Book: Кровавая осень



Брайан Макклеллан

Пороховой маг. Книга 3: Кровавая осень

Brian McClellan

THE AUTUMN REPUBLIC

Copyright © 2015 by Brian McClellan

All rights reserved

Публикуется с разрешения автора и его литературных агентов, Liza Dawson Associates (США) при содействии Агентства Александра Корженевского (Россия)

Карты Юлии Каташинской


© С. Удалин, перевод, 2016

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2016

Издательство АЗБУКА®

* * *

Посвящается маме, которая поддерживала меня и помогала всем, чем только могла




1

Фельдмаршал Тамас стоял на развалинах кафедрального собора Адопеста.

Величественное здание с золочеными шпилями, что когда-то гордо возвышалось над окрестными домами, превратилось в груду обломков. Среди них бродили каменщики, отыскивая пригодные для строительства куски мрамора и известняка. Над головой в лучах закатного солнца бестолково кружились птицы: они потеряли гнезда, что свили на шпилях взорванного собора.

Магия Избранных с легкостью расколола на куски гранитные глыбы; целые участки стены расплавились, словно побывав в кузнечном горне. От этой картины Тамасу выворачивало душу.

– Издали смотрится еще хуже, – заметил Олем. Держа во рту сигарету и касаясь пальцами спрятанного под плащом пистолета, он внимательно наблюдал за соседними улицами. Бруданский патруль мог появиться в любую минуту. – Вероятно, именно отсюда и поднимался дым, который видели наши разведчики. Остальная часть города выглядит нетронутой.

Тамас хмуро покосился на телохранителя:

– Он простоял здесь больше трех веков. Его строили шестьдесят лет. И мне ничуть не легче оттого, что проклятые бруданцы захватили Адопест только для того, чтобы разрушить собор.

– Они могли сровнять с землей весь город, но не сделали этого. Я бы сказал, что нам еще повезло, сэр.

Конечно же, Олем был прав. Две недели они скакали без остановки, рискованно оторвавшись от Седьмой и Девятой бригад, а также деливских союзников, лишь бы скорее узнать судьбу города. У Тамаса отлегло от сердца, когда он увидел, что Адопест все еще стоит на прежнем месте.

И все же город находился теперь в руках бруданцев, а самому фельдмаршалу пришлось пробираться сюда тайком. Его ярость трудно было передать словами.

Тамас попытался справиться с эмоциями и взять себя в руки. Всего несколько часов назад они достигли окраины и под покровом темноты двинулись дальше. Тамас собирался найти верных людей и выяснить, почему целый город сдался неприятелю, не оказав никакого сопротивления. Великая бездна, отсюда до Брудании добрых восемьсот миль!

Неужели в комитете есть еще один предатель?

– Сэр! – окликнула его Влора. Она стояла на остатках фундамента собора и наблюдала за старыми городскими кварталами по ту сторону Адры. Как и Тамас с Олемом, она носила плащ, скрывавший адроанскую форму, а длинные черные волосы спрятала под треуголку. – Бруданский патруль. С ними Избранный.

Тамас оглядел развалины, оценил расположение соседних улиц и уже начал обдумывать план засады, но заставил себя выбросить все это из головы. Он не мог сейчас рисковать и ввязываться в открытые стычки. Вместе с Олемом и Влорой фельдмаршал справился бы с патрулем, но любая стрельба привлечет внимание других бруданцев.

– Нам не обойтись без подмоги, – решил Тамас.

Олем затушил сигарету об разрушенный алтарь.

– Я попробую разыскать сержанта Олдрича. Под его командой в городе остались полтора десятка парней из моих штуцерников.

– Для начала неплохо, – одобрил Тамас.

– Думаю, нужно связаться с Рикардом, – предложила Влора. – Он расскажет, что происходит в городе, и поможет с людьми.

Тамас кивком поблагодарил ее за совет:

– Подождем лучших времен. Бездна, мне стоило взять с собой весь пороховой совет. Я предпочел бы отправиться на встречу с Рикардом с бо́льшим отрядом. Что, если он переметнулся к бруданцам?

На попечение Рикарда Тамас оставил впавшего в кому Таниэля. Если с мальчиком что-то случилось, он…

Фельдмаршал постарался успокоиться и унять бешено бьющееся сердце.

– А как насчет учеников Сабона? – спросил Олем.

Незадолго до смерти Сабон открыл неподалеку от города школу пороховых магов. Он говорил, что отобрал два десятка способных мужчин и женщин и уже начал обучать их стрельбе, рукопашному бою и искусству управлять своей силой.

Они прозанимались несколько месяцев. Этого должно хватить.

– Ах да, еще ученики, – согласился Тамас. – Во всяком случае, нужно сначала заглянуть к Телавер, а уже потом отправляться к Рикарду.

Холодным утром, когда улицы уже начали заполняться прохожими, они втроем переправились через Адру. Бруданские патрули регулярно проходили по улицам, но не причиняли горожанам особого беспокойства. Никто не остановил Тамаса и его спутников ни на входе в Старый город у Западных ворот, ни на выходе у северных предместий.

У причалов по всему течению Адры стояли бруданские корабли. Их высокие мачты виднелись и в бухте за городом. «Прорытый союзом Рикарда канал через горы пришелся как нельзя кстати», – с кривой усмешкой отметил Тамас. Только этим путем большие океанские суда могли попасть в Адроанское озеро.

Он уже потерял счет разрушенным церквям и монастырям. Если какой-то из городских кварталов превратился в руины, можно было не сомневаться: прежде здесь находилась церковь. Тамас поневоле задумался: что стало с монахами и священниками и почему именно они сделались главной мишенью бруданских Избранных?

Нужно спросить об этом у Рикарда.

Час спустя они подошли к ветхому кирпичному зданию школы на берегу реки. Раньше здесь размещалась швейная мастерская. Подобраться к дому можно было только через поле, которое просматривалась со всех сторон. Как только Тамас со спутниками свернул с дороги, Влора испуганно схватила его за руку.

У фельдмаршала похолодело в груди.

Окна спальни на втором этаже были разбиты, дверь едва держалась на одной петле. Деревянную вывеску с изображением порохового бочонка сорвали со стены и бросили в грязь. Площадка перед школой заросла сорняками.

– Влора, обогни дом с юга, по берегу, – распорядился Тамас. – А ты, Олем, зайди с севера.

Пробурчав привычное «да, сэр», оба без лишних вопросов разошлись по сторонам. Влора поправила треуголку и стала осторожно пробираться через заросли, а Олем неспешно зашагал дальше по дороге и лишь затем, отойдя на расстояние выстрела, свернул и спустился по склону холма.

Тамас дождался, пока они не займут удобные позиции, и осторожно двинулся по тропинке к школе. Он открыл третий глаз и прикоснулся к Иному, но не обнаружил в доме никаких следов магии. Если кто-то и скрывался внутри, это были не Избранные и даже не Одаренные.

Пороховых магов он тоже не почувствовал. Почему школа опустела? Фельдмаршал оставил ее на попечение Телавер. Она не отличалась особой силой, но в совершенстве владела самыми разными приемами – это была идеальная наставница для новичков. Может быть, когда бруданцы захватили город, она решила спрятать учеников в другом месте? Или на них напали?

Приблизившись к дому, Тамас вытащил пистолет и на мгновение остановился, чтобы бросить на язык щепотку пороха. Пороховой транс охватил его, обострил зрение, обоняние и слух. Заглушенная приливом силы, утихла боль в суставах после долгой верховой езды.

Фельдмаршал уловил слабый шум, почти не слышный за нежным журчанием Адры. Он не смог точно определить, откуда доносится звук, зато распознал запах. Пахло железом и гниющими останками. А еще кровью.

Тамас заглянул в окно, но яркое утреннее солнце помешало ему разглядеть, что творится внутри. Пороховой транс превратил еле слышный звук в грозное рычание, а усилившийся запах смерти заставил его вздрогнуть.

С пистолетами наготове, он пинком сбросил с петель дверь, ворвался в дом и замер в прихожей, привыкая к полумраку.

Предосторожности оказались лишними. В прихожей было пусто и тихо, как и во всем доме. Мертвую тишину нарушало лишь жужжание тысяч мух возле оконного стекла.

Тамас засунул пистолеты обратно за пояс, чтобы обвязать платком нос и рот. Несмотря на запах и тучи мух, трупов в прихожей не было, и только рыжие пятна на полу подсказывали, что здесь произошла расправа. Однако тела жертв убийцы куда-то утащили.

Снова достав из-за пояса пистолет, фельдмаршал по кровавому следу прошел через прихожую во внутренние помещения бывшей швейной мастерской.

Когда-то здесь был цех с десятками столов, за которыми трудились сотни швей. Но сейчас об этом напоминали только сложенные у стены доски. Мухи жужжали над рыжими пятнами на месте убийства.

Кровавый след вел дальше, к двери в задней стене.

Услышав шум за спиной, Тамас резко развернулся и вскинул пистолет. Но это была всего лишь Влора, спускавшаяся по лестнице из спальни. На ступеньках тоже виднелись следы крови.

– Нашла что-нибудь? – спросил Тамас, и его голос жутким эхом разлетелся по пустому цеху.

– Мухи. – Влора сплюнула на пол. – Там одни только мухи. Половина задней стены разрушена, остальная часть обгорела. Кто-то потратил на это не меньше двух рожков пороха.

Влора выругалась сквозь зубы – единственная слабость, которую она себе позволила.

– Что там произошло? – снова спросил Тамас.

– Не знаю, сэр.

– Трупов нет?

– Нет.

Тамас в бешенстве заскрипел зубами. Кровь на полу не успела толком засохнуть. Здесь убили десятки людей, и случилось это не очень давно.

– Они оттащили трупы на задний двор, – эхом разнесся по цеху голос Олема, вошедшего через другую дверь.

Тамас и Влора поспешили к нему. Пятна крови, покрывавшие весь двор, пропадали в высокой траве между школой и берегом реки.

– Кто бы это ни сделал, они тщательно убрали за собой, – заметил Олем. – Не хотели, чтобы трупы рассказали, что здесь произошло.

– Что здесь произошло, и так ясно, – мрачно ответил Тамас и направился обратно в дом. – Они вошли через парадную дверь. – Он указал на следы крови и выбоины от пуль на стене. – Расправились с караульным и захватили нижний этаж. Наши маги держали оборону наверху. Они израсходовали весь порох, какой у них был, и…

Голос Тамаса дрогнул. Он не сумел защитить этих людей, своих новых пороховых магов. Многие из них раньше были простыми крестьянами, двое – булочниками, один – библиотекарем. Они не успели ничему научиться. Их просто прирезали, словно овец на бойне.

Тамасу оставалось лишь надеяться, что они прихватили с собой кое-кого из врагов.

– Смерть рисует картины кровью. – Олем затянулся сигаретой и выпустил струю дыма в стену, наблюдая, как мухи разлетаются от нее во все стороны.

Влора отскребла что-то от пола и протянула Тамасу. Это был небольшой круглый кусок кожи с отверстием посередине.

– Смотрите, сэр, что я нашла за дверью. Тот, кто наводил здесь порядок, не заметил ее. Вы не знаете, что это такое?

Фельдмаршал сплюнул, пытаясь избавиться от горького привкуса во рту.

– Это кожаная прокладка. Без нее не обойтись при стрельбе из духового ружья. Вероятно, выпала у кого-то из сумки.

Духовое ружье. Оружие, специально предназначенное для убийства пороховых магов. Те, кто побывал здесь, хорошо подготовились.

Тамас выбросил прокладку и засунул пистолет за пояс.

– Олем, кто знал, где находится школа?

– Кроме порохового совета? – Олем задумчиво покрутил сигарету между пальцами. – Это не было таким уж большим секретом. Они даже прибили над дверью вывеску.

– Кто знал об этом?

– Двое-трое из Генерального штаба и Рикард Тумблар.

В Генеральном штабе собрались люди, которых Тамас знал десятилетиями. И полностью доверял им. Не мог не доверять.

– Я хочу знать правду, даже если кому-то из-за этого придется умереть. Разыщи мне Рикарда Тумблара!



2

Штаб-квартира «Благородных Воинов Труда», крупнейшего ремесленного союза в Девятиземье, располагалась в фабричном районе Адопеста, неподалеку от того места, где Адра впадает в Адроанское озеро.

Тамас с беспокойством рассматривал здание. Сотни людей входили внутрь и выходили обратно. Трудно рассчитывать, что никто по дороге не увидит и не узнает его. Предстоящий разговор с Рикардом Тумбларом вполне мог закончиться кровопролитием, и Тамасу не очень-то хотелось встречаться с ним там, где по первому же зову Рикарда появится охрана.

Если бы сердце не стучало в груди фельдмаршала с такой настойчивостью, Тамас предпочел бы дождаться темноты и проследить за Рикардом до его дома.

– Мы могли бы просто назначить ему встречу, сэр, – предложил Олем, с небрежным видом усевшись на соседнем крыльце.

Какой-то охранник союза на другой стороне улицы с подозрением посмотрел на него. Олем помахал в ответ рукой и достал из кармана недокуренную сигарету. Охранник удивленно приподнял брови, а затем отвернулся, потеряв к нему всякий интерес.

– Нет, не могли, – решительно возразил Тамас. – Не хочу, чтобы он заранее узнал о нашем возвращении.

– Думаю, он уже знает. Я насчитал двадцать вооруженных охранников только на этой улице.

– Я видел всего восемнадцать.

Олем с притворным равнодушием смотрел на прохожих:

– Два стрелка в окне над магазином, в тридцати шагах слева от вас, сэр.

– Ага. – Теперь и Тамас краем глаза заметил их. – Рикард чем-то напуган. Старую штаб-квартиру никогда не охраняло больше четырех человек.

– Может быть, он опасается бруданцев?

– Или моего возвращения. Вот и Влора. Идем.

Они пошли по улице, стараясь не привлекать внимания охранников, и догнали Влору возле двери небольшой булочной. Тамас взглянул на караваи, выставленные на прилавке, и задумался о Михали. Где он сейчас? Может быть, все еще на юге, вместе с армией?

Конечно, он там. Если бы Михали не сдерживал Кресимира, Адопест уже сровняли бы с землей. Тамас поймал себя на том, что с тоской вспоминает о миске тыквенного супа.

Влора вывела их по заднему двору булочной в узкий переулок, заполненный мусором и грязью.

– Сюда, – бросила она через плечо.

Сапоги Тамаса захлюпали по грязи, он изо всех сил старался не замечать зловония. Фабричный район никак не назовешь самой чистой частью города, но этот переулок был загажен сверх всякой меры.

Они миновали еще три переулка, поднялись по чугунной лестнице к двухэтажному дому и наконец отыскали черный ход в штаб-квартиру союза.

Двое охранников сидели возле двери, прислонившись спиной к стене и надвинув шляпу на глаза, как обычно делают спящие. Тамасу хватило быстрого взгляда на следы в грязи, чтобы все понять: здесь не обошлось без небольшой потасовки, но Влора справилась с этими двумя без особых хлопот.

– Убиты? – спросил Олем, выбросив сигарету и вытащив из-за пояса пистолет.

– Без сознания.

– Отлично, – сказал Тамас. – Постарайтесь никого не убивать по дороге. Мы пока не знаем наверняка, что Рикард – предатель.

«Но если это так, я сам его убью».

Тамас взялся за ручку двери, но Олем остановил его:

– Простите, сэр, но мы пойдем первыми.

– Я сам могу…

– Я выполняю свою работу, сэр. В последнее время вы слишком редко даете мне такую возможность.

Тамас прикусил язык. Телохранитель выбрал не самое удачное время, чтобы оспорить приказ, но по-своему он был прав.

– Хорошо, иди.

Не прошло и трех минут, как Олем вернулся.

– Все в порядке, сэр. Мы его взяли.

Они пробрались по коридору мимо двух служебных помещений и никем не замеченные вошли в кабинет Рикарда. Глава ремесленного союза сидел за столом, в грязном сюртуке, с всклокоченной бородой и гневно прищуренными глазами. Позади него стояла Влора, прижав к затылку Рикарда дуло пистолета.

Увидев Олема, он с возмущением хлопнул ладонями по столу:

– Что все это значит? Что вы собираетесь…

Мгновение спустя у Рикарда отвисла челюсть. Он попытался встать, но Влора удержала его, положив руку на плечо.

– Тамас? Вы живы?

– Что-то я не услышал в вашем голосе особой радости, – заметил фельдмаршал.

Он сунул пистолет в кобуру и кивком приказал Влоре отпустить Рикарда. Олем занял позицию у входной двери.

Глава союза с трудом сглотнул, беспокойно переводя взгляд с Тамаса на Олема и обратно. Фельдмаршал никак не мог определить: то ли Рикард боится разоблачения, то ли просто потрясен неожиданным визитом.

– До меня доходили слухи, что вы остались в живых, но не всем моим источникам можно доверять. Я…

– Что случилось со школой пороховых магов? И где мой мальчик?

– Таниэль?

– У меня есть другие сыновья?

– Откуда мне знать?

– Других нет.

– Я… В общем, я не знаю, где Таниэль.

– Советую вам все объяснить как можно скорее. – Тамас постучал пальцами по рукоятке своего дуэльного пистолета.

– Конечно-конечно. Не желаете вина?

Фельдмаршал слегка покачал головой. Похоже, Рикард еще не понял, что получит дырку в голове, если соврет хоть единым словом.

– Рассказывайте.

– Это долгая история.

– Постарайтесь объяснить короче.

– Таниэль пришел в сознание. Дикарка пробудила его почти сразу после вашего отъезда. Они вместе отправились на фронт, и Таниэль помог сдержать наступление кезанцев, но его отдали под суд, обвинив в неподчинении приказам. Его вышвырнули из армии, но он сразу же подписал контракт с «Крыльями Адома». А потом, защищаясь, убил пятерых солдат генерала Кеть и куда-то пропал.

Тамас покачался на пятках и недоверчиво замотал головой:

– Это все случилось за последние три месяца?

Рикард кивнул, оглядываясь через плечо на Влору.

– И вы не знаете, где он сейчас?

– Нет.

– А что произошло в школе?

Рикард нахмурился:

– Последние несколько недель я ничего о ней не слышал. И поэтому считал, что там все в порядке.

Тамас пытался прочитать что-нибудь на лице Рикарда. Судьба всегда улыбалась этому человеку, он ловко обделывал свои дела и умел заставить людей работать вместе. Но при этом был ужасным лгуном. И то, что сейчас он выглядел абсолютно искренним, только усиливало подозрения фельдмаршала.

Удивленный крик Олема заставил Тамаса обернуться. Ворвавшаяся в кабинет женщина ударила телохранителя ногой по колену, и тот с проклятьями рухнул на пол. С невероятной скоростью женщина метнулась к фельдмаршалу, выставив перед собой кинжал. Тамас перехватил ее руку и дернул на себя – во всяком случае, постарался это сделать. Женщина резко отпрыгнула, перебросила кинжал в другую руку и нанесла удар.

Лезвие промелькнуло в дюйме от горла Тамаса. Влора успела толкнуть женщину в бок, и они обе с размаху влетели в книжный шкаф, опрокинув его. Олем вскочил на ноги, бросился к ним и схватил женщину за воротник, но тут же получил кулаком в пах. Он согнулся от боли и привалился спиной к стене.

Тамас шагнул женщине за спину и поднял пистолет.

– Фель, довольно! – крикнул Рикард.

Женщина мгновенно прекратила борьбу.

По-прежнему держа ее на прицеле, Тамас помог подняться Влоре и Олему. Женщина встала сама и уселась на поваленный книжный шкаф, настороженно поглядывая на пистолет в руке Тамаса.

– Бездна, Фель, что вы здесь устроили? – воскликнул Рикард.

– Вам угрожала опасность, сэр.

– Вы хотели убить фельдмаршала?

Щеки Фель слегка порозовели.

– Простите, сэр. Я не узнала его со спины. И просто хотела обезвредить.

– Ударив кинжалом в лицо? – хмыкнул Тамас.

– Он не вошел бы глубоко. Я все рассчитала.

Фельдмаршал оглянулся на своих помощников. У Влоры на щеке темнел синяк, а Олем все еще держался за живот, вполголоса бормоча проклятья. Эта женщина бесстрашно вступила в схватку с тремя вооруженными незнакомцами и при этом собиралась просто их обезвредить? Фель в долю секунды справилась с Олемом и едва не одолела самого Тамаса, хотя он находился в глубоком пороховом трансе.

– Я вижу, Рикард, вы подобрали себе неплохих людей, – сказал Тамас.

Рикард снова уселся в кресло и подпер голову руками.

– Вы могли бы просто назначить мне встречу.

– Нет, сэр, – вмешалась в разговор Фель, не вставая с места. – Фельдмаршал отсутствовал несколько месяцев и вернулся в город, захваченный врагом. Он мог всякое подумать.

Рикард хмуро посмотрел на нее, но через мгновение все понял.

– Значит, вы решили, что я продался бруданцам и сдал им город?

– Я знаю, что доверил ключи от города вам, Владетелю и Ондраусу, – напомнил Тамас. – А теперь вижу, что в нем хозяйничают иноземные солдаты.

– Лорд Кларемонте, будь он проклят!

Теперь нахмурился уже Тамас:

– Хозяин лорда Ветаса? Адамат так и не разобрался с этим ублюдком?

– Адамат хорошо выполнил свою работу, – возразил Рикард. – Лорд Ветас убит, и все его люди либо мертвы, либо сбежали. Мы справились с ним, но тут явился Кларемонте с двумя бригадами бруданской армии и половиной их Королевского совета.

– Никто не решился защищать город?

Рикард раздраженно засопел:

– Мы пытались, но… Кларемонте пришел не как захватчик. Во всяком случае, он так объявил горожанам. Он уверял, что его солдаты помогут нам остановить кезанцев. А сам он метит в кресло премьер-министра Адро.

– Провалиться ему в бездну.

Тамас беспокойно зашагал по кабинету. Эта армия, взявшая под контроль город, вызывает слишком много вопросов. Получить ответы на них было бы проще, опираясь на силу своих солдат. Но Седьмая и Девятая бригады вместе с деливскими союзниками все еще находятся в неделях пути отсюда.

– Устройте мне встречу с Кларемонте, – потребовал фельдмаршал.

– Это не лучшая идея.

– Почему?

– С ним половина бруданского Королевского совета, – напомнил Рикард. – Вы знаете кого-то, кто бы ненавидел вас сильнее, чем Избранные? Они сразу же убьют вас и сбросят труп в Адру.

Тамас продолжал мерить кабинет шагами. Он не мог медлить. Так много врагов, так много вопросов. Ему крайне необходимы союзники.

– Как дела на фронте?

– Мы еще держимся, но…

– Но что?

– Вот уже месяц, как я не получаю с фронта никаких известий.

– Генеральный штаб ни о чем вам не докладывает? Бездна, кезанцы уже могут быть у ворот города! Проклятье, я…

– Сэр, вы не хотите рассказать про Таниэля? – спросила Фель.

Тамас развернулся и схватил Рикарда за воротник сюртука:

– Что с ним?

– Там произошло… То есть до меня доходили слухи, но…

– Какие слухи?

– Ничего определенного.

– Рассказывайте.

Рикард посмотрел на свои руки и тихо проговорил:

– Говорят, что Кресимир поймал Таниэля и приказал распять на столбе в кезанском лагере. Но это всего лишь слухи, – добавил он громче.

Кровь застучала в висках Тамаса. Кезанцы схватили его мальчика? И повесили, словно тушу зверя, убитого на охоте? Первый испуг сменился приступом холодной ярости. Он выскочил из кабинета Рикарда и понесся к выходу, расталкивая всех, кто попадался на пути.

Олем и Влора догнали его только на улице.

– Куда вы идете, сэр?

Тамас стиснул рукоятку пистолета:

– Искать моего мальчика. И если с Таниэлем что-то случилось, я этому Кресимиру кишки через задницу вытащу!

3

Колеса кареты стучали по неровной дороге. Адамат ехал на фронт, чтобы арестовать генерала Кеть. Он сидел на задней скамье экипажа и смотрел в окно на поля Южного Адро. Пшеница уже вызрела, и спелые колосья клонились к земле, нежно шелестя на ветру. Эта умиротворяющая картина заставила инспектора вспомнить о семье: о жене и детях, оставшихся дома, и о старшем сыне, проданном кезанским работорговцам.

Это могло плохо кончиться.

«Нет, – поправил себя Адамат, – это должно плохо кончиться».

У какого сумасшедшего хватило бы ума попытаться арестовать генерала во время войны? Правительство в растерянности – фактически его сейчас просто нет, – и оставалось лишь удивляться, что местные суды продолжают работать. Рассмотрение крупных дел приостановили сразу после казни Манхоуча, и только в итоге долгих уговоров и обещаний Рикард Тумблар, глава Временного комитета, выдал ордер на арест генерала Кеть. Двух судей заставили подписать ордер, и Адамат горячо надеялся, что этого будет достаточно.

Возница прикрикнул на лошадей, и карета резко остановилась, так что Адамата качнуло вперед. За одним окном пшеничные поля и холмы плавно переходили в отроги Горелой гряды, чьи вершины виднелись далеко впереди. В другом – открывался вид на бескрайние просторы Адроанского озера, раскинувшегося к юго-востоку.

– Почему мы стоим? – очнулась от дремоты Нила, спутница Адамата.

Эта девятнадцатилетняя девушка с вьющимися каштановыми волосами и прелестным лицом могла бы очаровать даже королевский двор. Адамата удивило, что она простая прачка. И он до сих пор не понял, зачем она отправилась в эту поездку, но Избранный Борбадор настоял на своем.

– Что случилось? – окликнул возницу инспектор, открыв дверь.

– Сержант велел остановиться.

Адамат убрал голову обратно в салон. Почему сержант Олдрич отдал такое распоряжение? До позиций адроанской армии оставалось ехать еще больше суток.

Экипаж резко дернулся с места, но вскоре встал опять, получив приказ пропустить идущий сзади транспорт. Мимо прогрохотала почтовая карета, а вслед за ней – три фургона с припасами для армии.

– Что-то не так, – произнес Адамат.

Нила протерла сонные глаза и толкнула в бок мужчину, дремавшего у нее на плече:

– Бо!

Избранный Борбадор, единственный уцелевший член Королевского совета Манхоуча, вздрогнул, но тут же привалился к стенке экипажа и снова захрапел.

– Бо! – повторила Нила и шлепнула его по щеке.

– А? Что?

Бо выпрямился, его тонкие пальцы замелькали в воздухе. Он несколько раз моргнул, прогоняя сон, и медленно опустил руки.

– Кровавая бездна! Если бы я не снял перчатки, вас обоих уже не было бы в живых, девочка!

– Ясно, но вы же их сняли, – ответила Нила и добавила: – Нас остановили.

Бо провел рукой по рыжим волосам и натянул белые перчатки с древними рунами.

– Почему?

– Непонятно, – сказал Адамат. – Пойду посмотрю, в чем дело.

Он вылез из экипажа, радуясь возможности отдохнуть от компании Избранного. С помощью магии Бо мог в долю секунды уничтожить самого Адамата, сержанта Олдрича и всех его солдат. Инспектор видел, как Избранный свернул шею палачу Манхоуча, просто щелкнув пальцами. При всем своем обаянии, Бо оставался хладнокровным убийцей. Адамат оглянулся на окно кареты и, слегка ссутулившись, побрел туда, где о чем-то переговаривались между собой сержант и его команда.

– Инспектор, – кивнул ему Олдрич. – А где Избранный?

– Лучше называйте его судьей, – попросил Адамат.

Олдрич насмешливо фыркнул:

– Хорошо. Так где наш законник? Тут творится что-то странное.

– Да?

– Сразу за этим подъемом стоят войска.

У Адамата екнуло сердце. Войска? Значит, кезанцы все-таки прорвали фронт и теперь движутся к Адопесту?

– Адроанские войска, – уточнил Олдрич.

Облегчение Адамата было недолгим.

– Что они здесь делают? Они должны быть в Сарковом ущелье. Неужели кезанцы оттеснили их так далеко?

– Что случилось?

Бо подошел к ним, держа руки за спиной. Адамат снова подумал о том, насколько тот молод – вероятно, немногим старше двадцати лет. Тридцати уж точно нет. Однако, несмотря на молодость, у Избранного были глубокие морщины на лбу и глаза старика.

Адамат многозначительно посмотрел на перчатки Бо:

– Не забыли, что вы теперь судья?

– Я неловко себя чувствую без перчаток, – объяснил Бо, хрустнув костяшками пальцев. – Кроме того, меня никто не увидит. До армейских позиций еще далеко.

Олдрич кивнул на поднимавшуюся в гору дорогу:

– Не совсем так.

– Пойдемте со мной, – сказал Бо подошедшей Ниле и отправился вверх по склону туда, где расположились адроанские солдаты.

Олдрич посмотрел ему вслед.

– Я не доверяю им, – признался он, когда Бо с Нилой отошли так далеко, что не могли его услышать.

– Придется доверять, – ответил Адамат.

– Почему? Фельдмаршал Тамас всегда обходился без помощи Избранных.

– Тамас – пороховой маг, – напомнил Адамат. – А мы с вами не имеем такого преимущества. Бо – наш запасной вариант. Если что-то не заладится – если генерал Кеть откажется поехать с нами в Адопест и предстать перед судом, – тогда Бо поможет нам выпутаться из любой передряги.

Олдрич обеими руками потер виски:

– Бездна, не могу понять, как вы уговорили меня участвовать в этом деле.

– Вы ведь хотите справедливости, разве не так? Хотите, чтобы мы победили в войне?

– Да.

– Тогда мы должны арестовать генерала Кеть.

Нила и Бо вернулись не в лучшем настроении. Девушка хмурилась, а Избранный глубоко задумался.

– Что вы скажете об этом? – поинтересовался Бо у Олдрича. – Лагерь адроанской армии должен находиться сейчас на десятки миль южнее.

– Всякое может быть, – ответил сержант. – Возможно, это раненые. Или пополнение. Или наших парней все-таки разбили, и теперь они отступают.



Бо поскреб подбородок и снял перчатки.

– Сейчас середина дня. Если бы наши войска разбили, они бежали бы в Адопест без остановки. Не знаю, что все это значит, но здесь явно что-то не так. В этом лагере приблизительно шесть бригад. Слишком много для пополнения, но слишком мало для всей армии.

– Нужно выяснить, что происходит, – решил Адамат.

– Зачем? – удивился Бо. – Мы и так все поймем, когда попадем в лагерь. А нам в любом случае придется через него проехать. Если я собираюсь спасти Таниэля – бездна, я даже не знаю, жив ли он еще! – и если вы хотите, чтобы я помог вам спасти сына, мы должны двигаться дальше.

Бо направился к карете, а Нила осталась, поглядывая то на Адамата, то на Олдрича.

– Если дела пойдут худо, он поможет нам? – спросил у нее сержант.

Нила оглянулась на Бо:

– Думаю, да.

– Думаете?

– Но он точно так же может огнем проложить себе дорогу сквозь целую армию, а нас оставить в беде.

– А сами-то вы кто? – задал новый вопрос Олдрич.

– Секретарь Бо, то есть судьи.

– А раньше кем были?

– Прачкой.

– Ах вот как.

Они вернулись в карету и поехали дальше по склону холма. От картины, открывшейся на вершине, у Адамата захватило дух. Вокруг раскинулось целое море белых палаток. Сверху лагерь адроанской армии напоминал муравейник, тысячи солдат и обозной прислуги занимались повседневными делами.

Проехав еще милю, экипаж снова остановился возле лагерного пикета.

– Пополнение? – услышал Адамат женский голос.

– Что? – переспросил Олдрич. – А, нет. Мы сопровождаем судью по приказу Временного комитета.

– Судью? Что ему здесь надо?

– Понятия не имею. Мое дело – привезти его в лагерь и сопроводить в Генеральный штаб.

Бо прислонился ухом к окну кареты, чтобы лучше слышать разговор. Он снова натянул перчатки, но опустил руки, чтобы снаружи их не было видно. Кончики его пальцев слегка подрагивали.

– Проезжайте, – равнодушным тоном сказала караульная. – Только дело может оказаться сложней, чем вы думаете.

Олдрич тяжко вздохнул:

– А что стряслось на этот раз?

– Э-э, ну, значит…

Караульная закашлялась, и Адамат не разобрал, что она говорила дальше. Сидевшая напротив Нила сосредоточенно прислушивалась к разговору.

Когда караульная закончила рассказ, сержант присвистнул.

– Спасибо, что предупредили.

Через мгновение карета снова загрохотала колесами по дороге. Адамат вполголоса выругался.

– Что там произошло? – обратился он к Бо. – Вы что-нибудь поняли?

Вместо ответа Избранный оглянулся на Нилу:

– Вы слушали так, как я учил?

– Да. – Нила разгладила юбку и мрачно уставилась в окно. – Похоже на то, что генерала Кеть обвинили в предательстве, – объяснила девушка Адамату. – И она покинула лагерь, прихватив с собой три бригады. Адроанская армия раскололась на две части, начинается гражданская война.


Генеральный штаб занимал реквизированный у хозяина каменный дом в миле от дороги. Вокруг расположился лагерь адроанской армии – шести ее бригад. Ряды белых солдатских палаток кольцами окружали дом, но установлены они были с удивительной небрежностью.

Бо и Адамату пришлось целых три часа ждать в экипаже, прежде чем их наконец пропустили в лагерь. Дежурный офицер объявил, что весь Генеральный штаб ужасно занят и может уделить им не больше пяти минут.

В доме была всего одна комната с небольшим камином и двумя аккуратными койками возле стены. Посреди комнаты стоял стол, одна ножка которого оказалась заметно короче других. Никаких стульев. На столе лежали карты, придавленные по углам пистолетами. Адамат лишь мельком взглянул на них, надеясь на свою феноменальную память, чтобы потом на досуге обдумать увиденное.

– Инспектор Адамат.

Он узнал генерала Хиланску, чей портрет висел когда-то в галерее королевского дворца. Это был не очень высокий мужчина, чрезмерно располневший после того, как еще в молодости потерял руку в сражении. Сорокалетний Хиланска прославился во время Гурланской кампании, где командовал артиллерией. Молва относила его к числу тех, кому Тамас полностью доверял.

Адамат кивнул, подошел к Хиланске и пожал его уцелевшую руку.

– Это судья Маттас, – представил он Бо. – Мы прибыли по неотложному делу из Адопеста.

Бо снял шляпу и отвесил генералу низкий поклон, но тот удостоил его лишь мимолетным взглядом.

– Вот что я хочу вам сказать, – начал Хиланска. – Вы должны понимать, что идет война. Мне пришлось отправить назад десятки гонцов из Адро, поскольку у меня попросту нет времени на внутренние дрязги. Вас пропустили сюда лишь потому, что мне известно об особом разрешении, которое вы получили от фельдмаршала Тамаса незадолго до его смерти. Надеюсь, вы приехали сообщить мне о чем-то важном. Боюсь, я не совсем понял объяснения сержанта Олдрича. Не могли бы вы…

Бо быстро шагнул вперед, не дав Адамату возможности ответить.

– Конечно, генерал. – Он вытащил из сумки на плече пачку документов и нашел среди них ордер с печатью, подписанный Рикардом Тумбларом и судьями из Адопеста. – Прошу прощения, но мы не могли объяснить вашим людям все подробности этого дела, поскольку оно весьма деликатно. Как вы сами можете убедиться, мы имеем предписание арестовать генерала Кеть и ее сестру, майора Доравир.

Хиланска принял документ из рук Бо, просмотрел и вернул обратно.

– В Адопесте не осведомлены о нашей ситуации? – спросил он.

– Какой ситуации?

– За последние две недели я отослал в столицу несколько гонцов. Вам должно быть известно…

– Нам ничего не известно, сэр, – ответил Адамат.

– В армии раскол. Генерал Кеть покинула наш лагерь вместе с тремя бригадами, находившимися под ее командой.

Хотя Нила и говорила Адамату то же самое, он все равно не смог скрыть искреннее удивление.

– Как? Почему?

– Кеть обвинила меня в измене, – сказал Хиланска. – Заявила, будто бы я вступил в сговор с врагом, а когда остальные члены Генерального штаба встали на мою сторону, покинула лагерь со всеми своими людьми.

При этих словах Бо замер, а руки его метнулись к карманам за перчатками.

– Она как-то обосновала свои обвинения? Предъявила доказательства?

– Разумеется, нет! – Хиланска схватил трость и поднялся на ноги. – Она сослалась на рапорт какого-то пехотинца, который видел, как я разговаривал с вражеским посыльным.

– Это правда?

Адамат предупреждающе взглянул на Бо, но было поздно – тот уже оскорбил генерала своими подозрениями.

– Разумеется, нет, – раздраженно повторил Хиланска. – Это сказал один землерыл, бывший каторжник из Горного дозора. Натуральный подонок. Поверить ему, а не мне… – Он сокрушенно покачал головой. – Мы с Кеть много лет знаем друг друга. Никогда особенно не дружили, но и врагами тоже не были. Я и представить себе не мог, что она способна поверить такой бездоказательной клевете. Если только… – Он снова взял у Бо ордер на арест и быстро пробежался глазами по листу. – Если она не хотела замести следы.

Адамат переглянулся с Бо.

– Мы пришли к такому же выводу, после того как она отдала под трибунал Таниэля Два Выстрела. Таниэль послал Рикарду Тумблару сообщение с просьбой внимательно изучить счета генерала Кеть – так мы и вышли на ее след.

– Сын Тамаса? Значит, он оказался куда умней, чем она думала. Ужасно жаль.

Бо подошел к Хиланске, засунув руку в карман:

– Чего именно жаль?

– Таниэль попал в плен к кезанцам, – объяснил генерал. – Его привязали к столбу и подняли над лагерем, как военный трофей.

– Не может быть.

Бо с трудом сглотнул и вытащил пустую руку из кармана.

– Это видела вся наша армия. Говорят, он хотел убить самого Кресимира. – Хиланска снова покачал головой. – Мальчик вырос у меня на глазах. Хорошо еще, что Тамас не дожил до этого дня.

Адамат внимательно наблюдал за генералом: как тот теребил здоровой рукой пустой левый рукав мундира и беспокойно обводил взглядом комнату. Несомненно, генерал сказал правду, но не всю.

К сожалению, инспектор не видел способа узнать, что именно скрывает Хиланска.

– Он погиб? – спросил Бо.

– Он провисел на столбе только один день. Потом кезанцы сняли его – наверняка уже мертвого.

Адамат оглянулся на смертельно побледневшего Бо. Избранный часто, прерывисто дышал и несколько раз моргнул, словно что-то попало ему в глаз. Инспектор подошел и сочувственно коснулся его плеча, но Бо отмахнулся и выскочил из комнаты.

– Что с ним? – Хиланска удивленно посмотрел ему вслед. – Он был знаком с Таниэлем?

– Не могу сказать, – спокойно ответил Адамат. – Знаю только, что он не любит разговоров о смерти.

– Понятно.

Обветренное лицо генерала нахмурилось. Он задумчиво пожевал губу.

– Скажите, сэр, – задал новый вопрос Адамат, стараясь отвлечь Хиланску от мыслей о странном поведении Бо, – вы уже придумали, как преодолеть этот раскол и защитить страну от кезанцев?

Если Таниэль действительно погиб, то положение сильно усложняется. Бо мог отказаться теперь от обещания спасти сына Адамата, и тогда инспектор останется один на один со своими проблемами. Тем не менее Адамат чувствовал, что должен сделать все от него зависящее, чтобы снова объединить армию.

Хиланска подошел к столу, смахнул с карты значки, отмечавшие положение бригад, и принялся неловко сворачивать ее одной рукой.

– Не думаю, инспектор, что обязан обсуждать с вами вопросы стратегии.

– Стратегии? Вы готовитесь к бою?

Адроанцы будут сражаться друг с другом? Враг и так имеет подавляющий перевес, и если дойдет до междоусобицы, это означает приговор для всей страны. Удивительно, что кезанцы до сих пор не воспользовались ситуацией. Мысли Адамата заметались, он никак не мог определить, что для него сейчас важней.

– Нет, разумеется. Мы делаем все от нас зависящее, чтобы уладить дело миром. Когда ваш судья справится с нервами, попросите его показать мне все бумаги, какие у него есть. Возможно, с их помощью я смогу переубедить сторонников Кеть, доказать им, что она просто пытается скрыть собственные преступления. Во всяком случае, мои люди еще раз убедятся, что правда на нашей стороне.

– Непременно, сэр, – согласился Адамат. – Но кезанцы…

– Мы держим все под контролем, – перебил его Хиланска. – Можете об этом не беспокоиться. Возвращайтесь в Адопест и передайте комитету, что мы ликвидируем раскол и отразим наступление кезанцев, а после вернемся, чтобы разобраться с бруданцами.

В первый раз с начала разговора Хиланска упомянул о том, что город захвачен чужеземцами. Адамат хотел было спросить, что он думает по этому поводу, но генерал махнул рукой, показывая, что разговор окончен, и отвернулся.

Бо сидел на грязной земле возле дома, прислонившись спиной к каменной стене. Адамат подхватил его под локти:

– Идемте.

– Оставьте меня.

– Идемте, – повторил инспектор настойчивым шепотом, поднял Бо и отвел подальше от любопытных взглядов караульных. – Нам нужно закончить работу.

Бо вырвался из его рук:

– Пропади оно все пропадом. Вы же слышали: Таниэль погиб.

– Успокойтесь! Возможно, он все-таки жив.

Бо вздрогнул, как от удара:

– Что вы хотите сказать?

На мгновение Адамат ощутил вину за то, что подарил Бо обманчивую надежду.

– Рано предаваться отчаянию, сначала нужно хотя бы проверить слова Хилански. Возможно, Таниэль все еще в плену у кезанцев, или ему удалось сбежать, или…

Он замолчал, почувствовав на себе подозрительный взгляд Бо.

– Откуда такой оптимизм? Вам ведь выгодней считать Таниэля погибшим, чтобы поскорей отправиться на поиски сына. Или вы боитесь, что я откажусь от своего обещания?

Адамат действительно этого боялся.

– Что-то меня насторожило в нашем разговоре с Хиланской. Карта на его столе. – Инспектор мысленно восстановил увиденную картину и тщательно обдумал ее, прежде чем продолжить. – Мой военный опыт ограничивается учебой в академии, но готов поставить все свои сбережения на то, что Хиланска планирует зажать бригады Кеть между кезанцами и своей армией.

– Это кажется разумным решением, – заметил Бо.

– Но не в том случае, когда хочешь снова объединить армию, как уверял меня сам генерал.

Избранный пожал плечами и угрюмо уставился вдаль.

– Бо! – окликнул его Адамат. – Бо!

Он схватил Избранного за отвороты сюртука и повернул лицом к себе. Бо вырвался и отошел в сторону. Инспектор догнал его и хлестнул ладонью по лицу.

Мороз пробежал по спине у Адамата. Великая бездна, он только что ударил Избранного! Что теперь будет?

– Возьмите себя в руки, – сказал он, стараясь сдержать дрожь в голосе.

Бо открыл рот от удивления и уже приготовился натянуть перчатки.

– Я убивал людей и за меньшие проступки.

– Правда?

– По крайней мере, мог бы. Но другие Избранные точно убивали. У вас есть несколько секунд, чтобы объяснить, зачем вы это сделали.

– Потому что нам нужно закончить работу. Мы здесь не только ради Таниэля. Но и ради своих родных, друзей, ради всей страны.

– Инспектор, вы так и не поняли, почему я сюда приехал? Потому что Таниэль – мой единственный друг. Единственный родной человек. Обычно Избранные не позволяют себе такой роскоши, и будь я проклят, если эта страна значит для меня больше, чем другие.

Адамат с облегчением вздохнул, убедившись, что Бо не собирается убивать его прямо сейчас.

– Если Хиланска устроит резню, – прошептал он, – мои дети станут кезанскими рабами. Я готов на все, лишь бы не допустить этого. Если для спасения детей нужно помочь вам отыскать вашего друга – значит так тому и быть. Вы должны успокоиться и попытаться выяснить что-нибудь о Таниэле. А я тем временем прослежу за Хиланской.

Бо несколько раз моргнул, резко выдохнул и понемногу начал приходить в себя.

– Вы забыли про наемников.

Поворот разговора оказался настолько неожиданным, что Адамат не сразу уловил суть. Ну конечно же! «Крылья Адома», наемная армия на службе у Адро, послала на фронт несколько своих бригад. Инспектор снова мысленно представил карту Хилански, разыскивая на ней эмблему наемников – нимб с золотыми крыльями. Вот она, в верхнем углу.

– Их лагерь находится в десяти милях отсюда. Вероятно, они стараются не вмешиваться во внутренние раздоры.

– Весьма мудро.

Бо криво усмехнулся и положил перчатки обратно в карман.

– Начинайте поиски. Выясните хоть что-нибудь, и как можно быстрей. Иначе мне придется поговорить с Хиланской на свой лад.

– С вами все в порядке?

– Щека еще немного побаливает.

– Я имел в виду известия о Таниэле.

Бо поморщился, словно проглотил что-то кислое.

– Минутная слабость, не более того. Со мной все хорошо. И вот еще что, Адамат…

– Да?

– Если вы еще раз дотронетесь до меня хотя бы пальцем, я вас наизнанку выверну.

4

Нила ждала Бо и Адамата возле кареты.

Ниже по склону через лагерь пробивался небольшой ручей, сотни сапог превратили его берега в непролазную грязь. Нила задумчиво проследила, как прачка набрала полное ведро мутной воды и отнесла к костру, возле которого на лавке грудой лежали солдатские мундиры. Женщина вылила воду в большой котел, утерла грязной рукой пот с лица и села в сторонке, дожидаясь, когда вода закипит.

Если бы не события последних месяцев, Нила могла бы оказаться на ее месте. Девушка посмотрела на свои руки. Раньше кожа на них была грубой и потрескавшейся, разъеденной мылом и щелоком, которыми прачки пользуются при стирке. Сейчас они выглядели удивительно гладкими, и Бо уверял, что для них найдется более достойное применение.

Избранная. Нила до сих пор не могла поверить в это: даже после долгих упражнений, даже после того, как видела огонь, вырывающийся из ее пальцев. Избранные обладали огромной силой и знанием. Они повелевали стихиями и приводили в дрожь целые армии. Нелепо было бы вообразить, что простая безродная прачка может внезапно обрести такое могущество.

Кроме того, Нила невольно чувствовала себя обманутой. Если бы она знала об этом раньше, то могла бы использовать дремлющую в ней силу, чтобы сбежать от Ветаса или помочь роялистам. Нила сжала кулаки и почувствовала тепло с внутренней стороны ладоней – бело-голубой язычок пламени затанцевал между пальцами. Девушка покачала головой и оглянулась, проверяя, не наблюдает ли за ней кто-нибудь. Она мысленно приказала огню угаснуть и спрятала руки за спину.

Ей вспомнилась Розаль – Избранная, сражавшаяся на стороне роялистов. Может быть, Розаль ощутила скрытую в девушке силу, но предпочла не говорить об этом? Или она привязалась к Ниле по другой причине? А если Нила сама когда-нибудь станет такой – старой, мудрой и могущественной? Будут ли другие чувствовать себя неуютно рядом с ней, как она сама рядом с Розаль?

– Рисара!

Девушка очнулась от глубокой задумчивости и не сразу вспомнила, что именно это имя ей выбрали для роли секретаря Бо. Который, в свою очередь, изображал судью. Она обернулась и увидела Избранного, идущего к ней через лагерь. В его походке чувствовалась торопливость, насторожившая Нилу.

– Вы нашли Таниэля?

– Нет. – Бо взял ее за руку и увел за карету, где их разговор трудней было бы подслушать. – Генерал Хиланска говорит, что Таниэль погиб.

Он произнес это с таким ледяным бесстрастием, что Нила отшатнулась. С того момента, как Бо взял под покровительство ее с Жакобом, он постоянно вспоминал о Таниэле, называл своим единственным другом. Вот уже несколько месяцев Избранный разыскивал его с неистовым упорством, внушавшим Ниле невольное уважение. А теперь? Временами Бо становился отстраненным, даже холодным, но таким, как сейчас…

– Но это еще не конец? – спросила Нила.

– Мы должны все проверить. Адамат считает, что Таниэль мог остаться в живых и нам не следует принимать слова Хилански за истину.

Нила начала догадываться, что Бо вовсе не бесстрастен – он потрясен.

– Где мы остановимся?

– Генерал отослал нас, но я не уеду отсюда, не убедившись в смерти Таниэля. Я должен найти его труп, или могилу, или еще что-нибудь более весомое, чем слова. Если понадобится, отправлюсь даже в кезанский лагерь. Адамат уже начал расспрашивать солдат: не подтвердит ли кто рассказ Хилански. Я собираюсь сделать то же самое. – Он замолчал и внимательно посмотрел на Нилу. – Это может оказаться опасным. Если Хиланска узнает, кто я такой на самом деле, то немедленно прикажет убить меня. А заодно и вас, и Адамата, и Олдрича со всеми его солдатами.

– Только за то, что вы назвались судьей?

Уголки рта Бо на мгновение поднялись в улыбке, которая тут же погасла.

– Я не шучу. Хиланска не любит Избранных и не доверяет им. Он скрытный человек и, когда увидит, что мы что-то разнюхиваем, станет подозревать нас еще сильней. Он такой же, как Тамас, – всегда делает лишь то, что считает нужным. Даже если это требует гибели множества людей.

– Вы сказали это так, будто одобряете его.

– Одобряю и поэтому не позволю ему узнать, кто я такой. Или кто вы такая, раз уж на то пошло.

Бо посмотрел на руки Нилы и надолго замолчал. Он уже объяснял ей, что Избранные не способны прикоснуться к Иному без покрытых защитными рунами перчаток. Только боги могут сделать это и не сгореть заживо.

За исключением, вероятно, самой Нилы. Ведь она вовсе не бог.

Она не сомневалась, что Бо немедленно отправит ее обратно в Адопест, стоит ей лишь попросить об этом. Нила могла бы воспользоваться этим шансом. Забрала бы Жакоба, спряталась бы в укромном месте и спокойно прожила бы на те деньги, которые Бо ей оставил. Могла бы. Но если она сейчас уедет, то никогда не научится управлять открывшейся в ней силой. Никогда не встретит такого терпеливого, заботливого и честного Избранного, как Бо. И не сможет отплатить ему за ту доброту, с которой он отнесся к ней самой и к Жакобу.

– Чем я могу вам помочь? – произнесла она.


Нила зашла в небольшой сарай, сложенный из камней и бревен: по словам одного солдата, когда-то здесь была конюшня.

Крыша сарая почти полностью обвалилась, а дверь заменял кусок воловьей кожи, но квартирмейстера Двенадцатой бригады это, похоже, не смущало. Все свободное место на покрытом соломой полу занимали деревянные ящики с припасами и пороховые бочонки. Бо велел Ниле расспрашивать всех подряд о Таниэле Два Выстрела. Указания были довольно-таки расплывчатые, но Бо никак не отреагировал на протесты девушки, предоставив ей самой решать, как это сделать. Похоже, он не имел ни малейшего понятия о том, как руководить другими людьми.

Она не знала, как подступиться к солдатам, как говорить с ними об убитых товарищах. Это было слишком жестоко. Поэтому Нила решила действовать иначе. Несмотря на все те ужасы, что она пережила в плену у лорда Ветаса, он преподал ей и немало ценных уроков. Например, о пользе подробных отчетов и о том, как эти отчеты могут навредить тем, кто их составил.

Полог из воловьей кожи приподнялся, и в сарай стремительно вошла худощавая женщина приблизительно пятидесяти лет, со значком квартирмейстера на воротнике мундира. Ее седые волосы были собраны в узел на затылке.

– Чем могу помочь вам, моя милая? – спросила она, беспечно плюхнувшись на пороховой бочонок.

– Меня зовут Рисара, – представилась Нила, разглаживая юбку. – Я секретарь судьи Маттаса из Адопеста. Мне необходимо взглянуть на учетные записи бригады.

– Хорошо, – равнодушно хмыкнула женщина. – Я только спрошу разрешения у генерала Хилански.

Нила положила на колени небольшой кожаный портфель, раскрыла его и вытащила толстую пачку документов. Взяла верхний листок и протянула квартирмейстеру.

– Это предписание, дающее мне право доступа к любым отчетам, с какими я пожелаю ознакомиться. Полагаете, у генерала мало забот, чтобы возиться еще и с этим?

Квартирмейстер дважды внимательно прочитала бумагу. Нила старалась ничем не выдать волнения. Документ был составлен по всем правилам, но Бо предупредил ее, что армия не подчиняется приказам гражданских чиновников – хоть фальшивым, хоть подлинным.

– Все в порядке, – сказала наконец квартирмейстер, возвращая предписание Ниле. – Что именно вы хотели бы посмотреть?

Нила с трудом скрыла удивление. А также тот факт, что она сама не знает, какие именно документы ей нужны. Что может вывести ее на след Таниэля? Чем он занимался до того момента, когда возник слух о его смерти?

– Дайте мне копии всех заявок на снабжение за последние два месяца.

– Всех? – Квартирмейстер непроизвольно отшатнулась, сидя на пороховом бочонке. – Это же несколько сотен страниц.

– Тогда вызовите писаря. Я подожду.

Недовольно ворча, квартирмейстер принялась рыться в ящиках в углу. Нила ждала с самым терпеливым выражением лица, на которое только была способна. Лорд Ветас заставлял ее выполнять много разных поручений – не всегда законных, – и она быстро усвоила: если вести себя так, словно ты находишься здесь по праву, большинство людей поверит, что так оно и есть.

– Вам понадобится еще что-нибудь? – спросила квартирмейстер, перебирая груды документов. – Не хотелось бы повторять это снова.

– У вас есть личные рапорты офицеров?

Квартирмейстер подняла пачку пожелтевшей бумаги, толщиной в руку.

– Для этого вам понадобится переговорить с адъютантом генерала.

– Хорошо. – Нила приняла у нее документы и начала просматривать. – Вы не делаете копий?

– Все заявки пишутся в трех экземплярах. Поэтому не все из них подписаны. Я делаю копии только тогда, когда есть свободное время. Вы ищете что-то конкретное?

Нила на мгновение засомневалась. Если прямо сказать, что она ищет, могут возникнуть подозрения. Но ее слишком пугала перспектива просматривать все эти груды.

– Вы не знаете, делал ли какие-нибудь заявки капитан Таниэль Два Выстрела?

– Делал. – Квартирмейстер почесала в затылке, вспоминая. – Думаю, их было несколько десятков. Не могу назвать вам точные даты, но все заявки пороховых магов должны быть помечены буквами «П. М.».

– Благодарю, вы очень мне помогли. Если не возражаете, я просмотрю бумаги прямо здесь.

Квартирмейстер пожала костлявыми плечами:

– Так даже лучше. Прошу прощения, но я ненадолго отлучусь. Мне нужно отлить.

Нила осталась одна с пачкой документов. Вскоре стало ясно, насколько четко велись записи. Каждый бланк был разграфлен на несколько колонок: имя, дата, содержание заявки и отметка об ее выполнении. Почерк оказался разным, – вероятно, несколько квартирмейстеров заполняли бланки по очереди. Наконец Нила нашла первую пометку «П. М.». Таниэль запрашивал дополнительный запас пороха, но ему отказали – трудно сказать, по какой причине.

Нила успела отыскать еще пять заявок порохового мага, а потом услышала за спиной голос квартирмейстера:

– Вот она!

Девушка раздраженно обернулась и увидела, что выход из сарая закрывают два дюжих солдата в темно-синих адроанских мундирах с красными галунами и в высоких шлемах из медвежьей шкуры. Гренадеры.

– Прошу вас пройти с нами, госпожа, – сказал один.

У Нилы сердце ушло в пятки.

– Что-то случилось?

– Прошу вас, госпожа, – повторил гренадер и обеспокоенно оглянулся. – И не нужно поднимать шум.

У Нилы не было особого выбора. Разве что закричать, но вряд ли Бо услышит ее. А даже если и услышит – что он сможет сделать? Учитывая цель их приезда, трудно ожидать от кого-либо в лагере дружеского отношения.

– Хорошо, я только соберу бумаги.

Нила обвязала пачку заявок веревкой, засунула в портфель и вышла из сарая.

– Идите за мной, – тихо произнес солдат.

Он шел впереди Нилы, а второй отстал на десяток шагов. Все это выглядело так, будто гренадеры не хотели, чтобы их видели с ней.

Они миновали штаб генерала Хилански и поднялись по склону в другую часть лагеря. Нила внимательно рассматривала знамена, стараясь запомнить номера бригад и полков, но только окончательно запуталась. Если ее ведут не к генералу Хиланске, то к кому тогда? Может быть, прямо на гауптвахту?

Идущий впереди солдат остановился возле белой палатки и встал на караул у входа, сделав приглашающий жест Ниле:

– Входите.

Второй конвоир куда-то пропал. Нила взглянула на палатку со страхом и с любопытством одновременно. Кого она там встретит? Девушка напомнила себе, что теперь она Избранная. Она должна привыкать к опасностям – и научиться рисковать. Нила стиснула зубы и вошла.

В палатке сидел незнакомый мужчина и что-то сосредоточенно записывал в блокноте, лежавшем у него на коленях. Не поднимая головы, он указал Ниле на стул напротив себя. Девушка села. Она не заметила вокруг никаких признаков опасности, хотя в лагере, полном солдат, все могло измениться в одно мгновение.

Судя по размерам палатки, этот высокий, больше шести футов ростом, широкоплечий и мускулистый мужчина был офицером. Скуластое лицо, сломанный нос. Вероятно, ему не раз крепко доставалось в драках. Он сидел в кресле на колесах, какими обычно пользуются инвалиды. В углу висел грязный мундир с эмблемой на плече – два ястреба, парящие над Адроанскими горами. Четыре нашивки на шевроне подсказали Ниле, что незнакомец носит звание полковника. Но она не смогла вспомнить, было ли в газетах что-нибудь о парализованном полковнике.

Наконец он закончил писать и развернул кресло к Ниле:

– Значит, это вы приехали сегодня вечером вместе с судьей?

– Я секретарь судьи Маттаса.

– И давно вы с ним? – Полковник пристально посмотрел Ниле в глаза.

– Боюсь, я не совсем поняла ваш вопрос.

– Я спросил, давно ли вы с ним, – повторил полковник. – Он доверяет вам?

Нила поняла, что нужно на что-то решиться: либо выдать Бо – и потом спокойно наблюдать, как его схватят и казнят, – либо притвориться ничего не знающей наемной секретаршей.

– Не очень давно, сэр. И да, он мне доверяет.

– В самом деле? – Полковник прищурился. – В таком случае объясните, что здесь понадобилось Избранному?

Нила с трудом справилась с желанием броситься прочь из палатки.

– Не понимаю, что вы…

– Перестаньте, – остановил ее полковник. – Таниэль Два Выстрела вырос на моих глазах. Неужели я мог не узнать его лучшего друга?

– Простите, сэр, мне не сказали, как вас зовут.

– Полковник Этан.

– Скажите, полковник Этан, если вы уверены, что кого-то узнали, почему бы вам не пригласить к себе в палатку его самого?

Тень улыбки промелькнула на лице Этана.

– Избранный Борбадор разыскивает Таниэля?

На такой прямой вопрос Нила уже не могла ответить уклончиво. Полковник утверждает, что хорошо знает Таниэля. Возможно, так она сумеет что-нибудь выяснить. Но может и попасть в ловушку.

– Да, – ответила она.

Полковник чуть слышно вздохнул и прикрыл глаза:

– Благодарение Адому.

– Простите, сэр?

Этан снова открыл глаза:

– Я уже несколько недель пытаюсь узнать, что случилось с Таниэлем. Никто его не видел с тех пор, как он был распят на столбе над кезанским лагерем. Хиланска отказывается отвечать на вопросы. Он даже не потребовал от кезанцев вернуть тело.

У Нилы пересохло в горле.

– Значит, Таниэль мертв?

– Не знаю. Он еще был жив, когда висел на столбе. А потом, когда Кресимир убил Адома, он…

– Постойте, что вы сказали? – вырвалось у Нилы. Она едва не вскочила со стула. – Кресимир убил Адома?

Уж не сошел ли с ума этот человек?

Этан раздраженно махнул рукой:

– Это долгая история. Похоже, она еще не дошла до Адопеста. Кровавая бездна, Хиланска все еще держит это в секрете. Вернемся к первому вашему вопросу. Я решил, что будет неблагоразумно приглашать сюда самого Бо. Полагаю, за вами следят не так пристально, как за мнимым судьей.

– Вы хотите передать ему сообщение?

– Да. Не доверяйте Хиланске.

– Сомневаюсь, чтобы Бо доверял хоть кому-нибудь.

Этан хмуро смотрел себе под ноги. Едва ли он расслышал слова Нилы.

– Хиланска старше меня по званию, и мне не хотелось бы на него наговаривать, но в последнее время он ведет себя очень странно. Как я уже сказал, он не пытался отыскать Таниэля. Он упрямо отказывается верить, что Тамас остался в живых. Отстранил от командования всех, кто предан Тамасу, и поставил на их место своих старых друзей. Он помешался на том, что кезанцы могут обойти нас через южные горы и взять в клещи. Он послал две роты в ущелье на юго-западе, хотя те ничего не смогут сделать, если кезанцы действительно там появятся.

Нила не пыталась сделать вид, будто разбирается во внутренних армейских делах. Однако догадывалась, что люди везде одинаково борются за власть и чины. Даже в доме того знатного господина, у которого она служила до переворота. А еще она понимала, что Бо вряд ли заинтересуют эти подробности, но Этан так разгорячился, что Нила не осмелилась перебивать его.

– Вы поможете нам разыскать Таниэля? – осторожно спросила она.

Этан посмотрел на ее портфель:

– Я просмотрел все заявки Таниэля. Я был рядом с ним, когда он составлял эти требования. Не думаю, что они вам чем-то помогут. Однако свежий взгляд все же не повредит. Я сделал все, что было в моих силах, пытаясь выяснить, что с ним случилось. Я следил за всеми, кто мог что-то о нем знать. Если Бо хочет получить ответ, ему придется отправиться в кезанский лагерь.

– Это же самоубийство, – ужаснулась Нила.

Но вряд ли это остановит Бо.

– Возможно, но, к сожалению, я не могу предложить ничего лучшего. Сегодня вечером я уезжаю в Адопест. Если вам понадобится какая-то помощь, свяжитесь со мной через гренадеров Двенадцатой бригады.

– Благодарю вас, – сказала Нила.

Она попрощалась с полковником и побрела по лагерю в ту сторону, где стояла карета. Что еще ей оставалось делать, кроме как дождаться Бо и рассказать ему о встрече с Этаном? Рассказ полковника не сильно помог поискам, но все же она надеялась приободрить Бо сообщением о том, что у них появились друзья в лагере и что в последний раз Таниэля видели живым.

Экипаж сдвинули с дороги в овраг, распрягли лошадей. Она уселась на сиденье и принялась страница за страницей просматривать бумаги, дважды прочитывая каждую строчку, чтобы не пропустить ни одной заявки Таниэля. Особенно ее интересовала графа, в которой квартирмейстеры делали отметки о выполнении заявок. До определенного момента на все свои требования Таниэль получал отказ – «по приказу Генерального штаба».

И только месяц назад ему наконец выдали порох – «по личному распоряжению генерала Хилански». Нила отложила этот лист, чтобы показать Бо.

Постепенно стемнело, и Ниле пришлось прекратить чтение. Странно, что ни Бо, ни Адамат до сих пор не вернулись. На самом деле она давно не видела даже сержанта Олдрича и его солдат. Нила прислонилась головой к стенке экипажа, раздумывая, как ей поступить: отправиться на поиски спутников или просто ждать, когда они объявятся.

Рядом что-то щелкнуло. Нила обернулась: двери по-прежнему были закрыты.

– Эй, кто там? – позвала она.

Не дождавшись ответа, Нила положила руку на задвижку дверцы, и тут ей пришло в голову, что из всего многотысячного лагеря никто даже близко не подошел к карете.

Внезапно дальняя дверца распахнулась. Нила разглядела прикрытое плащом лицо, а вслед за тем – металлический отблеск в лунном свете. Карета покачнулась, темная фигура забралась внутрь и резко выбросила руку в сторону девушки.

Нила метнулась к другой дверце, и тут же нож с треском разрезал ее юбку. Она увернулась, и неизвестный вполголоса выругался, пытаясь вытащить застрявший в ее одежде клинок. Нила скользнула вдоль лезвия и ударила напавшего коленом в плечо. Он сдавленно хрюкнул и отлетел в сторону, выронив нож. Но через мгновение снова навалился на нее всей массой. Она ухватилась за его предплечье, но он ударил ее по руке и прижал к полу. Цепкие пальцы сжались на горле Нилы, и она вспомнила учащенное дыхание лорда Ветаса, когда-то проделавшего с ней то же самое.

Внезапно хватка напавшего ослабла, он зашипел и отпрыгнул в сторону. Его одежда загорелась. Нила взглянула на языки пламени, танцующие между ее пальцами, и в приливе ярости набросилась на врага. Он пытался защититься, но отвлекся на свой горящий плащ. Нила подскочила к нему, вцепилась охваченными пламенем пальцами ему в лицо и со всей силы надавила.

Казалось, кожа и кости расступаются под ее пальцами. Крик ужаса застрял в глотке мужчины, он дернулся и затих. Его одежда и подушки все еще горели. Нила сбила пламя своей юбкой. На сиденье перед ней лежал не человек, а отвратительная обугленная масса. Нила медленно попятилась, ударилась головой об крышу кареты и пригнулась, по-прежнему не в силах отвести взгляд от тлеющей одежды мертвеца.

Она взглянула на свои руки, испачканные обгорелыми клочками кожи и плоти.

– Нила, с вами все…

Бо рывком распахнул дверцу, возле которой она сидела всего несколько мгновений назад, и замер, уставившись на труп. Разобрать выражение лица в темноте было невозможно.

– Идите сюда.

Он бережно взял ее за руку и помог выйти из кареты. Лишь теперь она почувствовала едкий дым и запах горелого мяса, волос и шерсти. Бо вынул из кармана платок, бережно вытер ее руки и обмыл водой из своей фляги. Затем вернулся в карету и вытащил оттуда портфель Нилы.

– Я…

У нее перехватило дыхание, сердце бешено билось в груди, руки дрожали.

Она только что убила человека, прожгла ему голову. Своими руками.

– Придется оставить багаж. Я подожгу карету, но это все равно привлечет внимание. Олдрича и его солдат арестовали. Нам нужно срочно найти Адамата.

Нила поднесла руки к глазам. Теперь пальцы были чистыми, но она все еще чувствовала липкую кровь. Нила заставила себя посмотреть в глаза Бо. Она должна быть сильной.

– Что, если Адамата тоже схватили?

– Попробуем освободить его. Если не получится, ему останется надеяться только на себя.

– А солдаты Олдрича?

Бо встревоженно оглянулся:

– Даже я не смогу незаметно вывести пятнадцать человек из армейского лагеря. Вероятно, их расстреляют. Идемте.

Он взял Нилу под локоть.

– Нет, – сказала она.

– Что значит «нет»?

– Вы… Мы привели их сюда. И мы должны увести обратно.

– Бросьте, Нила, – прошипел Бо. – Нам понадобилась бы помощь, а ее взять негде.

Нила упрямо наклонила голову набок:

– Я знаю, где найти помощь.

5

Адамат потратил на безуспешные поиски уже больше трех часов, когда к нему подошли профосы.

Инспектор разговорился с девушкой-сержантом об ее двоюродном брате, служившем у генерала Кеть в Третьей бригаде, как вдруг кто-то коснулся его локтя. Он обернулся, думая, что это Бо или Нила пришли поделиться новостями, но увидел перед собой – или, скорее, над собой – высоченного офицера военной полиции. У профоса была такая широкая грудная клетка, что его голос гудел, словно эхо.

– Инспектор Адамат?

– Да.

– Пройдемте со мной.

Адамат стиснул рукоять трости и удивленно приподнял брови:

– Простите, но вам придется подождать, пока я закончу разговор.

Он снова повернулся к сержанту, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы отвязаться от профоса.

– Немедленно, – прогудел голос за спиной.

Сержант наклонилась к Адамату и прошептала:

– Инспектор, вам лучше пойти с ним.

Адамат вздохнул, раздраженно смял в руках шляпу и повернулся к профосу:

– Что вам угодно?

– Вы должны пройти со мной.

– Это я уже слышал. Но я гражданин Адро и имею право знать, куда меня ведут.

Профос наклонил голову набок:

– Вы находитесь в расположении армии, и здесь вы имеете право делать только то, что вам разрешит военная полиция. Так вы идете или хотите, чтобы вас потащили волоком?

Судя по его виду, это была не пустая угроза. Адамат решительно кивнул:

– Хорошо, идемте, но я буду жаловаться вашему начальству.

– Жалуйтесь сколько угодно. А сейчас следуйте за мной.

Адамат старательно ворчал всю дорогу, пока его вели через лагерь. Но на сердце у него было неспокойно. Он понимал, что рано или поздно профосы придут за ним. Ведь генерал Хиланска определенно что-то скрывает и не допустит, чтобы по лагерю бродили штатские ищейки. Однако Адамат не ожидал, что все произойдет так быстро.

Может быть, Хиланска уже допросил Олдрича? Или кто-то из солдат узнал Бо? В таком деле невозможно все предусмотреть, что-нибудь обязательно пойдет не так. Может быть, девушка испугалась и сама прибежала к Хиланске?

Последнюю мысль Адамат отбросил. Во взгляде этой прачки – кем бы она ни была на самом деле – чувствовался железный характер.

Лагерная гауптвахта состояла из трех тюремных фургонов, стоявших возле коновязи. Адамата подвели к ближайшему, караульный открыл дверь.

Профос взял Адамата за плечи и подтолкнул. Инспектор стиснул зубы, понимая, что сейчас не самое удобное время заводить новых врагов.

При входе у Адамата отобрали трость.

Внутри на него угрюмо взглянул Олдрич.

– Вижу, дела пошли не так хорошо, как задумал Избранный? – произнесла сержант, как только караульный вышел.

– Когда вас арестовали? – спросил Адамат.

– Полтора часа назад.

– Объяснили за что?

Олдрич покачал головой:

– Нас взяли, как только мы разделились. Кто-то из парней отправился в столовую, двоим приспичило в уборную. Все прошло очень тихо, их было по трое на каждого из нас. – Он наклонился к зарешеченному окну и сплюнул. – Это не к добру, что они не шумели. Обычно профосы не забывают покрасоваться перед зрителями.

– Они обращаются с нами как с врагами, – заметил один солдат. Все согласно закивали, и он добавил: – При фельдмаршале такого не было.

Олдрич оглянулся через плечо:

– Фельдмаршала больше нет. Запомните, ребята: вы просто выполняли приказ. Если кого и должны расстрелять, так только меня.

Он посмотрел на Адамата, словно решая для себя, лучше или хуже будет, если его отдадут под трибунал.

В фургоне повисла угрюмая тишина, и Адамат подумал, что солдаты уже успели обсудить все это.

– Когда нас будут допрашивать? – спросил инспектор.

Он уже имел удовольствие познакомиться с профосами и теперь подозревал худшее: Хиланска хочет сохранить свою тайну. Он будет пытать их, пока не выяснит все, что они знают, а потом прикажет казнить без лишнего шума.

– Зависит от того, насколько они торопятся. И от того, какое осиное гнездо вы разворошили своими вопросами. Может статься, что нас продержат тут пару дней, а потом отпустят.

Судя по тону, Олдрич и сам не очень верил в такой исход.

Приближалась ночь, Адамат продолжал наблюдать за палатками, ожидая, когда профосы Хилански поведут его на допрос. Однако проходил час за часом, и инспектор все больше склонялся к выводу, что Олдрич прав. Хиланска всего лишь не хотел запутывать и без того непростую ситуацию. Ему нужно было убрать их с дороги. Положение по-прежнему оставалось трудным, но эта мысль помогла Адамату успокоиться.

Он уже совсем было задремал, прислонившись спиной к холодной стене тюремного фургона, когда услышал негромкое посвистывание над ухом.

Инспектор обернулся и увидел перед собой лицо Бо.

– Давно вы здесь сидите? – поинтересовался тот через решетку.

Адамат затряс головой, прогоняя сон.

– Думаю, несколько часов.

– Караульные без сознания. У вас есть несколько минут до появления патруля. Нужно уходить. Немедленно.

Адамат задумался. Если Хиланска просто хотел задержать их на время, то побег только все ухудшит. Бо обошел фургон, остановился возле двери и облизнул кончик пальца в перчатке. Затем пошевелил пальцами и приложил руку к замку.

– Вы уверены, что так будет лучше? – спросил Адамат.

– Нилу уже пытались убить. Им не нужно, чтобы мы замолчали, им нужно, чтобы нас совсем не было. Нила, открывайте следующий фургон!

Инспектор обернулся и увидел, как девушка подбежала к соседнему фургону. Нерешительно оглянулась, а затем вытянула перед собой руку ладонью вверх, как если бы держала на ней яблоко. Адамат нахмурился. Что она задумала?

Холодное голубое пламя заплясало над ладонью девушки. Она ухватилась за замок, и металл расплавился у нее в руке, с шипением стекая на землю. Кто-то из солдат вполголоса выругался.

Значит, эта девушка – Избранная? Тогда понятно, почему Бо так настаивал, чтобы она отправилась вместе с ними. Но где же ее перчатки? Задумываться над этим было некогда, и Адамат под перешептывание солдат выскочил из фургона.

– Бездна, но как мы выберемся из лагеря? – недовольно пробурчал он.

– Нам помогут, – объяснил Бо.

Он свистнул, и из темноты рядом с коновязью вышли два человека: оба ростом выше шести футов, и каждый нес стопку красно-синих мундиров.

– Олдрич, пусть ваши люди переоденутся, – распорядился Бо. – Теперь они будут гренадерами Двенадцатой бригады. Адамат, и вы тоже. Поверх своих мундиров, ребята. Мы не должны оставлять никаких следов, по которым они могли бы догадаться, как нам удалось сбежать.

Адамат надел мундир, сшитый для человека более высокого роста, так что вид получился довольно нелепый. Затем ему вручили шапку из медвежьего меха.

Нила прошла вдоль шеренги солдат, поправляя и одергивая мундиры, потом встала рядом с Бо и Адаматом.

– Вы теперь будете почетным эскортом, провожающим полковника Этана в Адопест, – объяснила она инспектору, показав на двух гренадеров. – Он должен был отправиться домой завтра утром, но получил сообщение о болезни кого-то из родственников и решил выехать немедленно.

– Этому полковнику можно доверять?

Бо на мгновение задумался и кивнул:

– Он друг Таниэля.

Адамат посмотрел на Нилу и Бо – оба они остались в своей одежде.

– А как же вы?

– Мы выберемся из лагеря другим способом, – ответил Избранный, не вдаваясь в подробности.

– А что делать с этой гражданской войной?

– Это не мои проблемы.

Нила с виноватым видом оглянулась на инспектора.

– Отправляйтесь, – приказал Бо. – Караул сменится через час. Мы останемся здесь, чтобы убедиться, что вашего исчезновения не заметят до того, как Этан выведет вас из лагеря. Затем я подготовлю ложный след, ведущий к Адроанскому озеру. Пусть они думают, что вы уплыли на лодке.

Адамат подавил желание поблагодарить Бо. В конце концов, это по его просьбе инспектор оказался здесь.

– А как же мой мальчик?

Бо оставался его последней надеждой спасти сына.

– Я разыщу Таниэля, а потом вернусь за вами в Адопест. Даю слово.

Инспектор сдержанно кивнул и направился вместе с Олдричем и его людьми вслед за двумя гренадерами. Они быстрым шагом прошли через весь лагерь, и Адамат изо всех сил старался не отставать. Все они были солдатами адроанской армии. Возможно, для настоящих гренадеров им не хватало роста, но все же они могли исполнять эту роль без особого напряжения. Инспектор был старше большинства из них лет на десять, к тому же его изнежила семейная жизнь. Он больше привык разъезжать в карете, чем ходить в строю.

Он вспомнил времена учебы в академии, когда Тамас, будучи еще полковником, начал продвигать по службе выходцев из народа и Адамат всерьез задумался о военной карьере.

Сейчас, после трех минут марша, он возблагодарил небо, что не решился тогда на этот шаг.

Вскоре они прибыли в ту часть лагеря, где расположились гренадеры Двенадцатой бригады. Адамат разглядел их знамя с изображением двух ястребов, летящих над Адроанскими горами, и принялся вспоминать, что ему известно о полковнике Этане.

Этан был профессиональным военным. В возрасте чуть старше тридцати лет он отличился в каком-то мелком столкновении в Гурле, когда гурланская кампания официально уже закончилась. Его продвижение по службе могло бы показаться стремительным, если бы Адамат не знал, насколько коротка обычно карьера гренадера. В ударных частях редко кто задерживается надолго, и мало кто из людей богатырского телосложения обладает еще и недюжинным умом.

Инспектор припомнил также, что недели две назад прочитал в газете о тяжелом ранении Этана. Как утверждалось в статье, полковник был парализован.

Адамат шумно вздохнул и посмотрел на карету, стоявшую на краю лагеря. Ее окружал почетный эскорт из приблизительно пятидесяти гренадеров. Чуть в стороне стояли еще несколько солдат с запасными ружьями и снаряжением. Адамат, Олдрич и все остальные быстро разобрали оружие.

– Становитесь в строй! – зарычал на них капитан. – Почему опоздали, сучьи дети? Вы не достойны того, чтобы нести полковника на своих плечах, чтобы омывать его ноги. Когда вернетесь, я всех вас отправлю нужники чистить!

Он прошелся вдоль шеренги, хлеща стеком по ногам гренадеров. Адамату обожгло икру, но он сдержал проклятия. Играя чужую роль, инспектор не имел права выдать себя.

– Так точно, сэр! – гаркнул он вместе со всеми.

Капитан остановился напротив него, наклонился и тихо произнес:

– Если у полковника будут неприятности, я собственноручно вас пристрелю.

И пошел дальше, прежде чем Адамат успел что-то ответить.

Из окна экипажа высунулась рука и постучала по дверце. Инспектор едва перевел дух, как они снова ускоренным маршем двинулись вперед.

Пот уже ручьями тек по его лицу, когда карета съехала с утоптанной грунтовой дороги, ведущей в лагерь, и загрохотала по булыжникам Адопестского тракта. Они остановились возле последнего кордона. Двое караульных подошли к карете.

Адамат со своего места не расслышал, чем закончился разговор. Он стоял с ружьем на плече и ранцем за спиной и надеялся лишь на то, что караульные не заметят, как мал он ростом для гренадера – или что его мундир уже насквозь пропитался по́том, хотя марш только начался.

Один караульный пожал плечами и махнул рукой, разрешая карете Этана ехать дальше. Инспектор даже не успел обернуться, когда она промчалась мимо.

Они шли и шли сквозь темноту. Адамат уже стоптал все ноги, легкие пылали огнем. Все полученные за последние шесть месяцев раны словно воспалились заново: болел сломанный нос, нестерпимо чесались шрамы на животе и плече. Даже те синяки, о которых инспектор и думать забыл, теперь вдруг напомнили о себе. Адамат понял, что отстает от других гренадеров – и от людей Олдрича, и от настоящих солдат Этана, – и заставил себя прибавить шагу.

Что за жалкое существование? Кто захочет добровольно подвергать себя таким мучениям? Раздражение придавало инспектору сил. Все путешествие оказалось напрасным. Таниэль, вероятно, погиб, но пройдет еще не одна неделя или даже не один месяц, прежде чем Бо вернется и поможет отыскать Жосепа. Если вообще вернется. Как Адамат мог согласиться на такое безнадежное дело?

А тут еще эта свара между Хиланской и Кеть. Инспектор не сомневался, что раскол в армии погубит Адро. Чем больше он думал о карте, увиденной в палатке Хилански, тем отчетливей понимал: генерал не просто готовится к битве, он стремится к ней.

Неужели Кеть обвинила Хиланску в предательстве только для того, чтобы замести следы? Может быть, она надеялась, что ее поддержат другие генералы? Или рассчитывала переманить на свою сторону «Крылья Адома»? В любом случае она теперь зажата между войсками Хилански и кезанской армией.

Понимает ли Кеть, что из-за нее погибнут три бригады адроанской армии? Или она думает только о себе?

Адамат не сообразил, что стоит на месте, пока не увидел карету и эскорт в сорока шагах впереди. Собрав последние силы и не обращая внимания на боль в коленях, он рванулся вдогонку и поравнялся с последним рядом гренадеров как раз в тот момент, когда капитан дал команду остановиться.

Держась за сердце, инспектор протиснулся между солдатами к карете.

– Я не приказывал разойтись, – рявкнул на него капитан. – Встать в строй, пока я не разозлился!

– Я должен поговорить с полковником, – ответил Адамат.

– Ничего вы не должны. Встать в строй!

Адамат не мог больше терять время. Сердце бешено колотилось в его груди, и вовсе не из-за трудного перехода.

– Я не из ваших солдат, и вы прекрасно это знаете, – заявил инспектор. – Я ценю вашу помощь, но сейчас лучше убирайтесь с моих глаз долой. Я здесь по заданию самого фельдмаршала Тамаса.

Капитан остановился от неожиданности.

– Фельдмаршал Тамас…

– Успокойтесь, капитан, – перебил его голос из кареты. – Пусть инспектор едет со мной.

Адамат сдержал торжествующую усмешку. Ни к чему еще больше настраивать против себя капитана. Он подошел к карете и открыл дверцу.

В темноте трудно было разглядеть лицо Этана. Адамат понял лишь, что полковник очень высок ростом. Этан сидел, прислонившись спиной к стенке кареты и опираясь на трость. Учитывая его состояние, Адамат решил, что полковника просто привязали к сиденью.

– Можете снять мундир, – посоветовал Этан. – Если кто-то и гонится сейчас за нами, его этим карнавалом не обманешь.

Адамат стащил с головы шапку из медвежьей шкуры, затем избавился от красно-синего мундира и с облегчением вздохнул. Но тут же пожалел об этом, когда холодный ночной ветер пробрался под его пропитанную по́том одежду, пронизывая до самых костей.

– Спасибо вам за помощь, полковник.

– Это самое меньшее, что я мог сделать. – Этан постучал по стенке кареты, и она снова тронулась в путь. – Таниэль спас мне жизнь. Он настоящий друг. И я знаю, что вы пытаетесь спасти его. Жаль, что больше мы ничем не можем помочь.

– Вы можете помочь, – возразил Адамат и быстро добавил: – То есть помочь всей армии.

Этан недоверчиво хмыкнул.

– Конфликт между Кеть и Хиланской приведет к гибели Адро, – продолжил инспектор.

– Я умываю руки и больше не вмешиваюсь в эти дела. Просто возвращаюсь на север и выхожу в отставку. Никому не нужен покалеченный гренадер, не важно, выиграем мы войну или проиграем.

– Но…

– Никаких «но», инспектор. Я рад, что помог вам сбежать от Хилански, но на этом для меня все кончено.

– Понимаю.

Адамат огорченно ударил кулаком по ладони другой руки. Однако следующие слова Этана заставили его задуматься.

– Впрочем, если у вас есть какая-то просьба, я ее выполню.

– Есть. – Адамат ощутил новый прилив надежды. – Напишите мне рекомендательное письмо.

– Кому?

– Бригадиру Абракс из «Крыльев Адома». Кажется, я знаю, как спасти войска генерала Кеть.

6

Далеко внизу небольшой отряд адроанских солдат прочесывал дно ущелья.

Таниэль следил за ними уже два дня, с тех пор как они отделились от своей роты в каньоне Вериди. Двенадцать человек, одетых в синие мундиры, с ранцами за спиной и ружьями на плечах, осторожно продвигались по ущелью, проверяя каждую оленью тропу и заглядывая в каждую трещину в скале. За день солдаты проходили не больше мили.

Такими темпами они доберутся до убежища Ка-Поэль через двое суток.

Таниэль подавил желание выпрямиться во весь рост и окликнуть их. Ему хотелось сбежать по склону, скользя по осыпающимся камням и размахивая руками, чтобы его скорее заметили. Он уже несколько недель не ел по-человечески и не спал на мягкой постели. Побои, полученные от солдат Кресимира, все еще напоминали о себе болью.

Кожа на руках Таниэля потрескалась, он давно уже перестал чувствовать собственный запах – верный признак того, что человек привык к грязи.

Только одно подозрение заставило Таниэля промолчать: вполне возможно, что эти люди как раз его и разыскивали. Горы на юго-западе Адро труднопроходимы, паутина каньонов и ущелий никуда не ведет. Зачем еще солдатам понадобилось бы забираться сюда? И самое важное: зачем они его ищут?

Сразу у нескольких адроанских военачальников были причины отправить эти две роты на его поиски. Этих солдат мог послать генерал Хиланска, который предал Таниэля, предал Тамаса, предал Адро. Но возможно, это сделал вернувшийся Тамас, тогда они не опасны.

Если так, то, конечно же, нужно их окликнуть. Таниэль остановился в нерешительности. С такого расстояния невозможно было никого узнать. Таниэль выругался себе под нос. Если бы у него осталось хоть немного пороха, он отчетливо увидел бы лица солдат даже за пять миль.

Несколько часов он спускался по склонам ущелья, стараясь не попадаться им на глаза. В сапоги набился песок, икры ныли от напряжения. Наконец, уже в сумерках, он притаился за большим валуном всего в полутора сотнях футов над отрядом. Пот заливал ему глаза. Таниэль снова выругался.

Издали можно было подумать, что у них обычные кремневые ружья с примкнутыми штыками. Но теперь Таниэль хорошо разглядел гладкие цилиндрические стволы и закругленные приклады. Это были не кремневые, а духовые ружья – пуля в них выталкивалась из ствола не пороховыми газами, а сжатым воздухом.

Очень капризное и ненадежное оружие. Им пользуются лишь в одном случае – когда нужно убить порохового мага.

Таниэль дождался темноты, наблюдая, как солдаты разбивают лагерь, а затем отправился назад по крутому склону горы.

По козьей тропе он перевалил через хребет и прошел еще почти милю на восток, до узкой расщелины между двумя большими плоскими валунами.

Ка-Поэль сидела в глубине пещеры, поджав ноги и прислонившись спиной к стене. Ее длинная черная накидка порвалась в нескольких местах, слой пыли скрывал пепельные веснушки, под глазами проступили темные круги. Она устало кивнула Таниэлю.

– Я видел отряд адроанских солдат, вооруженных духовыми ружьями, – сообщил он и опустился на землю рядом с ней, стараясь не смотреть на восковую куклу, которая лежала на земле. – Уверен, что это люди Хилански.

Кости ныли от переутомления, каждый мускул сводило от боли, а руки тряслись, как у пьяницы. Но это был уже прогресс. Несколько дней назад, когда Таниэль только начал выходить из пороховой зависимости, он вообще едва стоял на ногах.

– Они идут по ущелью, скоро доберутся до изгиба и повернут сюда. На это им потребуется не больше двух дней. И я не почуял у них ни унции пороха.

Он выдавил из себя улыбку. Ка-Поэль положила голову ему на плечо, и Таниэль постарался выпрямиться. Он не должен показывать слабость. Это будет нечестно по отношению к ней.

Это ведь она спасла его. Она своим колдовством придала ему силы.

Она держала в узде самого бога с помощью магии, подвластной только ей одной.

Таниэль наконец решился посмотреть на куклу. Он узнал того, кого она изображала, по острому подбородку, золотистым волосам и ужасной черной дыре в том месте, где должен быть глаз. В груди куклы виднелся камень размером с кулак Таниэля, а из головы торчала длинная игла.

Он осторожно высвободил плечо.

– Пора.

Ка-Поэль вопросительно посмотрела на него. Таниэль на мгновение задумался, какой бы у нее был голос, если бы она могла говорить. Он поцеловал ее в лоб и поднялся на ноги.

– Я иду убивать своих соотечественников.


Он карабкался по горам до самой полуночи. Небо было беззвездным, серп луны прятался за облаками. Таниэль напряженно вглядывался в темноту, так что заболели глаза. Он из всех сил старался идти осторожно, чтобы не спугнуть какое-нибудь мелкое животное и не устроить обвал.

У Таниэля не было другого оружия, кроме мушкета со штыком, прихваченного во время сумасшедшего побега из кезанского лагеря. Но без пороха и пуль он годился только для рукопашного боя. Мундир Таниэль оставил в пещере, опасаясь, что серебряные пуговицы могут блеснуть в лунном свете и выдать его, а пряжку на ремне обмотал кусочком кожи.

Он очень жалел, что остался без пороха. Всего одна щепотка обострила бы его чувства, и Таниэль мог бы прекрасно видеть в темноте. Порох притупил бы боль и усталость, придал силы и быстроты, так что схватка с десятком солдат превратилась бы для него…

Ну хорошо, пускай не в легкое дело, но не выходящее за пределы возможного.

Укрывшись за камнями, он наблюдал за своими жертвами.

Адроанские солдаты устроились на ночлег в небольшом углублении у подножия водопада, под отвесной скалой высотой в десять футов. На вершине ее стояла в карауле женщина. Лишь через несколько минут Таниэль разглядел и второго часового, что расположился в тридцати шагах от стоянки ниже по ущелью. Очень удобная для защиты позиция, которую практически невозможно обойти с флангов.

Но Таниэль вовсе не собирался их обходить. Только водопад мог помочь ему приблизиться незаметно.

Плохая видимость осложняла задачу, но Таниэль готовился к нападению целую неделю. Он изучил каждый камень в округе. Это было одно из немногих мест в ущелье, где преследователи могли устроить стоянку, и Таниэль правильно угадал возможное положение часовых.

Синие мундиры трудно было бы различить в темноте, если бы не серебряные пуговицы. Внезапно Таниэля охватили сомнения. Он вырос среди этих людей – может быть, не именно тех, кто сейчас разыскивал его, но их товарищей. Это были его братья и сестры.

Тогда почему же они охотятся за ним? Во всем Адро только Хиланска мог собрать такое количество духовых ружей. Только ему солдаты доверяли настолько, чтобы по его приказу застрелить порохового мага. «Мне уже приходилось убивать адроанских солдат, – напомнил себе Таниэль. – Тех подонков, которых генерал Кеть натравила на Ка-Поэль. И я смогу это сделать еще раз».

Когда он подкрадывался к водопаду, под его ногой посыпался гравий. Караульная вскинула голову и приподняла ствол ружья. Таниэль остановился, затаив дыхание. Прошла вечность, прежде чем она опустила ружье и повернулась на восток, всматриваясь в глубину ущелья.

Таниэль шагнул в поток, и холодная вода хлынула в его дырявые сапоги. Он подкрался ближе к караульной. Оставалось только примкнуть штык к мушкету.

Холодный пот пробежал по его шее. Штык не вставал на место. Таниэль надавил сильнее, но ничего не добился.

Он не поддался панике. С одним противником можно справиться и голыми руками, но без оружия получится не так надежно и ужасно неприятно.

Таниэль бережно опустил мушкет на берег ручья и сделал три шага вперед. Одной рукой он схватил караульную за шею, а другой уперся ей в поясницу, затем сдавил горло, перекрывая воздуху путь к легким, а крови – к голове.

Она сдавленно охнула, ружье с громким плеском упало в воду. Сердце Таниэля замерло, он оглянулся через плечо, проверяя, не услышал ли шум кто-нибудь внизу.

Таниэль медленно считал про себя. Двадцати секунд без воздуха достаточно, чтобы потерять сознание. Через четыре минуты наступит смерть.

Она отчаянно царапалась еще восемь секунд. Убедившись, что тревога не поднялась, Таниэль зажмурил глаза, продолжая считать.

Почему он должен щадить этих людей, охотящихся за ним? Если кто-то из них уцелеет этой ночью, то поднимет на ноги всю роту, оставшуюся в каньоне, и тогда за Таниэлем придут уже две сотни солдат. За ним и за Ка-Поэль.

Через восемнадцать секунд караульная перестала сопротивляться. Таниэль притянул ее ближе, не разжимая захвата. Тамас называл это «объятиями убийцы».

Таниэль почувствовал влагу на щеках.

Он вспомнил, как совсем недавно, в горах далеко на востоке отсюда, он смотрел поверх ствола на своего лучшего друга, приговоренного к смерти только за то, что был Избранным.

Через тридцать секунд Таниэль разжал руки: его гнев оказался не настолько сильным, чтобы довести дело до конца. Обмякшее тело повисло на его руке, и он осторожно уложил караульную на берегу.

Поднеся ладонь к губам женщины, он ощутил легкое дыхание. Затем, проклиная свою слабость, быстро спустился и обошел вокруг стоянки. Кто-то из солдат шевельнулся, и Таниэль замер, но спящий лишь пробормотал что-то невразумительное, повернулся на другой бок и снова затих.

Кровь тревожно билась в висках. Первоначальный план был незамысловат: расправиться с часовыми, а остальных убить спящими. Жестоко, но эффективно. А что ему делать теперь? Утром солдаты проснутся, увидят, что на часовую ночью напали, и поймут, что нашли его. И чего он в результате добьется? Ничего хорошего.

Таниэль потерял осторожность, торопливо подбираясь со спины ко второму часовому. Из-под ноги выскользнул камень и покатился по склону, увлекая за собой другие. Таниэль выругался.

Часовой обернулся с застывшим на губах вопросом.

Таниэль бросился к нему и врезал кулаком в челюсть, а затем толкнул в грудь. Солдат рухнул на землю, но Таниэль подхватил упавшее ружье.

Из-за облаков вышла луна. Он осмотрел лежавшего под ногами солдата. Юное, свежее лицо, на котором воинская служба не успела оставить никаких следов. На вид парню было не больше восемнадцати. Новобранец?

Таниэль провел рукой по его ружью. Длинный гладкий ствол, почти такой же, как у мушкета, со спусковым крючком на месте кремневого замка и с воздушным резервуаром позади приклада. Для любого порохового мага это ужасное оружие, только дороговизна и ненадежность мешали ему получить более широкое распространение в кезанской армии. В Адро Тамас совсем запретил его использовать.

Испортить механизм не представляло большой трудности, но Таниэлю необходимо было оставить предупреждение.

Он поднял руки к небу и посмотрел на луну сквозь пальцы. Вспомнил, как убил тех адроанских солдат-землерылов, как засунул руку в рот тому подонку, который грозился изнасиловать Ка-Поэль, ухватился за зубы и дернул. Вспомнил, как трещали сухожилия, когда он вырывал мерзавцу челюсть.

И все это без помощи пороха, его поддерживала только магия Ка-Поэль и собственная ярость.

Таниэль ухватился за ствол ружья обеими руками и надавил, пытаясь согнуть. Металл неохотно поддался. Мускулы Таниэля противились такому запредельному усилию, но он не успокоился, пока не повернул ствол под прямым углом к прикладу.

Он прокрался на стоянку, нашел холщовый мешок и сложил в него воздушные резервуары всех ружей, затем забрал у солдат все их оружие – ножи, шпаги, а также припасы. Ему и Ка-Поэль этого хватит на месяц.

Солдат Таниэль оставил спокойно спать, положив головы на скатки. Утром – или когда очнутся караульные – они увидят, что их ограбили.

А в центре стоянки, рядом с костром, будут сложены их ружья со стволами, изогнутыми кочергой.

7

Нила сидела на вершине холма, где-то на северо-западе от адроанского лагеря. Ее платье намокло от росы. Звезды спрятались за облаками, и Нила, несмотря на тысячи огней в лагере и теплую спину Бо, чувствовала себя затерянной в бескрайней пустыне.

Равнина Южного Адро тянулась до величественного Смоляного леса, что огибал Горелую гряду с запада. К востоку от него лежало Адроанское озеро, а к югу – Адроанские горы, отделявшие страну от Кеза.

Однажды ей рассказали, что так их называют только в Адро, а в Кезе именуют Горами Кресимира. Она потерла ладони друг о друга, чтобы согреться, и задумалась о том, каким именем обозначены эти горы на картах, изготовленных за пределами Адро и Кеза. Близились первые осенние холода, и с деревьев уже начала облетать листва. Вся теплая одежда Нилы лежала в багажном сундуке на крыше кареты, оставшейся в лагере генерала Хилански.

А рядом с каретой валялся труп убийцы с обгоревшим лицом.

– Вы все-таки поможете Адамату найти его сына? – спросила она, но тут же поняла, что не стоило задавать этот вопрос.

Если Бо солгал инспектору, то без колебаний скроет правду и от нее.

Избранный пошевелился у нее за спиной. С помощью магии Бо они без особых приключений выбрались из лагеря, пройдя мимо солдатских палаток и караулов так, словно были невидимыми. С тех пор он почти все время молчал.

– Я сдержу обещание, – ответил Бо после недолгой паузы.

В его голосе слышалось сожаление. Ему явно этого не хотелось.

– А вам не кажется, что не нужно было брать с собой Адамата и Олдрича? – продолжила спрашивать Нила.

Бо фыркнул, но ничего не сказал.

– Так что?

– Конечно кажется. Я ничего толком не узнал и совсем запутался. Несомненно, они помогли нам встретиться с Хиланской, но я только навлек опасность на наших друзей и осложнил себе задачу. Действуя в одиночку, я бы просто пробрался в лагерь, пытками выбил правду из тех, кто ее знает, и вернулся.

Было странно слышать, как Бо сожалеет о том, что навлек опасность на друзей, и тут же не моргнув глазом признается, что готов был пытать ни в чем не повинных людей. На взгляд Нилы, это были взаимоисключающие вещи, и она до сих пор считала Бо добрым человеком. Может быть, она ошибалась, или просто все сложней, чем ей кажется?

Бо махнул рукой, словно отметая ее мысленные возражения:

– Они сейчас в безопасности.

– Почему вы так уверены?

– Сбежавших пленников обычно быстро находят. Если бы Хиланска озаботился этим, поисковые отряды уже должны бы прочесывать окрестности. Возможно, всадники погнались бы и за каретой полковника Этана. Нет, Хиланска решил замести мусор под ковер. Возможно, ему просто не хватает времени и людей, чтобы организовать поиски. – Бо наклонился к Ниле, и ей показалось, будто на его лице мелькнула улыбка. – Возможно, труп убийцы с обгоревшим лицом отбил у них охоту продолжать поиски.

Нила вздрогнула и закашлялась. Ей не хотелось говорить об этом. Бездна, ей не хотелось даже вспоминать. Ощущение обугливающегося под ее руками человеческого черепа еще долго будет преследовать ее во сне.

– Что мы ищем здесь?

– Шпионов.

– Шпионов? – Она поневоле усмехнулась. – Здесь, в кромешной темноте?

– Не смотрите на огни лагеря. Даже с такого расстояния они повредят вашему ночному зрению.

Нила отвернулась, мечтая лишь о том, чтобы заночевать сегодня в тепле. От холода у нее начали стучать зубы, и она подвинулась ближе к Бо.

– Зачем шпионам забираться в такую глушь?

– Чтобы обойти караулы. Там, – качнулась в темноте рука Бо, – лагерь Хилански. А там, на юге, – он показал в другую сторону, – приблизительно в семи милях от нас – лагерь Кеть. За ними – кезанские войска. А вон там, на северо-востоке, – еще один взмах рукой, – наемная армия «Крыльев Адома», сражающаяся за Адро.

– Они держатся на расстоянии, чтобы не вмешиваться в распри нанимателей?

– Именно так. – В голосе Избранного послышалось одобрение. – Теперь из-за всех этих раздоров Хиланска, вероятно, не доверяет даже собственным солдатам. Поэтому шпион не пойдет с юга, а скорее отправится на север, притворяясь посланным в Адопест курьером. За несколько миль от лагеря он свернет с дороги в нашу сторону, чтобы попасть туда, куда его на самом деле отправили, – к кезанцам, адроанцам или наемникам.

– Откуда вам это известно?

– Я вырос на улице, – рассмеялся Бо. – А затем жил в доме фельдмаршала Тамаса. В итоге я получил такое стратегическое образование, каким не может похвастаться большинство Избранных. А теперь хватит вопросов, откройте третий глаз.

Люди, имеющие магические способности, пользуются третьим глазом, чтобы заглянуть в Иное. Он позволяет различать следы магии, а также других людей, обладающих магическими способностями. Это было первое, чему Бо научил Нилу: видеть не только те вещи, что происходят в обычном мире, но и их отражение в Ином.

Нила несколько раз вздохнула и опустила веки, напрягая глазные мышцы. Почти так же, как делаешь, когда прищуриваешь один глаз. Тут же накатила волна тошноты, захотелось сжаться в комок, но Нила пересилила себя, снова открыла глаза и посмотрела в Иное.

Теперь она словно бы глядела на мир сквозь плотную завесу. Даже в темноте смутно различались детали пейзажа, но он напоминал этюд, который художник набросал небрежными мазками пастельных красок.

Девушка повернулась к лагерю, и на мгновение ей почудилось, будто походных костров стало вдвое больше. Это сияли в Ином ауры Одаренных. Весь лагерь казался одним светлым пятном.

– Меня сейчас вырвет, – пожаловалась она.

– Не сдавайтесь, – ободряюще прошептал ей на ухо Бо. – Тошнота со временем пройдет.

– Значит, вот так мы и собираемся искать шпиона в темноте?

– Да.

– Как вы думаете, он будет Избранным или Одаренным?

– Вряд ли Избранным. Скорее, Одаренным, как и большинство шпионов. Их Дар дает им преимущество перед другими людьми. Но даже если это будет обычный человек – никакой разницы.

– Почему?

– Пороховые маги не могут видеть в Ином обычных людей. И Одаренные тоже.

– А Избранные могут?

– Да, но очень смутно. Если ауру Избранного сравнить с костром, то у Одаренного она напоминает фонарь, а у обычного человека – светлячка. Огонек будет таким слабым, что вы можете решить, будто вам просто померещилось.

С непривычки у Нилы начали болеть глаза и закололо в висках.

– Как же тогда я их разгляжу?

– Здесь нужен острый глаз. И постоянные упражнения.

– Если это было упражнение, то мне больше не хочется его повторять.

– Я тоже никогда не любил упражнений, – прошептал ей на ухо Бо, и Нила почувствовала его теплое дыхание. – Но только так можно стать сильнее. Только так можно стать умнее и крепче своих недоброжелателей. А если вы Избранная… все будут пытаться навредить вам.

Нила по-прежнему ощущала слабость. Неужели кто-то способен долго находиться в таком состоянии? От одной мысли об этом ее снова едва не стошнило.

– Помните, как вы ненавидели лорда Ветаса?

На мгновение Нила перестала видеть Иное. Она не нашла в себе сил, чтобы ответить.

– Помните, какой беспомощной вы тогда себя чувствовали? – шептал Бо. – Соберите всю эту ненависть, все возмущение и отбросьте в сторону. Не нужно пережевывать эти ощущения снова и снова – они не принесут ничего, кроме горечи. Отбросьте их и пользуйтесь только для того, что напомнить себе, почему вы больше не хотите быть беспомощной. Превратите свою слабость в силу. Вы станете очень сильной Избранной, Нила. Сильнее всех, кого я знал. Сильнее меня. Но для этого нужно трудиться.

Нила рассмеялась и снова едва не потеряла из виду Иное. Сильнее всех? Сильнее Бо? Это похоже на глупую шутку.

– А насколько вы сильны?

– Достаточно. У меня есть слабые стороны, но я беру хитростью.

– По-моему, это нечестно.

– Ложь и мошенничество – вот и вся честная игра, которая возможна, когда ваша жизнь висит на волоске. А в Королевском совете всегда бывает только так. Когда-нибудь я мог бы стать главой совета. Особенно после того, как раскрыл кое-какие… секреты.

– Что за секреты?

– Магию древних. Например, как завернуться в Иное, чтобы другие Избранные и Одаренные вас не увидели.

– А кто вас этому научил?

– Одна очень старая женщина, – с веселой ноткой в голосе ответил Бо. – Она рассказала мне о многих хитростях, хотя, наверное, не должна была. В конце концов это обернулось против нее. – Он помолчал, а затем продолжил: – Есть еще одна вещь, которую вам нужно знать об Избранных.

– Всего одна?

– Она, скорее… личного характера.

У Нилы замерло сердце. Она знала, что когда-нибудь этот разговор должен состояться.

– Да?

Девушка продолжала смотреть третьим глазом в темноту вокруг адроанского лагеря, пытаясь что-нибудь там разглядеть, и благодарила небо за то, что Бо не видит, как покраснели ее щеки.

– У вас возникнет влечение.

– Какое влечение?

Это был глупый вопрос. Нила прекрасно поняла, что он имел в виду.

– Желание переспать со всеми подряд, – деловым тоном пояснил Бо. – От постоянного контакта с Иным Избранные становятся похожими на оленей в период гона. Все Избранные – и мужчины, и женщины, хотя женщины справляются с этим лучше.

– А если я не захочу?

– Захотите.

– У вас нет воды?

– Вот. – Бо протянул ей флягу. – Закройте третий глаз. Не хватало еще, чтобы вы упали в обморок.

Нила почувствовала, что вся дрожит от усталости. Она закрыла третий глаз и с благодарностью приняла флягу. Утолив жажду, девушка обернулась к Бо:

– У вас было много женщин?

– Всего несколько.

– Я слышала рассказы об Избранных…

– Вероятно, бо́льшая часть из них правдива. – Он замолчал, и Нила поняла, что Бо внимательно наблюдает за ней. – Нила, если я сегодня поймаю шпиона, то буду его пытать.

Она обрадовалась смене темы разговора, но лишь на мгновение.

– Пытать?

– Мне нужно знать правду.

– А вы не можете просто применить магию?

– Увы, обстоятельства не позволяют.

– И нет никакой другой возможности?

– Я не очень хороший человек. Как и все Избранные.

Ниле совсем не понравился смысл его слов.

– Я ведь тоже стану Избранной.

– Вы уже ею стали. Несмотря на то что только начали обучение.

– И мне придется делать все эти неприятные вещи, чтобы выжить?

– Вы уже делали. И будете делать впредь.

Она вспомнила липкую кровь на своих пальцах, вспомнила, как череп убийцы плавился под ее рукой, словно нагретый воск.

– Уже второй раз за считаные минуты вы рассказываете мне, что́ я стану делать в будущем. Вы настолько хорошо меня знаете, Избранный Борбадор?

Она почувствовала легкое, как перышко, прикосновение перчатки к своей щеке, а затем Бо отдернул руку.

Какое-то время они сидели молча, прислушиваясь к завываниям ветра. Где-то неподалеку в темноте гукнула сова. Бо встал, снял сюртук и набросил его на плечи Нилы.

– Мне не холодно, – сказала она.

– Я слышу, как вы стучите зубами.

Бо спустился с холма. Нила различила в темноте его белые перчатки. Наверное, он собирался коснуться Иного. Борясь с тошнотой, она снова открыла третий глаз.

Бо светился в Ином с ошеломляющей яркостью. Избранный развел руки в стороны, и Нила с интересом ждала, что будет дальше. Но он просто стоял, подставив лицо ночному ветру.

– Бо! – шепотом позвала она.

Он снова поднялся на вершину холма.

– Да?

– Я что-то видела. Какое-то движение.

– Где?

– На юго-востоке. Вон там, между холмами. Во всяком случае, мне показалось, что я вижу. Но может быть…

– Нет, – мрачным голосом перебил ее Бо и хрустнул костяшками пальцев. – Я тоже видел. Оставайтесь здесь.

Он пошел в ту сторону, где она заметила тусклый огонек, двигаясь в темноте с такой уверенностью, будто дело происходило днем. Нила беспокойно вздохнула, почувствовав себя совсем одинокой под порывами ночного ветра, и посмотрела на тлеющие огни адроанского лагеря. Ей снова захотелось очутиться в безопасном месте, в теплой постели.

Бо наверняка возразил бы ей, что для Избранных не существует по-настоящему безопасных мест.

Почему он велел ей остаться? Хотел избавить от ужасного зрелища, когда начнет пытать несчастного пленника, или просто решил, что она еще слишком слаба?

Скорее всего, и то и другое сразу.

Но он ведь сам сказал, что Нила уже стала Избранной. И она не может позволить себе слабость, если хочет выжить в этом мире. Вместе с силой магии появятся и надежды окружающих. От нее будут ожидать, что она воспользуется своими способностями – для блага страны или короля или для собственного обогащения. Люди захотят использовать ее. Нила задумалась, сможет ли она справиться со своими страстями. Не только с влечением, о котором говорил Бо, но и с жаждой власти, славы, богатства.

Ее пугало такое будущее. Но что она могла сделать? Убежать в дальние края и надеяться, что никто ее не найдет? Или научиться управлять магией и той властью, которую она дает? Нила не хотела превращаться в могущественное чудовище, но по словам Бо выходило, что у Избранных просто нет выбора. Нила чувствовала, что уже начала бороться с неизбежностью, и от исхода этой борьбы зависит, кем она станет.

А еще она поняла, что и сам Бо ведет такую же изнурительную войну с самим собой.

Нила поднялась с земли. Бо уже забрался на соседний холм. Она опять открыла третий глаз, но на этот раз не смогла уловить движущуюся тень в сиянии Иного. Бо тоже пропал из виду, воспользовавшись той хитростью, о которой недавно рассказывал.

Нила закрыла третий глаз и пошла за ним следом, нащупывая дорогу в темноте.

Она прошагала четверть мили и успела подвернуть лодыжку, прежде чем увидела Бо, сидевшего в высокой траве. Он пристально вглядывался в темноту, словно пещерный лев, выслеживающий добычу.

– Что случилось? – прошептал он, не поворачивая головы.

– Я должна быть рядом с вами.

– Вы уверены? – с сомнением спросил Бо.

– Да.

– Хорошо. Кто бы ни крался там, в темноте, он идет прямо на нас. Не прикасайтесь к Иному – я собираюсь поймать его силой земли и связать силой воздуха, но мою магию не сможет заметить ни один Одаренный. Вы этого пока не умеете, так что ничего не делайте, пока я не схвачу его.

Нила присела на корточки рядом с Бо, ее колени быстро намокли от влажной травы. Судя по тому, куда смотрел Бо, шпион крался по ложбине между двумя холмами. Однако она ничего не видела и просто ждала, когда Бо начнет действовать.

Долго ждать не пришлось. Бо резко вскинул руки, и Нила заметила искру, пробежавшую между его шевелящимися пальцами. В ложбине кто-то испуганно вскрикнул, но крик тут же оборвался. Бо вскочил на ноги:

– Идемте.

Они спустились с холма, и Бо бросился вперед, в темноту.

– Лежи смирно, кому говорят. Тебе не сбежать от меня.

Послышалось приглушенное ворчание, а затем в ложбине вспыхнул свет, словно от ручного фонаря, и Нила увидела Бо, схватившегося с невысоким человеком.

– Это же просто мальчик! – невольно воскликнула она.

Неужели они ошиблись и вместо шпиона поймали другого? Обыкновенного, ни в чем не повинного курьера или, может быть, барабанщика, сбежавшего из лагеря.

Бо неодобрительно посмотрел на Нилу и перевернул мальчишку на спину. Тот лежал на земле, как выброшенная на берег рыба, связанный невидимыми путами. На вид ему было не больше двенадцати. Тонкий нос, длинные каштановые волосы, собранные в узел на затылке. Одет он был в черную куртку, башмаки и гетры такого же цвета.

Бо поднялся и вытянул палец в сторону мальчишки, словно прикалывал муху к земле. Похоже, ему доставляли удовольствие мучения бедняги.

Нила шагнула к Бо.

– Это же просто мальчик, – шепнула она ему на ухо.

– Вижу.

– Вы собираетесь пытать его?

– Если понадобится.

– Когда-то вы сами были таким же мальчиком.

– И мне пришлось многому научиться, чтобы стать взрослым.

Нилу поразила прозвучавшая в его голосе жестокость.

– Позвольте мне сначала поговорить с ним.

Бо, прищурившись, посмотрел на нее, а затем с великодушным видом показал на мальчика:

– Как вам будет угодно.

– Дайте мне запасную пару перчаток.

Нила надела перчатки и опустилась на колени рядом с мальчиком.

– Ты знаешь, что это такое?

Тот испуганно кивнул.

– Тебе ужасно не повезло, ты попал в руки двух Избранных. Если ты правдиво ответишь на наши вопросы, мы тебя отпустим. Если попытаешься обмануть, мы живьем сдерем с тебя кожу, и к утру здесь останется только кучка обугленных костей. Можешь мне поверить, твоих криков никто не услышит. – Она наклонилась к самому лицу мальчика. – И никто не поможет тебе. Ты все понял?

В ответ бедняга лишь беззвучно зашевелил губами.

Нила оглянулась на Бо.

– Что ж, очень жаль, – пробормотал тот и пошевелил пальцем.

– Давай попробуем еще раз, – упрямо сказала Нила. – Ты все понял?

– Да! – задыхаясь от ужаса, прокричал мальчик. – Я понял!

– Хорошо. Как тебя зовут?

– Гнил.

– Не повезло тебе с именем, – громко заметил Бо, и Ниле пришлось крепко сжать губы, чтобы сдержать улыбку.

– Что ты здесь делаешь?

– Я сбежал из своей части.

Гнил не успел договорить, как Бо уже щелкнул пальцами, и мальчишка завизжал от боли.

– Простите, я хотел сказать, что меня послали с сообщением.

Нила старалась сохранять хладнокровие. Возможно, Бо действительно почувствовал ложь или просто решил проверить слова мальчика.

– Для кого?

– Для генерала Хилански.

– Откуда ты его принес?

– Из кезанского лагеря. Утром я должен вернуться назад.

– И что это за сообщение?

– Не знаю! Письмо запечатано. Мне запретили открывать его.

Гнил снова взвизгнул и скорчился от невидимого магического удара.

– Клянусь вам, что это правда!

Нила похлопала по ноге Бо, и мальчик тут же перестал дергаться.

– Где это письмо?

– У меня под рубашкой.

Нила наклонилась и стащила с мальчика куртку, а затем расстегнула рубашку. К белому животу прямо под ребрами был примотан кожаный мешок. Девушка взяла его и передала Бо.

Избранный отошел в сторону, вскрыл письмо и несколько минут молча разглядывал, прежде чем позвать Нилу.

– Проклятье, письмо зашифровано, – сказал Бо. – Оно нам ничем не поможет.

Он обошел вокруг мальчика и внезапно остановился.

– У «Крыльев Адома» должны быть свои шифровальщики. Они воевали в разных странах и знают разные шифры. Их лагерь недалеко отсюда. Если идти всю ночь, к утру доберемся.

Ниле эта идея совсем не понравилась. Она промокла, испачкалась и к тому же подвернула лодыжку. Страшно было даже подумать, как она сможет пройти семь миль в полной темноте.

– А что делать с мальчиком?

– Придется убить.

– Нет!

– У нас нет выбора. Мы не можем его отпустить. Он сразу побежит к Хиланске и расскажет, что мы перехватили письмо. Не волнуйтесь, я быстро управлюсь.

– Кровожадное животное! Я не дам вам этого сделать.

– И как вы собираетесь мне помешать? – с вызовом спросил он.

Нила сжала кулаки и подумала о синем пламени, пляшущем у нее на пальцах. Кого она обманывает? Она не сможет применить магию против Бо. Он просто сдует ее, как пылинку.

– Он ни в чем не виноват. Сначала вам придется убить меня.

Бо с кислым выражением посмотрел сначала на нее, потом на мальчика, словно раздумывая, как проще убрать Нилу с дороги.

– Мы можем взять его с собой в лагерь «Крыльев», – предложила девушка. – Тогда и нам не придется его убивать, и он никому про нас не расскажет.

– Мне не нужна обуза.

– Но вы ведь разрешили мне взять с собой Жакоба.

– Ничего я не разрешал. Мы оставили его в доме Адамата как раз для того, чтобы он не вертелся у нас под ногами.

– Но мы просто отведем мальчика в лагерь «Крыльев». Зачем вам лишняя кровь на руках?

Бо взглянул на свои перчатки и коротко кивнул:

– Хорошо, возьмем его с собой. Но только до лагеря.

8

Было около семи часов утра, когда Адамат вместе с Олдричем и его солдатами, пробираясь сквозь покрытую росой высокую траву, вышли к лагерю «Крыльев Адома».

Наемники расположились возле городка под названием Биллиш, всего в тридцати милях от Смоляного леса. Их флаг с изображением крылатого золотого нимба на красном фоне развевался на шпиле единственной городской церкви. Вокруг лагеря на скорую руку возвели частокол и прорыли ров глубиной в шесть футов.

К исходу ночи Адамат уже с трудом переставлял ноги от усталости. Он подошел к первому попавшемуся на глаза часовому, который настороженно следил за его приближением.

– Я инспектор Адамат. Мне нужно поговорить с бригадиром Абракс.

Часовой, мужчина средних лет, стоял на посту с примкнутым штыком, в выстиранном и отглаженном красно-белом мундире с золотыми галунами, блестевшими в лучах восходящего солнца.

– Я не получал относительно вас никаких приказов, – сказал он и нерешительно посмотрел на небольшой отряд, оставивший за собой в траве отчетливый след.

– Я действую по распоряжению фельдмаршала Тамаса.

Эти слова лишь добавили часовому сомнений.

– Фельдмаршал умер.

– Когда? – невозмутимо поинтересовался Адамат, хотя и опасался, что со стороны его гордый взгляд кажется просто усталой гримасой. – Мы шли всю ночь. У меня срочное сообщение для бригадира и рекомендательное письмо от полковника Этана из Двенадцатой Гренадерской бригады.

Часовой еще рас посмотрел на Адамата, затем на Олдрича и его людей. Они уже сняли гренадерские мундиры, но сохранили оружие и достаточно внушительный вид, несмотря на то что не спали больше суток.

– Пожалуй, будет лучше, если я сам провожу вас, – решил часовой.

Второй раз за короткое время Адамат оказался в военном лагере. Его и солдат Олдрича подвели к другому часовому, затем – к адъютанту командующего, молодой улыбчивой женщине со светлыми волосами, которая вместе с ними прошла к уже замеченной Адаматом по дороге церкви.

Лагерь только начал оживать, прачки еще заканчивали ночную стирку, но кухонные котлы уже поставили на огонь. Солдаты один за другим просыпались, и утренняя тишина сменилась обычной лагерной суетой.

Возле входа в церковь Адамат ухватил адъютанта за рукав:

– С бригадиром должен встретиться я один. Не покажете ли вы моим сопровождающим, где они могут остановиться?

Адъютант кивнула и подозвала Олдрича.

– Отведите своих людей в гостиницу «Под ивами», это всего через дом отсюда. По вечерам в ней размещается офицерский клуб, но вы можете пока там позавтракать. Скажите хозяину, что бригадир Абракс за все заплатит.

– Благодарю вас, – сказал Адамат, как только солдаты Олдрича отправились к гостинице.

– Не за что. Мы всегда готовы оказать гостеприимство нашим братьям по оружию, как, надеюсь, и они нам. Да и фельдмаршал Тамас никогда нас не обижал.

Адамат задумался над тем, как Тамас умудрялся своевременно платить наемникам. В газетах уже много месяцев распространялся слух о том, что у правительства нет ни краны.

Зайдя в церковь, адъютант усадила Адамата на скамью и куда-то исчезла. Инспектор сидел со сложенными на коленях руками и рассматривал цветные витражи на окнах позади кафедры. Самый большой из них изображал Кресимира. Он парил высоко в небе над Южным пиком, широко разведя руки. Под ним собрались его братья и сестры, помогавшие Кресимиру обустраивать Девятиземье. Интересно, как изменится в Адро вера, после того как страна вступила в войну против самого бога?

– Инспектор?

Адамат очнулся и понял, что уснул, положив голову на соседнюю скамью. Он энергично потер лоб, на котором четко отпечаталась красная полоса, и встал:

– Да?

– Бригадир только что села завтракать и просит вас присоединиться.

От этих слов инспектору едва не сделалось дурно. Он так вымотался после бессонной ночи, что и думать забыл про еду, но при одном лишь упоминании о завтраке желудок заурчал, как пещерный лев.

Его отвели в двухэтажный кирпичный дом с зелеными ставнями, в котором, вероятно, жил священник, и проводили в столовую.

Во главе стола Адамат с удивлением увидел знакомое лицо – леди Винсеслав, хозяйку «Крыльев Адома». Она была одета в белый мундир бригадира с золотым поясом – чистая формальность, как догадался Адамат, поскольку леди не имела никакого опыта командования.

Бригадир Абракс, в таком же белом с золотом мундире, сидела в другом конце стола. Как только Адамат вошел, она встала.

– Добрый день, инспектор, – вежливо, но без всякого выражения поздоровалась она.

– С добрым утром, бригадир, – произнес в ответ Адамат, пожимая ей руку, и добавил, обращаясь к леди Винсеслав: – Не ожидал встретить вас здесь, миледи.

Это могло осложнить дело. У Абракс была репутация серьезного военачальника, но инспектор все же надеялся уговорить ее. На леди Винсеслав никакие уговоры не подействуют.

– Мне сказали, инспектор, что вы доставили какое-то сообщение от Тамаса, – произнесла Винсеслав, поднося чашку к губам.

Адамат отметил, что его не пригласили к столу.

– К сожалению, это не так, моя леди.

Ее лицо вытянулось от удивления.

– Адъютант доложила, что вы сами так сказали.

– Боюсь, что невольно ввел ее в заблуждение. Я просто сказал, что действую по поручению фельдмаршала.

– Понятно. – Она сделала еще глоток, но так и не предложила инспектору сесть. – И какое же поручение покойного фельдмаршала вы все еще обязаны выполнить?

Адамат напряг память, пытаясь вспомнить, какой приказ – устный либо письменный – дал ему Тамас перед своим исчезновением.

– Никакого, моя леди.

Винсеслав вздохнула, Абракс прищурила глаза, но обе промолчали.

– Моя леди, я…

– Когда мы виделись в последний раз, – перебила его Винсеслав, – вы подозревали меня в предательстве. Понимаю, что вы всего лишь исполняли свои обязанности, но у меня остались неприятные воспоминания о той встрече. Надеюсь, теперь вы принесли хорошие новости.

Что бы ни сочинил Адамат, это не произведет на леди Винсеслав нужного впечатления. Взывать к ее патриотизму тоже бесполезно – она и так делала для своей страны все, что могла. Как еще можно на нее повлиять?

Адамат решил положиться на ее практичность.

– Вчера утром я прибыл в адроанский лагерь вместе с Избранным Борбадором и отрядом штуцерников, чтобы арестовать генерала Кеть по обвинению в спекуляции и освободить из-под стражи Таниэля Два Выстрела.

– Таниэль пропал две недели назад, – напомнила Абракс. – Вам, конечно, уже сообщили об этом.

Она никак не отреагировала на слова об аресте генерала Кеть, даже бровью не повела.

– Мы знали лишь о том, что он обвинен в убийстве нескольких солдат, совершенном при самообороне. И больше ничего. До вчерашнего дня, разумеется. Генерал Хиланска сообщил нам о расколе в армии, а также о том, что Таниэль попал в плен к кезанцам и казнен ими.

Адамат уже не в первый раз с тревогой подумал, что столица вовсе не случайно не получает новостей из армии. С этим тоже потом придется разобраться.

Леди Винсеслав со стуком опустила чашку на стол.

– Вы что-то сказали про Избранного Борбадора?

– Да, моя леди.

– Где он сейчас?

– Мы разделились, перед тем как оставили адроанский лагерь, – уклончиво ответил Адамат.

Подробности только осложнили бы его задачу.

– Таниэль Два Выстрела не погиб, – произнесла вдруг Абракс.

– Вот как?

– Во всяком случае, никто не видел его трупа, – уточнила бригадир. – Перед тем… происшествием между Кресимиром и Михали… многие видели, как Таниэль пробирался через кезанский лагерь вместе со своей дикаркой. Мои Избранные говорят, что почувствовали там очень необычную магию.

Несомненно, Бо весьма обрадовался бы этой новости. Но как ему сообщить? Избранный должен сейчас находиться в кезанском лагере, если только Хиланска не схватил его и не приказал казнить. Адамат попытался вернуться мыслями к тому делу, по которому оказался здесь. Оно не было связано с Таниэлем Два Выстрела.

– Это все крайне интересно, – заметила леди Винсеслав и откусила кусочек булочки, – но не объясняет цель вашего визита.

Адамат облизнулся.

– Моя леди, при встрече с Хиланской мне удалось взглянуть на карту у него на столе. У меня есть все основания предполагать, что в ближайшие дни он нападет на Кеть. Не думаю, что он собирается решить конфликт мирным путем. Если две части нашей армии начнут сражаться между собой, кезанцам для победы в войне останется только дождаться, когда они уничтожат друг друга.

– И у вас есть план, как не допустить этого? – спросила Абракс.

– Да.

– Какой же?

– Я хочу, чтобы вы наняли в «Крылья Адома» все три бригады генерала Кеть.

Абракс хрипло рассмеялась:

– Это немыслимо.

Адамат оперся руками о стол:

– Но это помогло бы покончить с расколом и спасти жизнь десяткам тысяч людей.

– Глупая идея. Невозможно будет наладить их снабжение.

– Скорее всего, лишь очень трудно.

– И еще нужно, чтобы сама Кеть согласилась, – добавила Абракс.

– Она согласится, я уверен.

Абракс открыла было рот, чтобы возразить, но леди Винсеслав подняла руку, останавливая ее.

– Инспектор, – произнесла леди с ноткой интереса в голосе. – Прошу вас позавтракать с нами. Хотелось бы подробней поговорить о вашем предложении.

9

Таниэль нашел на склоне горы удобный наблюдательный пункт, всего в нескольких сотнях футов от стоянки со спящими солдатами, и обосновался там до рассвета.

Было еще темно, когда какой-то солдат проснулся и поковылял в кусты. Минуту спустя он вернулся и, судя по резкому вскрику, увидел скульптурную композицию, созданную Таниэлем из духовых ружей. В считаные мгновения возле него собрались и все остальные.

Поднялся переполох. Даже из своего укрытия Таниэль слышал споры и ругань, которые сменились испуганными выкриками, когда одного из двух часовых нашли без сознания.

Лишь через пятнадцать минут кто-то – вероятно, сержант – догадался подняться к вершине водопада, где обнаружил вторую караульную. Солдаты отнесли ее к стоянке, а затем принялись обсуждать, что делать дальше. При этом они прижались спиной к скале, словно собирались обороняться, хотя никакого оружия у них больше не было.

Небо на востоке начало светлеть, когда испуганные и усталые солдаты покинули стоянку и с великой осторожностью направились назад в каньон Вериди. Таниэль подождал, пока они не скроются из виду, чтобы случайно не попасться им на глаза, а затем тронулся в обратный путь.

Через два часа он добрался до пещеры. Ноги болели после долгого подъема, мышцы совсем ослабли. Трижды он едва не сорвался с крутого склона. Пальцы были содраны в кровь, брюки и сорочка напоминали нищенские лохмотья.

При взгляде на Ка-Поэль у него екнуло сердце. Она свернулась калачиком в углу пещеры, положив под голову скомканный мундир Таниэля. Он обошел лежавшую на земле куклу с лицом Кресимира и опустился на колени рядом с девушкой.

– Поэль! – позвал он и легонько коснулся ее плеча.

Внезапно что-то кольнуло его в шею. Он опустил взгляд и увидел длинную иглу, зажатую в руке девушки.

– Поэль, это я.

Зеленый глаз внимательно изучил его, и через мгновение игла исчезла. Ка-Поэль села и затрясла головой, прогоняя сон.

– Кресимир, – настойчиво спросил Таниэль. – Что с ним произошло?

Она удивленно приподняла бровь, но тут же ее лицо прояснилось. Ка-Поэль показала на куклу, лежавшую посредине пещеры, пошевелила пальцами в воздухе, а затем прихлопнула их другой рукой.

Таниэль рассмеялся:

– Он не может никуда уйти?

Ка-Поэль кивнула с торжествующей усмешкой.

– Как ты это сделала?

Она коснулась виска и снова показала на куклу.

Только теперь Таниэль заметил рисунки вокруг восковой фигурки: несколько расходящихся в разные стороны линий. Однако никакого смысла в них он не уловил.

– Что это значит?

Она подняла руку и сжала кулак:

– Я не…

Таниэль замолчал и нахмурился. Теперь он, кажется, начал понимать. Это были не просто линии, а пальцы – пальцы Ка-Поэль.

– Он зажат у тебя в ладони? Ты можешь держать его под контролем, даже когда спишь?

Еще один кивок.

– Бездна, но откуда ты знаешь?

Она скосила глаза в угол пещеры, словно увидела там что-то интересное, и неопределенно махнула рукой.

– Что это значит?

Ка-Поэль приподняла брови и посмотрела на него так, как делала всегда, притворяясь, будто не понимает вопроса. Таниэль схватил ее за руку.

– Что это значит, Поэль? – повторил он с невольным напряжением в голосе.

Откуда она знает, что Кресимир находится под ее контролем? Откуда знает, что эти символы удерживают его?

Девушка пожала плечами, провела пальцем по пыльной земле, а другой рукой показала на фигурку Кресимира.

– Ты просто ставила опыты?

Она кивнула.

– На боге?

Ка-Поэль смущенно улыбнулась. Сон явно пошел ей на пользу, сколько бы она ни проспала. Круги под глазами стали не так заметны, настроение поднялось. Это была ее первая улыбка за неделю.

Таниэль выпустил ее руку, провел пальцами по грязным, нечесаным волосам девушки, выудил несколько сосновых иголок и бросил их в угол пещеры.

– Но как ты узнаешь, действует твоя магия или нет? Бездна, я в ней, к сожалению, ничего не понимаю.

Она показала пальцем на себя: «Я тоже».

– Ты ничего не понимаешь в собственной магии?

Девушка опять пожала плечами, провела раскрытой ладонью по полу, а затем поднесла к горлу.

– Все равно непонятно.

Она недовольно фыркнула.

– Будь осторожней с этим, – сказал Таниэль. – Я слышал, что некоторые Избранные и пороховые маги самостоятельно научились основам колдовства. Но те, кто без посторонней помощи пытался пойти дальше, погубили себя. Либо сгорели дотла, либо взорвались, либо попали в пороховую зависимость… Бездна, я не знаю толком, как может отомстить твоя магия, но это обязательно произойдет. – Он протер глаза. – Ты очень ловко управляешься с богом. Удивляюсь, как твоя сила до сих пор тебя не придавила.

Ка-Поэль махнула рукой и утешающе улыбнулась ему: «Я и сама удивляюсь».

Просто замечательно.

Таниэль достал из мешка продукты, украденные у адроанских солдат, и оба с жадностью набросились на еду. Хлеб зачерствел, говядина стала сухой и жесткой как подошва, но еще никогда пища не казалась ему такой вкусной. Таниэль съел два сухих пайка и с трудом заставил себя остановиться. Он клацнул зубами обо что-то твердое и…

Вкус засохшего сыра вернул его к образам, о которых он так старался забыть. Он снова увидел Кресимира, с торжествующим видом стоявшего на том самом месте, где только что находился Адом, то есть Михали. Это из-за гибели Михали адроанские солдаты питались только походным рационом. Таниэль внезапно почувствовал дурноту, ногой отшвырнул от себя мешок с продуктами и с удивлением понял, что по его щеке катится слеза.

Он тут же смахнул ее.

Ка-Поэль взяла Таниэля за руку и заставила лечь на холодный пол. Он опустился очень осторожно, стараясь не задеть фигурку Кресимира, и пристроил голову на коленях девушки. Она принялась растирать ему виски, и вскоре Таниэль почувствовал, как боль уходит из его уставших ног, а сам он проваливается в сон.

Когда Таниэль открыл глаза, его голова все еще лежала на коленях у Ка-Поэль, мягкая ладонь девушки гладила его по щеке. Судя по тому, как солнечные лучи освещали пещеру, было уже далеко за полдень.

Таниэль сдержал зевоту и приказал себе встать. Пора было возвращаться в горы, чтобы проследить за другими адроанскими отрядами, но он так согрелся рядом с Ка-Поэль, будто только что принял горячую ванну.

– Мне нужно… Поэль, откуда у тебя на пальце кровь?

На кончике пальца девушки виднелось красное пятно. Ка-Поэль прижала его к губам и посмотрела на Таниэля, думая о чем-то своем. Затем провела порезанным пальцем по его щеке. Таниэль попытался помешать ей, но Ка-Поэль свободной рукой на удивление крепко ухватила его запястье и оставила красную метку сначала на одной, а потом и на другой его щеке. Кровь на лице Таниэля быстро засохла.

Девушка облизнула палец, и он покраснел еще сильнее. Значит, это ее кровь? Но что она делала? Магия? Какой-то варварский обряд?

Таниэль отодвинулся и встал на ноги, чувствуя себя немного не в своей тарелке.

– Поэль, что ты делаешь?

Таниэль вытер рукавом щеку и осмотрел его. Никакого следа крови. Очень странно.

Девушка лишь зевнула в ответ на его вопросы.

Оставив Ка-Поэль наблюдать за фигуркой Кресимира, Таниэль вышел из пещеры, поднялся на гребень горы и направился вдоль него.

Справа внизу извивалось ущелье, в котором Таниэль устроил засаду на адроанских солдат. Им потребуется полдня, чтобы вернуться в каньон, где остановилась их рота. Даже если они шли ускоренным маршем, то сейчас только-только добрались до места.

Таниэль не собирался подходить к лагерю так близко.

Он продолжал шагать вперед, держась восточного склона, где разведчикам трудней будет его разглядеть. Гребень постепенно сужался, оставляя все меньше возможностей для укрытия. Таниэль прошел еще немного, пока не оказался на плоском утесе, за которым, словно тихое горное озеро, раскинулось небо. Таниэль на четвереньках подполз к краю скалы и заглянул вниз.

Каньон Вериди казался узкой щелью между двумя высокими хребтами, увенчанными седыми шапками. Его дно лежало по меньшей мере в тысяче футов под Таниэлем. Там протекала река, шириной около двадцати футов, окруженная зарослями колючего кустарника. Ущелье, в котором Таниэль повстречал солдат, соединялось с ним чуть западнее. А сам каньон сливался с другим и двадцатью милями дальше выходил на равнины Адро.

Дно каньона усеяли не меньше ста палаток – в лагере расположилась целая рота. Теперь Таниэль уже не сомневался, что их послал Хиланска – и, по всей вероятности, выдал каждому духовое ружье. Где он раздобыл это оружие? В Кезе?

Догадываются ли эти люди, что предают свою страну?

Краем глаза Таниэль уловил какое-то движение. Небольшой отряд вышел из ущелья и приближался к лагерю. Таниэль переменил позицию и еще раз проклял свое слабое зрение. В пороховом трансе он без труда различил бы выражение лиц. А сейчас мог только пересчитать солдат.

Наступал момент истины. Оценят ли они проявленное милосердие? Поймут ли, что командир обманывал их, посылая охотиться за товарищем по оружию? Или, может быть, испугаются той демонстрации силы, что устроил Таниэль?

Ему пришлось ждать больше часа, прищуриваясь, чтобы разглядеть, что творится в лагере, и не осмеливаясь даже предположить, что будет дальше. Несомненно, прибывший отряд уже доложил о происшествии, и теперь офицеры собрались на совет. Майор выслушает предложения капитанов и примет решение.

Из лагеря поодиночке вышли несколько солдат. Проследив за ними, Таниэль убедился, что все они свернули в разные ущелья выше и ниже по дну каньона.

Майор отзывал в лагерь другие поисковые отряды.

Остальные солдаты начали строиться. Сердце Таниэля упало при взгляде на эту картину. Десяток за десятком, они вставали в строй, с ранцами на спинах и духовыми ружьями на плечах. Штыки ярко блестели на солнце.

Они не стали сворачивать лагерь.

Приблизительно восемьдесят или сто солдат – точнее с такого расстояния было не определить – вышли из лагеря и медленно двинулись к тому ущелью, где прятался Таниэль.

В их намерениях уже не приходилось сомневаться.


Таниэль начал готовиться к такому повороту событий с того самого мгновенья, когда в первый раз увидел роту адроанских солдат, бредущих по каньону Вериди.

Теперь отряд двигался быстрее, чем первая группа, численный перевес придал им уверенности. В любом случае, даже высылая разведчиков и выставляя караулы, они доберутся до пещеры Ка-Поэль за тридцать-сорок часов.

Таниэль мысленно представил расположение ущелья. Он насчитал три узких прохода, где один человек мог бы сдержать целую армию, пять крутых, усыпанных камнями склонов, где можно устроить обвал, и с десяток удобных позиций для стрельбы.

Но у Таниэля не было ружья, чтобы стрелять из укрытия, обвалом он только выдал бы свое местоположение, а в узком проходе его в конце концов подстрелили бы издали.

– Ка-Поэль, нам нужно уходить, – объявил он, зайдя в пещеру.

С загадочным выражением бездонных кошачьих глаз, она присела на корточки над куклой Кресимира и едва заметно покачала головой.

– Они придут за нами, – настаивал Таниэль. – Около восьмидесяти солдат, и все с духовыми ружьями. У нас в запасе всего два дня, до того как они появятся здесь, – и это в лучшем случае. Их слишком много, я не смогу с ними справиться.

Ка-Поэль снова решительно покачала головой.

– Что значит «нет»?

Она указала на куклу, затем пошевелила пальцами в воздухе: «Его нельзя уносить отсюда».

– Нам придется это сделать. Нас убьют, если мы останемся здесь.

Ка-Поэль посмотрела на куклу, села на пятки и нахмурилась. Кончиком иглы она что-то нацарапала на земле, затем сложила ладонь чашечкой и постучала по ней пальцем другой руки, словно по крышке карманных часов.

«Мне нужно время».

– Хорошо, Поэль, – сдался Таниэль. – Но если они подойдут близко, то устроят за нами настоящую охоту. И тогда ни мне, ни тебе не уцелеть.

10

Насколько Нила могла определить, лагерь наемников они увидели около десяти утра. Их пленник, Гнил, шел впереди с усталым и удрученным видом.

Трижды за ночь он пытался сбежать на юг, но Нила догоняла его и сбивала с ног. В третий раз Бо остановил беглеца с помощью магии, и мальчишка наконец прекратил сопротивляться.

Платье Нилы испачкалось, ноги ныли от усталости, и она мечтала теперь только о теплой постели. Щеки Бо потемнели от щетины, но в остальном он, казалось, ничуть не пострадал от бессонной ночи.

В карауле у входа в лагерь стояла со скучающим видом молодая женщина в красно-белом мундире «Крыльев». Она равнодушно посмотрела, как Бо с Нилой и мальчишкой прошли мимо, и ничего не сказала.

– Разве она не должна была остановить нас? – спросила Нила.

– Она должна следить за появлением врага, – объяснил Бо. – Солдаты, всадники, что-нибудь в этом роде. Следующий пикет нас обязательно остановит и спросит, по какому делу мы пришли.

– Ах вот оно что.

– Хотите узнать почему?

– А я должна?

– Спрашивайте всегда. Знать «что» – недостаточно, Избранный должен знать «почему». Это поможет понять устройство мира, поможет управлять Иным.

– Хорошо. Так почему?

– Потому что в следующем пикете стоит Избранная.

Когда Нила и Бо приблизились к четырем наемникам, трое тут же выставили перед собой ружья со штыками.

– Это излишне, – сказала четвертая, пожилая женщина, державшаяся чуть в стороне. Она вытянула вперед руки, показывая свои перчатки. – Я знаю, кто вы такой, юноша. Объясните, что вам здесь нужно, и поскорее.

Бо наклонился к уху Нилы:

– «Крылья» наняли несколько десятков не самых сильных Избранных. Они годятся лишь для запугивания. Кое-кто из них обладает определенными способностями, но даже им не сравниться с членом Королевского совета. У Избранных существует своя иерархия. Если бы у нас было время, я бы поставил ее на место, но сейчас… – Он поднял руки, на которых не было перчаток. – Мне срочно нужно поговорить с бригадиром Абракс.

Гнил, увидев Избранную, попятился и наткнулся на Нилу. Он испуганно озирался и наверняка пустился бы наутек, не ухвати его Нила за шиворот.

– По какому делу?

– По личному.

Четверка караульных посовещалась между собой.

– Не открывайте третий глаз, – шепнул Бо Ниле. – Она сразу почувствует это.

– Разве она не видит меня в Ином?

– Нет, вы еще слишком мало на него воздействовали и поэтому пока не имеете ауры. Она появится не ранее чем через несколько месяцев, а то и через год.

Нила действительно собиралась открыть третий глаз. Ей хотелось увидеть, как выглядят в Ином другие Избранные. Но она и так ощущала в этой женщине что-то особенное. Хотя, может быть, ей просто показалось.

– Отдайте мне свои перчатки, – распорядилась Избранная «Крыльев». – Затем мы вас обыщем и проводим в лагерь. Бригадира Абракс сейчас нет здесь, но вы можете попросить о встрече с леди Винсеслав.

Лицо Бо мгновенно просветлело.

– Леди здесь? Замечательно!

Он позволил себя обыскать и не выглядел при этом таким раздраженным, как ожидала Нила. И без всяких возражений отдал все три пары перчаток. Затем караульный обернулся и протянул руку к Ниле.

– У меня нет оружия, – сказала девушка.

– Тем не менее я должен вас обыскать, госпожа.

Нила стиснула зубы и прикусила язык, а он провел руками ей по бокам и по спине. Но когда его ладонь потянулась ей между ног, Нила без раздумья хлестнула наемника по лицу.

Солдат отшатнулся:

– Кровавая бездна!

Глаза Бо грозно вспыхнули, и Нила заметила, как напряглись его мышцы.

Наемница-Избранная рассмеялась:

– О, это было грандиозно. Оставьте ее, вы же видите, что она безоружна. Проводите их в лагерь.

Двое наемников отвели их к церкви в центре города и вызвали секретаря хозяйки «Крыльев».

– Как мне найти леди Винсеслав? – спросил Бо.

Секретарь на мгновение скосила глаза на дом в соседнем переулке.

– Леди сейчас занята. Но я могу узнать, захочет ли она вас…

– Не стоит беспокоиться.

Бо отодвинул секретаря в сторону и направился к переулку.

– Эй!

Кто-то из конвоиров бросился за Бо, но Нила успела поставить ему подножку. Наемник растянулся на земле. Девушка тут же подхватила его под локоть:

– Простите, я такая неловкая!

Второй наемник вполголоса выругался и побежал в переулок, но Бо уже исчез за дверью того дома, на который косилась секретарь. Нила оставила первого конвоира лежать на земле и тоже зашла в дом, таща за собой Гнила.

Бо как раз выходил из столовой. Конвоир поднял ружье и прицелился прямо в лицо Избранному.

– Уберите это, – раздраженно буркнул Бо, отталкивая ружье от себя. – Моя леди! Моя леди!

Солдат ткнул прикладом ему в грудь:

– Выходите! Немедленно! Не заставляйте меня…

– Что не заставлять?

Бо отвернул манжет сюртука, вытащил оттуда еще одну пару перчаток, не спеша надел их и коснулся пальцем шеи побледневшего солдата.

– Что тут за шум?

Из гостиной вышла пожилая женщина в белом мундире с золотым поясом и остановилась при виде этой картины.

– Избранный Борбадор?

Он обернулся, забыв про солдата, снял перчатки и сунул их в карман.

– Моя леди!

– Бо!

Нила с раскрытым ртом наблюдала, как эти двое обнялись и расцеловались, словно старые друзья.

Женщина – как поняла Нила, это и была леди Винсеслав – отошла на шаг и обозрела Бо с ног до головы:

– Вы очень повзрослели, Избранный Борбадор.

– А вы похорошели еще больше. – Бо обрушил на Винсеслав всю мощь своей мальчишеской улыбки.

Леди жестом отослала конвой и секретаря, которая только что подбежала с перепуганным видом.

– Идемте, посидите со мной! Я угощу вас чаем. Я так рада видеть вас живым и невредимым. Тамас уверял меня, что вы не попали под его чистку, но я все равно волновалась.

– Я и в самом деле чуть было не попал, – признался Бо. – Но все обошлось. Леди, это моя новая протеже, Нила. Нила, это леди Винсеслав, владелица наемной армии «Крылья Адома» и одна из самых замечательных женщин на свете.

Леди протянула Ниле руку, и та ее поцеловала.

– Рада знакомству с вами.

– А она симпатичная, – заметила Винсеслав. Нила почувствовала, что краснеет: она готова была поклясться, что женщина подмигнула Бо. – А это что за мальчик?

– Не обращайте внимания, – ответил Избранный и поймал за рукав секретаря, когда та уже направлялась к выходу. – Посадите его на гауптвахту дня на два, а потом накормите хорошенько, дайте на дорогу пять кран, и пусть идет куда хочет.

Удивленная секретарь увела Гнила.

– Простите, что порчу вам удовольствие, – начал Бо, как только они уселись в гостиной, – но прошу поскорей вызвать сюда кого-нибудь из ваших шифровальщиков.

Он вытащил из-за пазухи отобранное у Гнила письмо и бросил на стол.

– Что это?

– Послание от генерала Хилански фельдмаршалу кезанской армии.

Леди распорядилась насчет шифровальщика и вернулась к столу.

– И как это послание попало вам в руки? Вы не должны были перехватывать корреспонденцию. Возможно, Хиланска договаривался с кезанцами о мире.

– Мы забрали письмо у этого мальчика сегодня около двух часов ночи, – сказала Нила. – Сомневаюсь, что они решили договариваться о мире в столь неудобное время, моя леди.

– Так все и было? – спросила Винсеслав у Бо.

– Да.

Винсеслав покачала головой и откинулась на стуле, словно постарев в одно мгновение.

– С тех пор как пропал Тамас, все пошло наперекосяк. Он был тем, на ком все держалось, и…

– Если это хоть немного взбодрит вас, – заявил Бо, – то я не считаю, что Тамас погиб.

– Вы неисправимый оптимист. Он оказался в ловушке на территории врага, всего с двумя пехотными бригадами. Я не разбираюсь в стратегии, но и так понятно, что у него нет почти никаких шансов вернуться.

Бо скептически поводил бровями, но ничего не ответил, переключив разговор на здоровье леди и ее детей. Они беседовали как старые друзья, и Нила постепенно потеряла нить разговора.

Откуда Бо знал эту женщину? Несомненно, через Тамаса, но они вели себя не просто как знакомые. Очевидно, Бо полностью ей доверял – что не было в обычае у Избранных. Нила уже знала, что Бо флиртовал со всеми подряд, так что его улыбкам и комплиментам не стоило удивляться. Но и сама Винсеслав держалась с ним как простая школьница. Неужели он… спал с нею?

– Что-то случилось?

Нила не сразу поняла, что Бо обращается к ней.

– Э-э…

– У вас покраснели щеки.

Она успокаивающе махнула рукой:

– Нет, просто вспомнила все эти волнения.

Бо понимающе усмехнулся. Бездна, он словно читал ее мысли!

Вскоре пришел шифровальщик, неся под мышкой сумку с бумагами. Бо передал ему письмо и продолжил беседу с леди Винсеслав. Нила лишь вполуха слушала их разговор, сосредоточив внимание на работе шифровальщика.

Он положил письмо на стол и обернулся к сумке. Перелистывая свои бумаги, он время от времени останавливался и подносил образец шифра к лежавшему на столе письму, но тут же снова убирал. Наконец один из них подошел, шифровальщик оставил его на столе и взял из сумки чистый лист бумаги.

– Я определил шифр, госпожа, – сообщил он, прерывая Бо. – Он редко используется, но указан в нашем каталоге.

– Продолжайте, – распорядилась леди Винсеслав. – Я вас слушаю, Бо.

– Я хотел сказать, что в этом и заключается проклятие войны. Недели и даже месяцы ожидания событий, хоть каких-нибудь. И ты уже чуть ли не молишься, чтобы наконец началось сражение.

– Да, это очень скучно, – согласилась Винсеслав. – Хотя я никогда не молюсь о сражении. Я приехала сюда, как только услышала про раскол в армии. Как мне сегодня объяснили, никто в Адопесте не знает, что здесь происходит. – Она покачала головой. – Не могу поверить.

– Это правда. Могу я спросить, кто вам это сказал?

– Инспектор Адамат.

Нила обернулась, забыв про шифровальщика.

– Адамат был здесь?

– Был. Он упоминал о вас, Бо, но я все равно удивлена встрече с вами.

– Мы… – начала было Нила, но шифровальщик вдруг поднялся из-за стола, держа лист дрожащей рукой.

– Я закончил, моя леди. Это очень срочно.

– Так, говорите!

Шифровальщик облизнул губы:

– Хиланска вступил в сговор с кезанцами, моя леди. Он намерен уничтожить бригады генерала Кеть, а потом, вместе с врагом, выступить против нас.

– Дайте мне посмотреть.

Бо схватил расшифрованное письмо и пробежался по нему глазами. Затем помрачнел и передал бумагу леди Винсеслав.

Леди тоже встала из-за стола.

– Я только что послала Абракс с двумя ротами солдат в лагерь генерала Кеть. Получается, я отправила их на верную смерть. – Она побледнела, но тут же гордо выпрямилась. – Позовите сюда моих офицеров. Соберите людей. Через час мы выступаем!

– Какие силы вы собираетесь использовать, моя леди? – спросил потрясенный шифровальщик.

– Все, – ответила Винсеслав, сжав кулаки и стиснув зубы.


Нила ухватилась за стенку салона, чтобы не удариться головой. Карета леди Винсеслав тряслась по неровной дороге, сопровождая двадцать с лишним тысяч наемников.

Винсеслав не отрываясь смотрела в окно, а Бо ушел в себя, как только леди приказала собирать войска. За два часа никто не произнес ни слова, и Нила задумалась, долго ли еще ехать до лагеря генерала Кеть.

– Вы думаете, будет сражение? – спросила она только для того, чтобы прервать молчание.

Бо посмотрел на нее, но ничего не ответил, а леди Винсеслав одарила девушку покровительственной улыбкой:

– Все к этому идет.

– Ваши солдаты собрались очень быстро, – заметила Нила. – У меня нет военного опыта, но я ожидала, что это займет больше времени.

Организованность наемников произвела на нее большое впечатление. Первые роты выступили в поход через пятнадцать минут после того, как леди Винсеслав отдала приказ.

– Они долго воевали в Гурле, – объяснила леди. – Гурланские кочевники имеют привычку неожиданно налетать из пустыни. Моим людям оставалось либо научиться все делать быстро, либо протянуть ноги.

Она замолчала и снова уставилась в окно.

Ниле отчаянно нужен был собеседник, чтобы отвлечься от томительного ожидания.

– Бо, а когда вы собираетесь учить меня магии? – спросила она.

– Как только вы будете готовы. Вы пробовали еще раз посмотреть в Иное?

– Да.

– Хорошо.

– А вы не могли бы прямо сейчас дать мне первый урок?

Бо повернулся к ней, проворчав что-то под нос, и положил руку себе на колено ладонью вверх:

– Слушайте внимательно. Избранный управляет пятью основными элементами: воздухом, водой, огнем, землей и эфиром. Ваша рабочая рука, – он пошевелил пальцами, – способна вызывать эти элементы из Иного в наш мир. Другая рука направляет их в нужную сторону.

– А если я потеряю руку, то лишусь и способности к магии?

– Можно управлять Иным и с помощью одной руки, даже нерабочей, но это намного труднее. Итак, каждый из ваших пальцев соответствует одному из элементов. Это определяет, какой стихией вы будете лучше управлять. Указательный палец – самый сильный, а большой – самый слабый. Вы все поняли?

Нила кивнула. Пока все было достаточно просто.

– А как я узнаю, чем я лучше управляю?

– Методом проб и ошибок. Нет никакой другой возможности определить это, кроме как целыми днями щелкать пальцами, направляя их на различные предметы. Судя по той силе, которую я в вас ощущаю, заниматься этими упражнениями в густо населенных местах будет небезопасно. Нам придется смириться с тем, что обучение пойдет медленно.

– Ох, – разочарованно вздохнула Нила. Ей не терпелось узнать, на что она способна.

– Могу предположить, – продолжил Бо, – что вы лучше всего управляете стихией огня, а хуже всего – эфиром.

– Почему вы так решили?

– Когда вы сжимаете кулак и огонь наполняет вашу ладонь, это происходит потому, что мы сложили вместе большой и указательный пальцы. Вы не используете воздух, чтобы раздувать пламя, или воду, чтобы сделать огонь жидким, к тому же не помогаете себе второй рукой, чтобы направить элементы в нужную сторону. Поэтому пламя цепляется за вас, словно испуганный котенок.

Он усмехнулся собственному сравнению.

Огонь. Ее самая сильная стихия – огонь. Нила невольно вздрогнула при этой мысли.

– Насчет огня я поняла, а что с эфиром? Как вы узнали, что это моя самая слабая стихия?

– Почти у всех Избранных это самый слабый элемент, связанный с большим пальцем. Эфир используют, чтобы создать или разрушить связи между предметами и другими элементами, поэтому считайте его источником воспламенения. Это та искра, которая вызывает вашу магию. Соединяете большой палец с указательным – появляется огонь, и так далее.

Нила пошевелила пальцами, следя за тем, чтобы они не касались друг друга, а затем посмотрела на средний палец, гадая над тем, какой стихией управляет он.

– Вы сказали, что эфир – слабый элемент почти у всех?

– Да. За редкими исключениями. Те, у кого эфир – сильный элемент, становятся целителями, потому что могут установить связи между костью и плотью и даже между кровеносными сосудами и мозгом.

– Я не смогу стать целителем?

Нила до последнего цеплялась за эту надежду, даже зная, как редко встречаются целители среди Избранных. По крайней мере, тогда она могла бы помогать людям, а не убивать их.

Бо пожал плечами:

– Вы можете развить в себе навыки целителя, но для этого понадобятся годы упражнений и опытов. Я сам время от времени стараюсь освежить эти знания, когда попадаю в сложную ситуацию. Я могу прижечь рану или извлечь пулю, не повредив ткани. Самые простые навыки. Возьмись я за что-либо более сложное, и вреда от меня будет больше, чем пользы.

– А в чем сильны вы?

Бо рассмеялся:

– Остерегайтесь спрашивать об этом других Избранных. Они могу расценить это как смертельное оскорбление.

– Как? Я же просто… О, простите, я не знала.

Как можно посчитать оскорблением простой вопрос?

– Конечно, вы не могли этого знать, – согласился Бо. – Избранные обожают тайны. Мы собираем их, как белка собирает орехи, и делимся ими крайне неохотно. Одна из главных тайн – наши сильные и слабые стороны. Только через много лет Избранный становится известным как целитель или мастер огня. Но в начале пути, когда вы будете еще очень уязвимы, вам нужно хранить такие сведения при себе. Это может спасти вам жизнь в поединке с другим Избранным.

– Понятно, – сказала Нила, хотя на самом деле ничего не понимала.

Неужели все Избранные такие скрытные?

Бо поднял указательный палец:

– Моя самая сильная стихия – воздух. Затем вода, огонь, земля и эфир.

– Подождите, – раздраженно произнесла Нила. – Почему же вы рассказали мне об этом, если…

– Потому что я доверяю вам, – перебил ее Бо. – А еще потому, что я уверен в своих силах и уже имею определенную репутацию, так что каждому Избранному хорошо известны мои слабые и сильные стороны. Как только другие узнают о вас и начнут интересоваться вами, сохранить эти сведения в тайне станет очень трудно.

– Тогда почему считается оскорблением прямо спросить об этом? – удивилась Нила.

– Да ведь Избранный решит, будто вы считаете его настолько глупым, чтобы вручить ему оружие против вас и сделать беззащитным перед вашим нападением, – неожиданно вмешалась в разговор леди Винсеслав. – Подумайте об этом вашей симпатичной головкой, девочка.

Леди умолкла, скрестила ноги и снова посмотрела в окно.

Нила показала ей язык, а когда обернулась к Бо, тот уже забился в угол салона и погрузился в раздумья.

Она попыталась снова завязать разговор, но ее спутники, похоже, были не в настроении. За окном на четверть мили вперед протянулся однообразный склон горы, так что Ниле не оставалось ничего другого, кроме как вернуться к саквояжу с бумагами, который она все еще носила с собой.

Нила уже прочитала бо́льшую часть заявок, поданных до того момента, когда Таниэль попал в плен к кезанцам. Теперь она перелистывала последние страницы, внимательно просматривая каждую строчку.

Она всегда считала, что у квартирмейстеров самая скучная должность во всей армии. Но теперь эти колонки цифр почти заворожили ее. Имея больший опыт, она смогла бы по этим записям точно установить численность пехоты и конницы в армии или излюбленные тактические приемы каждого генерала.

Ее внимание привлекла строчка в середине страницы. Нила перечитала ее во второй раз, в третий, а затем посмотрела на дату.

– Бо… – позвала она.

– Мм?

– Кто-нибудь рассказывал вам, где был Таниэль за день до того, как его распяли кезанцы?

Бо почесал свои бакенбарды:

– Я разговаривал с одним поваром – из тех, кто помогал Михали. Таниэль заходил к Михали поздно вечером.

– А зачем он приходил?

– Не знаю, но догадываюсь. Он оказался настолько глуп, чтобы в одиночку отправиться на охоту за Кресимиром. Это единственное объяснение тому, что он попал в плен. Вероятно, он приходил к Михали за советом.

– А после этого сразу направился в кезанский лагерь?

– Откуда мне знать? – пожал плечами Бо. – А в чем дело?

– Да нет, ничего особенного.

Нила перелистнула страницу, просмотрела записи и даты, но не нашла больше заявок от Таниэля. Внезапно у нее перехватило дыхание.

– Бо…

– Что там еще? – раздраженно покачал головой Избранный, оторванный от своих размышлений.

– Помните, что рассказал мне полковник Этан? Про то, как Хиланска отправил в горы две роты солдат.

– Да-да, помню, продолжайте.

Она протянула Избранному отчеты:

– Посмотрите вот на эту заявку Таниэля в середине страницы.

Бо пробежался по ней глазами несколько раз подряд.

– Но это же полная бессмыслица! Кровавая бездна, зачем Таниэлю понадобилось триста духовых ружей?

Нила наклонилась к нему:

– Когда я была прачкой у Тамаса, то случайно слышала, как он сказал, что все духовые ружья в Адро хранятся на специальном складе в Адопесте и выдать их могут только по заявке порохового мага. А теперь посмотрите на время! – Она ткнула пальцем в страницу. – Четыре часа утра. В это время Таниэль уже должен был находиться в плену. Это фальшивая заявка, подписанная его именем.

– Кровавая бездна! – воскликнул Бо и застучал по крыше кареты. – Остановитесь! Остановитесь немедленно!

– Что вы задумали? – забеспокоилась леди Винсеслав.

– Мне нужны две лошади, – потребовал Бо.

– Хорошо, вы их получите. А что случилось?

Бо выпрыгнул из кареты, как только та остановилась.

– Предатель уже знал, что Таниэль попал в плен, когда подделывал заявку.

– Но зачем?

– Возможно, он думал, что Тамас может вернуться. Это уже не важно. Хиланска послал солдат с духовыми ружьями, чтобы разыскать Таниэля.

– Откуда вы знаете? – спросила Нила.

– Триста ружей требуется, чтобы вооружить две роты солдат. И как раз две роты солдат отправились в горы по приказу Хилански. Если это простое совпадение, я готов съесть свою шляпу. Я должен ехать.

– Я поеду с вами, – решила Нила.

– Нет, вы останетесь с леди. Не хочу, чтобы меня кто-то задерживал. Я обрушу на эти две роты лавину огня и камней, и любого, кто окажется рядом, может разорвать на части.

– Зачем вам тогда вторая лошадь?

– Чтобы я мог скакать дальше, если падет первая.

11

Адамат и бригадир Абракс ждали, пока генерал Кеть просмотрит принесенные ими бумаги.

Они сидели в палатке генерала. Кеть отпустила стоявших у входа охранников и теперь медленно пролистывала документы, начиная с ордера на арест, подписанного Рикардом Тумбларом и двумя судьями из Адопеста, и заканчивая перечнем обвинений против нее и против ее сестры и собранными для суда доказательствами.

Прошло не меньше получаса, прежде чем она аккуратно сложила бумаги на столе и откинулась на спинку стула, переводя взгляд с Адамата на Абракс и обратно.

– Вы отрицаете эти обвинения? – спросил инспектор, радуясь, что пришел конец долгому молчанию.

– Нет, не отрицаю.

Это был неожиданный поворот.

– Меня послали сюда арестовать вас, – напомнил Адамат.

– Вы надеетесь, что я признаю себя виновной, передам командование над моими людьми Хиланске и отправлюсь с вами в Адопест? – Прежде чем Адамат успел что-либо сказать, она продолжила: – Нет, я не сделаю этого. Хиланска – предатель. Он продал нас всех Кезу. В чем бы меня ни обвиняли, я не запятнаю себя предательством.

Как только Адамат и Абракс приехали, она сразу рассказала им о Хиланске, но не представила никаких доказательств. По ее словам, единственный свидетель был отравлен людьми Хилански.

– На самом деле мы приехали сюда не за этим, – возразил инспектор.

Кеть удивленно приподняла бровь, впервые с момента встречи изменив выражение лица:

– Вот как?

– Я говорил от вашего имени с леди Винсеслав, – объяснил Адамат. – Она согласилась, что безопасность Адро важнее тех мелких правонарушений, в которых виновны вы и ваша сестра. Как член комитета она уполномочила меня сделать вам предложение.

– И какое же?

– Вы немедленно слагаете с себя командование. Ваша сестра тоже уходит из армии. Вас препроводят в ваше поместье в северном Адро, дадут вам неделю на то, чтобы уладить личные дела, а затем вы отправитесь в ссылку. Вам выплатят одноразовое пособие в размере миллиона кран, а вся ваша собственность будет конфискована в пользу государства.

Кеть гневно раздула ноздри.

– Это не предложение. Это приговор.

– Миллион кран – большая сумма, – хмуро произнесла Абракс. – Вы полагаете, что Тамас проявит бо́льшую щедрость, когда вернется?

– Тамас погиб.

– Нет. – Абракс вынула из кармана письмо и передала Кеть. – Мы получили это сообщение сегодня утром. Тамас перешел Горелую гряду вместе с Седьмой и Девятой бригадами, а также с ним шестьдесят тысяч деливских солдат. Через две недели он будет здесь.

У Адамата отвисла челюсть. Тамас жив? Точно? Почему же тогда леди Винсеслав ни слова не сказала о его возвращении? Это меняло все!

Кеть заметно побледнела, снова взяла трясущейся рукой ордер на арест и внимательно его перечитала.

– Полагаю, вы успеете уехать за границу до его появления, – заметил Адамат.

– Что будет с моими людьми? Кто примет командование?

– Я, – ответила Абракс.

– Это незаконно.

– Вас так сильно беспокоит, что законно, а что нет? – усмехнулся инспектор.

– Да, я покрывала преступления своей сестры, – резко бросила Кеть Адамату. – Но я все еще генерал адроанской армии, и я люблю свою страну. Если я и приму ваше «милосердие», – она выплюнула это слово, будто отраву, – то только при условии, что мои люди не пострадают.

– Ваши люди войдут в специальное подразделение «Крыльев Адома», – заверила ее Абракс. – Мы немедленно сообщим Хиланске, что вы освобождены от командования, а бригады переходят в наше подчинение – и под нашу защиту – до тех пор, пока не вернется Тамас.

Кеть забарабанила пальцами по столу, напряженно глядя в небо над головой Адамата.

– Генерал, для них это единственная возможность остаться в живых, – сказал инспектор. – Ваши разведчики наверняка уже доложили, что кезанцы собираются напасть на вас завтра утром, а генерал Хиланска обойдет с фланга.

– Еще одно доказательство того, что он продался Кезу, – проворчала Кеть.

Адамат нервно переглянулся с Абракс.

– Даже если это правда, он не посмеет напасть, если узнает, что ваши бригады встали под знамя «Крыльев Адома».

Кеть внезапно вскочила:

– Хорошо, я согласна! Я сложу с себя командование, заберу сестру и уеду. Только позвольте мне в последний раз поговорить с моими людьми.

Адамат уловил в ее голосе нотку мольбы и понял, что она говорит искренне.

– Кеть, у вас не будет возможности исправить свою репутацию, – со сталью во взгляде ответила Абракс. – Ваши люди узнают, что вы мошенница и лгунья.

Лицо Кеть исказилось от боли и ярости. Адамат и предположить не мог, что она способна на столь открытое проявление эмоций.

Абракс медленно встала и добавила со вздохом:

– Я позабочусь о том, чтобы они узнали, что перед отъездом вы беспокоились об их судьбе.

В ответ Кеть лишь обреченно кивнула.

Абракс заложила руки за спину и расправила плечи:

– Генерал Кеть, вы освобождены от командования.


Утро принесло в лагерь «Крыльев Адома» неожиданный холод.

Полусонный Адамат смотрел, как на самом горизонте, милях в трех к югу, строятся в боевой порядок кезанские войска. В своих буро-зеленых мундирах они напоминали бескрайнее поле спелой пшеницы, готовой к жатве. Сколько солдат в кезанской армии? Двести тысяч? Или триста? Разведчики Абракс сообщили, что ночью к кезанцам прибыло пополнение из Будвила.

Прогремел пушечный выстрел, и Адамат вздрогнул от неожиданности. За первым последовали другие. Инспектор подумал, что ему пора привыкать к грохоту канонады. Абракс всего лишь приказала дать в сторону кезанцев предупредительный залп. Но когда с обеих сторон откроют огонь сотни орудий, будет гораздо хуже.

Абракс стояла рядом с Адаматом на холме, где располагалась палатка Кеть. Но смотрела бригадир не в сторону кезанцев, а на северо-восток.

– Есть какие-нибудь сообщения? – спросил инспектор.

Холмы скрывали другую часть адроанской армии, которой командовал Хиланска.

– Сегодня ночью мы отправили три десятка посыльных, – хриплым голосом ответила Абракс. – По крайней мере десятерых застрелили у нас на глазах. Не знаю, что Хиланска сказал своим людям, но они открыто выступили против нас. Леди Винсеслав тоже могла погибнуть, если бы я вовремя не увела ее.

– А где сейчас леди?

Винсеслав с двадцатью шестью тысячами наемников появилась в лагере накануне вечером. Она принесла новости о перехваченном письме и предательстве Хилански. Адамат надеялся на поддержку Бо, но оказалось, что приехала одна Нила. Чем могла помочь Избранная, только начавшая обучение?

– Я отослала леди Винсеслав назад в Адопест с сотней моих лучших кавалеристов, – сообщила Абракс. – Не позволю ей умереть на поле боя.

Наступило долгое молчание. Абракс снова посмотрела на северо-восток, а затем произнесла:

– Вы погубили нас всех, Адамат.

В ее словах не было ни гнева, ни упрека. Просто угрюмое признание факта.

Мысль о том, что все эти люди к вечеру будут мертвы, тяжелым грузом давила на плечи Адамата. В груди что-то сжалось, и он заставил себя медленно, глубоко вдохнуть. Хиланска оказался предателем. Он нападет на «Крылья Адома», уничтожит и наемников, и три только что принятые бригады адроанской пехоты, а затем… Что он сделает дальше? Прикажет своим людям сдаться в плен кезанцам? И они подчинятся такому приказу? Или кезанцы просто набросятся на них и тоже перебьют?

Адроанская армия уничтожит сама себя и развяжет кезанцам руки для борьбы с фельдмаршалом Тамасом и его деливскими союзниками.

Положение было абсолютно безнадежным. Они окружены. На спасение ни единого шанса. Абракс приказала рыть траншеи и строить укрепления. Она решили стоять до конца, но инспектор заметил тревожное выражение ее лица и фиолетовые круги под глазами после бессонной ночи.

Абракс повернула голову, и Адамат оглянулся следом за ней. На отдаленных холмах на северо-востоке показался всадник. Он остановился, всматриваясь в лагерь, а затем инспектор различил у него за спиной сверкающие на солнце штыки.

– Они пошли в атаку, – сказала Абракс.

12

Бездна, куда все подевались? – возмутился Тамас.

Капрал, застигнутый в момент завтрака, стоял с позабытой ложкой в руке и смотрел на фельдмаршала, разинув рот от изумления.

Адроанский лагерь почти опустел. Небольшой караул, несколько тысяч обслуги – и целое море оставленных палаток. Это могло означать только одно: сегодня состоится большое сражение. Тамас уловил его запах и невольно ощутил волнение, несмотря на усталость и ломоту в суставах.

Олем натянул поводья, останавливаясь рядом с солдатом:

– Капрал, ты слышал, что спросил фельдмаршал? Отвечай.

Они скакали всю ночь, от разгоряченных лошадей поднимался пар.

– Я… я… – промямлил капрал. – Простите, сэр, они ушли… сражаться.

Он показал рукой на юго-запад.

– Кровавая бездна! – прорычал Тамас.

Почему Хиланска решил вступить в бой? Кезанцы по-прежнему превосходили числом адроанскую армию, и сражение на открытой местности приведет к катастрофе.

– Олем, ты слышишь? Это орудийная канонада.

– Да, сэр. Слышу.

– Сэр!

Влора, посланная вперед, чтобы найти кого-нибудь из Генерального штаба, вернулась обратно, тяжело дыша после быстрого бега. Олем наклонился в седле и передал ей поводья ее лошади.

– Сэр, они сражаются не с кезанцами!

– Бездна, с кем же тогда? – удивился Тамас.

– Со своими. Генерал Кеть ушла из лагеря со своими бригадами, и теперь Хиланска напал на нее.

– За мной! – проревел Тамас, пришпорив коня, и тот рванулся вперед.

Холодный ветер бил в лицо Тамасу, но пот все равно лил с него градом. Что случилось? Как могла произойти такая страшная беда? Когда он найдет Кеть, то задушит ее же собственными шнурками.

Они мчались по дороге уже не одну милю, и с каждого следующего холма Тамас все отчетливей видел войска, выстроившиеся к югу. Сердце гулко билось в груди, но фельдмаршал лишь плотно прижимался к шее скакуна, понуждая его скакать еще быстрее.

Они поравнялись с задними рядами адроанской пехоты. Солдаты испуганно отпрыгивали с дороги бешено летящих всадников. Тамас отыскал штабную палатку на пригорке, что возвышался над артиллерийской батареей, и повернул к ней. На Тамаса то и дело бросали любопытные взгляды, но фельдмаршалу было не до них.

Он спрыгнул с коня, бросил поводья ошеломленному часовому и приподнял полог палатки:

– Хиланска! Будь я проклят, что здесь у вас творится?

Несколько десятков глаз уставились на него в немом изумлении.

– Так что здесь происходит? – повторил фельдмаршал.

Возник настоящий переполох. Офицеры вскочили, опрокидывая стулья, радостно крича и протягивая к нему руки. Все пытались говорить одновременно, и поднялся невообразимый гвалт.

– Тихо! – рявкнул телохранитель Тамаса.

– Спасибо, Олем. А теперь объясните мне наконец, в чем дело?

Тамас поискал глазами знакомые лица и был крайне огорчен тем, как мало их оказалось. Неужели армия потеряла так много офицеров, пока он отсутствовал?

– Мы начинаем сражение с генералом Кеть, предавшей нас, – заявил полковник, стоявший позади всех.

– Прекратить немедленно! – крикнул Тамас. – Олем… Нет, Влора. Подними над палаткой белый флаг. Я хочу, чтобы через час Кеть была здесь и сама мне все объяснила.

– Она не придет, – сказал тот же полковник. – Она не хочет говорить с нашими парламентерами.

– Со мной захочет. Мне показалось или над лагерем Кеть поднято знамя «Крыльев Адома»?

Женщина-генерал, которую Тамас помнил очень смутно, неуверенно кивнула.

– Тогда пусть придет и бригадир Абракс, или кто там у них сейчас за главного. Ступайте, капитан.

Влора четко отдала салют и пулей вылетела из палатки.

– Разверните нашу артиллерию на юг, – приказал Тамас. – Вся наша конница должна быть сосредоточена на восточном фланге – действительно вся. Разделите ее на три части и ждите моих распоряжений. Кезанцы готовятся к наступлению. Если они не начнут через час, значит я старый осел. Пусть наши войска по-прежнему стоят лицом к бригадам генерала Кеть, но объясните им, что они не должны вступать в бой со своими братьями-адроанцами. Если кезанцы думают, что мы собираемся драться друг с другом, то их ждет большое разочарование. Выполняйте!

Вся палатка мгновенно пришла в движение.

– Генерал Хиланска, не увиливайте от ответа, – продолжил Тамас. – Подойдите сюда и объясните, что у вас здесь творится.

Хиланска вышел из угла палатки, настороженно глядя на фельдмаршала:

– Да, сэр?

– Идемте со мной.

Тамас отбросил полог и подозвал охранника.

– Переставьте штабную палатку на сорок шагов выше по склону. Я хочу видеть, что происходит в долине.

Вместе с Хиланской он направился к выбранному наблюдательному пункту. Тамас ужасно устал от долгой езды и еле передвигал ноги, но пальцы его дрожали от возбуждения перед боем.

Взобравшись на вершину холма, фельдмаршал обернулся к Хиланске, но приготовленные слова застыли у него на языке.

– Вам плохо?

Пот ручьем тек по лицу Хилански и уже пропитал воротник. Генерал судорожно теребил пуговицы мундира. Четыре профоса поднялись на холм и остановились на почтительном отдалении.

– Со мной все в порядке, сэр, – ответил Хиланска, утирая пот со щеки. – О чем вы хотели спросить?

Тамас посмотрел на кезанскую армию. По меньшей мере двести шестьдесят тысяч пехоты и около двадцати тысяч кавалерии. Это было величественное зрелище, но он не поддался эмоциям. Ему предстояла тяжелая работа.

– Поместите ваши лучшие орудийные расчеты здесь и вот здесь, – показал рукой фельдмаршал. – Пусть они обрушат все, что у них есть… Хиланска, вы меня слушаете, я… – Тамас почувствовал тупую боль в боку и нахмурился. – Я говорю, что они…

Кто-то толкнул его в спину, затем послышался крик. Фельдмаршал обернулся, готовый разразиться проклятиями.

Это кричал Олем. Он стоял с обнаженной шпагой, не подпуская к Тамасу четверых профосов, пришедших вместе с ним на холм. За спиной у профосов фельдмаршал увидел Хиланску с кинжалом в руке.

– Кровавая бездна, что здесь происходит? – спросил Тамас.

Он машинально потянулся к рукоятке пистолета, но пальцы соскользнули с нее. Тамас поднес руку к глазам и зажмурился от внезапного головокружения. Кончики пальцев покраснели от крови.

Он был ранен.

Кровавая бездна, его ранил Хиланска.

Однорукий генерал развернулся и побежал прочь с холма.


Тамас, без мундира, в окровавленной сорочке, сидел на траве и пытался осознать произошедшее.

Кто-то из врачей поддерживал его под локти, а другой тем временем разрезал сорочку, чтобы осмотреть колотую рану под ребрами. В десяти шагах от Тамаса пронесли тела двух профосов. Другой врач склонился над Олемом, которому рассекли лоб.

Хиланска – предатель, в этом уже не было сомнений. Но как далеко зашло дело? Когда началось? Виновен ли Хиланска в падении Будвила и в том, что Тамас попал в ловушку? И не он ли стоит за этим расколом, грозившим погубить всю армию?

– Олем! – позвал фельдмаршал.

Он должен выяснить подробности. И самый главный вопрос: есть ли у Хилански сообщники?

Олем появился через мгновение со свежей повязкой на голове.

– Да, сэр?

Телохранитель сдерживал четверых профосов до тех пор, пока не подоспела помощь.

– Ты прекрасно фехтовал, Олем. Кто-нибудь из них выжил?

– Спасибо, сэр. Выжили двое, но оба к утру умрут. Ребята очень неласково с ними обошлись, когда увидели, что вас ранили.

– Это их ничуть не оправдывает. Пойди разузнай, что им известно.

– Разве я не должен догнать Хиланску, сэр?

Тамас задумался.

– Я не знаю, кому здесь можно доверять, – тихо произнес он. – Найди своих штуцерников и пошли два взвода за Хиланской. А сам оставайся со мной.

– Слушаюсь, сэр.

Врач задел пальцем рану, и Тамас выругался вполголоса.

– Перевяжите меня и дайте немного пороха. Легкое цело, так что жить буду.

Он отмахнулся от врачей и с трудом поднялся на ноги. Боль в боку стала сильней и напомнила о похожем ранении, полученном в Гурле двадцать лет назад. Он тогда провалялся на койке несколько недель и едва не умер от заражения.

Теперь ему некогда лечиться.

Он разглядел в долине траншеи и укрепления, возведенные «Крыльями Адома» вокруг лагеря Кеть. Они почти не отличались от тех, что сам Тамас использовал против конницы Беона-же-Ипилла, разве что были не такими глубокими. Влора с развевающимся на ветру белым флагом доскакала до позиций «Крыльев», и после недолгой, но тревожной задержки ее пропустили в лагерь.

Кезанцы продолжали строиться в боевой порядок. Их армия казалась огромной – и была такой на самом деле. Но как раз из-за своей многочисленности она сделалась крайне медлительной. Поначалу Тамас ожидал, что кезанцы начнут атаку к десяти утра, но теперь уже стало ясно, что они не сдвинутся с места раньше полудня. Или даже до часу дня. Они пойдут напролом, рассчитывая на численное превосходство, чтобы окружить и уничтожить лагерь генерала Кеть.

Тамас разорвал гильзу патрона и высыпал немного пороха на язык. Несколько неприятных мгновений, а затем пороховой транс сделал его сильней и моложе, а боль от раны ушла и теперь лишь слабо шевелилась где-то на задворках сознания.

Краем глаза Тамас заметил приближение Олема.

– Узнал что-нибудь?

– Ничего, сэр. Оба профоса утверждают, что Хиланска предупредил их о вашем возможном появлении, но сказал, что это такая хитрость кезанцев – загримированный под вашу внешность Избранный. Еще они говорят, что не ожидали появления двойника в ближайшее время.

– Значит, он запаниковал потому, что я появился слишком рано? – фыркнул Тамас. – Остается только порадоваться, что он не был готов к нашему появлению. Бездна, какие еще слухи он распространял?

– Я попытаюсь узнать, сэр.

– Действуй.

– Разрешите обыскать его палатку?

– Разрешаю.

Олем снова ушел, а Тамас огляделся в поисках надежного человека. Большинство генералов оставались со своими бригадами, но по крайней мере часть помощников Хилански сбежала вслед за ним.

– Эй, полковник! – позвал Тамас. – Подойдите сюда.

В фигуре этого молодого офицера было что-то знакомое, и, как только он обернулся, Тамас сразу же узнал его.

– Полковник Сабастениен, рад видеть вас живым.

Бывший бригадир «Крыльев Адома», невысокий мужчина лет двадцати пяти, с мрачным лицом и преждевременной сединой, почтительно поклонился Тамасу. При последней их встрече этой седины еще не было. Может быть, он красил волосы?

– И я рад видеть вас, сэр. Только теперь я не Сабастениен, а Флорон. Взял фамилию матери. Не хочу напоминать о себе своим бывшим товарищам.

Тамас прекрасно его понимал. Сабастениен не совершил ничего противозаконного или дурного, а всего лишь застрелил предателя, но все же был изгнан из «Крыльев», поскольку предатель был таким же бригадиром, как и он сам… и возлюбленным леди Винсеслав.

– Хорошо, Саба… то есть Флорон. Мне нужно разработать план сражения. Где вы теперь служите?

– В Двадцать первом артиллерийском батальоне.

– У вас есть опыт командования артиллерией?

– Семь лет в «Крыльях».

– Прекрасно. Поздравляю вас с генеральским чином, Флорон.

– Сэр? – Полковник ошеломленно заморгал.

– Принимайте командование Второй бригадой. Разверните орудия на юг и подготовьте расчеты к бою. Прикажите пехоте вырыть траншеи с запада и востока от них.

– Слушаюсь, сэр. Спасибо, сэр.

– Не стоит меня благодарить. Я не знаю, кому можно доверять в бригадах Хилански. Не исключено, что вас предадут еще до исхода дня. Если у вас есть надежные помощники, заберите их с собой.

– Да, сэр.

– И вот еще что, генерал. Позовите ко мне Михали.

Флорон на мгновение стушевался:

– Вам еще не доложили?

– Что?

– Михали погиб. Его убил Кресимир две недели назад.

Холодный пот прошиб Тамаса, в затылке закололо от страшного потрясения, пробившего спокойствие порохового транса. Он оглянулся на ряды кезанцев. Если Михали нет в живых, почему Адро еще не погибло? Без Михали от адроанской армии, да и от самого Адопеста, не должно было остаться ничего, кроме праха. Только он противостоял силе своего брата, оберегая столицу и всю страну.

Что могло помешать Кресимиру?

Фельдмаршал уловил какое-то движение в лагере «Крыльев Адома», а через мгновение разглядел Влору, скачущую по склону холма. Словно ветер промчавшись мимо часовых, она остановилась только возле Тамаса, спрыгнула с лошади и бросила поводья ошеломленному посыльному.

– Где Кеть? – спросил Тамас.

– Ее нет в лагере. Абракс и Адамат отстранили ее от командования, обвинив в воровстве. Абракс надеялась, что это поможет покончить с расколом в армии, но… Сэр, вы ранены?

– Это не могло покончить с расколом, – сказал Тамас. – Потому что Хиланска все это время готовил предательство. А при чем здесь Адамат? Бездна, именно теперь, когда Кеть особенно нужна мне. После Хилански она была самым способным военачальником. А где сама Абракс?

– Скоро будет здесь.

– У нас осталось всего несколько часов до нападения кезанцев. Собери мне Генеральный штаб, я хочу видеть всех высших офицеров, каких ты сможешь оповестить за двадцать минут. Остальным приказ передадут посыльные. Олем, что ты нашел?

Олем остановился, тяжело дыша после быстрого бега.

– Хиланска был связан с Кезом с самого начала. Он бросил все, я нашел десятки писем.

– Там есть какие-нибудь указания на сообщников?

– У меня не было времени разобраться.

– Время. Кровавая бездна, времени нам не хватает больше всего остального. Я не могу составить план сражения при таких скудных сведениях, тем более против таких полчищ.

– Олем, ты нашел личную печать Хилански? – вмешалась в разговор Влора.

– Она была там среди всего прочего.

– Приведите мне свежую лошадь! – крикнула Влора.

– Ты куда? – удивился Тамас.

– Мне нужны шифровальщики «Крыльев», – объяснила она. – Они смогут скопировать шифр Хилански. Если мы поторопимся, то сумеем выторговать себе лишний день.


Тамас продиктовал сообщение для кезанского командующего, используя те слова и выражения, которые Хиланска часто употреблял в своих письмах и заметках. Затем шифровальщик «Крыльев» переписал его шифром генерала. В сообщении говорилось, что Хиланска может заставить одного из подчиненных Абракс убить ее, если бригадир отпустит охрану. Но для этого нужно, чтобы кезанцы притворились, будто бы переносят наступление на следующий день.

Все работа заняла приблизительно два часа и была, на взгляд Тамаса, совершенно бессмысленной. Должно случиться чудо, чтобы кезанцы поверили этому письму.

Но если все пройдет гладко, адроанская армия получит лишние двадцать четыре часа на подготовку к атаке кезанцев. Время, которого им отчаянно не хватало, чтобы получить хоть какой-то шанс на победу.

Тамас поднял глаза на Олема. Телохранитель стоял у входа в палатку, небрежно положив руку на пистолет и ожидая, пока шифровальщик «Крыльев» расплавит воск и запечатает письмо личной печатью Хилански. Фельдмаршал забрал письмо у наемника, подул на воск, чтобы остудить его, а затем передал Олему.

Телохранитель бодро отсалютовал ему.

– Я нашел парочку надежных ребят из штуцерников, сэр. Одного пошлю с письмом в кезанский лагерь.

– Они понимают, как это опасно? Их убьют, если кезанцы заподозрят обман. Или даже хуже того.

– Я уже выбрал того, кто это сделает. Он все понимает.

– Хорошо. И пусть это будет единственное сообщение, которое получат сегодня кезанцы. Скажи часовым, чтобы стреляли в любого, кто попытается прорваться к вражеским позициям. Они не должны узнать, что я возвратился.

Тамас кивком отпустил телохранителя. Когда Олем ушел, фельдмаршал неловко повернулся к шифровальщику и тут же почувствовал, как открылась рана, нанесенная ножом Хилански. Он медленно, так чтобы наемник не заметил дрожи его пальцев, разломал патрон и насыпал щепотку пороха на язык. Пороховой транс успокоил боль.

– Хорошая работа, солдат, – похвалил шифровальщика Тамас.

– Спасибо, сэр. С вашего позволения, хорошо, что вы вернулись. И я знаю, что бригадир Абракс очень этому обрадовалась.

Тамас через силу улыбнулся:

– Рад слышать это. Действительно хорошо, что я вернулся. Знаешь, когда мы воевали в Гурле, у нас не было обученных шифровальщиков. Мне пришлось поручить эту работу самым смышленым моим ребятам. До лорда Винсеслава никому не приходило в голову создать специальную службу. Я пятнадцать лет твердил, что нам в адроанской армии нужны свои шифровальщики, но почему-то мои предложения всегда откладывались на потом.

– Мне очень повезло, что я служил у лорда Винсеслава, – заявил наемник. – Это был умнейший человек.

– Согласен. Очень жаль, что мы его потеряли. Но ваша леди еще умнее своего супруга. Подозреваю, что идея насчет шифровальщиков принадлежала ей, а вся слава досталась мужу.

Наемник промолчал, глядя себе под ноги.

– Извини, если я вмешиваюсь не в свое дело. Ты не обязан отвечать.

– Спасибо, сэр.

Мгновение спустя появился Олем и коротко кивнул Тамасу, подтверждая, что отправил посыльного.

– Солдат, – обратился фельдмаршал к шифровальщику. – Ты можешь пройти в столовую и получить завтрак. Или обед. Проклятье, я совсем потерял счет времени.

– Сэр, разрешите мне вернуться в лагерь «Крыльев».

Тамас оглянулся на Олема, который незаметно подошел к шифровальщику.

– Извини, солдат, но тебе придется задержаться у нас. Мы пока держим в тайне мое возвращение. Это поможет нам перехитрить кезанцев.

– Клянусь, я никому ничего не скажу.

– Мы предпочли бы не рисковать, – ответил Олем.

Шифровальщик растерянно переводил взгляд с Тамаса на Олема и обратно:

– Сэр?

– Сожалею, – сказал фельдмаршал, – но мы скрываем эту новость даже от своих, насколько это возможно. Приходится выбирать, что важней – боевой дух войска или необходимость сохранить тайну.

Шифровальщик нахмурился, глубоко вздохнул и отдал салют:

– Я понял, сэр.

– Вот и хорошо. Я сообщу Абракс, что ты хорошо выполнил свою работу.

Олем вывел наемника из палатки и через мгновение вернулся вместе с Влорой. Она выглядела уставшей, но шла бодрым шагом. Судя по запаху, она все утро провела в пороховом трансе.

– Как дела в лагере «Крыльев»? – спросил Тамас.

Влора отсалютовала и опустилась на стул напротив него.

– Если кезанцы все-таки нападут сегодня, будет очень тяжело. Три бригады «Крыльев» развернуты в нашу сторону. По словам Абракс, если наша уловка сработает, она успеет к завтрашнему утру перегруппировать войска и бросить все, чем располагает, против кезанцев.

– Значит, нам остается только ждать, – заключил Тамас.

– Да, ждать, – кивнула Влора.

Они с Олемом обменялись взглядами, по которым Тамас мало что смог понять. Он был слишком занят, стараясь удержаться на тонкой грани между пороховой зависимостью и необходимостью справиться с болью, а также с усталостью после сумасшедшей скачки от деливской границы до Адопеста. Как бы там ни было, эти двое, похоже, охладели друг к другу.

– До «Крыльев» дошли слухи о моем появлении?

– Абракс никому не рассказывала об этом, кроме двоих бригадиров. Она согласна, что тайну нужно сохранять подольше. Возможно, кое-кто из офицеров и узнал меня, но она держит все под контролем.

– Хорошо.

– Но здесь слухи уже начали расползаться, – заметил Олем.

– Ничего не поделаешь, солдаты видели, как мы прискакали.

– Я запретил выходить из лагеря до завтрашнего утра, – добавил Олем.

– Отличная работа.

Олем машинально теребил рукой нашивки полковника, которые Тамас вручил ему возле Альватона. Телохранителю явно хотелось снять их.

– Сэр? – вопросительно произнес он.

– Я не разжалую тебя, Олем.

– Так было бы лучше, сэр.

– Это не значит, что ты будешь командовать каким-то подразделением – по крайней мере, не своими штуцерниками. Ты полковник для особых поручений. Такое случалось и до тебя.

– Но все-таки…

Тамас поднял руку, пытаясь прекратить спор, хотя и понимал, что его надежды несбыточны. Олем был искренне убежден, что не заслуживает звания полковника.

– Мне удобнее, чтобы ты имел право отдавать приказы, – объяснил Тамас. – Не воспринимай все так мрачно. Я не дам тебе в подчинение много людей, пока ты не будешь к этому готов. Попомни мои слова, через десять лет ты станешь генералом – самым настоящим.

Похоже, Олем готов был рассмеяться в лицо Тамасу, но сдержался.

– Я не буду бриться, сэр. А генералы не носят бороды.

– А мне нравится борода, – сказала Влора. – Многим солдатам она была бы к лицу.

– Только ты не начинай. – Тамас погрозил ей пальцем. – Я закрываю глаза на его выходки, потому что он – моя последняя защита от убийц. Но от тебя я этого терпеть не стану.

– Хорошо же он защитил вас от Хилански.

Олем ощетинился, услышав эти слова, но лицо его сделалось кислым. Фельдмаршал посмотрел на Влору. Это было жестоко – она прекрасно знала, что Олем выполнял приказ и не мог быть рядом. На самом деле он очень серьезно относился к своим обязанностям. Тамас уже открыл было рот, чтобы поставить ее на место, но тут же снова закрыл, увидев лицо Влоры. Она побледнела и уставилась в пол, уже пожалев о своих упреках.

– Сэр, могу я еще что-нибудь для вас сделать? – деревянным голосом произнес Олем.

– Оставайся рядом со мной. Что касается Хилански, то…

– Я отправил за ним целую роту. Они поймают его, как и всех его сторонников, и приведут назад в цепях.

– Ты хорошо справляешься со своей работой, Олем. А этот пустяк скоро заживет.

Фельдмаршал показал на скрытую под плащом ножевую рану и тут же ощутил приступ боли, несмотря на пороховой транс.

– Да, сэр.

В голосе Олема все еще слышалось напряжение.

Тамас протер глаза. Обычно перед началом сражения он совещался со своими офицерами или продумывал запасной план боя. Но он уже отдал необходимые распоряжения, и теперь все зависело от того, как ответят кезанцы на подложное письмо Хилански. Если уловка удастся, у Тамаса будет целый день на подготовку. Если нет, битва начнется не позже чем через час.

Нужно было что-то предпринять, но фельдмаршал попросту не мог сейчас сдвинуться с места. Он убеждал себя, что во всем виновата усталость после долгой дороги, – несколько минут покоя, и все будет в порядке. Но это была не просто усталость. У него ломило кости. В дополнение к свежей ране напомнили о себе прежние. Голова плохо соображала от недосыпания. В последние несколько месяцев годы начали брать свое.

Тамас никак не мог сосредоточиться на предстоящей битве, и это означало, что он упустил нечто очень важное.

– Сэр, а что с Таниэлем? – тихо спросила Влора. – Хиланска послал людей в горы. Что, если…

Она умолкла на полуслове.

Нет, это не могло быть важнее битвы. Таниэль – сын Тамаса, но это всего лишь один человек. А сегодня решалась судьба целой страны.

– Я знаю свои обязанности, капитан, – ответил фельдмаршал.

Казалось, Влора хотела еще что-то сказать. Но вместо этого подошла к Олему, все еще стоявшему у входа. Тот лишь молча смотрел, как она достает из его кармана табак и бумагу, даже не пытаясь ее остановить. Влора свернула сигарету, не отводя взгляда от Олема, прикурила и глубоко затянулась. Затем выпустила дым через нос и передала сигарету Олему.

Тамас уже собрался сказать им, чтобы не курили в палатке, но ему хотелось узнать, чем все закончится. Это было предложение мира, попытка извиниться за сказанные минуту назад слова.

Олем взял сигарету и зажал между зубами. Тамас облегченно выдохнул, только теперь сообразив, что все это время не дышал.

Полог палатки приподнялся, и кто-то шепотом заговорил с Олемом.

– Одну минуту, сэр, – сказал телохранитель и вышел наружу.

Тамас остался с Влорой. Фельдмаршал понимал, что она хочет продолжить разговор о Таниэле. Он строго посмотрел на нее, стараясь показать, что не потерпит возражений, но молчание затянулось, и теперь он уже почти хотел, чтобы Влора заговорила. Он не боялся обвинений и упреков. Он был в состоянии справиться с этим.

Но не мог справиться с собственными сомнениями.

Олем вернулся в палатку, ветер принес запах сигаретного дыма.

– Сэр, прибыл наш посыльный. Кезанцы не передали с ним никакого ответа, но их войска уже отходят. У нас будет передышка до завтрашнего утра.

Тамас встал, кашлянув в кулак, чтобы скрыть болезненную гримасу.

– Будем надеяться, что кезанцы не стали хитрей за время нашего отсутствия. Сколько штуцерников тебе удалось отыскать?

– Хиланска разослал их обратно в роты. Но я уже нашел около двухсот человек.

– Ты собрал их снова? Хорошо, у меня есть для них работа.

13

Кресимира – вернее, куклу, с помощью которой Ка-Поэль сдерживала бога, – по-прежнему нельзя было никуда переносить.

Всю ночь Таниэль боролся с нарастающей паникой. Не спал, почти ничего не ел. Наступление утра лишь усилило его беспокойство.

– Нам нужно уходить, – сказал он.

Ка-Поэль решительно покачала головой. Она склонилась над небольшим, размером с солдатский ранец, коробом из веток и сушеной травы, в котором лежала фигурка бога.

– К полудню они будут здесь, – напомнил Таниэль.

Ка-Поэль не ответила. Она закончила плести короб всего несколько часов назад. С тех пор она только и делала, что рисовала на нем тонкие расходящиеся линии кисточкой из конского волоса, которую хранила в рюкзаке. Вместо краски она использовала свою кровь, оставляя на удивление яркий багровый след, совсем не похожий на ржавые пятна засохшей крови.

Все это очень беспокоило Таниэля – сильней, чем обычно.

– Полроты адроанских солдат с духовыми ружьями остановились на ночлег в двух милях отсюда, – снова принялся убеждать он. – Скоро они проснутся, свернут лагерь и продолжат поиски. Они найдут нас в самом лучшем случае к полудню. Мы не справимся с таким большим отрядом. Они убьют нас обоих и освободят Кресимира. Нам нужно уходить.

Ка-Поэль, видимо, была с ним не согласна. Она медленно и уверенно проводила все новые линии, словно не слыша его слов.

Таниэль коснулся ее плеча:

– Поэль…

Она резко обернулась, отбросила кисточку и вскочила на ноги. Он невольно отшатнулся. Лицо девушки искривилось в сердитой гримасе, сжатые кулаки уперлись в бедра. Ка-Поэль отвела Таниэля в самый угол пещеры и каким-то образом ухитрилась посмотреть на него сверху вниз, хотя и была намного ниже ростом. Она приложила руку к груди, затем к виску и сделала отрицающее движение рукой. Повторила этот жест еще дважды и указала на короб.

«Я сама не знаю, как я это делаю».

Только теперь Таниэль заметил, что ее сорочка и волосы пропитались потом. Плечи девушки дрожали, в глазах сверкали слезы, и он наконец понял, насколько она измотана. Он знал, что Всевидящие умеют сплетать заклинания. Они делали для колонистов Фатрасты зачарованные пули, которые назывались «красными метками». Однажды Ка-Поэль изготовила такие же для Таниэля – хотя он и не видел, как это происходило. Наверное, каким-то похожим способом.

Таниэль поглядел на короб, вспомнил тонкие красные полоски, по которым пули и получили свое название.

Ну конечно же. Это очень напоминало «красные метки». Ка-Поэль использовала для заклинаний свою кровь.

И еще несколько дней назад она провела кровью какие-то линии на щеках Таниэля. Защитное заклинание? Сколько же сил это у нее отняло? Таниэль новыми глазами взглянул на девушку и увидел, как она исхудала, как запали ее глаза и ввалились щеки. Одежда висела на ней, как на вешалке.

Не позволяя Кресимиру вырваться на свободу, она медленно убивала себя, но все еще обладала какой-то властью над ним.

Беззвучно, как всегда, Ка-Поэль вернулась к своей работе.

Таниэль взял два ножа и штык, украденные недавно у адроанских солдат. Теперь он жалел, что не прихватил духовое ружье, которое мог использовать хотя бы в штыковом бою. Но он самонадеянно сломал все ружья, найденные на стоянке адроанцев.

Таниэль поцеловал Ка-Поэль в щеку, стараясь не огорчаться тому, как она отвернулась от него. Вышел из пещеры, поднялся на гребень горы и направился на восток, к тому месту, где заночевали адроанские солдаты.

Не прошло и часа, как он заметил их передовой патруль. Шестеро солдат медленно продвигались по ущелью, выставив ружья перед собой и внимательно осматривая склоны.

Он выбрал позицию в трехстах ярдах выше по ущелью, спрятался за камнями и стал ждать.

Оказалось, что остальная рота держится в пятидесяти шагах позади патруля. Они вынуждены были шагать плотной колонной и, в отличие от патруля, не смотрели по сторонам. Это были необстрелянные, беспечные новобранцы. Кое-кто перебрасывался шутками, бодрый смех эхом отражался от стен ущелья. Таниэль полагал, что его демонстрация силы научит солдат осторожности, но, похоже, ошибся.

В конце концов, они охотились на одного человека, при ярком дневном свете.

Таниэль понимал, что не справится с восемью десятками. У него не было ни единого шанса.

Он подождал, пока не появится вся рота. Как только середина колонны оказалась прямо под ним, он ударил ногой по валуну и отскочил в сторону, спасаясь от двадцати тонн камней, которые с грохотом покатились на дно ущелья.

Он не сможет победить, но будь он проклят, если не заберет с собой в бездну как можно больше врагов.


Когда стих грохот устроенного Таниэлем обвала, ущелье наполнилось стонами умирающих и проклятиями оставшихся в живых.

Таниэль с отвращением слушал эти крики. Он не хотел убивать соотечественников. У этих людей где-то остались друзья и родные. Жены, мужья, дети. Возможно, он совсем недавно сражался бок о бок с кем-то из них. Или вместе учился.

«Нет никакой разницы в том, какого врага ты убил, – напомнил он себе. – Это война. Либо убиваешь ты, либо убивают тебя».

Он выглянул из укрытия, чтобы посмотреть на свою работу.

Обвал уменьшил роту вдвое. По крайней мере десяток солдат остался погребенным под камнями, еще около десятка получили серьезные ранения. Капитану зажало валуном ногу, и Таниэль слышал, как он воет от боли. Рядом с капитаном стоял лейтенант, пытаясь одновременно организовать и оборону, и помощь раненым. Солдаты рассыпались по всем укрытиям, какие только смогли найти, и теперь не спускали глаз со стен ущелья.

Они начали извлекать раненых из-под камней, и как только стало ясно, что новая атака им не угрожает, два отделения двинулись дальше.

Это было и хорошо и плохо. Хорошо тем, что они разделили свои силы. А плохо потому, что эти два отделения направлялись к пещере Ка-Поэль.

Таниэль рванулся по гребню горы, где был виден солдатам как на ладони. Послышались встревоженные крики, а вслед за ними негромкие хлопки духовых ружей. Расстояние было слишком велико, но он все же решил укрыться за валуном и оглядеться.

Лейтенант окликнул уходящих по ущелью солдат и показал в его сторону. Сержанты посовещались, а затем одно отделение принялось карабкаться наверх, а второе занялось поисками козьей тропы или какого-либо другого обходного пути.

Все их внимание сосредоточилось на Таниэле, и только это сейчас и было важно.


Солдаты гнались за Таниэлем по горам уже больше мили. Только трое из двадцати четырех выдержали темп погони, далеко оторвавшись от своих товарищей. В конце концов, им нужно было лишь подобраться к нему на расстояние выстрела. Должно быть, Хиланска объявил награду за голову Таниэля. Обычно солдаты не проявляют такого усердия.

Эта мысль помогла Таниэлю справиться с угрызениями совести. Он не хотел убивать соотечественников. Но сами они выстрелят в него без долгих раздумий. Они гонятся за ним, как собаки.

Он рискнул пробежать по открытому пространству, вздрагивая от хлопков духовых ружей и звонких шлепков, когда пули ударялись о камни у него за спиной. Солдаты были еще далеко, но все же могли удачным выстрелом ранить его. Таниэль прыгнул в расщелину и промчался еще шагов тридцать, прежде чем ровная поверхность снова сменилась скалами, за которыми он тут же спрятался.

Укрывшись от глаз преследователей, он пригнулся и побежал дальше, пока не оказался в стороне от расщелины, в которую только что заскочил.

Что сказал бы отец, увидев, как его солдаты попались в такую примитивную ловушку?

Вероятно, он решил бы, что эти безмозглые идиоты заслужили свою смерть.

Первый из солдат прыгнул в расщелину, когда Таниэль уже занял новую позицию. Второй пробегал мимо Таниэля, и тот дернул пехотинца за ногу. Бедняга ударился лицом о край скалы, оставив на ней кровавое пятно. Ружье с грохотом упало на камни.

Третий солдат резко остановился и опустился на колени рядом с товарищем. Таниэль бросился на него, ухватил за воротник мундира и потащил обратно в свое укрытие. Солдат сдавленно вскрикнул, но Таниэль заставил его замолчать, несколько раз приложив лицом о камни. Затем взял ружье убитого и проверил, исправно ли оно.

Духовые ружья были не так надежны, как кремневые или мушкеты. Их спусковой механизм легко выходил из строя, воздушные резервуары часто лопались. Это ружье оказалось в порядке. Таниэль убедился, что оно заряжено, и уперся прикладом в плечо.

Первый из гнавшихся за ним заметил, что его товарищи куда-то пропали.

– Глустер? – крикнул он, оглядываясь. – Глустер, ты живой? Похоже, Аллиру сильно досталось. Бездна, да ответь же хоть что-нибудь!

Таниэль ощутил испуг в его голосе. Сейчас молодого солдата должна захлестнуть паника. Он ведь собственными глазами видел, как беглец скрылся в этой расщелине. Как можно разглядеть что-то в такой темноте?

Солдат вышел на открытое пространство, держа ружье на плече и испуганно косясь на расщелину.

Таниэль выстрелил ему в грудь.

Потом забрал у убитых запас пуль и воздушные резервуары и крадучись направился назад к скалам. В любой момент могли появиться остальные, и вряд ли они окажутся такими же дураками, как их товарищи.

Он подкараулил в скалах еще двоих пехотинцев, а затем еще троих, используя в ближнем бою их громоздкое оружие с неудобным штыком.

Таниэль попытался застрелить еще одного из только что добытого в схватке ружья, но проклятый механизм все-таки испортился, и Таниэлю пришлось спасаться бегством.

Теперь солдаты двигались плотной группой, не поддаваясь больше на его уловки.

Таниэль понял, что забрался слишком далеко. Этот хребет тянулся еще на несколько миль, а затем терялся среди тысяч каньонов и ущелий, перерезающих горную цепь. Нужно избавиться от погони, вернуться назад и придумать, как разделаться с теми, кто остался в ущелье. Где-нибудь впереди должна отыскаться еще одна расщелина, где он сможет спрятаться и…

Таниэль миновал большой валун и остановился в замешательстве, увидев под ногами небо. Скала заканчивалась обрывом, который футов на двести уходил вниз, к пересохшему руслу ручья. Таниэль поискал другой путь к отступлению, но кругом были только отвесные скалы. Карниз справа от него утыкался в такую же стену. Оставался лишь узкий проход по осыпи, откуда солдатам будет очень удобно вести огонь.

Видимо, он где-то свернул не в ту сторону и теперь оказался в тупике.

Таниэль выглянул из-за валуна и посмотрел назад. Возможно, есть еще время возвратиться и выбрать другую дорогу, пока его не догнали.

Вдали мелькнул синий адроанский мундир, и Таниэль снова спрятался за скалой. Теперь он слышал крики преследователей:

– Он побежал по этой тропе!

– Осторожней, здесь плохой обзор. Он может быть где угодно.

– Прикройте меня сверху.

– Вы трое пойдете со мной. Постарайтесь обойти его отсюда, парни.

Таниэль решился выглянуть еще раз: четверо солдат вышли на козью тропу, по которой он только что пробежал. Они были уже в каких-то двадцати шагах от него. Если бы проклятое ружье не сломалось, он мог бы, по крайней мере, отстреливаться.

Когда первый штык показался из-за валуна, Таниэль рванулся вперед, ухватился за ствол и всем телом навалился на солдата. Застигнутый врасплох, пехотинец не удержался на ногах, прокатился несколько футов по камням и свалился в пропасть. Приглушенный крик подсказал момент, когда он долетел до дна.

– Бездна, он совсем близко!

– Нападем все вместе.

– Ты разве не видел? Он сбросил Хавина в пропасть! Он нас…

Таниэль не стал дожидаться, когда солдат расскажет, что нужно с ними сделать. Он выскочил из-за валуна, держа сломанное ружье, словно пику, и ткнул штыком в грудь говорившему. Солдат вскрикнул нечеловеческим голосом, инстинктивно ухватился за ранец товарища и вместе с ним упал с обрыва, кувыркаясь в полете.

Последний солдат ошеломленно посмотрел на Таниэля, затем вскинул к плечу духовое ружье и нажал на спуск.

Раздался глухой щелчок.

– Эти проклятые ружья такие ненадежные, правда? – усмехнулся Таниэль.

Солдат выругался и сделал выпад штыком. Таниэль отскочил назад, но поскользнулся и, падая, инстинктивно выпустил ружье, пытаясь удержаться на краю пропасти. Оружие с лязгом полетело вниз, а у него перехватило дыхание.

Гравий сыпался из-под рук и ног Таниэля, но он все-таки подтянулся наверх. Солдат уже подходил к нему с ружьем наперевес. Таниэль откатился за валун и выхватил нож. Дрянное оружие против штыка, но он должен защищаться до последнего. Таниэль не успевал подняться на ноги. Не успевал даже…

Внезапно на шее солдата вздулся бугорок и прорвал кожу, словно росток, пробившийся сквозь землю. Изо рта у него хлынула кровь, он пошатнулся, а затем Ка-Поэль помогла ему упасть с обрыва.

В руке она держала штык, ухватив за фиксирующее кольцо. Ее лохмотья были залиты кровью куда обильней, чем могло вылиться из горла одного несчастного пехотинца.

Таниэль облегченно вздохнул и без сил откинулся на спину. Ка-Поэль спасла ему жизнь. Еще раз. Он поднялся и кивнул ей, не решаясь выразить благодарность словами. Справиться с напряжением смертельной схватки было бы гораздо проще, находись он сейчас в пороховом трансе.

Прямо над головой Ка-Поэль от камня отскочила пуля. Таниэль обхватил девушку и прижал к себе, догадываясь, что стреляли в него, а не в нее. Краем глаза он заметил двух солдат, стоявших на той самой осыпи, которую он видел раньше. Второй солдат поднял ружье и прицелился. Таниэлю не оставалось ничего другого, кроме как заслонить собой Ка-Поэль и надеяться, что стрелок промахнется.

«Вж-ж-жух!» – прозвенело в ушах.

Он выпустил из объятий Ка-Поэль, оглянулся. Солдат на осыпи больше не было. Только шляпа лежала на камнях. Посмотрев вниз, Таниэль увидел на дне пропасти еще два тела.

Бездна, что же произошло?

Чьи-то шаги захрустели по гравию. Новые солдаты?

Вниз по осыпи спускалась знакомая фигура. Пышные бакенбарды и помятый, покрытый пылью, но шикарный костюм, стоивший, вероятно, дороже, чем породистая лошадь.

Избранный Борбадор пинком отправил солдатскую шляпу вслед за хозяином и проследил за ее полетом. Затем повернулся к Таниэлю и помахал рукой:

– Привет, Тан. Извини, я немного опоздал.

14

Нила готовилась к смерти.

Приходилось ли ей делать это прежде, в последние полгода? Должно быть. Во время мятежа роялистов, в плену у лорда Ветаса или даже при первой встрече с Бо. Она уже много раз смотрела смерти в глаза.

И все же никогда не ощущала такой обреченности, как теперь.

Каким-то образом им удалось выторговать для себя еще один день. Накануне Нила видела, как посыльный генерала Хилански проскакал в сторону кезанской армии, и нападения, которого все ожидали, так и не последовало. Отсрочка позволила бригадиру Абракс тщательней продумать план обороны и укрепить позиции.

И теперь, едва только солнце взошло над Адроанским озером, противники снова готовились к битве. На юге уже стояла ровными шеренгами стотысячная кезанская армия, штыки блестели в лучах восходящего солнца. На северо-западе солдаты генерала Хилански тоже выстроились в боевой порядок. Нила стояла возле штабной палатки «Крыльев Адома», наблюдая, как бегают взад-вперед по лагерю посыльные, и слушая, как Абракс строгим голосом отдает последние распоряжения.

Две вражеские армии возьмут в клещи и раздавят наемников из «Крыльев» и три бригады адроанских солдат, брошенных генералом Кеть на произвол судьбы.

Бежать некуда.

Среди наемников ходили странные слухи. Некий капитан рассказывал, будто видел в лагере кого-то из пороховых магов фельдмаршала Тамаса. Среди солдат утверждали, что деливцы вступили в войну на стороне Адро и уже выслали подкрепление, но пройдет еще не одна неделя, прежде чем союзники появятся здесь. Также уверяли, что генерал Хиланска задумал обхитрить кезанцев, и как только те пойдут в атаку, он развернет свои войска и ударит им во фланг.

Похоже, все эти слухи были призваны лишь поддержать боевой дух.

Даже если в них и была доля правды, врагов все равно слишком много. Кезанская армия легко проглотит все силы наемников, и в ее утробе еще останется место. Строй «Крыльев» выглядел впечатляюще, но Нила видела страх в глазах и простых солдат, и офицеров.

Этим утром все они погибнут.

– Госпожа! – услышала Нила чей-то голос и вздрогнула.

Она быстро взяла себя в руки, обернулась и увидела молодого лейтенанта, чуть старше ее самой. Темные волосы под шляпой-бикорном были зачесаны назад и собраны в узел на затылке. Лейтенант нервно улыбнулся ей.

– Да?

– Бригадир Абракс просит вас к себе.

Нила нахмурилась и оглянулась на палатку. Бригадир Абракс стояла всего в тридцати шагах от девушки, мрачно рассматривая кезанскую армию. Почему она сама не позвала Нилу?

– Хорошо.

Девушка подошла к Абракс:

– Вы хотели меня видеть, госпожа?

– Никто еще не знает, что вы Избранная?

Нила растерянно заморгала.

– Я… да, думаю, что никто. Бо сказал, что я еще слишком неопытна и поэтому у меня пока нет ауры в Ином, так что вражеские Избранные и Одаренные не могут знать обо мне.

– У врага нет Избранных. Точнее говоря, их очень мало, – поправила себя Абракс. – И ни одного сокрушителя гор из Королевского совета. – Она резко повернулась к Ниле. – Вы рассказывали кому-нибудь о себе?

– Нет.

– И не рассказывайте. Вы будете нашей козырной картой.

Нила постаралась сдержать смех, но все-таки сдавленно хмыкнула.

– Я сказала что-то смешное, Избранная?

«Избранная». От этого обращения у Нилы по спине пробежал холодок, и веселье как ветром сдуло.

– Я всего лишь ученица. Я еще не умею прикасаться к Иному, не говоря уже о том, чтобы управлять элементами. От меня не будет никакой пользы в бою.

– Неужели вы совсем ничего не умеете? – с недоверием спросила Абракс.

– Я могу зажечь огонь на пальцах. Но только когда очень сержусь или волнуюсь.

Бригадир «Крыльев» отвернулась с несколько раздраженным видом.

– У нас мало Избранных, и все они очень слабые. Ни один не способен причинить врагу больше вреда, чем хорошее полевое орудие. И при этом они куда уязвимей. Борбадор сказал, что вы сильная Избранная, и я надеялась на вашу помощь.

Значит, это Бо рассказал о ней Абракс? Зачем? Он ведь прекрасно знал, что Нила еще ничего не умеет.

– Мне очень жаль, – только и осмелилась пробормотать девушка.

– Я не предполагала, что вы настолько неопытны. Отправляйтесь в обоз. Здесь вы будете только мешать. И ни в коем случае не пытайтесь пользоваться магией, чтобы не погубить тех, кто окажется рядом. Ваш проклятый учитель ужасно не вовремя нас оставил. Он в одиночку мог решить исход сражения в нашу пользу.

Не сказав больше ни слова, Абракс ушла, на ходу выкрикивая команды.

Нила смотрела ей вслед со смешанным чувством возмущения и беспомощности. Бо бросил ее. Если бы обучение Нилы продолжалось хотя бы несколько месяцев, она смогла бы постоять за себя. Но сейчас она и в самом деле была бесполезна. Ничуть не лучше лагерной обслуги. Ее отправили в обоз вместе с прачками и всеми остальными.

Нет, пусть Абракс сама отправляется в бездну. Когда кезанцы прорвут линию обороны – если прорвут, – Нила будет сражаться. И не важно, что вместе с ней может погибнуть весь обоз.


Обоз располагался приблизительно в четверти мили от позиций «Крыльев». Его вместе с лагерем наскоро окружили земляными укреплениями, которые защищала бригада наемников, – на взгляд Нилы, слишком мало для такой большой территории.

Когда «Крылья» направились на выручку войскам генерала Кеть, Абракс приказала лагерной прислуге оставаться на месте. Тем не менее с обозом пришли несколько тысяч человек, выполнявших самую важную для армии работу: квартирмейстеры, перевозчики и прочие.

– Я думал, вы должны быть на передовой.

Нила обернулась и увидела Адамата. Инспектор сидел прямо на земле и выглядел измученным, сильно постаревшим за последние несколько дней.

– Меня отослала сюда Абракс. У меня нет необходимого опыта, чтобы принести пользу в бою.

– Ах вот как. Что ж, полагаю, это справедливо. – Он улыбнулся, видимо желая смягчить жестокость своих слов. – А я слишком стар, чтобы сражаться.

– Мне встречались солдаты на десять лет старше вас.

– Я не держал в руках мушкет со времен обучения в академии и скорее случайно зацеплю штыком соседа, чем использую его по назначению.

Нила сомневалась, что он говорит искренне. Она помнила, что Адамат руководил нападением на лорда Ветаса. Он был способен на многое. Возможно, инспектор просто не хотел сражаться, потому и ссылался на возраст. Нила не винила его за это. Как утверждал Бо, людям свойственно придавать слишком большое значение храбрости.

Разумеется, Адамат не был трусом. Он просто очень устал.

Инспектор сидел, глядя себе под ноги, затем поднял голову и сказал:

– У них не хватит людей, чтобы защитить обоз.

– Мне сказали, что здесь целая бригада.

– Кезанцы обойдут нас с запада, а генерал Хиланска нападет с северо-востока. Готов поспорить, что они прорвут нашу оборону, – он взглянул на карманные часы, – к часу пополудни. Если повезет, то нас убьют сразу.

Инспектор повертел в руках трость, словно пытаясь решить, сколько сможет продержаться с ней в бою.

– Если повезет? Мне кажется, лучше все-таки оказаться в плену.

– Да, конечно. – Адамат скептически посмотрел на нее.

«Если мы выживем, – подумала Нила, – он попадет в лагерь для военнопленных. А меня отдадут на потеху солдатам, а потом тоже отправят в лагерь. Если только на меня не положит глаз кто-то из офицеров. Тогда я буду полностью зависеть от его воли – как рабыня. Это и в самом деле лучше, чем погибнуть сразу?»

Адамат поднялся с земли. Полевая артиллерия «Крыльев» открыла огонь, и грохот стрельбы оглушил Нилу даже за четверть мили от передовой. Она вспомнила, как гремели орудия, когда солдаты Тамаса подавляли мятеж роялистов в Адопесте. Вспомнила, сколько ночей провела из-за этого без сна, пока не решилась сбежать. Сейчас было гораздо хуже.

– Мне тоже действует на нервы этот звук, – признался Адамат. – Возможно, солдаты привыкли к нему, но мы же обыкновенные люди. Артиллерия – страшная сила.

– Избранные тоже.

– Да, Избранные тоже.

Инспектор украдкой посмотрел на нее, но Нила сделала вид, будто ничего не заметила.

«Да, я Избранная, – хотелось крикнуть ей, – но я еще ничему не научилась».

До ушей Нилы долетел отдаленный гул. Его трудно было уловить за грохотом выстрелов, но она сразу поняла, в чем дело, как только обернулась в сторону кезанской армии. Это была барабанная дробь. Десятки тысяч кезанских солдат шеренга за шеренгой двинулись вперед.

Нила почувствовала ком в горле – такой огромный, словно проглотила карету. Ей никогда не было так страшно, даже в лапах у Ветаса.

Она вдруг вспомнила о Жакобе. Подружился ли он с детьми Адамата? Жакоб – очень смышленый мальчик, но он слишком мал, и ему не выжить в этом мире в одиночку.

– Фей позаботится о Жакобе, когда я умру? – спросила она.

– Вы не умрете, – без особой убежденности ответил Адамат, помолчал немного и добавил: – Она не из тех людей, кто может бросить ребенка.

Нила с облегчением вздохнула:

– Я и не думала, что она может. Просто я не очень хорошо ее знаю.

Они молча смотрели, как движется под пушечным огнем кезанская пехота.

– Кровавая бездна, почему я должен умереть здесь? – пробормотал Адамат.

Нила не была уверена, что эти слова предназначались для ее ушей. Что творилось сейчас в голове у инспектора? Может быть, он вспоминал своих детей? Или пытался найти выход? Ей тоже стоило об этом подумать. Нила оглянулась на несжатые поля к северо-западу от лагеря. Что, если спрятаться там? Отсидеться до ночи среди высокой пшеницы, а потом сбежать в Адопест.

Не такая уж и плохая идея.

Но все ее надежды рухнули, когда она заметила, что кто-то движется через поле.

– Солдаты! – воскликнула Нила.

Адамат обернулся и, прищурившись, посмотрел на северо-запад:

– Кавалерия.

Он сплюнул на землю и хотел было обратиться к ближайшему офицеру «Крыльев», но тут же понял, что они уже знают о приближении врага. Волна паники пробежала по рядам наемников, охранявших лагерь, и офицерам пришлось прикрикнуть на них, чтобы восстановить порядок.

Адроанские кавалеристы. Нила понятия не имела, сколько их там – наверное, несколько тысяч, – но у нее перехватило дыхание. Нагрудники сверкали на солнце. Синие мундиры и рейтузы с красными галунами были отчетливо видны на фоне пшеничного поля. Должно быть, они обошли лагерь с севера и теперь перекрывали единственный путь к отступлению.

Полковник «Крыльев» отправила посыльного на передовую и теперь с мертвенно-бледным лицом наблюдала за приближением врага, вцепившись в свой пояс так, что побелели костяшки пальцев.

Адамат обреченно вздохнул:

– Думаю, этого и следовало ожидать. Похоже, там не меньше трех батальонов кирасиров.

– Кирасиров?

– Это тяжелая кавалерия. Их можно узнать по нагрудникам. Лошади адроанских кирасиров тоже защищены броней. – Адамат показал на наемников, занявших позиции позади бруствера, служившего им единственной защитой. – Они без труда прорвут нашу оборону.

Адамат направился в тыльную часть лагеря, где уже начали занимать позиции солдаты «Крыльев». Нила задержалась на мгновение и пошла за ним следом.

Полковник «Крыльев» строго взглянула на инспектора:

– Гражданские лица должны держаться подальше от передовой.

– Передовая там, – показал Адамат себе за спину.

– Приведите своих людей в чувство, Кронир, – распорядилась полковник. – Если кто-то из них побежит, я сама распотрошу его!

Она снова посмотрела на Адамата и Нилу, но промолчала.

Кирасиры приближались неторопливо, а затем и вовсе остановились за полмили от лагеря. Только теперь Нила догадалась, что они ждут приказа генерала Хилански. Они должны напасть с тыла в тот момент, когда кезанцы ударят с фронта.

Оглянувшись, она увидела, что кезанские шеренги все так же размеренно движутся вперед. Артиллерия «Крыльев» проредила их ряды, но нанесла не больше вреда, чем булавочные уколы – великану. Противник продолжал наступать.

На холме с северо-востока внезапно показалась пехота генерала Хилански, двигаясь намного быстрее кезанской.

На северо-западе кирасиры рысью поскакали к лагерю.

Нила смотрела, как приближается смерть. Если бы речь шла не об ее жизни, она бы сказала, что всадники были великолепны. Они уверенно держались в седлах, над головами лошадей и на стальных шлемах развевались по ветру перья. Ниле показалось, что земля задрожала у нее под ногами, но, возможно, это просто была игра воображения.

– Смотрите, – хрипло произнес Адамат и кивнул на запад. – Кажется, это батальон адроанских уланов.

Нила знала, кто это такие. Тоже кавалерия, только легковооруженная.

– Они повернут и будут атаковать наш западный фланг, – предположила полковник и незамедлительно отправила на передовую еще одного посыльного.

Первый как раз возвратился и отсалютовал полковнику:

– Бригадир Абракс приказала не открывать огонь.

– Не открывать огонь? – Лицо полковника побагровело. – Бездна, что это значит? Кирасиры просто сомнут нас!

Она снова отправила посыльного к бригадиру, продолжая беззвучно возмущаться приказом.

Нила оторвала взгляд от приближавшихся кирасиров, когда артиллерийские батареи адроанцев изрыгнули из стволов огонь и клубы дыма. Пушки были направлены прямо на лагерь «Крыльев». Нила зажмурилась, припомнив наводящий ужас свист ядер над баррикадами роялистов и ожидая повторения этого звука.

Но так и не дождалась. Она снова открыла глаза и увидела, как адроанские артиллеристы перезаряжают свои орудия.

– Куда же они целились? – спросила Нила.

– Понятия не имею, – хмуро пробормотал Адамат.

Последовал новый залп, и Нила напрягла зрение, чтобы рассмотреть, куда падают ядра. Она точно не знала, какая дальность стрельбы у этих пушек, но зачем тогда адроанцам вообще понадобилось стрелять, если они не надеялись попасть в цель?

– Думаю, они стреляли не в нас, – заметила полковник «Крыльев», сама удивленная этим открытием. – С такого расстояния невозможно промахнуться.

Адроанские пушки опять открыли огонь, и она умолкла.

Нила повернула голову, услышав новый звук. Мушкеты? На юге над полем битвы повисло облако черного дыма. Через мгновение раздался оглушительный рев: стотысячная кезанская армия бросилась в атаку.

Сражение началось.

Но для нее самой все закончится очень быстро. Кирасиры по-прежнему рысью скакали вперед, – должно быть, они уже в нескольких сотнях ярдов. Еще мгновение, и они ворвутся в лагерь. Нила посмотрела на свою руку и попыталась вызвать огонь. Она должна сражаться. После всего пережитого она уже не может позволить себе погибнуть как обычный человек.

Ее пальцы потеплели, но больше ничего не произошло. Нила собрала волю в кулак и попробовала еще раз. Бо назвал ее сильной Избранной. Значит, она все-таки что-то может. Хоть что-нибудь!

Кто-то из наемников удивленно вскрикнул. Нила отвлеклась и оглянулась. Кирасиры внезапно повернули на запад. Полковник «Крыльев» с недоумением смотрела, как всадники проносятся мимо на расстоянии чуть большем, чем дальность ружейного выстрела. Она тут же приказала своим людям занять позиции в другом конце лагеря, на случай если атака последует оттуда.

Однако кирасиры уходили все дальше и от лагеря, и от передовой линии «Крыльев Адома».

Нила ничего не понимала. Может быть, они решили зайти с другого фланга? А как же уланы, которых заметил Адамат? Бездна, куда направляется вся эта кавалерия?

Только взглянув на артиллерийские батареи адроанцев, она начала догадываться, в чем дело. Там прекратили стрельбу по лагерю «Крыльев» и развернули орудия в сторону кезанской армии. Пехота генерала Хилански тоже изменила направление, заходя во фланг наступавшим кезанцам.

С передовой галопом примчался верховой посыльный и остановил лошадь возле полковника.

– Приказ бригадира Абракс! – тяжело дыша, объявил он. – Разверните своих людей, вы переходите в резерв нашей армии. Атака адроанцев была ложной. Генерал Хиланска больше не командует адроанскими войсками и они теперь сражаются на нашей стороне!

Полковник передала распоряжение ближайшему капитану и ухватила лошадь посыльного за поводья.

– Кровавая бездна, кто же тогда ими командует?

– Кто же еще, если не фельдмаршал Тамас? Он вернулся.

Нила пошатнулась, внезапно почувствовав слабость в ногах. Значит, Тамас не погиб? И он командует армией? Что ж, возможно – только возможно, – она все-таки переживет этот день.

– Нила! – окликнул ее Адамат. – Ваша рука в огне.

Она посмотрела вниз. Правая рука до самого локтя была охвачена языками голубоватого пламени. Она попыталась сбить огонь, а затем наудачу сомкнула большой и указательный пальцы. Пламя тут же скрылось у нее в кулаке.

С юга донесся грохот, на мгновение заглушивший орудийные и мушкетные выстрелы. Три батальона адроанских кирасиров на всем скаку врезались во фланг кезанской армии.

15

Адамат не поверил собственным ушам. Фельдмаршал Тамас жив? И не просто жив, а здесь, в армии.

Вероятно, Тамас принял командование у Хилански. И это означает, что все адроанские силы, включая «Крылья Адома», теперь вместе сражаются против кезанцев.

Как только инспектор подумал об этом, у него екнуло сердце. Враги все равно вчетверо превосходили адроанскую армию, и на открытой равнине кезанцам будет совсем не трудно окружить немногочисленные войска Тамаса.

Черное облако порохового дыма почти полностью скрыло поле боя и затянуло весь южный горизонт, словно там находился охваченный огнем город. На юго-западе адроанские кирасиры после успешной атаки увязли в боевых порядках кезанцев и теперь пытались вырваться на свободу. Резервные части кезанской армии уже спешили перекрыть им пути к отступлению.

К своему ужасу, Адамат понял, что вражеские войска продолжают расходиться в стороны все шире и шире, охватывая весь лагерь «Крыльев». Вероятно, кезанские военачальники ожидали, что флангами наемников займется Хиланска, а теперь поняли, что их обманули, и послали туда сразу несколько бригад.

И скорее всего, добьются успеха. Пускай резервные части не обучены и плохо вооружены, они просто задавят «Крылья» числом.

Позади Адамата Нила старательно щелкала пальцами, вызывая огонь и снова гася его. Она так увлеклась упражнениями, что перестала наблюдать за битвой. Инспектор заметил, как полковник «Крыльев» отошла от нее подальше, и сделал то же самое. Нила призналась, что не понимает, как это у нее получается, и Адамат вовсе не стремился узнать, сколько обугленных трупов понадобится для того, чтобы Избранная научилась управлять своей магией.

Кирасиры наконец прорвались сквозь ряды кезанцев, до того как подоспели резервы. Они оставили огромную пробоину в строю врага, но сами тоже понесли потери и отступили к северо-западу зализывать раны.

Резервные бригады кезанцев остановились, как только поняли, что не смогут окружить кирасиров, и двинулись во фланг «Крыльев». Даже неискушенному в военных делах Адамату было ясно, к какой катастрофе это приведет. Он надеялся, что Тамас пошлет подкрепление наемникам, потому что положение у них было хуже некуда.

Инспектор мысленно отругал себя. Зачем он подумал об этом? Разумеется, положение может стать хуже.

Уже стало.

Одна из резервных бригад отделилась от остальных и направилась прямо к лагерю. За ней последовала другая. Между лагерем и кезанцами осталась только необстрелянная бригада наемников во главе с той самой женщиной-полковником.

Даже если они окажут сопротивление, все непременно закончится кровавой резней. Кезанцы не свернут в сторону. Они сомнут противника, перебьют всю обслугу, разграбят и подожгут лагерь, а затем ударят по «Крыльям» с тыла.

Полковник поспешно раздавала приказы. Посыльные побежали к передовой, несколько рот развернулись, чтобы отразить новую угрозу.

Адамат крепко сжал в руке свою шпагу-трость и тут же почувствовал, что выглядит глупо. Что он может сделать с таким оружием против мушкетов со штыками? Инспектор хотел было попросить у полковника запасное ружье, но она внезапно сорвалась с места, что-то крича одному из капитанов.

Адамат остался вдвоем с Нилой. Девушка все еще щелкала пальцами, тренируясь, зажигала на своей руке голубое пламя.

– Чем вы тут занимаетесь?

– Пытаюсь управлять огнем, – ответила она, не поднимая головы, и снова щелкнула пальцами.

Язычок пламени опять всколыхнулся вокруг ее руки, но Нила с недовольным видом стряхнула его.

– Вам не кажется, что вы выбрали не самое удачное время?

Нила внимательно следила за положением пальцев при щелчке. Каждый раз она немного сдвигала их, соединяя большой палец то с указательным, то со средним.

– Другого раза у меня может и не быть.

Инспектор понимал, о чем сейчас думает Нила. «Управлять огнем». Она надеется спасти всех своими только что открывшимися способностями. Но ей, разумеется, не научиться использовать магию за оставшиеся несколько минут. Эта идея казалась ему нелепой. Такой же нелепой, как стоять посреди лагеря со шпагой-тростью.

– Послушайте меня, – снова обратился к девушке Адамат. – Нам нужно отойти как можно дальше. Когда начнется схватка, мы попытаемся добежать до позиций адроанской армии. Может быть… Ох!

Сноп пламени вырвался из руки Нилы и оставил след выжженной земли на двадцать шагов вперед, едва не подпалив стоявшего неподалеку капрала.

Нила вскрикнула, удивленно и вместе с тем радостно:

– Получилось!

– Ничего у вас не получилось, – возразил Адамат. – Вы хотя бы сами поняли, что сделали?

Девушка указала левой рукой на открытую площадку между двумя палатками, потерла указательным пальцем большой, а затем мягко прикоснулась к мизинцу. Из ее руки снова полыхнул огонь, но не тонкий язычок, как в прошлый раз, а мощный поток, словно выросший из-под земли. Он в одно мгновение спалил траву и поднялся на пять-шесть футов в воздух. Пламя прокатилось от ее руки до того места, на которое указывала Нила, словно следуя по дорожке из пролитого на землю масла.

– Хорошо, – согласился Адамат. – Я впечатлен.

Правильнее было бы сказать «испуган», но инспектор решил, что девушке не стоит это слышать. Она еще сама не понимает, что творит. Кто знает, на что способна неопытная Избранная? Возможно, она сумела бы сжечь всю вражескую армию, но вдруг она потеряет контроль над магией и заодно уничтожит своих?

Нужно немедленно бежать к позициям адроанской армии. Если Тамас вернулся, то Адамат должен рассказать фельдмаршалу обо всем, что случилось за последние месяцы. Хотя сейчас и не самое подходящее время для этого.

Но по крайней мере, он окажется далеко от атакующих кезанских бригад.

– Нила, нам нужно… – начал он и умолк на полуслове.

Девушка исчезла. Инспектор осмотрелся и увидел, как она бежит, подхватив юбку, к арьергарду «Крыльев» и наступающим на них кезанским резервным бригадам.

Что она делает? Она все равно не сможет ничем помочь, просто мчится навстречу собственной гибели.

Адамат не отвечал за эту девушку. Она была ученицей Бо, которому инспектор больше ничего не должен.

Он постоял секунду, а затем с проклятиями поспешил вслед за Нилой.


Нила прошла сквозь ряды солдат, оборонявших лагерь, взобралась на бруствер и, не обращая внимания на тревожные крики, рванулась навстречу врагу.

Внутренний голос умолял ее развернуться и бежать в другую сторону. Бездна, что она делает? Сама ищет смерти. Даже если у нее получится вызвать огонь, она не сможет уничтожить целую бригаду. Она заберет с собой несколько вражеских жизней, но потом ее убьют и затопчут тело в грязь. Она не принесет этим никакой пользы.

Нила не стала прислушиваться к этим доводам и побежала дальше.

И тогда внутренний голос решил действовать иначе.

«Ты собираешься убить людей, лишить их жизни. Но ты же не солдат, ты простая прачка. Они сгорят заживо, их крики будут преследовать тебя до конца дней».

«Но если я не сделаю этого, погибнут солдаты Абракс, – возразила она. – А потом кезанцы перережут и мирных людей, оказавшихся в лагере».

«Им платят за этот риск».

Нила замедлила бег, внезапно усомнившись, что у нее хватит сил на задуманное. Что сказал бы сейчас Бо? Разве он не говорил, что нужно отбросить страх и вести себя как настоящая Избранная? Но еще он утверждал, что людям свойственно придавать храбрости слишком большое значение. Сукин сын, он сам себе противоречит!

Вероятно, сейчас Бо сказал бы, что она неопытная дура и сама напрашивается на то, чтобы ее убили.

Нила остановилась в пятидесяти шагах впереди линии обороны «Крыльев». Враг продолжал приближаться со спокойствием бездушной машины. Она уже слышала резкие выкрики сержантов и тяжелый топот, сопровождаемый барабанной дробью.

– Нила! – Адамат схватил ее за руку и потащил к лагерю. – Бежим скорей!

Она вырвалась, но отчаяние уже навалилось на нее невыносимым грузом. Слишком поздно. До кезанских солдат оставалось всего сто ярдов. Наемники «Крыльев» скоро начнут стрелять, и Нила с Адаматом окажутся под огнем. Она погубила их обоих.

– Инспектор, спасайтесь сами.

Нила отпустила юбку и шагнула назад. Она постаралась открыть себя Иному, как учил ее Бо, чтобы магия текла сквозь нее беспрепятственно, затем указала дрожащей левой рукой на кезанские шеренги, а правую подняла над головой, сама удивляясь нелепой театральности своей позы.

Впрочем, Бо наверняка понравилось бы.

Она потерла большой палец указательным, приказывая Иному хлынуть в этот мир.

Ничего не произошло.

Наверное, она допустила какую-то ошибку. Руки Нилы отчаянно дрожали, соединить пальцы правильно никак не получалось. Ее предало собственное тело. Теперь они с Адаматом точно погибнут.

Внезапно у Нилы сперло дыхание, как будто грудь пронзили пикой. Она судорожно хватала ртом воздух, борясь с головокружением, и, когда ей уже казалось, что боль стала нестерпимой, огонь вырвался на свободу.

Губительная волна пламени разошлась широким конусом, оставляя за собой лишь пепел, и уже приближалась к врагу. Но в это мгновение Нила внезапно провалилась в темноту.


Адамат рванулся к девушке и успел подхватить до того, как она упала.

Инспектор ошеломленно смотрел, как стена огня катится навстречу кезанцам. Мгновением позже раздались их отчаянные крики, тут же затихшие, едва пламя охватило первые шеренги. Только обугленные скелеты остались лежать на опаленной земле. Когда огонь наконец угас, три четверти кезанской бригады превратились в прах.

Адамат отвел взгляд от этой ужасной картины и поднял Нилу на руки. Будь инспектор на десять лет моложе, он без труда донес бы хрупкую девушку до укреплений «Крыльев». Но сейчас он из последних сил доковылял до бруствера, ощущая боль от каждой раны, полученной за последние полгода.

Солдаты выскочили ему навстречу и помогли перебраться через препятствие. Кто-то забрал у Адамата Нилу.

– Отнесите ее как можно дальше от передовой, – попросил инспектор, ковыляя вслед за солдатом.

Они прошли мимо палаток к восточному концу лагеря, самому близкому к адроанским позициям. Наемник уложил Нилу на траву и побежал обратно.

Адамат поднес ладонь к губам девушки, затем прижал к шее. Не сразу, но он все-таки ощутил слабое биение сердца.

Инспектор нашел в соседней палатке матрас, переложил на него девушку и накрыл с головой одеялом. Он не хотел затруднять ей дыхание, но решил, что так будет лучше, если кезанцы все же прорвутся в лагерь. Адамат встал на офицерский стул, чтобы рассмотреть, как идет сражение.

На юге весь обзор закрывало огромное облако порохового дыма. Адроанская артиллерия грохотала беспрерывно, а резервные части Тамаса начали подтягиваться к позициям. Видимо, дела обстояли неважно, если адроанцам уже потребовалось подкрепление. Несколько пехотных рот маршировали в сторону лагеря «Крыльев» на помощь наемникам.

Адамат посмотрел на лежавшую без сознания девушку. Хватит ли у него сил, чтобы отнести ее в безопасный, как надеялся инспектор, адроанский лагерь? Он оглянулся на запад, на опаленный магией Нилы участок земли.

С того места, где стоял Адамат, было видно, как остатки погибшей в огне бригады без оглядки убегали с поля боя. Похоже, кезанские офицеры стреляли в своих солдат, пытаясь остановить их.

«Хороший способ поднять боевой дух», – подумал инспектор.

Вторая бригада, разумеется, тоже дрогнула. Кезанцы замедлили движение, опасаясь приближаться к обугленным трупам своих товарищей.

И тут сквозь ряды солдат прорвались высокие мускулистые существа, одетые в черные плащи, с пистолетами и клинками длиной в локоть. Они рванулись к лагерю «Крыльев», громкими криками увлекая за собой солдат. По меньшей мере двадцать Стражей. Они растопчут необстрелянных наемников.

Резервная кезанская бригада со штыками наперевес бросилась в атаку, топча сапогами почерневшие скелеты.

Адамат почувствовал острую жалость к тем несчастным, кто окажется на пути у этой лавины.

Первая линия обороны открыла огонь, убив нескольких Стражей и ранив еще десяток. Но уродливые существа продолжали бежать вперед, даже после второго залпа, и вскоре достигли укреплений «Крыльев». Отстав на несколько шагов, за ними спешили четыре тысячи кезанских резервистов. Буро-зеленая волна атакующих преодолела траншею и врезалась в красно-белую стену наемников.

Все смешалось в невыразимый хаос.

Солдатам «Крыльев» удалось сдержать первый натиск, но Стражи уже перебили всех офицеров. Оборона затрещала по швам. Пройдет несколько минут, и она развалится.

С юга на помощь спешили адроанские роты, но их было слишком мало, чтобы исправить положение, и они явно не успевали.

Адамат отыскал брошенный фургон, затащил под него Нилу, завернутую в одеяло, и прикрыл пустыми ящиками из-под винтовок. Оставалось надеяться, что фургон никто не подожжет. Больше он ничего не мог для нее сделать в этом проклятом лагере.

Наемники продержались дольше, чем ожидал инспектор, но к тому моменту, когда подошло подкрепление, мало кто из них остался в живых. Атака адроанцев поначалу ошеломила кезанских резервистов, но численное превосходство придало им смелости. После недолгой неразберихи они все-таки развернули свои ряды навстречу новому противнику.

Адамат следил за схваткой из-за фургона – героическая смерть пожилого инспектора ничего бы здесь не изменила – и время от времени посматривал на Нилу, надеясь, что она придет в себя.

Бой разгорался все яростней. Наемники «Крыльев» оправились от первого удара и дрались с безрассудной храбростью молодости. А в адроанском подкреплении, пусть и немногочисленном, собрались понюхавшие пороха ветераны. Они безжалостно раскалывали ряды кезанских резервистов, сообща набрасываясь на Стражей и продолжая держать строй даже среди беспорядочно расставленных палаток.

Небо потемнело от порохового дыма, в воздухе пахло серой, кровью и дерьмом. Стоны раненых заглушали воинственные крики, и Адамат почувствовал жгучее желание спрятаться под фургоном.

Схватка продолжалась. Адроанцы валили врагов десятками, но Стражам удалось разорвать их строй. Постепенно противники приближались к фургону Адамата, и внезапно инспектор оказался в самом сердце схватки.

Один из адроанских солдат отступил за фургон, спасаясь от штыков сразу трех кезанцев. Бедняга зацепился ногой за край палатки и повалился на спину. К нему тут же подскочили трое врагов.

Адамат замысловато выругался и выхватил свою шпагу-трость. Он пробежал пятнадцать шагов, ухитрившись нигде не споткнуться, и всадил лезвие между лопаток одному кезанцу, затем развернулся и полоснул по шее второму.

Тем временем третий уже выпустил кишки адроанскому солдату и с удивленным видом обернулся к инспектору. Разинув рот в беззвучном крике, кезанец вскинул окровавленный штык.

Теперь уже Адамату пришлось отступать. Он на секунду замешкался, а затем рванулся прочь со всех ног, чтобы не закончить жизнь так же, как тот пехотинец. Инспектор надеялся, что никто не увидит его бегства.

Будь оно все проклято, но ему не выстоять против штыка со своей тросточкой.

В погоне за Адаматом кезанец дважды обежал вокруг фургона, но затем увидел отделение адроанских солдат, идущих к нему плотной группой, и сам пустился наутек.

– Уходи отсюда, папаша! – крикнул кто-то из адроанцев.

Он сказал очевидную глупость. Уходить было некуда, вокруг кипело сражение. Адамат открыл было рот, чтобы возразить ему, но вместо этого резко вскрикнул, предупреждая об опасности.

Страж обрушился на солдат с мощью пушечного ядра, сбив с ног сразу пятерых. Остальные принялись колоть его штыками, которые нанесли монстру не больше вреда, чем булавочные уколы. Страж вырвал ружье у одного солдата и ударил другого в лицо прикладом с такой силой, что зубы разлетелись во все стороны. Третьего он схватил за горло, одним движением сломал трахею и отбросил умирающего в сторону.

Страж успел расправиться почти с половиной отделения, прежде чем остальные повалили его.

Двое солдат одновременно воткнули штыки в оба глаза монстру и прижимали его к земле до тех пор, пока он не перестал дергаться. Адамат никогда прежде не видел подобных существ. Любой другой давно уже умер бы, но мышцы Стража непонятным образом еще долго шевелились под кожей, а рот открывался и закрывался, показывая черный раздутый язык.

Сердце Адамата бешено стучало, хотя он только наблюдал за схваткой, не участвуя в ней. Вот это мощь! Вот это сила! Инспектор даже вообразить не мог, какая изощренная магия создала подобное существо.

Внезапно раздался леденящий душу визг. Адамат отвлекся от созерцания трупа, обернулся и увидел, как еще один одетый в черное Страж перепрыгнул через фургон с запасом в добрых два фута и приземлился прямо среди адроанских солдат.

Монстр схватил одного за ногу и принялся бить им, словно дубинкой, двух других солдат, а затем выбросил жертву через плечо.

Безжизненное тело зашибло бы Адамата насмерть, если бы он вовремя не упал на землю. Инспектор поднялся на ноги, придерживаясь одной рукой за край фургона, а другой нащупывая шпагу-трость. Пока он вставал, Страж сломанным штыком разделался с остальными солдатами.

Только теперь инспектор смог как следует рассмотреть повернувшегося к нему монстра. Это существо напоминало скорее не человека, а того лысого медведя, которого Адамат видел много лет назад на представлении бродячего цирка. У него были короткие черные волосы и отвратительные шрамы на щеках, приподнимавшие, словно в усмешке, уголки губ. Существо уперлось кулаками в землю, как это делают гориллы, и шагнуло к Адамату.

Инспектор лихорадочно шарил рукой по земле в поисках своей трости или какого-нибудь другого оружия.

Хотя вряд ли оно могло помочь ему.

Существо приближалось медленно, со звериной осторожностью, нахмурив густые брови и поглядывая искоса на Адамата, будто в чем-то его подозревало. Бездна, почему оно так медлит? Адамат никак не мог найти подходящее оружие, руки тряслись так сильно, что он, пожалуй, и не удержал бы шпагу, даже если бы нашел.

«Ну же, прикончи меня, грязная тварь!»

Монстр потянулся к горлу Адамата, и взгляд инспектора задержался на его мощной, нелепо изогнутой правой руке. Там не было безымянного пальца. Странно, что Адамат обратил на это внимание, но порой люди совершают и более странные вещи, глядя в лицо смерти. Инспектор наконец-то почувствовал под рукой свою шпагу-трость. Он ухватился за рукоятку и приготовился вонзить оружие в лицо Стража. Это был его последний шанс.

Он внутренне напрягся, готовясь к атаке.

И тут у него упало сердце. Эти тусклые глаза и изуродованная магией кожа показались ему ужасно знакомыми.

– Жосеп? – услышал Адамат свой хриплый возглас.

Существо отпрыгнуло назад, словно ошпаренное, затем ударило обоими кулаками в землю и оскалило зубы.

– Жосеп, это ты?

Адамату не дали возможности услышать ответ. Из-за фургона выскочили трое адроанских солдат и, выставив перед собой штыки, с яростными криками бросились на Стража. Существо повернулось к ним и вдруг с растерянным видом оглянулось на Адамата. Страж сделал два огромных шага, перескочил через солдат и рванулся к кезанским позициям.

Солдаты заулюлюкали ему вслед, но Адамат заметил облегчение в их взглядах. Они не смогли бы победить в этой схватке.

Из-под фургона послышался громкий стук и крепкое, совсем не женское ругательство. Адамат наконец оторвал взгляд от убегающего Стража и наклонился к девушке:

– Нила, как вы себя чувствуете?

– Хорошо, – ответила она, лежа на спине и потирая лоб. – Где это я?

– Вы потеряли сознание, и я решил спрятать вас.

– Ох, простите, мне вдруг сделалось дурно. Не знаю, что это на меня нашло.

– Возможно, благодаря вам мы выживем в этой проклятой битве.

Несколько мгновений она молчала.

– Значит, я убила много людей?

– Вы спасли много людей, – поправил ее Адамат.

Ничего лучшего он придумать не смог. Да, эта девушка спасла сегодня многих. Но такие вещи не могут пройти бесследно, как физически, так и эмоционально. Возможно, это к лучшему, что она потеряла сознание прежде, чем услышала крики умирающих.

– Спасибо, – тихо проговорила Нила. – А чем все кончилось?

Инспектор выпрямился и посмотрел по сторонам. Битва утихла, вокруг царила неразбериха, но Стражей нигде не было видно, одни только синие адроанские мундиры.

– Похоже, мы прогнали их.

– Это утешает.

– Да, – согласился Адамат, опускаясь на землю рядом с фургоном. – Это утешает.

Что произошло у него на глазах? Это существо могло – и должно было – убить его без всяких колебаний. Но не убило. Неужели это просто случайность? Отсутствие пальца на правой руке, знакомые очертания лица, форма подбородка, доставшаяся Фей от отца. Адамат прикрыл глаза, и превосходная память услужливо нарисовала образ этого чудовища.

Жосепа.

16

УНилы онемело все тело, как бывает, если долго ехать в экипаже без рессор по неровной дороге. Ноги были ватные, в груди жгло, и все, к чему она прикасалась, как будто бы слегка потрескивало. Мысли путались, голову словно набили ватой.

Адамат помог ей выбраться из-под фургона, и она встряхнула руками, пытаясь избавиться от неприятного покалывания.

– Вы точно хорошо себя чувствуете? – спросил инспектор.

– У меня в голове словно пчелиный улей. Так и должно быть?

– Нет… Я думаю, нет, – деревянным голосом ответил Адамат, глядя на отступающие войска кезанцев.

– Мы победили?

Инспектор кивнул, но вдруг остановился и задумался.

– Мы выиграли одну схватку. Только одну. – Он показал на юг, где над полем боя нависли темные облака дыма и беспрерывно гремели орудийные выстрелы. – Если бы не ваша магия, лагерь уже был бы захвачен. Думаю, Бо будет гордиться вами.

Нила смутно ощущала, что с Адаматом творится неладное. Но при этих словах она вздрогнула и внутри у нее все сжалось. Бо в самом деле будет ею гордиться? Она могла погибнуть. Она должна была погибнуть, выкинув такой фокус. Бо будет в ярости. «Главное – дожить до следующего дня, никогда больше так не рискуйте», – вот что он ей скажет.

Но разве ей так важно, что он скажет? Разве она боится его неодобрения или наказания?

Все это сейчас не играло никакой роли. Возбуждение схватки давно прошло, и теперь Нила со всех сторон слышала стоны раненых, умоляющих о милосердии.

– Адамат, мы должны им помочь.

– Э-э?

Нила строго посмотрела на пожилого инспектора. Он спас ей жизнь, унеся с поля боя, но не ждал благодарности. Сейчас Адамат казался рассеянным или даже потрясенным.

– Вы ушибли голову? – спросила девушка.

– Нет. Кажется, нет.

– Точно? Может быть, позвать врача?

Адамат ощупал плечи и грудь:

– Все в порядке. Похоже, я вообще не получил никаких повреждений.

– Тогда просто посидите здесь, – попросила Нила. – А я должна им помочь.

– Не думаю, что это такая уж хорошая идея.

Адамат встряхнулся и, казалось, вышел из оцепенения.

– Там повсюду раненые, – сказала Нила. – Им нужна хоть какая-то помощь.

Она осмотрела лагерь. В западной его части загорелись палатки, и адроанские солдаты стремились потушить пожар, пока тот не поглотил все вокруг. Возчики пытались успокоить лошадей и волов, а врачи созвали всех, кто мог стоять на ногах, и начали убирать трупы.

Нила направилась туда, где Пятая бригада «Крыльев» встретила атаку кезанских резервистов. Беспорядок усилился, крики стали громче. Она прошла мимо палаток к земляным укреплениям. Тела убитых и раненых покрывали землю сплошным ковром. Это было отвратительное зрелище, но пахло здесь еще ужасней – серой, дерьмом и запекшейся кровью. Однажды, когда заболел повар Элдаминсов, Ниле довелось побывать на скотобойне. Тогда она решила, что ничего хуже того зловония невозможно себе представить.

Но сейчас было намного хуже.

В этой жуткой смеси запахов отчетливо ощущался привкус горелой плоти. От него невозможно было избавиться. Нила прикрыла лицо носовым платком, но вонь проникала и сквозь полотно.

Адамат шагал рядом с ней. Он уже не выглядел таким потрясенным и сам с тревогой наблюдал за девушкой.

– Это трудно осознать, да? – произнес он.

– А где все оставшиеся в живых? Где остальная часть Пятой бригады?

Нила поспешила на помощь одному раненому, но когда добежала до него, из горла солдата вырвался последний вздох. Она отошла в сторону.

– Там. – Адамат указал на небольшую кучку солдат, где многие оставались на ногах только благодаря поддержке товарищей. Офицеры пытались отделить раненых и построить тех, кто еще мог держать оружие. – И вон там. – Инспектор махнул рукой в сторону другой группы, еще более потрепанной и беспорядочной. – К тому моменту, когда подошло адроанское подкрепление, кезанцы уничтожили почти всю Пятую бригаду. Это будет большая удача, если тысяча из них останется в строю.

Нилу потрясли эти цифры. Три тысячи убитых и раненых, только среди наемников. В сто раз больше, чем было слуг в доме Элдаминса.

Нила заметила полковника Пятой бригады, отдающую приказы солдатам, и порадовалась, что эта женщина уцелела в бою. Она потеряла шляпу, но по-прежнему держала в правой руке саблю, а левую прижимала к бедру. Солдаты постепенно вспоминали, что нужно слушаться офицеров, и шеренга приняла подобающий вид.

– Что они делают? – удивилась Нила. – Разве они не должны помочь раненым?

Адамат устало оперся о трость.

– Сейчас они соберут в одном месте всех пленных и выставят охрану, а все остальные должны готовиться к новому нападению. Судьба сражения еще не решена. – Он оглянулся на затянутый дымом горизонт и добавил: – По крайней мере, мне так кажется.

При мысли о том, что эта бойня может продолжиться, у Нилы скрутило живот – а ведь она бо́льшую часть первой схватки пролежала без сознания. Девушка изо всех сил пыталась сдержать рвоту.

– Во имя Кресимира, что это за запах?

– Война, – просто ответил Адамат.

– Но это… это напоминает жареное мясо!

Адамат приподнял брови и посмотрел на нее:

– Не думаю, что вам…

Взгляд Нилы задержался на почерневшей земле к юго-западу от лагеря. Широкая полоса, покрытая пеплом, грязью и чем-то еще… Человеческими костями? Девушка медленно закрыла глаза, вспоминая, как бежала навстречу наступающим шеренгам кезанцев, как почувствовала жар огня, боль и радость от той мощи, которая лилась через нее, пока она не потеряла сознание.

Когда Нила поняла, что здесь произошло, у нее едва не подкосились ноги. Этот запах горелой плоти – дело ее рук. Девушка вцепилась в локоть Адамата:

– Скольких я убила?

– Нила, вы спасли много…

– Скольких я убила, инспектор? – повторила она. – Отвечайте!

Адамат с состраданием посмотрел на нее, но от этого стало только хуже.

– Я не знаю точно.

– Хотя бы приблизительно.

– Нила, отпустите меня, – напряженным голосом произнес Адамат.

Нила увидела, как побелели костяшки ее пальцев, сжимающих локоть инспектора. Она убрала руку.

– Простите. И все-таки скажите мне, скольких я убила. Пожалуйста.

– Три с половиной тысячи. Возможно, чуть больше или чуть меньше. Похоже на то, что вы сожгли бо́льшую часть бригады.

Нила согнулась и освободила желудок от содержимого. Затем мучительный приступ повторился: она увидела, что согнулась над чьим-то трупом. Адамат положил ей руку на плечо и помог выпрямиться.

– Я не могу… Я даже не…

– Просто успокойтесь и помолчите, – посоветовал инспектор.

Он повел Нилу куда-то, и на время она потеряла ощущение времени и пространства. Затем подняла голову и поняла, что они вышли из лагеря «Крыльев» и направляются к адроанским позициям.

Девушка вытерла лицо рукавом.

– Куда мы идем? – недовольно фыркнула она.

Адамат неотрывно смотрел себе под ноги и ответил только через несколько шагов:

– К фельдмаршалу Тамасу.

– Мы должны вернуться и помочь раненым.

– Вам не нужно сейчас этого видеть, – решительно возразил он.

Нила попыталась вырваться, чтобы возвратиться в лагерь «Крыльев». Она заслужила право видеть результат действия ее силы и ощущать этот запах. Разве она настолько труслива, чтобы испугаться этого?

– Зачем вам нужен фельдмаршал? – спросила она.

– Я должен доложить ему обо всем, что узнал, вне зависимости от того, как кончится сражение.

– Нужно было оставить меня в лагере. Я не ребенок. И я могла им помочь.

Адамат остановился, взял ее за плечи и держал, пока девушка не подняла голову. Во взгляде инспектора светилось нечто вроде строгой отеческой заботы. Это было невыносимо. Разве он не видел, на что она способна? Разве это не испугало его?

Проклятье, это до смерти напугало ее саму.

– Нила, как только в лагере «Крыльев» восстановится какой-то порядок, они начнут разыскивать вас. Либо потребуют, чтобы вы отправились на передовую и сражались за них, либо убедятся, что вы еще не вполне контролируете свои способности, и попытаются командовать вами. Так или иначе, я не мог оставить вас там одну.

Он взял девушку за руку и снова повел к позициям адроанской армии.

Нила перестала сопротивляться. Она несколько раз глубоко вдохнула – здесь, вдалеке от битвы, воздух был чист, северный ветер уносил в сторону пороховой дым. Но она все еще ощущала запах обугленного мяса, как будто им была измазана ее верхняя губа.

Адамат вытащил из кармана свои документы и показал адроанским караульным. Затем они с Нилой прошли мимо двух резервных рот, ожидавших приказа, и поднялись на крутой холм, где стояла штабная палатка. Инспектор снова предъявил документы и попросил встречи с фельдмаршалом. Охранник проскользнул внутрь, через мгновение вернулся и кивнул:

– Проходите, инспектор. И вы, госпожа.

Следом за Адаматом Нила зашла в палатку и только теперь поняла, что наделала. Это же фельдмаршал Тамас! Она несколько месяцев работала у него прачкой, а телохранитель фельдмаршала даже ухаживал за ней. А она собиралась убить Тамаса. Но ведь он же никак не мог узнать об этом? А что, если Олем тоже здесь? Как она объяснит свое появление?

Нила пыталась придумать какой-нибудь предлог, чтобы остаться возле палатки, но так и не успела.

К ее облегчению, ни Тамаса, ни Олема в палатке не было. Только дюжина посыльных, застывших по стойке смирно возле стены. На широком столе лежали карты, на самой большой из них были расставлены маленькие фигурки солдат разного размера и цвета мундиров. Возле стола стояла молодая темноволосая женщина в синем адроанском мундире с нашивками капитана и со значком порохового мага на груди.

Мимо Нилы проскочил посыльный и отсалютовал женщине:

– Две кезанские кавалерийские роты обошли Семнадцатую бригаду и движутся в сторону Сто второго артиллерийского батальона.

Женщина переставила одну из фигурок на карте, а затем принялась рыться в ворохе бумаг, разбросанных по столу. Наконец нашла нужную.

– Пошлите Семьдесят восьмой резервный батальон, чтобы укрепить наш восточный фланг, и передайте генералу Фило: пусть бросит в бой всех, кто у него остался. Только эти кавалеристы мешают нам захватить высоту.

Посыльный пулей вылетел из палатки. Женщина переложила несколько листков и с усталым вздохом опустилась в кресло. Ее бледное лицо скривилось в гримасе, и Ниле почудилось, будто женщина тихо выругалась.

– Капитан Влора, если не ошибаюсь? – произнес Адамат.

Пороховой маг коротко кивнула:

– Инспектор Адамат? Фельдмаршал так и думал, что вы сегодня объявитесь.

– Я должен доложить ему. А где сам фельдмаршал?

– Его здесь нет, – немного раздраженно ответила женщина.

Ее признание поначалу обрадовало Нилу, но потом она поняла, что это означает.

– Где же он? – невольно вырвалось у нее.

Влора посмотрела на девушку:

– Вы ученица Бо? Насколько я понимаю, это вас мы должны поблагодарить за сожженную кезанскую бригаду?

– Да.

Нила попыталась изобразить улыбку, но она получилась вялой и холодной, как дохлая рыба, и девушка позволила ей растаять.

Влора снова обернулась к Адамату:

– Фельдмаршал уехал. Обещал вернуться через несколько дней, если все сложится хорошо.

– Но нам сказали… – пробормотал Адамат, несколько сбитый с толку. – Я полагал, что он здесь.

– Он был здесь.

– Но сейчас его нет.

– Правильно.

– А как же сражение? Кажется, мы побеждаем.

– Думаю, что да, – согласилась Влора, хотя и без особой уверенности.

– Но если фельдмаршала здесь нет, кто тогда командует армией? Кто отдает приказы?

– Тамас и командует. – Влора указала на стол, заваленный картами и листами бумаги. – Вчера он продумал весь бой и записал приказы, а потом отправился в горы по личному делу.

– Вы шутите, – изумился Адамат.

– Ничуть. И фельдмаршал надеялся, что вы – вы оба – дождетесь его возвращения.

17

Таниэль немало удивился, увидев, что Бо не стал убивать остальных солдат.

Тридцать семь пехотинцев заканчивали доставать убитых и раненых из-под завала. Внушительная глыба оплавленного металла высилась в нескольких десятках шагов от лежавших на дне ущелья тел. Таниэлю показалось, что он узнает отдельные духовые ружья, штыки и ножи в этом бесформенном комке, созданном могущественной магией.

– Ты мягко с ними обошелся, – заметил Таниэль.

– Я очень вежливо их попросил, – согласился Бо.

– Жаль, что я не смог сделать то же самое.

Таниэль заметил, как Бо краем глаза наблюдает за ним.

– Я просто говорю немного убедительней, чем ты, – усмехнулся Бо. – Эй, ребята, навалитесь-ка на этот камень. Сам собой он с места не сдвинется.

Таниэль со смешанными чувствами смотрел, как солдаты пытаются сдвинуть камень, раздавивший их товарища. Эти люди пришли сюда, чтобы убить его. В этом не было никаких сомнений. В глубине души он хотел бы, чтобы Бо похоронил под обломками и выживших солдат. Но пролитая кровь притупила его гнев.

– Знаешь, Бо, ты мог бы и помочь им.

– Никаких шансов, – ответил Избранный.

– Я тоже так считаю. Бо?

– Мм?

– Что это там за бездна?

Таниэль показал рукой на багровое пятно на стене ущелья. Словно кто-то размазал краску по камням и оставил высыхать на солнце.

Бо стянул с рук перчатки:

– Я показал им, что случится с теми, кто захочет последовать его примеру и кольнуть меня штыком.

«И раздавил его, как виноградину». Таниэлю стало дурно.

– А я-то все думал, с чего они оказались такими сговорчивыми. Немного грязновато вышло, тебе не кажется?

– Я пришел к выводу, что грязь хорошо удобряет поле, на котором ты собираешься посеять страх.

Типичные рассуждения Избранного.

– В самом деле?

Таниэль снова посмотрел, как пленные освобождают тела своих товарищей из-под камней, а затем обратил внимание на то, что Бо снова надел перчатки.

– Ты нервничаешь.

– С чего бы вдруг?

Бо часто подтягивал свои перчатки, но так делают многие Избранные. Вдруг он резко ударил носком ботинка по скале. Значит, все-таки нервничает, хотя и не желает признаваться в этом.

– Что-то случилось?

– Да ничего, ничего. Не бери в голову.

Таниэль хотел было поспорить, но понял, что ничего этим не добьется. Не такой человек Бо.

– Пойду помогу Ка-Поэль, – сказал Таниэль и поспешил по узкой тропе вдоль края ущелья, ведущей в пещеру, где они с Ка-Поэль провели последние две недели.

Девушка только что выбралась из укрытия. Она перебросила рюкзак через плечо и полосками ткани от мундира закрепила за спиной короб с куклой Кресимира.

– Если хочешь, я могу что-нибудь понести, – предложил Таниэль.

Ка-Поэль передала ему оставшиеся продукты, которые он украл у солдат.

– А еще?

Она охраняющим жестом положила руку на свой ранец и нахмурила брови, но через мгновение ее лицо опять просветлело, и она решительно покачала головой.

– Поэль, я…

Таниэль не знал, что тут можно сказать. Ка-Поэль спасла ему жизнь. Снова. Проведенные в горах дни были полны тревог и опасностей, но когда они вернутся к людям, Таниэль не сможет часто видеться с нею. Ему надо будет сражаться, выполнять приказы.

Убивать генералов.

Он неожиданно понял, что больше не нуждается в порохе, за исключением того преимущества, какое пороховой транс дает в бою.

Очень странно.

Они вернулись по тропе к Бо и к его пленникам. Избранный сидел, прислонившись спиной к скале, подбрасывал в воздух камешки и ловил их рукой в перчатке. Теперь он казался расслабленным, хотя по-прежнему внимательно следил за солдатами.

– Вот что я тебе принес. – Он вытащил из-за пазухи пороховой рожок и протянул подошедшему Таниэлю. – Забыл сразу отдать. Но если ты откроешь эту проклятую штуковину рядом со мной, клянусь Кресимиром, я тебя ударю прямо по лицу. Я весь покрылся сыпью, пока носил его с собой.

Таниэль повертел рожок в руках, чувствуя находящийся внутри порох, ощущая мощь, которую мог от него получить. Унять боль от всех ушибов и ран, набраться сил перед долгим путешествием по горам.

– Где ты раздобыл его?

– Украл по дороге сюда у одного наемника из «Крыльев».

– Спасибо. – Таниэль забросил ремень рожка на плечо. У Избранных была аллергия на порох, поэтому поле битвы превращалось для любого из них в сущий кошмар. – В самом деле, Бо. Мне жаль, что я ничем не могу отплатить тебе за это.

– Ты ослушался своего отца и не выстрелил мне в голову. Я решил, что настала моя очередь сделать добро для тебя. – Бо поднялся и показал большим пальцем на солдат. – Нам пора уходить. Я приказал им закончить работу и отвезти убитых и раненых в Адопест.

– Приказал? Как тебе это удается? Я не смог бы заставить четыре отделения солдат слушаться меня, чем бы я им ни грозил.

– Ты не сможешь вытащить из человека вены, медленно, дюйм за дюймом. И если даже кто-то из них сбежит, остаток жизни он будет со страхом ожидать встречи со мной за каждым углом. – Бо хрипло рассмеялся. – Лучшего наказания я не смог бы придумать.

– Ох.

Бо перевел взгляд на Ка-Поэль:

– Рад снова видеть тебя, сестренка. Таниэль еще не обрюхатил тебя?

– Сукин сын!

Таниэль вяло замахнулся на Бо, но тот легко уклонился от удара.

– Вот только давай без этого. Я понял, что ты любишь ее, еще в тот день, когда ты пришел за мной к Южному пику. Сестренка, что у тебя… О, милостивый Кресимир!

Бо с неожиданной ловкостью отпрыгнул в сторону.

– Что случилось? – удивился Таниэль.

Избранный опасливо высунул голову из-за валуна.

– Бездна, что у нее в этом ящике за спиной?

Что мог Таниэль ответить ему? Это невозможно понять. Он открыл было рот, но Ка-Поэль уже начала объяснять знаками. Она показала на Бо, потом коснулась своего горла и снова направила палец на Избранного.

Бо облизал губы, внимательно следя за ее движениями.

– То, что я сказал?

Ка-Поэль кивнула.

– Я спросил, что у тебя…

Девушка махнула рукой, чтобы он продолжал.

– Милостивый Кресимир? – вспомнил Бо.

Она опять кивнула.

– Кресимир? – повторил он.

Еще один кивок.

– В этом ящике Кресимир?

Ка-Поэль скупо улыбнулась. И Бо, к изумлению Таниэля, кажется, ей поверил. Избранный осторожно вышел из-за валуна. Он побледнел и старался теперь держаться позади Таниэля.

– Я могу познакомить тебя с хорошей девочкой из восточного Адопеста, – предложил Бо. – С девочкой, которая не носит богов в ящике.

Таниэль взял Ка-Поэль за руку:

– Нет, это не мой тип.

– Разумеется, нет, – горько согласился Бо, снова подтягивая перчатки. – Ну, теперь-то мы можем идти?

– Ты торопишься?

– Нет, – сказал Бо и быстро зашагал вниз по ущелью. – Ну хорошо, – бросил он через плечо, – тороплюсь. Немного.

Таниэлю пришлось бегом догонять его.

– Что случилось?

– Ничего особенного. Девочка может идти быстрее?

– Ее зовут Ка-Поэль.

– Сестренка может идти быстрее? Мне нужно отдохнуть сегодня ночью, и я хотел бы заночевать на равнине, а не в этом проклятом ущелье.

– Когда ты спал в последний раз?

Бо молча посчитал по пальцам:

– Пять дней назад.

– Бездна, что же ты…

– На самом деле это не важно.

– Тогда что важно?

– Я оставил свою новую ученицу там, где, возможно, скоро начнется сражение. Я загнал двух лошадей, чтобы успеть к тебе вовремя.

– Постой-постой. У тебя новая ученица?

– Очень симпатичная девочка. Та самая, с которой я предлагал тебе познакомиться. У нее весьма необычные способности, и я к ней сильно привязался. Это она догадалась, где тебя искать. И я бы ни за что ее не бросил, если бы…

– Да-да. Если бы не отправился спасать меня.

– Точно.

Бо́льшую часть дня они шли молча. Таниэль заставил Бо идти медленнее, чтобы Ка-Поэль не отстала от них. Наконец они остановились отдохнуть, через час после того, как солнце спряталось за горами и ущелье погрузилось в темноту. Ка-Поэль опустила на землю короб с Кресимиром так небрежно, что Бо вздрогнул.

– Расскажи мне о своей ученице, – попросил Таниэль, достав из ранца армейские пайки.

Бо скривился, словно только что сломал зуб об галету.

– Как вы это едите? Просто жуть. Моя ученица? На самом деле особо не о чем рассказывать. Еще одна метательница молний. Сам понимаешь.

– Ты сказал, что привязался к ней.

– Я привязался?

Бо демонстративно вцепился зубами в твердый как кирпич крекер.

– Ты ведь уже переспал с ней? Или на этот случай есть какой-то особый кодекс поведения?

Бо негодующе посмотрел на него, а затем скосил глаза на Ка-Поэль. Девушка сидела рядом на траве и сосредоточенно возилась с замком своего ранца.

– Поэль – не моя ученица! – возмутился Таниэль.

Бо отвел взгляд.

– Нет, я не спал с Нилой…

– Ага, значит, у нее есть имя? И ты хочешь, чтобы я поверил, будто бы ты не затащил ее в койку?

– Пока.

– Представляю себе.

– И не уверен, что когда-нибудь это произойдет.

– Надо же. Ты меня просто удивляешь.

– Я серьезно. Для этого она мне слишком нравится. Она умна и находчива. И со временем станет очень сильной Избранной, намного сильнее меня.

– В самом деле? – не поверил Таниэль.

Однажды Бо похвастался, что он один из лучших в Королевском совете Адро, хотя и самый молодой. И Тамас подтвердил, что это не просто хвастовство. И чтобы теперь тот же Бо сказал такое…

– Она пугает тебя?

– Нет. Вот Жулен меня действительно пугала. Но я спал с ней. А Нила…

– Ты напуган тем, что она хороший человек, лучше тебя?

– Да иди ты в бездну, – огрызнулся Бо.

Таниэль вдруг нахмурился, сердце его тревожно забилось. Краем глаза он уловил какое-то движение слева от себя и чуть сдвинулся, пытаясь незаметно оглядеться.

– Я просил тебя пойти в бездну, а не замолчать, – проворчал Бо.

– Тихо.

Таниэль сунул руку за пазуху и снял пробку с порохового рожка. Бо заметил его движение, насторожился и проверил свои перчатки.

– В чем дело? – прошептал он.

– Я видел синее пятно. Адроанский мундир, – объяснил Таниэль. – Примерно в тридцати ярдах ниже по ущелью.

– Ты уверен?

Таниэль потянулся вдаль пороховым чутьем.

– Да, уверен.

Он встал и повернулся. Бо сделал то же самое.

С выступа в пятидесяти футах над ними скатился камень. Затем другой – с противоположной стены ущелья. Над краем скалы показалась пехотная фуражка и ствол ружья. Вслед за ним еще один. И еще.

Со всех сторон их окружали солдаты. Таниэль досчитал до двадцати пяти и бросил.

– Вторая половина роты, оставшаяся в каньоне, – решил Таниэль. – Ты их не тронул?

– Я не думал, что их так много, – признался Бо. – Когда я проходил мимо лагеря, там было не больше десяти человек.

Таниэль почувствовал, как его друг прикоснулся к Иному и магия потекла в мир. Поднятый этой мощью ветер пробежался по ногам Таниэля и надул пузырем его мундир. Еще десяток солдат появились из-за поворота ущелья, нацелив на них ружья.

– У солдат есть порох, – сказал Таниэль. – Я подожгу его, как только они подойдут ближе.

– Не нужно, – остановил его Бо.

– Почему?

– Разве ты не узнаешь эмблему?

У каждого из солдат на плече виднелась нашивка с изображением порохового рожка. Точно такие же эмблемы Таниэль видел у своих охранников, когда вышел из комы. Кто-то объяснил ему, что этих парней называют штуцерниками и все они служат в особом стрелковом полку.

– Они целятся вовсе не в тебя, – добавил Бо.

Штуцерники. О них рассказывал и телохранитель фельдмаршала Тамаса.

– Избранный Борбадор, – раздался сверху голос. – Будьте любезны снять свои перчатки.

Пальцы Бо зашевелились. Таниэль ощутил, как сгущается вокруг них магия, как напрягаются мускулы под кожей Избранного. На лице у него появилось упрямое выражение, и он медленно отошел в сторону. Каждое ружье на стенах ущелья качнулось вслед за его движением. Таниэль вспомнил про Узы, которые принуждали Бо убить фельдмаршала Тамаса.

– Бо, не делай этого, – попросил он.

Пальцы Бо вздрагивали от напряженного ожидания. Таниэль не знал, как поступить, он только понимал, что дело кончится ужасным кровопролитием, если Бо пустит в ход магию.

Внезапно Ка-Поэль поднялась, оставив короб с Кресимиром на земле, и, прежде чем Таниэль успел остановить ее, шагнула к Бо.

– Не стой здесь, сестренка.

Ка-Поэль требовательно протянула к нему руку, раскрытой ладонью вверх.

– Бо, отдай ей перчатки, – сказал Таниэль. – Я не позволю им убить тебя.

И он не позволил бы. Он готов был сразиться хоть с сотней соотечественников, если те попытаются напасть на Бо. Если это означало бы смерть, он умер бы, защищая друга. Таниэль строго смотрел на Бо до тех пор, пока Избранный не кивнул, признавая его правоту.

Бо опустил руки, сердито оглядел ущелье, стащил с пальцев перчатки и положил их на ладонь Ка-Поэль. Девушка направилась к солдатам. Один внимательно осмотрел перчатки и резко кивнул, разрешая ей пройти.

Почти сразу она вернулась, и не одна.

Тяжелыми шагами к Таниэлю подошел фельдмаршал Тамас. Казалось, за те несколько месяцев, что они не виделись, он постарел на десять лет. Таниэль и представить себе не мог, что отец может выглядеть таким слабым. Похоже, он пытается скрыть, что ранен. Тяжело ранен.

– Отец, ты словно из бездны вернулся, – проговорил Таниэль.

– Ты на вид не лучше.

Тамас выпрямил спину, искоса взглянул на Бо, как посмотрел бы на пещерного льва, разлегшегося на пороге его дома, и снова повернулся к сыну. Таниэль глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Последнее, что он слышал об отце, – это сообщение о гибели Тамаса. И хотя сохранялись надежды на то, что фельдмаршал остался в живых, все это время Таниэль был слишком занят, чтобы по-настоящему горевать или надеяться. Только сейчас его наконец захлестнули эмоции, но он изо всех сил старался сдержать их, придав лицу непроницаемое выражение.

– Рад видеть тебя живым, отец.

Лицо старого фельдмаршала оставалось бесстрастным. Образец самообладания и воинской дисциплины.

Однако Таниэль, в первый раз с того дня, как пришло сообщение о смерти его матери, увидел в глазах отца слезы.

– И я тебя тоже, капитан.

18

Тамас приказал расположиться на ночлег в каньоне.

Обустройство лагеря он поручил Олему, но и сам не спеша обошел палатки, отвечая на приветствия и напоминая солдатам, что завтра им предстоит тяжелый переход и поэтому сейчас нужно хорошенько отдохнуть. Закончив обход, фельдмаршал проверил пленных и поговорил с часовыми.

– Вам тоже не мешало бы отдохнуть, сэр.

Тамас вздрогнул. Таниэль стоял у него за спиной, на берегу протекавшего по каньону ручья.

– Со мной все в порядке.

– С того момента, как мы остановились, ты занимаешься пустяками. Мы не пойдем завтра быстрее оттого, что ты не будешь спать.

Тамас посмотрел на сына. Таниэль выглядел старше своих лет. Хотя его щеки ввалились от недоедания, он все же умудрялся сохранять бодрый вид. Мышцы Таниэля окрепли с тех пор, как Тамас послал его к Южному пику, чтобы убить Бо. Казалось, целая жизнь прошла с того времени. Когда это было? Полгода назад? Или даже меньше?

– Было бы лучше, если бы мы скакали всю ночь, – сказал Тамас, сдерживая зевоту. – Я уехал в самый неподходящий момент.

Таниэль переступил с ноги на ногу:

– Мне очень жаль, что я доставил тебе столько неудобств.

– Я не… – Фельдмаршал раздраженно вздохнул и повернулся к сыну. – Я совсем не это имел в виду. Просто я пошел на ужасный риск, оставив судьбу сражения в чужих руках.

– Тебе необязательно было приезжать за мной.

– Да, я уже понял, – рассмеялся Тамас, но даже ему самому этот смех показался натянутым. – Нужно было доверить это дело Бо, а самому остаться с армией.

– Нерешительность тебе не идет.

Таниэль носком ноги столкнул в ручей камень.

Тамас не знал, что ответить. Он прекрасно понимал, что никогда не был образцовым отцом. Фельдмаршал заметил, что Таниэль изменился, но не мог определить, в чем именно. Даже не открывая третий глаз, он ощущал магию, окружавшую сына. Вероятно, это работа маленькой ведьмы, с которой Таниэль никогда не расстается. У Тамаса накопилось порядочно вопросов к этой девушке.

– Теперь Бо уже не представляет для тебя угрозы, – напомнил Таниэль. – Незачем держать его связанным под охраной. Верни ему перчатки.

Тамас потер виски.

– Это все временно, пока мы не вернемся.

– Если мы вернемся, нам понадобится его помощь в войне против Кеза. И мы ее получим, если ты будешь чуть больше доверять ему.

– Мне сейчас трудно кому-либо доверять, – признался Тамас.

Он потер рану под плащом. Только непрерывное воздействие порохового транса помогало ему сдерживать боль. И то лишь отчасти.

– Хиланска, – догадался Таниэль.

Тамас закашлялся, чтобы скрыть удивление.

– Откуда ты знаешь?

– Когда я попал в плен, Кресимир послал за Хиланской, чтобы тот опознал меня. И я уверен, что именно он направил сюда этих ублюдков. – Он дернул подбородком в сторону наскоро поставленного частокола, за который согнали примерно полторы сотни солдат генерала Хилански.

Тамас ненадолго задумался, а затем расстегнул мундир и задрал сорочку, подставив тело холодному ночному воздуху.

– Он ударил меня ножом между ребрами.

Таниэль изучил рану с почтительного расстояния, понимая, что означает для отца такая уязвимость.

– Выглядит ужасно.

– Мне повезло: рана оказалась чистой и ни одного важного органа не задето.

Фельдмаршал опустил сорочку и застегнул мундир.

– Нужно показать ее Избранному.

– В армии деливского короля есть несколько целителей. Они займутся раной, как только деливцы прибудут сюда. Я не успею умереть до этого времени. А вот Хиланска… Проклятый ублюдок! Мы с ним дружили не один десяток лет. Он был шафером на моей свадьбе и знал о планах переворота.

– Такая рана никогда не заживет, – тихо произнес Таниэль.

Тамас не решился ответить, а только кивнул.

Несколько минут прошли в молчании.

– Мне мог бы помочь Михали, – вздохнул фельдмаршал. – Этот сумасшедший бог-повар. Вот уж не думал, что когда-нибудь это скажу. Проклятье, я совершенно не представляю, как теперь буду без него обходиться.

У Тамаса заслезились глаза. Должно быть, от холодного ветра.

– Михали, – начал было Таниэль, – он…

– Ты был с ним знаком?

Тамас решил, что этому не стоит удивляться. Михали имел привычку заглядывать в каждую кастрюлю.

– Да, и он сказал, что я изменился. Отчасти благодаря магии Ка-Поэль, отчасти – из-за столкновения с Кресимиром.

Тамас промолчал. Если Таниэль хочет что-то рассказать, то сделает это сам. Но насильно из него ничего не вытянешь.

Прошло еще несколько секунд, и Таниэль продолжил:

– Он сказал, что я теперь похож на Жулен. По крайней мере, стал равным Предвечным по силе.

Услышав имя Жулен, Тамас скрипнул зубами. Еще одна предательница. Вокруг сплошная измена. Как может Таниэль быть в чем-то похожим на нее?

– Не стоит принимать всерьез все, что говорил Михали.

– Думаю, он все-таки был прав, – возразил Таниэль. – Я почти ничего не ел, пока прятался в этих горах, но я не очень голоден. У меня не было пороха, но я мог рассмотреть любую мелочь в ста ярдах от себя. Не настолько хорошо, как в пороховом трансе, но и ночное зрение, и слух, и обоняние стали лучше. – Он поднял на Тамаса внезапно покрасневшие глаза. – Я голыми руками вырвал челюсть у одного солдата. Без всякого пороха! Я выломал Стражу ребро и проткнул им же. Правда, в тот раз я все-таки был в трансе.

– Бездна, – шумно выдохнул Тамас.

– Я знаю, – хмыкнул Таниэль. – Меня теперь очень трудно убить. Кровь из меня по-прежнему течет, но я стал сильнее, быстрее. Кресимир приказал солдатам сломать мне руку, но они не смогли. Я изменился, отец, и это меня пугает. Михали погиб, а Ка-Поэль не может говорить, и мне не у кого узнать, что со мной происходит.

Голос Таниэля сорвался, он опустил голову.

– Таниэль, послушай меня. Что бы с тобой ни происходило, ты с этим справишься. Ты настоящий борец.

«И ты мой сын», – мысленно добавил фельдмаршал.

– А стоит ли с этим бороться?

На мгновение Тамас снова увидел перед собой того испуганного мальчишку, которого утешал после смерти Эрики. Он взял Таниэля за плечи и крепко прижал к груди:

– Бороться всегда стоит, сынок.

Так они простояли несколько минут. Наконец Таниэль отстранился и вытер нос рукавом. Тамас негромко вздохнул, надеясь, что Таниэль не видит его слез.

– Отец.

– Да?

– Я выстрелил Кресимиру в глаз. А потом, когда он поймал меня в старом замке, ударил его кулаком в нос.

Тамас уставился на сына, пораженный нелепостью услышанного. Вдруг его живот мелко затрясся, фельдмаршал запрокинул голову и расхохотался. Через мгновение Таниэль подхватил его смех. Они смеялись до тех пор, пока из глаз не потекли слезы, а у Тамаса ужасно разболелась рана. Потом они долго молча смотрели друг на друга.

– Прости за то, каким я был, – сказал Тамас.

Эти слова дались ему нелегко, но он тут же почувствовал, как с плеч упал тяжелый груз. Он краем глаза следил за лицом сына, надеясь увидеть там хоть какой-то отклик. Но Таниэль внезапно отвернулся, и Тамас испугался, что он сейчас уйдет.

– У тебя много детей. – Таниэль показал рукой на лагерь. – Все твои солдаты.

– Но только один важен для меня.

– Они все важны. Отец, ты можешь сделать для меня кое-что?

– Конечно.

– Прости Влору.

Тамас удивленно вскинул брови. Он ожидал чего угодно, только не этого. Фельдмаршал провел рукой по волосам и нащупал шрам от пули, полученной в сражении возле Пальцев Кресимира.

– Мне понадобится время.

– Просто попробуй.

– Хорошо, попробую.

– Спасибо. И вот еще что, отец. В коробе, который Ка-Поэль носит на спине, лежит амулет, связывающий Кресимира. Только она не дает богу погубить нас всех.

– Что ты сказал?

– Но это еще не все. – Таниэль шумно вздохнул. – Я люблю ее.


На следующее утро Тамас тайком пробрался в лагерь адроанской армии, словно человек, потерявший ключи от собственного дома.

«Не похоже на парадный вход», – подумал фельдмаршал, надвинув шляпу на глаза и закутавшись в плащ, пока Олем предъявлял документы женщине-караульной. Впрочем, парадный вход Тамасу и не был нужен. Скорее, наоборот.

Караульная щурилась, пытаясь разобрать в тусклом утреннем свете, что написано в бумагах Олема, и медленно шевелила губами. Это был приказ, подписанный накануне самим Тамасом. Женщина вернула документ Олему, подозрительно покосилась на его спутника и махнула рукой:

– Вроде бы все в порядке.

Тамас облегченно вздохнул, когда они прошли в лагерь и затерялись среди палаток, опасаясь, что недоверчивые охранники могут проследить за ними. Фельдмаршал предпочел бы, чтобы его солдаты просто тщательнее осматривали незнакомцев, а не устраивали дурацких игр в рыцарей плаща и кинжала, которые так нравятся офицерам из аристократов. С другой стороны, он был доволен тем, что обошлось без лишних вопросов.

Лагерь начинал просыпаться. Солдаты вылезали из палаток и разогревали кофе на углях костра, прачки разносили выстиранные мундиры. Тамас с Олемом сняли плащи и благополучно проскочили последнюю сотню ярдов до штабной палатки. Лишь несколько человек узнали их и, мигом избавившись от сонливости, четко отсалютовали Тамасу.

– Доброе утро, сэр!

– Доброе.

– Это было великолепно, сэр. Я хотел поздравить вас сразу после сражения, но все никак не выдавалось случая.

– Спасибо. Продолжайте. – Тамас указал на завтрак лейтенанта, а сам наклонился к уху Олема и прошептал: – Полагаю, мы одержали победу, раз армия до сих пор цела.

Проходившая мимо женщина-капитан не дала Тамасу договорить.

– Поздравляю с победой, сэр, – сказала она, отсалютовав. – Это был впечатляющий ход – послать в контратаку Сто первый батальон.

Фельдмаршал вежливо кивнул.

Как только капитан отошла, он продолжил:

– Похоже, никто ни о чем не догадался.

– Отличная работа, сэр, – выдавил из себя улыбку Олем. Он чуть не впал в истерику, когда Тамас собрался выручать Таниэля, и, возможно, фельдмаршал так и не решился бы на это, если бы Влора не переспорила телохранителя. – Думаю, теперь уже можно сказать, что все вышло так, как вы задумали.

– Подождем рапорта о потерях.

Фельдмаршал остановился пожать руки двум рядовым, раздувавшим угли костра, чтобы приготовить завтрак. Наконец Тамас с Олемом добрались до штаба. Охранники взяли ружья на караул, а один придержал полог палатки.

Матерчатые стены пропускали достаточно света, и Тамас сумел разглядеть собравшихся внутри. Присутствие Влоры его не удивило. Она лежала на составленных вместе стульях и слегка похрапывала. Ее сапоги стояли рядом. Остальных фельдмаршал никак не ожидал здесь встретить. Бригадир Абракс дремала на стуле у входа, надвинув шляпу на глаза и опустив голову на грудь. Инспектор Адамат спал прямо на земле и что-то бормотал во сне. В углу свернулась калачиком какая-то женщина, разбросав по одеялу темно-рыжие вьющиеся волосы.

– Капитан! – позвал Тамас.

Влора не отозвалась.

Олем наклонился над спящей:

– Влора!

Он слегка подтолкнул ее в колено, затем мягко коснулся ладонью щеки.

Она тут же проснулась и растерянно заморгала, поочередно глядя то на Олема, то на Тамаса.

– Сэр.

Влора поднялась и немного заторможенно отдала салют.

– Вольно, капитан. – Тамас посмотрел на Абракс. Возможно, было бы лучше выйти из палатки. Фельдмаршал не хотел будить ее. Да и свидетели ему сейчас ни к чему. – Как прошло сражение?

Влора сонно протерла глаза:

– Вполне успешно, сэр. Кезанцы клюнули на нашу приманку. «Крылья» сдержали первый натиск, а наша атака застала их врасплох. Безоговорочная победа. Все было почти так, как вы планировали.

– Почти?

– Пару раз мне пришлось импровизировать. Я все написала в рапорте. Он лежит на вашем столе.

– Я посмотрю.

«И как можно скорее, – мысленно добавил Тамас. – Если мы хотим и дальше делать вид, будто бы я все время находился здесь и сам отдавал приказы».

– Потери?

– Пятнадцать тысяч сто семьдесят четыре человека.

Фельдмаршал был потрясен. Так много? Это почти четверть его армии, если не считать вспомогательные войска.

– Бездна, – только и смог произнести он.

– Раскладка потерь по подразделениям у вас на столе.

– А что кезанцы?

– Отступили к Фендалю.

– Какие потери у них?

– Мы пока не можем сказать точно, но приблизительно оцениваем их в девяносто тысяч. И еще двадцать пять тысяч захвачены в плен.

Напряжение понемногу начало оставлять Тамаса.

– Это существенно.

– Да, сэр. Примите мои поздравления.

Тамас позволил себе облегченно вздохнуть и почувствовать надежду на благополучный исход войны.

– Спасибо, что заменила меня.

Влора опустила глаза:

– Я должна была это сделать, чтобы вы смогли помочь Таниэлю. И я старалась как могла.

– Считаю, ты справилась достойно.

– Я просто выполняла ваши приказы, сэр.

– У меня все тоже прошло удачно, если ты это хотела спросить.

Влора вздохнула с нескрываемым облегчением. Но как она воспримет признание Таниэля в любви к своей дикарке – Ка-Поэль? Тамас посоветовал сыну держать пока эту новость при себе. По правде говоря, фельдмаршал и сам не знал, как к ней относиться. Было бы непозволительной роскошью отвлекаться сейчас на это. Он оглянулся на пачку бумаг на столе. Нужно их просмотреть, чтобы изучить ход сражения во всех подробностях. Если Влора где-то допустила ошибку, значит он сам виноват, оставив ее одну.

– Самодовольный глупец! – ворвался в мысли Тамаса чей-то разгневанный голос.

Фельдмаршал обернулся и увидел, что Абракс уже проснулась. Она подошла на расстояние вытянутой руки и обвиняюще указала на него пальцем. Тамас внутренне сжался. Абракс не была крупной женщиной, но в гневе выглядела устрашающе.

– Тамас, что за дурацкая идея пришла вам в голову? – Она ткнула пальцем ему в грудь. – Как вы могли так поступить с нами? Со мной? Со всей вашей армией?

– Как поступить? – с невинным видом спросил он.

– Вы бросили нас перед решающим сражением, – прошипела Абракс. – Вы переложили ответственность за всю армию на капитана, а сами сбежали с ротой своих лучших солдат. Зачем?

– Чтобы спасти своего сына.

– Спасти одного человека. Я считала вас настоящим полководцем, Тамас.

– Я отвечаю не только за эту страну, – огрызнулся фельдмаршал.

Его первоначальное замешательство постепенно переходило в ярость. В глубине души он понимал недовольство Абракс, но отчитывать фельдмаршала на глазах у его подчиненных? Порицать за попытку хоть раз в жизни оказаться хорошим отцом?

– Нет, Тамас, только за страну. Вы не можете позволить себе просто быть отцом. Вы сами отказалась от этого права несколько лет назад, когда задумали свергнуть короля.

Тамас скрежетал зубами от ярости, руки его дрожали. Все, кто находился в палатке, не спускали глаз с фельдмаршала и бригадира «Крыльев». Влору потрясла неожиданная вспышка Абракс, а Олем нерешительно стоял рядом, положив руку на эфес шпаги.

– Я ни от чего не отказывался, – проворчал Тамас.

– Нет, отказались, – презрительно фыркнула Абракс.

– Мы выиграли сражение. Может быть, вы этим недовольны?

– Я недовольна тем, что вы рискнули всеми нами. Как только началось сражение, я объявила, что вы вернулись. Сама сказала своим офицерам, что вы поведете нас к победе. Они верили, что вы с нами, что это вы отдаете приказы. Из-за вас я стала обманщицей.

– Целые королевства строились на куда больших обманах и рушились из-за них, – возразил Тамас. – И это действительно были мои приказы. Я действительно вернулся и принес нам победу.

– Пустые слова!

– Я все продумал еще до начала битвы. – Фельдмаршал показал пальцем на заваленный картами и бумагами стол. – И мы в конце концов победили. – По спине Тамаса стекла струйка пота. Он надеялся, что Влора не кривила душой, когда говорила, что его расчеты оказались правильными. – Я сделал все это за один день. Я прошел через половину проклятого Кеза, через предательство и смерть, чтобы вернуться сюда. – Фельдмаршал едва не задохнулся, вспомнив ту ночную скачку по плато возле Альватона, когда он решил, что потерял Гэврила. – Я давно бы уже выиграл эту войну, если бы не был окружен изменниками.

– Раз вы такой гений, – скривила губы в презрительной усмешке Абракс, – так и выигрывайте войну в одиночку. Я порекомендую леди Винсеслав разорвать контракт и увести наши войска. Точнее говоря, то, что от них осталось.

Она промчалась мимо Тамаса и вылетела из палатки, прежде чем он успел что-либо ответить.

Фельдмаршал потрясенно молчал, пока Олем не дотронулся до его плеча:

– Сэр?

– Со мной все в порядке.

Тамас тяжело опустился на стул. Тревоги и отчаяние последних месяцев, изнурительное напряжение и кровавые схватки – все это внезапно снова навалилось на него и лишило сил. Веки налились свинцовой тяжестью. Что он наделал? Если «Крылья» уйдут, как он сможет воевать дальше?

Кто-то кашлянул рядом с фельдмаршалом.

Тамас поднял голову. Перед ним со шляпой в руках стоял инспектор Адамат, по виду немного смущенный тем, что оказался свидетелем перепалки между фельдмаршалом и бригадиром Абракс.

– Одну минуту, инспектор. Влора, какие потери у «Крыльев Адома»?

Влора переминалась с ноги не ногу. Тамас обратил внимание, что она так и не успела надеть сапоги.

– Чуть меньше двадцати тысяч.

– Кровавая бездна. Неудивительно, что Абракс так рассвирепела. Почти каждый второй в их армии погиб или получил ранение.

– Они приняли на себя основной удар, сэр. Как вы и планировали.

– Как я и планировал. Верно.

Он хотел, чтобы наемники отработали свою плату. Похоже, они перекрыли ее в несколько раз. Это были не его люди, а люди Абракс. И она имела полное право негодовать, что фельдмаршал бросил их под жернова.

– Инспектор, как продвигается дело с лордом Ветасом? Надеюсь, ваша семья теперь в безопасности?

– Лорд Ветас мертв. И спасибо за беспокойство, сэр. Нам удалось спасти всех, кроме… – Он откашлялся и продолжил: – Кроме старшего сына.

Адамат выглядел таким же обессиленным, как и сам Тамас. Черные круги залегли под глазами, редкие волосы спутались после сна на земле.

– Сожалею о вашей потере.

– Спасибо, сэр. Наша операция против лорда Ветаса прошла успешно. Мы захватили также его бумаги и всех помощников, но боюсь, все это оказалось напрасным. Вам уже сообщили, что лорд Кларемонте захватил Адопест?

– Я слышал. Но об этом потом. Сначала мы должны прогнать кезанцев с нашей земли. Составьте мне рапорт…

– Уже готово.

– Превосходно. Я прочитаю его, и мы все обсудим еще до вечера. Вы можете погулять по лагерю, но я был бы весьма признателен, если бы вы оставались поблизости, пока я не выясню все необходимое относительно Кларемонте.

– Боюсь, я мало чем смогу вам здесь помочь, сэр.

– Любая помощь будет кстати. Теперь я хотел бы… – Тамас осекся. – Не могли бы вы подойти ко мне, госпожа?

Из угла палатки навстречу ему шагнула девушка с вьющимися каштановыми волосами. На первый взгляд она казалась смущенной, но, присмотревшись, Тамас распознал в ней настороженность дикого животного, почуявшего близость друга или врага.

– Нила? – изумленно воскликнул Олем.

– Привет, капитан.

Девушка едва заметно улыбнулась.

– Что вы здесь делаете?

– Так вы прачка! – вырвалось у Тамаса, внезапно захваченного волной воспоминаний. – Та самая, что сбежала вместе с сыном Элдаминса. – Он подозрительно прищурился. – В какой бездне вы прятались? И как очутились здесь?

Нила почтительно присела и сложила руки за спиной.

– Я не сбежала с сыном Элдаминса, фельдмаршал. Не совсем так. Нас похитил лорд Ветас, а уже от него мы сбежали, когда Адамат напал на людей Ветаса. Инспектор может подтвердить мои слова.

– Это правда, инспектор?

Адамат кивнул, хотя и не очень уверенно:

– Я не знаю всех подробностей, сэр. Но она честная девушка.

Тамас откинулся на стуле. Казалось, каждая вена в его голове пульсировала от боли, не проходящей даже в пороховом трансе. Там много всего нужно сделать. Разве он мог позволить себе отдых? Фельдмаршал краем глаза наблюдал за Влорой и Олемом. Телохранитель поморщился, увидев, что Влору смутила вся эта история. Знала ли она, что Олем всего несколько месяцев назад ухаживал за этой девушкой? Впрочем, похоже, что и между ними тоже все кончено.

– Значит, она с вами? – обратился Тамас к Адамату.

– Нет, сэр. – Инспектор кашлянул в кулак.

– Как же тогда? – Тамас вопросительно приподнял брови.

– Я ученица Избранного Борбадора, сэр. – Нила снова присела.

– Вы Избранная? – не сдержал удивления Олем.

– Да. Могу я задать вам один вопрос, фельдмаршал? Что с Борбадором?

– Ох, – вздохнул Тамас и заставил себя подняться. – Это еще одно важное дело. Адамат, насколько я понял, вы были свидетелем того, как Избранный Борбадор избавился от Уз, заставлявших его убить меня?

– Именно так. Я собственными глазами видел, как он снял с себя этот амулет.

Тамас облегченно вздохнул – еще одна тяжесть свалилась с его плеч.

– Хорошо. Спасибо, инспектор. Олем, проводи Нилу к ее наставнику и выпусти Бо из-под замка. Я разрешаю им покинуть лагерь, но буду благодарен, если Избранный Борбадор зайдет ко мне перед отъездом.

Олем вывел Нилу из палатки, и Адамат, дождавшись кивка Тамаса, последовал за ними. Фельдмаршал снова со вздохом опустился на стул.

– Вам нужно отдохнуть, сэр, – сказала Влора.

Тамас прижал ладонь к ране на груди и прикрыл глаза:

– У меня много неотложных дел.

– С вашего позволения, сэр, вы заслужили этот отдых.

– Еще не совсем.

– Что вы собираетесь делать?

Тамас приоткрыл один глаз. Влора зашнуровывала сапоги.

– Я должен раз и навсегда прогнать кезанцев из моей страны. Я должен уничтожить их армию, уничтожить их короля. А затем мы займемся той армией, что захватила Адопест.

19

Нила и Олем шли по лагерю в полном молчании. Олем салютовал встречным офицерам и кивал рядовым. У Нилы все еще кружилась голова, от офицерского завтрака – яичницы с ветчиной, если она не ошиблась, – желудок встревоженно урчал. Она плохо спала последние два дня, во сне ее преследовали предсмертные крики солдат, грохот артиллерийских выстрелов и запах горелого мяса.

– Понимаете, это очень важно, чтобы люди думали, будто Тамас во время сражения был в лагере, – тихо сказал Олем.

Это были первые слова, произнесенные им с того момента, как они вышли из палатки. Нила почувствовала, что ее эмоциональная защита вот-вот рухнет, и поспешно согласилась:

– Да, конечно. Я не скажу ни слова.

О чем они говорили? Ах да, о том, что Тамаса не было в лагере. Какая разница, был или нет, если адроанцы победили? Бригадир наемников, похоже, ужасно рассердилась из-за этого.

– Спасибо.

Олем остановился на краю лагеря, там, где его не могли услышать часовые, и посмотрел в предрассветную темноту:

– Они должны появиться с минуты на минуту.

– Кто?

– Наш отряд. Мы взяли с собой двести солдат, когда отправились на поиски сына фельдмаршала. Мы нашли его, а также Избранного Борбадора и больше ста взятых ими в плен солдат. Убедившись, что Таниэлю ничего не угрожает, мы с Тамасом поскакали обратно и тайно пробрались в лагерь, чтобы сделать вид, будто все это время оставались на месте. Остальные скоро должны подойти.

– Неужели не поползут слухи? Если тайну знают двое, ее знают все.

Нила вспомнила, как одну служанку в доме Элдаминса застала в постели старшего дворецкого его собственная жена. Они пытались скрыть происшествие, чтобы избежать скандала, но служанка сама проговорилась, и дворецкого уволили.

Олем достал из кармана скомканный клочок бумаги и принялся сворачивать сигарету.

– Конечно же, слухи будут. Но вы правильно говорите, что это не имеет теперь никакого значения, потому что мы выиграли сражение. Если «Крылья» не захотят раздувать из этого проблему, слухи так и останутся слухами.

Он предложил сигарету Ниле.

– Нет, спасибо.

Олем молча кивнул, зажег спичку и прикурил. Нила посмотрела на его профиль. Что он испытал за последние месяцы? Она уже посчитала его погибшим, когда услышала о том, что фельдмаршал попал в ловушку в тылу врага. Но вот Олем стоит перед ней и не выглядит сильно пострадавшим – только над глазом появился свежий шрам и отросла борода.

Теперь Ниле казалось странным, что Олем когда-то ухаживал за ней. Сложись все иначе, она могла бы стать его любовницей.

Нила уцепилась за эти воспоминания, чтобы заглушить голоса в своей голове – голоса людей, которых она сожгла живьем.

– В вашей жизни много изменилось за эти месяцы, – вдруг заговорил Олем.

Она наклонила голову:

– И в вашей тоже. Я слышала, как вас назвали полковником. Примите мои поздравления.

– Это временно.

– Да? Разве бывают временные повышения в звании?

– Дело не в этом. Фельдмаршал хочет, чтобы я так и оставался полковником. Только я…

– Вы считаете, не заслужили?

Олем стряхнул пепел с сигареты и затоптал его сапогом.

– Я не гожусь для этого. Но вы? Избранная! Это уму непостижимо. Хотя я всегда думал, что вы не простая прачка.

Он улыбнулся, и морщины на лице выдали его глубокую усталость.

– Быть прачкой – хорошая работа, – сама того не ожидая, начала оправдываться Нила и поперхнулась. – Значит, поэтому вы за мной и ухаживали? Думали, что я не та, за кого себя выдаю? Может быть, шпионка? Выходит, ваш интерес не был искренним?

Она попыталась рассердиться, но поняла, что у нее просто нет на это сил.

Олем снова затянулся сигаретой и посмотрел ей прямо в глаза:

– Нет, не шпионка. – Он откашлялся и добавил: – Я рад, что вы оказались Избранной. Вы нам очень пригодитесь, пока все это не кончится.

Пригодится, чтобы снова убивать людей, – вот что он имел в виду. Нилу едва не стошнило от этих слов. Почерневшие скелеты все еще стояли у нее перед глазами, и она до сих пор чувствовала запах дымящихся человеческих останков.

– Ага, они идут, – сказал Олем, избавляя Нилу от необходимости ответить.

На холме появилась цепочка всадников, державших факелы и фонари. Часовые окликнули их и пропустили в лагерь. Минут через десять они уже были рядом.

Олем спросил, как прошла поездка. Командующий отрядом майор ответил, что все в порядке. Послышались приветственные возгласы. Один часовой сказал другому:

– Таниэль Два Выстрела жив! Он вернулся.

Слухи разлетелись со скоростью пожара, и Нила невольно улыбнулась ликующим крикам, донесшимся из лагеря. Судя по всему, Таниэля здесь очень любили.

К Олему подъехал всадник с грязными волосами и изможденным лицом, заросшим щетиной. Вся его кожа была покрыта узором из ссадин и шрамов, на плечи наброшен синий адроанский мундир со значком порохового мага. Это Таниэль Два Выстрела, догадалась Нила. А за спиной у него сидела самая удивительная девушка, какую она видела в своей жизни.

Это была дикарка с бледной кожей, усыпанной веснушками. Короткие рыжие волосы по цвету почти не отличались от пламени факела – намного ярче, чем у самой Нилы. Всадник лишь мельком взглянул на Нилу и обернулся к Олему, зато дикарка надолго задержала на ней взгляд, а затем подмигнула и задорно улыбнулась.

Таниэль кивнул Олему, и тот проговорил:

– Лучше сразу поезжайте к отцу. Думаю, вам будет приятно узнать, что Тамас приказал освободить Бо.

Таниэль облегченно вздохнул и хлестнул лошадь поводьями. Его спутница повернулась в седле и снова посмотрела на Нилу, а та еще долго глядела им вслед, пока всадник со своей спутницей не исчез в темноте.

– Значит, это сын фельдмаршала? – спросила Нила.

Олем затянулся сигаретой.

– Да, это он.

– А девушка?

– Ее зовут Ка-Поэль.

– Колдунья-дикарка? Я слышала о ней.

– Да. – Олем затоптал окурок сапогом. – Фельдмаршал считает, что она какая-то особенная.

В конце колонны Нила разглядела Бо – окруженного со всех сторон солдатами, в помятом костюме, с всклокоченными волосами. Она хотела было подбежать к нему, но обида за то, что он оставил ее одну – не где-нибудь, а на поле боя, – пригвоздила ее ноги к земле.

– Нила, привет! – весело кивнул Бо, подъехав к ней. Он обеими руками держался за луку седла, и было отчетливо видно, что они связаны. Двое солдат богатырского сложения не сводили с него глаз. – Привет, Олем.

– Здравствуйте, Избранный, – кивнул в ответ телохранитель.

– Мне уже можно идти?

Олем подал знак сторожившим Бо солдатам. Избранному помогли слезть с лошади и развязали руки. Он растер запястья, чтобы вернуть чувствительность пальцам, и с невозмутимым видом принял перчатки от охранника. Наконец их с Нилой оставили в покое.

– Что ж, хорошо, что все закончилось. – Бо положил перчатки в карман и кивнул, словно самому себе. – Где мы заночуем? Я умираю с голоду. Давайте…

Нила со всего размаху влепила ему пощечину, так что отшибла себе руку. Голову Бо развернуло от удара. Солдаты вокруг потрясенно ахнули.

Бо схватился за щеку и с удивлением посмотрел на Нилу. У девушки подогнулись колени от одной мысли о том, что она ударила Избранного. Но она тут же напомнила себе, что теперь тоже Избранная. К добру или к худу.

– За что? – воскликнул Бо.

– Вы оставили меня одну на войне!

Он ожесточенно потер ушибленное место.

– Клянусь, что убью следующего, кто посмеет поднять на меня руку. Но вы ведь живы и здоровы! Какая бездна вас так разъярила?

– Я…

Слова застряли у Нилы в горле. Перед глазами снова всплыла картина обугленных костей и горелой плоти. Кончики пальцев закололо – и не только от боли. Она вспомнила тот восторг и ужас, который почувствовала, когда убийственный поток магии лился через ее тело.

У Нилы вдруг закружилась голова, она пошатнулась, но Бо успел поддержать ее. Он отвел девушку под локоть подальше от солдат.

– Что случилось?

Теперь в его голосе слышалось беспокойство, а не гнев.

Нила покачала головой, понимая, что выглядит глупо. Ее лицо покраснело, слезы оставили грязные полосы на щеках. Избранная не должна так себя вести. Бо обеими руками повернул ее голову к себе.

– Что случилось? – повторил он.

– Я их убила.

Нила ненавидела себя за то, как жалко это прозвучало.

– Идем.

Бо бережно обнял ее за плечи, как брат ограждает от любопытных взглядов плачущую сестру, и повел Нилу через лагерь. Девушка смутно помнила, что он задавал какие-то вопросы, а она лишь рыдала в ответ. Наконец они зашли в ее палатку, Бо зажег лампу и повесил ее на распорку.

– Рассказывайте, – велел он.

Нила несколько раз глубоко вдохнула, успокаиваясь, и начала:

– Меня отослали в обоз, но кезанцы прорвались к лагерю. Их было очень много – гораздо больше, чем солдат, охранявших лагерь. Я рассердилась, что ничего не могу сделать, и снова и снова пыталась установить связь с элементами. – Она изобразила, будто щелкает пальцами, на самом деле не касаясь одним другого. – Я подумала, что смогу помочь, если сумею вызвать огонь. И вдруг у меня получилось. Я сделала правильное движение, и огонь с легкостью полился сквозь меня. Я выбежала вперед, за укрепление, и просто выпустила его.

– Огонь? – тихо спросил Бо.

Она кивнула:

– Это было похоже на волну, прокатившуюся по полю. Я попыталась сдержать пламя, но оно все росло и росло, пока я не потеряла сознание. – По щекам Нилы снова потекли слезы. – Инспектор отнес меня в безопасное место. Когда я очнулась, он пытался скрыть от меня правду. Но я видела сожженное поле. Я убила их.

Бо достал из кармана флягу и протянул ей. Нила с благодарностью взяла ее и сделала несколько глотков.

– Обмороки часто случаются, когда вы забираете слишком много энергии и теряете контроль над ней, – объяснил Бо. – Так ваше тело защищает себя, иначе Иное просто уничтожило бы вас. Сколько?

– Что – сколько?

– Сколько вы убили?

Нила отвела взгляд:

– Тысячи три.

Снова подняв голову, она ожидала увидеть в глазах Бо такое же отвращение, какое сама к себе испытывала. Разве она не чудовище? Она ведь одним движением руки убила множество людей.

Но Бо лишь удивленно вскинул брови:

– Девочка моя, это просто великолепно!

Она толкнула его кулаком в плечо.

– Ох нет. Я не это имел в виду. Это поразительно. Вы в одиночку защитили весь лагерь «Крыльев», спасли, вероятно, тысячи солдат.

– Разве вы не понимаете, как это ужасно? – Нила с недоумением посмотрела на него. – В одно мгновение отнять столько человеческих жизней! У них даже не было возможности защититься!

– Нила, то, что вы совершили, просто невероятно, – рассудительно произнес Бо. – Вы не должны казнить себя за это.

– Но я не могу иначе! Неужели вы так нечувствительны к чужой смерти? Неужели вы так бессердечны, что даже не понимаете, какой ужасной силой мы владеем?

Нила протянула к нему руки, беззвучно моля, чтобы Бо отрубил их. По щекам ее катились слезы, и внезапно она задрожала от холода.

Бо хмуро посмотрел на нее, затем вздохнул, взял с койки одеяло, укутал в него девушку и сам пододвинулся ближе. Он взял руку Нилы, погладил ее и тихо проговорил:

– Мне было четырнадцать лет, когда меня в первый раз заставили убить человека. Какую-то рабыню. На вид ей было не больше семнадцати. Гурланка с оливковой кожей и потухшим взглядом. Это было незаконно, но законность в Королевском совете никого не волновала. – Бо презрительно фыркнул. – Четырежды я отказывался, и каждый раз меня жестоко избивали за это. Наконец мне сказали, что если я не убью девушку, то погибну сам. Когда я снова отказался, они пригрозили лишить жизни Таниэля, Тамаса и Влору, единственных дорогих мне людей. Я был молод и глуп и поверил им. Я не мог допустить, чтобы мои друзья погибли, и когда от меня опять потребовали убить девушку-рабыню, я сделал это так быстро, как только смог.

Слеза скатилась по щеке Бо, но он мгновенно вытер ее, как только заметил, что Нила смотрит на него.

– Зачем они заставляли вас? – спросила потрясенная Нила.

Толкнуть четырнадцатилетнего подростка на хладнокровное убийство – это было ужасно жестоко.

– Чтобы сделать меня сильнее. Чтобы показать, какова на самом деле жизнь в Королевском совете. Я пытался сбежать оттуда семь раз или даже восемь. Меня ловили и опять избивали. Я был учеником самого куратора, и он заявил, что не позволит пропасть моему таланту из-за того, что у меня слабая воля. Бездна, я ненавидел этого человека. Я делал все возможное, чтобы осложнить ему жизнь: старался прилюдно опозорить его, начал спать с его любовницами, когда мне едва исполнилось шестнадцать. Однажды я даже подложил дерьмо ему в постель. – Бо коротко хохотнул. – И все побои, все не оставляющие следов магические пытки лишь укрепляли мою ненависть. Я даже поклялся убить его, но Тамас позаботился об этом раньше меня.

Нила почувствовала ужасную пустоту внутри. Все эмоции, все жизненные силы внезапно оставили ее.

– И я тоже должна стать такой? Человеком, которым движет лишь ненависть и отвращение к самой себе?

– Эй, полегче, – осадил ее Бо. – Мной никогда не двигало отвращение к себе. Я запрятал это чувство в самый дальний уголок сознания.

Уголки губ Нилы приподнялись в улыбке.

– Нет, – продолжил Бо. – Я не хочу, чтобы вы стали такой. Я хочу, чтобы вы научились управлять своей силой и жили так, как подсказывает совесть. Но иногда она будет требовать, чтобы вы убили человека. Такова жизнь Избранного. Ваша сила накладывает на вас обязанности – защищать друзей и соотечественников.

Нила кивнула, не найдя подходящих слов.

– Потом станет легче. – Бо ободряюще обнял ее за плечи. – Только не черствейте душой. Не становитесь такой, как я. Вы должны сделать все возможное, чтобы не допустить этого.

Она почувствовала, как его рука опустилась ниже.

– Это правда?

– Что?

– Или вы просто пытаетесь забраться ко мне под юбку?

Бо вздрогнул, и Нила тут же пожалела о своих словах. Это была правда. Каждое слово. И она только что оттолкнула его от себя – пусть даже в шутку.

– Простите, – пробормотала она. – Я не хотела…

Он криво усмехнулся:

– Что ж, по крайней мере, это честно. Пойду поищу себе палатку.

– Не уходите.

Бо хмуро взглянул на нее, а затем снова обнял.

Нила положила голову ему на грудь, прислушиваясь к ударам его сердца, и замерла. Крики умирающих, звучавшие в ее голове, утихли.

Но что-то подсказывало ей, что со временем их станет намного больше.

20

Тамас просмотрел горы рапортов о сражении, в котором он, как все были уверены, одержал победу.

Оно уже получило название битвы у ручья Нейда, по имени той речушки, которая протекала через поля боя. Судя по тому, что никаких слухов о четырехдневном отсутствии фельдмаршала по лагерю не ходило, Абракс решила сохранить тайну, а Олем заставил своих штуцерников держать язык за зубами. На какое-то время. Несколько сотен солдат знали, что Тамас отправился спасать Таниэля. Так или иначе, кто-то из них проговорится. Но чем позднее это произойдет, тем лучше.

Тамас трижды перечитал отчет Влоры, а кроме того – рапорты трех генералов, пяти полковников, двух капитанов и одного сержанта. Безусловно, Влора дала наиболее полную картину сражения, но остальные дополнили ее подробностями, о которых она не знала или посчитала недостаточно важными.

Фельдмаршал протер глаза и устало вздохнул. Он отдал бы сейчас что угодно за миску тыквенного супа Михали. Или даже за возможность пять минут поболтать с ним. Михали, при всех его недостатках, прекрасно помогал Тамасу снять напряжение, о чем фельдмаршал сам не догадывался, пока не услышал о гибели бога.

Но возможно, Тамас просто позволил себе небольшую слабость.

– Олем! – позвал фельдмаршал. – Олем!

Полог палатки приподнялся, и внутрь заглянул охранник. Тень от лампы заплясала по его лицу.

– Простите, сэр, но Олем отдыхает. Я могу что-то сделать для вас?

– Э-э, нет. Не беспокойся. Я сам… Постой, который теперь час?

– Думаю, около одиннадцати, сэр.

– Спасибо. Разыщи инспектора Адамата. Если он не спит, попроси его зайти ко мне через полчаса. Но если он уже уснул, тогда не буди.

Рапорт инспектора Тамас тоже прочитал.

Он поднялся на ноги и тут же вздрогнул от боли. Прижав руку к ране, фельдмаршал пошел к столу и принялся перерывать бумаги, пока не обнаружил тарелку с ужином. Хлеб зачерствел, сыр покрылся плесенью, а говядина была такой твердой, что не прожуешь. Тамас с трудом проглотил половину порции, но потом сдался. Он взял со стола пару золотых нашивок, положил в карман и вышел в темноту ночи.

Где-то неподалеку женщина играла на скрипке нежную мелодию и напевала, ее голос далеко разносился в тишине лагеря. Охранники отсалютовали Тамасу.

– Вольно, – сказал он. – Я прогуляюсь немного. Можете идти следом, только не мешайте мне.

Двое охранников сопровождали его, держась на почтительном расстоянии. Заметив фельдмаршала, солдаты вскакивали с мест, но он знаком приказывал им оставаться на местах. Пение женщины-солдата затихло, и в ночной тишине раздавались лишь крики и стоны раненых из северной части лагеря, где располагался лазарет. Тысяча четыреста солдат уже после сражения потеряли руки или ноги, еще у сотен были смертельные ранения. Все, что могли сделать для них врачи, – дать покурить малы и ждать неизбежного конца.

Напряжение схватки уже схлынуло, герои воспеты, награды розданы, и о битве теперь напоминают только страдания.

– Я должен был остаться с ними и вести их в сражение, – пробормотал Тамас.

– Сэр? – отозвался охранник.

– Нет, ничего. Кто-нибудь знает, где капитан Влора?

– Никак нет, сэр, – одновременно ответили оба.

Тамас разыскал палатку Олема, неподалеку от своей. Несколько штуцерников еще сидели возле костра. Один читал при свете лампы, другой что-то вырезал из дерева. Когда Тамас приблизился, они дружно вскочили на ноги.

– Вольно, – со вздохом произнес фельдмаршал и показал на палатку Олема. – Я просто хотел поговорить с полковником.

Двое штуцерников переглянулись. Третья, женщина лет тридцати с коротко стриженными волосами, откашлялась и сказала:

– Думаю, он спит.

Тамас подозрительно прищурился:

– У него же Дар, он не нуждается в сне.

Все прекрасно знали об этой особенности Олема. Зачем тогда она это сказала?

– Я… кажется, я видел, как он ушел, – вмешался другой солдат.

Тамас насыпал на язык щепотку пороха и направился к палатке.

– Олем, ты…

Пороховой транс позволил фельдмаршалу разглядеть, что творится внутри палатки, хотя та и не была освещена. Послышался смех, потом приглушенные ругательства, и Олем поднялся с койки. Он был обнажен до пояса.

– Да, сэр?

Тамас посмотрел на темный силуэт в койке и невольно расплылся в улыбке. Возможно, Олем снова сошелся с той симпатичной прачкой.

– Извини, я не хотел тебе мешать.

– Ничего страшного, сэр.

– Я просто искал Влору.

Олем закашлялся.

– Э-э…

– Я здесь.

Влора села на койке рядом с Олемом и откинула рукой волосы с лица.

– Я… мм… подожду тебя снаружи.

Тамас отошел к костру. Штуцерники упорно избегали встречаться с ним взглядами. Он топнул ногой, обдумывая, что бы такое сказать Влоре вместо нотаций о «близких отношениях между офицерами».

– Прошу прощения, сэр, – пробормотал какой-то солдат, но другой тут же пнул его по ноге.

– Все в порядке, – ответил Тамас, усмехаясь в глубине души. – Я и не ожидал бы ничего другого от них, – он показал пальцем на своих охранников, – если бы сам затащил кого-то в койку.

Тот же солдат сдавленно фыркнул и получил от товарища еще один пинок.

Через мгновение Влора вышла из палатки Олема, натягивая мундир поверх наспех застегнутой сорочки. Остановилась, чтобы зашнуровать сапоги. Тамас дождался, когда Влора приведет себя в порядок, и отвел в сторону от костра.

– Я не собираюсь извиняться, сэр, – сказала она, как только убедилась, что Олем и штуцерники не смогут ее услышать.

– Мм, за что?

Влора напряженно застыла, и Тамас со вздохом повернулся к ней:

– Это жизнь, Влора. Ты сама мне так сказала. Я рад, что вы все еще что-то находите в объятиях друг друга. И мне жаль, что сам я лишен такого удовольствия.

– Сэр?

Влора уставилась на него, приоткрыв рот от удивления, и Тамас сдержал усмешку. Ему было приятно думать, что он еще способен кого-то удивить.

– Вы хотите сказать…

– Я не собираюсь устраивать тебе разнос или что-нибудь подобное. Я искал тебя вовсе не за этим. Заметь себе, что близкие отношения между офицерами – это все еще нарушение дисциплины. Но у меня сейчас нет сил, чтобы разбираться с этим.

– Спасибо, сэр. – Влора настороженно посмотрела на него, словно прося разрешения зашнуровать второй сапог. – Вы отдаете противоречивые приказы, сэр.

– Знаю. Жизнь не так проста, как мне хотелось бы, но я несколько изменил свое мнение после нашего разговора на эту тему.

Влора наклонила голову набок:

– Олем решил, что вы повысили его в звании для того, чтобы помешать нам быть вместе.

– Он так решил? Ха. Жаль, что я не додумался до этого. Я повысил его потому, что так было нужно в сложившейся ситуации. И еще потому, что он из числа немногих, кому я полностью доверяю. – Тамас вздохнул, борясь с желанием сказать что-нибудь еще, и решительно махнул рукой, словно отметая эти мысли. Он все еще не одобрял их отношений, но чувствовал, что сейчас не время и не место для подобного разговора. – По этой же причине я повышаю и тебя.

– Простите, сэр? – Влора растерянно моргнула.

– Я сказал, что теперь ты полковник. Пока ты, как и Олем, будешь выполнять особые поручения, но к концу войны получишь под командование свой батальон.

– Ничего не понимаю. Я не заслужила этого звания.

– Не заслужила? Капитан, то есть, я хотел сказать, полковник, я два дня изучал рапорты о сражении и о твоих действиях. Они были безупречны.

– Я просто следовала вашим инструкциям, – пробормотала Влора.

– Ни один план сражения не может быть идеален. Даже мой. Я насчитал в этом бою больше десяти критических ситуаций, которые требовали от тебя незамедлительных действий без моих подсказок. И каждый раз ты выбирала именно то решение, которое принял бы я. А когда ты отправила две роты помочь защитникам лагеря «Крыльев», то сделала даже лучше. Я бы позволил кезанцам сжечь лагерь и расчистил его уже после того, как схватка утихнет. Но это был бы неверный ход.

Тамас не хотел продолжать разговор, но слова как будто сами вырывались наружу.

– Наше положение критическое. Мы потеряли очень много офицеров, и не только из-за смерти или ранений. – Предательство Хилански и бегство проворовавшейся Кеть до сих пор мучили фельдмаршала. – Не ты одна получишь повышение, на следующей неделе таких будут сотни. Я всегда хотел, чтобы пороховые маги оставались простыми стрелками, но теперь понимаю, что надо продвигать по службе тех, у кого есть способности.

– Андрийю тоже нужно повысить.

– Обязательно, как только он прибудет сюда с войсками деливского короля. Но Андрийя слишком вспыльчив и злопамятен. Ему лучше оставаться в небольшом отряде, как и было со времен Сабона. Но ты всегда отличалась умением видеть картину боя во всей широте и на днях еще раз это подтвердила.

– Спасибо, сэр.

Тамас кивнул:

– Не стоит благодарить меня, полковник, пока война еще не выиграна.

Несколько минут они простояли молча.

– Сэр? – нарушила тишину Влора.

– Да?

– Я могу идти?

– Ах да, иди. Постой, возьми вот это.

Тамас положил ей на ладонь золотые нашивки и сам сжал ее пальцы в кулак. Внезапно ему захотелось наклониться и по-отечески поцеловать ее в лоб, но он сдерживал это желание до тех пор, пока Влора сама не рванулась вперед и не повисла у него на шее. Тамас в ответ обнял ее.

Затем она убежала прочь, и Тамас лишь посмотрел ей вслед.

– Э-э, простите, сэр.

Фельдмаршал обернулся и увидел своего адъютанта.

– В чем дело?

– Вас ждет инспектор Адамат.

– Ах да, конечно. Сейчас подойду.

Он снова взглянул в ту сторону, куда убежала Влора, но ее уже не было видно.


Адамат переминался с ноги на ногу, сдерживая зевоту. Была почти полночь, но фельдмаршал так и не появился. Что теперь делать – уйти или ждать дальше?

Тамас наверняка хотел расспросить его о тех событиях, что привели к смерти Ветаса. Все это инспектор описал в рапорте, но пересказ всегда не так интересен, как живые впечатления. Тамас любил подробные отчеты. Адамату оставалось лишь надеяться, что он не потребует сообщить все подробности.

Инспектор решил, что будет по возможности уходить от вопросов про Жосепа.

Адамат провел рукой по волосам и почесал лысеющую макушку. Снова и снова вспоминая того Стража, он уже не сомневался, что превосходная память – это его проклятие. Если бы не она, Адамат убедил бы себя, что во всем виновата причудливая игра теней, что Страж вовсе не похож на его сына, а отсутствующий палец – не более чем совпадение.

Но чем больше инспектор мысленно вглядывался в сгорбленную спину и изуродованные, но все еще детские щеки и подбородок, тем крепче убеждался, что его сын стал Стражем.

Что они сделали с бедным безвинным мальчиком? Сначала взяли в заложники, затем продали в рабство как порохового мага, а теперь еще и это. Адамат пытался вспомнить все, что он знал о Стражах. Это были обычные люди, превращенные магией в уродливых существ, в голове у которых не осталось ничего, кроме необходимости подчиняться своим кезанским хозяевам. Черные Стражи, которых создавали из пороховых магов, появились совсем недавно. Солдаты шептались, будто бы это делал сам Кресимир, поскольку ни один Избранный не смог бы справиться с пороховым магом.

Как Жосеп должен был страдать при этом! Какую страшную боль причинил ему жестокий бог! Адамат снова и снова вызывал в памяти эту картину и вглядывался в глаза уродливого существа. Он ожидал разглядеть там разжигаемую магией ярость, но видел лишь страх безропотно идущего на живодерню быка.

– Инспектор?

Полог палатки с легким шуршанием откинулся. Адамат торопливо утер глаза и поправил сюртук.

– Я здесь, сэр.

– Инспектор, что же вы стоите здесь в полной темноте?

Тамас разворошил бумаги на столе, отыскал спички и зажег лампу.

– Я просто ждал вас и не хотел никого беспокоить.

– Но свет-то мы можем зажечь? Простите за бесцеремонность. Надеюсь, я вас не разбудил?

Тамас в упор посмотрел на Адамата, так что инспектор даже отступил на шаг.

– Нет, не разбудили.

– Бездна, вы выглядите ничуть не лучше меня самого. Вам удалось хоть немного поспать? Вас обеспечили палаткой и всем необходимым?

– Да, спасибо.

– Простите, что пришлось так надолго задержать вас в лагере. Накопилось слишком много важных дел.

– Понимаю. Я собираюсь вернуться домой, к семье.

«Я в самом деле собираюсь? Но как рассказать Фей, что я видел Жосепа – такого, каким он стал?»

Адамат с содроганием понял, что уже считает сына мертвым. Ну а кем же еще его считать? Инспектор слишком долго смотрел в глаза этого существа и теперь не сомневался, что Жосепа, которого он любил, больше нет.

– С вами все в порядке, инспектор?

– Да-да.

Тамас опустился на стул с таким измученным видом, что Адамат отбросил в сторону свои проблемы и внимательно посмотрел на фельдмаршала. Казалось, за последние три месяца он постарел на десять лет и получил не меньше десятка ранений. В его усах пропали последние черные волоски. Двигался фельдмаршал крайне медленно и тяжело, старательно оберегая правый бок.

Адамату уже приходилось видеть такую походку у своих коллег-полицейских. Тамас наверняка получил ножом между ребрами – похоже, жизненно важные органы не задеты, но рана ужасно болезненная и, вероятно, начала гноиться. Ходили слухи, будто бы Хиланска ударил фельдмаршала ножом, перед тем как сбежать. Судя по всему, эти слухи правдивы.

– Вы меня слушаете, инспектор? – вывел Адамата из задумчивости вопрос Тамаса.

– Простите, сэр, не могли бы вы повторить?

Тамас склонил голову набок, недовольная гримаса появилась на его лице.

– Я спросил, знаете ли вы, почему я не арестовал вас, когда вы признались в измене?

– Нет, не знаю.

Капли пота проступили на лбу Адамата, и сюртук вдруг сделался слишком тесным. Этот вопрос он сам не раз задавал себе, но так и не нашел времени хорошенько обдумать. Слишком много дел навалилось на него, слишком много опасностей.

– Я не арестовал вас, потому что именно этого ожидали мои враги. – Тамас встал, подошел к столу и налил воды в стакан, но не предложил другой Адамату. – Это был обманный маневр, чтобы сбить их с вашего следа. Вы ведь написали в рапорте, что Ветас полагал, будто бы вас посадили в тюрьму.

У Адамата пересохло во рту.

– Именно так, – подтвердил он. – Ваш маневр удался.

Тамас сделал глоток из стакана и посмотрел на Адамата так, как смотрят на старую хромую собаку, решая, пристрелить ее или оставить доживать свой век.

– Да.

– И что теперь?

– Я все еще считаю вас виновным в смерти Сабона, инспектор. Я пообещал себе, что вы предстанете перед судом, когда все это закончится. И понесете заслуженное наказание за свои проступки.

В груди Адамата полыхнул огонь праведного гнева.

«Наказание? Тот, кто втянул меня в этот кровавый хаос, еще смеет говорить о наказании? Да за последние полгода я уже сотни раз был наказан за каждый свой проступок».

Инспектору пришлось прикусить язык, чтобы сохранить спокойствие.

– Так я думал вплоть до того момента, когда мне самому пришлось выбирать между долгом, повелевавшим вести солдат в бой, и необходимостью спасти своего сына, которого хотели предательски убить в тех горах. Вы достойный человек, Адамат, и вы сделали все, что было в ваших силах. Вокруг меня осталось мало достойных людей, и я не собираюсь отправлять одного из них на гильотину. Но мне нужна ваша помощь.

Адамат позволил себе шумно вздохнуть.

– Моя помощь?

– Накопилось очень много дел.

У Адамата сдавило сердце. Ну конечно, всегда найдется много дел. Но что сказала бы Фей на его месте? Она сказала бы фельдмаршалу, чтобы тот засунул все дела себе в задницу и проваливал в бездну.

– Вам что-то показалось забавным, инспектор?

– Нет, я просто подумал о том, что ответила бы вам моя жена, окажись она здесь.

– Да? И что бы она ответила?

– Она спросила бы, чем может вам помочь, фельдмаршал. Так что́ я могу для вас сделать?

Ничего другого Адамат не мог сказать. Тамас и мысли не допускал, что инспектор может отказаться. Все та же надменность и самоуверенность, как у тех аристократов, которым Адамат служил долгие годы.

Тамас на мгновение смутился.

– Я все понимаю. Но мне еще нужно довести войну до победы, а затем разобраться с бруданской армией, захватившей Адопест. Необходимо установить контакт с лордом Кларемонте. Выясните, чего он добивается и как заставить его уйти из города. А если вам не удастся встретиться с ним, то постарайтесь разузнать его секреты и слабые места, чтобы я мог уничтожить его и вернуть нашей стране свободу.

В глубине души Адамата шевельнулось нечто похожее на отчаяние. Он уже имел дело со слугой лорда Кларемонте, а теперь должен столкнуться с самим хозяином – наверняка еще более страшным человеком, чем Ветас. Это задание погубит его.

– Я не могу больше рисковать своей семьей, фельдмаршал. Ни за что на свете.

– Вы нужны стране.

Понимал ли Тамас, как фальшиво прозвучали его слова?

– Вы не должны поручать мне это задание. Ни в коем случае. Люди лорда Кларемонте однажды уже угрожали мне гибелью всей моей семьи и сделают это снова. И тогда я снова предам вас, можете не сомневаться.

– На этот раз ваша семья останется в стороне. Кларемонте ничего не выиграет, угрожая вам. Вы будете лишь моим послом, и никем иным.

– Но он может заставить меня передать вам ложные сведения.

– Обещаю вам, что ваша семья будет в безопасности.

– Вы не можете этого обещать! – стоял на своем Адамат. – Это чудовище, а не человек. Он не остановится ни перед чем, чтобы выиграть в своей безумной игре. Я знаю, какие интриги он умеет плести!

– Именно поэтому вы так необходимы мне, инспектор. Вы единственный, кто знает хоть что-нибудь. Вы единственный, кто настолько ненавидит Кларемонте, чтобы убить его в случае необходимости. Ваша семья будет в безопасности. Адамат, я клянусь вам. Вы не получите таких гарантий от самого Кларемонте, если он и дальше будет хозяйничать в городе.

Тамас сделал еще один глоток.

– Простите, фельдмаршал, но я вынужден отказаться.

– Но вы же сами сказали…

– Я только спросил, чем могу вам помочь. Но я не соглашался на то, чтобы моей семье снова угрожала опасность. Ей и так пришлось многое пережить из-за меня. И я потерял сына!

И было бы лучше, если бы Жосеп просто погиб.

Тамас мрачно уставился в свой стакан:

– Понимаю вас…

Сердце Адамата бешено колотилось. Он вовсе не собирался повышать голос, но нужно было подвести под всем этим черту. Тамас крепко держит в своих руках человеческие жизни, но будь он проклят, если вздумает надавить на чувство вины Адамата.

– Когда вы думаете возвращаться в Адопест? – спросил Тамас.

– Завтра, прямо с утра.

Адамат устало опустился на стул, чувствуя себя древним стариком.

– Могу я попросить вас о небольшом одолжении?

Адамат удивленно приподнял бровь, почувствовав западню. Тамас не из тех, кто так легко отказывается от своих планов.

– О каком? – Инспектор откашлялся и понизил голос: – Что я должен сделать, сэр?

– Помогите Рикарду в его избирательной кампании. Ему сейчас важна любая поддержка, особенно тех людей, которым он может доверять. Вы ведь с ним друзья, если не ошибаюсь?

– Рикард – конкурент Кларемонте, – напомнил Адамат.

Того самого человека, от которого инспектор хотел бы держаться как можно дальше.

Тамас сделал успокаивающий жест:

– Я не прошу вас принимать непосредственное участие. Просто помогите ему. Добрым словом. Своей удивительной памятью. Чем сможете.

– Хорошо, я сделаю все, что будет в моих силах, – согласился Адамат после недолгого раздумья. – Но без всяких гарантий. Не хочу снова попасть в сети Кларемонте.

Тамас сдержанно кивнул. Он открыл было рот, намереваясь добавить что-то, но в этот момент послышался негромкий стук по распорке палатки, а затем из-под полога показалась голова посыльного.

– Сэр?

– Что случилось?

– Прибыл гонец от короля.

– Какого короля? Деливского? Он уже здесь?

– Нет, сэр, кезанского. Он просит мира и готов начать переговоры.


Как только Тамас услышал, что кезанцы хотят обсудить условия перемирия, он тут же забыл про Адамата. Избегая случайных встреч и стараясь не попасть под ноги носившихся по ночному лагерю посыльных, инспектор пробрался в свою палатку, надеясь перед отъездом в Адопест поспать хотя бы несколько часов.

Утром он попросил кучера подождать и, отделавшись от телохранителя Тамаса, отыскал в суете лагеря среди целого моря палаток единственную нужную.

Ему не понадобилось заглядывать внутрь и будить Избранного Борбадора. Тот уже сидел возле костра с зажатой в зубах трубкой. Его сюртук был тщательно выглажен, бакенбарды аккуратно пострижены. Он напоминал сейчас щеголеватого офицера, о котором заботятся пятеро денщиков. Адамат задумался, способна ли магия помочь в таких повседневных делах, и тут же обратил внимание, что костер не дымит и горит сам по себе, без всяких дров.

– Доброе утро, инспектор, – тихо поприветствовал его Бо и приложил палец к губам, скосив глаза на палатку.

– Доброе утро, Избранный.

Адамат снял шляпу и попытался придать лицу безмятежное выражение.

Бо отвел взгляд от пламени костра:

– Могу я чем-то помочь вам?

– Я…

Адамат откашлялся. Возможно, это была неудачная идея. Возможно, стоило оставить все как есть.

– Да?

– Это очень болезненный вопрос.

Бо вытащил изо рта трубку и хмуро осмотрел ее пустую чашку.

– Не было времени купить табак. У вас случайно не найдется?

Адамат нащупал в кармане кисет и протянул Избранному:

– Совсем чуть-чуть.

Бо благодарно кивнул, набил трубку табаком и прикурил, вызвав огонь щелчком пальцев. Затем поднял глаза на Адамата.

О чем бы ни размышлял Избранный минуту назад, теперь Адамат полностью завладел его вниманием. Хотя инспектор и сомневался, действительно ли хотел этого.

– Речь пойдет о вашем сыне? – спросил Бо.

– Да.

– Я обещал, что помогу вам вернуть его. Тамас решил нанять меня к себе на службу, и это осложняет задачу. Но я не собираюсь отказываться от своих слов.

– Я возвращаюсь в Адопест, – сказал Адамат.

Бо сочувственно посмотрел на него:

– Вы сдаетесь?

– Обстоятельства изменились.

– Каким образом?

Адамат облизнул пересохшие губы. Нужно быть сильным. Ради Фей, ради себя самого. Ради Жосепа.

– Моего сына превратили в Стража. Черного Стража. Я столкнулся с ним лицом к лицу во время битвы. Он хотел убить меня, но я назвал его по имени, и он убежал прочь.

– Вы уверены?

– Насколько в это вообще можно поверить.

Бо ненадолго задумался.

– Я ничего не могу для него сделать. Стража невозможно снова превратить в человека. Королевский совет Адро однажды попытался, но безрезультатно. И от этих Черных Стражей – даже от их гниющих трупов – разит магией Кресимира. Я умру, если попытаюсь бороться с ним.

– Я знаю. Читал о Стражах в одной книге. Всего несколько глав, но я понял, что процесс невозможно повернуть вспять.

– Тогда зачем вы пришли?

– Я хотел бы изменить условия нашего договора.

Адамат боялся, что Бо сразу же ответит отказом. В конце концов, договор есть договор. Бо имеет полное право отстаивать первоначальные условия.

– Слушаю вас, – произнес Избранный.

– Я хочу, чтобы вы отыскали моего сына. И убили.

21

На подготовку переговоров ушло четыре дня. За время беспокойного перемирия обе армии получили пополнение и привели себя в порядок, посыльные беспрестанно курсировали между лагерями. Еще через два дня Тамас подъехал к небольшому городку на Южном тракте, приблизительно в пятнадцати милях от Фендаля.

Назвать это поселение городом можно было лишь при известном великодушии. Два десятка зданий, из которых самое большое – часовню Кресимира – приспособили для ведения переговоров. Жители города бесследно исчезли. Сами они покинули свои дома несколько месяцев назад, или их угнали в рабство кезанцы – узнать было затруднительно. В любом случае это далеко не самый важный из вопросов, которые Тамасу предстояло обсудить с королем Кеза.

Бо́льшую часть утра фельдмаршал наблюдал, как свита Ипилла прибывает в лагерь, разбитый приблизительно в миле от городка. Тамасу была видна лишь небольшая часть палаток: Ипилл решил расположиться в узком ущелье, чтобы укрыться от сильного ветра.

И от зорких глаз пороховых магов.

Тамас поделился этим соображением с Олемом, который разглядывал в подзорную трубу королевского гвардейца, стоявшего на холме рядом с лагерем.

– Он не доверяет вам, сэр, – согласился Олем.

– Не могу упрекнуть Ипилла за это. Однажды я уже пытался убить его.

Телохранитель опустил трубу и вытащил изо рта сигарету:

– Он пытался убить вас не менее десяти раз.

– Правильно, – задумчиво произнес Тамас. – Но сейчас я держу его за горло, а это сильно меняет дело.

– Вы когда-нибудь расскажете мне эту историю, сэр?

– Может быть, если буду слишком пьяным.

– Но вы же совсем не пьете, сэр.

– Вот именно.

Прискакал с докладом штуцерник, и через мгновение Олем передал Тамасу его слова:

– Сэр, мои ребята прочесали все окрестности на пять миль вокруг. Город пуст, не считая нескольких гвардейцев. Если это ловушка, то Ипилл намного хитрее, чем мы думали.

– Ипилл действительно хитрее. К счастью, у него есть один серьезный недостаток – он не умеет подбирать людей. Поэтому все его генералы в лучшем случае лишь наполовину соответствуют своему чину. Наши Одаренные проверили, много ли в его свите Избранных и Стражей?

– Стражей нет совсем. И только одна Избранная пятого ранга. Вероятно, она теперь и возглавляет Королевский совет, после того как погибли более сильные.

– Передай Влоре, чтобы не спускала глаз с Избранной, на случай если та что-нибудь затеет.

Олем задумчиво посмотрел на фельдмаршала:

– Знаете, что мне пришло в голову, сэр. Ипилл приедет только со своей свитой. А мы взяли с собой солдат. У нас преимущество, и мы могли бы…

Он сделал движение, будто спускает курок пистолета.

– Не искушай меня. – Тамас и сам уже обдумывал эту идею. Несколько раз. – У нас есть возможность покончить с войной. Но если мы убьем Ипилла, кто-нибудь из его глупых сыновей потребует наши головы, и все Девятиземье поддержит его в этом. Таниэль! – Фельдмаршал помахал рукой сыну, беседующему с кем-то из штуцерников.

Таниэль обернулся, махнул в ответ, сказал солдату еще несколько слов, а затем подошел к отцу.

Вернувшись из ущелья, Таниэль первым делом привел себя в порядок – вымылся, постригся и надел новый мундир. С тех пор как Тамас послал сына к Южному пику, на лице Таниэля появился десяток новых шрамов, а возле правого уха виднелась прядь седых волос, которой Тамас прежде не замечал. Таниэль носил на груди значок в виде порохового бочонка, но на его мундире не было никаких знаков различия.

Тамас постучал пальцами по луке седла.

– Ты ведь слышал, что я повысил тебя в звании. – Он посмотрел на пустые отвороты мундира сына.

– Формально я больше не служу в твоей армии.

– Чепуха, и ты сам это знаешь.

Таниэль стоял, перенеся весь свой вес на одну ногу и положив ладонь на рукоятку пистолета. Даже находясь среди своих, он сохранял небрежную позу прирожденного убийцы. Совсем как Олем, но без присущей телохранителю настороженности. Таниэль был готов убивать не потому, что так было нужно. Просто… потому что был готов.

– Я подписал контракт с бригадиром Абракс. Я нанят «Крыльями Адома».

– А я уже объяснял тебе, что ты никогда не оставлял службы. Твое изгнание организовали предатель и вор. Ни один суд, военный или гражданский, не утвердил бы решение этого трибунала.

– Конечно, отец, – спокойно согласился Таниэль.

Фельдмаршал с трудом сдерживал себя. Он уже раз десять говорил об этом с сыном, и тот всегда признавал правоту отца. Но так и не надел нашивки майора.

– Это может оказаться ловушкой, – заметил Таниэль.

Тамас покачал головой:

– Мы все проверили.

– Значит, Ипилл действительно хочет мира?

– Во всяком случае, он пытается нас в этом убедить.

– Мы можем просто убить его.

– Я уже предлагал, – решительно кивнул Олем.

Тамас вздохнул. Отвечать было необязательно. Как бы ни хотелось насадить на штык голову Ипилла, он должен сейчас действовать как политик. Все должно произойти законным путем. «Кроме того, – напомнил он себе, взглянув на группу всадников, поднимавшихся по тракту в нескольких сотнях ярдов от него, – это нужно сделать не моими руками».

– Добрый день, моя леди! – поприветствовал он леди Винсеслав.

Она была одета в ярко-красный дорожный костюм и черные сапоги, поперек седла лежал карабин. Леди остановилась рядом с Тамасом и посмотрела ему прямо в глаза:

– Абракс в ярости.

– Знаю.

– Я тоже.

– И об этом догадываюсь.

– Глупец, вы едва не потеряли нас.

Она говорила ровным голосом, недоуменно приподняв бровь. Но Тамас слишком давно знал леди и потому сразу понял, что она очень расстроена.

– Но все же не потерял.

– Вы неисправимы. Здравствуйте, Олем. Здравствуйте, Таниэль.

Олем кивнул, а Таниэль подошел к ней и поцеловал руку:

– Добрый день, моя леди.

– Рада видеть, что вы живы. И не благодаря этому человеку.

Она дернула подбородком в сторону Тамаса, и тому пришлось проглотить горький упрек.

– Вы уверены, что хотите остаться в адроанской армии? – продолжила леди Винсеслав. – Я заплачу вам вдвое больше.

Тамас впился глазами в сына, а тот, казалось, наслаждался этой напряженной паузой.

– Мое место здесь, леди, – наконец ответил Таниэль. – Во всяком случае, сейчас.

– Жаль.

– Можно вас на два слова, моя леди? – попросил Тамас.

Они отъехали в сторонку, и Тамас склонился к ней.

– «Крылья Адома» продолжат помогать нам в этой войне?

– У меня появились серьезные сомнения относительно душевного здоровья адроанского фельдмаршала, – ответила леди Винсеслав, жестко взглянув на него.

– А вы сами всегда принимали правильные решения? Напомнить вам о скандале с вашим бригадиром пару месяцев назад?

Леди Винсеслав скривила губы:

– В таком случае ответьте мне, хватит ли у вас пальцев на руке, чтобы пересчитать всех молодых особ, с которыми вы переспали? А на двух руках? Может быть, стоит подключить и ноги?

– Взаимные упреки ни к чему не приведут, – натянуто улыбнулся Тамас.

– Это все, на что вы способны? А где же знаменитая усмешка, которой вы когда-то сражали всех наповал? – Леди Винсеслав покачала головой, прежде чем он успел что-либо ответить. – Я приехала сюда как член комитета, а не как владелица «Крыльев Адома». На этой неделе мы понесли немыслимые потери и еще не решили, что делать дальше. – Тамас открыл было рот, но леди Винсеслав наклонилась к нему и прошептала: – Мы собираемся выйти из войны. Но я не стану объявлять об этом в ближайшие дни. Сколько бы ни протянулись переговоры, мы будем удерживать фронт все это время.

У Тамаса пересохло в горле.

– Спасибо, – еле слышно пробормотал он и добавил громче: – Хорошо, я с нетерпением буду ожидать вашего ответа.

Ее решение огорчило фельдмаршала. Если Ипилл решит продолжить войну, наемники будут нужны Тамасу больше, чем когда-либо прежде. Но сейчас было не лучшее время для споров.

Фельдмаршал заметил, как кто-то присоединился к свите леди Винсеслав. Он нахмурился и развернул коня навстречу приближающейся наезднице.

– Нила, если не ошибаюсь?

– Прачка, ставшая Избранной, – кивнула она, вцепившись в луку седла, и сердито посмотрела на чалую лошадь, беспокойно переступавшую под ней.

– Давно ездите верхом?

– Нет, всего третий раз.

– Ясно, для новичка у вас неплохо получается.

– Благодарю вас.

– Нила, могу я узнать, что вы здесь делаете?

– С вашего позволения, Избранная Нила, сэр. Меня прислал сюда Избранный Борбадор.

– Прислал вас, Избранная Нила?

– Именно так.

– Зачем?

– Присутствовать на переговорах.

Тамас раздраженно прищурился:

– Не хотелось бы показаться невежливым, но вы – прачка, лишь недавно ставшая ученицей Избранного. Что заставило Бо подумать, будто вы должны присутствовать на государственных переговорах?

– Он сказал, что мне нужно привыкать к таким вещам.

– Он так сказал? Ну так вот, возвращайтесь к Бо и скажите ему, что это неприемлемо.

Улыбка на лице девушки погасла, но, к ее чести, Нила не двинулась с места.

– Я не собираюсь это делать, сэр.

– Даже если я прикажу вам?

– При всем уважении к вам, я не подчиняюсь вашим приказам, сэр.

Тамас заметил, что она нервничает. Поводья в руках девушки дрожали. Может быть, Бо придумал для нее такое испытание – поспорить с самим фельдмаршалом Тамасом?

– Но я могу запретить вам участвовать в переговорах.

– Не можете, сэр. Я имею право присутствовать на них как представитель Республиканского совета Адро.

– Какого совета? Таниэль! – Фельдмаршал развернул коня и нетерпеливо позвал сына. – Что за бездну придумал твой друг?

– Какой друг?

– Не разыгрывай передо мной невинного младенца. Я говорю о Борбадоре. Что там еще за Республиканский совет?

Таниэль посмотрел на Нилу, а затем на Тамаса, стараясь сдержать смех.

– Он ничего не придумал, сэр. Вы попросили его помочь в этой войне, а он единственный настоящий Избранный, оставшийся в Адро. Нила – его ученица, и, если верить словам Бо, со временем она станет намного сильнее его самого. Теперь они вдвоем составляют адроанский совет. И поскольку мы провозгласили республику, Бо решил, что будет глупо по-прежнему называть его Королевским советом.

Тамас открыл было рот, но тут же снова закрыл, пытаясь подобрать какое-нибудь возражение, не заканчивающееся словами «потому что я так сказал». Но не смог. Формально Бо все еще оставался на государственной должности.

– Не произносите при мне это проклятое слово, – проворчал Тамас и указал на Нилу. – Я благодарен вам за то, что вы для нас сделали в минувшем сражении, но будь я проклят, если позволю бывшей прачке вмешиваться в политические споры с королем Кеза.

На лице Нилы снова появилась обворожительная улыбка.

– Разумеется, фельдмаршал. Я буду просто присутствовать там как представитель совета.

Тамас подстегнул коня и поскакал обратно к Олему.

– Прачка едет с нами.

– Да, сэр. Назначенное время почти подошло.

Тамас мысленно прочитал благодарственную молитву за то, что Олем никак не прокомментировал эту новость.

– Пошли кого-нибудь вперед. Влора, ты остаешься за старшего до моего возвращения. Если что-то пойдет не так, убей кезанскую Избранную, а потом и самого Ипилла.

– Да, сэр.

Во главе всей делегации Тамас направился через поле к предместьям города. Посыльный сообщил, что Ипилл уже прибыл в часовню. Они оставили лошадей возле одного из соседних домов и прошли последнюю сотню ярдов пешком.

Возле входа в часовню стояли двое королевских гвардейцев. Тамас внимательно оглядел их. Расшитые золотом черные мундиры с серыми галунами. Украшенные перьями плоские шляпы надвинуты на глаза и застегнуты под подбородком на ремень. Бесстрашные темные глаза неподвижно смотрели на фельдмаршала, и он пожалел, что не взял с собой весь пороховой совет. С королевской гвардией Ипилла шутить не стоило. Тамас сомневался, что даже штуцерники Олема могли сравниться с ними.

– Я хочу видеть вашего короля, – заявил Тамас гвардейцам.

Один кезанец поклонился и резко развернулся, чтобы открыть дверь часовни. Олем оставил двух солдат у входа – по одному на каждого гвардейца – и первым вошел внутрь. За ним последовали леди Винсеслав с Нилой, три генерала, два полковника и судья, приехавший вместе с леди.

Таниэль замешкался у входа с таким кислым выражением лица, словно только что проглотил целый лимон.

Тамас терпеливо ждал, когда сын зайдет в часовню.

– Пора покончить с этим, – сказал фельдмаршал.

Подбородок Таниэля дрогнул, и Тамас испугался, что сын потеряет самообладание. Но Таниэль все же был настоящим солдатом. Он коротко кивнул и прошел вперед, не дожидаясь, когда Тамас справится с собственными нервами и войдет последним из всей делегации.

Часовню скудно освещало единственное окно с восточной стороны. Это было просторное помещение, размером примерно двадцать на тридцать футов. Скамьи сложили вдоль стены, а в центре зала на большом столе, накрытом золотой скатертью, стояли блюда с фруктами и десертом. В канделябрах горели свечи, на стенах висели картины – наверняка эти дополнения сделала свита Ипилла, пытаясь создать здесь хотя бы слабое подобие королевской роскоши.

Небольшая группа кезанских придворных собралась у дальнего конца стола. Фельдмаршал Гутлит сидел рядом с двумя другими, незнакомыми Тамасу генералами. Напротив него расположилась худощавая женщина с тонкими, птичьими чертами лица, одетая в строгий буро-зеленый костюм – официальные цвета Королевского совета Кеза. Возле нее пристроился бледный, тщедушного вида человек – герцог Регалиш, доверенный советник Ипилла. Еще несколько аристократов стояли у дальней стены.

Во главе стола восседал сам Ипилл. Он сделался болезненно тучным с момента последней встречи с Тамасом, когда фельдмаршал пытался убить его. Некогда щеголь и светский лев, он развалился в кресле, в котором без труда уместились бы двое гренадеров. Его наряд был кричаще-пышным: отороченный густым блестящим мехом, с золотой вышивкой. Рубины на пальцах короля заставили бы покраснеть от зависти даже Первосвященника.

– Тамас.

Голос Ипилла напоминал рокот тяжелого барабана, но его подбородок при этом мелко затрясся.

– Ипилл.

Герцог Регалиш вскочил на ноги, и его стул неприятно проскрежетал по каменному полу.

– Безродная дворняга! Это король, и к нему следует обращаться «ваше королевское величество».

– Можно я заткну пасть этой породистой псине? – спросил Олем, положив руку на эфес шпаги.

Тамас ответил красноречивым молчанием, оставив Регалиша дрожать от негодования. Ипилл повернул голову к своему советнику:

– Сядьте, мой добрый герцог. Ваши причитания на Тамаса не подействуют. Он сделан из стали. А сталь нельзя согнуть, ее можно только сломать.

Фельдмаршал сложил руки за спиной, пытаясь справиться с болью в груди и сосредоточиться.

Олем молча обошел зал, нагнулся, чтобы заглянуть под скатерть, а затем медленно двинулся вдоль стола, изучающе рассматривая каждого из придворных и не обращая внимания на то, как мрачно они сверкают глазами. Толстые пальцы Ипилла громко забарабанили по столу.

– Что это значит, Тамас?

– Меры предосторожности.

– Разве мы встретились здесь не под белым флагом?

– Бросьте, ваше поблекшее величество. Вы приняли свои меры предосторожности, прибыв сюда раньше меня. Теперь моя очередь.

Низкий, густой смех Ипилла предупредил новую вспышку негодования Регалиша.

Олем закончил обход и кивнул Тамасу, тот указал на своих спутников с другой стороны стола.

– Ипилл, позвольте представить вам леди Винсеслав – уверен, что вы с ней уже встречались. Мой сын, майор Таниэль Два Выстрела, Избранная Нила из Республиканского совета Адро, члены моего Генерального штаба.

– Прекрасно. Регалиш вам уже знаком. Уверен, что это вы убили его дядю. Дальше сидят другие мои советники. – Король пренебрежительно махнул рукой. – Фельдмаршал Гутлит. Куратор Жейна. – Ипилл еще раз густо рассмеялся. – Мы оба уже скребем по донышку, пытаясь найти новых Избранных, не правда ли? Печальные времена.

Тамас жестом попросил своих спутников садиться, а сам занял место за противоположным от Ипилла концом стола.

– Я бы поставил на свою Избранную, если бы дело дошло до поединка.

– В самом деле? Мои шпионы докладывают, что она всего лишь неопытная ученица.

«Шпионы? Вот оно, королевское высокомерие. Мне прекрасно известно, что в моей армии есть кезанские осведомители. Но признавать это открыто – просто… отвратительно».

– А они не рассказывали вам, как эта ученица поджарила целую бригаду?

Краем глаза Тамас заметил, что Нила гордо выпрямила спину. Она выглядела очень эффектно, хотя нервный румянец на лице слегка портил впечатление. Будь у нее чуть больше опыта и уверенности в себе, она стала бы здесь центральной фигурой. Бо прислал ее не для того, чтобы она мешала переговорам, неожиданно понял фельдмаршал. Он прислал ее учиться.

– А затем лишилась сил! – усмехнулся Ипилл. – Это была резервная бригада. Я быстро наберу новых солдат. Полагаю, ваши потери восстановить будет труднее. Не правда ли, леди Винсеслав?

Леди натянуто улыбнулась королю и раскрыла веер:

– Война одинаково жестока со всеми, ваше величество.

– Но особенно с теми, у кого меньше солдат. Ну так что же, Тамас, мы так и будем сидеть здесь, обмениваясь оскорблениями и угрозами, или попробуем договориться?

– У вас есть предложения?

Ипилл кивнул Регалишу, советник встал и прочистил горло.

– Эта война обошлась обеим нашим странам в миллионы. По милости Господа нашего Кресимира и короля Кеза Ипилла Второго мы предлагаем условия мира. – Он замолчал и снова откашлялся. – Мы отводим армию к Будвилу, при этом город остается под нашим контролем, и Кез признает независимость Адро, в обмен на репарации в миллион кран.

Больше пяти минут Регалиш подробно излагал предложения Кеза, дважды сверив незначительные детали с официальным документом. Закончив, он еще раз откашлялся и сел на место.

Тамас поставил локоть на стол, подпер рукой подбородок и посмотрел на Ипилла, удивленно приподняв бровь.

– Вы нас весьма позабавили, – первой высказалась леди Винсеслав.

– У вас нет шансов на победу, Тамас, – прогрохотал Ипилл. – В отличие от вас, я могу позволить себе потери шести последних месяцев. Для нас это капля в море. Если не получится иначе, мы возьмем вас измором.

– Вам, должно быть, сообщили, что теперь вы воюете еще и с Деливом? Покойный герцог Никслаус совершил роковую ошибку, напав на Альватон и попытавшись обвинить в этом Адро. Насколько я понимаю, деливцы собираются атаковать вас с севера, а пока они направили мне на подмогу шестидесятитысячную армию, которая через несколько дней будет здесь. К тому же их Королевский совет цел и невредим.

На лице Ипилла не отразилось никаких эмоций. Регалиш наклонился к нему и что-то прошептал на ухо.

– Король, где ваш одноглазый бог? – внезапно заглушил его голос Таниэля. – Где ваши могущественные Избранные и ваша Великая армия? Где шпионы и предатели, которых вы подкупили или запугали всякой религиозной чепухой?

Ипилл оттолкнул от себя Регалиша:

– Ты вздумал тягаться со мной, мальчишка? Считаешь себя убийцей бога? Скажи правду, ты ведь обмочил штаны, когда взглянул в лицо Кресимиру?

– Нет, я просто выстрелил ему в глаз.

– Но он остался жив.

– Готов поспорить, сейчас он лежит смирно, как убитый, – ухмыльнулся Таниэль.

Тамас вздрогнул. «Следи за своими словами, Таниэль, – подумал фельдмаршал. – Он нарочно старается тебя разозлить, чтобы ты выдал все наши тайны».

– Прекратите, майор, – сказал Тамас, с ненавистью глядя на самодовольно усмехающегося уголком рта Ипилла.

Фельдмаршал достал из кармана сложенный лист бумаги и развернул его:

– Мы готовы предложить свои, не менее великодушные условия мира: вы полностью выводите свою армию из Адро, отказываетесь от ваших глупых требований и признаете нашу республику перед всем Девятиземьем. Вы передаете нам десять тысяч акров земли на Янтарных равнинах и клянетесь, опять же перед всем Девятиземьем, не нарушать мира в последующие сто лет. Вы возвращаете нам всех пленных и оставляете заложников как гарантию того, что все условия будут выполнены.

– А что мы получим взамен?

– Взамен я обещаю, что не перебью вашу армию, как стадо бешеных коров.

Регалиш снова вскочил на ноги:

– Вы зашли слишком далеко!

– Сядь на место, змееныш. Я говорю с королем, а не с его шавками. В дополнение ко всем этому вы передаете нам Кресимира.

– Даже не пытайтесь поднять вопрос о выдаче Кресимира, – отрезал Ипилл.

– Я так и думал, что он лежит, – пробормотал Таниэль.

Тамас жестом приказал сыну замолчать.

– Таковы наши условия.

– Как великодушно, – проворчал Ипилл. – Своего первенца я вам тоже должен отдать?

– У меня уже есть Беон. Хотя, насколько я понимаю, он всего лишь третий ваш сын.

Кезанская Избранная хмыкнула, но проглотила смешок, как только король сверкнул на нее глазами.

– Тамас, а мою ногу вы не хотите? – продолжил Ипилл. – Может быть, вы желаете стать герцогом? Вы требуете слишком много.

– Таковы наши условия, – повторил фельдмаршал.

– Они окончательные?

– Посмотрим. Это же переговоры.

Кезанская делегация собралась в дальнем углу зала, а Тамас отвел своих спутников к входной двери.

– «Это же переговоры», – передразнила его леди Винсеслав. – Тамас, вы никудышный дипломат. С таким же успехом вы могли бы сказать, что готовы сдаться.

– К старости я растерял былое упрямство.

– Мы не обсуждали вопрос о Кресимире.

– Таниэль уже проговорился, что нам известно о его состоянии. – Тамас уничтожающим взглядом посмотрел на сына. – Кроме того, мы можем поставить Кезу любые условия, какие только захотим. Если Кресимир придет в себя, то уничтожит нас вне зависимости от того, о чем мы здесь договоримся.

– Зачем тогда было требовать, чтобы его передали нам?

– Так мы умрем намного быстрее, – предположил Олем.

Тамас впился взглядом в телохранителя.

– Возможно, мы найдем способ сдержать его. Или убить.

– Он не согласится отдать Кресимира, – к удивлению Тамаса, вступила в разговор Нила.

– Откуда у вас такой опыт в государственной политике, юная Избранная? – не сдержал недовольства фельдмаршал.

Снова заболела рана, и уверенность, которую он чувствовал с утра, начала испаряться. Возможно, политика и была более подходящей забавой для стариков, но она выматывала Тамаса сильнее, чем война. Он предпочел бы все решить в сражении, а не в словесных состязаниях с заплывшим жиром монархом и его советниками.

– Я согласен с ней, – сказал Таниэль.

«Кто бы сомневался».

– Правильно. А что скажете про их требования?

– Мы не заплатим им ни краны, – заявила Винсеслав.

– И не отдадим ни пяди нашей земли, – снова вмешалась Нила.

– Само собой, само собой.

Словесные баталии продолжались целый день. На предложения кезанцев Тамас отвечал встречными, которые точно так же отклонялись. Проведя в спорах несколько часов, делегации разошлись сначала на обед, а затем и на ужин, доставленный маркитантами из обоих лагерей.

Спустя два часа после наступления сумерек стороны согласились объявить перерыв и встретиться на том же месте через три дня.

– Мне необходимо время, чтобы проконсультироваться со своими советниками, – заявил Ипилл. – И учесть интересы моих подданных.

– Вы так трепетно заботитесь об их жизни и процветании, – съязвил Тамас.

– Королевская корона – это тяжкое бремя, – слабо улыбнулся в ответ Ипилл.

Вскоре Тамас и его спутники тронулись в обратный путь.

– Мы заночуем где-нибудь поблизости? – спросил Олем.

Фельдмаршал покачал головой:

– Я бы лучше вернулся в лагерь.

– До него целых восемь миль.

Тамас оглянулся сначала на леди Винсеслав, затем на Таниэля и Нилу:

– Как вы считаете?

– Если вы остановитесь по дороге, я поеду дальше один, – объявил Таниэль.

– Мне тоже не хотелось бы попасть в руки кезанским королевским гвардейцам, – согласилась леди Винсеслав.

Далеко за полночь они подъехали к адроанскому лагерю. Тамас еле держался в седле. Рана в груди продолжала болеть, а в голове словно перекатывались мельничные жернова. Переговоры отняли у него последние силы. Единственный их смысл заключался в том, чтобы не дать Ипиллу продолжить войну до появления деливской армии. Деливцы непременно захотят участвовать в переговорах, и тогда положение Кеза станет намного тяжелей.

Тамас удивился тому, как хорошо держится в седле Таниэль, спешивший вернуться к своей возлюбленной, а заодно и оказаться подальше от человека, виновного в смерти его матери. Сам Тамас целый день гнал от себя мысли об Эрике, чтобы не вцепиться в горло Ипиллу и завершить дело, начатое много лет назад. Справиться с собой было нелегко.

– Сэр, – ворвался в мысли фельдмаршала голос Олема. – Что-то не так.

Тамас помотал головой, чтобы прогнать дремоту.

– В чем дело?

Олем показал на север. Далеко на горизонте горели огни лагеря, а в освещенном луной безоблачном ночном небе клубился густой дым.

Слишком яркие огни и слишком много дыма для походных костров. И что это за звук донес порыв ветра? Похоже на чей-то крик.

– Стой, Таниэль! – окликнул сына Тамас, но тот уже галопом умчался в темноту.

22

Таниэль галопом промчался по адроанскому лагерю мимо мечущихся солдат и обслуги.

Холодный ночной воздух наполнился испуганными криками, стонами раненых и едким дымом. Таниэль заметил пожар еще издали: огонь перепрыгивал с одной палатки на другую, пожирая затоптанную траву и все, что встречалось на его пути. Несколько пожарных команд носили воду из соседнего ручья. Таниэль на полном скаку погрузился в густые клубы дыма, затянувшие стоянку Одиннадцатой бригады.

Рядом с которой стояла его палатка. Его и Ка-Поэль.

Он оставил лошадь какому-то солдату и бросился в самое пекло. Мимо пробегали люди с почерневшими от крови и пепла лицами. Таниэль схватил кого-то за руку:

– Что случилось?

– Они напали неожиданно, с запада! – прокричал солдат, на мгновение отнимая от лица носовой платок, которым прикрывался от дыма. – С десяток Избранных и с ними пять тысяч пехоты.

– Кто это был?

– Кезанцы!

Таниэль оттолкнул солдата и побрел туда, где должна была стоять его палатка. Пять тысяч пехоты? Десяток Избранных? У кезанцев не осталось сильных Избранных. И как они могли подкрасться незамеченными? Он потерял направление в дыму. Все палатки вокруг сгорели и превратились в пепел. Таниэль продолжал пробиваться вперед, уже понимая, что отыскать Ка-Поэль сможет только чудом.

На траве лежал солдат в синем адроанском мундире, его пальцы все еще тянулись к выпавшему ружью. Сквозь клубы дыма Таниэль разглядел еще один труп, затем еще. Все они были адроанцами. От некоторых остались только обугленные скелеты, другие словно бы заснули.

Кровь застучала в висках у Таниэля, он натянул сорочку на лицо, защищая рот и нос от дыма. Глаза неудержимо слезились. Он открыл третий глаз и с ужасом понял, что все вокруг пропитано пастельными красками. Значит, здесь точно использовали магию.

Может быть, эти следы оставил Бо, защищаясь от атаки? Таниэль отбросил эту надежду. Даже Бо не смог бы обрушить на врага такую мощь Иного. Пастельные краски светились везде, тянулись вдоль выжженной земли и пятнами лежали на трупах солдат, словно на них плеснули из ведра.

Но где же Бо? Где Ка-Поэль? Таниэлем овладела паника. Тяжело дыша, он ухватился за пробегавшего мимо солдата:

– Где Бо?

Тот замотал головой.

– Где Избранный Борбадор?

– Не знаю, сэр.

Таниэль пошел дальше, то и дело натыкаясь на дымящиеся трупы, в беспорядке разбросанные по всему лагерю, словно его обстреливала вражеская артиллерия. Теперь ему все чаще попадались убитые кезанцы, и в конце концов он понял, что адроанские солдаты отчаянно сопротивлялись. В одном месте он нашел пятьдесят обугленных трупов, лежавших в ряд, и только по зажатым в руках ружьям Хруша можно было определить, что это адроанцы.

– Бо! Ка-Поэль!

Таниэль споткнулся и ушиб колено, даже не заметив, что перепачкал пеплом новый мундир. Он поднялся и похромал вперед, продолжая звать своего друга и возлюбленную. Откуда-то появились спасательные команды, проверявшие каждое присыпанное пеплом тело.

– Вы не видели Избранного Борбадора? Или дикарку-Всевидящую?

В ответ все лишь качали головами.

Потрясенный Таниэль брел пошатываясь по кромешному аду, в который превратился адроанский лагерь. Мимо взад-вперед носились солдаты; один зацепил его плечом и едва не сбил с ног. Наконец Таниэль наткнулся на своего отца, пытавшегося с помощью Третьей бригады навести хоть какой-то порядок.

– Скорее тушите пожар! – кричал Тамас. – Олем, мне нужны рапорты о потерях. Кровавая бездна, кто на нас напал? Сколько их было?

– Кезанцы, – ответил Таниэль. – Я видел их трупы. Повсюду остались следы магии. Здесь поработали несколько Избранных. Кто-то сказал мне, что их было больше десятка, и еще пять тысяч пехоты.

– У нас большие потери, – ответил Тамас. – Но все же не настолько. Бездна, я считал, что у кезанцев не осталось Избранных. Олем!

– Да, я здесь, сэр!

– Не могу найти Ка-Поэль, – сказал Таниэль.

Тамас резко развернулся:

– Олем, отправь десять человек искать Ка-Поэль. А где Бо?

– Его я тоже не нашел.

Таниэль пытался справиться с паникой. Его дыхание участилось, внутри все сжалось от страха. Пастельные следы магии все еще стояли перед глазами. Он вспомнил, как по настоянию Тамаса уезжал на переговоры. Бо игриво взъерошил волосы Ка-Поэль и сказал: «Я присмотрю за сестренкой. Ступай играться в политику».

Таниэлю никак не удавалось успокоить дыхание. Не считая Тамаса, Бо и Ка-Поэль были единственными дорогими для него людьми во всем мире. Потерять сразу обоих…

– Таниэль. – Тамас положил руку на его плечо, продолжая раздавать приказы. – Мы найдем ее.

– Если она погибла, то я… не знаю, что со мной будет. Я не смогу… Бо. Она должна быть вместе с Бо.

– Если она погибла, нас ждут большие неприятности, – спокойно ответил фельдмаршал. – Как только Кресимир освободится от ее чар, мы все станем покойниками.

Таниэль схватил Тамаса за отвороты мундира и подтянул к себе, так что лицо фельдмаршала оказалось всего в нескольких дюймах от его собственного.

– Жизнь Ка-Поэль важней этого проклятого бога!

Пораженный и немного раздосадованный отчаянием сына, Тамас хлестнул его по лицу:

– Возьми себя в руки, мальчишка!

Не помня себя от гнева, Таниэль шагнул вперед и занес руку для удара, но внезапно их с Тамасом отшвырнули друг от друга.

– Успокойтесь, оба! – крикнула ученица Бо, вставая между ними. – Ищите Ка-Поэль! Ищите Бо! Мы все по одну сторону. – Казалось, ее разгневанное лицо возвышается над ними, хотя девушка была на голову ниже и того и другого. – Сегодня и так пролилось достаточно крови.

– Убирайтесь… – гневно прорычал Тамас, но тут же умолк: Нила вытянула в его сторону указательный палец, и обе ее руки внезапно охватило пламя.

Наставив другой палец на Таниэля, девушка обратила на обоих хищный взгляд разъяренной львицы.

– Видит Кресимир, я подожгу ваши сапоги, если вы не успокоитесь, – пригрозила она.

– Сэр! – донесся из темноты чей-то голос. – Мы нашли Избранного Борбадора. Идемте скорей!


Ниле было некогда думать ни о том, что она встала между двумя самыми сильными пороховыми магами в мире, ни о своем гневе и охватившем ее руки пламени. Даже то, что следом за ней бегут другие люди, она улавливала только краем сознания.

Она думала лишь о Бо. Что, если его нашли уже мертвым?

Как только Тамаса и Таниэля удалось разнять, солдат повел их за собой сквозь темноту и дым, подняв факел над головой. Нила спотыкалась на бегу, ее руки отчаянно дрожали. Сожженная трава уступила место грязной, комковатой земле, замедлявшей и без того неуверенный бег. Клубы дыма причудливо извивались в свете факела, отбрасывая на землю гротескные тени.

Тамаса окликнули. Он велел остальным найти Бо, а сам умчался за посыльным.

Дым начал рассеиваться, в воздухе запахло влажной прелью, словно Нила спустилась в сырой холодный погреб. Они подбежали к огромным кучам земли. Казалось, кто-то вскопал поле лопатой величиной с целый дом. Нила не решилась открыть третий глаз, опасаясь, как бы ей опять не сделалось дурно. Но в этом и не было необходимости. Она и так чувствовала прошедшую по земле гигантским плугом мощную магию, и эта картина испугала Нилу до смерти.

Бо называл таких Избранных «земляными». Они могли управлять твердыми элементами и даже изменять ландшафт.

Мимо Нилы промчался Таниэль, оттолкнув девушку в сторону.

– Бо! Проклятье, да где же он? Бо!

Неужели он не чувствовал высвобожденной здесь силы? Ниле казалось, что это западня, готовая засыпать землей любого, кто по неосторожности попадет в нее. Тяжело дыша и дрожа от страха, она остановилась на вершине одной из куч.

– Бо!

Громкий выкрик Таниэля привел Нилу в чувство, и она заторопилась вперед, пока страх снова не остановит ее.

Бо лежал, полузасыпанный землей. Его окружал целый лес черных стержней, высотой в три-четыре фута и толщиной в руку человека, вероятно вонзившихся в грунт со страшной силой. От них так разило магией, что Нила с трудом заставила себя приблизиться. От стержней в холодный ночной воздух поднимался густой пар.

– Не трогайте их!

Отчаянный пронзительный крик Бо раздался слишком поздно. Незадачливый солдат ухватился за стержень обеими руками, но тут же взвыл от боли и отскочил назад с обожженными ладонями.

– Проклятье, на них очень крепкие чары, – произнес Бо слабым голосом. Он дрожал всем телом, пот заливал его лицо. – Огонь и земля, соединенные вместе, сохраняют их горячими. Не знаю, сколько это будет продолжаться, но меня уже изрядно поджарили.

Семь стержней плотно прижимались к Бо, не давая ему пошевелиться. Нила взяла факел у одного из солдат и поднесла ближе. Ее подозрения подтвердились. Руки Избранного были залиты кровью, а перчатки превратились в лохмотья.

– Нужно выдернуть стержни, – воскликнула она. – Он сам не может этого сделать. Приведите сюда лошадей и захватите цепи.

Никто не двинулся с места.

– Слышали, что сказала Избранная? – накинулся на солдат Таниэль. – Выполняйте!

Не оглядываясь на них, Нила сама подошла к стержням, вздрагивая от жара.

– Дышите, Бо, дышите. Не оставляйте меня одну. Что мне для вас сделать?

– Просто поторопитесь с лошадьми, – со стоном ответил Бо.

– Что случилось? – спросил Таниэль. – Где Ка-Поэль?

– О, прости, я думал, и так понятно, что на нас напали.

Голос Бо повысился до крещендо к концу фразы.

– Вы можете пошевелить руками? – забеспокоилась Нила.

– Чуть-чуть. Кем бы она ни была, она здорово меня отделала.

– Я должен был остаться здесь.

– И тебя бы убили.

– Позовите врача, – распорядился Таниэль. – Где же лошади? Эй, вы, возьмите лопаты и подройте склон с той стороны. Попробуем сделать подкоп под эти стержни.

Нила ненавидела себя за то, что не может ничего сделать. Она мало знала о магии воздуха и земли, которая только и могла помочь ей сейчас. Нила сосредоточилась на чарах, сохранявших стержни горячими, мучительно сознавая, что могла бы сама выдернуть хотя бы часть из них, если бы чуть лучше разбиралась в магии.

– Какой они длины?

– Я не видел, когда эта стерва швырнула их в меня, – ответил Бо. – Я был занят тем, что сам пытался убить ее. Кресимир милостивый, как больно… – Он приподнял голову и посмотрел на солдат, копающих землю. – Перестаньте! Земля осыпается, и эта проклятая штука впивается в меня еще сильней.

– Значит, один из них пронзил вас? – ужаснулась Нила.

– Мм, да. Вот этот. – Бо качнул подбородком. Лицо его покраснело от жары, пот пополам с кровью стекал по лбу. – Видите, там, где раньше было мое колено.

У Нилы похолодело внутри. Она думала, что стержни просто обездвижили Бо, но не причинили ему большого вреда. Его ноги были присыпаны землей, и поэтому…

– Где лошади? – крикнул Таниэль. – Давайте быстрей, парни! Эти проклятые штуковины убивают его.

Бо закашлялся, на губах выступила кровь.

– Не убивают, а поджаривают. Это немного разные вещи, – вяло пошутил он.

Нила протянула руку между прутьями и коснулась его локтя. Пальцы Бо тут же стиснули ее руку.

– Если я найду ваши запасные перчатки, вы сможете освободиться?

– Я очень ослаб, и, судя по всему, пальцы на левой руке сломаны. Я не смогу прикоснуться к Иному и спасти себя.

Вонзившийся в колено стержень шевельнулся, и Бо едва не задохнулся от боли.

– Прекратите копать! – проревел Таниэль.

Нила услышала лязг цепей.

– Лошадей привели, – прошептала она. – Скоро вас освободят.

Цепи прикрепили с одной стороны к конской сбруе, а с другой – обмотали вокруг горячих стержней. Первый вытащили без особого труда, Бо лишь несколько раз вскрикнул от боли. Затем еще один, и Нила смогла подойти ближе. Она наклонилась и вытерла рукавом грязь с лица Бо.

Неожиданно он улыбнулся ей:

– Как прошли переговоры?

– Что?

– Переговоры, на которых вы были.

– У него шок, – переполошился Таниэль. – Где эти проклятые врачи?

– Прекрасно, просто прекрасно, – заверила Бо Нила. – Вам нужно было поехать с нами.

– Я должен был присмотреть за сестренкой. – Бо оглянулся на Таниэля, и глаза его затуманились. – Я… Где она?

– Не знаю!

– Они приходили за ней. Это очевидно. Пробивались через весь лагерь. Одному гренадеру она воткнула иглу в глаз. Проклятье, она ужасно смелая девочка.

Лошади вытащили еще один стержень. Земля осыпалась, и Бо сдвинулся вместе с ней на несколько дюймов.

– Кто за ней приходил? – спросил Таниэль. – Кезанцы?

Нила хотела попросить, чтобы он отошел, но глаза Бо снова приняли осмысленное выражение, и он кивнул:

– Я не узнал никого из их Избранных. Правда, аура той стервы, что пригвоздила меня к земле, показалась мне знакомой, но ничего определенного. Второго я убил. Он должен лежать где-то там. – Бо слабо махнул рукой. – Думаю, с ними были еще двое. Сильные ребята. Кажется, ты говорил мне, что все кезанские Избранные мертвы.

– Мы были уверены в этом, – прорычал Таниэль. – Держись, Бо. А мне нужно найти Тамаса и понять, что здесь произошло.

– Ступай, приятель.

Бо попытался легонько ткнуть друга кулаком в подбородок, но не попал.

Таниэль поднялся и убежал. Солдаты вытащили четвертый стержень и очистили от земли ноги Бо. Казалось, он просто прилег отдохнуть на пригорке. Нила наконец отважилась взглянуть на его колено.

Оно выглядело просто ужасно. Стержень прошел сквозь сустав, словно нож сквозь масло. Нижняя часть бедра и колено обгорели и почернели. Запах паленого мяса напомнил Ниле о тех кезанцах, которых она сожгла заживо. Но девушка тут же отбросила эти воспоминания. Она не имела права паниковать. Только не сейчас.

– Он не умер? – спросил какой-то солдат.

– Нет.

У Нилы замерло сердце. Он ведь и правда не умер, он не мог умереть.

– Бо?

Он резко приподнял голову:

– Да, я здесь. Эти проклятые саперы когда-нибудь появятся или нет?

– Они все еще тушат пожар, – объяснил солдат.

– Ага, понятно. Значит, мне остается только лежать здесь и медленно поджариваться.

– Лошади хорошо справляются, – попыталась успокоить его Нила.

– Они не справятся с той штукой, что засела в моей ноге, – возразил он. – Это будет нелегкая задача. Понадобятся расчеты и чертежи и много чего еще.

– Позовите саперов, – велела Нила двум капралам. – Быстрее!

Как только они ушли, она вернулась к Избранному.

– Бо! Бо? Не бросайте меня!

– Я просто дал отдых глазам.

Нила присела рядом с ним и вздохнула:

– Прошу вас, не умирайте.

– И не собирался.

– Думаю, другие тоже не собирались.

Бо задумался:

– Вы мудры не по годам.

– Помолчите.

– Хорошо. – Он затих на мгновение, а затем жалобно произнес: – Это действительно очень больно.

Нила снова наклонилась к его колену и вызвала огонь из Иного, чтобы подсветить себе. Стержень все еще оставался горячим. Плоть вокруг него запеклась и потрескалась, словно мясо, которое слишком долго держали над огнем. Лошади вытащили пятый стержень, и Бо застонал.

– Нет, не настолько больно, как вы думаете, – уточнил он. – В конце концов, нервы уже давно отмерли. Но я все еще чувствую, как меня медленно поджаривают. Бездна, это будет большая удача, если я когда-нибудь снова смогу ходить.

Удача? Нила редко имела дело с ранами, но, насколько она могла судить, нога уже потеряна.

– Мы отвезем вас к целителю.

– Здесь трудно чем-нибудь помочь.

– Мы найдем самого лучшего.

– Как вам угодно. Только скажите ему, что он может оставить черный шрам. Так будет эффектней. И в бездну все эти разговоры.

– Тогда замолчите.

– Понимаете, если я замолчу, то сразу же начну плакать. А у меня принцип: никогда не плакать в присутствии женщин. Особенно тех, кого я надеюсь когда-нибудь соблазнить.

– Вот как? – Нила поднялась на ноги.

– Не хочу казаться слабым. Женщины сразу это замечают. Да, конечно, некоторые уверяют, будто им нравятся чувствительные мужчины. Но ни одна из них не скажет, что ей нравятся слабаки.

Осталось всего два стержня. Извлечь шестой будет довольно просто, а вот с седьмым, по словам Бо, придется повозиться. Его нельзя вытащить с помощью лошадей. Так можно еще сильней повредить ногу, и Бо просто умрет от боли. Этот стержень нужно поднимать строго вверх. Нила еще раз осмотрела его. Она не смогла определить материал – вероятно, какой-то металл, – но от него так и веяло магией. Магией земли, вне всякого сомнения. А еще огня – чтобы нагреть его, и воздуха – чтобы направить в цель.

Бо продолжал бормотать, ни к кому не обращаясь:

– Во имя Кресимира, это будет хороший повод для начала разговора. Представляю себе: сидит в таверне какой-нибудь щеголь в костюме прошлогодней моды и показывает женщинам шрам, объясняя, что получил его в схватке с человеком вдвое больше его. И тут – раз, я закатываю брючину и показываю, как самый сильный Избранный, которого я когда-либо встречал, всадил зачарованный стержень мне в коленную чашечку.

– Вы не могли бы ненадолго перестать плакать?

– Я не плачу, я… Бездна, что вы задумали?

Нила зажгла пламя вокруг своей руки. Получилось очень легко, стоило только подумать и щелкнуть пальцами, и у нее не было времени, чтобы удивиться этому. Она осторожно коснулась стержня и не почувствовала жара. Тогда она ухватилась за стержень, уперлась ногами в землю и потянула на себя.

Вопль Бо едва не заставил ее остановиться, но Нила рванула сильнее, и стержень выскочил из колена Бо, словно иголка, прошедшая сквозь ткань. Нила упала на спину, сжимая стержень в руке, но тут же отшвырнула его в сторону, чтобы не обжечь лицо.

Бо дернулся и зарыдал. Затем скорчился и схватился за почерневшее колено. Нила бросилась к нему и взяла за руку:

– Простите меня, простите! Все уже кончилось.

Захлебываясь рыданиями, он произнес:

– Хорошо, я не буду больше плакать.

И обмяк.

Нила проверила его пульс, а затем тяжело опустилась на землю рядом с Бо. Он все еще живой.

Ее охватило чувство вины. Если бы она осталась здесь, то могла бы помочь ему. Могла бы превратить эту Избранную в кучу угля и… Кого она обманывает? Ее, простую ученицу, мгновенно убили бы. Уж на что Бо был сильным, умным и опытным магом, но и он уцелел лишь чудом.

Куда же подевались эти проклятые врачи? Таниэль обещал прислать их. И где он сам? Наверное, ищет свою девушку-дикарку. Бо так переживал за Таниэля, а тот даже не остался поддержать друга, который мог в любую минуту умереть.

Нила отодвинула руку Бо от поврежденной коленной чашечки, он лишь слабо застонал в ответ.

От увиденной картины внутри у Нилы все сжалось. Сможет ли он когда-нибудь снова ходить? Она слышала о целителях, способных заново вырастить конечность, но это были всего лишь легенды. Такое повреждение не мог вылечить ни один целитель, каким бы искусным он ни был.

Нила вспомнила, как щелкала пальцами во время сражения у ручья Нейда, отчаянно пытаясь найти правильную комбинацию, чтобы отбить атаку кезанцев.

Тогда у нее все получилось. Она убила тысячи людей одним движением пальцев.

Как в легендах.

Бо сказал, что среди Избранных редко встречаются целители, что для этого нужны исключительный талант и огромный опыт. Но может быть… может быть, она способна на что-то еще, кроме убийства.

Нила закусила губу и пошевелила большим пальцем. Магия эфира – вот что ей сейчас нужно. Она потянулась к Иному.

– Кровавая бездна, вы хотя бы понимаете, что делаете? – Бо слабым движением оттолкнул ее вытянутую руку. – Вы хотите убить меня?

– Я ничего такого не делаю.

– Но я же чувствую, что вы тянулись к нему. Вы совсем с ума сошли? Я… о бездна, как больно! Не знаю, что творится у вас в голове.

Нила пожала плечами:

– Я просто подумала: а вдруг смогу…

– Сможете вылечить меня? Это настолько глупая идея, что я даже говорить об этом не хочу. Запомните: эфир – универсальный элемент, создающий и разрывающий связи. Вы могли с таким же успехом разорвать меня на части, вместо того чтобы вылечить. – Бо скривился от боли и протяжно застонал. – Обещайте, что больше не будете ставить на мне опыты. Никогда.

– Обещаю, – ответила Нила, чувствуя себя провинившейся ученицей.

– Хорошо.

Голова Бо обессиленно упала на землю.

Лошади вытащили последний стержень и окончательно освободили Избранного. Вскоре подошли трое мужчин с факелами в руках – врач и два солдата, помогавшие откапывать Бо.

– Саперы скоро подойдут, – сообщил один из них.

– Забудьте про саперов, – сказала Нила. – Просто помогите ему.

– Положите его в палатку, а потом принесите горячей воды и мои инструменты, – распорядился врач.

Солдаты подняли Бо на брезентовых носилках и понесли по развороченному магией полю. Нила шла рядом и держала его за руку. Они уже почти выбрались на ровное место, когда из темноты появился фельдмаршал Тамас.

– Бо, как ты себя чувствуешь?

Избранный посмотрел на Тамаса так, как смотрит на еду человек, которого только что вырвало. Его лицо скривилось от боли, но взгляд оставался осмысленным.

– Бывало и лучше.

– Они захватили Ка-Поэль. Вместе с коробом.

– Ох, бездна, – вздохнул Бо.

Нила нахмурилась. Она не понимала, о чем идет речь, но заметила, что последний слабый румянец исчез с лица Избранного.

– Нам придется продолжить войну, – объявил Тамас. – Ипилл попросил о перемирии, но обманул нас. Мне сейчас доложили, что союзники подойдут раньше, чем я ожидал. Седьмая и Девятая бригады скоро будут здесь, а следом за ними и деливские войска. Мы выступим рано утром и отбросим кезанцев от наших границ. Я убью этого негодяя Ипилла.

– Хорошие новости. А где Таниэль?

– Он хочет… он должен отправиться за Ка-Поэль. Если они узнают, что у нее в коробе, – нам всем конец.

– Бо, о чем он говорит? – спросила Нила.

Тамас оглянулся на нее. Фельдмаршал осунулся, на лице глубокими морщинами залегли тревога и страх.

– Это не стоит обсуждать вслух, моя дорогая.

Внутри у Нилы все закипело от возмущения. Что он хотел этим сказать? Неужели он не доверяет ей? Или не доверяет Бо?

Неожиданно Бо сжал ее руку.

– Я потом расскажу вам, – прошептал он, но тут же зашипел и скорчился от боли.

– Сейчас я дам вам малы, – засуетился врач и принялся рыться в своей сумке.

– Видите это? – Бо показал на почерневшую ногу. – Я не хочу больше курить!

– Но у вас болевой шок.

– Я просто поджарен, вот и все. Дайте мне виски. Много виски.

Врач оглянулся на Нилу, словно ожидая ее согласия. Она кивнула, не зная, что еще тут можно сделать.

– Через несколько дней здесь будут деливские целители, – напомнил Тамас с бесстрастным лицом.

– Не думаю, что он сможет так долго ждать.

– Найдите мне карету, – крикнул Тамас солдатам. – Отправим его навстречу деливцам.

– Я поеду с ним, – решила Нила.

Бо вдруг хищно усмехнулся:

– Поставьте меня на ноги, и мы с Таниэлем отправимся за дикаркой.

– Вы поедете к деливцам, – строго ответил Тамас. – Таниэль уже ушел. Олем собирает отряд, чтобы послать за ним следом. А вы, моя дорогая, – он оглянулся на Нилу, – остаетесь здесь.

– Что это значит? Я не брошу Бо одного.

Нила насторожилась, увидев опасный блеск в глазах Тамаса.

– Он взрослый человек. А вы мне еще понадобитесь, когда мы нападем на кезанцев.

23

Таниэль в одиночестве мчался сквозь ночь.

Он спешил, но сдерживал себя, чтобы не загнать лошадь. Иначе ему никогда не настигнуть похитителей Ка-Поэль. Время от времени он останавливался на водопой, а один раз позволил лошади вдоволь пощипать травы. Небо на востоке уже начало светлеть, предвещая наступление утра.

Таниэль взял с собой два штуцера, четыре пороховых рожка, три пистолета и продовольствия на две недели.

Кезанцы двигались на северо-восток, к Смоляному лесу, опережая Таниэля на семь часов. Странно, что они выбрали это направление, ведь их главные силы располагались на юге. Таниэль решил, что они дойдут по дороге до леса, а там уже повернут на юг, чтобы обойти армию Тамаса, вставшую лагерем на равнине.

Справиться с кезанцами будет нелегко. В конце концов, они хорошо подготовились к этой вылазке – в лагерь ворвались всего две сотни гренадеров, но в сопровождении четырех Избранных, сжигавших все на своем пути. Они пробились к Ка-Поэль и тут же повернули назад. Заранее устроили неподалеку стоянку, где их поджидали запасные лошади, а возможно, даже и подкрепление.

Адроанская армия все еще находилась в некотором смятении после предательства Хилански, и быстро собрать поисковый отряд не удалось. Но это и к лучшему. Без поддержки пороховых магов эти солдаты просто погибли бы напрасно.

Зато теперь кезанцы будут бояться, что за ними гонится сам фельдмаршал Тамас и весь его пороховой совет.

Близился рассвет. Низкое гудение легкого порохового транса не позволяло Таниэлю задремать. Он уже приближался к горам, и местность стала холмистой. Понемногу начало теплеть. Крестьянин из попавшегося на дороге дома подтвердил, что слышал ночью, как мимо проехала большая группа всадников.

Убедившись, что идет по верному следу, Таниэль все равно беспокоился, и с каждой милей все сильнее. Жива ли еще Ка-Поэль? Если кезанцы знали про Кресимира, то почему не убили ее прямо на месте? И как они про это узнали? А самое главное – что он собирается делать, когда догонит их?

Сомнения все упорней закрадывались в душу Таниэля. Врагов было слишком много. Пусть даже им изрядно досталось от Бо – а они, несомненно, не ожидали встретить его в адроанском лагере, – все равно там оставались по крайней мере трое Избранных и полсотни солдат. С одним Таниэль мог справиться. Бездна, он мог бы убить даже двоих Избранных. Но три – это уже слишком.

И еще мучительней было сознавать, что он бросил умирающего друга. После таких ран не выжил бы даже пороховой маг. Бо выносливей других Избранных, но он все равно умрет через день-другой, а Таниэль даже не попрощался с ним. Он в отчаянии бросился догонять Ка-Поэль, прекрасно понимая, что будет казнить себя за это до конца жизни.

Таниэль решительно выкинул мрачные мысли из головы. Теперь уже ничего не изменишь. И он должен спасти Ка-Поэль.

Тамас сказал, что пришлет помощь, но Таниэль понимал, что она в любом случае придет слишком поздно.

Он еще час ехал по полям Адро, пока солнце наконец не показалось из-за Адроанского озера, осветив Горелую гряду и Смоляной лес у ее подножия. Поднявшись на холм, он втянул носом порцию пороха и осмотрел окрестности.

Вдалеке что-то двигалось.

Таниэль снова вдохнул порох, чтобы транс обострил зрение. Приблизительно в пятнадцати милях впереди он разглядел клубы пыли, поднятой всадниками. Через час они скроются в лесу.

Он удивился, почему кезанцы не попытались срезать путь, но решил, что его первая догадка была правильной. Углубившись в лес, они повернут на юг и по объездной дороге направятся к Саркову ущелью под защиту кезанской армии. Даже следуя окольным путем, они через двое суток окажутся во владениях Кеза.

Таниэль и сам хотел срезать путь, но не нашел подходящей дороги через поля. Пробираясь по лесу, он поневоле замедлит скорость и может совсем упустить кезанцев. Лучше ехать за ними следом и атаковать издали, одного за другим. Но успеет ли он разобраться со всеми, прежде чем они доберутся до кезанской армии?

Свинцовой тяжестью навалилось отчаяние. Он не сумеет спасти Ка-Поэль. Кезанцы убьют ее и освободят Кресимира, и тогда с Адро будет покончено. Михали, то есть Адом, больше не сможет защитить их.

В нескольких милях впереди что-то мелькнуло. Проморгавшись, чтобы снова сфокусировать зрение, Таниэль осмотрел горизонт. Вдали виднелся обычный деревенский дом. Приземистый, с каменными стенами и соломенной крышей. Скорее всего, Таниэль видел хозяина дома, обходящего поутру двор.

Он уже решил, что ничего интересного там нет, и в тот же момент различил новые подробности. Возле угла дома сидел на корточках человек в буро-зеленом мундире и высоком черном шлеме с красной отделкой. Он смотрел в сторону Таниэля, но с такого расстояния вряд ли мог его увидеть.

Засада. Таниэль не смог точно определить, сколько человек его поджидают. Вероятно, не меньше десяти. Он открыл третий глаз, но не обнаружил возле дома никаких следов Избранных. Есть ли у кезанцев духовые ружья? Таниэль пожалел, что не спросил об этом, когда уезжал из адроанского лагеря.

Придется подкрасться ближе, чтобы все выяснить.

Он решил вздремнуть часок, понимая, что в ближайшем будущем это единственная возможность отдохнуть. Проснувшись, вскочил в седло и проскакал рысью три мили, следя за тем, чтобы солнце светило ему в спину.

За полмили от дома он снова воспользовался третьим глазом. Ни одного Избранного, ни одного Одаренного. Однако гренадеры – что адроанские, что кезанские – намного сильней и опасней обычных солдат.

За четверть мили Таниэлю пришлось слезть с лошади и отправиться дальше пешком. Он засунул за пояс два пистолета и примкнул штык к штуцеру.

Пороховым чутьем Таниэль быстро определил, что у кезанцев порох есть: рожки, патроны, заряженные ружья. Судя по тому, сколько боеприпасов обычно носит с собой солдат, гренадеров должно быть шестеро.

Смех один, а не засада. Вероятно, от них требовалось лишь задержать погоню, а не остановить ее.

Так или иначе, эти шестеро не ожидали встречи с пороховым магом. И они будут неприятно удивлены… если только у кого-то из них нет при себе духового ружья. Тогда удивиться придется уже Таниэлю. Но с этим он ничего не мог поделать.

Один гренадер спрятался за стогом сена в ста пятидесяти ярдах. Таниэль глубоко вздохнул, упер приклад штуцера в плечо и спустил курок. Он поджег немного пороха и подтолкнул пулю, чтобы не застряла в сене. Вслед за звуком выстрела послышался вскрик.

Из-за угла дома тут же выбежали два гренадера. Затрещали мушкеты, над головами кезанцев поднялось облачко дыма, но они не могли попасть в цель с такого расстояния. Таниэль уже затолкал в ствол новую пулю, не тратя времени на засыпку пороха, и опять вскинул штуцер. Он сжег целый патрон, разгоняя пулю, и попал врагу прямо в глаз. Второй гренадер отскочил обратно за угол.

Таниэль рванулся к дому, но тут из соседней канавы показался еще один кезанец. Его мушкет изрыгнул облако дыма. Таниэль успел упасть и перекатиться по земле, пуля просвистела мимо. Гренадер находился слишком далеко, чтобы поджечь его порох, но достаточно близко…

Таниэль поднялся на ноги и выхватил пистолет. Мысленным усилием он подправил траекторию выстрела, и через долю секунды пуля пронзила сердце гренадера. Кезанец повалился на землю.

Трое готовы, остались еще трое. Сердце Таниэля пело, кровь стучала в ушах, отбивая ритм схватки. От земли у него под ногами отскочила пуля; он вскинул голову и увидел притаившегося на крыше гренадера. Таниэль не стал перезаряжать штуцер или хвататься за второй пистолет, а лишь быстрее побежал к дому. Когда он наконец прислонился к стене, из-за угла появился еще один кезанец и тут же вскинул мушкет.

Таниэль поджег порох в его рожке и направил энергию взрыва в сторону от себя.

Слабый шорох предупредил его об опасности. Второй гренадер прыгнул на него с крыши, сжимая в руке нож.

Таниэль отбил клинок прикладом и попытался оттолкнуть врага, чтобы пустить в дело штык. Но гренадер, удерживая мушкет в одной руке, снова попытался полоснуть противника ножом. Спасаясь от удара, Таниэль отскочил к стене.

С искаженным от ярости лицом гренадер бросился следом. Он придавил сапогом штык Таниэля и низко пригнулся, готовясь к новому удару. Таниэль отпустил штуцер и сжал одной рукой запястье кезанца, а второй ударил его по колену.

Гренадер вскрикнул. Таниэль вывернул ему руку, заставив упасть на землю, и сам навалился сверху. Он выхватил у врага нож и рукояткой ударил гренадера в лицо.

– Где Ка-Поэль? Что вы сделали с дикаркой? – Он подождал немного и нанес новый удар. – Отвечай!

Таниэль не мог бы ответить, зачем он это делает. Он и сам прекрасно все понимал. Что мог сказать ему этот ублюдок? Таниэль достал второй пистолет и прижал дулом ко лбу гренадера:

– Она жива? Говори, быстро!

Гренадер плюнул кровью ему в лицо.

Пистолет дернулся в руке Таниэля, прогремел выстрел, и гренадер медленно осел на землю. Таниэль поднялся на ноги и отбросил разряженный пистолет.

Он должен получить ответ, должен узнать, подтвердятся ли его опасения.

Таниэль обернулся как раз в тот момент, когда из укрытия показался еще один, последний гренадер с мушкетом на изготовку. Таниэль шумно вздохнул. Вот дерьмо, в горячке боя он совсем забыл про шестого. Гренадер стоял слишком далеко, чтобы поджечь его порох, а вот промахнуться с такого расстояния было трудно.

Дурацкая ошибка, за которую Таниэлю придется расплатиться жизнью.

Внезапно гренадер пошатнулся и упал. Мушкет с громким стуком ударился о твердую истоптанную землю, под головой кезанца быстро образовалась лужица крови. Таниэль с трудом перевел дух и огляделся, прищурившись от яркого солнца, но так никого и не увидел. Должно быть, у него появился двойник. Больше никто не мог сделать этот выстрел. Таниэль почувствовал бы, если бы кто-то еще оказался рядом.

Возможно, Тамас послал ему на помощь другого порохового мага. Но кого? Может быть, за ним поскакали все оставшиеся члены порохового совета? Или сам Тамас отправился следом за сыном? В глубине души Таниэль боялся, что угадал, кто это.

Солнце слепило глаза, бессмысленно даже пытаться разглядеть того, кто выстрелил в гренадера. Таниэль осмотрел тела остальных кезанцев. Все шестеро были либо мертвы, либо смертельно ранены. Двоих Таниэль прикончил ножом. Зачем продлевать их мучения? В таком состоянии они все равно не смогли бы ответить на его вопросы.

– Что вы здесь делаете, капитан? – спросил Таниэль, когда цокот копыт затих где-то поблизости.

Он открыл глаза.

– Теперь уже полковник.

Влора обуздала коня и жестом приказала остановиться остальным.

– Серьезное повышение.

Таниэль, разумеется, знал об этом. И она знала, что он знал. Таниэль нарочно назвал ее капитаном, чтобы немного позлить.

Щеки Влоры вспыхнули, но она лишь гордо вскинула голову:

– Меня прислали на помощь. Мы должны догнать этих ублюдков.

– Я не могу отдавать приказы полковнику, – сказал Таниэль. – Но не думаю, что вы должны командовать операцией.

Получилось резче, чем он думал на самом деле. Но он и хотел задеть Влору. Казалось, прошли годы, а не семь месяцев с того момента, когда Таниэль застал свою невесту в объятиях другого мужчины. Похищение Ка-Поэль и так привело его на грань отчаяния. Он не готов был сейчас к разговору с Влорой.

– Вы тоже получили повышение, полковник.

Она протянула руку. Таниэль взял у нее нашивки и повернул их к свету.

– Сначала майор, теперь это? Я не заслужил такой чести.

– Фельдмаршал считает иначе. К тому же ему необходимо восполнить потери в командном составе. Так что… – Она помолчала немного. – Операцией командуете вы, полковник.

Таниэль с явной неохотой прикрепил нашивки к отворотам мундира.

Он перестал думать о Влоре и перевел взгляд на ее спутников. Приятным сюрпризом оказалось появление Гэврила, Мастера Горного дозора. Таниэль не виделся с ним с того самого дня, когда отправился из крепости в погоню за Жулен и Королевским советом Кеза. Кроме Гэврила, здесь были трое пороховых магов и дюжина штуцерников Олема. Вероятно, Седьмая и Девятая бригады подошли уже после отъезда Таниэля, и Тамас прислал ему своих лучших солдат.

Отчаяние Таниэля понемногу сменялось решимостью.

Теперь погоня уже не казалась такой безнадежной. Он может – нет, должен спасти Ка-Поэль.

24

Во время утренней верховой прогулки по адроанскому лагерю мертвенно-бледный Тамас лишь вполуха слушал доклад Олема.

Ипилл обманул его, прикрываясь белым флагом. Некоторые правила ведения войны Тамас сам считал идиотскими, другие – снобистскими. Он мог откровенно нарушить любые правила, если ему это было выгодно, но белый флаг переговоров всегда оставался священным. Приказав напасть на лагерь Тамаса во время перемирия, когда сам он сидел за столом переговоров, Ипилл поступил как…

Тамас не мог найти подходящих слов, чтобы выразить свою ярость.

Уцелевшие во время перехода по земле Кеза части Седьмой и Девятой бригад прибыли спустя час после отъезда Таниэля. Полковник Арбор – теперь получивший чин генерала – гнал своих людей ускоренным маршем весь день и бо́льшую часть ночи, так что они прибыли намного раньше, чем ожидалось. Тамас немедленно отобрал добровольцев из числа лучших солдат и пороховых магов и послал вслед за Таниэлем. Остальные отсыпались после долгого перехода, пока Тамас решал, как их дальше использовать.

Фельдмаршал резко натянул поводья, и Олем замолчал.

– Продолжай, – велел Тамас.

Олем тут же вытащил из кармана сигарету и зажал между зубами.

– А вы продолжайте делать то, что вы делаете, сэр.

Телохранитель достал спички и прикурил.

– Что я делаю?

– Притворяетесь, что слушаете меня, а сами думаете о чем-то другом.

– Я не притворяюсь.

Олем задымил сигаретой.

– Как скажете, сэр.

– Когда-нибудь я пристрелю тебя за непочтительный тон.

– Не сомневаюсь, сэр.

– Бездна, ты стал невыносим.

– Вы сами сделали меня полковником, сэр.

– При чем здесь это?

– Я видел в жизни много полковников, сэр. И все они были невыносимы.

Тамас отмахнулся от сигаретного дыма.

– А как же Арбор? Несколько часов назад он еще был полковником, и мне казалось, что он тебе по нраву.

– Вы когда-нибудь играли в карты с генералом Арбором, сэр?

– Нет.

– Он тоже невыносим. Приятный человек, но невыносимый.

– И то и другое сразу?

– Да.

– Бездна, у меня нет времени на такие глупости. О чем ты говорил перед этим?

– О наших запасах пороха.

– Нам хватит для нового наступления на кезанцев.

– Да, но впритык. Несмотря на то что бруданцы заняли Адопест, Рикард продолжает поставки. Они теперь даже больше, чем прежде, когда генерал Кеть снимала пенки с каждой партии.

– Хорошо. Пропусти этот рапорт. Есть какие-то важные дела на сегодня?

Олем посмотрел в свои записи и пробормотал себе под нос:

– Беон-же-Ипилл, прибывший вместе с Седьмой и Девятой бригадами, хочет встретиться с вами в удобное для вас время.

– Это может обождать. Если я увижу сейчас одного из отпрысков Ипилла, то выстрелю ему прямо в сердце. Хотя на самом деле Беон мне симпатичен. Все повышения в чине уже проведены?

– Большинство. Высшие офицеры будут ждать вас в восемь утра в вашей палатке.

Тамас взглянул на карманные часы:

– Тогда нужно быстрей заканчивать.

– Конечно, сэр.

Олем повертел в руках бумаги и откашлялся.

– В чем дело?

Тамас уже вернулся мыслями к Ипиллу. К горлу подступила желчь, и фельдмаршал представил, как втыкает штык в огромное брюхо кезанского короля.

– Еще один вопрос, сэр?

– Выкладывай, что за вопрос.

– Обо мне, сэр.

– Во имя Девятиземья, о чем ты хочешь спросить?

Олем убрал бумаги в седельную сумку.

– Все как-то перепуталось, сэр.

– Ты мой телохранитель, разве не так?

– Так, сэр. Именно из-за этого все и перепуталось.

Олем шевельнулся в седле и снова откашлялся.

Тамас чувствовал, что теряет терпение.

– Переходи к сути.

– Вы произвели меня в полковники. Но полковники обычно не бывают ни телохранителями, ни адъютантами.

Неужели вопрос настолько важен, что Олему необходимо обсудить его прямо сейчас? Обычно сержанты не становятся полковниками за восемь месяцев, тем не менее Тамас продвигал Олема по службе, потому что так было нужно ему самому.

– Правильно, – согласился он.

– Не думаю, что я имею право быть полковником, сэр. Я бы хотел, чтобы вы понизили меня в звании.

Тамас ошеломленно уставился на Олема:

– Что, опять?

– Да, сэр. Я никем не командую. Оставлять меня одновременно и полковником, и вашим телохранителем не имеет смысла. Я не возражаю против понижения в звании.

– Не возражаешь? Проклятье, Олем, ты будешь возражать, когда я прикажу тебе возражать. Хочешь командовать? У тебя будет кем командовать.

– Сэр?

– Седьмая бригада теперь твоя.

Сигарета выпала у Олема изо рта.

– Но, сэр, вы же собирались отдать Седьмую полковнику… то есть генералу Арбору.

– У генерала Арбора уже есть Первая и Третья бригады. Они были унижены бегством Кеть и изменой Хилански. Теперь он должен привести их в порядок. А ты возьмешь лучших солдат из Седьмой и Девятой и сформируешь из них новую Седьмую бригаду, которая будет называться Личной фельдмаршальской бригадой штуцерников.

Олем застыл в седле.

– У тебя нет опыта командования, – продолжал Тамас. – Но ты хорошо знаешь этих людей. Я дам тебе право самому назначать офицеров. Отбирай их как следует, потому что бо́льшую часть времени ты будешь проводить со мной.

– Вы говорите серьезно, сэр?

– Разумеется.

– Тогда вам нужен новый телохранитель.

– Нет, не нужен.

– Э-э… как это, сэр?

Тамас наклонился к Олему и похлопал его по плечу:

– Ты по-прежнему останешься моим телохранителем, и вся твоя Седьмая тоже будет охранять меня. Я не могу никому другому доверить прикрывать мою спину.

На этот раз Олем не нашел возражений.

– Спасибо, сэр. Это большая честь для меня.

– Перестань думать про честь. Просто делай свою работу. А теперь пойдем поговорим с высшими офицерами. Нам нужно спланировать наступление.


Штабная палатка находилась в самом центре лагеря.

В ней собрались двадцать пять мужчин и женщин – генералы и полковники большинства бригад. Чуть ли не половина из них недавно получила новые звания, и до конца дня должны были повысить еще около десятка офицеров. Сразу бросалось в глаза отсутствие бригадиров из «Крыльев Адома». Как и предупреждала леди Винсеслав, она отозвала свои войска с фронта, оставив лишь символический заслон.

Уход наемников и неопытность офицеров заставили Тамаса поспешить с этим совещанием. Офицеры – как и их солдаты – должны четко знать, какие позиции они займут.

Тамас вошел в палатку, скрывая хромоту и боль в груди, и занял место во главе стола. Олем уже поджидал его, разложив на столе перед фельдмаршалом несколько документов: рапорты о потерях, численность бригад, имена новых высших офицеров. Тамас просматривал их несколько часов назад, но всегда полезно иметь под рукой подсказки.

Он остановился возле стола, заложив руки за спину, и задержал взгляд на входе в палатку.

Секунды ожидания превратились в минуты. Кто-то из собравшихся громко откашлялся, среди общего шума лагеря Тамас различил команды квартирмейстера.

После пяти минут молчания один из новоназначенных генералов поднял руку с зажатыми в кулаке зубными протезами.

– Слушаю? – отозвался Тамас.

Генерал Арбор опустил руку:

– Мы кого-то ждем, сэр?

– Да, ждем. Олем, наш гость уже прибыл?

Телохранитель скрылся за спины офицеров. Прошло несколько минут. Тамас чувствовал, как растет беспокойство офицеров. «В чем дело, – думали они. – Почему мы должны стоять здесь, вместо того чтобы заниматься неотложными делами?»

Фельдмаршал решил дать им немного поволноваться. Теперь оставалось ждать всего несколько минут.

Сам он думал о том, догнали штуцерники Таниэля или еще нет. Это был большой сюрприз, когда Седьмая и Девятая бригады появились в лагере посреди ночи. Но сюрприз приятный. Проверенные в боях ветераны нужны сейчас больше, чем когда-либо прежде…

Топот скачущих галопом лошадей прервал его мысли. Снаружи послышались удивленные – но не встревоженные – крики солдат. Тамас снова ощутил волнение офицеров, но с удовольствием отметил, что многие из них берут пример с него, сохраняя спокойствие и хладнокровие.

Полог палатки приподнялся, и все дружно повернули головы. Олем вошел и объявил:

– Его величество Сулем Девятый, король Делива.

Поднявшийся было ропот мгновенно утих, как только деливский король появился в штабной палатке. Он был одет в желтовато-зеленый мундир, грудь его украшали ордена и медали. Шляпу-бикорн с плюмажем король держал в руке. Это был красивый мужчина с седыми вьющимися волосами, волевым подбородком и белыми зубами, ярко сверкавшими на фоне эбеновой кожи.

Тамас глубоко вдохнул и медленно выдохнул, стараясь успокоить нервы. С момента последнего разговора с Сулемом ситуация сильно изменилась. И фельдмаршал не был уверен, что Делив сдержит обещание помочь, когда узнает все подробности.

Король низко поклонился Тамасу, фельдмаршал ответил тем же. Затем Сулем обернулся и посмотрел на собравшихся офицеров.

Тамаса порадовало то, как отнеслись его люди к появлению короля. Все они поприветствовали Сулема таким же почтительным поклоном, как и он сам. Сулем был союзником, но Тамас хотел, чтобы ему – как и остальным королям Девятиземья – стало ясно, что адроанцы не будут пресмыкаться перед коронованной особой. Так или иначе, но Сулем выглядел удивленным и не ответил на их поклон.

Король Делива встал рядом с Тамасом, лицом к офицерам.

К фельдмаршалу подошел Олем и прошептал на ухо:

– Беон ждет возле палатки. Он узнал, что произошло, и теперь требует встречи с вами.

– Придержи его, но только без грубости.

Олем исчез из виду и через несколько мгновений появился вновь.

– Уже исполнено.

Тамас откашлялся, чтобы привлечь к себе внимание.

– Благодарю вас за то, что присоединились к нам, ваше величество.

Фельдмаршал сделал паузу и еще раз оглядел своих офицеров. Все они были замечательными людьми. Тамас мог с уверенностью сказать, что каждый из них готов сражаться вместе с ним против всего остального мира. Внезапно у него перехватило горло и все поплыло перед глазами. Тамас не без труда справился с нахлынувшими эмоциями.

– Пять дней назад кезанский король Ипилл запросил мира. Что неудивительно после того разгрома, какой мы устроили ему в битве у ручья Нейда.

По рядам офицеров прокатился смех, и Тамас спокойно подождал, пока он затихнет сам собой.

– Вчера я встретился с Ипиллом, чтобы заключить мирный договор, который раз и навсегда покончит с этой войной. Переговоры прошли лучше, чем ожидалось, и вечером я вернулся в лагерь в хорошем настроении, впервые за последние пять месяцев надеясь, что кровопролитие скоро прекратится. Я надеялся на это до тех пор, пока не увидел пожар в лагере. Несомненно, всем вам уже известно, что на нас напали кезанские Избранные в сопровождении гренадеров. Тринадцатая бригада понесла большие потери, как и драгуны из Семьдесят пятого полка, которые пытались помешать отступлению кезанцев. Мы… – Тамас пожевал губу, сдерживая гнев. – Итак, вы все видели рапорт об этом нападении. Он заканчивается словами: «На нас напали в тот момент, когда был поднят белый флаг перемирия».

Офицеры возмущенно загудели, а Тамас продолжил:

– Такое вероломство я не могу оставить безнаказанным. Прежде мы вели только оборонительные сражения: у ручья Нейда, при Вершинной крепости, в Сарковом ущелье и возле Будвила. Мы пережили предательство и воровство в армии. Мы устояли под ударами мстительного и безумного бога. Сегодня, друзья мои, мои братья и сестры, мы переходим в наступление.

Тамас замолчал, вспомнив об иноземной армии, захватившей Адопест. Это наступление было лишь одним из многих, которые ему придется организовать в ближайшее время.

– Сегодня мы отправляемся в поход на вражеский лагерь в Фендале. Мы набросимся на кезанскую армию, как собаки на крыс, и избавим нашу страну от этих паразитов. Мы не остановимся, пока не отгоним злобных кезанских тварей от наших границ. Они и так слишком долго пачкали нашу землю своими сапогами.

Тамас еще раз глубоко вдохнул и стиснул за спиной дрожащие руки.

– Вы идете со мной?

Все молчали почти минуту, а затем прозвучал четкий ответ генерала Арбора:

– Первая и Третья бригады рапортуют о своей готовности.

– Седьмая идет с вами, – сказал Олем.

– И Девятнадцатая, – произнес из заднего ряда генерал Сларрен.

Один за другим откликнулись и остальные офицеры, и вскоре их голоса слились в одобрительный гул. Наконец, когда приветствия утихли, вперед вышел король Сулем. Обведя строгим взглядом собравшихся, он резко развернулся к Тамасу и обнажил свою шпагу.

У фельдмаршала екнуло сердце. Олем сделал полшага вперед.

Сулем повернул шпагу эфесом к Тамасу и низко поклонился:

– Моя шпага к вашим услугам. А также мой пистолет, мои Избранные, моя артиллерия и шестьдесят тысяч солдат. Наш союз заставит Ипилла задрожать от страха, и Кез заплатит за свои преступления.

Тамас не смог скрыть изумления. Он был знаком со многими монархами. Его высоко чтил прежний Железный Король Адро, так же как и повелитель Нови. Но никогда в жизни фельдмаршал не испытывал ничего подобного. Он принял шпагу из рук Сулема и поднял ее над головой.

– Я готов умереть за свою страну. Но пусть лучше умрут ее враги. Готовьте войска. Мы выступаем!

25

Карета Адамата приближалась к Адопесту. Две недели назад инспектор вместе с Избранным Борбадором отправился отсюда на юг с ордером на арест генерала Кеть.

Издали город выглядел непривычно. Кирпичные трубы и склады Фабричного района спрятались за красной листвой и золотом полей, и Адопест словно стал меньше, чем прежде. Когда панорама города уже почти скрылась за домами южного предместья, Адамат понял, в чем дело: над центром Адопеста больше не возвышался маяком кафедральный собор.

Пока карета двигалась через южное предместье и Фабричный район, инспектор насчитал еще дюжину разрушенных церквей. Было четыре часа пополудни, осеннее солнце уже опускалось к горизонту. Когда карета остановилась возле дома Адамата, инспектор уже кипел от ярости. Люди Кларемонте сровняли с землей все церкви Адопеста.

Как они посмели? Это не их город, не их страна. Но никто не вмешался – ни когда вытаскивали священников из часовен и убивали прямо на улице, ни когда Избранные Кларемонте магией взрывали собор, превратив его в груду кирпичей.

У Адамата закололо в груди. Нужно было соглашаться на предложение Тамаса и помочь ему избавить город от Кларемонте. Кто-то ведь должен бороться с этим ублюдком.

Держа под мышкой трость и шляпу, Адамат затащил сумку на крыльцо и поставил перед дверью. Он понуро опустил голову. Ничего этого больше не будет. Кларемонте остался в прошлом, Ветас остался в прошлом. А сейчас он должен рассказать Фей о Жосепе.

Инспектор постоял на крыльце, пытаясь подобрать нужные слова, и вдруг обратил внимание на звуки – точнее говоря, на их полное отсутствие. Ни разговоров, ни криков играющих детей, ни стука шагов по деревянному полу. Адамат поднял голову и посмотрел в окно, но шторы были плотно закрыты. Куда подевалась его семья?

Трясущейся рукой Адамат попытался повернуть ручку двери, но та оказалась заперта. Он вытащил из кармана ключ, который выскользнул из внезапно онемевших пальцев.

Инспектор нагнулся и тут же услышал, как щелкнул замок и дверь открылась. Он поднял голову.

– Адамат? Вы вернулись? Как замечательно.

Он облегченно вздохнул, но колени все еще предательски дрожали.

– Привет, Марги.

Мастер крупнейшей в Адро текстильной фабрики была крепкой женщиной сорока с лишним лет, с седыми волосами и очками на тонком носу.

– Заходите же. Я просто решила составить компанию Фей. Она не говорила, что ожидает вас… ну, скажем так, в ближайшие дни.

– Кто там? – донесся из гостиной голос Фей.

– Это я, – нерешительно ответил Адамат.

– Ах, подожди минутку!

Адамат зашел в дом, поставил сумку на пол, повесил шляпу и прислонил трость к дверному косяку. Из гостиной вышла Фей и обняла его за плечи. Инспектор наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку, и не мог не заметить надежды в ее улыбке, а затем и мрачной тучи, пробежавшей по лицу, когда он закрыл за собой дверь.

Он молча покачал головой.

– Марги, – сказала Фей, – мне очень жаль, но…

– Ах, не говори глупостей. Мне все равно пора возвращаться к своим девочкам. А тебе нужно побыть с мужем.

– Я поймаю экипаж, – вызвался помочь Адамат.

Он вышел на улицу, окликнул кучера своей кареты и помог Марги забраться в салон.

Адамат заставил себя улыбнуться и помахал ей вслед. Фей, стоявшая рядом с ним, сделала то же самое. Он снова поразился ее способности встречать все невзгоды с гордо выпрямленной спиной. Затем они вернулись в дом.

– Марги рассказала мне, что собирается этой осенью выставить свою кандидатуру на выборах районного казначея.

– А где наши дети? – спросил Адамат.

Фей прислонилась к стене в коридоре. Инспектор коснулся штукатурки, заметив, что этот участок отличается от соседних. Жена попросила кого-то заделать отверстие, которое Соу-Смиз пробил головой убийцы.

– Рикард предложил нанять для детей гувернантку на целый день, – объяснила Фей. – Я согласилась. Они сейчас гуляют в парке и вернутся к обеду, часа через два.

– Там не опасно?

Фей издала тихий звук, что-то среднее между вздохом и всхлипом, но так и не ответила.

– Это очень любезно со стороны Рикарда, – признал Адамат.

Несколько минут они молча стояли в коридоре.

– Не нужно мне было отвечать на тот проклятый вызов, – произнес наконец инспектор. – Не нужно было связываться со всем этим и…

– Жосеп погиб? – спросила Фей.

Адамат провел языком по пересохшему нёбу, но легче от этого не стало. Он коротко кивнул. Фей лучше не знать правды, это убьет ее. Одно дело – считать Жосепа погибшим, и совсем другое – знать, что он превращен мерзкой магией Избранных в некое… существо…

Нет, пусть лучше никто ничего не знает.

Фей опустила глаза и вернулась в гостиную. Через мгновение Адамат услышал ее приглушенные рыдания. Он прикрыл глаза. Как это могло произойти с ним?

Инспектор уже сделал два шага вверх по лестнице с сумкой в руке, но передумал и направился в гостиную. Фей устроилась на краешке стула, недопитая чашка чая стояла перед ней на столе. Он опустился на колени рядом с ней, обнял и тоже заплакал.

Когда воротник сорочки стал влажным, Адамат почувствовал, что выплакал все до последней слезинки. У него затекли ноги. Фей уже успокоилась и теперь уставилась неподвижным взглядом в дальнюю стену. Он поцеловал жену в лоб, высвободился из ее объятий, вытер рукавом мокрое от слез лицо и откашлялся.

Фей взглянула на него с печальной улыбкой, и Адамат снова удивился той внутренней силе, которая помогает ей справиться со всеми несчастьями. Невероятно, как ей удается скрывать собственный страх, горе или гнев и сохранять счастливый вид ради мужа и детей спустя всего лишь несколько недель после пережитых испытаний.

– Я беспокоюсь за тебя, – сказал он.

– Я сильней, чем тебе кажется.

– Знаю, но все равно беспокоюсь.

Она взяла его руку и поцеловала:

– Беспокойся лучше за себя.

– Фельдмаршал Тамас вернулся и одержал большую победу над кезанцами.

«Даже не присутствуя на поле боя. Но едва ли Тамас хотел, чтобы все узнали об этом».

– Он попросил тебя сделать для него еще что-нибудь? – Фей нахмурилась.

– Попросил.

– Нет, ты больше не будешь иметь дело с этим человеком и его революцией!

– Успокойся, – ответил Адамат. – Я сказал, что не смогу помочь ему.

– Вот и хорошо.

– Но я должен…

– Должен? Что ты должен, пустоголовый чурбан?

– Я все-таки должен помочь Рикарду на выборах. Совсем чуть-чуть. Я сам не буду принимать в них участия. И между прочим, я сделаю это не ради Тамаса, а ради Рикарда. Я обязан отплатить ему за то, что он помог спасти вас.

Фей вскинула голову:

– Обязан или нет, стоит тебе просто зайти к нему в кабинет, и ты окажешься втянутым в эти выборы. Я хорошо его знаю. И тебя тоже.

– Значит, я не должен ничего делать?

– Ты должен остаться с семьей. Рикард все правильно поймет. – Она снова поцеловала его руку. – Не соглашайся пока ни на какую работу. Нам нужно уехать из этой страны. Заберем детей и отправимся в Нови. Нам хватит тех денег, что оставил Избранный Борбадор.

Адамат хотел бы поступить так. В самом деле хотел бы. Пусть его посчитают трусом – он все равно готов был сбежать. Потому что понимал: это самое лучшее, что он мог сделать. Лучшее для его семьи.

– Я не могу бросить Рикарда, – произнес он.

– А свою семью ты можешь бросить?

– Я не… Я…

Как она не понимает? Она и дети – главное в его жизни. Но еще у него есть долг. Перед Рикардом. Перед Адро.

– Прекрасно. – Фей оттолкнула его руку. – Поступай как хочешь. Ты всегда уверен, что знаешь все лучше других.

Она хотела что-то добавить, но ее слова заглушил громкий стук в дверь.

– Ты кого-нибудь ждешь? – насторожился Адамат.

Фей покачала головой:

– Дети зашли бы через черный ход. Но они должны вернуться не раньше чем через час.

Адамат медленно приближался к окну и одним пальцем отодвинул штору. Увидев, кто пришел, он метнулся в прихожую и распахнул дверь настежь.

На крыльце со шляпой в руках стоял Соу-Смиз. Его обезображенное в поединках лицо было хмурым. Старый кулачный боец кивнул Адамату, затем повернулся к Фей:

– Добрый вечер, госпожа.

– Заходи, заходи, – поторопил его Адамат. – Я только что вернулся домой и сам собирался зайти к тебе завтра.

Но Соу-Смиз покачал головой.

– Что случилось? – спросил Адамат.

– В городе взорвали бомбу, – проворчал Соу-Смиз.

У Адамата едва не остановилось сердце, руки мгновенно вспотели.

– Что? Где?

– В штаб-квартире «Благородных Воинов».

Рикард! Мысли заметались и перемешались в голове у Адамата, он словно лишился дара речи и молча посмотрел на Фей.

– Ступай, – позволила она.

Адамат схватил шляпу и трость и поспешил вслед за Соу-Смизом к поджидавшему экипажу.


Инспектор наблюдал за немногочисленными прохожими и мысленно уговаривал экипаж ехать быстрее.

– С Рикардом ничего не случилось?

Соу-Смиз пожал плечами.

– А с его секретарем, Фель?

Кулачный боец повторил тот же жест.

– Проклятье, ты вообще что-нибудь знаешь, приятель?

Соу-Смиз покачал головой:

– Был в Форсвиче. Услышал про взрыв.

– Значит, ты сам ничего не видел?

– Просто подумал, что ты должен знать. Проезжал мимо.

– Что ж, спасибо и на этом, – вздохнул Адамат. – А что ты делал в Форсвиче?

– Помогал брату.

– Мяснику?

Соу-Смиз кивнул, затем хрустнул костяшками пальцев и выглянул из окна.

– Переносил мясо. Большие свиные туши, по одной на каждое плечо.

– А кулачные бои? Доводилось драться в последнее время?

В ответ Соу-Смиз лишь тряхнул головой, продолжая смотреть на улицу.

Адамат нахмурился. Ровно девять недель назад они напали на логово лорда Ветаса, захватили в плен его самого и освободили Фей. Несколькими днями позже, убедившись, что опасность миновала, инспектор рассчитал своего телохранителя. Странно, что с тех пор Соу-Смиз не участвовал ни в одном поединке. Конечно, он был уже немолод, но еще не утратил хватки. Почему Владетель не выпускает его на арену? Если только…

– Владетель отменил кулачные бои?

– Да.

– Из-за смерти Евнуха?

Это случилось во время того памятного нападения. Евнуха убил сам Ветас.

– Все ищет нового заместителя, – объяснил Соу-Смиз.

– Ясно.

Владетель контролировал весь преступный мир Адопеста, и Евнух по меньшей мере последние восемнадцать лет отдавал распоряжения от его имени. Смерть Евнуха сильно запутала ситуацию. В конце концов, лишь пять человек во всем мире знали, кто такой Владетель, включая его самого.

И Адамата.

Инспектор откашлялся.

– Возможно, у меня скоро опять найдется для тебя работа.

Он тут же пожалел о своих словах. Нанимая Соу-Смиза, он признавал, что ему требуется телохранитель. И это означает, что он опять ввязывается в дела, от которых сам же хотел держаться подальше. Но кто-то пытался убить Рикарда.

– Мм, – заинтересованно приподнял бровь Соу-Смиз.

Для неразговорчивого кулачного бойца такой ответ был равнозначен восторженному согласию.

На город опускалась ночь, уже зажглись фонари и закрылись почти все лавки. Уличное движение стало таким плотным, что Адамат решил отпустить экипаж и пройти оставшуюся часть пути пешком. Он всматривался в темноту, пытаясь определить, какие повреждения получил старый склад, в котором располагалась штаб-квартира Рикарда.

В двух окнах на втором этаже разбились стекла, парадную дверь сняли с петель – вероятно, чтобы вынести носилки. Каменная кладка не пострадала, а свежую фреску с портретом Рикарда и его предвыборным лозунгом «Сплоченность и труд» лишь слегка оцарапало. Улицу перегородил пустой фургон для перевозки арестантов, вокруг него бродил десяток полицейских, переговариваясь между собой или беседуя со свидетелями происшествия. В дополнение к фонарям зажгли множество факелов.

Один из полицейских подошел к Адамату:

– Извините, сэр, но комиссар Хюви приказала никого не пускать внутрь.

– Я инспектор Адамат. С Рикардом все в порядке?

Другой полицейский на мгновение прервал разговор с бедно одетой девушкой, работавшей у Рикарда официанткой.

– Эй, Пикадал. Можешь пропустить Адамата. Комиссар наверняка захочет повидаться с ним.

– Значит, комиссар здесь?

– Да, она говорит, что это чрезвычайное происшествие, ведь Рикард – кандидат на пост премьер-министра.

Адамат лишь махнул рукой в ответ и обернулся к приотставшему Соу-Смизу:

– Идем.

– Я подожду здесь.

– Почему? Ладно, как хочешь.

Адамат вошел внутрь и остановился на мгновение, фиксируя своей превосходной памятью каждую деталь, чтобы потом обдумать увиденное.

Когда-то в этом здании действительно находился склад, но Рикард выпотрошил и отремонтировал его, украсив алыми портьерами, золочеными канделябрами, хрустальными люстрами и бюстами древних философов. Отделка штаб-квартиры «Благородных Воинов» заставила бы покраснеть от зависти любого герцога. Бо́льшую часть здания занимал огромный зал, а в глубине располагались служебные комнаты.

Не требовалось огромного полицейского опыта, чтобы определить, что взрыв произошел в задней части склада. Все кабинеты вдоль дальней стены были разрушены. От них остались только почерневшие обломки, как и от самой стены. Что не уничтожил взрыв, то выгорело при пожаре. Уцелела только передняя часть зала.

Масштабы разрушения ошеломили Адамата. Такой ущерб мог нанести разве что целый бочонок пороха, спрятанный в кабинете. Не такая уж и простая задача – устроить это, поскольку в здании круглые сутки находилось множество народу.

Полицейские вместе со служащими союза разгребали обломки, пытаясь спасти хоть какие-нибудь документы и предметы меблировки. Рикарда нигде не было видно. Адамат справился с растущей паникой и подошел к одному из полицейских:

– Вы не видели Рикарда Тумблара?

– Он где-то снаружи.

Боковая дверь, совершенно не поврежденная среди всеобщего хаоса, вывела Адамата в переулок, где инспектор, к своему облегчению, быстро отыскал Рикарда. Глава ремесленного союза сидел, прислонившись спиной к стене соседнего дома и обхватив голову руками. Чуть дальше Фель спокойно беседовала с комиссаром полиции. Переулок освещали только два фонаря, висевшие над дверью.

– Рикард! – тихо позвал Адамат и опустился на корточки рядом с другом.

Тумблар поднял голову и посмотрел на инспектора отсутствующим взглядом.

– Что? – спросил он громче, чем требовалось. – Ах, Адамат, ты здесь. Благодарение Адому.

– С тобой все в порядке?

– Что? Проклятье, я ничего не слышу этим ухом. Подойди с другой стороны.

Адамат передвинулся:

– С тобой все в порядке?

– Да, да. Просто немного потрясен всем этим. – Он неопределенно махнул рукой в сторону склада. – Я потерял… да практически все. Тысячи важных документов, миллионы кран. И еще беднягу Дарло.

– Пожалуйста, скажи мне, что ты был застрахован.

– Был. Но частично.

– Документы союза?

– Да.

– У тебя есть копии? Пожалуйста, скажи мне, что у тебя есть копии.

– Да, да.

– Тогда еще не все потеряно. Кто такой Дарло?

– Мой бармен. Бедняга. Я послал его в кабинет, чтобы он принес плащ Черис, и тут… – Рикард невидящими глазами смотрел на стену склада. – Он работал у меня больше десяти лет. Я был у него на свадьбе. Надо как-то сообщить его жене. Я сам завтра зайду к ней. – Он наконец взглянул на Адамата. – Это просто чудо, что убитых всего двенадцать человек. На собрании присутствовало больше двух сотен. Погиб руководитель союза ювелиров. Союза мельников – тоже. Главе союза уличных уборщиков оторвало ногу. Я наполовину оглох. Черис обломком стены ушибло плечо. Это просто…

Он замолчал, не находя слов.

– Главное, что ты жив.

– Но моя кампания…

– Ты все исправишь.

Адамат перехватил взгляд Рикарда и понял, что тот все еще находится в шоке.

– Мои друзья. Связи. Деньги. Время. Ресурсы. Все пропало из-за этой проклятой бомбы. Кровавая бездна, кто это сделал?

Разумеется, самой вероятной кандидатурой казался Кларемонте. Соперник Рикарда по предвыборной кампании был не из тех людей, с которыми можно шутить. Ради достижения своей цели он без колебаний убил бы сотни и даже тысячи людей. Адамат прекрасно понимал это, потому что сам имел дело с его приспешником, лордом Ветасом.

– Полиция все выяснит.

Внезапно Рикард ухватил Адамата за воротник:

– Я хочу, чтобы ты это выяснил. Проклятая полиция ничего не станет делать.

– Ш-ш.

Адамат многозначительно покосился на комиссара Хюви, стоявшую всего в пяти шагах. Рикард говорил слишком громко.

– Не шикай на меня! Адамат, я заплачу́. Только узнай, кто это сделал!

– Рикард, успокойся. Я помогу тебе. Конечно, я все узнаю.

У Адамата не было выбора. Все эти годы Рикард помогал и Фей, и ему самому. И теперь инспектора, против его воли, снова втягивали в схватку.

26

Следующим вечером, уже под покровом темноты, Таниэль с отрядом штуцерников и пороховых магов въехал в Смоляной лес. Опасаясь засады, они жались к дороге и выслали вперед двух разведчиков.

Таниэля постоянно подгоняла тяжесть на сердце. Они пока не наткнулись на крохотное искалеченное тело веснушчатой девушки, брошенное гнить возле дороги. Ка-Поэль могла еще быть жива. Должна быть жива. Иначе ее убили бы еще во время атаки на адроанский лагерь, и делу конец. Нет, она нужна им живая, и думать об этом было почти так же страшно, как и о смерти Ка-Поэль.

Когда он доберется до этих кезанских псов, то сам прострелит череп каждому Избранному, задушит каждого гренадера его же собственными шнурками. Ярость толкала его вперед, но чей-то мудрый голос в голове предупреждал, что он слишком торопится.

Таниэль не желал ничего слушать. Что, если Избранные просто не смогли убить Ка-Поэль? Может быть, она защитила себя такими же заклинаниями, какие раньше охраняли его самого. И только поэтому кезанцы вынуждены везти ее с собой, до тех пор пока не распутают чары.

Но она не могла сделать себя нечувствительной к боли. Что, если они начнут пытать ее?

Он должен спасти Ка-Поэль во что бы то ни стало.

– Таниэль!

Голос Влоры ворвался в его мысли, словно осиное жало.

– В чем дело?

– Нам нужно остановиться.

– Как, уже? – Он моргнул, чтобы увлажнить сухие от встречного ветра глаза. – Гэврил, объявляй привал и смени дозорных.

Два дня назад они взяли за правило каждые два часа сменять разведчиков, отправленных далеко вперед, чтобы избежать возможных ловушек. Гэврил засунул два пальца в рот и пронзительно свистнул, подзывая людей.

– Нет, – тихим голосом объяснила Влора, подъехав ближе. – Нам нужно остановиться на всю ночь. Люди устали, и просто чудо, что ни одна лошадь не споткнулась в темноте.

– В темноте? Света еще достаточно.

Гэврил отдал распоряжения и присоединился к ним.

– Ты сейчас в пороховом трансе, – напомнил он. – И так давно, что уже не отличаешь дня от ночи.

– О чем ты? – Таниэль протер глаза и впервые почувствовал усталость и боль в ногах. Похоже, и вправду стемнело. – Должно быть, солнце только что село.

– Уже почти полночь, – мягко возразила Влора.

Беспокойство в ее взгляде взбесило Таниэля. С чего бы вдруг ей вздумалось заботиться о нем? Он уже готов был накричать на нее и снова поднять людей, но, присмотревшись, понял, что все действительно измучены переходом.

– Хорошо, остановимся на ночлег, – решил он. – Норрин и Флерьер будут караулить в первую вахту. Я возьму на себя вторую. Влора и Долл, будете третьими. Выступаем завтра на рассвете.

Он соскочил с седла, отгородившись от Влоры лошадиным крупом, и с удовольствием услышал, как она рысью ускакала прочь. В небольшом отряде в караул следует назначать пороховых магов – Таниэль научился этому у своего отца. Пороховые маги считались офицерами, зато в сне и отдыхе нуждались меньше, чем простые солдаты.

Двадцать минут он вытирал и чистил свою лошадь, а затем устроил стоянку чуть в стороне от остальных. Собрал сухих веток для небольшого костра, поджег их порохом и протянул руки к огню, надеясь прогнать боль из пальцев, которые трое суток не отпускали поводьев.

Кошки по-прежнему скребли у него на душе, словно пытаясь выбраться наружу. Умом он понимал, что устал не меньше других, однако сомневался, что сможет уснуть до тех пор, пока не спасет Ка-Поэль.

Из темноты бесшумно возник Гэврил и сел рядом с Таниэлем.

– Норрин и Долл сходили в разведку. Впереди на дороге никого нет. Можно разжигать костры.

У Таниэля, все еще державшего руки над огнем, внезапно пересохло в горле. Бездна, что бы сказал об этом Тамас? Ведь это Таниэль командовал отрядом. Это он должен был выслать разведчиков, назначить караульных и разрешить людям развести костры.

– Спасибо, – хрипло произнес он.

– Не стоит благодарности. – Гэврил обошел вокруг костра, устроился поудобней, прислонившись спиной к дереву, и вытащил флягу из кармана. – Хочешь выпить?

– Нет.

Гэврил сделал жадный глоток.

– Ты сегодня что-нибудь ел?

– Конечно.

На самом деле Таниэль этого не помнил. Последние десять часов он провел словно во сне.

Гэврил достал завернутый в бумагу пакет и бросил на колени Таниэлю. Судя по всему, дневной паек.

– Спасибо, я в порядке, – сказал Таниэль, возвращая пакет.

– Ешь, упрямый сукин сын! Милостивый Адом, кем ты себя возомнил? Своим отцом?

Таниэль сдержал резкий ответ и развернул пакет с сушеной говядиной и хлебом. Мастер Горного дозора сказал именно те слова, которые он ожидал бы услышать от своего отца. Таниэль вздохнул и попытался притвориться, будто они на него не подействовали.

– Ты ничего не знаешь о моем отце.

Гэврил поперхнулся, закашлялся и завалился на бок.

– Бездна, этот фатрастианский ром попал мне в нос.

– Что ты хотел сказать?

Таниэль смутно помнил, что Гэврил когда-то служил вместе с Тамасом, но ему казалось, что этот разговор случился много лет назад.

– Я сказал, что ром попал мне в нос.

– Нет, что ты хотел ответить, когда я сказал «Ты ничего не знаешь о моем отце»?

– Ничего-ничего. Как-нибудь в другой раз.

Гэврил замолчал, наблюдая за тем, как Таниэль машинально пережевывает жесткий, безвкусный хлеб. Одно расстройство, а не еда. Особенно для такого медведя.

– Хочешь кусочек? – предложил Таниэль.

– Нет, я уже поел пару часов назад.

Гэврил еще раз глотнул из фляги и уставился в огонь.

Таниэль закончил ужинать и потянулся за своей флягой. Гэврил снова предложил рому, и он согласился. Ром обжег горло, оставив во рту сладковатый привкус.

– Откуда у тебя этот шрам?

Гэврил на мгновение приподнял брови, а затем скосил глаза себе на запястье. Красная полоса тянулась по всему предплечью до самого локтя. Он опустил рукав мундира и закрыл шрам.

– Ты слишком строг к своему старику, – сказал Гэврил.

– Извини.

– Тамас, конечно, несносный старый сукин сын, но он пытается быть хорошим отцом.

– А вот это тебя точно не касается, – вспыхнул Таниэль.

Гэврил примиряюще поднял руки:

– Извини, не хотел тебя обидеть. Просто высказал свое мнение.

Несколько минут они сидели молча, пока раздражение Таниэля не утихло. Веки отяжелели от приятного ощущения сытости, и он решил, что, возможно, ему все-таки удастся немного отдохнуть.

– Ты был с ним в том походе? – спросил Таниэль. – В тылу у кезанцев.

– Да.

– Трудно было?

Гэврил задумался. Таниэль посмотрел на его профиль и только теперь заметил, что Мастер Горного дозора весит по крайней мере на два стоуна меньше, чем несколько месяцев назад на Южном пике. На правой щеке виднелся свежий шрам, затянувшийся так удачно, что здесь явно не обошлось без магии целителей, а под глазами проглядывали синяки.

– Трудно, – наконец ответил Гэврил. – Мы прирезали и съели своих лошадей. За нами гнались кезанские кирасиры. Мы забрали у всех запасы еды и пороха, чтобы расходовать их правильно. Мне пришлось застрелить солдата, у которого нашли двухнедельный рацион.

Это напоминало истории о Гурланской кампании, которые Таниэль когда-то слышал от отца. Только дело происходило не пару десятилетий назад, в другом конце мира, а совсем недавно, в самом сердце Девятиземья.

– Тамас доверил тебе командовать?

Гэврил пожал мощными плечами:

– Разумеется. Ему нужен был кто-то вроде меня. В Горный дозор попадают отбросы общества. Преступники и должники, воры и дураки. Бездна, да ты ведь их видел. Не самые покладистые люди, что ни говори. Если уж я справлялся с этим народом, значит смог бы одной рукой удерживать в порядке пехоту Тамаса, а другой – командовать конницей и разведчиками.

– Прежде ты так не хвастался, – фыркнул Таниэль.

– Иногда свои слова приходится доказывать кулаками. – Гэврил поднял руку размером с добрый окорок. – Но здесь результат говорит сам за себя. – Рукав мундира съехал вниз, снова показав длинный шрам. Гэврил внимательно рассмотрел его и продолжил: – Это кезанцы постарались. Они были одеты в голубые адроанские мундиры, а я слишком далеко оторвался от своих. Меня поймали, избили до полусмерти и отвезли в Альватон. И там уже принялись за дело всерьез.

Он задрал сорочку и продемонстрировал еще несколько шрамов на животе.

– Сломали мне запястье, когда я отказался отвечать на их вопросы, так что обломок кости разрезал кожу. Боже, я не кричал так с детства, когда по моей ноге проехался груженый фургон.

– В Альватон? – переспросил Таниэль. По пути на переговоры он побеседовал немного с Олемом, телохранителем Тамаса, который рассказал кое-какие подробности злополучного похода Седьмой и Девятой бригад по землям Кеза и Делива. – Это ведь было совсем недавно?

– Деливские целители оказались умелыми мастерами. Я велел им оставить шрамы, чтобы было потом о чем рассказать. – Гэврил помолчал немного. – Я слышал, что случилось с Бо. Если его успеют довезти до деливцев, он вернется живым и здоровым.

Только не с такой ногой, сожженной до кости. К тому же это «если» – очень важная оговорка. У Таниэля перехватило горло.

– И ты не винишь Тамаса за это?

– За что?

Гэврил громко рыгнул и снова глотнул из фляги.

– За то, что тебя поймали кезанцы. За то, что они пытали тебя.

– Давай говорить прямо. – Тень промелькнула по лицу Гэврила. – Единственный, кто виноват в том, что меня поймали кезанцы, – это я сам. И когда это случилось, Тамас пришел выручать меня. Ради моего спасения он провел солдат через бездну и заключил сделку со своей давней любовницей, которую бросил когда-то. Парень, за свою жизнь я бросил многих женщин и могу с уверенностью сказать, что помириться с любой из них труднее, чем сдвинуть горы. Особенно для такого гордого человека, как Тамас.

Эта вспышка удивила Таниэля. Он открыл было рот, но Гэврил не позволил ему произнести ни слова.

– Я обвинял Тамаса во многих несчастьях, случившихся в моей жизни. Иногда заслуженно, хотя в самом страшном из них – нет, должен признать, в этом его вины не было. Кроме того, попав в плен к кезанцам, я смог сделать то, о чем даже не мечтал.

– Что именно?

– Плюнуть в лицо человеку, убившему мою сестру.

Неподалеку хрустнула ветка, и в темноте возник чей-то силуэт. Таниэль прищурился и понял, что пороховой транс постепенно начал слабеть. К костру подошла Влора.

– Гэврил, вы не оставите нас на минутку? – спокойно попросила она.

Мастер Горного дозора шумно вздохнул и поднялся на ноги.

– Мне все равно нужно отлить, – проворчал он и затопал в темноту.

Влора не села на место Гэврила, а устроилась по другую сторону костра. Таниэль смотрел на огонь, шестым чувством ощущая, как она сверлит его взглядом. В памяти снова возникло видение темной спальни и смятых простыней. Щеки Таниэля сами собой, против его воли, запылали.

Он взял ветку и сунул ее в огонь.

– Зачем ты пришла?

– Поговорить, – тихо ответила Влора.

– Что ж, – пробормотал он. – Начинай.

– Я…

– Зачем ты вообще оказалась здесь? – перебил ее Таниэль.

Раздражение из-за вынужденной задержки наконец-то нашло выход, и слова прозвучали громче и резче необходимого. Солдаты у дальних костров подняли головы и оглянулись на него.

– Зачем ты преследуешь меня?

– Преследую? – озадаченно повторила Влора. – Я просто хочу помочь тебе.

– Почему? Может, это Тамас тебя послал? Нет. Думаю, что нет. Ты нужна ему в предстоящем сражении с кезанцами. Мы с тобой – лучшие стрелки в армии, и он не послал бы тебя сюда в такой решающий момент.

– Я сама его попросила.

Таниэль наклонился вперед, так что пламя костра едва не обожгло лицо:

– Почему?

Ему показалось, или в глазах Влоры действительно блеснули непролитые слезы? Впрочем, сейчас это не имело значения. Он должен услышать ответ. Все остальное внезапно оказалось неважным.

– Мы с самого детства были друзьями. Потом стали любовниками. Ты вырвала у меня сердце и бросила на землю. – Он яростно махнул рукой. – Потом посыпала солью и поджарила на медленном огне. – Кажется, кто-то в лесу рассмеялся, но он не обратил на это внимания. – Зачем ты так посмеялась надо мной?

Лицо Влоры как будто расплылось и собралось вновь. Боль в глазах утекла прочь, сменившись стальной решительностью. Губы твердо сжались, скулы напряглись, и Таниэль ощутил в ней вызов, как старый моряк заранее узнает приближение шторма.

– Ты думаешь, мне было приятно два года оставаться одной? До той ночи, когда ты так неожиданно приехал, у меня никогда не было любовников. Однажды Бо поцеловал меня, когда мы были еще подростками, но я не позволила ему зайти далеко.

– Что он сделал?

Таниэль вдруг почувствовал себя всадником, чья лошадь только что потеряла подкову.

Влора не заметила его волнения.

– У меня не было других любовников, но я слышала много рассказов про Таниэля Два Выстрела, героя войны в Фатрасте. Как ты убивал кезанских Избранных направо и налево, как ухлестывал за сотнями женщин, как всюду появлялся с этой маленькой ведьмой-дикаркой.

– Я никогда не изменял тебе.

– А я слышала другое.

– Это только слухи. А я видел тебя в объятиях другого мужчины. Собственными глазами.

– Прости меня!

Таниэль в ярости рванулся вперед прямо через костер, но внезапно остановился на полдороге:

– Что?

Влора сердито раздула ноздри:

– Я уже третий раз пытаюсь тебе сказать. Это была ужасная ошибка. То, что ты уехал в Фатрасту. То, что я спала с этим хлыщом. Одна ошибка за другой.

Таниэль медленно опустился на свою скатку. В глубине души он хотел броситься к Влоре, взять за руки и успокоить, но это только… запутало бы все. Они наделали много глупостей, и здесь уже ничего не изменишь. И у него есть Ка-Поэль. Если она еще жива.

«Влора думает, что я лгу, – вдруг озарило его. – Что мы с Ка-Поэль были любовниками все эти два года».

– Влора… – Таниэль несколько месяцев не позволял себе произносить это имя, и теперь оно показалось чужим. – Я и Ка-Поэль… Мы только недавно… – Он так и не договорил. – Просто я должен спасти ее.

– Мы должны, – поправила Влора.

Это что-то вроде извинения? Или жертвы?

– Почему?

Таниэлю необходимо было это понять.

– Потому что она все еще любит тебя, безмозглый осел, – донесся из темноты, откуда-то слева, голос Гэврила.

Таниэль понял, что именно этот смех слышал чуть раньше. Он вскочил на ноги и выхватил шпагу, собираясь разрубить гиганта надвое.

Влора оказалась быстрее. Она рванулась в темноту, притащила Гэврила к костру, швырнула на землю, словно ребенка, хотя он был вдвое больше ее, и встала над ним, разгневанно выпятив подбородок.

Они не сразу поняли, что Гэврил корчится от смеха, такого неудержимого, что по его лицу текут слезы. Влора наступила сапогом ему на ребра. В ответ раздалось сдавленное уханье и новый приступ смеха.

– Что в этом забавного, жирный ублюдок?

Она схватила Гэврила за волосы и подняла на колени, но тут смех внезапно прекратился, а глаза угрожающе сверкнули.

– Влора…

Таниэль шагнул вперед, готовый броситься между ними.

– Вам так нравится совать нос в чужие дела? – гаркнула она прямо в ухо Гэврилу. – Что ж, Таниэль, этот волосатый шут – твой родной дядя. Он не признался в этом тогда, на Южном пике, потому что слишком стыдился показаться перед тобой в облике пьяницы из Горного дозора. А потом не хотел говорить, потому что… ну хорошо, я не знаю почему.

Она пнула Гэврила сапогом в ребра и ушла в темноту.

Гэврил ловко перекатился по земле и встал на ноги. Он утер слезы с глаз, посмотрел вслед Влоре, а затем повернулся к Таниэлю и, перехватив его взгляд, смущенно усмехнулся:

– Хочешь выпить?

Он протянул флягу.

– Мой дядя? – ошеломленно повторил Таниэль.

Гэврил отвесил ему глубокий поклон:

– Жакола из Пенсброка. К вашим услугам, дорогой племянник.

27

При одном лишь воспоминании о последнем визите в Воздушный дворец Адамата охватывала дрожь. Полгода назад фельдмаршал Тамас поручил ему выяснить, что означали предсмертные слова членов Королевского совета Адро. Огромный темный парк в ту ночь никем не охранялся и вызывал смутное чувство беспокойства, которое не отпускало инспектора даже теперь.

Хотя он прекрасно понимал, что нынешнее беспокойство было совсем иного рода.

На лорда Кларемонте работал покойный Ветас. И тот, кто мог нанять на службу такого монстра, безусловно, и сам был не меньшим чудовищем. Всеми фибрами души Адамат хотел бы сейчас развернуться и убежать, вернуться домой, запереть дверь и никогда больше не браться ни за какую работу в этом городе – и будьте прокляты и Рикард, и Тамас, и Кларемонте, и все остальные, вовлеченные в эту ужасную пляску смерти.

Но он обещал помочь Рикарду и поэтому лишь одернул сюртук и отряхнул шляпу.

Заброшенный Королевский сад за это лето совсем зарос. Его охраняли десятки часовых, одетых в цвета Гурло-Бруданской торговой компании. Карета Адамата прокатилась по подъездной дороге, мимо огромных, отделанных серебром ворот, затем вдоль фасада дворца, наконец повернула за угол и остановилась возле черного хода.

Почти одновременно с инспектором из второй кареты вышла комиссар полиции Хюви в сопровождении трех подчиненных. Она коснулась шляпы, приветствуя Адамата, поднялась по ступенькам к ничем не примечательной двери и дважды постучала.

Дверь приоткрылась, и после короткого разговора комиссар со своими помощниками зашла внутрь. Адамат следовал за ними.

– Держись ближе ко мне, – сказал он Соу-Смизу, едва лишь гигант выбрался из кареты. – Я ни на крану не доверяю этому Кларемонте.

Адамат трусцой бросился догонять комиссара.

– Бездна, что вообще делает здесь Кларемонте? – спросил он.

– Баллотируется на пост премьер-министра, – с серьезным видом ответила комиссар Хюви.

У нее был тихий голос, но цепкий взгляд. Ее свободный костюм ухитрялся выглядеть одновременно деловым и элегантным. Русые волосы под шляпой были тщательно завиты. Хюви назначил на пост комиссара полиции еще Железный Король, незадолго до своей смерти. По слухам, она одной из первых узнала о перевороте и казни молодого короля и произнесла мгновенно ставшие крылатыми слова: «Мы живем в проклятое время».

– Нет, я хотел спросить, что он делает во дворце?

– Он арендовал дворец у города. Здесь же проживают его солдаты и Избранные.

– И мы позволили им занять дворец?

– Насколько мне известно, ревизор дал согласие. Это лучше, чем оставлять дворец пустым. Кларемонте заплатил астрономическую сумму за аренду, а город отчаянно нуждается в деньгах.

– Удивляюсь, как Тамас не сжег это место дотла.

– А я нет. Дворец – часть нашего культурного наследия. Ему больше четырехсот лет. Его стены и своды – сами по себе произведение искусства. Думаю, Тамас прекрасно понимает, что нельзя разрушать все это из-за одной лишь озлобленности.

В словах комиссара был определенный смысл. Адамат отметил, что даже стены просторной кухни, по которой они проходили, покрыты яркими фресками.

– Тем не менее, – добавила Хюви, – Тамас приказал передать большинство картин, статуй и мебели в Национальную галерею. Говорят, часть из них будет продана, чтобы расплатиться с долгами. Остальное выставят на всеобщее обозрение. На мой взгляд, похвальное решение.

– Хотя безопасней было бы уничтожить все, что напоминает об аристократии.

– Правильно. Но мне кажется, что Тамас – не просто прагматик. Кто бы мог подумать?

Они вышли из кухни и по лестнице для прислуги поднялись на второй этаж. Адамат не раз слышал, будто бы переходы задней части дворца представляют собой запутанный лабиринт, но впервые испытал это на себе. Следуя за слугой Кларемонте, они сделали столько поворотов, что человек, не обладающий таким Даром, как у инспектора, с легкостью мог бы заблудиться. Инспектору постоянно приходилось поторапливать Соу-Смиза, замиравшего возле каждой диковины по пути.

Так они прошли через десятки комнат, каждая из которых казалась просторней предыдущей, с еще более богатой золотой отделкой и красочными фресками. Камины вдоль стен были облицованы мрамором, роскошные портьеры закрывали окна, погружая все вокруг в полумрак, оставшуюся мебель предохраняли от пыли белые чехлы.

Неожиданно слуга отступил в сторону и указал на дверь.

Хюви со своими помощниками воспользовалась приглашением, а сам Адамат на мгновение задержался на пороге. Кларемонте приказал провести их через служебные помещения дворца, а не в огромные ворота парадного входа. Был ли в этом какой-то скрытый смысл? Возможно, он хотел показать гостям, что они ниже его по рангу?

Инспектор оглянулся, убедился, что Соу-Смиз не отстал, и прошел в дверь.

– Добро пожаловать!

Голос Кларемонте эхом отражался от сводчатых потолков комнаты размером приблизительно тридцать на сорок футов. В отличие от тех помещений, по которым слуга провел гостей, это украсили исключительно серебром – включая краску на стенах и декоративную отделку. Даже мраморная облицовка двойного камина была светло-серого цвета, в тон стенам. Фреска на потолке изображала какого-то героя древности, заключавшего сделку с двуликим астральным существом.

Бруде. Вряд ли Кларемонте случайно выбрал для разговора именно ту комнату, в которой за посетителями будет следить святой покровитель Брудании.

Давно уже пробило девять утра, но Кларемонте все еще был одет в роскошный халат поверх шелковой пижамы. Он сидел у окна, небрежно откинувшись на спинку кресла, выполненную в форме птичьего крыла, и держал в одной руке чашку, а в другой – свежую газету. Когда Хюви подошла ближе, он встал и повторил приветствие.

– Прошу прощения за мой вид, комиссар. Накануне я до поздней ночи работал над предвыборной речью, которую должен произнести сегодня на собрании Городского общества садоводов.

Хюви протянула ему руку:

– Спасибо, что согласились принять нас без предварительного уведомления.

– Не стоит благодарности. О, инспектор Адамат. Доброе утро, сэр.

– Доброе утро, – натянуто ответил Адамат.

По спине его медленно стекла капля пота.

– Как поживает ваша красавица-жена? Здоровы ли ваши дети?

Адамат заставил себя улыбнуться: получилось ужасно фальшиво.

– Не знала, что вы знакомы с инспектором, – удивилась Хюви. – И со всей его семьей.

– Инспектор был среди тех, кто приветствовал меня, когда я прибыл в город, – самодовольно усмехнулся Кларемонте. – А про его жену я слышал много хорошего.

Возможно, постороннему человеку его усмешка показалась бы добродушной, но Адамат почувствовал в ней скрытую издевку. Кларемонте протянул руку инспектору.

– Прошу прощения, что не могу пожать вам руку, – отважился произнести Адамат.

– Как вам угодно, – почти промурлыкал Кларемонте. – Хюви… Можно я буду называть вас просто Хюви? Полагаю, вы приехали поговорить со мной о том неприятном инциденте, что произошел вчера с Рикардом Тумбларом?

– Так и есть, – подтвердила комиссар.

– Хочу вас заверить, что я не имел к этому никакого отношения. – Кларемонте вернулся к креслу и грациозно опустился в него, слегка распахнув полы халата. – Позвольте предложить вам завтрак. Яйца, кофе, булочки?

– Нет, спасибо, – ответила Хюви. – Надеюсь, вы понимаете, что мы должны изучить ваши бумаги. Это чрезвычайное происшествие, а вы соперничаете с господином Тумбларом в борьбе за пост премьер-министра. У вас есть и возможность, и мотив для этого преступления.

– Понимаю. Я охотно позволю вашим людям просмотреть бумаги и опросить слуг. Но, разумеется, не затягивая дело, иначе это может помешать избирательной кампании.

– Мы сделаем все возможное, чтобы не допустить разглашения подробностей.

– Большое спасибо.

Адамат еще раз окинул взглядом комнату, надеясь отыскать какую-нибудь пропущенную при первом осмотре деталь. А заодно и пытаясь взять себя в руки. Хороший инспектор никогда не позволит эмоциям взять над собой верх.

В комнате стояли еще три кресла, но Кларемонте не предложил никому из гостей присесть. Яркое солнце светило в окно, отбрасывая по полу длинные тени и мешая как следует рассмотреть самого Кларемонте. Продуманный ход или случайное совпадение?

Что-то в этой картине насторожило инспектора, но он пока не мог уловить, что именно.

Продуманный ход, наконец решил Адамат. Такой человек, как Кларемонте, ничего не делает случайно. Получается, что и его пижама тоже должна что-то означать. Безразличие? Или неуважение?

– Лорд Кларемонте, – произнес Адамат, прервав какое-то его объяснение. – Вы можете назвать какую-либо причину, по которой вы не заинтересованы в смерти Рикарда?

Кларемонте, похоже, озадачил этот вопрос.

– Да, и даже несколько. Во-первых, неудачное нападение на господина Тумблара только вызовет к нему сочувствие.

– Или продемонстрирует слабость вашего конкурента.

– Возможно, но он пользуется большой популярностью среди избирателей. Во-вторых, в случае смерти Рикарда его место занял бы кандидат на пост вице-премьера. Я не испытываю особого желания соперничать с Таниэлем Два Выстрела, знаменитым героем войны. Учитывая слухи о том, что он убил бога, и всю прочую чепуху. Толпа почитает Таниэля почти так же, как и его отца.

Но согласится ли Таниэль занять место Рикарда? Адамат решил не задавать этого вопроса, чтобы случайно не подсказать Кларемонте какую-нибудь идею.

– Значит, вы полагаете, что вам выгодней иметь дело с живым Рикардом?

– С живым и стоящим на моей стороне. – Кларемонте с опечаленным видом покачал головой. – Кто бы на самом деле ни совершил это преступление, часть избирателей, несомненно, обвинит во всем меня. Я предпочел бы, чтобы ничего подобного вообще не происходило. Сейчас мое положение весьма благоприятно – у меня хорошая репутация, и число моих сторонников увеличивается день ото дня. Я получил поистине невероятную поддержку, начиная с того момента, как приехал сюда. До выборов осталось чуть больше месяца, и такая неприятность, как этот взрыв, может изменить ситуацию и настроить избирателей против меня.

– Могу я спросить, кто будет вашим помощником?

– Через несколько дней вы все узнаете, как и остальные жители Адро. Это моя козырная карта, если позволите. Не хочу раньше времени раскрывать ее.

– Понятно. Простите, что помешал вам, комиссар.

Хюви удивленно посмотрела на замолчавшего инспектора, а затем вернулась к прерванному разговору с Кларемонте, задав ему несколько обычных вопросов. Адамат с удовольствием отметил, что она стала действовать жестче, чем до свержения Манхоуча. От своих друзей, все еще служивших в полиции, он слышал, что проводить расследования теперь стало намного легче, поскольку расшаркивание перед аристократами перестало быть обязательной частью их работы.

Несколько минут Адамат молча слушал беседу, а затем выскользнул за дверь в главный коридор северного крыла дворца. Ему необходимо было срочно вернуть ясность мысли. Что-то неправильное в этой комнате не давало ему покоя. Что-то ускользающее от понимания, дразнящее своей неуловимостью.

Инспектор прошелся по коридору, прислушиваясь к стуку своей трости и тяжелым шагам Соу-Смиза за спиной. Только эти звуки нарушали тишину. Странно, ведь во дворце разместилось больше пяти тысяч солдат и слуг Кларемонте. Следовало ожидать от них более бурной деятельности.

Легкий шум привлек внимание Адамата. Он обернулся и двинулся на звук мимо трех пустующих гостиных к четвертой, откуда раздавалось слабое шуршание, на поверку оказавшееся скрипом перьев сразу полусотни писцов. Гостиную переоборудовали в канцелярию. Несколько десятков клерков прилежно работали, сидя за столами, а между ними расхаживал надзиратель, иногда наклоняясь к кому-либо из них и шепча что-то на ухо.

Адамат продолжил изучать северное крыло дворца. Он нашел еще две комнаты, в которых работали клерки, и зал с печатным оборудованием. Прессы стояли холодные, но их, несомненно, пускали в дело недавно, поскольку все стены были обиты ватином, приглушающим шум, а под сводчатым потолком на веревках сохли тысячи газет.

Значит, Кларемонте решил печатать собственную газету, в дополнение к тем, что он выкупил у конкурентов Рикарда. Разумно.

– Кларемонте выглядит очень уверенным, – заметил Адамат, и его слова эхом раскатились по залу.

– Да, – прогрохотал в ответ Соу-Смиз. – Чересчур уверенным.

– Мне это не нравится. Ты слышал, чтобы его кто-то поддерживал?

Соу-Смиз покачал головой:

– Люди разное говорят. Кому-то он нравится, другие его ненавидят. Ничего определенного.

Это не слишком успокаивало. Адамат постучал пальцами по набалдашнику трости.

– А в самом Кларемонте тебе ничего не показалось странным?

Теперь Соу-Смиз пожал плечами:

– Выглядит неплохо.

Он нахмурился и громко хрустнул костяшками пальцев, так что звук разлетелся по всему залу. Лорд Ветас убил племянника Соу-Смиза, и кулачный боец не забыл об этом. Адамат внезапно понял, что не стоило приводить его сюда.

Конечно же, если бы Соу-Смиз пробил стену головой Кларемонте, это облегчило бы жизнь многим.

– И все-таки мне что-то… – начал Адамат и замолчал, поскольку они уже вернулись в серебряную комнату.

Слуга Кларемонте с подозрением посмотрел на них, но не спросил, где они были.

– Ах, вот и вы, инспектор, – сказала Хюви. – Мы уже уходим.

Она нетерпеливо махнула шляпой в сторону двери.

– Прошу прощения, комиссар, – обратился к ней Кларемонте. – Могу я поговорить с инспектором один на один?

Хюви раскланялась и вышла. Сердце Адамата учащенно забилось. Поговорить с Кларемонте один на один? Инспектор боялся, что не справится с искушением размозжить ему голову тростью. Однако кивнул Соу-Смизу и через мгновение оказался наедине с лордом Кларемонте.

– Инспектор, – начал тот, – надеюсь, все недоразумения, которые, как вам могло показаться, произошли между нами, остались в прошлом.

Адамат прикусил язык. «Ваш человек похитил моих детей и жену! Издевался над ними самым отвратительным образом и обрек на смерть моего старшего сына! Я не успокоюсь, пока не увижу вас мертвым».

– Как вам будет угодно, – ответил он, вспомнив одну из фраз, которые ему часто приходилось произносить в неприятных разговорах с аристократами.

– Не тратьте напрасно на меня свое время, инспектор. Я не собирался убивать господина Тумблара и не знаю, кто пытался это сделать. Я мог бы предложить свою помощь в расследовании, но сомневаюсь, что вы ее примете.

– Посмотрим, – сказал Адамат, подражая снисходительному тону Кларемонте. – И спасибо за совет.

Кларемонте резко встал со стула и подошел к инспектору. Солнце теперь светило ему в спину, окружая сияющим ореолом, так что Адамату пришлось отвести взгляд.

– Если бы я хотел убить господина Тумблара, – почти шепотом произнес Кларемонте, – он давно уже был бы мертв.

– Или ваши люди просто не справились с работой.

– Вы в самом деле крайне подозрительный человек, инспектор, – фыркнул Кларемонте. – Как бы эта подозрительность не свела вас в могилу раньше времени.

Он повернулся к Адамату спиной. Инспектор почувствовал острое желание броситься на него. Оглушить тростью, а затем… Адамат не сомневался, что успеет его задушить, прежде чем кто-нибудь ворвется в комнату.

Вместо всего этого инспектор попытался сочинить достойный ответ на угрозу. Так ничего и не придумав, он покинул комнату. Соу-Смиз, Хюви и полицейские ожидали его в соседней комнате.

– Что он хотел? – поинтересовалась Хюви.

– Ничего особенного, – пробормотал Адамат.

Их вывели обратно через лабиринт коридоров и служебных помещений дворца. Инспектор забрался в карету, которая качнулась гораздо сильнее, когда рядом устроился Соу-Смиз. Адамат постучал тростью по крыше, но карета не двинулась с места.

– Инспектор, – заглянула в окно Хюви. – Было бы лучше, если вы держались подальше от Кларемонте.

Было бы лучше. Но не получится.

– Я обязан выполнить свою работу, комиссар. При всем уважении к вам.

– Вот и держитесь подальше со всем уважением. Кларемонте – не тот человек, который нам нужен.

– Откуда вы знаете?

Хюви сняла шляпу и наклонилась к окну, но, взглянув на Соу-Смиза, жестом попросила Адамата выйти. Они отошли от кареты шагов на десять.

– Один из моих сотрудников – Одаренный, – тихим голосом объяснила она. – Нам удалось сохранить это в тайне, потому что его трудно различить в Ином третьим глазом.

– И какой у него Дар?

– Поклянитесь, что никому не расскажете.

Адамат молча кивнул.

– Он распознает ложь. Чувствует, когда человек обманывает, а когда говорит правду. Он наше секретное оружие, и если Владетель узнает об этом, то, несомненно, прикажет убить его.

Адамат присвистнул:

– И не без причины.

Он слышал о таких случаях. Очень ценный и редкий Дар. Инспектору хотелось спросить, что этот человек делает в полиции, когда мог бы стать «говорящим правду» при каком-нибудь короле и жить… ну да, по-королевски. Но этот вопрос мог обождать.

– Значит, Кларемонте не лгал?

– Ни полслова. Немного лукавил, когда уверял, что мы можем опросить всех его слуг, но это неудивительно. У такого человека не может не быть тайн. Но он не приказывал убить Рикарда.

Адамат попрощался с комиссаром и, тяжко вздохнув, снова уселся в карету.

– Что-нибудь важное? – спросил Соу-Смиз.

– Сказала, что Кларемонте не замешан в этом.

– Мм…

– Вот и я так думаю. Я даже не знаю, как подступиться к этому делу, если Кларемонте здесь ни при чем. – Карета тронулась, и Адамат мысленно просмотрел список врагов Рикарда Тумблара. – Нужно срочно встретиться с Рикардом. Я хочу узнать, действительно ли у Кларемонте такие хорошие шансы на победу, как он, кажется, сам уверен. Возможно, тогда мы…

Адамат замолчал, захваченный внезапно пришедшей в голову мыслью.

– В чем дело?

– Еще нам нужно будет сходить в библиотеку. Это обождет до завтра, но… О, бездна!

– Что такое? – Соу-Смиз встревоженно приподнял бровь.

– Я сейчас вдруг понял, что же мне так не нравилось в этой комнате. Кларемонте сидел у окна, а солнце светило ему в спину.

– И что?

– Он не отбрасывал тени.

28

Фельдмаршал!

Тамас узнал пронесшийся над колонной голос и внутренне напрягся. Затем послышался стук копыт по дороге и невольное проклятие пехотинца, которого едва не задела лошадь. Олем обернулся в седле, но вовсе не для того, чтобы рассмотреть всадника – как могло бы показаться со стороны, – а чтобы выяснить, кому из солдат он покажет кулак сегодня вечером.

Такая непочтительность, даже по отношению к врагу, никому не должна сходить с рук.

– Добрый день, Беон, – поприветствовал Тамас подъехавшего всадника.

– И вам, фельдмаршал.

Третий по очередности наследник престола Кеза выглядел превосходно. Стараниями деливских целителей его раны благополучно зажили. Лицо округлилось после нескольких недель праздности и гостеприимства короля Сулема.

– Мне нужно поговорить с вами.

– По-моему, вы уже говорите, – заметил Тамас.

Несмотря на искусство целителей, рана в груди все еще беспокоила его, и временами он испытывал острую боль глубоко внутри. Впрочем, фельдмаршал не смог бы сказать наверняка, чем она вызвана: телесными повреждениями или предательством старого друга.

Хотя Беону было далеко за двадцать, его лицо оставалось мальчишеским – магия Избранных позволяла членам королевской семьи выглядеть моложе своих лет. И Тамас решил, что бледные шрамы от ран, полученных в сражении у Пальцев Кресимира, придали кезанцу более внушительный вид. Беон снял шляпу и вытер лоб.

– Конфиденциально, если это возможно.

Тамас переглянулся с Олемом. Телохранитель чуть заметно усмехнулся.

– В походе не бывает конфиденциальности, принц, – сказал Тамас.

– Это очень важный вопрос, – настаивал Беон. – Я слышал… – Он замолчал, оглянулся на проходившую мимо пехоту и продолжил уже тише: – Я слышал, что вы отослали назад гонцов моего отца. Даже не поговорив с ними!

– Кто-то слишком много треплет языком, Олем.

– Я выясню, сэр, – нахмурившись, ответил телохранитель.

Беон гордо выпрямился:

– Я не пользуюсь услугами шпионов, у меня есть собственные уши, сэр! Ваши солдаты так громко разговаривают, что мне нужно лишь прислушаться, чтобы узнать все новости.

– Вы не одобряете это? Я считаю, что разумней позволить солдатам сплетничать, чем страхом принуждать их к молчанию, как это принято у кезанцев. Это поддерживает боевой дух моих людей.

– Вы пытаетесь уйти от ответа.

– Про гонцов? Что ж, это правда. Мне нечего им сказать и незачем их слушать. Вы знаете, что сделал ваш отец.

– Но он ли это сделал? – возразил Беон. – Вы уверены?

– Мы нашли тела тридцати семи гренадеров в кезанской форме, с кезанскими мушкетами, штыками, саблями и порохом. У них в кошельках кезанские монеты, на ногах – сапоги, изготовленные в южном Кезе. Доказательств более чем достаточно.

– Я бы согласился с вами, сэр, но…

– Но что?

Тамас с трудом сдерживал ярость. Он уважал Беона. Молодой генерал даже нравился ему, насколько вообще может нравиться член кезанской королевской семьи. Беон обладал острым умом и талантливо командовал своими кирасирами. Но Тамас не ожидал, что он настолько наивен.

– Я не верю, что мой отец мог сделать это, – упрямо заявил Беон, опережая возражения Тамаса. – Почему эти люди направились на запад, а не на юг? Если бы это были солдаты моего отца, они после такого отчаянного нападения сразу вернулись бы в кезанский лагерь.

– Они пошли на запад, потому что атаковали лагерь с тыла. Им проще было выбрать западную дорогу и обойти нас, чем пробиваться через расположение наших бригад. И почему вы не верите, что ваш отец мог это сделать? Ваш отец, который разрешил налет на Альватон, чтобы столкнуть Делив с Адро? Который, по вашим же словам, вместо того чтобы радоваться избавлению сына из плена, вероятно, казнит вас за то, что вы не сумели остановить меня? – Фельдмаршал покачал головой. – Объясните мне это. И по возможности – простыми словами, поскольку, боюсь, я не настолько прозорлив, как вы.

Беон хмуро взглянул на Тамаса, и тот сразу вспомнил вспыльчивый нрав Ипилла. Что, если Беон сейчас ударит его? И что, если Олем выстрелит в этот момент? В глубине души он хотел бы проверить это. Но сейчас было не самое подходящее время.

– Здесь вам не Кез, – тихо проговорил он. – И вы решили отправиться в поход со мной, а не с деливцами. Вы заслуживаете уважения, но ваша королевская кровь мало что здесь значит, сын Ипилла.

– Даже мой отец не решился бы нарушить перемирие, – медленно проговорил Беон, тщательно обдумывая слова и, вероятно, убеждая самого себя в их справедливости.

– Решился бы. И уже сделал это. Если хотите, можете сами взглянуть на трупы гренадеров. Их везут в фургонах позади колонны. Я брошу их под ноги вашему отцу, а затем посажу его в темницу и назначу такой выкуп, чтобы вытянуть из вашей проклятой страны все до последней краны.

Беон вскинул голову, пальцы его потянулись к отсутствующей сабле.

– Вы заходите слишком далеко.

– Сэр, – негромко произнес Олем.

Тамас оторвал взгляд от Беона и оглянулся на телохранителя. Олем поднес сигарету ко рту и спокойно смотрел поверх руки на фельдмаршала.

Гнев Тамаса начал остывать.

– Возможно, вы правы, – сказал он Беону.

– Тогда примите гонцов! – попросил тот. – Чтобы избежать нового кровопролития.

– Нет-нет. Вы правы не насчет вашего отца, а в том, что я зашел далеко. Приношу вам свои извинения. Ваш отец напал на нас под белым флагом, вероятно, еще не зная, что деливцы уже близко. И он заплатит за это преступление, хотя я подозреваю, что заплатит не он сам, а его солдаты. Новое кровопролитие неизбежно.

Что-то в этой истории настораживало Тамаса. Ипилл должен был знать, что деливцы уже на подходе, что они уже вторглись в Кез с северо-запада. Почему он решился атаковать адроанский лагерь?

Сколько бы он ни обдумывал ситуацию, всегда приходил к одному и тому же выводу: Ипилл каким-то образом узнал о тех чарах, которые Ка-Поэль наложила на Кресимира, и рискнул всем, чтобы захватить ее в плен. Возможно, прямо сейчас он размышляет над тем, как пробудить Кресимира от спячки. И тогда разгневанный бог начнет крушить все на своем пути. Неужели Ипилл настолько отчаялся? Когда Таниэль рассказывал о том, как украл окровавленные простыни Кресимира, у Тамаса все похолодело внутри. Как мог человек, даже если это Ипилл, решиться на союз с безумным богом?

Фельдмаршал задумался, сможет ли Королевский совет Делива что-то противопоставить такому могуществу.

Это была не та информация, которой Тамас собирался делиться с Беоном. Вместо этого он заявил:

– Гонцы от вашего отца – всего лишь уловка. Он намерен задержать наше наступление, а сам тем временем набирает новые войска в Кезе. Я не позволю этому произойти.

Беон успокоился и задумчиво уставился на луку своего седла. Тамас обрадовался его молчанию, надеясь, что на этом разговор и закончится. Его больше беспокоило, как воспримет Таниэль отправку ему на помощь Влоры и Гэврила. Это было трудное решение, оно могло привести сына в ярость, но Тамас надеялся, что стремление спасти свою возлюбленную дикарку вынудит Таниэля работать вместе с Влорой. Во всем пороховом совете не было более смертоносной пары, чем эти двое, если не считать самого Тамаса с тем же Таниэлем.

Возможно, Гэврилу удастся остудить их головы.

Олем показал Тамасу на посыльного, скачущего вдоль колонны. Это была женщина в серебристо-синем мундире адроанских драгун, пропитанном потом и пылью. Тамас заметил кровь у нее на воротнике. Она остановила коня рядом с фельдмаршалом и отсалютовала:

– Капрал Сэлли, Семьдесят девятый драгунский полк, сэр. Разрешите сначала отдышаться, сэр.

– Разрешаю.

Тамас переглянулся с Олемом. Семьдесят девятый полк был отправлен в разведку на западные равнины. Возможно, кезанские Избранные попытались там прорваться к своим и наткнулись на драгун?

– Генерал Беон, прошу меня извинить.

Тамас подождал, пока кезанский принц отъедет на расстояние, с которого уже не сможет ничего расслышать, и обратился к драгуну:

– Вы ранены?

– Ах это? – усмехнулась капрал, коснувшись воротника. – Нет, это не моя кровь, сэр. Одного кезанского кирасира.

Олем подъехал к ней и протянул свою флягу. Капрал благодарно кивнула, выпила не отрываясь половину содержимого, затем плеснула еще немного воды себе на лицо и только после этого вернула обратно.

– Спасибо, сэр.

– Докладывайте, – приказал Олем.

– Кезанские кирасиры атаковали нас севернее Двух Оврагов. Их было вдвое меньше, но они напали внезапно и изрядно нас потрепали, прежде чем мы перестроились и задали им жару.

– Ваши потери? – спросил Тамас.

– Сто двадцать семь убитых и триста двенадцать раненых. Мы убили сто семьдесят одного кезанца и захватили в плен вдвое больше – в основном раненых.

– Думаю, могло быть и хуже.

– Так и есть сэр. Мы потеряли полковника Дависа.

Тамас выругался вполголоса. Давис был способным кавалерийским командиром, разве что временами недостаточно дальновидным.

– Два Оврага находятся к северу от нас. Проклятье, как они оказались в нашем тылу? И за какой бездной забрались так далеко на север?

Капрал Сэлли покачала головой:

– Точно не знаю, сэр. По дороге я встретила две роты наших драгун из Тридцать шестого полка. Им тоже сильно досталось, а их майор потерял всех своих посыльных. Он передал донесение со мной. – Она вручила пакет Олему. – Кроме того, я видела издалека кезанских драгун приблизительно в восьми милях к западу отсюда. Похоже, не меньше полка.

Тамас прочел донесение и вернул Олему.

– Отдохните немного, капрал. Через четверть часа я передам вам новый приказ для Семьдесят девятого.

Посыльная отдала салют и помчалась обратно вдоль колонны. Тамас снова выругался:

– Я не могу больше терять офицеров. Посмотри, можно ли повысить в звании кого-нибудь из Семьдесят девятого. Если не найдешь, подбери им командира из того списка, который я тебе дал.

– Да, сэр.

– Кроме того, разошли посыльных всем нашим драгунским полкам. Сообщи им, что Ипилл пытается захватить равнины. Должно быть, он послал на север всю оставшуюся кавалерию сразу после переговоров. Пусть будут осторожны и опасаются засад. Кезанцы пытаются отвлечь наше внимание, но я не позволю им этого сделать. Сообщи обо всем Сулему и попроси у него пару тысяч драгун в помощь нашим.

Тамас мысленно представил, где произошло сражение. Чуть южнее, чем должен сейчас находиться Таниэль, преследующий кезанских Избранных. Возможно, конница противника прикрывала отступление гренадеров.

– А наши кирасиры, сэр?

– Они слишком неповоротливы на открытой местности. Я держу их в резерве до того момента, когда мы встретимся со всей кезанской армией. Если Ипилл растратит всю свою кавалерию в стычках на равнине, ему нечего будет противопоставить нам, когда дело дойдет до большого сражения.

– Но они проникли к нам в тыл, сэр.

– И оторвались от основных своих сил. Мы можем этим воспользоваться. Выясни, есть ли у Сулема Избранные, умеющие быстро ездить верхом.

– О, это будет неприятный сюрприз для кавалерии Ипилла. Отличная идея, сэр, – усмехнулся Олем и через мгновение добавил: – Кажется, к нам скачет кто-то еще.

Он показал в голову колонны, где на вершине холма показался новый всадник.

– Вот дерьмо. Что стряслось на этот раз?

Как выяснилось, это возвращался из авангарда посыльный самого Тамаса.

– Сэр, – начал он еще до того, как остановился.

– Хочешь сообщить, что мы неподалеку от вражеского лагеря?

Посыльный досадливо скривился:

– Да, сэр. Чуть меньше четырех миль.

– Но?

– Там никого нет, сэр. Сегодня утром они отступили ускоренным маршем.

Тамас почувствовал, как чья-то холодная рука сжимает ему сердце. Он отпустил посыльного и глубоко задумался.

– Неприятная новость, сэр? – забеспокоился Олем.

– Нет, – ответил Тамас. – Как я и предполагал, Ипилл отступает, стараясь задержать наше продвижение. Ему нужно лишь уклоняться от схватки до тех пор, пока Кресимир не проснется и не погубит нас всех.

– И что нам делать, сэр?

– Мы будем наступать и надеяться на то, что Таниэль вовремя спасет свою дикарку.

– А если нет?

– Тогда мы все покойники. Но я бы предпочел прихватить с собой в могилу Ипилла.

29

Почему ты не сказал мне сразу? – спросил Таниэль.

Он ехал рядом с Гэврилом по Западному тракту, отчаянно пытаясь не думать о Влоре. Гэврил заявил, что она все еще любит его, и Влора не стала отпираться. Эта новость ошеломила Таниэля – он даже предположить не мог ничего подобного. В конце концов, она спала с другим мужчиной или нет? Те чувства, которые он в последние полгода пытался похоронить в глубине души, внезапно снова забурлили в нем. До вчерашнего вечера ему казалось, что все решено окончательно. Нужно было смириться с этим и жить дальше, а теперь выяснилось, что на самом деле он понятия не имел о происходящем.

Таниэль так запутался, что ему хотелось кого-нибудь пристрелить.

Он посмотрел на Гэврила. Гигант сидел ссутулившись, с полусонным видом, казалось, вот-вот выпадет из седла. Но видимость была обманчивой. На самом деле он не сводил глаз с дороги, читая следы лошадиных копыт на земле, как ученый разбирал бы свиток, написанный на мертвом языке.

– Когда? – пробурчал Гэврил. – А, ты имеешь в виду – на Южном пике?

– Да.

– Я был пьян.

– Но довольно быстро протрезвел.

– Да, но это совсем не одно и то же. И я вроде как думал, что ты знаешь.

– Что? – Таниэль удивленно уставился на Мастера Горного дозора.

– Мне и в голову не могло прийти, что Тамас ничего тебе не расскажет. По крайней мере, я не сразу это понял, а потом не нашлось подходящего случая, чтобы признаться. В конце концов, мы тогда находились в осаде. И у Тамаса могли быть свои причины не говорить тебе, что старый пьяница из Горного дозора – твой родной дядя.

– Значит, ты вообще не собирался мне ничего говорить? – не сдержал возмущения Таниэль. – Все эти годы я думал, что у меня не осталось живых родственников, кроме Тамаса.

– Правда? – Гэврил выпрямился в седле. – Знаешь, каждый раз, как только мне покажется, что я примирился со всем тем дерьмом, что вытворяет твой отец, я обязательно узнаю что-то вроде этого. Он даже ни разу не вспоминал обо мне?

– У меня остались смутные воспоминания, – признался Таниэль. – Вроде бы мне говорили, что у меня были дяди. Но больше ничего, никаких имен.

Гэврил натянул поводья.

– Когда твоя мать погибла, я запил по-черному. Возможно, Тамас не хотел, чтобы ты встречался со мной. Или ему самому было тяжело вспоминать о родственниках.

Он презрительно фыркнул, показывая, что думает по этому поводу.

– Тяжело? Сомневаюсь, что у этого человека вообще есть какие-то чувства.

– Ты будешь удивлен. Второго твоего дядю, моего младшего брата, звали Каменир. Он был еще мальчишкой, чуть старше тебя, когда отправился вместе с нами за головой Ипилла. Мы похоронили его в Кезе…

Гэврил поднял руку, подавая сигнал остановиться, и указал на землю:

– Всадники, около шестидесяти. Они проезжали по этой дороге вчера, а вот здесь останавливались на ночлег. Если мне не изменяет память, мы уже рядом с Объездной дорогой между Северным и Южным трактами. Нам стоит сбавить скорость и подготовиться к неожиданностям. Если они оставили еще одну засаду, то она должна быть где-то неподалеку.

Таниэль хотел задать Гэврилу еще много вопросов, но их пришлось отложить на потом. На дороге показалась Влора. Таниэль постарался справиться с охватившими его противоречивыми чувствами. Влора отправилась на разведку с одним штуцерником и, судя по тому, с каким нетерпением пригнулась к шее лошади, обнаружила что-то важное.

– Мы сейчас примерно в полумиле от перекрестка, – сообщила она, подъехав. – Гренадеры устроили там засаду.

– Как узнала? – спросил Гэврил, опередив Таниэля.

– Они засели вдоль дороги в двух милях южнее. Я подобралась так близко, что смогла ощутить порох, затем определила их позицию и вернулась.

– С ними нет Избранных? – вступил в разговор Таниэль.

– Я никого не заметила третьим глазом.

– Прекрасно. Должно быть, кезанские Избранные решили, что гренадеры и так с нами разберутся. Но у нас есть преимущество: мы знаем о засаде и можем заманить в ловушку их самих.

– Можно сделать еще лучше, – предложила Влора. – Я просто взорву их порох и выведу из строя весь отряд. Немногие пороховые маги умеют делать это на большом расстоянии.

– Немногие? На это способна ты одна.

– Значит, они этого не ждут, – усмехнулась Влора.

– С ними может быть Ка-Поэль.

– Раз там нет Избранных, то и ее тоже, – возразил Гэврил. – Они не должны отпускать ее от себя, если им известно, что она несет с собой.

Разумеется, не должны. Но… Что, если они ничего не знают? Взорвав порох, Влора убьет Ка-Поэль вместе с гренадерами.

– Нет, я не могу так рисковать.

– Ее можно увидеть в Ином? – спросила Влора.

– У нее есть аура, хотя и трудноразличимая.

– Но ты мог бы ее заметить?

– Да.

– Тогда поехали со мной. Вдвоем мы сможем точно определить, что ее там нет. Если там все-таки окажется Избранный, ты пристрелишь его, а я тем временем взорву порох. Оставим наших штуцерников в полумиле позади, а потом они подойдут и закончат дело.

Таниэль проверил, заряжены ли пистолеты.

– Это может получиться.

Они добрались до Т-образного перекрестка, где Западный тракт вливался в Объездную дорогу. Влора с разведчиками шла впереди, а Таниэль с Гэврилом замыкали колонну. Он хотел расспросить Мастера Горного дозора о своей матери, но слова будто застревали во рту. Влора все еще любила Таниэля, его нынешняя возлюбленная оставалась в плену у кезанцев, а впереди ждали в засаде полроты гренадеров.

– Неприятные новости, Таниэль, – вернул его к действительности голос Гэврила.

– В чем дело?

– Кто-то проехал через этот перекресток на север.

– Что ты хочешь этим сказать?

Гэврил слез с коня и принялся рассматривать следы на земле, бормоча себе под нос:

– Восемь всадников, или, может быть, десять, отделились от отряда и направились на север. Остальные пошли на юг.

– Ты уверен? – Таниэля внезапно охватил страх. Что, если кезанцы задумали двойную ловушку? Когда Таниэль со штуцерниками повернет на юг и попытается неожиданно атаковать засаду, отделившаяся часть кезанцев нападет на него с тыла. Он до предела напряг чутье, пытаясь обнаружить хоть кого-нибудь: Ка-Поэль, Избранных, гренадеров с их порохом. Никого.

– Нет, не совсем, – признался Гэврил. – Это могли быть случайные люди. Или адроанский патруль, еще не знающий, что кезанцы находятся неподалеку. Бездна, это могли быть даже дозорные, спустившиеся с гор за дровами или продуктами.

Конечно же, кезанцы не должны были скакать на север. Это было бы глупо. К северу на сотни миль тянулась земля Адро. Правда, они могли еще переправиться через горные перевалы в Делив, но после событий в Альватоне Делив тоже объявил войну Кезу. Ни одному кезанцу там не пройти.

– Норрин! – позвал Таниэль.

Та подъехала к Таниэлю и отсалютовала:

– Да, сэр?

– Ты лучшая наездница в этом отряде, и у тебя зоркие глаза. Поедешь с Гэврилом на север и попытаешься выяснить, какую ловушку заготовили для нас кезанцы. Мы с Влорой отправимся на юг и нападем на гренадеров. Ваша задача – предупредить, если кезанцы зайдут к нам в тыл. Флерьер и Долл со штуцерниками будут следить за дорогой и прикрывать нас.

– Слушаюсь, сэр.

Гэврил коротко кивнул:

– Разделяться опасно, но это лучший способ уберечься от неожиданной атаки с тыла.

– Тогда начинаем. – Таниэль обвел взглядом собравшихся солдат и пороховых магов. – Мы должны уничтожить кезанцев.

Таниэль спешился, отдал поводья солдату и собрал свое оружие: штуцер, пистолеты и шпагу. Влора отправилась вслед за ним. Они крались через лес, в нескольких сотнях ярдов к востоку от дороги, чтобы не нарваться на какой-нибудь сюрприз кезанцев. Вряд ли гренадеры ожидали, что пороховые маги, гонящиеся за ними по пятам, станут терять время на такие маневры.

Впрочем, они не так уж много и потеряли. И Влора, и Таниэль пробирались по лесу почти бесшумно, пороховой транс позволял обоим двигаться и думать быстрее, чем способны обычные люди. Таниэль слышал каждый хруст ветки или скрип дерева за двести шагов вокруг себя. Эта какофония отвлекала, но пороховых магов специально учили отличать шум, поднимаемый человеком, от обычных звуков леса.

Таниэль невольно порадовался, что операция требует тишины и полного сосредоточения. Он не мог сейчас отвлекаться на Влору и отбросил все мысли о ней, но их призрачные тени продолжали маячить на краю сознания.

Таниэль прекрасно понимал, что они скоро вернутся.

Он позволил Влоре самой выбрать место. Примерно через полчаса она предупреждающе подняла руку и нырнула в кусты. Таниэль подполз к ней.

– Мы где-то за полмили от них, – сообщила Влора.

– Очень близко.

– Это самое большое расстояние, с какого я могу взорвать порох. И я чувствую, где находится каждый из них. Они заняли высоты вдоль дороги. – Она коснулась пальцами виска и затихла, взгляд ее стал отсутствующим. – Думаю, их не меньше шестидесяти.

– Звучит внушительно, – заметил Таниэль. – Как насчет Избранных?

– Нет, я никого не чувствую. И твою дикарку тоже. Проверь сам.

Таниэль вдохнул порох, стараясь не обращать внимания на обвинительный тон, которым Влора произнесла слова «твою дикарку». Он ухватился за шершавый ствол дерева и открыл третий глаз, чтобы осмотреть кезанскую засаду.

Сосредоточившись на том участке леса, где чувствовал порох, он всматривался в Иное в поисках знакомой блеклой ауры Ка-Поэль. Она светилась ярче, чем у Одаренных, но слабей, чем у Избранных, и к тому же имела более темный оттенок, из-за чего ее трудно было заметить.

Через несколько минут Таниэль закрыл третий глаз и подпер голову рукой, стараясь сдержать тошноту.

– Никаких следов Ка-Поэль, – сказал он, справившись со слабостью. – Тебе не кажется странным, что среди них нет ни одного Одаренного?

– Теперь, когда ты сказал об этом… – Влора не отрывала взгляда от позиций кезанцев. – Возможно, там было два-три Одаренных, но все погибли при нападении на наш лагерь.

Таниэль выбросил из головы закравшиеся сомнения.

– Наверное, так все и было. Ты готова?

– Да.

Влора отошла на несколько футов и присела за поваленным деревом. Прислонившись спиной к полому стволу, она положила штуцер на колени и закрыла глаза. Улыбка коснулась ее губ, когда она мысленно потянулась к пороху кезанцев.

Чутьем порохового мага Таниэль уловил, как поднимается волна взрывов, а мгновением позже раздались резкие хлопки, похожие на залп наступающего врага.

– Вперед! – скомандовала Влора.

Таниэль перепрыгнул через поваленное дерево и рванулся сквозь лес, держа штуцер обеими руками и высматривая буро-зеленые мундиры кезанских гренадеров. Позади и чуть справа бежала Влора. Сухие листья шуршали под его ногами, ветки хлестали по лицу. Теперь скрытность была уже ни к чему, оставалось только отыскать выживших гренадеров и добить, пока они не пришли в себя.

Взрывы должны переполошить и испугать кезанцев – а многих, вероятно, и ранить, – и они наверняка решат, что на них напала целая бригада адроанской армии. Нужно быстро добраться до них, убить или взять в плен всех уцелевших, прежде чем те поймут, что столкнулись всего лишь с двумя пороховыми магами.

Таниэль поднялся на вершину холма и остановился, чтобы определить, куда бежать дальше.

– Где они? – тяжело дыша, прохрипел он.

– На соседней высоте! – крикнула Влора, проносясь мимо.

Она уже примкнула штык. Таниэль проделал то же самое, отругав себя за забывчивость, и помчался следом.

Оказавшись на вершине следующего холма, он упал на землю за стволом дерева. Впереди залегла Влора с пистолетами в обеих руках и штуцером, закинутым за спину. Потом медленно поднялась.

Таниэль ждал, когда она подаст сигнал двигаться дальше. Готовился услышать стоны раненых и умирающих. Но не дождался ни того ни другого. В лесу было совершенно тихо, даже его усиленный пороховым трансом слух не различал ни единого звука. Ни крика птиц, ни визга мелких животных. Неужели взрывы убили всех гренадеров до единого? Это было маловероятно.

Секунды тянулись мучительно долго, а Влора все стояла не шевелясь. Наконец Таниэль потерял терпение и бросился к ней со штуцером наготове.

Открывшийся вид заставил его замереть на месте. С вершины холма было хорошо видно дорогу и следы взрывов по обеим ее сторонам. Черные отметины на стволах деревьев, упавшие обгорелые ветки, тлеющие листья. Пороховой дым висел в воздухе, как туман. Земля покрылась рябью небольших воронок.

Но пострадали от взрывов только сами деревья и несколько несчастных белок.

Таниэль вскинул штуцер и развернулся, пристально вглядываясь в окружающий лес в поисках настоящей засады. Нигде ничто не шелохнулось.

– Не понимаю, – призналась Влора. – Это какой-то трюк, чтобы задержать нас?

Какое-то движение привлекло взгляд Таниэля. Это оказался кожаный ремень от порохового рожка, слегка обгоревший с концов, но в остальном неповрежденный. Он раскачивался на ветке, словно в насмешку над неудавшимся нападением. Сердце Таниэля тяжело билось в груди. Он отчаянно пытался понять не как их обманули, а зачем.

– Ты ничего не слышишь? – спросила Влора.

Таниэль поднял голову и замер в ожидании. Долго ждать не пришлось.

– Кто-то кричит, – определил он и рванулся к дороге.

Крик донесся с севера. Оттуда, где они оставили штуцерников.

А здесь была лишь первая часть ловушки.


Таниэль мчался по утоптанной земле Западного тракта.

Когда позади послышались шаги Влоры, он вытащил из поясной сумки патрон и высыпал в рот. Твердые крупинки пороха щекотали десны. В спешке он выронил пару патронов, но не было времени остановиться и подобрать их.

Уловка была настолько проста, настолько очевидна. Кезанцы знали, что Тамас пошлет за ними кого-то из пороховых магов, который наверняка почувствует ловушку и будет подбираться к ней с осторожностью. Тогда его можно будет атаковать с тыла. Или он, как в итоге и получилось, оставит своих людей без поддержки. И Таниэль без всяких сомнений клюнул на эту приманку!

Они с Влорой меньше чем за две минуты пробежали милю, отделявшую ложную засаду от того места, где остались штуцерники. Но все равно опоздали.

За поворотом дороги Таниэль наткнулся на ужасную картину: шестьдесят гренадеров, или даже больше, вооруженных пиками и тяжелыми саблями, без единой крупинки пороха при себе, неожиданно напали на штуцерников. Трупы людей и лошадей усыпали дорогу и опушку леса. После схватки в живых не осталось и полутора десятка кезанских гренадеров, но Флерьер, Долл и все штуцерники тоже погибли.

Таниэль дернулся навстречу уцелевшим кезанцам, но чьи-то руки столкнули его с дороги в пересохшую канаву.

Он сдавленно охнул, но Влора навалилась на него сверху и прижала к земле.

– Что… – начал было он.

– Ш-ш, – ответила она.

Таниэль затих, а Влора высунула голову из канавы.

– Бездна, что все это значит? – прошипел он.

– Нашим ребятам уже не помочь, – объяснила Влора. – Нет смысла так глупо бросаться на них.

Таниэль поднял с земли свою шляпу.

– Через пару минут они выяснят, что в отряде были другие пороховые маги, и отправятся разыскивать нас.

– Дай мне подумать.

Таниэль стиснул приклад штуцера:

– У нас нет времени думать. Ты не забыла про Гэврила и Норрин? Они не хуже нас слышали крики.

– Вот дерьмо.

Таниэль хлопнул ее по плечу:

– Поднимись на холм с той стороны дороги и атакуй по моему сигналу.

– Хорошо.

Влора отползла назад к повороту и бегом пересекла дорогу. Таниэль полминуты подождал, а затем пригнулся и отбежал сам.

Он обошел холм по лесу в сорока шагах от дороги. Наметанным взглядом, привыкшим выслеживать врага в джунглях Фатрасты, Таниэль различил следы гренадеров. Кезанцы, прячась за этим самым холмом, дождались появления штуцерников и набросились на них – вероятно, сразу с обеих сторон. Не имея мушкетов, гренадеры не рискнули бы подставиться под перекрестный огонь.

Таниэль поднялся на вершину холма и присел на корточки за деревом. Отсюда открывался хороший обзор на дорогу. Группа гренадеров окружила троих истекающих кровью штуцерников и принялась их допрашивать. Другие в это время оказывали помощь своим товарищам.

Таниэль зарядил штуцер двумя пулями и по нашивкам определил капитана гренадеров. Он был в числе тех, кто допрашивал раненых. Таниэль видел, как тот наклонился к штуцернику и привычным движением перерезал горло.

Пуля попала точно в висок капитана, а вторая – в грудь сержанту, вероятно его заместителю. Пока Таниэль перезаряжал оружие, гренадеры опомнились и подняли пики, отбросив от себя подальше штуцеры и пороховые рожки. Этих людей специально обучали борьбе с пороховыми магами.

Один гренадер опоздал отпихнуть рожок и при взрыве лишился ноги. Остальные бросились в укрытие. Таниэль усмехнулся и поднял штуцер. На этот раз двойной выстрел поразил лишь одну цель, попав в живот женщине-гренадеру. Кто-то из ее товарищей что-то крикнул – и совершенно точно не по-кезански.

Может быть, это был бруданский язык? Но зачем кезанским солдатам говорить по-брудански? У Таниэля не было времени подумать об этом. Десять мощных гренадеров выскочили из укрытия и рванулись к холму, на котором засел Таниэль, даже не заметив, что одного из них подстрелили сзади.

Так и не успев загнать в ствол новую пулю, Таниэль высыпал в рот порох из патрона и отбил пику прикладом. Он попятился, не решаясь броситься в атаку в такой чаще, и лишь беспомощно наблюдал, как гренадеры окружают его.

Еще один выпад кезанца заставил Таниэля выронить штуцер и отскочить в сторону. Он выхватил из-за пояса нож и всадил гренадеру под ребра, затем вырвал у него из рук пику и, развернувшись, отразил удар саблей.

Таниэль убил еще двоих и заработал глубокий порез на лбу, кровь из которого заливала глаза. Но тут в схватку вмешалась Влора. Она закружилась между оставшимися гренадерами, короткий кинжал и пороховой транс давали ей в ближнем бою большое преимущество над пиками гренадеров. Не успел Таниэль вытереть кровь с лица, как с ними было покончено.

Вдалеке послышался стук копыт. Тяжело дыша и мало что видя перед собой, Таниэль обернулся на звук. Он поднял штуцер и перезарядил, готовясь к худшему.

Лошади Гэврила и Норрин остановились в отдалении, не желая приближаться к кровавой бойне, несмотря на отчаянную ругань Мастера Горного дозора.

– Таниэль! – прорычал Гэврил.

– Я здесь, – отозвался Таниэль, уже подбегая к дороге. – Это была ловушка, – продолжил он. – Они разложили порох вдоль дороги в миле отсюда, чтобы мы подумали, будто там ждет засада, а сами гренадеры поджидали наших здесь, в лесу.

Гэврил спрыгнул с коня, а Влора бросилась к двум уцелевшим штуцерникам.

– Простите, сэр, – сказал один, как только Влора помогла ему подняться. – Они выскочили из леса, словно призраки. Флерьер и Долл сражались, как выходцы из бездны, но мы успели сделать только один залп. Они быстро закололи пиками наших лошадей.

Пока Норрин зашивала Таниэлю рану на лбу, Гэврил пристрелил раненую лошадь.

– Соберите оставшихся в живых гренадеров, – приказал Таниэль. – Я хочу узнать, что за бездну они затеяли.

У него кружилась голова, мешая обдумать ситуацию. Ловушка была превосходна, и он сам в нее сунулся. Он не мог смотреть на лежавшие вдоль дороги тела адроанских солдат – его солдат. И некого было обвинить в их смерти, кроме себя самого.

В схватке уцелели двадцать три гренадера, но Таниэлю хватило одного взгляда, чтобы определить: большинство к утру будут мертвы. Двое штуцерников отделались десятком легких ранений и могли выжить, если удастся избежать заражения. Лошади – в том числе и самого Таниэля – либо погибли, либо сбросили наездников и убежали.

Как только Норрин закончила зашивать рану, Таниэль поднялся на ноги. Он успел отдышаться, а заодно справиться с болью и яростью. Теперь ему предстояло решить, что делать дальше. Они потеряли бесценное время и не менее важное преимущество – команду из пятерых пороховых магов.

Норрин опустилась на колени перед раненым кезанским гренадером и достала иглу с шелковой нитью.

– Подожди, – остановил ее Таниэль. – Мы не станем помогать им, пока они не раскроют смысл своей игры.

Он прошелся вдоль шеренги гренадеров, с которых сняли мундиры и связали руки за спинами их же собственными ремнями. Гэврил стоял рядом, сложив руки на груди и оскалив зубы. У него был вид человека, которого лучше обойти стороной.

– Ну так как? – обратился к пленным Таниэль. – Первому, кто скажет, сколько солдат ускакали с вашими хозяевами-Избранными, немедленно окажут помощь.

Одни гренадеры опустили голову, другие молча уставились на него. Некоторые стонали от боли, а один даже плакал, держась рукой за окровавленный бок.

Таниэль повторил свое предложение по-кезански. Солдаты переглядывались между собой, но так ничего и не сказали.

– Кто-нибудь говорит по-брудански? – спросил Таниэль у своих спутников. – Я знаю всего несколько слов.

– Я говорю, – ответил Гэврил и тут же скороговоркой произнес несколько фраз.

Гренадеры приободрились, и один ответил.

– Он сказал, – объяснил по-адроански Гэврил, – что дальше поехали шесть гренадеров, трое Избранных и дикарка.

– Бездна, почему они говорят по-брудански? – воскликнул Таниэль, хотя уже и сам догадался, в чем дело.

– Потому что они бруданцы, – сказала Влора. – Как и та армия, что захватила Адопест.

– Мы с Норрин проехали по следам, – сообщил Гэврил. – Девять всадников, движутся на север. Мы повернули назад, когда услышали выстрелы. Они везут твою девочку в Адопест.

– Проклятье, эти ублюдки обвели вокруг пальца всю нашу армию, – признал Таниэль. – Тамас воюет не с теми, с кем нужно.

30

По пути сперва через адроанский, а затем и через деливский лагерь Нила старалась собраться с духом перед встречей с Королевским советом Делива.

Она не ожидала, что они приедут так скоро. Тамас настоял на том, чтобы она осталась при нем, на случай если ему понадобится магия – независимо от того, какую пользу она могла принести, ведь Нила все еще не научилась целенаправленно вызывать энергию из Иного. Тамас не позволил ей отправиться вместе с Бо к деливским целителям, объяснив свой приказ тем, что лечение может затянуться. Он не хотел лишиться обоих Избранных накануне возможного сражения.

Однако спустя всего два дня Королевский совет Делива сам прибыл в лагерь. Что это было – какая-то хитрость, призванная разлучить ее с Бо, или всего лишь неосведомленность?

Возможно, Нила просто стала чересчур подозрительна.

Бо гордился бы ею.

Нила прошла мимо деливских солдат: они с интересом посмотрели на нее, но остались на месте. Она была одета в синее платье, слишком дорогое для обыкновенной прачки, но недостаточно модное для знатной леди. Прическу она сделала сама, одолжив зеркало у какой-то женщины. Только Нила успела подумать, почему никто не спрашивает ее документы, как рядом появился смуглокожий деливец.

На отворотах его мундира Нила заметила капитанские шевроны. Это был привлекательный мужчина, высокорослый, но узкоплечий.

– Вы здесь по делу, моя леди? – с усмешкой поинтересовался он.

– Да, конечно.

Она спрятала за спину слегка дрожащие руки.

– Могу я проводить вас?

Деливец провел рукой по ее бедру. Нила повернулась к нему и с приветливой улыбкой ударила кулаком в нос.

Он взвизгнул и отшатнулся:

– Бездна, что вы делаете?

Его растерянность сменилась стремительно растущим гневом. Он утер нос рукавом, посмотрел на кровавое пятно на манжете и потянулся к поясу:

– Вы совершили большую ошибку, девушка.

Нила поняла, что погорячилась, в тот же момент, когда костяшки ее пальцев коснулись носа деливца. Она находилась в чужом лагере – с ней не было провожатых, и она ничего не знала о деливских обычаях и нравах. К тому же этот мужчина носил шевроны капитана. И вовсе не адроанской армии. Вероятно, это какой-нибудь аристократ, который может доставить ей много неприятностей.

Мысли ее заметались, но отступать было уже поздно.

– Нет, – спокойно возразила она, – я просто преподала вам небольшой урок вежливости. Я ищу Королевский совет Делива. Если ваша рука еще раз коснется меня, я засуну ее вам в задницу так глубоко, что вы сможете почесать себе нос.

Деливский капитан отступил на несколько шагов и осмотрел ее с головы до ног, снова и снова возвращаясь взглядом к рукам Нилы, но так и не увидев никаких доказательств того, что она действительно Избранная. Он раздумывал больше минуты, взвешивая все за и против.

– Они расположились в стороне от лагеря, – наконец произнес он немного гнусавым голосом. – Там, на востоке.

– Благодарю вас.

Нила повернулась к нему спиной, хотя инстинкт подсказывал ей не делать этого. «Это еще одна роль, которую нужно исполнить, – напомнила она себе. – Ничуть не опасней тех, что приходилось играть по приказу лорда Ветаса». Теперь она изображала леди, Избранную, и должна была требовать, чтобы к ней относились с уважением.

– Ты меня еще припомнишь, девочка, – послышался за спиной голос деливца.

Нила хотела было ответить неприличным жестом, но решила, что это ниже достоинства Избранной.

Найти Королевский совет Делива оказалось не так уж и сложно. Огромные палатки белого и желто-зеленого цвета стояли сразу за холмом. Не такие высокие, как палатка самого короля, но все же намного больше других. Они были разделены на десятки отдельных комнат, соединенных переходами, чтобы скрыть перемещения Избранных от посторонних глаз. Вокруг них огородили целое поле – яркой зеленой лентой, привязанной к деревянным столбам. Сами столбы были покрыты надписями на деливском языке и тайными символами. Припомнив уроки Бо, Нила определила, что они защищают Избранных – и предупреждают об опасности обычных людей.

Она прошла вдоль ленты к югу, пока не отыскала вход. Возле него стояли с мушкетами на плечах два охранника – крупные мужчины в сверкающих доспехах и остроконечных шлемах.

Нила попыталась пройти, но охранники тут же загородили ей дорогу мушкетами.

– Назад! – рявкнул один из них по-адроански, но с сильным акцентом и с угрозой в голосе.

Нила попятилась.

Ни тот ни другой даже не взглянули на нее. Она слегка продвинулась вперед, но стволы мушкетов опять опустились перед ней. Это напоминало какую-то забавную игру.

– Я ищу Избранного Борбадора, – сказала она, отступая.

Охранники ничего не ответили.

– Это адроанский Избранный. Его привезли к вашим целителям два дня назад.

Снова никакого ответа.

– Меня послал фельдмаршал Тамас, по важному делу, – решилась на обман Нила. Если имя Тамаса что-то и говорило охранникам, они никак это не показали. – С кем я могу поговорить?

Холодный пот выступил у нее на затылке. Может быть, эти люди вообще ничего не слышали про Бо? Может быть, его не довезли до Королевского совета живым? Нила ужаснулась этой мысли, и с каждым мгновением паника охватывала ее все сильнее.

Что сделать, чтобы ее пропустили к деливским Избранным? Нила ничего не могла придумать. Может быть, если поджечь сапоги охранников, они наконец обратят на нее внимание?

Взглянув на сверкающие штыки, Нила живо представила, как ее распотрошат за такую проделку. И все же небольшая демонстрация могла бы помочь делу. Нила подняла руки. Другого выхода у нее не было. Она еще не научилась управлять своими способностями. Без Бо она смело могла возвращаться в прачки.

– Что тебе здесь нужно?

Нила едва не подпрыгнула от неожиданности. Из-за спин охранников появилась женщина с удлиненным, но красивым лицом, высокими скулами и острым подбородком. Ее карамельная кожа была светлее, чем у большинства деливцев. Она остановилась, надменно вскинув голову и прижав к бокам руки в украшенных рунами перчатках Избранного.

– Отвечай быстрее, – прибавила женщина, прежде чем Нила успела открыть рот.

Она смотрела поверх головы Нилы, словно та была недостойна даже мимолетного взгляда.

– Мое имя Нила. Я ищу Избранного Борбадора.

– Он никого не хочет видеть.

У Нилы пересохло во рту.

– Я… – начала она и тут же умолкла, вспомнив предупреждение Бо.

«Будьте осторожны с Избранными, – сказал он вскоре после того, как выяснилось, что ей для контакта с Иным не нужны перчатки. – Они терпеть не могут никаких перемен. Любые изменения могут подорвать их неограниченную власть над Девятиземьем. Если хоть один член Королевского совета любой страны узнает о ваших уникальных способностях, прежде чем вы научитесь защищаться, вас запрут в каком-нибудь подземелье и разрежут там на куски».

– Я должна поговорить с ним, – закончила Нила.

– Так ты из его девок?

Нила едва не задохнулась, услышав эти слова.

– Что, простите?

Женщина прищурилась и впервые внимательно посмотрела на Нилу:

– Не похоже на Бо. У тебя слишком бледная кожа и маленький рост. Видит Кресимир, у Бо совсем испортился вкус.

– Меня прислал фельдмаршал Тамас, – заявила Нила, прикусив губу. – Мне нужно сообщить Избранному Борбадору важную новость.

– Не пытайся меня обмануть, маленькая потаскушка. Посыльный от Тамаса был здесь всего час назад. Бездна, ты, наверное, новенькая. Бо всегда нравились такие прилипчивые, и совершенно напрасно. Да, он жив, ты ведь об этом хотела спросить? Если он все еще хочет тебя, то сам найдет через пару недель. Если же нет, то ты никогда больше его не увидишь. А пока можешь скоротать время, раздвинув ноги перед каким-нибудь адроанским офицером.

Нила готова была взорваться от возмущения. Как смеет эта женщина, будь она хоть трижды Избранной, так с ней разговаривать? Даже когда Нила была простой прачкой, хозяева никогда не держались с ней настолько высокомерно. Даже леди Элдаминс, которая ее ненавидела.

Избранная махнула рукой, прогоняя Нилу:

– Если ты придешь сюда еще раз, я позабочусь о том, чтобы Бо никогда тебя больше не увидел.

В ее голосе не было ни злости, ни угрозы. Так же равнодушно какой-нибудь повар мог бы пообещать, что зарежет цыпленка. Ни сказав больше ни слова, женщина отправилась по своим делам, пока Нила безуспешно пыталась придумать, что бы крикнуть ей вслед.

Девушка то нервно сжимала кулаки за спиной, то снова разжимала, пока не испугалась, что подожжет себе платье. Она шагнула вперед, но мушкеты снова преградили ей дорогу.

– Вам придется уйти, – произнес стражник с сочувствием в голосе.

Нила резко развернулась и пошла прочь, размышляя, хватит ли у нее сил, чтобы сжечь все палатки Королевского совета, прежде чем они поймут, что происходит. Эта Избранная назвала ее потаскушкой! Предложила раздвинуть ноги перед адроанскими офицерами. Нила почувствовала, как синее пламя заплясало на ее пальцах, и быстро сжала кулаки.

«Вот почему нужно уметь защищаться, глупышка, – прозвучал в ее голове голос Бо. – Стоит хотя бы одному язычку пламени, вызванному из Иного, коснуться палатки Избранных, и вся бездна обрушится на вас».

Повинуясь внезапному порыву, она изменила направление и обошла кругом лагерь Королевского совета. Возможно, ей следовало сказать этой женщине, что она ученица Бо, что она тоже Избранная, а не обыкновенный человек, которого можно смахнуть в сторону, словно кучу мусора. Возможно, тогда бы она добилась большего уважения.

С другой стороны, эта женщина все равно не имела права с ней так обращаться.

Нила посмотрела в просвет между палатками Избранных и увидела бездымное пламя, поднимавшееся над кострищем. Охранники покосились на нее, но ничего не сказали, когда она поднялась на цыпочки и попыталась отыскать взглядом Бо. Возле костра собрались Избранные, а также солдаты в тяжелых нагрудниках с саблями и пиками. Нила поначалу удивилась, что никто из них не вооружен мушкетом, но потом вспомнила о том, что Избранные стараются держаться подальше от пороха.

Среди собравшихся она заметила человека с более светлой кожей, и улыбка коснулась ее губ. Бо сидел возле костра и не отрываясь смотрел на огонь.

Из соседней палатки появилась деливская Избранная – та самая, что так грубо прогнала ее – и подошла к Бо. Нила охнула и едва сдержала крик.

Он что-то сказал женщине, но та покачала головой, а затем наклонилась к нему и прильнула губами к его губам. Бо не отстранился и никак не выразил недовольства – его щеки покрылись румянцем, и он ответил на поцелуй. Она провела пальцем по его груди, а затем ее рука опустилась еще ниже…


Нила была уже на полдороге к адроанскому лагерю, когда в ее голове мелькнула другая идея, и она направилась к палатке Тамаса, еще сама не осознавая, куда идет.

Фельдмаршал стоял перед палаткой и, прикрыв глаза от солнца, изучал карту, разложенную прямо на земле и придавленную по краям камнями величиной с кулак. Собравшиеся за его спиной офицеры зашушукались, когда Нила подошла ближе, но никто не попытался ее остановить.

– Что случилось с вашим платьем? – удивился Олем.

Нила осмотрела свою одежду. Могло показаться, будто ее нарочно измазали сажей. Две черные полосы тянулись по подолу платья, словно она провела по нему рукой, испачканной чернилами. Нила почувствовала слабый запах подпаленного шелка.

– Ничего страшного, – отрезала она. – Когда мы выступаем?

Склонившийся над картой Тамас недовольно фыркнул, но не произнес ни слова.

– Мы заночуем здесь, – объяснил Олем. – А утром двинемся дальше.

– О, прекрасно. А когда мы сразимся с кезанцами?

– Раньше, чем вы могли бы надеяться, – пробормотал Тамас себе под нос, так что она еле расслышала.

– Как прикажете вас понимать?

– Нила! – предупреждающим тоном окликнул ее телохранитель.

– Олем, все в порядке, – ответил Тамас, не отрывая взгляда от карты. – Она учится быть настоящей Избранной, а они всегда отличались дерзостью. Избранная Нила, хотя вы еще прискорбно плохо подготовлены, я хотел бы попросить вас об одной услуге.

– Какой?

– Уничтожьте две-три тысячи кезанских солдат. Сожгите их, как листок бумаги. Насладитесь их криками, когда они будут погибать от вашей магии.

– С чего вы взяли, что я не подготовлена? – возмутилась Нила. – Я ведь уже сделала это однажды, разве не так?

Она и в самом деле была не готова. Нила так тщательно избегала думать о той битве, что почти забыла о ней, но сейчас почувствовала приступ тошноты при одном лишь воспоминании.

– Потому что так сказал Бо, – вмешался Олем.

– Вы его видели?

– Час назад. Он жив, но находится не в том состоянии, чтобы сражаться. Он просил меня предупредить вас: постарайтесь не попадаться на глаза деливским Избранным. Мы не должны без крайней необходимости открывать кому-либо правду о вас.

Нила вспомнила, как деливская Избранная поцеловала Бо и просунула руку ему между ног.

– Не сомневаюсь, что он так и сказал.

Тамас наконец поднял голову, но взглянул не на Нилу, а на Олема.

– Еще один посыльный, сэр, – доложил телохранитель.

– Хорошо, – с тяжким вздохом ответил Тамас.

Из-за палатки появился всадник в деливском желтовато-зеленом мундире и резко натянул поводья, так что лошадь едва не затоптала копытами карту фельдмаршала.

– Сэр, нас атаковал неприятель, – тяжело дыша, сообщил он.

– Деливский лагерь?

– Нет, наш обоз.

Тамас метнулся в палатку и тут же вышел обратно, пристегивая к поясу саблю.

– Поднимай солдат! – приказал он Олему.

– Сэр, они уже исчезли, – добавил посыльный.

– Что значит «исчезли»?

– Они напали на нас, а потом отступили, еще до того, как мы успели организовать оборону.

– Обоз? – переспросила Нила.

Тамас взглядом попросил ее быть осторожной. Деливцы не должны знать о ней. Она глубоко вздохнула, борясь с раздражением и ощущением беспомощности, грозившим окончательно одолеть ее.

– Да, госпожа, – подтвердил посыльный.

– Как могли кезанские драгуны оказаться у нас за спиной? – возмутился Тамас. – Они должны быть… Бездна, это какая-то магия?

Нила посмотрела в ту сторону, куда уставился фельдмаршал. На северо-западе над горизонтом появилось сияние, словно солнечный свет отразился от десятков огромных зеркал. Нила осторожно открыла третий глаз, стараясь не поддаться слабости, и увидела вдали всплески огней пастельных цветов. Они словно бы сражались с чем-то – странной темнотой, какую Нила никогда прежде не видела в Ином. Казалось, она поглощала коснувшийся ее свет, разливаясь над горизонтом мрачным чернильным облаком.

Эта темнота задела что-то в сознании Нилы, и девушка ощутила цепенящий ужас.

На лице Тамаса ясно читалось сомнение. Интересно, он видел то же самое, что и Нила?

– Наши войска отправились в погоню, сэр, – снова заговорил посыльный. – Король Сулем просит вас срочно приехать.

– Лучше бы он объяснил, что происходит. Ваши люди должны были помочь моим драгунам, и тогда ничего подобного не случилось бы.

Нила перехватила быстрый взгляд Тамаса.

– Оставайтесь здесь, – тихо распорядился он. – Но будьте готовы ко всему.

Фельдмаршал велел, чтобы ему оседлали лошадь, и умчался прочь. Олем следовал за ним по пятам.

«Будьте готовы ко всему».

Немного расплывчатые указания. Нила снова посмотрела на северо-запад. Вспышки уже погасли, но она вспомнила темноту, с которой они сражались, и внутри у нее похолодело.

31

Когда Тамас добрался до палатки короля Сулема, его гнев уже начал остывать.

Деливец-посыльный проводил его до поста королевской охраны, а затем извинился и вернулся в лагерь. Тамас остановился и посмотрел на запад, где все еще сверкали последние вспышки, но все признаки сражения уже исчезли. Он по-прежнему чувствовал в Ином эту поглощающую магию темноту, словно горький привкус во рту.

Палатка короля Сулема мало чем отличалась от палатки самого Тамаса, разве что была немного просторней. Сулем не любил показной роскоши, довольствуясь лишь превосходными меховыми шкурами, деревянными креслами и столом с причудливой резьбой у дальней стены. Королевские спальня и гардероб занимали отдельные помещения. В каждом углу палатки и вокруг ее стояли охранники с примкнутыми к мушкетам штыками.

Сулем сидел со скрещенными ногами на мягкой подушке. Нацепив на нос очки, он изучал какой-то документ. Кроме него, в комнате находилось двое Избранных. Куратор Дорант, глава Королевского совета, был мощным мужчиной, на голову выше Тамаса, с черной как ночь кожей. Нефритовые кольца украшали его пальцы, темные волосы были стянуты на затылке в толстый узел. Он стоял рядом с королем, скрестив руки и впившись в Тамаса неподвижным взглядом.

Сидевшая в кресле Избранная Вивия казалась полной противоположностью Доранту. Ее кожа напоминала цветом кофе со сливками, а голубые глаза намекали на примесь неделивской крови. Тонкое удлиненное лицо придавало ей царственный облик. Насколько знал Тамас, эти двое были самыми крупными фигурами в Королевском совете – и откровенно недолюбливали друг друга.

– Вивия – из тех, кто присматривает за Бо, – шепнул Олем на ухо фельдмаршалу. – Они давно знакомы.

Тамас поклонился всем сразу:

– Король Сулем. Избранные.

– Куратор, – поправил Дорант низким, гулким голосом.

– Разве куратор – не Избранный? – удивился Тамас.

– Вы носите звание фельдмаршала. Что вы скажете, если я буду называть вас Убийцей Короля?

– Ах, оставьте! – Сулем махнул рукой главе Королевского совета. – Мы могли бы препираться из-за протокола до позднего вечера, но у нас есть дела поважнее.

– Насколько я понимаю, у вас неприятности, – заметил Тамас.

Ему не предложили сесть, поэтому он сложил руки за спиной и смотрел на деливского монарха сверху вниз, но того, похоже, ничуть не беспокоила возвышающаяся над ним фигура фельдмаршала. И начал разговор вовсе не король.

– Два дня назад кезанские драгуны разграбили наш обоз, – сообщила Вивия.

Тон ее был резким, но она смотрела на Тамаса не с враждебностью, как Дорант, а с некоторой опаской.

Фельдмаршал мысленно выругался. Деливские обозы снабжали не только армию Сулема, но также подвозили продовольствие, медикаменты и боеприпасы для адроанцев, во всем этом крайне нуждавшихся.

– Я послал на равнины свою кавалерию и слышал, что вы тоже отправили туда три тысячи всадников. Они не выполнили свою задачу?

Тамас не получал донесений от своих драгун уже двенадцать часов. В обычных обстоятельствах это его не обеспокоило бы, но сейчас он встревожился. Фельдмаршал рассчитывал, что его кавалерия без труда сомнет кезанских драгун, просочившихся так далеко на север.

– Наша армия понесла небольшие потери, – вступил в разговор Дорант.

– Небольшие? – скептически переспросила Вивия. – У вас странное представление о том, что такое «небольшие потери», куратор.

– Извольте молчать, когда к вам не обращаются, – оскалился Дорант.

– Нет, я не буду молчать. – Вивия встала с кресла и расправила мундир деливской армии. – Особенно сейчас, когда вы ведете Королевский совет к гибели. – Она обернулась к Тамасу. – Двое суток назад мы отправили туда шесть тысяч драгун и кирасиров. Теперь их осталось две тысячи семьсот.

Тамас вздрогнул, услышав эти слова. Деливцы больше славились не кавалерией, а превосходно обученной пехотой, но это не означало, что их конница абсолютно беспомощна. Вовсе нет. Как такое могло случиться?

– И дело не только в этом, – продолжила Вивия, не обращая внимания на предупреждающий выкрик Доранта. – За эти два дня мы потеряли восемь Избранных.

– Восемь Избранных? – не сдержал удивления Тамас. – Но как?

– Пороховых магов это не касается, – заявил Дорант, стремительно подходя к Вивии.

Избранная вскинула руки, словно для защиты, хотя оба они были без перчаток.

– Сядьте!

Повелительный голос Сулема оборвал ссору. Дорант и Вивия вернулись на свои места, а король вздохнул, словно школьный учитель, измученный шалостями учеников.

– У кезанских драгун есть Убийца Магии. Чрезвычайно сильный. Он способен уничтожить магию моих Избранных даже на большом расстоянии, а сами эти драгуны лучше любой кавалерии, с какой мои генералы имели дело в Гурланской кампании. Они две ночи подряд нападали на наш лагерь, каждый раз убивая по меньшей мере одного Избранного.

– Ни один Убийца Магии не может быть настолько хорош, – не поверил Тамас.

– И с ним эти проклятые Черные Стражи.

Тамас уловил нотку отчаяния в голосе Доранта. Фельдмаршалу не приходило в голову, что Черные Стражи могут наводить такой ужас на Избранных, но причин для этого хватало. Королевский совет Кеза создал Стражей для борьбы с пороховыми магами. А Черных Стражей самих создавали из пороховых магов. И они были намного опасней.

– Тогда надо атаковать их, – предложил Тамас. – Я возьму своих кирасиров, и мы вместе очистим от кезанцев западные равнины.

Он постарался скрыть раздражение. Ипилл обманул его. Нарушил перемирие и, воспользовавшись суматохой, перебросил свою кавалерию в тыл адроанцам. Теперь им нужно лишь отвлекать на себя внимание Тамаса, пока кезанские Избранные не освободят из-под чар Кресимира. Проклятье, они здорово проделали все это!

Сулем медленно поднялся и положил бумаги на стол. Затем снял очки и строго посмотрел на Доранта. Куратор вскинул голову, и между ними произошел некий безмолвный разговор.

– Выйдите, – нарушил тишину Сулем.

– Мой государь…

– Выйдите, – повторил король.

Проходя мимо Тамаса, Дорант задел его мощным плечом.

– Вы тоже, – обернулся Сулем к Вивии.

Избранная поклонилась и вслед за куратором покинула палатку.

Тамас внимательно изучал лицо Сулема. Что-то за всем этим крылось, глубоко внутри. И не сулило ничего хорошего ни самому фельдмаршалу, ни его солдатам.

– Мои генералы растеряны, – заговорил наконец Сулем. – Этот призрак заставляет их пугаться собственной тени. Они никогда не несли таких потерь за столь короткое время. Он нападает стремительно, точно выбирая момент, а его способность уничтожать магию приводит в панику всю мою армию. Его прозвали Кезанским Волком.

Тамас сам не знал, что его больше удивило: само появление Убийцы Магии или тот факт, что деливцы умудрились двое суток сохранять это в тайне. В конце концов, они должны были действовать сообща. И Тамасу, в его сложном положении, приходилось полностью доверять союзникам.

– Всего за два дня этот Убийца Магии свел на нет боевой дух моей кавалерии.

– После потери половины бойцов это неудивительно, – тихо заметил Олем.

Король быстро оглянулся на него, словно спрашивая, почему простой солдат осмелился заговорить с ним, а затем насмешливо фыркнул.

– Мои Избранные больше не хотят отправляться на вылазки. Отказываются наотрез. Возможно, вы видели отблески сражения далеко на горизонте?

– Да, – ответил Тамас.

– Это были пятеро членов Королевского совета, посланных всего лишь отогнать Кезанского Волка от нашего обоза.

– Бездна.

– Я тоже так думаю. – Король забарабанил пальцами по столу. – Пятеро Избранных убили всего шестерых кезанских драгун. Остальные скрылись. И мои генералы не хотят их преследовать. Опасаются западни.

Тамас снова посмотрел на Сулема. Обычно спокойный деливский король сейчас выглядел очень взволнованным.

– Мы не можем остановиться, чтобы выследить его, – заявил фельдмаршал. – Мы должны двигаться на Будвил. Нам нельзя медлить.

– И вы позволите этому разбойнику кусать вас за ноги?

Тамас едва не рассказал ему про Ка-Поэль и Кресимира. Сулем имел право знать, почему Тамас так отчаянно стремится к Будвилу. Но эту историю трудно было бы объяснить и еще труднее поверить в нее.

– Я разберусь с кезанскими драгунами.

– Что ж, я… – Сулем развел руками.

– Я разберусь с ними.

Тамас догадался, что король не хочет обвинять своих людей в трусости. Генералам Сулема редко доводилось – если случалось вообще – вести сражение, не рассчитывая на помощь своих Избранных. Тамас же приучал к этому солдат – как и себя самого – не один десяток лет, даже когда в Адро был свой Королевский совет.

Тамас вышел из королевской палатки. Полдень давно миновал, и адроанская армия была готова двигаться дальше. Фельдмаршал прекрасно понимал, что должен принять решение незамедлительно.

– Олем, я… – начал он и тут же замолчал.

Неподалеку от него стоял Дорант, со скрещенными на груди мощными руками и бледным лицом.

Тамас не мог больше сдерживаться.

– Вы владеете такой силой, – сказал он, подойдя к деливскому куратору, – и смирились с тем, что вас одолел один-единственный Убийца Магии?

Дорант открыл было рот, но Тамас не дал ему произнести ни слова.

– Нет, никаких оправданий быть не может. Это война, а не дурацкие политические игрища. Если вы не можете победить обычными средствами, придумайте что-то новое. Такое, что ваши проклятые Избранные даже вообразить себе не могли.

– Глупец.

– А ты – трус.

Дорант развел в стороны руки, показывая, что уже надел перчатки, зарычал и сразу стал похож на медведя, замахнувшегося лапой.

Олем вскинул пистолет, но Тамас уже проник сквозь защиту Доранта и смерил куратора стальным взглядом.

– Это плохая идея, – предупредил он. – Хоть я и старик, но в пороховом трансе откручу тебе яйца быстрее, чем ты успеешь шевельнуть пальцами. Возможно, тебе даже удастся меня убить, но через мгновение ты и сам сдохнешь, скуля от боли. Вспомни, что я сделал с адроанским советом.

Руки Доранта дрожали от ярости. Проходила секунда за секундой, и Тамас со странным спокойствием подумал о том, сумеет ли на самом деле прихватить куратора с собой в могилу. Он постарел, и реакция у него уже не та, что прежде.

Дорант опустил руки и сдернул перчатки:

– Клянусь, что убью тебя, пороховой маг.

– Когда у тебя появится такая возможность, я, скорее всего, давно уже буду мертв, – ответил Тамас и отошел в сторону. – Идем, Олем.

Выйдя из деливского лагеря, Тамас с облегчением вздохнул и вытер пот со лба.

– Бездна, я не должен был угрожать Избранному союзников.

– Я думал, это такой своеобразный тактический ход, – признался Олем.

– А я думал, ты достаточно сообразителен, чтобы не позволить мне наделать глупостей.

– С того места, где я стоял, все выглядело так, будто вы держали себя в руках.

– Зачем же ты тогда схватился за пистолет?

Олем пожал плечами:

– На всякий случай.

– Ты должен добавлять мне уверенности.

– Я стараюсь.

В голове Тамаса постепенно созрело решение.

– Разыщи мне Беона-же-Ипилла и эту девушку-Избранную. Будьте в моей палатке через двадцать минут.


– Его зовут Сасерам, – сказал Беон.

Тамас, прищурившись, наблюдал за ним. В палатке было душно и жарко, несмотря на холодный ветер снаружи, и фельдмаршал расстегнул мундир. У него опять заныли кости, и он впервые за много лет пожалел, что не пьет.

– Это гурланское имя.

– Он и есть гурланец, – ответил Беон.

– Гурланец сражается за Кез? Это кажется маловероятным.

Тамас оглянулся на Олема, тот скептически приподнял бровь. Рядом с ним стояла Нила, чувствуя себя не очень уверенно. Прожженное платье она сменила на обычное белое.

– Он перешел на нашу сторону во время третьей кампании. В результате его предательства нам удалось схватить Делфиса. Разумеется, я был тогда совсем маленьким и знаю обо всем этом только со слов отца.

– Я всегда удивлялся, как Делфис попал в плен. Так, значит, он Убийца Магии?

Беон разгладил мундир.

– Что ж, я не собирался раскрывать государственные тайны, но раз вы все уже знаете – да. Таким было условие его перехода к нам. Когда-то Сасерам был очень сильным гурланским Избранным. Мой отец не хотел принимать в свою армию чужеземного Избранного. Сасерам легко согласился с предложенным выходом, пожалуй даже слишком легко. Он отказался от своих способностей и стал Убийцей Магии.

– Это бывшие Избранные, которые способны уничтожать магию, – объяснил Тамас совсем растерявшейся Ниле. – Большинство из них не обладали хорошими магическими способностями, и от этого зависит, с какого расстояния они могут остановить чужое колдовство. Когда-то я нанял на службу одного такого. Он был настолько слаб, что ему приходилось подбираться к противнику на расстояние плевка, чтобы магия не сработала. Но если Убийцей Магии становится сильный Избранный, он может действовать издалека.

Беон удивленно посмотрел на Нилу:

– Могу я узнать, кто такая эта девушка?

Тамас сделал вид, что не услышал вопроса.

– Значит, он скорее гурланский волк, чем кезанский. Почему я ничего не слышал об этом человеке?

Беон снова задержал взгляд на Ниле:

– Потому что он сменил имя, когда перешел на службу Кезу.

– И как его звали прежде?

В эти войны, идущие бесконечной кровавой чередой на другом конце света, были так или иначе втянуты все страны Девятиземья. И Тамас мог с ходу назвать пять-шесть сильных гурланских Избранных, погибших либо исчезнувших при загадочных обстоятельствах.

Беон усмехнулся и показал глазами на Нилу, но Тамас покачал головой. Он не собирался раскрывать эту тайну только для того, чтобы удовлетворить свое любопытство.

– Как бы там ни было, последние пятнадцать лет этот человек прозябал в одном приграничном городе, – продолжил Беон. – Он здорово держится в седле, возможно даже лучше меня, и знает толк в партизанской войне. Думаю, вам будет непросто справиться с ним.

Тамас не мог тратить на это время. Еще пару часов назад он готов был послать свою армию в ночной марш, чтобы запереть кезанцев в Ауберделе. А теперь оказалось, что его союзников – пятьдесят тысяч солдат и треть Королевского совета – до смерти напугал один-единственный кезанский кавалерийский полк.

– Спасибо, Беон.

Кезанский аристократ, видимо, догадался, что его больше не задерживают. Он постоял еще немного, потирая руки и продолжая смотреть на Нилу. Девушка спокойно выдержала его взгляд, и Тамас мысленно рассмеялся. Фельдмаршал понимал, что настанет день, когда адроанский совет Избранных придется восстановить. Но в глубине души надеялся, что это произойдет уже после его смерти. И было бы гораздо хуже, если бы основателями совета стали не Борбадор и Нила, а кто-то другой.

Как только Беон вышел, Тамас встал и снова застегнул мундир.

– Олем, ты уже собрал кавалерийский полк для своей бригады штуцерников?

– Да, сэр. Шестьсот драгун и триста кирасиров.

– Превосходно. Возьми еще пять сотен кирасиров – тех, что уцелели из Пятнадцатого полка, – и выследи этого Убийцу Магии.

Олем вытянулся в струнку:

– Слушаюсь, сэр!

– Ты хотел командовать. Теперь у тебя есть такая возможность. Не подведи меня.

– Никогда, сэр!

Олем гордо усмехнулся и расправил плечи.

– А теперь насчет вас, Избранная Нила.

Девушка нервно сглотнула, но не отвела взгляд. Фельдмаршал заложил руки за спину, чтобы скрыть волнение, и Нила невольно задумалась, уверен ли он в своем решении.

– Вы поедете с Олемом. Сожгите этих ублюдков.

Он испытал мимолетное удовлетворение, заметив, как расширились от испуга ее глаза. А затем вышел на солнечный свет, чтобы объявить своим солдатам, что они остаются на месте до завтрашнего утра.

32

После нескольких часов верховой езды ноги Нилы начало сводить судорогой, а ягодицы болели как никогда в жизни. Была ли у нее возможность отказаться?

Вероятно, Тамас и принял бы ее отказ, хотя Нила сильно сомневалась в этом. Вряд ли фельдмаршалу часто говорили «нет». Этот человек перебил весь адроанский Королевский совет, а затем приказал отрубить голову своему королю. Мало кто отважился бы ему возражать. Вместо этого она попросила передать Избранному Борбадору наскоро набросанную записку. Тамас был явно недоволен этой просьбой, но Нила не знала, к кому еще можно с ней обратиться, и в конце концов фельдмаршал согласился.

С каждой минутой она все отчетливей понимала, что совершила ужасную ошибку, отправившись в этот рейд, и все закончится тем, что ее бездыханный труп останется лежать в чистом поле. Темнота, от одного вида которой у нее все сжималось внутри и через которую не могло пробиться никакое колдовство, была работой Убийцы Магии. И теперь Нила должна сразиться с ним.

– Бездна, чем я вообще могу помочь в этом деле? – вздохнула она, стараясь не показать, как ей больно.

«Выпрями спину, покажи, что ты настоящая Избранная».

Олем держался в седле с раздражающей непринужденностью. Он приподнялся в стременах и посмотрел вдаль:

– Наш план состоит в том, чтобы самим забраться в пасть врагу. Мы найдем и уничтожим Убийцу Магии, а затем вы спалите огнем кезанскую кавалерию.

Позади скакали, поднимая облако пыли, тысяча триста адроанских всадников. Они производили ошеломляющее впечатление. Мундиры драгун были потрепаны и испачканы грязью после долгой дороги, но в руках они сжимали палаши, а поперек седла у каждого лежал карабин. Доспехи кирасиров сверкали в лучах заходящего солнца. Нила теперь носила такой же, как у драгун, синий мундир с серебряными галунами и брюки, более подходящие для верховой езды, чем платье.

– Неужели деливцы не пытались сделать то же самое?

– Вероятно, пытались, – ответил Олем.

– И у них ничего не вышло.

– Нам остается только добиться успеха там, где они не смогли.

– Вы тоже хотите, чтобы я погибла?

Олем пригладил бороду и опустился в седло. Как изменилась бы жизнь Нилы, если бы она приняла его ухаживания и отказалась от навязчивой идеи спасти маленького Жакоба Элдаминса? Возможно, она осталась бы любовницей кого-нибудь из солдат, стирающей белье вместе с женщинами из лагерного обоза. Или, как и многие другие, попала бы в плен при взятии Будвила и стала бы кезанской рабыней.

– Я постараюсь сделать так, чтобы этого не произошло, – пообещал Олем, скручивая сигарету. – Когда мы найдем этих ублюдков – если найдем, – держитесь в середине колонны. Это самое безопасное место. – Он облизнул свернутую бумагу, чтобы склеить ее края. – Честно говоря, в кавалерийском бою не бывает безопасных мест, но лучше поступить так, как я сказал. Убийца Магии наверняка слышал о сражении возле ручья Нейда, но, надеюсь, он так и не узнает, что с нами Избранная.

«И не увидит моей ауры, потому что у меня еще слишком мало опыта», – мысленно прибавила Нила.

– А если я не смогу вызвать огонь?

– Тогда постарайтесь не высовываться.

– Вам легко говорить, у вас есть шпага.

– А еще пистолет и карабин.

– Спасибо, вы умеете утешить.

– Как ни странно, Тамас говорит то же самое.

– Тамас? Вы так запросто называете фельдмаршала?

– Виноват, – проворчал Олем. – Я не должен был так говорить. Просто немного нервничаю. Мне приходилось служить в кавалерии и даже участвовать в боях, но я никогда раньше не командовал ею.

– О, это тоже звучит успокаивающе.

Олем вздрогнул, и Нила тут же пожалела о своих словах.

– Уверена, вы справитесь.

– Спасибо, матушка, – усмехнулся он. – Не волнуйтесь, я переложу всю работу на своих офицеров. Если я что-то и умею, так это выбирать надежных людей. Даже если я сам не справлюсь, они все сделают за меня.

– Вам следует больше верить в себя.

– Мне?

Олем сунул сигарету в рот, затем проверил карабин и убрал его в седельную кобуру.

– Да.

– Но вы сами в меня не поверили.

Нила отшатнулась. Что могли значить эти слова?

– Так, подождите.

– Это давняя история. – Он махнул рукой. – Забудьте, что я сказал.

Нила хмуро взглянула на Олема. Тем временем он подозвал офицера и приказал разбить лагерь для ночлега. Дождавшись, когда офицер ускачет прочь, Олем стряхнул пепел с сигареты.

– Я не хотела причинить вам боль, – произнесла Нила.

– Да?

– У меня были причины отказать вам, – продолжила она.

Жакоб не мог обойтись без ее защиты. В то время Нила не доверяла Тамасу. Потом она оказалась в плену у лорда Ветаса и встретила Бо. Нила хотела рассказать Олему обо всем этом, но не знала, с чего начать.

– На самом деле вы мне очень нравились, – добавила она.

– Что ж, это утешает.

– Не будьте таким ослом, – повысила голос Нила. – Я хотела остаться с вами, но сказала «нет», потому что должна была позаботиться о Жакобе.

Она резко закрыла рот и растерянно посмотрела на него, не в силах поверить, что произнесла это вслух.

– О-о, – протянул Олем, удивленно приподняв брови и наклонив голову.

– Просто… Жаль, что так вышло. Возможно, было бы лучше, если бы я сказала «да», но, как вы справедливо заметили, это давняя история.

Несколько минут Олем молчал, наблюдая, как его люди спешиваются, привязывают лошадей и готовят площадку для лагеря. Когда тишина начала сводить Нилу с ума, он затушил сигарету о луку седла и щелчком отбросил окурок в высокую траву.

– Я прикажу парням найти подходящий камень и нагреть его на огне. Это хорошо помогает от боли в ягодицах.

– Что, простите?

– Горячий камень, завернутый в кожу. Положите его на ночь между ног, и утром у вас там уже не будет так сильно болеть.

Нила решила, что прежний, застенчивый Олем ей нравился больше. Нынешний казался ей слишком… понятливым.

– Спасибо.

Олем лишь кивнул в ответ, приглядываясь к чему-то на горизонте.

– Что там? – спросила Нила.

Он вытащил из седельной сумки подзорную трубу и поднес к глазам. Нила прищурилась и увидела на фоне заходящего солнца силуэт всадника. Олем вздохнул и опустил трубу.

– Собирайтесь, парни! – бросил он через плечо. – Кезанцы на западе.


Все завертелось с головокружительной быстротой. Через пять минут полк уже был готов к выступлению. Грохот копыт зазвучал в ушах Нилы, азарт преследования заглушил боль после целого дня, проведенного в седле.

Олем выслал вперед десяток разведчиков и построил полк с ядром из кирасиров в центре и драгунами по флангам. Они поднялись на холм, и Нила увидела вдалеке силуэт всадника, скачущего по равнине.

– Вы можете с ним что-нибудь сделать? – спросил Олем.

– Что? То есть нет, я ничего не могу. Он слишком далеко, чтобы достать его магией Избранных, даже если бы я была уверена, что сумею это сделать.

Олем резко кивнул и приказал двигаться дальше, внимательно следя за разведчиками, что разлетелись во все стороны по равнине. В его взгляде читалось сомнение. Что это было – благоприятная возможность для атаки или ловушка?

Они продолжали двигаться по следу кезанского всадника. Левый фланг развернулся на четверть мили по пшеничному полю, а драгуны на правом фланге поднялись на холм и скрылись за его гребнем. У Нилы похолодело внутри, когда сразу пятьсот всадников исчезли из виду. Если это и в самом деле ловушка, успеют ли они вернуться?

Солнце уже почти село, когда кирасиры взобрались на пригорок и увидели, что дальше поле перерезает широкая лощина. Примерно в миле впереди Нила разглядела мерцание походных костров и множество лошадей.

– Мы нашли их лагерь, – запыхавшись от быстрой скачки, доложил разведчик.

– Вижу. – Олем посмотрел на лагерь в подзорную трубу.

Вид у него был встревоженный.

– Может быть, это ловушка? – предположила Нила.

– Они засуетились, как муравьи в потревоженном муравейнике, – сказал Олем. – Возможно, это и вправду ловушка… Но может быть, нам просто улыбнулась удача. Разворачивайте строй! – проревел он. – В три линии!

Кирасиры построились тремя уступами. Одна часть двинулась вдоль северного склона лощины, другая – прямо вперед. Третья вместе с Олемом и Нилой направилась к южному склону. Когда они приблизились, кезанцы волной хлынули прочь из лагеря. Это было больше похоже на организованное отступление, чем на отчаянное бегство.

– Проклятье, быстрее! – закричал Олем и повернул голову к ветру. – Они увидели нас, не дайте этим ублюдкам уйти!

С севера и с юга донеслись отдаленные сигналы горнов.

Лошадь несла Нилу вперед, не давая отстать от бешено мчавшихся всадников. Девушка пыталась подавить страх. В центре кирасиры уже ворвались во вражеский лагерь.

Лощина оказалась не очень длинной. В полумиле впереди она оканчивалась крутым подъемом, за которым открывался выход на равнину. Нила думала, что обрыв замедлит движение кезанцев, и с удивлением увидела, как целый полк мгновенно забрался на кручу.

Кирасиры Олема скакали в четверти мили позади врага, и даже Ниле было понятно, что они не смогут догнать кезанцев. Тяжелые нагрудники и оружие замедляли их движение, а кезанцы, похоже, не носили никакой защиты и к тому же вынуждены были бросить в лагере все свои припасы.

Равнина впереди начала бугриться, поля пшеницы исчезали за множеством холмов, с заходом солнца погрузившихся в сумрак. Кезанцы уже почти добрались до них, и что-то в этой темноте заставило Нилу вздрогнуть.

Олем на скаку сыпал проклятиями во всю мощь своих легких. Он наклонился к шее лошади, подгоняя ее. В такой толчее стоило споткнуться одному животному, и все остальные повалились бы вслед за ним. Что-то мелькнуло впереди, и Нила не смогла сдержать ликующий крик, когда с севера на равнину выскочили адроанские драгуны.

Они мчались наперерез отступающим кезанцам. Раздались хлопки пистолетных выстрелов. Нила ожидала, что кезанцы и адроанцы вот-вот сойдутся в кровавой схватке, но драгуны так и не смогли перерезать дорогу отступающему врагу. Они резко развернулись и помчались дальше в погоню.

Олем внезапно схватился за поводья Нилы и потащил ее лошадь за собой, в передний ряд кирасиров.

– Огонь! – закричал он. – Скорее!

«Огонь»? Он говорит о магии! Все, чему учил Нилу Бо, внезапно вылетело у нее из головы, пальцы словно онемели. Кезанцы были слишком далеко. Как ей дотянуться до них?

Нила прикрыла глаза и сосредоточила внимание на Ином. Затем подняла руки и щелкнула пальцами, посылая огонь вслед отступающей коннице. К ее удивлению, колеблющиеся языки пламени вспыхнули в небе, в нескольких сотнях ярдов выше голов кезанцев. Она слишком резко махнула левой рукой, и огонь внезапно врезался в землю, обдав все вокруг искрами. Руки Нилы ужасно дрожали, она никак не могла собраться с силами.

Постепенно ей удалось подчинить себе огонь и послать его вперед. Драгуны Олема разъехались в стороны, чтобы освободить дорогу ее магии. Сердце гулко забилось в груди Нилы, когда волна пламени, словно поднявшаяся из бездны, подлетела к цели. Она сделала это! Она может своей властью остановить и уничтожить врага. Нила подтолкнула пламя вперед, изо всех сил стараясь удержать его под контролем.

Чернильная темнота всплыла из-за холмов, и огонь тут же погас. От неожиданности Нила чуть не вылетела из седла. Чья-то холодная рука коснулась края ее сознания, а затем все кончилось.

– Сигнальте отступление! – крикнул Олем.

За спиной отчаянно прозвенел горн, и драгуны один за другим остановились. Ниле никак не удавалось успокоить свою разгоряченную лошадь, но Олем вырвал поводья из рук девушки и заставил животное подчиниться.

– Почему вы приказали отступать? – спросила Нила, пытаясь избавиться от страха перед этой темнотой.

– Потому что я не полезу ночью за Гурланским Волком в Убежище Бруде.

– Мой огонь…

– Это работа Убийцы Магии. Я видел его след в Ином.

Нила неуверенно вздохнула:

– Что такое Убежище Бруде?

– Запутанный лабиринт холмов и лощин, который тянется по западному лесу до самой Горелой гряды. – Олем наклонился в седле и сплюнул. – Проклятье, все складывалось так удачно: они заметили нас лишь в последний момент, но мы упустили свой шанс.

Нила посмотрела на него, рассеянно слушая ворчание других кирасиров, тоже недовольных таким поворотом дела.

– Но мы все-таки пойдем туда?

– Да, – кивнул Олем. – Но только при солнечном свете.

Нила хотела сказать ему, что это ужасная затея. Она слышала, что говорил об этом Гурланском Волке Беон-же-Ипилл, а потом сам Олем рассказал о разговоре Тамаса с деливским куратором. Отправиться в эти холмы за Убийцей Магии – верная смерть.

Она вспомнила наставления Бо о том, как подобает вести себя Избранной, и вслух не произнесла ни слова. Но тут же в голове мелькнула картина, как Бо целовался с той деливской Избранной, и Нила ощутила укол ревности.

– Значит, мы выступаем с первыми лучами солнца, – решительно заявила она.

33

На следующее утро после взрыва Рикард перевел свой предвыборный штаб из разрушенного бывшего склада в роскошную гостиницу Киннена в центре Адопеста.

Расположенная всего в нескольких кварталах от площади Выбора, гостиница в числе немногих других окрестных домов избежала разграбления после казни Манхоуча, не получила повреждений во время мятежа роялистов и устояла перед случившимся прошлой весной землетрясением. Это было приземистое, похожее на крепость здание, высотой всего в три этажа, но занимало оно при этом целый квартал.

Гостиница также принадлежала Рикарду, и Адамат подумал, что именно поэтому она и не пострадала в ходе беспорядков – ее надежно защищали люди из ремесленного союза.

И похоже, сейчас защищали так же основательно. Возле каждого входа дежурили не меньше четырех охранников. На крыше расположились стрелки, на улице собрались вооруженные рабочие. Адамату пришлось три раза предъявить документы, чтобы попасть в центральный вестибюль, и даже после этого он ощущал настороженные взгляды в спину, пока шел по второму этажу восточного крыла.

Наконец Адамата пропустили к Рикарду, еще раз тщательно изучив его бумаги.

Глава союза, с сигарой во рту и компрессом у левого виска, сидел, откинувшись в кресле и положив ноги на стол.

– Нет, меня не волнует, сколько это стоит, – говорил он клерку, возможно, несколько громче, чем следовало. – Скупите весь шелк в городе до последнего отреза и… О, Адамат!

Рикард разогнал рукой дым от сигары и кивком выслал клерка из комнаты.

– Значит, теперь ты занимаешься шелком?

– Небольшая экономическая война, – объяснил Рикард, наслаждаясь вкусом сигары. – Нам стало известно, что Кларемонте пообещал текстильному союзу в случае победы на выборах снизить пошлины на ввоз необработанного шелка. Но он не сможет этого сделать, потому что я контролирую все городские лавки и слежу за всеми товарами, доставляемыми к нам через горные перевалы.

– Текстильному союзу? – Адамат опустился в кресло, решив, что человеку его возраста гораздо приятнее сидеть, чем стоять. – Разве это не твоя вотчина?

– Глава союза погиб при взрыве вчера вечером. Пройдет не один месяц, пока мы договоримся о кандидатуре нового, а Кларемонте тем временем постарается лишить нас поддержки текстильщиков. Но ты прав – это моя вотчина, и я никому ее не отдам.

– Я все-таки считаю, что ты должен воспользоваться своими особыми полномочиями и немедленно назначить нового главу текстильного союза.

Услышав голос за спиной, Адамат вскочил со стула и обернулся. У окна, глядя на улицу, стояла женщина: одна ее рука была на перевязи, в другой она держала бокал вина.

На вид ей было лет пятьдесят. Круглые щеки, миндалевидные глаза. Фиолетовое платье с черной отделкой. Она окинула Адамата быстрым строгим взглядом.

– Прошу прощения, что не заметил вас, госпожа, – сказал инспектор, мысленно просматривая каталог имен и лиц в своей памяти.

Она приподняла бокал в знак приветствия:

– Меня зовут Черис. Я…

– Глава союза банковских служащих, – закончил за нее Адамат. – Мы встречались несколько месяцев назад.

– Простите, не припоминаю.

Она отставила бокал в сторону, чтобы поправить руку на перевязи.

– Инспектор Адамат.

– Ах да. Одаренный, который ничего не забывает. Рикард много рассказывал мне о вас. Приношу извинения, я должна была вас узнать. Те испытания, через которые вы прошли за последние месяцы…

Она замолчала, печально прищелкнув языком.

Адамат стрельнул глазами в сторону Рикарда. Зачем было посвящать эту женщину – или кого-нибудь другого, раз уж на то пошло, – в его проблемы?

Рикард с виноватым видом пожал плечами.

– Ты что-нибудь выяснил насчет вчерашнего взрыва?

– Мы можем поговорить с глазу на глаз?

– Черис была вчера вместе со мной в момент взрыва. Упавшая потолочная балка сломала ей руку. Она имеет такое же право знать все, как и я.

Но можно ли ей доверять?

– Вы на редкость хорошо выглядите после такого несчастья, – заметил Адамат.

Черис слегка покраснела.

– Чтобы вы знали, я сегодня выкурила немного малы, чтобы унять боль, а вина выпила даже больше, чем немного.

Она издала звук, вероятно должный означать легкий смешок, но прозвучавший слишком громко.

– Разумеется, этого следовало ожидать.

Адамат снова сел в кресло.

– Ты ездил вчера с полицией к Кларемонте?

– Да.

– И как? Ты считаешь, это сделал он? Это ведь он, правда? Ублюдок! Я разорву его на части, я…

– Нет, это не он.

Рикард вскочил и принялся шагать по комнате.

– Как тебя понимать? Ты уверен?

– Абсолютно.

– Но почему? – вмешалась в разговор Черис.

– Поверьте мне, госпожа, это был не Кларемонте.

– Я поверю вам, когда вы объясните, почему так решили, – ответила Черис. – У него есть мотив и есть возможность. Наверняка именно он приказал сделать это.

– Вздор. – Рикард на мгновение остановился, чтобы прикурить новую сигару. – Если Адамат говорит, что это не Кларемонте, значит это не Кларемонте. Но кто же тогда?

– Пока не знаю. Я только начал расследование. У тебя ведь хватает врагов, не правда ли?

– Нет, – с наигранно оскорбленным видом заявил Рикард. – Я везде завожу только друзей. Я всеми силами стремлюсь к этому. Друзья намного полезней врагов.

Адамат скептически взглянул на него.

– Ну, хорошо. Да, у меня есть враги. Но не так уж и много.

– Кто-нибудь из них может желать твоей смерти?

– Не думаю, чтобы хоть один ненавидел меня настолько. Возможно, кто-нибудь из лидеров союза. Есть пара людей, которые в последнее время пытаются вставлять мне палки в колеса.

– Кто?

– Жейк Лонк, глава союза кузнецов. Леди Хетер из союза уличных уборщиков.

– Она погибла при взрыве, – спокойно возразила Черис.

– Ах да, правильно. – Рикард поднял указательный палец. – Оружейники с бульвара Хруша тоже могут быть к этому причастны. Они, конечно же, учуяли запах пороха и всегда были недовольны тем, что я пытался втянуть их в союз.

В голове у Адамата внезапно мелькнула идея.

– У тебя уже есть кандидат на место главы текстильного союза?

– Разумеется, я не могу допустить, чтобы это был случайный человек.

– И у тебя хватит власти, чтобы добиться его назначения?

– Теоретически – да. В особых случаях. Но многие будут недовольны этим.

– Одна моя знакомая работает старшим мастером на фабрике возле бульвара Виноградных лоз. Ее зовут Марги. Очень сообразительная особа. Если назначить ее, это может всех расшевелить.

– Темная лошадка, – вставила Черис. – Любопытно.

– Это просто предложение. У Марги консервативные взгляды, и она весьма красноречиво их выражает, но не собирается устраивать беспорядки. Она не испытывает большой любви к Тамасу и его комитету, но ни в коем случае не станет поддерживать Кларемонте. Особенно после того, как он сровнял с землей все церкви в городе.

– Фель! – крикнул Рикард. – Фель, где вас носит?

Секретарь появилась в дверях прежде, чем он закончил фразу.

– Вы звали меня, сэр? – с поклоном спросила она.

– Присмотритесь к женщине по имени Марги. Возможно, из нее получится подходящий кандидат на пост главы текстильного союза. Она работает старшим мастером на фабрике возле…

– Бульвара Виноградных Лоз.

– Да-да, Виноградных Лоз.

– Хорошо, сэр. Добрый день, инспектор.

– Здравствуйте, Фель.

– Я пошлю за ней, сэр, – сказала секретарь Рикарду.

– Только сделайте это тихо. Не хочу, чтобы поползли слухи.

Напольные часы в дальнем углу комнаты неожиданно пробили два раза. Черис достала свои карманные часы и сверилась с ними. Затем подошла к Рикарду и поцеловала его в щеку:

– Мне пора.

– Ты приедешь вечером?

– Обязательно.

Она попрощалась с Адаматом и быстро вышла. Рикард занял ее место у окна и подпер кулаком голову.

– Что это было? – спросил инспектор.

– Ты о чем?

– О поцелуе. Вы с ней…

– Возможно. – Рикард напряженно усмехнулся. – В некотором роде.

– Кажется, ты говорил, что она тебя ненавидит?

– Это выгодный союз. Взаимовыгодный.

– Значит, на самом деле она вовсе не ненавидит тебя?

– О, еще как. И я ненавижу ее не меньше. Мы знакомы уже пятнадцать лет и время от времени занимались любовью. Ты же знаешь, как это бывает. Страсть. Политика.

– И ты ничего не рассказал мне?

– У каждого человека должны быть тайны.

– За это время ты несколько раз успел жениться.

Рикард уклончиво пожал плечами:

– Черис очень умна. И амбициозна. Это меня привлекает. А ее привлекают мои деньги и замыслы. Это союз, благословленный бездной. Как только мы добьемся своего, сразу вернемся к попыткам убить друг друга.

– Интересное замечание.

– Что? А, я понял, о чем ты подумал. Нет, Черис не пыталась убить меня. Это не принесет ей никакой выгоды. Она не упомянута в моем завещании, и ее терпеть не может большинство других лидеров союза. Без моей поддержки она через год окажется не у дел.

– Понятно.

На самом деле слова Рикарда не убедили Адамата. Он решил позднее порыться в своей памяти и обдумать все, что знает о Черис, – или все, что рассказывал ему Рикард. Если эти двое так долго были любовниками, то они превосходно это скрывали. Адамат вспомнил, что Рикард, обычно такой шумный и бесшабашный, иногда проявлял тонкость, недоступную обычным людям.

– У меня хорошие новости насчет нашей борьбы с Кларемонте, – похвастался Рикард.

– Да?

– Очевидно, церковь будет на моей стороне.

Адамат не удержался от смеха.

– Это сквозняк в комнате или вся бездна замерзла?

– Хочешь сигару? – предложил Рикард, отсмеявшись. – Или вина?

Не дожидаясь ответа, он снова вызвал Фель.

Секретарь тут же появилась в дверях с бутылкой вина в одной руке и двумя бокалами в другой:

– Я здесь, сэр.

– Адамат, я уже говорил тебе, что жить не могу без этой женщины?

Фель налила вина в бокалы и вручила один Адамату. Инспектор покрутил багровую жидкость в бокале и сделал глоток. Он осторожно наблюдал за секретарем Рикарда. Помощница, политический консультант, любовница, телохранитель, убийца. По словам Рикарда, воспитанная в самой удивительной школе на свете. Находясь на положении то ли раба, то ли связанного многолетним договором слуги, Фель была самым талантливым человеком, работавшим на Тумблара… во всех смыслах.

Может быть, она и предала его?

Адамат отбросил эту мысль. Рикард полностью доверял Фель. Если бы она захотела убить его, то нашла бы более простой способ. За последние месяцы Фель могла расправиться с ним несколько раз. Если только она не держала в уме нечто такое, что требовало долгого времени…

– Рикард.

– Да?

– Кларемонте в самом деле может победить на выборах?

– Что? Нет, конечно же. Он иноземец. Он разрушил наши исторические памятники. Этот человек – угроза для всего общества.

– Я серьезно.

Рикард снова зашагал по комнате с сигарой в одной руке и бокалом в другой. Он остановился у стены и залпом выпил оставшееся вино.

Это не помогло ему разговориться. Адамат обернулся к Фель. Та устроилась в кресле в дальнем углу, подвернув одну ногу под себя, а вторую притянув к подбородку – не самое легкое дело, если ты одета в строгий костюм.

– Кларемонте может победить? – спросил у нее инспектор.

Она бросила быстрый взгляд на Рикарда и ответила:

– У него хорошие шансы. За последние несколько недель он добился ощутимой поддержки – в значительной степени заранее подготовленной через посредников.

– Вроде лорда Ветаса?

От одного этого имени мороз пошел по коже Адамата.

– В том числе, – согласилась Фель. – В конце концов, он прибыл в город именно для того, чтобы проложить дорогу Кларемонте. Когда мы схватили Ветаса, то нашли в его бумагах список людей, которых он уговорами, подкупом и угрозами склонил к поддержке своего хозяина. Некоторых из них нам удалось переманить на свою сторону, другие все еще остаются в руках Кларемонте.

– Похоже, дела обстоят хуже, чем мы думали.

– Намного хуже. Несколько ведущих оружейных мастеров поддержали Кларемонте и – по странному совпадению – тут же получили заказ от Гурло-Бруданской компании на большую партию ружей Хруша. Десятки крупнейших торговцев встали на его сторону и даже видеть не хотят наших людей. Думаю, они просто боятся торговой компании и тех солдат, что приплыли с ними. Общественное мнение тоже на его стороне, из-за того что он якобы защищает город.

– Я недавно читал об этом в газете, – сказал Адамат. – Он утверждает, что после прибытия его войск кезанцы не отваживаются напасть на Адопест. И ни слова ни о фельдмаршале Тамасе, ни об адроанской армии.

– Разумеется, – вставил Рикард. – Это же политика, в конце концов.

Адамат недоверчиво вздохнул:

– Значит, он может победить… И тогда чужеземец займет высший пост в нашем государстве. Вы понимаете, что Тамас никогда не смирится с этим?

– Он не сможет ничем помешать.

– Вы не знаете Тамаса. Он возьмет город штурмом и убьет Кларемонте. Не вижу, как мы смогли бы отговорить его.

– Это первые выборы в истории Адро, – напомнила Фель. – Если Тамас помешает им, он своими руками уничтожит все, над чем мы так долго трудились.

– Разберемся с этим, когда придет время, – решил Рикард. – А пока нужно найти убийцу.

– Опасаешься, что он предпримет еще одну попытку? – спросил Адамат. – Но ты ведь наверняка усилил меры безопасности.

– Разумеется. Я не собираюсь закрывать глаза на то, что кто-то подложил бомбу в мою штаб-квартиру и несколько лидеров союза погибли или получили увечья. Они попытаются еще раз – или я простой сапожник.

Рикард бросил на Адамата тяжелый взгляд, и инспектор понял, в каком отчаянии сейчас его друг. Он старается сохранить внешнее спокойствие, но покушение глубоко потрясло его. И он действительно встревожен тем, что Кларемонте может победить на выборах.

– У нас возникла еще одна проблема, – тихо проговорил Рикард.

– Еще одна?

Адамат попытался ничем не выдать свою усталость. Но потерпел неудачу.

Рикард ненадолго замолчал.

– Продолжай, – попросил его инспектор. – Расскажи, что там произошло.

– Черлемунд сбежал.

– Прости, что ты сказал? – Прежний адроанский Первосвященник был не только предателем, но и грозным убийцей. – Я слышал, что он в коме.

– Так и было, – ответила Фель. – Мы предполагаем, что эта дикарка-Всевидящая, которая повсюду ходит с Таниэлем Два Выстрела, погрузила его в кому, дабы пробудить самого Таниэля. Своего рода магический обмен. Как бы там ни было, но заклинание ослабло. Черлемунда посадили под замок, крепко связав. Но он исчез без следа. Мы еще не выяснили, как это произошло.

– Кресимир милостивый, – пробормотал Адамат.

– Он сбежал примерно три недели назад, – продолжил Рикард. – Перерезал веревки, оглушил охранников и просто ушел. Наши люди прочесали весь город, но не нашли его.

– Никаких следов?

– Вообще ничего. Он словно растаял в воздухе.

Адамат устало кивнул:

– Я буду держать ухо востро. Могу я осмотреть развалины вашей штаб-квартиры? Она ведь до сих пор оцеплена, если не ошибаюсь?

– Да, – подтвердила Фель. – Мы попросили полицию никого туда не пропускать. Кроме того, там постоянно дежурят два наших человека.

– Хорошо. Я хочу посмотреть, не упустила ли полиция какую-нибудь деталь. Фель, вы не могли бы на пару часов составить мне компанию?

Она посмотрела на Рикарда, тот кивнул:

– Разрешаю. Надеюсь, вы что-нибудь там найдете.

– Я тоже надеюсь.

– Спасибо за помощь, – добавил Рикард. – Ты даже не представляешь, насколько важно для меня иметь надежного человека, которому можно доверить серьезное дело. Я бы поручил это Фель, но она управляет всей моей предвыборной кампанией. А расследование может затянуться на многие месяцы.

– Ты уверен, что можешь отпустить ее со мной?

– На несколько часов – да. Нам необходимо узнать, кто это сделал.

– Я займусь этим, – пообещал Адамат. – А ты постарайся победить на выборах. Потому что если ты проиграешь, фельдмаршал Тамас начнет новую войну и Адопест окажется в самом ее сердце.

34

При свете дня то, что осталось от штаб-квартиры союза после взрыва, выглядело еще ужасней. Стены, которые ночью казались неповрежденными, были покрыты густым слоем копоти, штукатурка потрескалась и осыпалась. За два дня осела и сохранившаяся часть крыши.

Адамат кивнул полицейскому у входа и прошел в чудом уцелевшую парадную дверь.

Люди Рикарда, охранявшие развалины от грабителей, вынесли оттуда все, что было ценного: документы, картины, мебель. Словом, оставили голые стены. Но Рикард заявил, что кладку тоже в скором времени разберут и только затем здание начнут восстанавливать.

– Ничего себе разворотили, – удивился за спиной Адамата Соу-Смиз.

Адамат попытался отодвинуть кусок упавшей крыши, но понял, что ничего не получится, и перебрался через него в центр большого зала. Удивительно, но никто не догадался отключить насос, подающий воду в фонтан. Он почти не пострадал и до сих пор работал, создавая странный островок покоя среди всеобщего разрушения.

Соу-Смиз остановился и вытащил из чаши фонтана десятикрановую монету. Положил ее на большой палец и щелчком подбросил вверх.

– Не думаю, что ты здесь что-нибудь найдешь, – проворчал он.

– Я тоже.

Адамат уже начал подозревать, что приехал напрасно. За два дня полиция и люди Рикарда изрядно натоптали. Если и были какие-то улики, способные подсказать, кто совершил преступление, то они давно исчезли. Только инстинкт сыщика мешал Адамату бросить все и отправиться завтракать.

Он прошел мимо кучи щебня к дальней стене здания.

– Просто поразительно, что погибло не так уж много людей, – заметил он.

– Сколько? – спросил Соу-Смиз.

– Тринадцать. И двадцать семь раненых. А всего здесь в тот вечер было больше трехсот человек. Все могло закончиться намного хуже.

Адамат добрался вдоль стены до того места, где раньше был коридор, ведущий к кабинету Рикарда. Сам кабинет пострадал больше всего. Даже неспециалист легко определил бы, что именно здесь и произошел взрыв. Все четыре стены обрушились, от стола остались одни щепки, пол почти провалился.

Услышав хруст щебня под чьими-то шагами, Адамат обернулся и увидел Фель, пришедшую тем же путем. Соу-Смиз приветственно приподнял шляпу, но ничего не сказал, посматривая на секретаря Рикарда с откровенным недоверием.

– Полиция сказала, что бочонок с порохом подложили прямо под стол, – сообщила она.

Адамат еще раз осмотрел кабинет. Да, похоже, так оно и было. Инспектор осторожно обошел комнату, проверяя пол перед тем, как сделать каждый новый шаг, и все равно опасаясь провалиться в темноту, что проглядывала из-под сохранившихся планок паркета. Адамат остановился в центре комнаты и представил себе, как выглядел кабинет Рикарда прежде. Он протянул руки туда, где должен был стоять стол, и вообразил, что сидит за ним.

Что-то во всем этом было неправильно.

– А что еще они сказали?

Адамату не удалось пока побеседовать со старшим инспектором, но они договорились встретиться во время обеда. Будет полезно выслушать другую точку зрения на происшествие.

Фель лениво пнула кусок каменной кладки, вытащила из кармана трубку и прикурила от спички.

– Было два взрыва, – сказала она, выпустив облачко дыма.

Вот так сюрприз.

– Два? А где был второй?

– В подвале.

Пока Адамат не оказался на подвальной лестнице, он не заметил ни одного доказательства второго взрыва. Дверь, закрывающую вход, сорвало с петель, и от самой лестницы осталось не больше, чем от кабинета Рикарда. Мраморные ступени раскололись и, казалось, готовы были рассыпаться в прах под ногами. Кто-то подставил к рухнувшему пролету стремянку, и только по ней Адамат смог спуститься в темноту подвала.

Сводчатый потолок с мощной аркой напоминал подземелья старинных аристократических поместий. Под ногами хрустели осколки стекла. За остатками лестницы Адамат разглядел каменный альков с черным следом порохового нагара на стене.

– Нам спускаться? – спросила сверху Фель.

Вместо ответа Адамат сам поднялся к ним по стремянке.

– Они взорвали порох с помощью зажигательного шнура, правильно?

– Так считает полиция, – сказала Фель. – Они представляют дело так: преступник дождался, когда кабинет опустеет, зашел в него через заднюю дверь, подложил бочонок с порохом, протянул шнур в переулок за складом, поджег и убежал.

Адамат вдохнул табачный дым, поднимавшийся от трубки Фель, и постучал пальцами по животу.

– Вы когда-нибудь слышали о человеке, не имеющем тени?

– Это как-то связано с расследованием?

– Никоим образом. Просто интересно.

Фель на мгновение задумалась.

– Нет, не припоминаю.

– Жаль. – Адамат вздохнул и вернулся к насущным делам. – У меня есть три предположения по поводу преступника: кто бы это ни сделал, он был простым исполнителем – это раз. Тот, кто его нанял, хорошо знал Рикарда – это два. И наконец, он не хотел, чтобы погибли все, кто находился в здании.

– С чего вы так решили?

– Во-первых, такие люди, как враги Рикарда, не станут сами марать руки. Во-вторых, один из бочонков поставили под стол. Рикард любит устраивать приемы, но имеет привычку незаметно исчезать с них, чтобы поразвлечься с какой-нибудь юной леди, оказавшейся под рукой.

Фель отрывисто кивнула, уголки ее рта едва заметно приподнялись.

– Но зачем тогда понадобился второй бочонок? Подвал вырыли по распоряжению самого Рикарда, и перекрытие там довольно крепкое. Если преступник хотел кого-то убить взрывом, ему следовало поместить бочонок по центру подвала.

– А зачем вообще Рикарду понадобился подвал?

– Ему нужно было «приятное место, куда можно отправиться вместе с гостями, чтобы выбрать вино», – объяснила Фель, поразительно точно повторив интонации Рикарда.

Она помолчала, дав Адамату время обдумать сказанное.

– Значит, он любит показывать гостям свою коллекцию вин, – размышлял вслух инспектор. – В тот вечер как раз был прием, и преступник получил хорошую возможность застать Рикарда либо в кабинете, либо в подвале. Оба этих варианта позволяли убить самого Рикарда, не причинив большого вреда другим людям.

Соу-Смиз снова подбросил серебряную монету и поймал ее.

– Нам это ничем не поможет.

– Нет, поможет, – возразил Адамат. – Хотя бы немного. Преступник должен очень хорошо знать Рикарда, включая эти две его привычки. Или иметь надежного осведомителя. Так или иначе, это позволяет нам сузить круг подозреваемых до нескольких десятков людей, близко знакомых с Рикардом, и не тратить время на проверку всех жителей Адопеста.

Что-то еще в этом деле беспокоило Адамата. Взрыв был какой-то… неправильный, но он никак не мог определить, в чем заключалась эта неправильность.

Он оставил Соу-Смиза и Фель возле лестницы, а сам вернулся в кабинет. Еще раз обошел комнату и коридор, присматриваясь к следам взрыва на полу и стенах, затем одолжил у дежурившего на улице полицейского фонарь, снова спустился в подвал, где также обследовал потолок и стены.

Осмотр продолжался около часа. Тем временем Фель перебирала оставшиеся в кабинете Рикарда документы, а Соу-Смиз развлекался тем, что подбрасывал монету. Закончив работу, Адамат вошел в кабинет и откашлялся.

Фель обернулась и вопросительно приподняла брови.

– Взрывы получились слишком мощными для бочонков таких размеров, – объявил Адамат.

– Это невозможно определить на глаз, – усмехнулась Фель.

Инспектор коснулся пальцем виска:

– У меня прекрасная память. Это облегчает даже умозрительные расчеты. Я видел за свою жизнь множество взрывов, и мне не нужно советоваться со специалистом, чтобы определить, что подвал и кабинет Рикарда пострадали сильнее, чем должны были от взрыва двух бочонков с порохом.

– Тогда, может быть, это сделал пороховой маг?

– Может быть. Это объяснило бы другую странность.

– Какую?

– Сначала я решил, что второй бочонок подложили под лестницу. Но оказалось, что нет. Его оставили в самом центре подвала, где любой мог на него наткнуться.

– Возможно, преступник хотел все проделать быстро.

– Получилось… слишком быстро. В штаб-квартире Рикарда десятки слуг. На том приеме их было приблизительно пятьдесят или шестьдесят. Маловероятно, чтобы и подвал, и кабинет оказались пустыми одновременно. – Адамат замолчал, осмотрел наружную стену кабинета, затем прошелся к лестнице по длинному коридору, производя на ходу какие-то расчеты, и вернулся к Фель и Соу-Смизу. – Возможно, порох просто забросили сюда издали. Для этого потребовалось бы два человека, но такой вариант тоже нельзя исключить.

– Гранаты, – предположил Соу-Смиз.

– Да, что-то вроде этого, но намного мощнее.

– Вернемся к версии порохового мага, – заметила Фель. – Я слышала, среди них встречаются и наемники. Кто-то из врагов Рикарда вполне мог нанять чужеземного порохового мага.

– Я тоже слышал про такое. Но думаю, они здесь ни при чем. Возможности пороховых магов ограничены количеством использованного пороха. Они могут направить энергию взрыва так, чтобы убить как можно больше людей, но даже им не по силам разрушить одним взрывом все здание.

– Это мог быть какой-то особый, очищенный порох, дающий бо́льшую силу взрыва, чем обычный.

– Может быть и так, – задумчиво проговорил Адамат. – Полагаю, это лучшая зацепка, что у нас есть. Передайте Рикарду, что мне нужно кое-куда заглянуть.

– Удачи, – ответила Фель. – Постарайтесь остаться живым.


Университет Адопеста знавал лучшие времена.

Адамат шел мимо бесчисленных учебных корпусов, стуча тростью по булыжной мостовой. Точно так же он проходил здесь шесть месяцев назад, в день переворота и казни короля Манхоуча. Теперь на деревьях шелестели бурые и желтые осенние листья, и казалось, вместе с ними постарел весь мир. Но это было не единственное отличие.

Центр университета напоминал поле боя. Западный фасад зала Банашера был разрушен, а от старинной башни с часами, что возвышалась прежде над всеми другими постройками, осталась лишь нижняя часть, выглядевшая голой и беззащитной на фоне серого осеннего неба. Башня обрушилась во время схватки между двумя Избранными и упала прямо на огромную застекленную оранжерею – гордость университета. Оба здания теперь были ограждены канатами и стояли пустыми, а университет собирал деньги на их восстановление.

Эта картина напомнила Адамату о взрыве в штаб-квартире ремесленного союза, а также о землетрясении, случившемся четыре месяца назад. Инспектор понимал, что Тамас, задумывая переворот, желал людям добра и, помимо разрушений, сделал немало полезного. Но все же город ужасно пострадал за это время.

Адамат уже начал подниматься по черной лестнице административного корпуса, как вдруг остановился, осознав, что остался один.

Он вернулся той же дорогой и отыскал Соу-Смиза на обезображенном дворе зала Банашера. Казалось, землю здесь вспахали огромным плугом, оставив глубокие борозды и валы, так что сотне землекопов пришлось бы трудиться не меньше недели, чтобы разровнять двор. Адамат удивился было, почему университет до сих пор не привел это место в порядок, но решил, что им, вероятно, не хватает средств.

– Что-то случилось? – спросил Адамат.

Соу-Смиз снова подбросил в воздух монету, прихваченную из взорванной штаб-квартиры союза.

– Просто размышляю.

– О нас?

Кулачный боец продолжал подбрасывать монету и ловить, не следя за ее полетом.

– О том Избранном, которого я ударил.

– Когда был еще мальчишкой?

Соу-Смиз со вздохом кивнул.

– Хорошо, что он не сделал ничего похожего с твоими внутренностями. – Адамат показал на перепаханный двор.

– Да уж.

– Это еще раз доказывает, что они уязвимы. И могут допускать ошибки. Никто не совершенен, даже самые могущественные люди, способные на подобные дела.

– Даже еще страшнее, – проворчал Соу-Смиз, спрятал руки в карманы и побрел вслед за Адаматом.

Инспектор слышал, что административный корпус тоже пострадал во время схватки двух Избранных. Зайдя внутрь, он сразу понял, где проводились основные работы по восстановлению. Северную стену и часть крыши заменили полностью. Портреты ректоров университета, украшавшие прежде главный зал, теперь исчезли.

Адамат на мгновение остановился возле кабинета ректора, отметив слой пыли на дверной ручке, а затем постучался в соседнюю дверь.

– Войдите, – раздался в ответ приглушенный голос.

Инспектор зашел в аккуратный кабинет помощника ректора. Ускан сидел за столом, склонившись над книгой, очки едва держались на кончике его носа. Он поднял глаза и натянуто улыбнулся Адамату:

– Добрый день.

– Привет, дружище, – сказал Адамат. – Спасибо, что согласился принять меня без предварительной договоренности.

– Разумеется. – Ускан выпрямился и убрал волосы со лба. – Чего не сделаешь для государственного служащего.

– Ничего подобного.

У инспектора защемило сердце. Ускан даже не предложил ему сесть. Помощник ректора держался отчужденно, и во взгляде его читалась настороженность. Адамат и раньше знал о консервативных взглядах своего друга, но…

– Правда? Значит, это не тебя называют «ищейкой Тамаса»?

– Во всяком случае, не в глаза. Я думал, ты знаешь, что я работаю на Тамаса.

– Переворот не принес университету ничего, кроме разрушений, – заявил Ускан. – И когда ты заходил сюда в прошлый раз, то просто сказал, что ведешь расследование, но не объяснил, что выполняешь поручение нового диктатора.

– Он не диктатор, – возразил Адамат.

– Да неужели?

Адамат опустился на стул. У него не было сил для споров.

– Как бы там ни было, газеты сообщили о смерти Тамаса. – Инспектор внимательно наблюдал за Усканом, стараясь определить, дошли ли до того слухи о возвращении фельдмаршала. – Так что это все в прошлом.

– Из-за него у нас не будет будущего.

– Я не собираюсь говорить с тобой о политике. Мне просто нужно получить ответы на пару вопросов.

– Я же сказал: чего не сделаешь ради осведомителя правительства.

– Ускан!

– Я помогу тебе, но это не доставит мне удовольствия.

Адамат постучал пальцами по столу:

– Где ректор?

– В отъезде. Тамас отправил его на восток, после того как взорвался Южный пик. Понятия не имею зачем. Он ученый, а не солдат. И он отчаянно нужен нам здесь, чтобы помочь восстановить университет. Тамас хочет – хотел – уничтожить университет и…

– Тамас отправил его туда, потому что ректор – Избранный, – перебил его Адамат.

– Ты шутишь.

Похоже, Ускану в самом деле показалось забавным такое предположение, но через мгновение его смех оборвался.

– Я видел его перчатки во время фестиваля Святого Адома, – продолжил инспектор. – Он Избранный, и даже тебе, спрятавшемуся от всего мира в этом кабинете, должно быть известно, что он член комитета. Ты ведь доверяешь ректору, правда?

– Разумеется. Я знаю его многие годы.

– А сколько денег «Благородные Воины Труда» пожертвовали университету за это лето?

– Какое отношение это имеет…

– Просто ответь на вопрос.

– Несколько миллионов кран. Они единственные, кто оказал нам реальную помощь.

– Так вот, сейчас я расследую одно дело по поручению Рикарда Тумблара, главы ремесленного союза, который тоже входит в комитет. Попробуй чуть больше доверять Тамасу. Он пытается действовать на благо всем нам. Не обвиняй его во всех несчастьях. Ты должен видеть дальше своих книг, Ускан. Если бы Тамас не попал в ловушку на территории врага, думаю, он обратил бы больше внимания на те бедствия, что происходят здесь.

По крайней мере, Адамату хотелось так думать. Вот только кого он сейчас убеждал – Ускана или себя самого?

Ускан негодующе вскинул голову:

– Ты говоришь так, будто он все еще живой.

– Да, он живой. Я видел его своими глазами.

– Ты вот сейчас сказал, что он погиб. А теперь говоришь, что он жив. Чему я должен верить?

– Я сказал «газеты сообщили о смерти Тамаса».

– Значит, ты пытался меня… – Ускан замолчал и устало вздохнул. – В этом не было необходимости. Спрашивай, что ты хотел узнать?

– Ты не знаешь, по какой причине человек может не иметь тени?

– Что? – Ускан прищурившись посмотрел на Адамата. – Нет, я никогда о таком не слышал.

– Очень жаль. – Инспектор постарался скрыть разочарование.

Еще один тупик. Он рассчитывал, что Ускан, единственный из всех его знакомых, мог что-то прочесть об этом в своих книгах.

– Это не может быть каким-нибудь побочным эффектом, дополнительной способностью Одаренного или Избранного? Я ведь помню, что ты увлекался философией магии.

Ускан подпер руками подбородок и уставился в какую-то точку над головой Адамата.

– Нет, вообще ничего.

Инспектору оставалось лишь надеяться, что Ускан не скрывает от него правду из вредности.

– В вашей библиотеке не может быть книги, где говорилось бы об этом?

– Многие книги погибли или получили повреждения с тех пор, как ты приходил сюда разгадать очередную тайну. Если хочешь, посмотри, но сомневаюсь, что ты там что-нибудь найдешь. Я могу проводить тебя в библиотеку, но у меня нет времени, чтобы помочь тебе в поисках.

– Спасибо, но, если честно, я пришел сюда по другому делу. Меня интересует, не слышал ли ты о каких-нибудь экспериментах с порохом.

– Каких именно?

– Об его очистке. О повышении мощности взрыва, его разрушительной силы.

Ускан поскреб пальцем подбородок:

– Вот в этом я могу тебе помочь.

Адамат приободрился. Неужели появилась какая-то зацепка?

– Да?

– В западной части города есть одна компания. Она производит порох и поставляет его адроанской армии. Недавно компания наняла нескольких химиков, которые экспериментируют с составом и температурой вспышки пороха. Очень важные свойства для артиллеристов, саперов и прочих. Я слышал этим летом, что они работали над особым составом, так называемым «взрывчатым маслом». Его собирались применять в горных выработках.

– Ты запомнил название компании?

– Пороховая компания Флеррина.

– Отлично.

Адамат вскочил на ноги. Это было именно то, что он искал.

– Я хочу сообщить тебе еще кое-что, – остановил его Ускан.

– Слушаю тебя, дружище, – насторожился Адамат, удивленный мрачным тоном Ускана.

Тот долго смотрел на свои пальцы, не решаясь начать.

– Ректор сбежал из страны.

– Что?

– Он сбежал. Я застал его здесь три недели назад, когда он забирал вещи из своего кабинета. Он вывез все, продал загородный дом и уехал. И посоветовал мне тоже уезжать.

– Почему он так поступил?

– Он сказал, что Адом погиб. Кресимир вернулся, и вместе с ним что-то еще более страшное. И мы все сгорим в пламени бездны из-за ошибок Тамаса. – Ускан вытер рукавом глаза. – Адамат, этот человек был моим кумиром. Я знаком с ним не одно десятилетие, и он всегда оставался спокойным, невозмутимым Профессором. Но в тот вечер ректор был словно на грани помешательства. Он бросил меня здесь одного. Сказал, что если я останусь, то смогу занять место ректора, но погибну через несколько месяцев.

– Мне очень жаль.

Ученый снова протер глаза и выпрямился:

– Не о чем жалеть. Ты прав, я должен видеть дальше своих книг. Меня потрясло то сражение в кампусе, но я думал, что мы сможем все восстановить. Надеялся на помощь ректора. И вот теперь он сбежал.

– Я могу что-то сделать для тебя?

– Если Тамас все еще жив… что ж, замолви ему словечко об университете.

– Обязат