьют там!

– Не убьют. – Я подошел к двери. Прислушался. Пока все тихо. Взялся за засов. Фабия снова бросилась ко мне, вцепилась в рукав лорики.

– Не ходи! Пожалуйста!

– У меня тоже есть дом. Я должен убедиться, что там все в порядке. Закрой за мной дверь!

– Ты спас нас! А я должна отпустить тебя на смерть?!

– Уйди с дороги! – Наверное, истинное демоническое бешенство, которое я начинал испытывать, отразилось на моем лице. Потому что девица шустро отпрыгнула в сторону и вскрикнула рыдающим голосом с трагическими интонациями:

– Скажи хоть, как тебя зовут?!

Начиталась душещипательных драм и вообразила себя прекрасной благородной героиней, провожающей неизвестного спасителя на встречу трагической кончине. Имя мое, надо полагать, понадобилось, чтобы поминать меня во время утренней молитвы. Идиотка! Сколько времени потерял! Я отодвинул засов, приоткрыл дверь, выскочил наружу и тут же захлопнул ее за собой. Сбежал вниз по ступенькам и поменял образ. Естественно, низшего серого демона. Только полный болван будет шляться сегодня по городу в человеческом обличье.

А теперь нужно мчаться домой. Но на не собственных ногах. Открыть телепорт, и плевать на осторожность. Главное успеть перехватить Энджи или Атэра, если их понесет на улицу. Или… не нужно? Неожиданно мне захотелось забыть обо всех своих обещаниях, обо всем. Рвануть вниз по улице и вломиться в волну тяжелой, горячей силы. Стать одним из тех, кто будет убивать сегодня. Ктоуже убивает! Рот наполнился густой, голодной слюной, челюсти свело от невыносимого желания немедленно сжать клыки на мягком человеческом теле. И чтобы кровь брызнула прямо на пересохшее небо, а жертва забилась в руках, визжа от боли и страха. И не одна жертва. Много. Каждый, кто попадется по дороге.

Глава 20

Большие Сенполии

Энджи стоял у окна, смотря в медленно темнеющее небо. Рядом, на скамеечке, устроилась Гермия. Она шила, тихонько напевая песенку на элланском. Простой мотив повторялся, как будто лился по кругу. Время от времени ангел чувствовал на себе нежный ласкающий взгляд девушки, и ему становилось легче. Почти легко.

Тяжелая давящая пустота медленно наползала из черного храма, стоящего посреди города. Она пугала и завораживала одновременно. Как изгибы змеиного тела.

– Лурий Энджи, – Гермия перекусила нитку белыми зубами. – Вы бы закрыли окно. Сегодня ночь нехорошая. Закройте, пожалуйста.

Энджи протянул руку, и медленно потянул на себя тяжелые створки. В комнате сразу стало тесно, душно. Только от Гермии, проворно управляющейся с иголкой, тянуло свежим ветерком. Ее не тяготила давящая темнота города. Она почти не чувствовала ее. Привыкла. Только ежилась время от времени, хмурила брови, как будто пытаясь прогнать неприятную мысль, которая беспокоила ее.

– Сегодня плохая ночь.


Горожане крепко запирали двери, закрывали ставни, тушили свет. Те, кто не успевал добраться до своего дома, искали ночлег в наемных. У кого не было собственного угла, забивались в любую нору, только бы поглубже, и лишь бы не оставаться на улицах Рэйма.

Приближалась полночь. Время последнего часа перед Большими сенполиями.

Некрос стоял на одном из узких балконов своего земного храма, и позволял ветру трепать плащ, как тому вздумается. Внизу, от подножия тяжелых черных колонн, во все стороны тянулись улицы. Целый клубок дорог, тупиков, каналов. Сейчас Правитель словно держал в руках длинные звенящие волокна. Если встряхнуть их, натянуть – из переплетения нитей посыплются человеческие крики, слезы, мольбы. Можно черпать полными пригоршнями, но они никогда не иссякнут.

– Не захлебнись, – произнес за спиной знакомый язвительный голос инквизитора.

Пусть ехидничает, сейчас не до него.

– Смотри! – Некрос, торжествуя, вытянул руку вперед, и сейчас же четкие линии улиц стали смываться, расползаться…

Великолепное, незабываемое зрелище.

– Долго готовился? – Верховный турвон подошел, встал рядом. Его присутствие было не слишком приятно, но теперь от назойливого внимания демонического приятеля невозможно избавиться.

– Смотри. – Повторил Повелитель, и по городу прокатился низкий, долгий, вибрирующий гул. В нескольких частях Рэйма открылись телепорты. Пульсирующие воронки, выплевывающие в человеческий мир черные тяжелые сгустки, дрожащие от жадности и голода.

Инквизитора заметно передернуло, на человеческой физиономии появилось брезгливое выражение.

– Они сожрут весь город.

– Не весь. – Некрос вытер руки краем плаща. Хотя в этом не было особой нужды, только в кончиках пальцев все еще чувствовалось покалывание от избытка выплеснутой энергии. – Тебе этого не понять, мой темный друг. Ты же не правящий демон. Низших слуг приходится кормить, и давать иногда возможность развлечься. Иначе они начинают звереть от безделья.

Темный «друг» скрипнул зубами в раздражении от снисходительного тона сородича.

– Все равно. Это нерационально! Впустую переводить человеческий материал!

– Об этом можешь не беспокоиться. Они плодятся очень быстро. Одни умирают, рождаются другие. У меня много земель, на них много людей. Проведешь чистку в одном месте, в другом в это время прибавится населения. Гениальный закон равновесия!

Инквизитор насмешливо фыркнул. Похоже, принял логику рассуждения. Он вообще, похоже, испытывает слабость к четким, последовательным логическим доказательствам.

– И как часто ты проводишь «чистку»?

– Регулярно, – уклончиво отозвался Некрос, которому наскучило обсуждать тонкости политики, проводимой на человеческом уровне.

– Ты огласил мой приказ о задержании молодых людей ангельской внешности, занимающихся целительством?

«Огласил»! «Мой приказ»! «О задержании»! Деловым штилем заговорил, уважаемый!

– Естественно. – Попробуй ответь по-другому, покоя не будет. Надо, и правда, огласить. Что-то он совсем забыл об этом. – Сеть заброшена, теперь жду улов.

Инквизитор поморщился. Как Некроса бесила манера изъясняться языком официальных протоколов, так Верховный турвон не любил иносказательные выражения, замутняющие четкую мысль.

– И когда ожидается «улов»?

– Только не сегодня. Ни один смертный, попавший в лапы к моим ребятам, не уйдет живым.

Турвон, прищурившись, глянул в темноту, засопел и вполголоса произнес свою любимое ругательство. Ангел не смертный, но представить его выжившим в городе этой ночью очень трудно.

– Нужно спуститься вниз.

– Что?

– Спустимся вниз. В город. Устроенная тобой резня может нам здорово помочь.

– Слушай, ты болен! Нет, хуже, одержим. Идеей.

– Ты идешь или нет?

– Иду! Дьяво л тебя забери.


Первый человеческий труп они увидели на площади. Женщина в темных одеждах лежала в луже крови, лицом вниз.

– Проститутка. – Некрос равнодушно взглянул на нее. – Решила подзаработать и нарвалась на слишком пылких любовников.

Инквизитор брезгливо поморщился. Правитель, посмеиваясь про себя, повел его дальше.

Следующий покойник висел вниз головой на дверях здания сената. С изодранного тела лился непрерывный красный ручеек, разбивался о мраморные ступени и лениво тек вниз.

– Каскад, – задумчиво произнес Некрос, любуясь не лишенной специфического эстетизма картиной. – Давно надо было соорудить что-нибудь подобное в моем храме. А на фронтоне надпись золотом: «И потекли реки крови. И слились с реками слез…» Над текстом можно еще подумать.

Его спутник ничего не ответил, только под человеческим лицом, промелькнули демонические черты.

– Идем дальше, – велел Некрос. – В нижнем городе должно быть веселее.

Он еще сдерживался. Не торопился хлебнуть темной силы, текущей по улицам. Оттягивал удовольствие.

Инквизитор размеренно и неторопливо шагал рядом, и невозможно было понять, что он думает. Радуется неожиданному участию в демонической «трапезе» или проигрывает в своем извращенном уме способы поимки ангела.

– Расслабься, друг мой. – Повелитель не удержался и «глотнул» немного пьянящей боли, просочившейся из-за неплотно закрытого окна. – Твой загадочный «светлый» не сунется сегодня на улицу. Смотри сам!

Теперь мертвые попадались на каждом шагу. Они были похожи на бледных беспомощных гусениц, выдернутых из своих коконов. Вялые руки и ноги, спины, как будто лишенные позвоночников, слепые глаза, разинутые рты.

На улицах стали слышны крики, вопли боли и ужаса. С верхнего этажа, прямо под ноги Некроса свалилось женское тело. Ударилось о мостовую так, что кровь брызнула во все стороны, хрустнули кости.

– Вот мерзавцы, – добродушно заметил Некрос, перешагивая через труп. – Я ведь запретил им мародерствовать в домах.

Запах свежего человеческого мяса и крови приятно дразнил, возбуждая аппетит. Ароматная, только что выпущенная жизненная сила густой сладкой полосой висела в воздухе. Щекотала небо и гортань, перетекала по мышцам звенящими искристыми струйками.

– Почему здесь никого нет? – Инквизитор хмуро оглядывался, перекинув плащ через руку, чтобы не испачкать край в крови.

– Ушли дальше, – Некрос махнул рукой. – Здесь уже нечего собирать. Нет, постой. Кое-что есть.

Из-за угла дома выбралась согнутая человеческая фигура, прокралась к распластанному на земле телу и начала копошиться возле него.

– Крысы, – прошипел Правитель сквозь зубы. – Падальщики.

На мертвецах оставались украшения, оружие, пояса. И нужно было иметь достаточно смелости, или жадности, для того, чтобы идти по следам демонов, обирая убитых. Те, кому везло, за ночь могли собрать немало. Но этому не повезло.

– Смотри, – Некрос улыбнулся, поднял руку. Огненный шар сорвался с его пальцев, со свистом промчался по улице и врезался в мародера. Человек вспыхнул, как пук сухой соломы, заорал, пытаясь сбить с себя пламя, заметался, роняя на землю клочки горящей одежды. И, наконец, упал черной плавящейся грудой.

Правитель засмеялся. Раскинул руки, запрокинул голову, втягивая в себя волну еще горячей боли, отчаяния и чудовищной паники.

– Это ли не празднество смерти! – закричал он в низкое, покрытое вязкими облаками, небо.

– Ты пьян, – с отвращением произнес инквизитор.

– Да. Немного.

Трудно не опьянеть, когда со всех сторон хлещет бесконтрольная сила, заливает до краев, почти несет над землей. Только не нравится, настораживает взгляд турвона. Оценивающий, изучающий… Нет, он не идиот, знает, что сейчас нападать нельзя. Видит, что соперник переполнен энергией, которая может выплеснуть через край в любой миг. Но все равно, лучше бы не смотрел так.

Некрос швырнул еще несколько шаров и сжег все тела, валяющиеся у стены. Остались только кучки пепла.

– Зачем?

– Облегчение для родственников. Если они есть. Не придется тратиться на похороны. Его Могущество Некрос совершил еще одну милость. – Правитель саркастически усмехнулся.

– Ты же знаешь, многие из них верят, что душа умершего не найдет успокоения, если тело не будет похоронено по определенному ритуалу.

– Ты слишком много внимания уделяешь их глупым верованиям. Ну, что?! Чего не так еще?!!

Инквизитор застыл. А потом вдруг схватил Некроса за плечо. Правителя передернуло от подобной фамильярности, но он не успел возмутиться. Кто-то шел к ним навстречу от дальнего конца переулка. Медленно. Ровно. Не прячась. Останавливаясь, время от времени.

Рука турвона слегка дрожала, когда он указал вперед. На силуэт. Человеческий. В длинных одеждах…

Внутренняя сущность просвечивала сквозь тело смертного. И она была белой. Не сероватой, не просто светлой – ослепительно-белоснежной.

– Какого Дьявола?! – прошептал потрясенный Некрос.

– Это он. – Ответил Инквизитор.

Юноша наклонился, протянул руку, прикасаясь к чему-то, лежащему на земле. Светящиеся лучики потекли с его пальцев, и Некрос почувствовал вибрацию, встряхнувшую с ног до головы.

– Что он делает?! Что он там делает?!!

– Лечит, – хмуро произнес турвон. – Пытается спасти кого-нибудь из людей.

– Дрянь! Мерзость! – Правителя затрясло от бешенства и отвращения.

Светлое ничтожество разгуливало по земле и протягивало свои загребущие ручонки к чужой собственности. Пусть это всего лишь трупы. Но эти трупы принадлежат ему – Некросу.

Правитель взревел от ярости! Размахнулся. Инквизитор бросился на него, пытаясь удержать. Но не успел. Вся мощь, собранная Верховным демоном за ночь сенполий полетела в нарушителя. Вонзилась в тонкую светлую фигуру, пронзила насквозь. Он даже не успел понять, в чем дело. Слабо вскрикнул, пошатнулся, попытался схватиться рукой за стену.

Контур его тела поплыл, задрожал, а потом лопнул, обнажая истинную сущность.

Не одни высшие демоны могли скрывать свою настоящую внешность. Светлый незнакомец тоже был в человеческом образе лишь снаружи, а теперь внешняя оболочка сгорела. Некрос в некотором оцепенении разглядывал длинные, светящиеся крылья, повисшие беспомощно и жалко, склоненную голову с золотыми волосами, тело, гармоничное до отвращения.

– Я его убью. – Правитель не услышал в своем голосе ненависти и злобы. Это была просто констатация факта. – Убью.

– Нет! – Когти инквизитора все еще впивались в руку. – Не сразу! Не сейчас!

– Я разорву его голыми руками. Даже магию использовать не нужно.

Некрос уже чувствовал, как его когти раздирают эти белые тонкие крылья. Осталось только отпихнуть турвона, который, забыв о высоком сане, вцепился в него, пытаясь уберечь ангела от быстрой, но мучительной смерти.

И вдруг воздух за спиной светлого замерцал, свиваясь в мерцающий ободок. Из его центра появился… демон. Обычный демон, из простых. Некрос успел разглядеть серую клыкастую морду и низкую приземистую фигуру.

Глава 21,

в которой «лурий защитник» продолжает делать глупости

Я медленно повернулся к дому, из которого только что вышел. Там, внутри, были люди, я все еще помнил их запах. Несколько ступенек, дверь, которую можно выбить одним пинком. Бесшумно подкрасться, схватить за горло. Нет, мужа не трогать, я не ем падаль.

И вдруг откуда-то издалека приплыло ощущение боли. Не моей. Чужой и в тоже время близкой, знакомой. Меня кто-то звал, просил вернуться. Требовал ответа. Медленно, почти не понимая что делаю и зачем, я размахнулся и со всей силы ударил по каменной стене дома. Зашипел от боли, стиснул ушибленную ладонь здоровой рукой. Помотал прояснившейся головой. Инстинкт самосохранения, будь он неладен. Так, пора сматываться, пока способность ясно соображать не прошла. А то снова потянет охотится на смертных.

Я сосредоточился, открыл телепорт и нырнул в него.

«Приземлился» уже в нашей комнате. Гермия вскрикнула, шарахнулась в сторону, когда прямо перед ней из пустоты возник демон со зверским выражением на физиономии. Выронила блюдо, и оно эффектно разбилось, ударившись об пол.

Прежде чем девица заорала или хлопнулась в обморок, я принял обычный облик и грозно рявкнул:

– Тихо! Это я!

Она зажмурилась, всхлипнула, а потом вдруг завизжала непереносимо тонким голосом:

– Никогда! Не смейте! Меня так! Пугать!

Пожалуй, еще немного, и эта сумасшедшая бросится на меня с кулаками.

– Спокойно! Энджи, Атэр – дома?

На мгновение лицо Гермии приняло растерянное выражение, и тут же сморщилось плаксиво.

– Я не смогла его удержать! Он ушел!

– Кто?!

– Энджи!

Из спальни появился хмурый Атэр.

– Чего орете?!

– Где Энджи?

– Откуда я знаю!

– Он в городе?!

– Да! Да!! Я тебя звал! А ты не пришел! Где ты шлялся, когда был нужен здесь?!

У меня перехватило дыхание от подобной наглости.

– Я был там, где я был!

Еще я не отчитывался в своих поступках перед этим сопляком.

– Ты обещал приходить, когда позову! Ты слово дал!

– Лурий Гэл! – Гермия не выдержала и вмешалась в нашу перебранку. – Энджи…

Могла бы и не напоминать.

– Дай булавку, иголку, что-нибудь острое.

– Что?! Зачем?

– Ты можешь не задавать вопросов?! Просто сделай!

Девушка отколола фибулу от хитона и протянула мне, не понимая, как это украшение может помочь спасти Энджи. Я взял изящную безделушку и медленно воткнул острие в ладонь.

Гермия охнула испуганно, Атэр открыл, было, рот от удивления, но тут же закрыл его и вернул на физиономию надутое выражение. Я посмотрел на каплю черной крови, выступившую из ранки, и приказал:

– Из дома не выходить. Двери-окна закрыть. На стук не отвечать. Я скоро.

И телепортировался прежде, чем эти двое вступили со мной в пререкания.

Черная, раздражающе-соблазнительная волна снова подползла ко мне, но очередной укол булавкой прояснил сознание. Я закрыл глаза, пытаясь почувствовать единственный светлый огонек в общем темном безумии. Расстояние не имеет значения. Где бы он ни был – в паре шагов или на другом конце города, все равно найду.

Я стоял на площади напротив нашего дома, там, куда перенес меня телепорт и напряженно «принюхивался». Рэйм дрожал, вибрировал, сотрясался. Естественно, на энергетическом уровне, в мире материальном дома и статуи неподвижно оставались на своих местах. Фибула Гермии помогала неплохо. Интересно, что станет с моей ладонью к утру?

Ангел «нашелся» в Нижнем городе. Я почти видел белый след, тянущийся в грязных трущобах. Ему было больно, тяжело, но он был жив. Пожалуй, Энджи удивился бы, если узнал, насколько крепко мы с ним повязаны. Хотя, может быть, сейчас он тоже чувствует меня, мой голод и злость.

Я не успел поменять образ, даже очнуться от своих размышлений, как вдруг на меня налетела толпа людей. Человек десять. Все в дорогих нарядных одеждах, и все в состоянии, очень похожем на легкое помешательство. Они хохотали и истерически выкрикивали какой-то бред. От них несло вином, благовониями, диким страхом и возбуждением. Меня обступили со всех сторон, закружили и потащили следом за собой. Первое естественное удивление прошло, когда я вспомнил, что по-прежнему выгляжу как человек.

На моей шее повисла визжащая размалеванная девица с разорванной на груди одеждой. Оторвать от себя истеричку получилось не сразу. Но ее место тут же занял молодой человек с бледным вытянутым лицом и безумными глазами. Он вцепился мне в лорику и заорал с восторгом:

– Ты солдат? Из городской когорты? Я узнал! Идем с нами! Идем с нами, брат! Сегодня ночью все решится!

Мне порядком осточертели смертные обоих полов, поэтому я с наслаждением вмазал ему прямо по фанатичной физиономии. Парень шмыгнул разбитым носом, но, кажется, даже не почувствовал боли.

– Идем! Скорее! Они не будут ждать!

– Куда?! – Я попытался задержать его. – Куда вас всех несет? Кругом демоны! Орава голодных тварей.

– Мы ищем его! Высочайшего наслаждения, которое может дать только смерть! Мы ждем его целый год! Мы готовились к нему! – орал парень, вырываясь из моих рук. – И только повелители смерти могут подвести нас к самому краю! Дать заглянуть в ее глубины, но не сорваться! Удержать и позволить насладиться великой картиной всеобщего хаоса и гибели.

Искатель наслаждения захрипел и забрыкался активнее, видимо я слишком сильно натянул одежду на его горле.

– Придурок! Кому ты нужен!? Какие глубины!? Иди домой, пока не поздно!

Естественно, он не внял моим предостережениям, вырвался с безумным воплем и, расталкивая приятелей, бросился бежать. Честное слово, Рэйм окончательно свихнулся! Еще несколько минут компания бесновалась вокруг меня, а потом понеслась в Нижний город.

Мне нужно было в ту же сторону. Снова приняв образ низшего демона, я пошел следом за молодыми безумцами. Можно было не торопиться. Через пару кварталов я увидел их всех. Только вряд ли они получили то самое наслаждение, к которому стремились, отталкивая друг друга локтями. Первой на дороге валялась раскрашенная девица. У нее была сломана шея и разодрана спина. Шелк хитона исполосован в тонкие ленточки. Можно было выбрать менее болезненный способ самоубийства. Затем молодой идеолог, которому я разбил нос. Кажется, у него не хватало кое-каких частей тела. А потом и все остальные – один за другим. Бесформенные груды разноцветных окровавленных тряпок.

Истошно вопя, навстречу вылетел человек в одежде, расшитой золотом, – еще один поклонник мучительной смерти. Слепые, белые от ужаса глаза с точками зрачков, перекошенное лицо, жалкая, гнусная картина. Он увидел мою демоническую фигуру, заскулил, плюхнулся на колени, завыл, раскачиваясь из стороны в сторону:

– Нет!! Нет!! Не надо! Не на..

Отчаянная мольба превратилась в оглушительный визг – косматая серая тварь выскочила из подворотни и с утробным рычанием схватила человека, впиваясь когтями в его горло.

– Этот мой! – рыкнул мой неизвестный сородич, облизываясь.

– Не претендую, – отозвался я равнодушно, обошел довольного охотника и направился дальше, сжимая в кулаке булавку.

Идиоты! Смертные идиоты. Какое безумие овладевает ими?! Одни хотят уничтожать демонов, другие сами бросаются в их пасть, третьи служат им. Может быть, Энджи понимает их, но только не я. И вдруг, едва только я подумал об ангеле, голова моя вспухла такой болью, что пришлось сжать ее. Перед глазами вспыхнула картина: улица, заваленная трупами, светлый силуэт ангела, а рядом две фигуры, излучающие мрак и свирепую радость. Я взвыл, не хуже смертного в когтях демона, и прыгнул. Телепорт выбросил меня прямо за спиной Энджи, как раз вовремя, чтобы подхватить его и прыгнуть обратно в воронку. Сам не знаю, как мне удалось все это так быстро. С перепуга, наверно. Даже не успел разглядеть толком Высших демонов. Вроде, один из них был Некросом.


– Энджи! Энджи! – Я хлестал его по щекам, пытаясь привести в чувство. Но золотоволосая голова не поднималась, ангел не открывал глаз, крылья повисли до самой земли. – Ну давай, приди в себя! Очнись! Буллфер меня убьет, если с тобой что-нибудь случится.

Атэр вскочил, опрокинув стул, когда я втащил в комнату бесчувственного ангела, Гермия вскрикнула, бросилась ко мне, но не решилась прикоснуться к своему раненому спасителю.

– Что это?! – залепетала она. – Лурий Гэл, что это?!

– Что это? Что это? – злобно передразнил я ее, отдуваясь. – Вот он, ваш прекрасный вестник. Защитник, хранитель и утешитель. Любуйся. Валяется теперь полудохлый. Из-за тебя, между прочим!

– Лурий Гэл, но я же… Я же ничего не хотела такого…

– Давай тащи вино, теплую воду, духи какие-нибудь. Живо! Хватит рыдать!

– Он… он не умер?

– Пока нет. Давай шевелись!

Гермия умчалась. Атэр помог уложить Энджи на кровать, укрыл простыней. Прибежала зареванная девица с чашами и склянками. Я оттолкнул ее, накапал в воду душистого масла, намочил кусок ткани, обтер крылья непутевого партнера, лоб, руки. Влил в рот ангела вина, разжав его плотно стиснутые зубы.

– Ну, что? – выдохнула Гермия, с трепетом наблюдая за мной.

– Ничего.

– Что же делать?! Что делать?!

– Тихо! Без истерик!.. Иди сюда! Атэр, ты садись здесь.

Они уселись рядом по обе стороны от ангела, глядя на меня взволнованно и преданно.

– А теперь представляйте себе что-нибудь хорошее. Доброе… Ну там… детские воспоминания, первую любовь. Ну, что, вы на меня уставились! Ему нужно человеческое тепло. Оно поддержит его… Давайте. Вспоминайте! Что? У вас в жизни не было ничего хорошего?!

Несколько минут оба сидели молча, с ничего не выражающими лицами и стеклянными взглядами, устремленными в прошлое. Потом Атэр пошевелился, склонил голову к плечу, закрыл глаза. Гермия тревожно затеребила светлый локон, упавший на плечо, кусая губы. Но я шикнул на нее и взглядом указал на бесчувственного Энджи. Девица послушалась. Вздохнула, нахмурилась. Потом лоб ее разгладился. Она улыбнулась мечтательно, прикоснулась к белому ангельскому крылу. Я едва не дал ей по рукам, но сдержался. Ладно, пусть. Может ему от этого лучше.

Я отошел в дальний конец комнаты, чтобы не мешать им. Сел на подоконник. Взял свою тогу и сам принялся пришивать карман к ее внутренней стороне. Хоть занять себя чем-нибудь.

Один из Высших точно был Некрос. Частенько стал мне попадаться на глаза сей господин. Второго не успел ни разглядеть, ни почувствовать. Если оба не появились здесь еще полчаса назад, значит, выход из телепорта я успел закрыть. Получилось со страху. Практические занятия магией продолжаются весьма успешно.

– Лурий Гэл, – тихонько позвала меня Гермия, не снимая руки с ангельского крыла.

Энджи пошевелился, глубоко вздохнул и открыл глаза. Очнулся. Я отложил шитье в сторону, спрыгнул с подоконника, подошел к кровати.

– Отлично. А теперь идите отсюда. Ему нужно отдохнуть.

Атэр, протестуя, попытался ухватиться за гладкое ангельское крыло, но я крепко взял его за локоть и вывел из комнаты. Следом была отправлена Гермия. Конечно же, им хотелось посидеть рядом еще, рассказать, как было плохо и тяжело, как они боялись, то есть подавить на жалость, повыматывать нервы, что очень любят делать все люди. Вытянуть последние капли сострадания и силы, которые остались.

Когда я вернулся, Энджи лежал на спине, глядя в потолок. Бледный, слегка даже сероватый, измученный. Его сияние померкло, лицо осунулось, глаза казались погасшими. Но, самое главное – он был жив.

Я сел рядом, стараясь экранироваться от него, чтобы не добивать своей демонической силой. Он и так хлебнул ее достаточно сегодня. Ангел подвинулся, сложил крыло, чтобы мне было удобнее сидеть.

– Как ты?

– Лучше. – Его губы едва шевельнулись, произнося это. – Спасибо.

– Там были два Высших демона. И они едва не убили тебя.

Он медленно отвел взгляд от пятна сырости на потолке. Посмотрел на меня.

– Я закрыл телепорт. Во всяком случае, попытался это сделать. Они нас не найдут.

Энджи продолжал внимательно изучать мое лицо, потом вдруг улыбнулся.

– Что?!

– Ты не сердишься на меня.

– Слишком устал. И нет смысла. Тебе же все равно, что я думаю. Ты всегда делаешь только то, что взбредет тебе в голову. На меня тебе плевать!

Он поморщился, и я поспешно восстановил «экран», закрывающий его от меня.

– Гэл, я очень устал.

– Знаю. Тебе надо поспать.

– Я даже не понял, что произошло. Шел и вдруг… меня как будто пронзило насквозь черным ледяным копьем.

– Я почувствовал.

– Почувствовал мою боль?

– Да. И поверь, это не самое приятное ощущение в моей жизни.

Он приподнялся, глядя на меня тревожно заблестевшими глазами.

– Я не мог не пойти туда, ты же понимаешь! Я слышал их, они звали, просили о помощи. Кричали. Это было невыносимо!

– Знаю. – Я уложил его обратно на кровать. – Знаю, успокойся. Никто не удержит тебя от благотворительности.

– Это не благотворительность. Это моя жизнь.

Да. Наверное. С какой убийственной простотой он произнес это. А моя жизнь?! Что такое моя жизнь?! Я должен убивать, наслаждаясь темной силой страдания! Моя демоническая сущность требует разрушения! Но приходится идти против нее, все время переламывать себя. Я взглянул на ладонь, исколотую булавкой, и мне вдруг захотелось завыть от бессилья и бессмысленности, от собственной беспомощности.

Энджи поднял руку, легкое золотистое исцеляющее облако готово было сорваться с его пальцев, но я схватил его запястье, отчаянно замотал головой.

– Не смей! Не трать на меня свою силу! У тебя и так почти ничего не осталось.

– Мне уже лучше.

– Как же! Лучше!.. Ох, ангел, знал бы ты как мучительно, невыносимо, чудовищно тяжело с тобой.

Он улыбнулся так, что вокруг голубых глаз собрались морщинки, и ответил:

– Знаю.

Глава 22

Опасения подтверждаются…

Когда низший прыгнул вперед, к поверженному ангелу, схватил его поперек туловища длинными лапами и зыркнул на Некроса раскосыми глазами – Повелитель откровенно растерялся. А негодяй метнулся обратно в телепорт, воронка закрутилась с тихим свистом, и захлопнулась. На все представление ушло не больше секунды. И еще пара мгновений на то, чтобы опомниться от этой чудовищной наглости. Некрос взревел, отшвырнул в сторону ослабившего хватку турвона и бросился к месту похищения.

Там не было ничего. Только оборванный след, по которому невозможно проследить, куда скрылся серый демон.

Следующие несколько минут Верховный Правитель Рэйма предавался бессильной ярости. А когда пришел в себя, понял, что стоит посреди улицы, вокруг чернеют пятна копоти, воняет горелым, а на зубах скрипит пепел. Инквизитор, в отдалении, внимательно изучает землю, опустившись на одно колено.

– Успокоился? – дружелюбно поинтересовался он, кончиками пальцев ощупывая вмятину на камнях.

– Да пошел ты!

– Это был демон. Низшего разряда.

– Я видел! Он открыл телепорт! Как тупая серая скотина могла открыть свой собственный портал?!

– И зачем ему ангел? – Инквизитор задумчиво поднял голову, глядя в пустоту за спиной соплеменника.

– Сожрет! – сорвать злость было не на ком, поэтому пришлось запустить когти в собственную ладонь. – Раздерет на кусочки и продаст в качестве сувениров своим приятелям! Откуда я знаю, зачем ему ангел?!

– Это не мог быть Высший? – спокойные размышления эксперта ничто не могло нарушить.

– Нет!! Я бы почувствовал. И ты бы почувствовал. Обычная серая тупая образина!

– Не такая уж тупая. – Турвон поднялся, отряхнул руки. – Это был тот, второй. Это его заклинание «плаща тени» мы обнаружили в прошлый раз.

– Это невозможно! Низшие не могут обладать подобной магической мощью.

– Ты должен проверить всех своих демонов, одного за другим.

– Среди моих демонов нет такого. Я бы знал.

– По твоему городу шастает ангел, и ты не знал этого. Ты ни хрена не знаешь.

– Это невозможно! Низшие не обладают подобной магической мощью. И потом. Ты видел телепорт?! Ты когда-нибудь видел, чтобы демон открыл такой телепорт?! – Повелитель Рэйма перевел дыхание, вытянул руку перед собой, как будто пытаясь нащупать исчезнувший портал. – Там было странное свечение.

И только сейчас Некросу стало понятно, что особенно настораживало в тех «воротах». Светлый перелив по контуру воронки. Оттенок, которого не должно быть в спектре демонической ауры.

– Что ты сказал?

Оказывается, инквизитор уже пару минут бормочет что-то себе по нос, теперь изучая место побега в энергетическом плане.

– Он пользуется смешанной магией, – повторил турвон громче. – Очень действенно. Но очень рискованно.

– Смешанной магией? – Все эти глубокомысленные недомолвки периодически начинали бесить Некроса. Сколько наводящих вопросов нужно задать, чтобы добраться, наконец, до сути.

– Как низший демон, он ограничен в использовании магической силы. Резервы его внутреннего энергетического источника очень малы.

– Я знаю это! Продолжай.

– Поэтому ему приходится подпитываться со стороны. Тонкая ангельская энергия недоступна для темного существа. Грубая черная энергетика имеет свой предел для заполнения. Но силу, которая лежит в «серых» пластах – не светлых, но и не темных – он может использовать напрямую.

– «Серые пласты»..? Твой собственный термин?

– Как Тонкий мир, в отличие от человеческого, разделен на светлый, темный и сумеречный, так энергетика разделяется на грубые эманации, высокочастотные и смешанные. Думаю, для сложного колдовства наш второй незнакомец использует именно эти последние. Восхищаюсь его смелостью. Если ткань заклинания исказится, и он не сможет контролировать чужую нестабильную силу – его разорвет. Как шар, переполненный воздухом.

– Низший не может додуматься до такого.

– Ему могли подсказать.

– Невозможно! Еще раз тебе говорю! У него просто не хватит мозгов, чтобы понять подсказку. И зачем?! Какая нужда демону рисковать собственной шкурой ради сомнительного удовольствия сотворить архисложное заклинание?! Да я даже представить себе не могу ситуацию, в которой ему понадобится пользоваться магией!

Инквизитор многозначительно приподнял тонкую человеческую бровь и выразительно ухмыльнулся.

– Да! Теперь могу! Открыть собственный телепорт, чтобы украсть ангела у меня из-под носа. Послушай! Но если твоя безумная теория со смешанной силой верна, то значит…

– Значит, верна другая моя теория о том, что ангел и демон действуют сообща, а еще, что, скорее всего, именно ангел учил его пользоваться этой самой силой.

– Сделай одолжение, не повторяй так часто это слово.

– Какое?

– Ангел! Меня от него уже воротит! Дьяво л! Какая ночь! Сколько силы! И все, все потрачено впустую! Ненавижу!

Высший турвон демонстративно отвернулся, предоставляя Некросу самостоятельно предаваться разочарованию. Сам он, на взгляд Правителя, занимался совершенно бессмысленным делом – когтем указательного пальца соскребал золу с камня, над которым открыли телепорт.

– Ты должен проверить всех своих низших демонов. Одного за другим.

– Еще раз повторяю! Среди моих нет такого. И… ты не думаешь, что он может быть слугой этой твари Друзлта? Вот уж кто не упустит шанса напакостить мне.

Инквизитор поднял руку, изучая грязь, набившуюся под когти после детективных изысканий.

– Ты прав. Это может быть низший Друзлта. Или Савра, или Золтона… Я узнаю.

Услышав столь многообещающее заявление, Некрос на мгновение отвлекся от ангельской проблемы.

– Слушай, если ты все равно пойдешь к нему, ты не мог бы…

– Нет! Не мог! Я не вмешиваюсь в политику правителей. Меня интересует только идеологическая безопасность.

Это правда. Повелитель снова с досадой был вынужден признать, что позиция Инквизитора не изменилась. Имея возможность свободно передвигаться по территориям Правителей, он мог получать весьма ценные сведения. Те, за которые враждебные соседи были бы очень признательны. Но он никогда никому не передавал секретную информацию. Например, Некроса очень интересовала система энергетического обмена в подземельях Друзлта. Естественно, Высший турвон знал кое-какие подробности, но выведать их не было никакой возможности. Зато можно быть уверенным, что секреты правителя Рэйма также останутся неприкосновенны.

Хотя… и у неподкупного идеологического стража есть слабые места, на которых можно сыграть. И со временем Повелитель Рэйма надеялся выяснить, какие услуги сделают Инквизитора более лояльным к политическим интересам своего темного собрата. Например, живой ангел для опытов. Чем не взятка?!

Некрос усмехнулся про себя. Пронаблюдал за тем, как турвон переместился – на территории Друзлта. Посочувствовал правящему соседу, которому придется пережить допрос с пристрастием на предмет знакомства кого-то из его слуг с ангелом. Ничего глупее даже придумать нельзя. Любой Высший демон озвереет, услышав подобную чушь, но, конечно же, к инквизитору проявят лояльность. Все знают, что он слегка с придурью.


Повелитель Рэйма переместился сразу в свой кабинет. Пора проводить личное расследование.

– Командира гвардейцев ко мне! – проревел он, принимая свой истинный облик с черными крыльями, когтями и прочей атрибутикой высшего демона. – Живо!

Ивхисал примчался через минуту, шумно переводя дыхание и всем своим видом изображая полное повиновение. Первым же вопросом Некрос удивил его.

– Кто из низших поднимался в Рэйм за последнюю неделю?

– Вам нужен полный список?

– Нет, я поинтересовался просто так, чтобы завязать с тобой милую беседу, – сладким голосом пропел Некрос и тут же прорычал. – Да, идиот! Полный список! И позаботься, чтобы все были на месте. Я собираюсь прогуляться на верхний уровень.

Прогулка по верхнему уровню заняла слишком много времени. Правитель проклял всех. Низших, темных, ангелов… По отдельности и вместе взятых, а также Высшего турвона – персонально.

Верхние галереи обширных подземелий были похожи на соты – множество ячеек, в каждой из которых обитал один низший демон. Было бы проще загнать их всех в общее помещение, но ничего не поделаешь – каждый нуждался в уединении. Иначе, в силу склочного и раздражительного характера, постоянная грызня могла стать опасной для власти, даже такой стабильной и подкрепленной энергетической мощью Высших. Некрос, как и любой из Правителей, прекрасно понимал это.

Здесь, в отличие от великолепных нижних уровней, отделанных гранитом и золотом, было серо и убого. Впрочем, обитающие тут не нуждались в декорациях для своих жилищ. Им хватало места для еды, сна и потайного уголка, в котором можно хранить всяческий хлам, по их мнению представляющий ценность.

– Скоты, – пробормотал Некрос, морщась от специфической вони, пропитавшей здесь даже стены. Он не мог выразить в полной мере свое презрение к этим тварям. Идея Инквизитора о том, что кто-то из них сумел научиться пользоваться смешанной энергией, казалась маниакальным бредом.

На исходе третьего часа проверки у Правителя рябило перед глазами от мелькания тупых серых морд, гудело в голове от однообразных ответов. «Да. Наверху был. Что делал? Ничего. Смертных с ребятами погоняли.»

Не то! Все не то! Какая магия?! Какой вызов телепорта?! Удивительно, как они вообще к действующему порталу дорогу находят?!

Чувствуя подступающую головную боль от раздражения, Некрос подошел к очередному убежищу. Следом плелся Ивхисал, искренне озадаченный блажью, которая нашла на Повелителя – лично беседовать с низшими подчиненными.

– Эй, ты! – очередной демон вскочил, услышав грозный окрик господина. – В Рэйме последний раз когда был?

– Недавно.

– Один?

– С приятелем ходили.

Головная боль прошла мгновенно. Низший отвечал правдиво, но ощущалось в нем беспокойство и желание скрыть от грозного Повелителя подробности похода на землю.

– Что произошло наверху? Отвечай правду! Я сразу узнаю, если лжешь, и будешь наказан, как ты того и заслуживаешь!

– Мы не угодили одному из Высших демонов. Таких, как вы, Повелитель. – Похоже, правду говорить было не слишком приятно, и давалась он низшему с трудом.

– Кто это был?

– Не знаю. Незнакомый. Мы решились спорить только потому, что он показался нам не совсем Высшим.

– Что значит «не совсем»?!

– Снаружи такой же, как все другие. А внутри – не такой. Но очень сильный. Чуть нас с приятелем не убил.

Некрос сжал зубы так, что заныла челюсть. Терпение и спокойствие. Иначе этот тупица вообще перестанет соображать, видя Повелителя в гневе.

– Значит, ты встретил демона, внешне выглядевшего как Высший, но на самом деле не являющимся им. Так?

– Ну.

– С чего ты решил, что это демон?

– Так ведь почувствовал.

– Хорошо. Где ты его видел?

– В доме. Зашли с приятелем на жертвоприношение. А он уже там сидит.

– Опиши его.

– Чего?

– Как он выглядел?

– Ростом с вас. Крылья, как у вас. Глаза горели. Только внутри какое-то мельтешение. У вас-то все черное. А у него мелькало все чего-то. А другой…

Некрос почувствовал дрожь неприятного предчувствия, и еще большее раздражение.

– Какой другой?! Так их было двое?!!

– Да. Сначала мы подумали, что второй – человек, а потом оказалось нет. Очень светлый. Жжется.

Повелитель с размаху опустился на низкое каменное сидение, уставился на демона, нервно переминающегося с ноги на ногу тяжелым, пристальным взглядом. Если бы можно было вывернуть его наизнанку, чтобы увидеть образы, отпечатанные в голове серого недоумка.

– Как ты догадался, что он не человек?

– А вот, – низший поднял руку, демонстрируя глубокий белый шрам на боку. – Это он ударил. Молнией. До сих пор болит, зараза. Но мне-то еще ничего, а у приятеля с холки вся шерсть вылезла. Согнуться не может.

– Болван! Почему молчал раньше!?

– Так ведь мы…

– Тащите сюда приятеля этого кретина!

Через полчаса мучительных терпеливых вопросов Некрос более или менее представлял, что случилось в Рэйме. В состоянии легкого шока он покидал верхний уровень. Теперь нужно было посидеть спокойно, в тишине, и свести вместе все полученные сведения. Картинка обещала получиться под стать безумным фантазиям инквизитора.


Сам эксперт-аналитик появился, когда в горле уже першило от выпитого кофе, а голова гудела. Но утраченное спокойствие возвратилось. И злорадство. Очень хотелось посмотреть, как незаменимый специалист по ангелам сядет в лужу. Естественно, в интересах Некроса предоставить ему полную информацию обо всем происходящем, содействовать в раскрытии злодейских планов неуловимой парочки. Вот он всю информацию и предоставит.

– Я был у Друзлта, – непривычно хриплым голосом заявил инквизитор, уселся в кресло, вытянул ноги, откинул голову на спинку кресла.

– Ну, и? – Некрос неподвижно сидел за столом, соединив кончики пальцев и окружив себя непроницаемым обликом холодного величия.

– Ничего, – Верховный турвон потянулся к столу, взял чашку, залпом выпил, поморщился, откашлялся и почти вернул свой звучный баритон. – Что у тебя?

Делает вид, что не замечает царственного равнодушия Повелителя, а должен был хотя бы из одного приличия выбрать более достойный образ. Но нет, продолжает сидеть в плебейском человеческом облике, пачкая пыльным плащом обивку кресла.

Некрос выдержал эффектную паузу и выдал всю накопленную информацию, пока не спеша делать собственные выводы. Инквизитор слушал, не перебивая, глядя перед собой остановившимся взглядом. Со стороны могло показаться, что он занят своими мыслями, но на самом деле в его голове сейчас шла напряженная работа.

– Портал открывал низший демон, а твоих слуг потрепал… Высший. Причем сначала он выглядел как человек. А потом сменил образ. Предстал во всем устрашающем великолепии.

– Ты уверен? Они не наврали, не присочинили?

– Они не могут врать мне. Я слышу ложь. И, кроме того, может быть мои серые полные болваны, но нюх у них отменный. Их смутила внутренняя сущность этого Высшего. Она была…

– Нестабильной.

Инквизитор поднялся и принялся расхаживать по кабинету. Остановился у стены с коллекционными алебардами. Снял одну, проверил остроту заточки, полюбовался на свое отражение в полированной стали.

– И в обоих случаях рядом был ангел.

Повесил оружие обратно. Вернулся к столу, вытащил стило из подставки, придвинул чернильницу, выхватил из стопки чистый лист пергамента и стал быстро писать на нем, не обращая внимания на Некроса, не слишком довольного столь вольным обращением с его канцелярскими принадлежностями.

– Сначала мы искали низшего демона, пользующегося смешанной магией. Теперь появляется Высший, неизвестный твоим слугам. Как они про него сказали «мельтешение внутри какое-то»? Знаешь, отчего оно? Все та же нестабильная энергетика. Он стягивал силы для заклинания и выдал себя. Это одно и то же существо. Действующее заодно с ангелом.

– Существо, – задумчиво повторил Повелитель, рассматривая малопонятные схемы, которые чертил инквизитор. И вдруг заорал неожиданно для себя самого. – Что происходит в моем городе?! Я хочу знать!! Я имею право знать, что происходит в моем собственном городе!!!!

Турвон не обратил ни малейшего внимания на эмоциональный срыв сородича, продолжая рассуждать вслух.

– Демон, который пользуется смешанной энергией, общается с ангелом, и мы знаем по крайней мере два образа, которые он может принимать. Думаю, есть еще.

– Нужно найти обоих! Я хочу выяснить, что им нужно в моем городе!

– Понимаю твое нетерпение. Но придется подождать. Они проявят себя. Не один, так другой. А пока я поживу у тебя какое-то время.

– Здесь?!

– В Рэйме. Поброжу, понаблюдаю.

Инквизитор смял листок с расчетами, швырнул в камин, надвинул капюшон на глаза и растаял в воздухе. Некрос шумно втянул воздух, непроизвольно облизнулся. Высший турвон, бродящий по его земле в качестве наблюдателя, совсем не то о чем он мечтал в последнее время. Но с этим придется смириться.

Глава 23

Загадки Времени

Утром инквизитор вышел на улицы Рэйма. Небо светлело, по городу расползался серый, холодный рассвет и запах мертвечины. Демоны исчезли. Сытые, отяжелевшие от выпитой силы и сожранного мяса, лениво переругиваясь, разбрелись по телепортам.

Когда последние «ворота» закрылись, стали появляться пугливые человеческие тени. Они крались по улицам, жались к стенам и пристально всматривались в лица мертвых. Искали своих. Проехала, поскрипывая, телега, нагруженная телами – синеватые руки и ноги, перевешиваясь через борта, мягко покачивались в такт движению. Возница лениво пощелкивал кнутом, подгоняя костлявую лошадь. Следом шла женщина в черном хитоне с расцарапанными руками, бледным лицом и блуждающим взглядом. Турвон посторонился, давая дорогу этому материализованному человеческому призраку смерти, собравшему хороший урожай.

Их всех свозили к Форуму [28], рынку, где сегодня вместо рыбы и овощей будут торговать погибшими родственниками. «Это ваш? Смотрите, какой хороший. Даже лицо уцелело. Вот у лурии Монтии внука только по браслету и узнали…»

Турвону казалось, что было в этом что-то… неправильное. Некрос мог творить в своих землях все, что хотел. Но инквизитор считал, что в его развлечениях чувствуется явное извращение. Словно у обожравшегося бруджо, который насосался крови до тошноты и теперь выпускает ее у новой жертвы ради развлечения, чтобы вылить на землю.

Опухшая от слез старуха, стояла на коленях возле мертвого тела, и, невнятно бормоча, аккуратно снимала с его разорванной одежды мусор. Двое хмурых мужчин несли носилки, прикрытые тканью, на которой проступали красные пятна. Несколько солдат городской когорты стояли, рассматривая кого-то, лежащего у стены. Проходя мимо, турвон слышал сдержанно-скорбные реплики.

– Как он здесь оказался? Ведь домой засветло шел.

– Надо бы плащ растянуть. На плаще его унести.

– А родные у него есть?…

Несколько мальчишек с восторженно-испуганными глазами шныряли по улице, глазели на мертвецов и воровали дешевые украшения.

– Ты видел?! Видел?! У того дядьки половины лица нет.

– Ух, жуть! А у этого живот разрезан. Все кишки наружу.

– Давайте, кто первый до того угла. Туда еще мусорщики не дошли.

Инквизитор не удержался, схватил за ухо пробегающего мимо парнишку. Больно схватил, с наслаждением, так что маленький негодяй взвизгнул и заскулил.

– За что?! Пустите! Что я сделал-то?!

– Другого развлечения не нашли?!

– Да чего мы сделали?! Все равно они уже мертвые!

– А если бы там лежал твой отец? или мать?! И какой-нибудь засранец выдирал у нее из ушей серьги?

Демон выпустил мальчишку. Тот проворно отскочил подальше, рукавом драной туники вытер слезы, выступившие от боли, шмыгнул носом и злобно выругал обидчика.

– Ах, ты…! – Поймать гаденыша во второй раз не удалось. Он бросился к своим приятелям, которые наблюдали за экзекуцией с безопасного расстояния. Инквизитор с усмешкой выслушал пару сердитых выкриков в свой адрес, но не стал тратить время на человеческих зверенышей.

Рыдания, стоны, горестные вскрики, жалобы наполнили Рэйм.

Чеканным шагом прошли прислужники из храма Некроса, сурово поглядывая по сторонам. Задержали взгляды на высокой фигуре в черном плаще с капюшоном, низко надвинутом на лицо, и, не задерживаясь, отправились дальше. Творить злодеяния во славу своего темного господина.

– Не бойся, милочка, я много не возьму. Десять монет за урну, пять за погребение.

– Почему десять?! В прошлый раз было за восемь.

Гробовщики и жрецы наживутся сегодня.

Турвон быстро шел по лабиринту узких улочек нижней части города. Перешагивал через мертвые тела, попадающиеся по дороге. Уворачивался от мусорщиков, небрежно бросающих трупы в повозки. Великолепное равнодушие к смерти. В пору позавидовать.

– Ты куда кладешь? Не видишь, этот из богатых. А тут нищие накиданы?

– Все равно всех на площадь везти. На месте разберутся.

– Хватит. Поехали. Этих после заберем.

В переулке, где он встретил ангела, ветер гонял серый пепел. Черными обуглившимися скелетами стояли сожженные деревья. Идиот Некрос. Несдержанный, тупой идиот. Здесь могли остаться следы. Наверняка оставались. Но он все спалил в приступе ярости. Пустота. Полнейшая. Ни единой зацепки. Даже шлейф от телепорта исчез.

Высший демон зачерпнул горсть пепла, просеял между пальцами, проследил за его бесшумным падением. Никто не знал, не понимал, не чувствовал, что времена меняются. Тысячелетия бездумного демонического правления приходят к концу. Надвигается нечто неотвратимое. То, что нельзя изменить. Ангел в центре темной империи – первый знак. Подтверждение смутных опасений.

Турвон вошел в подворотню. Огляделся. Место достаточно глухое и не лишенное мрачного обаяния. То, что надо. Он вытащил из мешочка, висящего на поясе, пригоршню розовых лепестков, просыпал их на землю, затем – щепотку серой пыли с едким запахом, несколько тонких щепок, и, наконец, горсть пепла. Поджег. Когда тонкий дымок бросил на стену прозрачную тень, произнес заклинание. Не ту робкую мольбу о помощи, которую обычно посылают смертные, а мощный призыв, требование, приказ. Его невозможно ослушаться, он летит через пространство, настигая в любом месте, скручивает волю, тянет за собой.

…Сейчас призываемый должен появиться…

За спиной зашаркали, как будто кто-то плелся, почти не отрывая ступней от земли. Гнусавый, старческий голос протянул:

– Почтенный лурий ищет кого-то? У почтенного лурия беда? Ему кто-то мешает жить? В благородном Рэйме найдутся мастера, которые облегчат ему жизнь. Всего тысяча сестерциев, уважаемый, и вы можете забыть имена ваших врагов. Старый Митус всегда сумеет помочь.

Демон стремительно обернулся. Рядом стоял старикашка в гнусных лохмотьях, его худые сморщенные руки теребили веревку, повязанную вместо пояса, под низко надвинутым капюшоном поблескивали глаза.

– О, Верховный турвон! – проблеял старик, гнусно усмехаясь. – Какая честь!

– Ты выглядишь омерзительно.

– Зато ты, по обыкновению, великолепен. Даже в человеческом облике. – Собеседник оставил свои отвратные ужимки и заговорил нормально. Как всегда, пытаясь скрыть за высокомерием досаду. – Чем обязан?

– Ты знаешь все о Рэйме.

– Неужели? Не больше тебя.

– Я ищу ангела.

Старикашка рассмеялся. Отвратительным шипящим смехом. Искренним, и все же Инквизитор почувствовал, как он насторожился. Напрягся внутренне.

– Кого, прости? Я не расслышал. Ангела?!

– Светловолосый юноша лет двадцати трех. Он бродил по Нижнему городу, исцеляя всех, кто попадался ему на глаза. Ты должен знать.

Высший демон умел читать если и не все мысли, то чувства существа, с которым общается. И сейчас ощутил. Облегчение. Прежнее напряженное внимание растворилось в волне спокойного удовлетворения, настороженность исчезла.

– Извини. Я ничего не знаю об ангеле, бродящем по Нижнем городу. Это все, что ты хотел узнать? Не возражаешь, если я откланяюсь?

Он собрался уйти, но резкий окрик турвона остановил его.

– Трисмес! Я не позволял тебе уходить.

Старик медленно повернулся, под черным капюшоном загорелись два синих огня. Злится. Еще бы, древнего бога держит на коротком поводке демон. Пусть Высший, но все же демон, ненавистное существо, которому он вынужден подчиняться. С его-то многотысячелетним опытом и силой.

– Я не видел ангела. Если ты глух, могу повторить это еще раз.

Подобное хамство прощать было нельзя. Демон зарычал, негромко, но внушительно, и схватил «старика» за горло. А тот вдруг засмеялся, даже не пытаясь вырваться, но шея в руке турвона неожиданно стала вытягиваться, удлиняться, стала скользкой, чешуйчатой. Тело замерцало, в глазах, горевших синим светом, прорезались вертикальные зрачки, между зубов выскользнул раздвоенный язык. Секунда – и плечо инквизитора обвила шипящая белая змея.

С отвращением тот отшвырнул извивающуюся гадину. Она ударилась о стену и с легким хлопком превратилась в человека. Высокого юношу в синей тряпке, намотанной вокруг бедер. В нем еще оставалось кое-что змеиное, немигающий взгляд из-под тяжелых век и свирепая ненависть, которую излучал Древний. Безудержная, ледяная ненависть рептилии.

– Никогда не смей прикасаться ко мне, демон! Я старше тебя на несколько тысяч лет! Я правил этим миром, когда ты еще ползал в кровавой грязи, породившей тебя!

– Да-да. Ты был велик. А теперь сам ползаешь в грязи передо мной. Отвечай на вопросы! И если соврешь, я сразу почувствую!

– А не пошел бы ты! – совсем по-человечески огрызнулся Трисмес. И сейчас же вскрикнул, задохнулся от боли. Турвон, в один прыжок оказавшийся рядом, запустил в человеческое тело бога не только когти, но и несколько струек тяжелой густой разъедающей силы, убийственной для всех, кроме демонов.

– Ну, и как тебе? – Задушевно прошептал он на ухо Древнего, корчившегося от ядовитого жара, текущего по венам. – Как тебе это , повелитель мира? Что ты там говорил, «кровавая грязь»? Она дала мне могущество в сотни раз превосходящее твою силу. Я могу утопить тебя в ней. Вот так!

Бога затрясло от энергии, которую его тело не могло выдержать. Он захлебывался в черном потоке. И не мог сопротивляться. Не мог даже воспользоваться своей хваленой тысячелетней силой.

– Так что?! Продолжать? Или хватит?

– Хватит, – прохрипел Трисмес.

– Будешь говорить?

– Да.

– Не слышу?

– Да!

Демон выпустил синеглазого юношу со змеиными зрачками. Не совсем, но слегка ослабил хватку и уменьшил напряжение черной силы.

– Тогда начнем сначала. Ты видел ангела?

– Нет. Клянусь, нет! Слышал слухи, но не уверен, что они не выдумка.

– Не выдумка, – произнес турвон задумчиво. – Ладно, тогда зайдем с другого края. С ним был демон. Демон-оборотень. Тебе это о чем-нибудь говорит?

Древний дернулся, как будто опять собираясь превратиться в аспида, но вовремя передумал. Снова со стоном упал на землю, под ноги инквизитора.

– А! Про оборотня ты слышал. Он мне нужен. Где я могу его найти?

– Наемный дом рядом с термами Апия. Верхний этаж.

– Он живет в человеческом доме? В человеческом мире?

– Да. Да!! Дьяво л тебя забери! Это правда!

– Вижу. Сейчас ты не врешь. Как он выглядит? Изначальный образ.

– Не знаю. Я видел его только в образе человека.

– Что ж, благодарю за сотрудничество. – Демон медленно вытащил когти из спины поверженного Трисмеса. – Когда снова понадобится твоя помощь, позову.

Он небрежно разбросал пепел оставшийся от маленького костра и пошел прочь из подворотни. Бог неторопливо поднялся, провел рукой по груди. Посмотрел на окровавленную ладонь, потом сжал пальцы в кулак, улыбнулся чему-то. Мрачно и удовлетворенно. Повернулся и растаял в воздухе.


Турвон быстро шел по улице, уже не обращая внимания на скорбящих родственников погибших. Сейчас он встретится с шутником-перевертышем и спустит с него шкуру. Нет, сначала вытряхнет сведения об ангеле.

Вот он, наемный дом. Уродливое здание из серого камня в несколько этажей.

«Оборотень сам узнает меня. Почувствует Высшего демона и начнет стягивать свою нестабильную магическую энергию. А я почувствую его. Но каков наглец, продолжает оставаться в городе. Ему бы бежать, зная, что навлек на себя гнев Правителя. Что это – самоуверенность, нахальство, глупость? Нет, он не глуп. Иначе не смог бы пользоваться своей хаотичной энергетикой.»

Инквизитор встал напротив выхода, в тени скромной арки, поставленной в честь победы одного императора над другим. Осмотрел дом, пытаясь определить, где может скрываться ангел, и здесь ли он вообще. Но не ощутил даже отголоска его светлой силы. Придется ждать.

Солнце поднялось над городом. Должно быть, всех покойников уже убрали с улиц, кровавые пятна засыпали песком. Скоро на дверях домов, где есть убитые, вывесят траурные венки и потушат факелы. Человеческое горе снова будет подпитывать ненасытного Некроса, сидящего в своем храме-склепе.

Интересно, какого Дьявола оборотня занесло в человеческий мир, да еще в компании ангела?! Последний вопрос буквально сводил с ума. Но терпение – великое достоинство. Турвон заставил себя не строить предположений. Просто ждать.

Из дома выходили рабы, мелкие служащие в одеждах разной степени потертости, прошмыгнула светловолосая девица с корзиной, и никто из них не обращал внимания на неподвижного господина в темных одеждах.

Дверь распахнулась в очередной раз. По ступеням неторопливо спустился мужчина лет тридцати, в военной форме городской когорты. Смуглый, черноволосый. Похоже, нумидиец. Человек. Высший демон посмотрел на него, на мгновение встретился взглядом с черными блестящими глазами. Нет, не он.

Зато военный остановился. Как будто даже споткнулся. На его лице появилось выражение недоверия, непонимания. Он жадно рассматривал турвона, прищурился, сдвинул брови так, что на лбу появилась глубокая складка. Изумленное внимание смертного раздражало. Инквизитор уже собирался избавиться от него, как вдруг нумидиец стал приближаться. Медленно, будто с трудом отрывая ноги от земли. Покачиваясь от внезапно нахлынувших непонятных чувств. «Узнал он меня, что ли?!»

Обычно Великого турвона узнавали только когда он сам хотел этого. И был уверен, что сейчас у него не возникало такого желания. Человек остановился. Протянул руку, словно пытаясь определить, не призрак ли перед ним, но так и не решился прикоснуться. Смуглая кожа на щеках покрылась красными пятнами, мучительное напряжение перекосило рот, на висках выступили капли пота.

– Буллфер? – хриплый голос срывался. – Буллфер! Как такое может быть?!

Высший демон невольно отступил, испытывая раздражение, злость и досаду.

– Никто не знает мое имя! Никто не должен знать его! Как ты узнал?! Как ты узнал меня?!

В глазах нумидийца загорелся фанатичный огонь.

– Думаешь, я мог не узнать тебя?! Забыть твое имя, Хозяин?

– Я не Хозяин. – Инквизитор стянул с головы капюшон, полностью открывая лицо. – Я – Великий Турвон Рэймской империи.

Человек не слышал его, смотрел с безумным обожанием, восторгом, изумлением. Это было… приятно, но все же странно.

– Буллфер, как это возможно?! Если это ты, то кто тогда… – он оглянулся на дом, запустил пальцы в коротко стриженые волосы, помотал головой. – Я не понимаю! Он не мог ошибиться! Но и я не ошибаюсь! Как ты оказался здесь?! Что ты здесь делаешь?!

– Смертный! Я – Великий Турвон Рэймской империи, Нита, Гаэты, Илкасты, Эллиды…

Нумидиец растерялся, смутился. Изобразил мучительное умственное усилие, а потом вдруг рассмеялся и звонко хлопнул себя по лбу.

– Ну, конечно! Ты же не чувствуешь.

Его лицо изменилось. Сузились глаза, нос укоротился, расширились ноздри, нижняя челюсть стала тяжелой, квадратной, вместо черных коротких волос густая, пегая, жесткая грива, низкий покатый лоб. Прежний образ сполз с него, как старая кожа со змеи. Обнажилась подлинная сущность, та самая, мерцающая.

– Оборотень!

– Ну, да. – Он улыбнулся, сверкнув зелеными отблесками в зрачках. – Ты помнишь? Скажи мне, ты помнишь?!

Безумный разговор. Сумасшедший демон. Все идет не так. Совсем не так, как он рассчитывал.

– Что я должен помнить?

Рука с длинными когтями вцепилась в плащ турвона.

– Белый город. Развалины Белого города. Хул. Твое поражение. Энджи … Я ждал тебя! Искал! Переходил от одного твоего воплощения к другому! А теперь ты говоришь, что ничего не помнишь?! Что случилось с тобой? Ты умер?! Остался жив? С кем мы возились все эти годы?! Кто ты такой?! Я чувствую тебя, но… Покажи мне свое настоящее лицо!

Турвон схватил безумца за лорику, затащил под арку, отгораживая их обоих густой тенью от любопытных взглядов смертных, которые несомненно появятся, если оборотень не перестанет орать.

– Хочешь видеть мое настоящее лицо?!

Поменять облик было делом одной секунды.

– Теперь ты доволен?

Демон смотрел пристально, внимательно, настороженно. Без прежнего благоговейного трепета.

– А теперь ответь на мои вопросы. Будешь отвечать честно – останешься в живых. Соврешь, и я выпотрошу все твои образы. Один за другим.

Безумец молча наклонил голову, не опуская взгляда, и глаза его вспыхнули желтым. Как у волка.


Гэл вернулся через час после того, как ушел из дома. Энджи почувствовал его даже сквозь плотную завесу, которой окружил себя оборотень. Черный сгусток мрака, вспыхивающий серыми и красными полосами. Голову ангела сдавило, тошнотворная слабость покрыла тело испариной, на мгновение комната поплыла перед глазами, но затем все вернулось на прежнее место. «Мне плохо в его присутствии только потому, что просто плохо. Я еще не пришел в себя после ночи. Это пройдет. Я не могу не хотеть его видеть. Я всего лишь устал.»

Гэл прошел сквозь «щит». И только теперь ангел увидел, что с его другом что-то не так. Его шатало, лицо, подлинное демоническое лицо, обычно скрытое за придуманными образами, перекошено. Плечи сутулятся, спина согнута. Он выглядел растерянным, измученным, жалким. Опустился на край кровати, не глядя, куда садится. Энджи едва успел отдернуть крыло, иначе плюхнулся бы прямо на него. Опустил голову, сжал ее руками.

Чувствуя приближение легкой паники, ангел приподнялся.

– Гэл, что случилось?!

– Я видел Буллфера, – произнес тот тихо, каким-то не своим голосом. Лишенным всякого выражения.

– Что?

– Говорил с ним. Только что. Пару часов назад.

Только спокойно. Не торопить и не дергать его.

– Ты имеешь в виду Атэра?

– Буллфера! – Он рывком выпрямился, стукнул кулаком по спинке кровати, зашипел от боли. – Ты слышишь меня?! Я видел Высшего демона, которого зовут Буллфер, который один в один похож на моего бывшего Хозяина, и внутренняя сущность которого точно повторят прежнюю. Только на пять тысяч лет моложе. Моложе, Дьявол тебя забери, Энджи!

Проклятье было произнесено не серьезно, от отчаяния. Но все равно ангел почувствовал ледяную тяжесть в солнечном сплетении. Гэл не заметил, как он сжался от боли. Сейчас демон вообще ничего не замечал.

– Ты сомневаешься в том, что Атэр…

– Нет! Я чувствую, что он – Буллфер. Измененный, но… Слушай, ты не мог ошибиться? Мы не могли потерять его среди всех этих перевоплощений? Может быть, мы возимся не с тем. А настоящий в это время…

– Стал Высшим демоном? Точно таким, как прежде? Внешне и внутренне? Всего за несколько сотен лет?

Зеленые огни в зрачках Гэла потухли. Черная аура стала совершенно непроницаемой, даже красные полосы исчезли.

– Знаю, Энджи. Я доверяю тебе. Никто, как ты, не почувствует его сущность даже в человеческом теле. Но, послушай, я видел то, что видел!

Ангел вздохнул. Глубоко, стараясь вытеснить из груди удушающую тоску, которая стала почти привычной. И как всегда не смог.

– О чем ты говорил с ним?

– Ему нужен ты. – Оборотень глянул на него сквозь густые заросли серой шевелюры, упавшей на глаза.

– Я?!

– Он ищет ангела, который в ночь Больших сенполий лечил людей в Нижнем квартале. Которого не добил Некрос.

Бояться Энджи не умел. И сейчас вместо страха почувствовал только нехорошее, тяжелое предчувствие.

– Для чего ему ангел?

– А для чего ты был всегда ему нужен? Сила. Новые возможности. Знания. Хочет разрезать на кусочки и посмотреть, как ты устроен. Откуда берешь энергию, и нельзя ли ее использовать. А потом отдаст тебя Некросу.

Гэл смотрел на светлого партнера и на его демоническом лице, не лишенном своеобразной агрессивной, порочной привлекательности появилось выражение нетерпеливого любопытства. Злобной радости.

«Ему нравится причинять мне боль. Не может лишить себя удовольствия слегка поиздеваться».

– И что ты ответил?

– Что предоставлю тебя в его полное распоряжение, как только увижу.

Нет, это не боль. Прежняя тоска. В груди как будто лежит кусок медленно тающего льда. Только не холодная вода с него течет, а едкий жидкий огонь. Энджи улыбнулся и протянул руки запястьями вверх.

– Цепи будешь одевать?

Садистическое удовлетворение смыло с физиономии оборотня. Его затрясло от бешенства. Даже губы побелели, а черная аура снова вспыхнула багровыми полосами.

– Идиот! – прорычал демон, крепко сжимая кулаки.

«Видимо для того, чтобы не ударить меня второй раз», – подумал Эндиж, но удержался от улыбки.

– Ты издеваешься?! Думаешь, я отдам тебя двум высшим бездельникам, чтобы они от скуки разрезали тебя на части?! Да пусть один из них хоть трижды Буллфер! И прекрати ухмыляться! Когда-нибудь ты доведешь меня своим ангельским идиотством!

«Ухмыляться» Энджи перестал только после того, как заметил на руках Гэла глубокие уже затянувшиеся шрамы, которых не было утром.

– Что это?

– Ничего. – Тот мгновенно прекратил бурную жестикуляцию, потер рубцы. – Его могущество Великий Турвон Рэймской империи Буллфер весьма убедителен в своем гневе. И не смей лечить меня! Хватит силу тратить!

Оборотень помрачнел, теряя интерес к самочувствию ангелу. Мысль, которая мучила его вернулась снова.

– И все же, как это может быть?! Энджи, что происходит?! Объясни, пока я не сошел с ума!

– Гэл. – Ангел сел на постели, придвинулся ближе, хотя черная сила приятеля душила его. – Послушай меня. Я скажу, что происходит. Только ты…

– Ну?! Говори!

Правда давалась с некоторым трудом. Но слова должны быть произнесены.

– Это не будущее. Это не будущее, Гэл. Мы в прошлом.

Ответная реакция оказалась не совсем такая, как он рассчитывал. Оборотень не взвился с гневным воплем. Не приказал заткнуться, не рассмеялся. Медленно поднял свирепый, ненавидящий взгляд и прошептал:

– Что-о?!

– Это не будущее! Не было войны Буллфера с войском Хул! Не было Хул! Не было «Белых щитов»! И Великой битвы тоже не было! И ангелов нет! Я не слышу их не потому, что они ушли! Их просто нет! Они так далеко, что не слышат моего призыва! Нет Буллфера – Хозяина Срединных земель. Он молод, потому что… потому что молод!

Энджи не хотел кричать. Так получилось. Гэл встал. Прошел по комнате, жестом полного бессилия перед судьбой поднял руки и тут же опустил их.

– Звучит, как полный бред. Ты знаешь об этом?

– Да! Но это правда. – Отчаяния, которое испытывал ангел, хватило бы на сто человек, если раздавать понемногу каждому.

– Но когда это произошло?!

– Я думаю, после смерти Буллфера. В том, нашем, мире он умер, как демон, и в следующий раз возродился человеком. Но родился почему-то не в будущем, как теперь я понимаю, а в прошлом. И мы, вместе с ним, тоже попали в прошлое. Только не поняли этого, потому что я спал в подземелье, ты был рядом и не видел ничего, кроме пустыни. Как действовала сила, затронутая ритуалом, дальше – я не представляю. Может быть, нас сразу забросило на пять тысяч лет назад, может быть – с каждым новым рождением Атэра мы погружались все глубже в прошлое, двигаясь в обратную сторону во времени. Я не знаю. Все очень запуталось.

– Значит, если сейчас Атэр умрет, нас опять закинет в прошлое?

– Да… Наверное.

– И какдолго мы будем двигаться назад?

– Не знаю!

Гэл помолчал, глядя прямо перед собой остановившимся взглядом. Потом с видимым усилием заставил себя вернуться к реальности:

– Когда ты понял? Как?

Ангел опустил глаза, словно раздумывая, отвечать ли. И снова поднял взгляд на собеседника.

– Когда увидел невесту наследника, Арэлл Селфийскую. Она как две капли воды похожа на Архэл.

– И ты молчал?!..

– Извини.

Глава 24,

в которой я обретаю сразу двух хозяев, но лучше бы не было ни одного.

Я не рассказал Энджи и половины. Пощадил нежные ангельские чувства. Хотя, наверное, стоило вывалить всю правду, стало бы легче. «Это твоя ноша, Гэл. Ты сам взвалил ее на себя.» Он не может презирать и ненавидеть меня? Может принять на свои плечи часть моего груза, Дьявол его забери?

Буллфер стоял передо мной. Живой, реальный, настоящий . Такой, каким я его помнил. Хозяин из прошлого. А наверху в доме спал Атэр – Буллфер из настоящего. И теперь я разрывался между ними. Кому я присягал на верность?!

Вот он, готовый господин – Высший демон. А вместе с ним реальная возможность вернуться домой. Домой! Покончить с унизительной человеческой жизнью в обществе ангела и смертного. Он примет меня, снова сделает своим секретарем или телохранителем, советником, неважно. Такие демоны-оборотни, как я, появляются раз в тысячелетие, а, может, и реже. Я редкий слуга. Уникальный.

Как же я не понял сразу, что это прошлое?! Ритуал, который проводил ангел над Буллфером, имел, оказывается, бурные побочные эффекты. Перенос на несколько тысяч лет назад, например. В какой-то момент нас выдернуло из настоящего и запустило во времена древней, доангельской истории. Причем с явным помутнением в мозгах. Как я мог не понять, что это прошлое?! Впрочем, как я мог это понять, просидев тысячи лет в пустыне. А те несколько жизней, прожитые Атэром, я был слишком занят его воспитанием, конспирацией и общением с ангелом. Держу пари, этот дурацкий ритуал кроме всего прочего имеет свойство замутнять мозги.

Ангел, конечно же, прозрел раньше. И молчал. Тоже щадил мои демонические чувства? Жалел? Или имел какой-то, скрытый от меня, план?

Я сидел за столом в общей комнате и наблюдал, как затягиваются порезы на руках. Регенерация шла медленно и мучительно. Когти у Его Могущества Буллфера всегда были очень острыми.

Едва прикрыв глаза, я до сих пор видел, как он стоит напротив, закрыв нас маскирующим «щитом» от взглядов любопытных смертных, и его рыжую физиономию перекашивает от нетерпения.

– Как здесь оказался ангел?

– Я не знаю. Он сам, похоже, не знает. Хочет жить среди людей. Он странствующий ангел. Скиталец. Слыхали о таких? Одержим идеей узнать то, что скрыто, что недоступно в его идеальном мире.

– Мне знакомо это, – Буллфер, похоже, сказал это себе, а не мне. – Что тебе нужно от него?

– Магия. Сила. Он учит меня.

– Ты смог обмануть его? – Еще одна брезгливая гримаса. Естественно! Куда уж нам до великолепного мастера лжи – Верховного турвона!

– Я смог заинтересовать его.

– Хм. – Его верхняя губа дернулась, открывая длинные клыки, ноздри широкого носа раздулись. – Что же ты предложил ему взамен?

– Свою защиту.

Буллфер фыркнул так громко, что несколько голубей, умостившихся на выемке в стене над нашей головой, вылетели из-под арки, испуганно хлопая крыльями.

– Защиту?! Ты?!

– Прошу заметить, Ваше Могущество, но я унес его прямо из-под вашего носа. А вы, Ваша Беспощадность, даже не смогли проследить, куда ведет след моего телепорта.

Короткий взмах лапы с выпущенными когтями распорол кожу на моем лице, шее и предплечье. Пальцы сжали горло, и глаза высшего демона, вспыхивающие красными огоньками, оказались совсем близко от моих глаз.

– Ты забываешься, серое ничтожество.

Тут он прав. Я, действительно, забыл. С высшим демоном так разговаривать нельзя.

– Прошу простить, – прохрипел я, глотнув воздуха, когда он чуть разжал когти. – Нижайше прошу простить, Ваше Могущество.

Буллфер выпустил меня, позволил слегка залечить раны на лице, брезгливо стряхнул мою кровь с ладони.

– Кто твой Хозяин?

– Я сам по себе.

– Оно и видно. Слуга, испорченный свободой.

И снова он прав. Я успел привыкнуть к самостоятельности и свободе. Причем, похоже, к ангельской. К той, которую понимает и принимает Энджи. А она весьма отличается от демонической.

– Знаешь, что я должен сделать с тобой? Доставить к Некросу. Ты шляешься по его территории. Путаешься с ангелом и создаешь беспорядки.

– Но… вы не сделаете этого?

– Ты умнее, чем должен быть. – По его тону невозможно было догадаться, доволен он моей сообразительностью или она бесит его также, как и другие мои привычки. – Мне нужен ангел.

«Зачем?!» – едва не брякнул я, но вовремя прикусил язык. Невежливо задавать вопросы Высшему, если он сам не соизволил узнать твое мнение. Впрочем, спрашивать ни к чему. Я и так знаю ответ.

– Мне нужен ангел. И ты приведешь его ко мне.

Интересно, чем они отличаются? Буллфер, у которого я служил, и этот, из прошлого. То же высокомерие, самоуверенность, сила, пренебрежение к низшим. Все то, что восхищало меня в прежнем Хозяине, все, что я хотел воспитать в Атэре. Так почему же меня раздражает его приказной тон, снисходительно пренебрежительная усмешка, царственное утомление, с которым он смотрит на меня? В чем дело?! Почему я не радуюсь?! Не спешу пасть ниц перед могучим повелителем. Что со мной ?!

– Где ангел?

– Не знаю. Сейчас не знаю. Он приходит, когда хочет.

А ведь я лгу ему. Вот только зачем? Спасаю Энджи? Смешно! Спасать Энджи от Буллфера?! Он бы никогда не причинил вреда ангелу. …Тот, другой, мой прежний Хозяин, не причинил. А этот… Я ему не доверяю. Из всех сил хочу увидеть в нем прежнего Хозяина и… не могу!

– Почему ангел стал общаться с таким, как ты?

Презрительный взгляд покоробил меня. Завидуете, ваше Могущество? Как же! Высший демон. Сосредоточение силы, мощи и власти. Что рядом с ним какой-то оборотень? Знакомое ощущение. Хотя порядком подзабытое. Но, Буллфер, мерзавец, как ты смеешь обливать меня столь высокомерным презрением, когда я столько для тебя сделал?! То есть сделаю. Но это не важно…

– Нет, ты не дурак. Любой другой низший, встретив ангела, помчался бы докладывать своему господину. А у тебя хватило ума использовать его для себя. Откуда ты?

Ясно, решил сменить агрессивный тон допроса на более дружественный.

– С севера.

– Из земель Евграна?

– Д-да.

Хотя я понятия не имею, кто там правил. Надо было, все-таки, в былые времена ознакомиться с древней демонической историей. Но меня это, сказать честно, совершенно не интересовало. Слишком много приходилось сил отдавать вопросам более насущным. И ведь, надо же, я не знал даже насколько замечательной личностью являлся в молодые годы мой уважаемый Хозяин.

– Когда ангел появится, извести меня.

– Как?

– Ты знаешь мое имя. Позови, и я приду. С твоим магическим потенциалом это не сложно. Приведешь ангела – получишь хорошую награду. Мне нужны сообразительные слуги. Надумаешь меня обмануть… – Он улыбнулся совершенно по-человечески, а потом вдруг схватил меня за плечо, развернул и воткнул когти в мою спину. Я взвыл. Показалось, что под кожу ползет нечто обжигающее, живое, и ядовитое.

– Больно?.. Если узнаю, что обманул, ты испытаешь, настоящую боль.

Он выпустил меня. Площадь, дома, арка, расплывающиеся перед моими глазами, снова обрели четкость. Воздух перестал обдирать глотку, рвущая боль медленно уходила.

– Я не обману, Хозяин.

– Я не Хозяин. Но мне нравится, как ты это произносишь. – Демон сменил образ на человеческий, убрал «щит». – Надеюсь, скоро увидимся. – Подмигнул едва заметно и, не торопясь, направился в сторону Форума.

Настоящий, живой Буллфер, а не его жалкое человеческое подобие по имени Атэр. Я сел на землю под аркой, чувствуя легкое головокружение. Что же мне делать?! Что мне теперь делать?

Заново начать карьеру секретаря у молодого и самого перспективного (уж я-то это знаю точно!) высшего демона? Но я дал слово. Несколько тысячелетий назад… или вперед, я дал слово своему Хозяину позаботиться об Энджи. …Впрочем, не только это удерживало меня от «соблазнительной» перспективы.

Я вдруг понял, что по- новому смотрю на прежде понятные и не вызывающие вопросов вещи. А основное возражение у меня сейчас было только одно. – Опять одевать на себя ярмо?! Стать верным слугой у властного господина?! Моя демоническая природа требует свободы. Другой свободы. Не той, которую я считал таковой прежде. Я понял, что раньше, находясь на службе, я только воображал себе, что свободный демон. Просто не представлял другой жизни.

– Гэл. – Теплая ладонь легла на мое плечо. И я дернулся, сообразив, что задремал.

– Что?!

– У тебя вся спина в крови.

Энджи стоял рядом. Почти здоровый, если не считать кругов под глазами и длинных белых крыльев.

– Ты бы облик сменил. Нечего расхаживать по дому в таком виде.

– У тебя кровь на спине, – повторил он мягко, но настойчиво. Как ребенку.

– Где? – я изогнулся, заглядывая через плечо. – А, да. Буллфер постарался.

– Можно я посмотрю?

– Валяй.

Я стянул пропитанную кровью лорику через голову и сел на кровати, повернувшись спиной к ангелу. Он принялся осторожно ощупывать мои лопатки, тихо бормоча себе под нос.

– Странно. Как будто ожег. Красное пятно, а в середине… Ох! – он вдруг отскочил в сторону, опрокинув стул, схватился за руку, зачем-то рассматривая свои пальцы. Посмотрел на меня с укоризненным удивлением. – Там у тебя…

Я разозлился.

– Ты можешь не мямлить?! Что там?!!

Он мотнул головой, схватил меня за плечо и потащил к зеркалу, висящему на стене. Откуда, интересно, в столь хрупком создании столько сил. От испуга, наверное.

Я глянул через плечо в отполированный щит.

– Ох, и ни хрена себе!

– Что это?! – изумление на лице Энджи сменилось отвращением.

Пониже лопатки, на спине краснело круглое, идеально ровное пятно. Шерсть вокруг него казалась опаленной.

– Как будто внутри что-то есть. Я почувствовал.

– Естественно. У меня под кожей Гриэльский мрамор.

– Что?

– Дьявол! Он пометил меня! Никто из Высших не может узнать меня под образами. Я идеально маскируюсь. А он теперь узнает, почувствует, где я, и как выгляжу!

По напряженно-внимательному взгляду ангела стало ясно, что он ничего не понимает.

– Моя энергетика нестабильна, сам знаешь. И эта тварь будет питаться моей силой, если я стану колдовать. Расти и потихоньку пожирать меня. Она питается нестабильными магическими эманациями. Теми самыми, что использую я.

– Тварь? – ангел наморщил лоб, честно пытаясь понять. – Ты говорил…

– «Гриэльским мрамором» у нас называют личинки одного не очень приятного летающего существа. Они откладывают яйца возле мест выбросов переменой энергии, и сами излучают нечто подобное. Теперь я ничего не смогу сделать! Он почувствует меня под всеми образами. Не замаскируешься. Мы даже сбежать не сможем. Пешком далеко не уйдешь, а если стану открывать телепорт, дрянь под кожей просто пожрет энергию, которую я начну стягивать. Вот мерзавец! Гад!

– Потише, Гэл. – Ангел улыбался, хотя особого повода для веселья не наблюдалось. – Ты же говоришь о Буллфере.

– Энджи, сделай одолжение, заткнись! И без твоей иронии тошно.

Выворачивая шею, я пытался рассмотреть пятно на спине. Оно как будто слегка увеличилось в размерах, опухло сильнее и воспаленная кожа на нем начала пульсировать.

– Слушай, тебе не кажется, что оно растет?

– Нет. – Явно пересиливая себя, ангел прикоснулся к ранке, прикрыл глаза, рассматривая личинку, своим внутренним зрением. – Это нужно убрать.

Пока я приходил в себя от легкого удивления его решительностью, он подошел к столу, взял нож, внимательно осмотрел его, опустил в чашу с вином, подержал, вытащил.

– Эй! Ты что собираешься делать?

Строгий взгляд пронзительно-голубых глаз не обещал ничего хорошего, даже обычного милосердия.

– Ее надо удалить.

Я невольно попятился.

– Что сделать?!

– Вырезать. – Уверенное движение руки с ножом весьма наглядно показывало, как именно он собирается проводить экзекуцию.

Мне совсем не понравился его суровый голос.

– Я, конечно, понимаю, что тебе будет очень не хватать моей неподражаемой магии, ты видимо заботишься о моем здоровье, но…

– Нет, – он поморщился и брезгливо передернул плечами, – Просто это выглядит отвратительно.

Ангел – воплощение гуманизма, доброты и мягкости? Замечательный друг с чудесным характером? Передо мной стоял хладнокровный, неумолимый палач с ножом в одной ладони и сгустком светлой силы в другой.

– Садист! – Простонал я, уже понимая, что от «лечения» не отвертеться.

– Целитель. – Уточнил он, заставляя меня сесть на скамью и опереться о стол. – Будет больно.

– Без тебя знаю.

– Поэтому я предпочел бы связать тебе руки, и…

– Кляп в рот вставить не надо?

– Да, и это тоже.

– Обойдешься! Режь так. Я потерплю.

– Но, Гэл!

– Я сказал нет!

– Ну, хорошо.

Энджи «облил» острие ножа своей белой энергией, плеснул на рану вином, прошептал что-то. Легкая ладонь опустилась мне на затылок, давая ощущение тепла и покоя. Я расслабился, и тут он ударил. Своей целительской магией и клинком одновременно. Боль была такой, что я, кажется, на мгновение потерял представление о времени и пространстве. Во всяком случае, черная пелена на голову опустилась. Ярость, смешанная с бешенством и непереносимым раздирающим кручением в теле. Как будто в меня вгрызалась сразу сотня разъяренных саламандр. Машинально, совершенно машинально, я развернулся, и отшвырнул его. В самое последнее мгновение попытался смягчить удар, но не успел. Ангел отлетел в сторону, сшиб скамью, крылом задел резной шкафчик, посуда, стоящая там, со звоном посыпалась на пол а он ударился плечом и головой о стену.

Я вскочил, обмирая от нехорошего предчувствия, и бросился к нему. Хлопнулся рядом на колени, осторожно перевернул. На скуле у незадачливого целителя наливался синевой хороший синяк, но когда он открыл глаза и увидел мою сконфуженную физиономию, на губах появилась легкая улыбка.

– Я же говорил, руки надо было связать.

– Извини.

– Ничего.

Ангел поднялся с моей помощью, постоял секунду, пережидая головокружение.

– Давай попробуем еще раз.

– Нет! Не надо! Слишком больно!

– Гэл! Ее надо убрать! Ты не можешь жить с этой… тварью в теле.

– Ничего страшного со мной не случится. Поживу в компании. А потом, через какое-то время, ты попробуешь еще раз. Но не сейчас.

Энджи нахмурился, потер щеки, как будто умываясь, задел синяк на скуле, болезненно сморщился.

– Без твоей магии мы будем совершенно беззащитны.

Можно было бы получить удовольствие от этого признания моей магической незаменимости, но вернувшаяся тупая боль в спине умерила гордыню.

– Ничего, обойдемся. Перевяжи мне спину.

Мы оба не говорили о том, что беспокоит нас кроме Буллфера, возвращения в прошлое, и твари у меня в спине.

Арэлл. Ангел в человеческом теле. Это сказал мне Энджи. Значит, она – одна из трех. Давным-давно, несколько тысяч лет назад или вперед, как считать, мне рассказывали о трех ангелах, спустившихся на землю, чтобы возглавить восстание людей против демонов. В моем настоящем они победили. Что будет сейчас? Что будет, если я пойду во дворец и убью элланку? Остановлю падение великой демонической империи на земле? Или всего лишь оттяну его на несколько столетий? Все изменится. Вместо множества Повелителей, владеющих небольшими кусками территории, появится один Хозяин. Им станет Буллфер. Не сразу. До него было еще несколько властелинов. И если бы я серьезнее интересовался историей, то помнил бы их имена.

Но все это не важно. Главное сейчас… А я не знаю, что сейчас самое главное. Я даже не знаю, что мне выбрать. Кого? Атэра, или Буллфера.

Часть II

МИРКАРА

Глава 1

Воплощение надежд

Они собирались раз в неделю. Поздно вечером. В Среднем городе, в доме патриция Октавия Тидула Невия. Благополучные молодые люди, которых должны были интересовать только роскошь и развлечения.

В глубине души каждый понимал, что ничего не сумеет изменить. Безумие выступать против Высших демонов. Можно сколь угодно долго рассуждать о том, каким станет мир без темных, читать древние книги и пытаться найти в них ответы или хотя бы намеки на путь освобождения от демонических созданий – ничего не переменить.

– Все это бесполезно. – Октавий, посмотрел на каждого из демоноборцев своими темными глазами. – Ведь вы же сами не верите… ну, в то, что у нас может получиться.

Он пришел одним из последних, его еще не затянуло в постоянную борьбу с самим собой, со своим страхом. Он не представлял, как можно чувствовать себя свободным. И его все время одолевали сомнения.

– Разве мы сможем что-то изменить? Нас так мало и вообще…

Молчаливый Атэр, впервые попавший на рэймское сборище демоноборцев, полулежал за столом и хмуро разглядывал всех присутствующих. Гай с любопытством наблюдал за ним, пытаясь понять, что думает мальчишка о каждом.

Их было всего шестеро. Язвительный, резкий, высокомерный Марк с вечной полуулыбкой на тонких губах, бледный, как будто никогда не выходил на солнце. Его дом был сожжен во время позапрошлых Больших сенполий вместе с родителями, младшей сестрой и сотней рабов. Теперь он жил у тетки, изо всех сил делая вид, что в его судьбе ничего не изменилось, зло огрызаясь на малейшее проявление сочувствия.

Преторианцы – братья Аристид и Критобул, названные так в честь древних героев. Гай не помнил, когда они появились. Словно, не было такого времени, когда за столом не возлежали два атлета, похожие друг на друга как скульптуры атлантов, держащих на плечах портик в Каракалском храме. Тяжелые серебряные чаши казались слишком хрупкими в руках каждого из этих двоих, а скамьи с изящно выгнутыми ножками явственно поскрипывали, с трудом выдерживая тяжесть их тел.

Тихий, изысканно-болезненный Юлий. Выглядящий гораздо моложе своих двадцати трех. Глядя на этого гибкого молодого человека, невозможно было представить, что он выжил в храме Некроса. Обычно, мертвое тело избранного – светлокожего, светловолосого юноши с голубыми глазами – выбрасывали из центральных дверей через сутки. Юлий продержался все три дня, отведенные для принесения искупительной жертвы Высшему демону. Что происходило в храме, знал один Гай. Хотя предпочел бы не знать…

– Он был очень любезен. – Гай прекрасно помнил, как тогда, четыре года назад, Юлий рассматривал свои забинтованные руки, и в его спокойном, почти равнодушном, голосе начинали слышаться истерические ноты.

– Кто? – преторианец сидел рядом с его ложем, исполняя роль сиделки, и одновременно мечтая оказаться как можно дальше от друга, источающего запах смерти и свежей крови.

– Некрос. Он был там лично. Знаешь, любезно разговаривает, улыбается, попивает свой черный напиток и заживо снимает с тебя кожу.

– Прекрати. Хватит.

– Нет, слушай! Почему я должен терпеть это!? Знать это один! Только потому, что мне посчастливилось родиться светлым?! Идеальная жертва? Идеальная жертва!! Так он называл меня!

Гай пытался удержать его, не давая метаться по постели и сбивать повязки. Но Юлий в своем бреду становился очень сильным. И продолжал часами описывать внутренности храма, любимые пытки Высшего и свои видения.

– …Знаешь, о чем я мечтаю? Уснуть и никогда не просыпаться. Не видеть снов и ничего не чувствовать.

…Некрос не убил его. Наверное, решил приберечь на будущее. До следующих жертвенных дней. А может быть, получал дополнительное удовольствие от того, что в городе есть человек, который каждую минуту помнит причиненную ему боль. Кто поймет Высших демонов?

Юлий выжил, но его уже считали мертвым. Символически похоронили, и оплакали. И то, что он вернулся, ничего не меняло. Для родных и друзей юноша остался покойником. Лишь Гай продолжал считать его живым. Хотя смотреть в глаза человеку, который почти умер в когтях демона, было порой тяжело.

Октавий. Нервный, вздрагивающий от любого резкого звука, имеющий привычку говорить торопливо, взахлеб, глотая окончания, уставившись на собеседника тревожным взглядом огромных гагатовых глаз. Через полгода он должен был стать послушником в одном из черных демонических храмов. Надеть красный передник и поклясться быть верным орудием в руках темных сил. Ожидание этого сводило его с ума. Словно каждый прожитый день отнимал еще немного душевных сил. И можно было ожидать, что к концу срока он превратится в полного калеку.

И, наконец, сам Гай. Из его родных никто не погиб мучительной смертью, самого не подвергали пыткам. Зачем ему нужно это сборище? – Иногда он сам не понимал.

– Сможем ли мы сделать хоть что-нибудь? – продолжал вопрошать Октавий. Ему нужна была постоянная поддержка, поощрение. Каждый день требовалось убеждать, что он все делает правильно. Утомительная обязанность.

– Не сможем. Но все равно будем делать. – Гай мрачно оглядел присутствующих. Заметил одобрение во взглядах братьев-атлетов, обычную отрешенность Юлия, недоверие Марка.

– Самообман. Иллюзия, – пробормотал будущий черный жрец.

– Хватит ныть! – рявкнул Критобул. – Не знаю, как вы, но я чувствую себя человеком, а не мешком с требухой, когда делаю хоть что-то.

Аристид закивал с видом полного доверия брату:

– Мы, может быть, чего-то и не понимаем в ваших разговорах. Но знаем точно – надо действовать!

– Действовать! – передразнил его Марк. – Хотел бы я знать, как именно. У тебя есть план, мой большой друг? Скажи, что делать, и я пойду за тобой со штандартом в руках.

Аристид угрожающе засопел, но промолчал. Состязания в язвительности с Марком его никогда не прельщали.

– Критобул прав. – Неожиданно вмешался Юлий, глядя в свою чашу с разбавленным вином. – Может быть, мы попусту тратим время, но я тоже чувствую себя человеком во время наших собраний. И потом. Каждый из нас должен бороться хотя бы с самим собой. Со своим страхом и покорностью. За те века, что людьми правят демоны, мы превратились в послушный тупой скот. Древние боги…

– Не надо мне ничего говорить о Древних! – Октавий задел кувшин, едва не опрокинул его, но успел подхватить. Отодвинул подальше от себя и закончил спокойнее. – Древние тоже были темными тварями.

– Не все. – Юлий, как всегда, избегал смотреть в глаза собеседнику, рассматривая узор на скатерти. – И они давали свободу выбора – кому поклоняться.

– А мне все равно, – заявил Марк, излишне повышая голос. – Я не хочу поклоняться никому! Спина болит – всем кланяться!

Гай молчал. Почти не слушал. Споры о богах и демонах стали привычными. Теперь он точно знал, что может сказать каждый из друзей. Ему не давал покоя разговор с Атэром по дороге к этому дому…

– Почему ты стал демоноборцем? – спросил преторианец. Он всегда задавал этот вопрос. – Ненавидишь демонов, как Арэлл?

Ответ был неожиданным. Меньше всего подходящим для заговорщика.

– Нет. Я их уважаю. Высших, естественно.

Интересный мальчишка. Необычный. Но, по крайней мере, искренний.

– Тогда почему?

Некоторое время Атэр шел молча, на ходу обрывая листья с живой изгороди. Потом сказал как будто нехотя.

– Хочу видеть Эллиду свободной. Тебе не понять этого, рэймлянин. Здесь у вас все сладкое, прокисшее, как корзина заплесневевших фруктов. Воняет благовониями и гнилью. Рэймская империя – дохлая лошадь, валяющаяся под кустом роз. Мерзость, припорошенная душистыми лепестками.

– Богатое у тебя воображение, мальчик, – усмехнулся Гай, провожая взглядом подвыпившую компанию, направляющуюся в Нижний город.

– Я не мальчик. Элланы быстро взрослеют. Мы еще помним, как было раньше. До демонического рабства. Это знание с нами всегда – вот здесь. – Он стукнул себя кулаком в грудь, вызывающе посмотрел на преторианца. – Я хочу свободы.

– Я тоже.

– Нет, Гратх. Ты хочешь жизни. Прожить еще один день и еще, и еще. А мне все равно, умру я через час или через месяц. Мне нужна свобода. Понимаешь, ты?! Я вернулся в этот город, строю из себя малолетнего идиота, терплю насмешки – лишь потому, что хочу свободы! И мне все равно, кто будет стоять у меня на дороге – ты, император, демоны. Я сдохну, но почувствую себя свободным до конца. – Он снова замолчал, стараясь дышать ровно, чтобы успокоиться. – Нам нужно начинать с начала. С самого поганого начала. Это ты правильно сказал. Людям лень мыслить и бороться. Думаешь, демоны смогли бы управлять нами, если бы мы умирали, но не подчинялись им.

– Тогда им вообще некем было бы управлять.

– Верно! Я готов умереть за свободу, а ты – нет. И десять тысяч таких, как ты, тоже нет. Поэтому люди носят ярмо.

– Да. Я люблю жить. Привык, знаешь ли.

– От дурных привычек надо избавляться, – в голосе Атэра послышался издевательски-менторский тон. – Я тоже любил жить до тех пор, пока меня не привели в Рэйм с веревкой на шее.

– Ты был рабом?

– Свободного человека нельзя сделать рабом! – прорычал эллан. Проходившая мимо продажная девица, увешанная золотом, шарахнулась в сторону, опасливо покосившись на темпераментного подростка.

– Как ты снова оказался в Эллиде? – Гай поспешил увести разговор в сторону от неприятных для собеседника воспоминаний. Хотя видение Атэра, ведомого на веревке, было не лишено приятного злорадства.

– Сбежал, – коротко ответил тот. Подумал немного, рассматривая дома богатых горожан, вплотную стоящих по обе стороны улицы. – Ты, действительно, хочешь просить помощи у Друзлта?

– Да. Ради Арэлл.

– Я не знаю, Гай. Друзлт и Некрос ненавидят друг друга. Каждому хочется захапать кусок, принадлежащий другому. Честное слово, самому хочется стать Высшим! Навести порядок. Защитить то, что я люблю.

– Если бы ты стал демоном, то уже никого не смог бы любить.

– Знаю. Зато у меня была бы сила! Дьяво л, ну почему мы такие слабые!?

«Нет, он не прав, – думал Гай, выкладывая на своей тарелке узор из маслин. – Мы не слабые. Наша сила другая. В другом. Только мы еще не можем определить, в чем».

– Эй, Гратх, проснись! – Марк толкнул сообщника в бок. – Скажешь, наконец, кто этот юнец, и что он здесь делает?!

– Я уже говорил, его зовут Валерий Октавиан…

– Атэр, – мило улыбаясь, перебил мальчишка. – Все называют меня Атэр. Я из Эллиды.

Он снял медальон и показал всем присутствующим.

– Ему можно доверять? – Критобул погладил рукоять меча, с которым не расставался даже за столом. Требовательно посмотрел на Гая.

– Да. Я уже говорил. Я уверен.

– Зачем ты здесь? – Марк рассматривал подростка с брезгливым любопытством.

– Ради лурии Арэлл. Меня отправили в Рэйм для того, чтобы я встретился с ней.

– Зачем? – повторил Марк.

– Может быть, вы еще не поняли, но сейчас наступает время, когда все можно начать менять. Арэлл хочет заменить демоническую политику императорского правления на более лояльную к людям.

Гай с удовольствием увидел, как вытянулись лица у всех сидящих за столом. Никто из них, надо полагать, не мог представить, что элланский юнец умеет столь умно и складно выражать свои мысли.

Атэр продолжал, как будто не замечая реакции на свои слова.

– Естественно, она не сможет полностью выйти из-под контроля демонов. Но она настроена провести реформы, которые облегчат существование рэймлян.

Первым от удивления очнулся Марк.

– Все это замечательно. Но ни на шаг не приблизит нас к цели. К уничтожению власти демонов.

Эллан нахмурился. Видимо досадуя, что его великолепно продуманную, логичную речь беспардонно прервали.

– Их власть не безгранична. – Атэр посмотрел на Гая, и преторианцу стало немного не по себе. Слишком тяжелый, мрачный взгляд был у семнадцатилетнего мальчишки. – Гратх говорил правду. Мы должны что-то делать. Не важно, что. Читать, спорить, выдумывать самые безумные планы, но только не сидеть без дела. Иначе сдохнем от страха.

– Это я говорил, – буркнул Критобул. Но на недовольного атлета никто не обратил внимания.

– У тебя есть план? – Октавий заерзал на своем месте, нервно поправляя подушки. – Реальный план?

– Да. Представляю! Гениальный план. – Марк поднял руку и стал демонстративно загибать пальцы. – Пункт первый – убить императора и всю императорскую семью. Пункт второй – сделать Арэлл императрицей. Пункт третий – поубивать всех демонов. Вернее, стоп, пункт второй и третий стоит поменять местами. Сначала – смерть демонам. Что может быть проще!..

Октавий рассмеялся, но тут же подавился легкомысленным смешком, встретившись с бешеным взглядом рассвирепевшего Атэра.

– Ты глуп, – медленно, с отвращением произнес эллан. – Все вы глупы. И к тому же трусы. Сидите без дела, хлещете вино и строите из себя великих заговорщиков.

Аристид по-бычьи наклонил голову, лицо его побагровело.

– Ты кого назвал трусом, сопляк?!

– Вас всех. За свободу надо бороться. А не ждать, когда она свалится вам на голову.

– Нет, ты кого назвал трусом?!

Юлий, сидящий рядом с братьями, поморщился от зычного рева, протянул руку с глубокими рубцами на запястье, удерживая темпераментного атлета на месте. Похоже, тот был готов броситься на мальчишку и раскатать его по столу за смертельное оскорбление.

– И кого ты назвал глупцом? – Марк, также не привыкший глотать обиды, привстал, и на его скулах проявились два красных пятна.

– Хватит! Хватит! Перестаньте! – Октавий побледнел от мысли, что сейчас в его доме начнется потасовка. – Никто никого не хотел оскорбить! Аристид, сядь! Я тебя прошу. Все хорошо! Это просто такая фигура речи! Не правда ли, Атэр?!

– Да… Фигура. – Мрачно отозвался юнец, и глаза его сузились от злости. Гай заметил, что рука мальчишки как будто невзначай скрылась в складках тоги. Полез за кинжалом. Оставалось только надеяться, что он не догадается им воспользоваться.

– Все-все! Друзья мои, перестаньте! Критобул, налить тебе еще вина? Юлий, налей Критобулу еще вина. Маркос, дорогой, успокойся.

– Я спокоен, – прорычал тот, усаживаясь на прежнее место. – Я еще никогда не был так спокоен.

«Хорек в курятнике, – усмехнулся про себя Гай, рассматривая рассвирепевших друзей и злого взъерошенного мальчишку. – Хорошо, что он появился. Растрясет немного это сборище, которое, надо признаться, совершенно расслабилось в бездействии».

– Все! Угомонились! – Гратх хлопнул ладонью по столу. И продолжил, заражаясь высоким стилем Атэра. – Сегодня мы хотели обсудить возможность Арэлл стать императрицей.

Но обсудить эту возможность не удалось. Неожиданно во входную дверь застучали. Вернее заколотили, громко и требовательно. Так, что стук отозвался во всем доме. Заговорщики переглянулись.

– Кто это может быть? – Октавий тревожно оглядел комнату, стол, и своих друзей, как будто проверяя, нет ли здесь чего подозрительного на чужой взгляд.

– Ты ждал гостей кроме нас? – сухо осведомился Марк, чистя апельсин.

– Нет. Я… я не знаю, кто это, – пролепетал хозяин.

– Лурий Октавий, – в комнату вбежала испуганная рабыня. – К вам пришли.

– Кто?! Кто там еще?! Скажи, я занят! Никого не принимаю! Я никого не хочу видеть! У меня… у меня гости.

Тонко пискнув, рабыня отскочила в сторону, пропуская посетителей, которые не пожелали дожидаться приема. Братья помрачнели, увидев вошедших, Юлий вздрогнул, Маркос продолжал разделять апельсин на дольки, но пальцы его задрожали, на лице Октавия появилось обиженно-удивленное выражение. Атэр сжался на своей скамье, злобно блестя глазами. Сам Гай почувствовал неприятную горячую волну, скатывающуюся с затылка на шею. Он хорошо знал людей, стоящих на пороге. Пятеро, одетые в красные кожаные туники. Короткие мечи в черных ножнах, черная обувь. Воины из храма. Человеческие орудия Некроса, призванные охранять демонический порядок в империи. Следить за выполнением ритуалов, преследовать граждан, уклоняющихся от их соблюдения, и карать виновных. Их не интересовала чернь – с ней могли справиться и городские когорты. Они охотились на зажиточных, богатых и общественно значимых граждан – на патрициев.

– Кто хозяин? – голосом, лишенным всякого выражения, поинтересовался стоящий впереди бритоголовый человек, с золотым шитьем на одежде.

– Я… Да, я! – Октавий попытался придать своей позе величественное спокойствие, но стал еще более жалким. – А в чем дело, уважаемые? У нас здесь частное застолье… собрались с друзьями…

Движением руки храмовник заставил его замолчать. Он по очереди рассматривал всех присутствующих, задержал взгляд на Юлии.

– Как часто вы собираетесь?

– Каждую среду. Почти каждую среду. Беседуем. Отдыхаем…

Хозяин дома продолжал оправдываться, но Гай уже не слышал его жалкий лепет. Теперь наблюдатель смотрел на него. Внимательно, словно пытаясь проникнуть в самые сокровенные мысли. Узнавая. Еще бы, личность телохранителя лурии Арэлл должна быть ему прекрасно знакома. Храмовник продолжал рассматривать преторианца. Гай не отводил взгляд. «А ведь они могут забрать любого из нас. Без объяснений. И никто слова не скажет. Но какой же нужно быть тварью, чтобы идти на службу к Некросу…»

– А что вам угодно? – робко вякнул Октавий. – Мы делаем что-то противозаконное?

– А вы делаете что-то противозаконное? – храмовник перевел на него немигающий взор.

– Нет! То есть мы просто…

– Огонь под вашим жертвенником гаснет, – он указал себе за спину, туда, где в особой палате стоял золотой треножник.

– Это рабы! Нерадивые слуги! Виновные будут наказаны! Его разожгут немедленно!

– Наша цель – следить, чтобы не угасли жертвенники, горящие в душах рабов Великого Некроса.

Гая передернуло от пафоса, прозвучавшего во фразе жреца. Он казался бы даже смешным, если бы не твердая уверенность храмовников, в том, что не может быть иначе. Еще несколько минут слуги Хозяина рассматривали всех присутствующих. Потом одновременно повернулись и вышли.

– Какого хрена им было надо? – задал Атэр риторический вопрос.

– Интересно, – задумчиво произнес Марк, выплевывая апельсиновые косточки, которые он все это время держал во рту, – какой гад навел храмовников? Они не могли припереться сами по себе.

– Это не я! – Октавий в ужасе замахал руками. – Вы ведь знаете, что это не я. Я же не сумасшедший! Теперь они все время будут приходить в мой дом. Все соседи поймут, что я на подозрении. О, боги, какая неприятность!

Остальные промолчали, бросая друг на друга косые испытующие взгляды. И больше всего их досталось Атэру. Еще бы, первый раз появился в обществе, и сразу такая «неприятность». Эллан сделал вид, что не замечает тихой антипатии окружающих, или, действительно, не замечал.

– Ладно, уважаемые. Вы как хотите, а мне пора. – Марк поднялся из-за стола, вытирая руки о край скатерти. – А то тетка взбесится.

Никто даже не улыбнулся. После гибели сестры, лурия Поппия тряслась над оставшимся в живых племянником, устраивая скандалы с истерикой и сердечными приступами, если он пропадал больше чем на пару часов. Никому не улыбалось лицезреть эту разгневанную госпожу. Однажды она уже примчалась в дом Октавия в сопровождении десятка вооруженных рабов, требуя выдачи Маркоса. «Похожа на моего Тиберия, – мрачно думал Гай. – Только в женском обличье. Тоже считает нас молодыми идиотами, которые не могут позаботиться о собственной шкуре и сами лезут в пасть демонам».

Расходились тихо, быстро, молча.

– Гай, куда ты сейчас? – Юлий приблизился, как всегда, неслышно.

– Домой. Спать. Но сначала доведу Атэра до дворца.

– Сам дойду. – Мальчишка с мрачным видом заматывался в гиматий. – Я знаю Рэйм получше тебя.

– Ничуть не сомневаюсь.

– Не возражаете, если я пойду с вами? – спросил Юлий.

– Будем рады.

Атэр закатил глаза, изображая полнейшее отвращение к обоим провожатым, и первым вышел из дома.

На улице было темно. Низко висящая над домами луна давала больше тени, чем света. Где-то неподалеку захлебывалась от лая собака. Эллан шумно вдохнул прохладный воздух, потянулся и заявил:

– Октавий – трус и пустозвон, Марк – зануда, братцы преторианцы – глупы. Отличная компания. Я счастлив, что познакомился с ними.

Юлий тихо рассмеялся. Гай промолчал.

Дальше шли, не разговаривая. Даже Атэр молчал. Думал о чем-то, или вслушивался в ночь. Громкий властный окрик прозвучал за спиной внезапно, они только свернули в переулок Пекарей.

– Эй, смертные!

Сколько раз Гратх давал себе слово не расслабляться и не заглядываться по сторонам. Особенно, на улицах Рэйма и особенно – ночью. Обернулись все одновременно. На фоне белого лунного света стоял демон. Не Высший. Но весьма внушительный. Черный Зверь-убийца с оскаленной вытянутой мордой. Мастер разрывать людей на мелкие кусочки.

В виске привычно заныло. Юлий, стоящий рядом, передернул плечами, его рука метнулась к голове – тоже почувствовал боль. Атэр был как будто спокоен. Не дергался.

– Отдайте мертвого и можете спокойно уходить. – Демон качнул широколобой башкой и облизнулся. – Вас не тронут.

Эллан растерянно оглянулся на Гая, ожидая объяснений.

– Это он про меня, – спокойно отозвался Юлий.

– Давай живее, – приказал убийца. – Я тороплюсь.

– Но почему?! Мы же ничего не сделали! Ночь Больших сенполий прошла. – Мальчишка отступил на шаг назад. Казалось еще мгновение, и он бросится бежать. Но рука его снова медленно потянулась за оружием, спрятанным в складках тоги.

И вдруг, совершенно неожиданно, Гая тряхнуло внутренне, боль в виске не утихла, но как будто стала рассеиваться в звенящей дымке, заполняющей голову. Секундная паника всплеснулась в душе, но ее тут же залила красная, горячая ненависть. Как там говорил Атэр: «Я хочу свободы».

Прожить свободным хотя бы несколько минут захотелось так страстно, что перехватило дыхание. Однажды он уже поднял оружие против демона. Защищал Арэлл. Теперь попытается спасти друга. Безумие, тихо тлеющее, вспыхнуло в глубине сердца. Стало все равно, что они сейчас умрут. Зато познают полную свободу. Звенящая злобная радость наполнила тело. С ней пришло ощущение огромной силы, которая словно приподнимала над землей. Рукоять спаты удобно легла в ладонь, лезвие со свистом выскользнуло из ножен. В руках Атэра оказался широкий короткий глациус. А спустя мгновение Юлий, названный мертвым, выхватил свой меч.

Они стояли напротив демона с оружием в руках. Неслыханное кощунство. У черного зверя от удивления отвисла челюсть. На длинных клыках блеснули капельки слюны.

– Ума лишились от страха?! – почти участливо поинтересовался он.

– Убирайся! – Голос Атэра дрожал, но не от испуга. От ярости. – Ты ничего не получишь.

– Самоубийцы. – Темный покачал головой. – Ладно, заберу всех.

И тут Юлий бросился вперед. Не выдержали нервы, или понадеялся, что, убив его первым, Зверь пощадит остальных. А может быть, тоже захотелось освободиться. С довольным коротким рыком, демон присел на задние лапы, оттолкнулся от земли и в один прыжок оказался рядом с тонкой человеческой фигурой. Узкое лезвие задело его щетинистое плечо, брызнула черная кровь, и тут же одним ударом лапы Юлий был отброшен к стене, врезался в нее спиной, медленно сполз на землю и остался лежать неподвижно. Его упавший клинок, зазвенел по камням.

Гай отпрыгнул в сторону, пропуская несущуюся навстречу черную махину, и ударил. Спата глубоко вошла в жилистое тело демона. Преторианец не удержался на ногах, рукоять оружия вырвалась из руки. Демон заревел, притормозил, вспарывая когтями землю. Развернулся. Выпрямился во весь гигантский рост, ухмыльнулся, глядя на человека, лежащего у его ног, и медленно вытащил меч, засевший в боку. Кровь черной струей хлынула на дорогу, но тут же остановилась. Рана затянулась сама собой. «Мгновенное заживление», – мелькнуло в голове у Гая. Сейчас он должен был думать о чем-то другом, но в памяти продолжали всплывать никому не нужные сведения о живучести темных. Зверь отшвырнул оружие в сторону, разинул пасть и потянул к человеку руку.

И вдруг Атэр – мальчишка, проходимец, хвастун, отшвырнул свое оружие, прыгнул вперед и с громким отчаянным криком вскинул руки. Через его кисти к пальцам хлынул свет. Два сверкающих шара сорвались с ладоней и врезались в демона, разбрызгивая белый огонь. Это было нереально, неправдоподобно. Темная улица, Юлий распластавшийся у стены, растрепанный подросток с вытянутыми трясущимися руками и черная тварь, скулящая от боли и пытающаяся стряхнуть с себя пламя. Прежде чем безумие всего происходящего окончательно не замутило рассудок, Гай вскочил, схватил спату, размахнулся и одним ударом снес голову темному. Подпрыгивая на неровностях дороги, разбрызгивая черную кровь из перерубленной шеи, она откатилась в сторону. Тело медленно завалилось на землю.

Жалобно всхлипнув, Атэр сел прямо там, где стоял, не замечая, что тонкий ручеек демонической крови подбирается к подолу его белой щегольской тоги. Преторианец выронил меч и медленно, на подгибающихся ногах побрел к Юлию. Тот уже начал приходить в себе и, естественно, первое, что произнес, увидев мертвого демона, было:

– Это из-за меня.

– Ты при чем? – тонким голосом произнес Атэр, но тут же откашлялся и повторил уже более мужественно – При чем здесь ты?

– Они меня чувствуют… Демоны меня чувствуют, – Юлий ухватился за руку Гая и со второй попытки поднялся. Прикоснулся кончиками пальцев к затылку, поморщился. – Я для них открытый канал. Проводник энергии. Чувства, которые я испытываю, доступны им.

– Он выжил в храме Некроса, – пояснил преторианец, подобрав спату.

– Отлично. Октавий – трус, Марк – зануда, Юлий – приманка для демонов. – Атэр саркастически засмеялся, а потом вдруг побелел, схватился за грудь, застонал. Ткнулся головой в землю, подтянул колени к подбородку и заскулил, словно побитый щенок.

– Больно… Больно! Как больно! Как же мне больно!! Горит! Все внутри горит!!

Гай забыл о своем нервно трясущемся теле, подбежал к эллану, попытался перевернуть его. Распахнул тогу на груди. Но не нашел раны, даже царапин не было.

– Что с ним?

– Не знаю. Наверное, это из-за того, что он сделал.

– А что он сделал?

– Убил демона.

– Убил демона?!

– Остановил его.

– Как?!

– Не знаю. Это была магия, но я не знаю, как он это сделал!

Атэр оттолкнул руки Гая и тут же снова схватился за него.

– Домой! Мне нужно домой! Там Энджи, он поможет. Он знает.

Юлий с тревогой посмотрел на преторианца. Любое мучение, исключая свое собственное, заставляло его страдать очень сильно.

– Его нужно унести отсюда.

– А труп? Представляешь, что будет, если завтра здесь найдут труп демона?

Юлий нервно сглотнул, явно борясь с дурнотой.

– Я пойду к Октавию. Мы что-нибудь придумаем.

– Хорошо.

Если бы не стонущий на земле Атэр, Гай предпочел бы придумать «что-нибудь» сам. Но теперь приходилось рассчитывать только на этих двоих. Интересно, что скажет Октавий, когда ему предложат закопать обезглавленное демоническое тело в собственном саду. Нет, все. Пусть сделают хоть что-то другие. Он устал один решать, успокаивать и убеждать. Они хотели реальной жизни, действия – вот пусть и получают.

Преторианец наклонился, поднял мальчишку, перекидывая через плечо, и пошел вниз по улице. Тот больше не стонал, дыша часто и резко. Значит, у них теперь нет ничего дороже этого малолетнего эллана, который умеет убивать демонов. Это нереально, невозможно. Привычный мир готов был рухнуть, и Гай чувствовал себя так, словно стоял на обломках прежде нерушимой демонической империи. Кружилась голова, и захватывало дух. Но не хватало смелости думать о том, как будет дальше.

Атэр все время намекал, будто знает нечто большее, чем простые смертные, чем все демоноборцы вместе взятые. Выходит, это не было обычной похвальбой.

Но где он мог научиться магии? Кто его научил?! Нет, думать о пользе и возможностях нового сообщника надо не сейчас. Главное, чтобы он не умер по дороге от перенапряжения.


Площадь Целия, которую назвал Атэр, была пустынна. Фонарь наемного дома отсвечивал оранжевым.

Гай поднялся по скрипучей лестнице, постучал. Открыли сразу, как будто хозяин стоял за дверью и ждал гостей. На пороге оказался светловолосый юноша из той же проклятой, любимой демонами породы, что и Юлий. Он не удивился, увидев Гая с бесчувственным Атэром на плече. Как будто мальчишку периодически приносили домой невменяемым.

– Добрый вечер. – Преторианец постарался придать своему голосу ироничное равнодушие. – Это ваш?

– Мой, – прозвучало в ответ спокойно. – Проходи.

Комната была тесной, темной, заставленной обшарпанной мебелью. Домовладелец стащил сюда все, что уже не было нужно ему самому. Старый обеденный стол, стулья, место которым только на женской половине, одна более-менее приличная скамья, но с отвратительной глубокой царапиной вдоль спинки.

Ложе, на которое уложили Атэра, из той же коллекции рухляди. С ободранным пологом и сколами на деревянных ножках. Если бы Гаю пришлось принимать гостей в такой обстановке, он бы до конца своих дней чувствовал себя опозоренным. А светловолосый юноша держался абсолютно спокойно. Холодно, отстраненно.

– Это вы Энджи?

– Да, – хозяин кивнул, наклонился над мальчишкой, внимательно его рассматривая.

– Атэр говорил о вас. Говорил, что вы можете помочь.

Еще один кивок.

– Может быть, позвать лекаря? – Гай начал нервничать, подозревая, что приятель Атэра не в состоянии излечить его.

– Нет.

– Я могу оплатить лечение, если вы… – преторианец замолчал, сообразив, что сейчас сморозит бестактность. Пристальный холодный взгляд остановил его вовремя.

– Спасибо. Я позабочусь о нем.

Юноша помолчал, а потом вдруг что-то в нем изменилось. Как будто из глубины затемненных зрачков на поверхность медленно, с усилием, поднялось нечто светящееся, завораживающее, волшебное. И осветило утомленное бледное лицо, сделав его прекрасным.

– Спасибо, – повторил Энджи. И Гай почувствовал такое счастье, нахлынувшее от простого вежливого слова! Почти материальное безграничное истинное счастье, которое не омрачала ни капля печали.

Улыбаясь, он спустился по лестнице. Не почувствовал назойливого беспокойства за себя и друзей, вспомнив об убитом демоне. Не вступил в обычную перебранку с компанией солдат из городской когорты, болтающейся без дела по предрассветной улице, хотя никогда не упускал удовольствия задеть вечных недоброжелателей. Ночь, начавшаяся раздражением, страхом и убийством заканчивалась покоем и счастьем.


Энджи сидел возле спящего Атэра, слушая тишину за окном. Несколько часов покоя до того, как откроются термы. Душная рэймская ночь, пахнущая серой амброй, подгоревшей рыбой, пряностями, розовым маслом и тлением, медленно вползала в открытое окно. Черный, густой мрак, размазанный по узким улицам, дышал, вспыхивая время от времени искрами факелов, лениво шевелился, потревоженный человеческими шагами или стуком копыт.

Ангел крепко, до боли, стиснул руки, переплел пальцы. Закрыл глаза, чтобы не видеть темноты за окном, темноты в комнате. «Я бреду во мраке. Без цели, без смысла. Я теряю себя, растворяюсь в пустоте. Я привязан к этому мальчику. Он сам привязал меня к себе давным-давно обещанием, что я помогу ему. Я – целитель, я не должен чувствовать свою усталость, боль, тоску. Но когда сам болен, как можно лечить других?!..»

Он опустил руки на стол, голову на руки. Крошечный огонек светильника помаргивал рядом. Фитилек, опущенный в масло, чуть потрескивал, и ангел, не мигая, смотрел на пламя.

– Энджи, – прозвучал тихий голос Атэра. – Ты спишь?

– Нет.

– Знаешь, я сегодня убил демона. Почти убил. Бросил в него огненный шар, и тот загорелся… Эй, ты меня слышишь?

– Гэл будет рад.

– А ты?

Энджи поднял голову, лицо мальчишки светилось, сияло от восторга, гордости, нетерпения. Он желал восхищения и похвал, расспросов.

– Ты рад? Я овладеваю магией. У меня получается. Правда, это больно. Наверное, человеческое тело не очень приспособлено для колдовства. Но я могу защищаться. Теперь смогу!

Как это говорил Гэл? Хочется завыть от тоски и бессилья?

Вот он и научился убивать. Понял, что это легко. Ангел навалился грудью на край стола, пристально вглядываясь в расширенные зрачки Атэра, пытаясь понять его истинные чувства. Что там, в глубине души, за этой детской радостью? – Но не смог. Тонкая ниточка эмоций, едва только потянувшаяся из глубины, тут же оборвалась. Неужели не хватает сил? Даже на это?!

– Тебе нравится убивать?

– Мне нравится защищаться! – Атэр произнес это жестко и резко. – Ты очень милосерден, но вполне в состоянии дать по морде тем, кто хочет тебя убить. Я тоже не желаю быть беспомощным бараном. Хватит! Мне надоело, слышишь?! И вообще отвалите от меня! Я буду делать, что хочу!

Мальчишка собирался вскочить, но, вынужденный опуститься на прежнее место, сердито засопел.

– Почему так больно?

– Ты учишься магии рывками. Перепрыгиваешь со ступени на ступень, не успевая подготовиться к следующему этапу. Это болезненно.

Атэр промолчал, а Энджи вдруг почувствовал тонкую струйку вины, перерастающей в жалость. Целый поток жалости, который внезапно стал таким сильным, что казалось еще немного – сметет, смоет, задушит.

– Извини, Энджи. Я не хотел на тебя орать. Прости.

Ничего не отвечая, ангел поднялся, подошел к окну. Если взяться рукой за косяк и перегнуться через подоконник, можно увидеть императорский дворец. Белую громаду на фоне неба, до самой крыши налитую чернотой. Как она живет там? Девушка Арэлл, рядом с которой хочет быть Атэр?

Глава 2

Ритуал

Невеста наследника проснулась от боли. Голова раскалывалась, словно вокруг постели собрался десяток демонов. Ее знобило, и перед глазами стояла картина из приснившегося кошмара. Красное, мерно колышущееся море, алые волны, медленно бегущие одна за другой, и непереносимый жар, поднимающийся от них.

На ощупь Арэлл нашла на столе чашу. Зачерпнула воды в ладонь и, проливая ее на постель, смочила виски. Каждое движение отзывалось звоном в голове. Наверное, от духоты. Надо бы позвать какую-нибудь из рабынь, попросить отвар от боли.

Каракалтский храм черной скалой впивался в небо. Казалось, он пульсирует, втягивая в себя свет луны, белый круг которой низко висит над городом. Ее белый круг низко висел над городом. Арэлл сжала кулаки, и, глядя только на ночную небесную богиню, отчаянно, изо всех сил попросила. Помощи, сил, защиты. Говорят, раньше та слышала и даже отвечала снами и видениями. Теперь молчит.

Мольба элланки разбилась о монолит демонического храма.

– Не тому молишься. – Неожиданно услышала она знакомый голос.

Обернулась, но никого не увидела.

– Трисмес?!

– Иди в дом Нума. Сейчас, иначе будет поздно.

– Сейчас?!

– Опоздаешь, и я не смогу тебе помочь. Эллан проводит тебя. Торопись. – Голос бога стал отдаляться, последнее было произнесено шепотом.

Арэлл вскочила, чувствуя необычное нервное возбуждение, и бегом бросилась из спальни.

Телохранитель стоял на своем месте, неподвижно глядя широко раскрытыми глазами в пустоту. Элланка, с размаху хлопнула его по лорике на груди.

– Гай! Мне нужно попасть в Северный квартал.

Он вздрогнул, но не от резкого пробуждения. Похоже, его удивила неожиданная просьба.

– Куда вам надо попасть?

– В Северный квартал.

– Куда?!

– Гай, ты плохо слышишь?!

Преторианец сердито задышал, нахмурился.

– Прямо сейчас?

Нет, слышал он хорошо.

– Да. Сейчас.

– И что вы там собираетесь делать ночью?

– Мне нужно найти дом Нума.

– Лурия Арэлл, надеюсь, вы понимаете, что это неразумно и очень рискованно.

– Да. Понимаю. Позови Атэра. Его не пугают риск и неразумные поступки.

На щеках телохранителя появились два красных пятна, глаза сузились, губы крепко сжались. Он молча развернулся и вышел.

Атэр спал в комнате рядом с покоями Арэлл. Чтобы дойти до него, разбудить, передать приказ госпожи, и вернуться обратно, нужно минут пять, не больше. Пришли оба через полчаса. Мальчишка сиял. Гай был мрачен.

– Мы должны сделать это быстро, – хмуро сказал младший Гратх.

– У тебя все быстро! – Огрызнулся Атэр. – Мы потратим столько времени, сколько понадобится. Не больше и не меньше. До Северного квартала – часа полтора в один конец.

Арэлл равнодушно слушала их обычные пререкания, накидывая поверх хитона темную паллу. Эти торопливые сборы немного напоминали поход к демонической ведьме. Казалось, давным-давно. Только тогда она нервничала, сердилась, не желая принимать участия в глупых дворцовых ритуалах. Сейчас ей все равно, и идет она сама.

– Арэлл, ты готова? – телохранитель тоже был одет в темное. Скромная военная форма, ничем не напоминающая обычные сверкающие доспехи. На поясе висит длинный меч в ножнах. Лицо насупленное. Нижняя губа сердито поджата. Не одобряет ночное путешествие, но смиряется с его необходимостью.

– Я знаю, где дом Нума. – Атэр пренебрег осторожностью, вырядившись в белоснежную тогу с пурпурной каймой по подолу. В прежние времена, при императоре Светонии, наглеца, посягнувшего на цвета правящей семьи, публично раздели бы и заставили заплатить огромный штраф. Сейчас никому не было дела до того, кто и во что одет. – Поспешим, лучезарная.

Арэлл вдруг показалось, что мальчишка как будто подрос за то время, что жил во дворце. Окреп, возмужал. Хотя времени прошло совсем немного. Или ей чудится?

– Иду.

Они вышли из покоев элланки, спустились по лестнице и свернули к морскому павильону. Гай, показывающий дорогу, кивнул в сторону арки, прорезанной в стене. За ней начинался узкий коридор, стены которого покрывал затейливый орнамент. Цветы и странные звери – полульвы-полуящеры. Преторианец сделал несколько шагов вперед, провел рукой по рисункам, нажал на незаметную завитушку, и сейчас же часть стены опустилась, открывая темный ход, затянутый паутиной.

Атэр тихонько свистнул, выражая одобрение.

– Здесь мы сможем выйти из дворца, не привлекая внимания охраны, – пояснил телохранитель, помогая Арэлл перебраться через высокий порог.

– Хорошо бы еще вернуться обратно. – Эллан внимательно посмотрел на руку Гая, все еще придерживающую девушку за локоть, а затем указал на стену, вставшую на прежнее место.

– Вернемся. Не волнуйся.

Преторианец зажег факел, торчащий из гнезда в стене. И сейчас же впереди, один за другим, вспыхнули огни, образуя слабо светящуюся цепочку по всей длине коридора. Спутники едва видели пол под ногами. Сначала проход шел ровно, затем стал слегка наклонным, в нем появились ступени, и вот уже заговорщики спускались по крутой лестнице. В тишине звучал только шорох их шагов, да где-то далеко капала вода.

Арэлл вздрогнула, когда лепесток паутины, свисающий с потолка, задел ее шею и едва не споткнулась. Атэр поддержал ее за талию, и медленно убирая руку, пробормотал тихонько, но с явным удовлетворением в голосе:

– Один-один. Нет, пожалуй, один-два.

– Что?

– Осторожнее, лучезарная. Ступени скользкие.

Лестница заканчивалась глубокой лужей. Гай, не вовремя оглянувшийся на девушку, не заметил этого препятствия и шагнул прямо в середину. Предостерегающий возглас Арэлл заглушил плеск, тихие проклятья преторианца, промокшего до колен, и издевательский смех Атэра.

– Ты бы лучше под ноги смотрел.

Телохранитель бросил на мальчишку разъяренный взгляд, а потом вдруг повернулся к элланке, подхватил ее и перенес на сухое место. Сильные руки держали крепко и в тоже время, нежно, девушке вдруг стало неприятно. Захотелось побыстрее освободиться от навязанных объятий.

– А меня не хочешь перенести? – Злобно спросил Атэр и, не дожидаясь ответа, спрыгнул в воду.

– Два-два, – услышала Арэлл, когда он прошел мимо, не заботясь о том, что намочил подол своей прекрасной тоги.

Как же они замучили своим глупейшим соперничеством и ревностью!

– Гай, отпусти меня! И прекратите оба!

– Что прекратить, светозарная?

– Во-первых, называть этими дурацкими прозвищами! А во-вторых, устраивать состязания из-за меня! Вы мне надоели оба! Одинаково!

Следующие полчаса прошли в молчании.

Они вышли на поверхность в Среднем городе, в гигантской арке Трояна, где заканчивался потайной ход. В конце коридора Гай потушил последний факел, и все остальные, через несколько мгновений, тоже погасли.

На каменной громаде арки гранитные кони, поднявшиеся на дыбы, тянули квадригу, в которой стоял император, простирая вперед руку со свитком, зажатым в кулаке. В темноте скульптура казалась размытой черной глыбой. Справа стояли величественные, мрачные здания Сената, Магистрата, базилики для судебных разбирательств. Дальше чернел храм Некроса.

Северный квартал находился за городским кладбищем. Не самое приятное место для ночных прогулок. Но добрались туда спутники довольно быстро. Узкая тропинка вилась между каменных надгробий. Кое-какие из них совсем потемнели от времени и заросли травой. Впереди виднелась старая городская стена. Давным-давно она шла вокруг Рэйма, но со временем город вырос, выбрался за ее пределы. Каменную кладку десятистатийной толщины стали разбирать для всевозможных внутренних построек. То, что он нее осталось, разбивало кладбище на две неровные части и отделяло Северный квартал от остального города.

Эта часть Рэйма показался Арэлл странной. Как будто она оказалась в маленьком провинциальном городке. Уютные домики стояли в некотором отдалении друг от друга, и каждый был окружен небольшим садом. Пахло мятой, укропом. Где-то тихонько журчала вода.

– Здесь живут врачеватели. Знахари. – Гай опустил ладонь на рукоять спаты, как будто опасался нападения. – Говорят, они знают заклинания, которые отпугивают демонов.

– Да. – Атэр соизволил согласиться с соперником, оглядываясь по сторонам. – Не знаю на счет заклинаний, но демоны здесь, действительно, появляются редко… Нам нужен вон тот дом, с платаном у крыльца.

– Откуда ты знаешь?

– Я много чего знаю.

И уверенно пошел к указанному жилищу. Его тога вызывающе белела в темноте, подошвы сандалий стучали по камням дорожки.

– Как будто специально нарывается на неприятности, – негромко озвучил Гай мысли Арэлл.

Эллан легко взбежал по ступеням крыльца, еще раз огляделся, покровительственно кивнул своим спутникам и постучал тяжелым кольцом, висящим на двери. Один раз, пауза, два раза пауза, снова один, затем три. Арэлл поспешила подойти ближе. Интересно посмотреть, как он будет объясняться с хозяевами.

Открыли не сразу. Преторианец позволил себе легкую саркастическую улыбку, явно сомневаясь в популярности Атэра среди ведунов Северного квартала. Но промолчал. А девушке вдруг захотелось, чтобы из их ночного похода ничего не получилось. Она почти с ужасом смотрела на запертую дверь, по которой мальчишка раздраженно колотил кольцом. «Ранняя. Мучительная. Смерть. То, что я сейчас стою на крыльце этого дома, приближает меня к ней, или уводит в сторону?» Ладони стали холодными, и тот же самый покалывающий холод пополз вверх по ногам, ступни в открытых сома заледенели. Предчувствие. Или предупреждение?

Внутри послышались шаги. Быстрые, легкие. Они замерли у входа.

– Кто? – спросил молодой голос.

– Нам нужен лурий Нум, – отозвался Атэр, поглядывая на хмурого, настороженного Гая.

– Сколько вас?

– Трое.

– Женщина с вами?

Эллан нерешительно взглянул на Арэлл, кивнул но, сообразив, что его жеста не видно, поспешно произнес.

– Да.

Дерево заскребло по железу – отодвинули засов. Дверь медленно отворилась. На пороге стояла седая, сгорбленная старушка в сером хитоне. На ее коричневом, сморщенном лице сияли светлые молодые глаза. Она внимательно оглядела гостей. Задержала взгляд на элланке и произнесла тем самым звонким голосом, который звучал раньше:

– Заходи. – Пропустила ее, а затем оглянулась на молодых людей, в нерешительности замерших у входа. – Вы тоже.

Внутри дом казался больше, чем казался снаружи. Просторный вестибюль освещали светильники-шары. Вделанные в стены, они стали частью барельефов. Внимание Арэлл привлек один – змея, держащая в пасти светящуюся сферу. Посреди пола в маленьком круглом бассейне отражались звезды. Девушка подняла голову – через отверстие в крыше виднелось небо. Где-то она уже видела подобное.

– Идем. Тебя ждут, – твердая сухая ладонь сжала ее запястье. Другой хозяйка пренебрежительно махнула в сторону спутников. – Вы ждите здесь.

– Нет. Мы пойдем с ней, – Гай решительно шагнул вперед, сжимая рукоять меча. Насупившийся Атэр кивнул.

– Ты хочешь, чтобы они были с тобой?

Поглядев на свое крошечное перевернутое отражение в