Book: Ловушка для мужа



Ловушка для мужа

Трейси Энн Уоррен

Ловушка для мужа

Глава 1

Лондон, июль 1816 года

– Я, Адриан Филипп Джордж Стюарт Фицхью, беру тебя, Джанет Роуз, себе в жены…

Вайолет чувствовала, что упадет в обморок или ее стошнит прямо здесь, перед алтарем, Адрианом и архиепископом, в присутствии собравшихся гостей. Сегодня в собор Святого Павла съехался почти весь высший свет Лондона. Вдоль прохода храма стояло не менее тысячи гостей. Восхищенные взгляды были прикованы к девушке в подвенечном платье, которую все принимали за Джанет Брентфорд, первую красавицу Лондона, признававшуюся несравненной уже второй год подряд. Она обменивалась клятвами верности с Адрианом Уинтером, шестым герцогом Рейберном, самым завидным женихом Англии.

Но на самом деле у алтаря рядом с герцогом стояла вовсе не его невеста Джанет Роуз Брентфорд, а ее сестра-близнец Дженет Вайолет Брентфорд, которую в семье звали просто Вайолет.

У новобрачной голова шла кругом. Стараясь сохранять самообладание, Вайолет, потупив взор, рассматривала свои голубые атласные туфельки и узор выложенного мраморными плитами пола. В потоках солнечного света, падавшего сквозь сине-зеленые витражи внутрь собора, кружились мельчайшие пылинки. Было утро, но в храме горели свечи.

Над головами жениха и невесты возвышалась арка, выложенная из свежих цветов – алых роз и кремовых гардений. От их приторного, бьющего в нос аромата Вайолет становилось еще больше не по себе. Во рту у нее все пересохло, к горлу подкатил комок. От волнения по спине, между лопаток, побежала струйка пота.

На этой свадьбе ей предназначалась роль подружки невесты. Вайолет должна была стоять вместе с почетными гостями и родственниками за спиной сестры. Но по иронии судьбы сейчас она оказалась рядом с Адрианом и растерянно взирала на массивные барочные колонны из темного мрамора с позолотой. Над ее головой простирался огромный свод храма высотой более трехсот футов, украшенный великолепной росписью. С потолка на нее строго смотрели апостол Павел и другие святые. Они словно осуждали ее. Вайолет пыталась успокоиться, но это ей плохо удавалось.

Разве могла она хладнокровно совершать самый ужасный обман в своей жизни? Вдруг из толпы гостей выйдет кто-нибудь и, показав на нее пальцем, воскликнет: «Мошенница!»

Но, как и предсказывала сестра, люди не видели дальше своего носа. Да и чего можно ждать от гостей, если даже родители и слуги не заметили подмены? Дома, до отъезда в храм, Вайолет приняли за Джанет сразу же, как только она надела элегантный свадебный наряд – роскошное бледно-голубое шелковое платье с рукавами до локтя, верхней юбкой из белоснежной прозрачной, расшитой жемчугом органзы и шлейфом.

Никому даже в голову не пришло заподозрить Вайолет в том, что она выдает себя за сестру. Правда, горничная Джанет пришла в недоумение, когда ее госпожа второй раз за это утро попросила сделать ей прическу. Но и тогда никто не догадался об обмане! Служанка вынуждена была снова приступить к этой кропотливой работе, тщательно уложив волосы Вайолет, украсила их жемчужными нитями и искрящимися сапфирами.

«Боже милосердный, – в сотый раз за сегодняшний день подумала Вайолет, – как меня угораздило попасть в такую историю?!» А ведь раннее утро, казалось, не предвещало никаких неожиданностей. День начался с суеты, как это обычно бывает в доме, где готовятся к свадьбе. Вайолет была совершенно спокойна. Знай она, что это будет ее собственная свадьба, она вела бы себя осторожнее. Но столь нелепая мысль даже не приходила ей в голову.

Сейчас Вайолет пожалела, что плотно позавтракала, съев яичницу и кусочек лосося. Ее тошнило. Какой же набитой дурой она оказалась! Наверное, ей уже никогда не поумнеть…

Герцог сжимал в сильной теплой руке ее дрожащую ледяную ладонь. Вайолет осмелилась украдкой посмотреть на жениха лишь однажды – когда они шли к алтарю по широкому проходу собора. Тем не менее она остро ощущала присутствие герцога, всю его элегантную фигуру рядом с собой. Адриан, высокий, темноволосый и широкоплечий, был одет, как и положено жениху, в черный фрак и белоснежную рубашку.

«Не заподозрил ли он что-нибудь? – с замиранием сердца думала Вайолет. – Или, хуже того, уже обо всем догадался? Боже, что мне делать?.. Что, если герцог разоблачит меня прямо здесь, перед лицом великосветского общества? Впрочем, он может поступить иначе и, когда мы останемся наедине, заявить, что наш брак недействителен и будет тотчас же расторгнут. Как я объясню ему свое поведение?!»

Что нашло на нее сегодня утром? Как она могла позволить Джанет уговорить себя? Почему согласилась на эту чудовищную проделку? Много лет назад Вайолет поклялась никогда больше не меняться местами с сестрой-близнецом, потому что это всегда приводило к неприятностям. Зачем она снова встала на эту скользкую дорожку?

Конечно, она понимала, какой скандал в обществе вызовет отказ Джанет выйти замуж за герцога Рейберна. Сестра Вайолет передумала идти к алтарю за два часа до назначенной церемонии бракосочетания. Это было катастрофой! Семья Брентфордов не пережила бы позора и унижения после такого поступка Джанет. Вайолет спасла ее репутацию.

Адриан дал отцу невесты двадцать тысяч фунтов на подготовку торжества и свадебный наряд для Джанет. Однако мистер Брентфорд потратил их на погашение многочисленных долгов, которые наделали он сам и его младший сын Даррин, известный мот.

Существовала и еще одна причина – главная, заставившая ее пойти навстречу сестре. Вайолет была безумно влюблена в Адриана Уинтера с тех пор, когда два года назад сестер впервые вывезли в свет. И это мучительное, не дававшее ей покоя чувство сохранилось в ее душе даже после того, как Адриан сделал предложение Джанет. Вайолет знала, что ее сердце разбито навсегда.

– Гм… миледи, – прошептал архиепископ, выводя Вайолет из задумчивости, – ваша очередь приносить супружеские клятвы.

– Что? – встрепенулась Вайолет. – Ах да… – Она робко взглянула на жениха и потупила взор.

Архиепископ начал произносить слова, которые она должна была повторять за ним:

– Я, Джанет Роуз, беру тебя, Адриана Филиппа Джорджа Стюарта Фицхью, себе в мужья…

– Я, Джанет В… – произнесла она и закашлялась. Боже, что это с ней?! Она должна непременно выдержать характер, иначе выдаст себя с головой. «Сейчас же соберись и попытайся произнести эту фразу еще раз!» – приказала она себе и, сделав глубокий вздох, снова заговорила:

– Я, Джанет Роуз, беру тебя, Адриана Филиппа Джорджа… – Внезапно она замолчала.

Из головы вдруг вылетели четвертое и пятое имена герцога. Господи, она забыла конец этого длинного списка!

– Стюарта Фицхью, – тихо подсказал ей архиепископ.

– …Стюарта Фицхью, – послушно повторила Вайолет и продолжала более уверенным тоном: – Себе в мужья.

Архиепископ произносил строчка за строчкой слова супружеской клятвы, и Вайолет старательно воспроизводила текст:

– …отныне и навсегда жить вместе в горе и радости, в богатстве и бедности…

Вайолет подняла глаза на Адриана, и их взгляды встретились.

– …в болезни и добром здравии…

Слова клятвы произвели на нее глубокое впечатление, она говорила их искренне, от всего сердца:

– …любить, заботиться и повиноваться, пока смерть не разлучит нас…

Вайолет не трудно было дать слово до конца дней заботиться о нем, это было ее заветным желанием. Что же касается обещания повиноваться… Пожалуй, она уже нарушила его, но надеялась, что в будущем загладит вину перед мужем.

– …согласно священному установлению и воле Божьей, даю тебе в этом свое слово.

Архиепископ заговорил снова, обращаясь на этот раз к Адриану. Жених взял левую руку невесты, которую уже украшал перстень с массивным изумрудом и бриллиантами, и надел золотое кольцо на ее безымянный палец.

– Этим кольцом я сочетаю тебя браком… – произнес Адриан глубоким торжественным голосом, – плотью моей я почитаю тебя и наделяю тебя всеми принадлежащими мне мирскими благами – во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь.

–Давайте помолимся.– Архиепископ раскрыл молитвенник.

Чувствуя, как у нее дрожат ноги, Вайолет опустилась на колени рядом с человеком, который отныне был ее мужем. Опустив голову, она закрыла глаза и стала молить Господа о том, чтобы он простил ее. Вайолет поддалась слабости и пошла на обман, но ведь она безмерно любила Адриана. Возможно, ее ложь была не таким уж большим грехом, ведь она питала к этому человеку искренние, глубокие чувства и была бесконечно предана ему. И Бог, казалось, подал ей знак, что простил ее, – церемония бракосочетания завершилась без всяких происшествий.

– Тех, кого соединил Господь, не в силах разлучить человек, – произнес архиепископ.

Адриан помог Вайолет встать на ноги и обнял ее за талию. От его прикосновения дрожь пробежала по ее телу.

– Вы можете поцеловать новобрачную, ваша светлость, – с улыбкой сказал архиепископ.

Несколько мрачноватое лицо Адриана с точеными чертами хранило непроницаемое выражение. Он потянулся к ней, и у Вайолет перехватило дыхание.

За всю ее предыдущую жизнь мужчине удалось лишь однажды сорвать поцелуй с ее губ. Это произошло в саду, под раскидистой яблоней. Вайолет в ту пору было всего двенадцать лет, и за ней ухаживал один из ее кузенов. Сам факт того, что это случилось, так взволновал девочку, что в ее памяти не отложилось воспоминаний об ощущениях, которые она при этом испытывала.

Теплые губы Адриана нежно коснулись ее уст, и Вайолет поняла, что до этого момента она не знала, что такое поцелуй. В ушах у нее зазвенело, кровь быстрее побежала по жилам, внешний мир словно исчез. Не существовало ни архиепископа, ни гостей, ни родственников. Вайолет разомкнула губы навстречу Адриану, и его поцелуй стал более жарким и трепетным. У нее оборвалось сердце.

Но Адриан внезапно отстранился, и Вайолет пришла в себя. Он предложил новобрачной взять его под руку и двинуться к выходу.

– Улыбайтесь, моя дорогая, – тихо промолвил Адриан. – Вы бледны как смерть, и только этот поцелуй снова вернул вас к жизни, заставив ваши щеки немного порозоветь.

От упоминания о поцелуе Вайолет еще больше зарделась. Выполняя просьбу мужа, она широко улыбнулась, глядя на собравшихся гостей. Новобрачные двинулись по длинному проходу к выходу из храма.

«Ты должна светиться от счастья, – внушала себе Вайолет. – Выглядеть радостной и веселой, как Джанет». Она шла, держа мужа под руку и стараясь не споткнуться, вдоль рядов резных дубовых скамеек, на которых сидели улыбающиеся гости, туда, где собралась толпа желающих поздравить новобрачных.

Вайолет была благодарна судьбе за то, что в эту трудную минуту рядом с ней находился сильный мужчина, на руку которого она могла опереться. Она заставляла себя улыбаться и обмениваться любезностями с гостями, хотя с радостью убежала бы отсюда куда глаза глядят.

Тут к новобрачным подошел один из служителей храма и что-то негромко сказал герцогу. Молодожены направились за ним. Он привел их в небольшое помещение и, вежливо сообщив, что сейчас к ним выйдет архиепископ, удалился. Адриан и его молодая жена остались одни.

Вайолет осторожно взглянула на герцога из-под длинных густых ресниц, стараясь понять по выражению его лица, что случилось и почему служитель храма привел их сюда. Адриан не был рассержен или чем-то недоволен. Впрочем, он прекрасно умел скрывать чувства и мысли.

Неужели он обо всем догадался? Или это архиепископ узнал правду о ней и теперь хочет разоблачить ее перед мужем? У Вайолет ладони стали влажными от страха. Она опустилась в ближайшее кресло, стоявшее напротив массивного стола из орехового дерева, на ножках которого были вырезаны изображения ангелов и херувимов. Однако ей было не до прекрасной резьбы, взор заволакивала пелена, мысли путались. Она плохо видела без очков, перед глазами все расплывалось.

При других обстоятельствах она непременно надела бы очки и, присев на корточки, внимательно разглядела бы затейливые изображения. Но этим утром Вайолет вынуждена была отдать очки Джанет, хотя ее сестра в них не нуждалась.

Без помощи сильных линз Вайолет, обожавшая искусство, не могла по достоинству оценить все великолепие роскошной мебели, которой был обставлен этот кабинет. Ее восхищало все прекрасное. Плоды творчества человеческого гения – живопись, скульптура, архитектура – не оставляли Вайолет равнодушной. По ее мнению, изобразительное искусство, музыка и литература поднимали человека над собой и делали его добрее и духовно богаче. Впрочем, сейчас ей было не до того. Вайолет боялась, что ее уличат в обмане.

– Как же тут жарко! – заговорила она в несколько развязной манере, свойственной ее сестре.

– Я предупреждал вас о подобных неудобствах, когда мы обсуждали дату свадьбы, – сказал Адриан. – Однако вы настояли на том, чтобы церемония бракосочетания состоялась в середине июля.

Джанет действительно, несмотря на возражения домашних, добилась своего, доведя мать чуть ли не до истерики.

– Выходить замуж в июне слишком банально, – заявляла она. – Многие назначают свадьбы в этом месяце. Но только первая красавица Лондона может позволить себе перенести свадьбу на середину июля и заставить представителей аристократического общества задержаться в столице на две недели после закрытия великосветского сезона.

Джанет хотела, чтобы ее бракосочетание надолго запомнили и обсуждали так же горячо, как недавнюю свадьбу в королевской семье.

Подойдя к маленькому столику у стены, Адриан взял хрустальный графин с красным вином и налил два бокала.

– Вот возьмите, моя дорогая, – проговорил он, подавая один бокал Вайолет. – Думаю, вам это не помешает.

Вайолет молча взяла бокал.

– Как вы себя чувствуете? – Адриан не сводил с нее глаз.

– Почему вы спрашиваете об этом?

– Я видел, что вы во время церемонии несколько раз едва не упали в обморок.

– Я просто переволновалась. Мне пришлось сегодня встать очень рано и все утро провести в суете. У меня совсем не было аппетита, а прошлую ночь я почти не сомкнула глаз. Но сейчас мне уже лучше. – Вайолет выдавила улыбку.

– Рад слышать, что с вами все в порядке. Поджидая вас сегодня, я уже начал беспокоиться. Вы опоздали почти на час, и, честно говоря, я решил, что вы передумали выходить за меня замуж.

Вайолет пригубила бокал с вином, стараясь скрыть волнение. Неужели герцог догадался о том, что Джанет решила дать ему отставку? В отличие от сестры Вайолет считала Адриана проницательным человеком. Именно поэтому она и сомневалась в успешном осуществлении их плана.

– С чего вы взяли?.. – пробормотала она, пряча глаза.

– Тем не менее такие мысли приходили мне в голову. Мне показалось, что вы решили меня бросить.

Вайолет не знала, как продолжать этот разговор. Стараясь не поддаваться панике, она вдруг запрокинула голову и громко рассмеялась:

– Какой абсурд! Зачем мне отказываться от брака с вами? У меня не было для этого никаких причин!

Адриан молча потягивал вино. Ее слова, видимо, не убедили его.

– Я опоздала из-за прически, – набравшись наглости, солгала Вайолет.

– Из-за прически?

– Ну да! Джейкобс, горничная, никак не могла уложить мои волосы. Она промучилась с ними несколько часов. Не могла же я приехать в собор плохо причесанной в день собственной свадьбы!

Адриан долго смотрел в глаза Вайолет. Она затаила дыхание. Внезапно герцог улыбнулся, в его глазах вспыхнули озорные искорки.

– Я вас хорошо понимаю, – заявил он. – Что может быть важнее прически? И, надо признать, ваше упорство вознаграждено. Вы просто красавица, Джанет. – Подойдя к ней, Адриан взял руку жены и поднес ее к губам. – О такой прелестной жене можно только мечтать.

Он прижал губы к внутренней стороне ее запястья, к тому месту, где сквозь нежную кожу были хорошо видны голубые жилки. Вайолет снова затрепетала, но на этот раз ее дрожь была вызвана не волнением и страхом, а каким-то другим, сильным и незнакомым чувством.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошел архиепископ в длинном церковном облачении, доходившем ему до лодыжек.

– Прошу прощения, что заставил вас ждать, – произнес он. – Но порядок есть порядок, нам необходимо соблюсти все формальности. В смежной комнате находится книга регистрации браков, в которой вы должны поставить свои подписи.

Вайолет на мгновение растерялась. Боже, она должна подделать подпись Джанет…

Первым в книге расписался Адриан. Когда пришла очередь Вайолет, она опустилась на стул. Запись о заключении брака, сделанная на большой пергаментной странице, расплывалась у нее перед глазами. С трудом разглядев подпись герцога, Вайолет поняла, что должна поставить свою на соседней строчке. Ей очень не хватало очков.

Приготовившись написать имя сестры, Вайолет вдруг нерешительно замерла с пером в руке. Она не была адвокатом и не знала, к каким последствиям может привести ее поступок. Не будет ли он означать, что замуж за Адриана вышла именно Джанет, хотя у алтаря с ним стояла она, Вайолет? Как все это сложно и запутанно! Ей стало горько и обидно при мысли, что законной женой герцога станет считаться Джанет, и она решила рискнуть. Пусть ей грозит разоблачение, но она поставит под записью о заключении брака собственную подпись, а не имя сестры.



Различие в их первых именах заключалось в одной единственной букве. «Джанет» звучало изысканно, на французский манер, а «Дженет» – простовато и навевало скуку. И Вайолет решила схитрить – нечетко написать третью букву первого имени и опустить второе. Однако этот замысел ей было сложно осуществить без очков, буквы и строчки сливались перед глазами. Как жаль, что она не была неграмотной и не могла просто поставить крестик!

Пауза затягивалась, и, чтобы не вызвать подозрения, Вайолет склонилась над книгой и быстро, размашисто вывела на странице свое имя: «Дженет Брентфорд». Возможно, она последний раз в жизни писала его.

– Вы закончили, ваша светлость? – учтиво спросил архиепископ.

Вайолет вздрогнула, словно ее застали врасплох за неблаговидным занятием.

– Да, – ответила она, стараясь скрыть испуг.

Сердце Вайолет готово было выскочить из груди. Она с ужасом наблюдала, как архиепископ внимательно разглядывал поставленные подписи. Неужели он ничего не заметит? Однако почтенный священнослужитель спокойно присыпал страницу мелким песком, смел песчинки кисточкой и закрыл книгу.

– Позвольте мне в числе первых поздравить вас, ваша светлость, со вступлением в законный брак и пожелать счастья в семейной жизни, – с улыбкой изрек он, пожимая Вайолет руки. – Да благословит вас Бог, ваша светлость.

Несколько раз повторенное им обращение «ваша светлость» звучало странно и пугающе. Вайолет ничего не знала о том, как живут герцогини. Справится ли она со своей новой ролью? Она опять стала ругать себя зато, что согласилась на сумасбродный план Джанет. Их обман мог в конце концов привести к настоящей беде.

Взглянув на Адриана, поджидавшего ее у двери, Вайолет почувствовала, как у нее сжалось сердце, и сразу же вспомнила, ради чего отважилась на этот отчаянный шаг. Она любила герцога больше жизни. И сейчас ей было все равно, узнает он, кто она на самом деле, или нет.

Глава 2

Остаток дня Вайолет провела как в тумане. Время то тянулось бесконечно, то вдруг успевало промелькнуть незаметно. Она пожимала десятки рук, улыбалась, обменивалась любезностями. Но в глубине души затаился страх. Она боялась, что ее вот-вот разоблачат. Однако никто не замечал очевидного. И постепенно она начала вживаться в новую роль.

В детстве Джанет и Вайолет часто выдавали себя друг задруга. Несмотря на разницу в характерах и темпераментах, им легко удавалось водить окружающих за нос. Осмелев от безнаказанности, они обманывали подружек, гувернанток, слуг и даже родителей. Напроказив, девочки садились в детской на пол и, смеясь, обсуждали свои шалости.

И теперь Вайолет мысленно возвращалась в то полузабытое счастливое время, чтобы возродить старые навыки и внушить себе уверенность, что у нее и на этот раз все получится, хотя с годами они с сестрой становились совершенно разными людьми.

Вайолет притворялась веселой и оживленной. Она смеялась, шутила, болтала, обменивалась поцелуями и комплиментами с гостями, – одним словом, вела себя так, как в подобной ситуации, по ее мнению, должна была поступать ее общительная элегантная сестра.

К счастью, ей не нужно было подолгу оставаться на одном месте. Она, словно роскошная бабочка, порхая, перелетала от одной группы гостей к другой, нигде не задерживаясь. Но когда к ней подошла лучшая подруга Джанет, Кристабел Морган, Вайолет не на шутку испугалась. Мисс Морган хотела с глазу на глаз поздравить «милую Джанет» и отвела Вайолет в сторону.

Кокетливая лощеная Кристабел была любимицей великосветского общества. Она славилась остроумием, ее язычок был подобен шпаге. Эта юная леди могла проявлять великодушие, доброту и любезность, но лишь с теми, кого она считала достойными этого. К сожалению, Кристабел не нравились девушки, стремившиеся получить образование и расширить кругозор, поэтому она с пренебрежением относилась к Вайолет. Мисс Морган полагала, что наука и искусство – удел мужчин. Считая себя истинной леди, она интересовалась прежде всего балами, модой и любовными приключениями.

И вот по иронии судьбы Вайолет вынуждена была вести задушевную беседу со знаменитой мисс Морган. Если бы Кристабел знала, кто в действительности находится перед ней!

– О! – радостно воскликнула Кристабел, когда они спрятались от остальных гостей за высокую пальму в горшке, и сжала руки Вайолет. – Как я тебе завидую! Ты, наверное, без ума от счастья. Теперь ты жена самого красивого мужчины Англии, да к тому же еще и герцогиня. Сегодня ты просто очаровательна. Теперь, наверное, я должна обращаться к тебе «ваша светлость»? Как это забавно!

Вайолет хотелось вырвать руки из цепких пальцев подруги Джанет. Но она удержала чувства в узде.

– Естественно, ты должна обращаться ко мне «ваша светлость», но лишь при посторонних и в официальных случаях. – Вайолет вскинула голову и приподняла бровь так, как это обычно делала Джанет.

Она улыбнулась, чтобы немного смягчить впечатление от столь высокомерного заявления. На губах Кристабел тоже заиграла улыбка. По-видимому, она не ожидала от подруги другого ответа.

– Посмотри-ка вон на того чудака. – Кристабел кивнула в сторону высокого, бледного и худого как щепка человека.

Вайолет даже без очков сразу узнала его. Это был Ферди Миклстоун, мужской портной, печально известный тем, что постоянно попадал в аварии и неприятные ситуации. Он ввел в моду очень высокие стоячие воротнички и настаивал на том, что их концы должны достигать висков. Воротничок его собственной рубашки был высотой не менее восьми дюймов, и в нем Ферди походил на скаковую лошадь в шорах.

– Представляешь, он пролил пунш на лорда Чамли, – продолжала Кристабел, – и испортил ему одежду.

Ферди, покраснев от смущения, подошел к лорду Чамли и попытался потереть носовым платком пятно на его белоснежной рубашке. Лорд Чамли, пожилой человек, уважаемый член парламента, оттолкнул его и, сделав резкое замечание, удалился. Лицо Ферди стало пунцовым. Понурив голову, он отошел в уголок.

– Какой неловкий человек, – усмехнулась Кристабел. – Ему следовало бы пришить к лацкану кусочек ткани с надписью «Источник опасности», чтобы все от него шарахались. Ты согласна?

Вайолет захихикала: именно такой реакции ждала от нее подруга сестры. Но ей было жаль неуклюжего портного. Она по собственному опыту знала, как неприятно быть всеобщим посмешищем, как трудно жить белой вороне, интересы которой не разделяют в обществе.

Кристабел без умолку болтала, рассказывая последние городские сплетни. Внезапно она замолчала и, усмехнувшись, кивнула в сторону стоявших в отдалении девушек.

– Ты только посмотри на свою сестру и этот синий чулок, Элизу Хаммонд, – прошептала она. – Не понимаю, что Вайолет нашла в этой безвкусно одетой скучной девице? Светские девушки не должны дружить с такими людьми. Я запретила бы сестре общаться с ней. Такие знакомства могут плохо отразиться на твоей репутации.

Вайолет едва сдержалась, чтобы не броситься на защиту подруги. Но она знала, что, к сожалению, ее сестра-близнец согласилась бы с Кристабел. Их мать и Джанет не раз пытались уговорить Вайолет прекратить дружбу с Элизой, которую в обществе считали занудой. Вайолет часто предупреждали о том, что общение с девушкой, интересующейся только книгами, может отпугнуть ухажеров. Но она любила Элизу, и ей было безразлично, что о той думали в свете.

– О Боже, глазам своим не верю, – изумилась Кристабел. – Вайолет игнорирует эту ужасную мисс Хаммонд. Посмотри, она воротит от нее нос! Не взялась ли твоя сестра за ум, увидев, как удачно ты вышла замуж?

«Ну уж нет, – подумала Вайолет, – я никогда не уподоблюсь тебе и Джанет». Тем не менее ей было больно наблюдать за тем, как ее сестра, смерив Элизу высокомерным взглядом, отошла от нее. На лице Элизы застыло выражение удивления и обиды.

Вайолет хотелось броситься к мисс Хаммонд и утешить ее. Она была готова признаться во всем Элизе и объяснить, что ее подруга разговаривала не с ней, а с Джанет. Но Вайолет не тронулась с места. Такой поступок мог привести к беде. Она не смела открыть правду даже такому верному и надежному человеку, как Элиза. Одно неосторожное движение – и карточный домик, который возвели сестры, мог рассыпаться, погребя их под собой.

Вайолет поклялась себе, что когда-нибудь расскажет обо всем Элизе и найдет способ загладить свою вину перед ней.

– Какое убожество эта мисс Хаммонд, не правда ли? – вздохнув, проронила Кристабел.

Вайолет понимала, что должна поддакивать ей и высмеивать тех, кто казался Кристабел нелепым и убогим, но не могла себя заставить даже кивнуть. Ей было неприятно притворяться. Вайолет долго молча смотрела в голубые прозрачные глаза Кристабел.

«Боже, какая отвратительная девица», – подумала она, отступая на шаг, чтобы высвободить наконец свою руку. Прикосновения Кристабел были ей неприятны. Светская красавица казалась ей отталкивающей и скользкой, как медуза.

Кристабел нахмурилась.

– Что с тобой? – спросила она. – Ты вдруг изменилась в лице. Может быть, тебе плохо?

Вайолет словно язык проглотила. Покачав головой, она выдавила улыбку. Ей казалось, что она выдаст себя, если произнесет хоть слово.

Кристабел бросила на нее озадаченный взгляд, но тут как из-под земли рядом с ними возник Адриан и тронул Вайолет за локоть.

– Простите, что прерываю ваш разговор, леди, – учтиво проговорил он. – Надеюсь, вы не будете возражать, мисс Морган, если я похищу у вас свою жену. Пришло время начинать бал, и мы должны исполнить первый танец.

Адриан улыбнулся. Кристабел сделала реверанс, хотя ей не хотелось отпускать подругу. Вайолет с облегчением взяла мужа под руку и позволила себя увести. Он и не подозревал, какую неоценимую услугу оказал ей.

Ей было приятно танцевать с Адрианом, покоясь в его объятиях. И Вайолет постепенно расслабилась, забыв об осторожности. Впервые за сегодняшний день она чувствовала себя защищенной. И это было странно, ведь ей следовало опасаться прежде всего Адриана. Он мог разоблачить ее, растоптать ее душу, погубить репутацию. Тем не менее Вайолет была его женой. Законной женой!

Что за чудесные слова! До сегодняшнего утра, когда Джанет заявила, что не желает выходить замуж за герцога, Вайолет не могла даже вообразить себе, что когда-нибудь станет женой Адриана. Такие мечты казались ей несбыточными. И вот произошло невероятное…

Танцуя с герцогом, Вайолет перебирала в памяти события утра. Она пережила потрясение, когда Джанет заявила, что не выйдет замуж за Адриана. Вайолет ахнула и, всплеснув руками, начала что-то лепетать. Но сестра не желала ничего слушать. Хотя Вайолет не радовало то, что ее сестра выходит замуж за человека, которого она сама отчаянно любила, для нее были очевидны негативные последствия отказа Джанет от брака с герцогом. Однако сестра оставалась непреклонной, несмотря на мольбы Вайолет одуматься.

– Счастье для меня важнее богатства, – заявила Джанет. – Мне безразлично, что обо мне подумают ил и скажут в обществе, я не боюсь людского осуждения. Какое-то время мне казалось, что я люблю герцога Рейберна, но я ошибалась. Наконец я поняла, что он грубиян, не способный ухаживать за порядочной девушкой, и я не желаю связывать с ним жизнь. Я не собираюсь ради блага семьи продавать себя в рабство.

А затем Джанет предложила сестре осуществить дерзкий план, изменивший всю жизнь Вайолет.

– Если ты так хочешь спасти репутацию семьи и готова принести себя в жертву, выступив в роли мученицы, то почему бы тебе не выйти замуж за герцога? – спросила Джанет.

После этих слов в комнате повисла тишина, в которой, казалось Вайолет, был слышен стук ее бешено бившегося сердца.

Сестра предлагала ей выйти замуж за Адриана… О, Вайолет страстно мечтала об этом! Но стать женой любимого человека она могла, только обманув его. Вайолет должна была выдать себя за сестру и всю жизнь притворяться, играя роль Джанет. Выдержит ли она такое?

Поразмыслив, она решила, что это выше ее сил. Она не могла так подло поступить. Ни один порядочный человек не пошел бы на такое коварное преступление, не говоря уже о ней, застенчивой юной девушке. Сама мысль об этом поначалу казалась Вайолет чудовищной и нелепой. Да ее сразу же разоблачат!

Однако Джанет начала горячо уговаривать сестру. Она убеждала ее, что никто не заподозрит их в таком невероятном, дерзком обмане. И вскоре – несмотря на доводы разума, страх разоблачения, сознание того, что она совершает преступление, – Вайолет сдалась. Это был ее единственный шанс выйти замуж за человека, которого она обожала. Разве могла она устоять перед таким искушением? Откажись она, и Адриан Уинтер навсегда уйдет из ее жизни. Это так же неизбежно, как ежедневный закат солнца и наступление ночи. Какая, в сущности, разница, если Адриан будет принимать ее за сестру? Главное, чтобы он был рядом.

Кружась в танце с любимым, она улыбалась ему, заглядывая в его выразительные глаза. «И все же я правильно поступила, – думала она. – Пусть даже мое счастье продлится недолго, но оно стоит того, чтобы добиваться его всеми силами».

Вайолет удалось пережить этот трудный день в первую очередь благодаря тому, что Адриан постоянно находился возле нее. Если бы не его поддержка, она не вытерпела бы напряжения и непременно опозорилась на глазах сотен гостей.

Адриан держался очень спокойно. Даже если он и заметил, что его Джанет вела себя как-то странно, он не подал виду. «О Господи, пусть он думает, что причина моих промахов – волнение», – молилась Вайолет. Она понимала, что, несмотря на все старания, ей не удавалось убедительно изображать сестру. Она считала себя бледной копией Джанет, столь же унылой, как горстка стразов рядом с роскошными бриллиантами.

Наконец, после многочисленных танцев, разговоров и застолья, во время которого она почти ничего не ела, Вайолет удалилась к себе в комнату, чтобы переодеться для отъезда в свадебное путешествие.

– Надеюсь, дорогая, ты ничего не забыла? – спросила мать сестер Брентфорд, графиня Уайтбридж, вплывая в спальню Джанет.

В комнате хлопотали служанки, суетливо паковавшие вещи. Графиня принимала Вайолет за Джанет, и нельзя было допустить разоблачения. От страха и тревоги Вайолет затошнило.

– О, у меня так тяжело на сердце от того, что ты уезжаешь, – простонала графиня. – Мы будем скучать по тебе, милое дитя.

– Я тоже буду тосковать по дому, – сказала Вайолет бодрым тоном, который был свойственен Джанет. – Но замужняя женщина должна смириться с тем, что ей приходится жить вдали от родных и создавать собственный семейный очаг.

– Теперь ты не просто замужняя женщина, ты герцогиня! – с гордостью заявила мать. – Отец и я очень довольны. У тебя была такая пышная свадьба!

– В самом деле?

– Конечно. Хотя Рейберн поступил некрасиво, отказавшись от путешествия за границу. Теперь, когда армия этого чудовища, Наполеона, разгромлена, поездка на континент возможна! Представляю, как ты расстроилась, бедняжка, когда Рейберн заявил, что ему необходимо решить проблемы, возникшие в имении. Я уверена, что они выеденного яйца не стоят! Мужчины всегда преувеличивают, когда дело касается их состояния или финансов. Они не понимают, как важен для женщины медовый месяц. Удивляюсь, почему считается, что сильный пол умнее нас!

Герцог отказался от путешествия по Европе, которое планировал ранее. В последнее время в доме Брентфордов об этом только и говорили. Джанет плакала всю неделю. Однако в конце концов не она, а Вайолет вышла замуж.

Чувствуя новый приступ тошноты, она постаралась все же сосредоточиться на том, что говорила мать.

– Ты действительно хочешь отдать Джейкобс сестре? – спросила графиня, имея в виду служанку, которая долгое время была горничной Джанет. – Ты же знаешь, что Вайолет прекрасно обходится без прислуги. А тебе будет очень сложно. Я сама ни за что не смогла бы расстаться со своей горничной мисс Филлис.

Прежде чем заговорить, Вайолет сделала глубокий вдох. Они с Джанет заранее обо всем договорились. Сестра Вайолет желала, чтобы Джейкобс осталась при ней.

– Да, мама, ты права, для меня это будет большой потерей, – согласилась Вайолет. – Но Джейкобс хорошо знает порядки, царящие на континенте, и будет полезна Вайолет во время путешествия в Италию, куда она отправляется с тетей Агатой. Я не хочу, чтобы Вайолет прислуживали иностранки. Бог знает, что они могут натворить! – Вайолет взмахнула рукой, подражая жесту Джанет, и продолжала: – Поэтому я и решила уступить Джейкобс сестре. А себе возьму Агнесс. Она у нас в доме новенькая, но мне эта девушка понравилась. У нее хорошие манеры. Я уверена, что, если ее немного подучить, из нее выйдет прекрасная горничная.

В действительности сестрам пришлось хорошо заплатить Джейкобс, чтобы заставить ее смириться с уготованной ей участью. Служанка очень расстроилась, узнав, что ей не суждено стать горничной герцогини.



– О, как ты добра, Джанет! – растроганно воскликнула графиня. – Ты добрая, великодушная сестра. Вайолет повезло с тобой. Кстати, где эта несносная девчонка? Я просила ее не отходить сегодня от тебя. В любую минуту тебе может понадобиться ее помощь.

У Вайолет сжалось сердце от этих слов графини.

– Я здесь, мама, – раздался голос Джанет, и она, изображая смущение, переступила порог спальни.

Джанет все еще была одета в нарядное шелковое платье подружки невесты. На ней были очки, и она робко прятала взгляд, подражая сестре.

Вайолет некоторое время молча с изумлением смотрела на нее. «Как странно видеть себя со стороны», – думала она. Однако, несмотря на застенчивый вид, в глубине глаз Джанет вспыхивали озорные искорки.

– Ты не видела расческу Джанет? – спросила мать. – Ту, у которой ручка отделана жемчугом? Служанки не могут найти ее.

Графиня бросила недовольный взгляд на Джанет, которую принимала за Вайолет.

Джанет вздохнула, сцепив пальцы рук.

– Сегодня утром, когда Джанет собиралась в церковь, эта расческа лежала у нее на туалетном столике, – сказала она. – С тех пор я ее не видела.

Графиня фыркнула:

– От тебя, как всегда, никакого толку. Побудь с сестрой до ее отъезда. Джанет долго не задержится. Рейберн уже наверняка ждет ее. Эти мужчины так нетерпеливы! А я пока поговорю с Филлис. Может быть, она прольет свет на эту темную историю с расческой.

И графиня, шурша юбками, вышла из комнаты, оставив сестер одних.

Джанет быстро подбежала к двери и заперла ее на ключ. Вайолет укоризненно покачала головой.

– Это, наверное, ты взяла расческу, – сказала она.

– Конечно, я. Ведь это моя расческа!

– Но тебя никто не должен видеть с ней. Иначе тебя сочтут воровкой.

Джанет уселась в кресло.

– Мне безразлично, что обо мне подумают. Это ты всегда была робкой и боялась собственной тени.

Вайолет нахмурилась, но ничего не сказала. Джанет легко рассуждать о ее характере. Она не понимала, почему Вайолет постоянно смущалась и робела. Любимой дочерью в семье Брентфордов всегда была Джанет. Ее лелеяли и баловали оба родителя . А Вайолет росла без ласки и тепла. Все эти двадцать лет Вайолет мучил вопрос: почему родители любили ее меньше, чем сестру? Может быть, она что-то делала не так?

Внешне сестер было трудно различить. У обеих были пепельные волосы, прекрасный цвет лица и сияющие голубовато-зеленоватые глаза. Дерзкий вздернутый носик не портил их внешность, которой особое обаяние придавали пухлые чувственные губы. Их фигурам могла позавидовать любая красавица. Они были стройными, а округлые женственные линии бедер и груди вызывали восхищение у мужчин.

Голоса близняшек звучали совершенно одинаково. Их можно было отличить лишь по манере одеваться и разговаривать. Дядюшка Алберт обычно говорил, что они похожи, как две горошины в стручке.

Однако их мать знала, что ее дочери с рождения обладали разными темпераментами и характерами. Вайолет страдала от того, что не понимала, чего ей не хватает и почему, по мнению окружающих, сестра превосходит ее во всем. Она искала в себе эти изъяны и не могла найти. В детстве Вайолет часто молилась, умоляя Господа указать ей на них, и проводила много времени перед зеркалом, вглядываясь в себя.

– Надеюсь, ты понимаешь, что тебя могут разоблачить, – обратилась она к Джанет. – Домочадцы прекрасно знают, что я никогда не присвоила бы себе твою расческу. Своим поступком ты можешь навести окружающих на нежелательные мысли. В конце концов, ты во всех ситуациях должна вести себя, как я.

Джанет пожала плечами:

– Я это знаю, можешь не беспокоиться. Я не попаду впросак. Никто ничего не заподозрит, обещаю тебе. Кстати, ты прекрасно играла свою роль. Но прежде чем мы расстанемся, я хотела бы кое-что сказать тебе.

Вайолет нахмурилась. Каждый раз, когда Джанет начинала секретничать с ней, это приводило к одним неприятностям.

– Ну, что еще такое? – недовольно спросила она.

– Я хотела попросить тебя… – Джанет замялась. – Одним словом, если ты получишь письмо, подписанное «Кей», перешли мне его, пожалуйста, не вскрывая.

– А кто такой этот Кей и почему я должна пересылать тебе его письма?

– Потому что я прошу тебя об этом, – теряя терпение, сказала Джанет. – Не забывай, что ты моя сестра и, надеюсь, любишь меня. Такты выполнишь мою просьбу или нет?

Вайолет не знала, кто скрывается под именем Кей – женщина или мужчина, и не решалась расспрашивать Джанет. Может, у ее сестры был роман? И именно из-за этого таинственного человека она передумала выходить замуж? О Боже, здесь пахнет грандиозным скандалом!

Она с удовольствием отказалась бы выполнить просьбу сестры, но это могло привести к новым затруднениям. А их и без того хватало… «Когда эти письма придут, – подумала Вайолет, – тогда я и решу, что с ними делать».

– Не беспокойся, все будет в порядке, – заверила она сестру. Джанет взяла в руки восхитительную соломенную шляпку, которая должна была дополнять дорожное платье из жемчужно-розовой тафты, и накидку с длинным рядом пуговиц. Надев сестре шляпку, она завязала под подбородком полосатые, как леденцы, ленточки бантиком, сдвинув его немного набок, как того требовала мода.

– Прекрасно! – заявила она. – Как жаль, что я не могу надеть такой же наряд. Рейберн придет в восхищение, увидев тебя в этом платье.

Вайолет повернулась и взглянула на себя в зеркало.

– Если бы ты знала, как мне не хватает очков, – вздохнув, призналась она. – У меня перед глазами все расплывается.

– Ты просто привыкла к этим линзам, – заявила Джанет и, показав сидевшие на ее носу очки, продолжала: – Я бы на твоем месте ни за что на свете не надела их. Но я придумала, как мне от них избавиться. После поездки в Италию с Вайолет произойдет множество чудесных перемен. У нее, например, вдруг улучшится зрение, и она откажется от очков. Да, путешествие в Европу пойдет ей только на пользу! Вайолет встревожилась.

– Умоляю тебя, Джанет, – сказала она, схватив сестру за руку, – не надо слишком быстро менять привычки, это будет выглядеть подозрительно.

Джанет оттолкнула ее руку.

– Не волнуйся. Вайолет будет преображаться постепенно, никто ничего не заметит, уверяю тебя.

Вайолет снова почувствовала приступ тошноты, ее ладони вспотели.

– Еще не поздно все переиграть, – с трудом выговорила она. – Мы можем снова поменяться местами.

Это предложение далось ей с большим трудом. Если они откажутся от своей затеи, то Вайолет уже никогда не будет вместе с Адрианом. Но ей казалась невыносимой мысль, что она вынуждена будет всю оставшуюся жизнь лгать ему.

Джанет бросила на сестру суровый взгляд.

– Назад дороги нет, запомни это, – жестко заявила она. – Отныне ты – герцогиня Рейберн. Это ты вышла замуж за Адриана, а не я. Если хочешь остаться в дураках, то расскажи всем о том, что натворила. Но знай, что все шишки достанутся тебе. Ты будешь опозорена и жестоко наказана. Мама и папа наверняка отрекутся от тебя и сошлют куда-нибудь в глушь, в Шотландию или Ирландию, с глаз долой.

Вайолет понимала, что сестра права. Родители именно так и поступят с ней, если откроется правда. Джанет умела выходить сухой из воды, и за нее можно было не беспокоиться. И конечно же, во всем окажется виноватой Вайолет, вечный козел отпущения в семье. С ней расправятся без всякой жалости, как с главной зачинщицей скандала.

Надев сегодня утром свадебный наряд и выдав себя за Джанет, Вайолет сожгла за собой все мосты.

– Перестань терзаться муками совести и прояви наконец мужество, – попыталась подбодрить ее Джанет. – Все будет хорошо, до тех пор пока ты будешь держать язык за зубами. А теперь иди. Как говорит мама, Рейберн ждать не будет. Его норовистые лошади, наверное, уже нетерпеливо бьют копытами, а сам герцог начал нервничать.

Вайолет глубоко вздохнула. «Я справлюсь со всеми трудностями, – твердо сказала она себе. – Все будет хорошо». И, стараясь унять бившую ее дрожь, она взялась за ручку двери.

В это время в коридоре Адриан беседовал со своим братом Кристофером.

– …думаю, до твоего отъезда на учебу в университет мы уже не увидимся, – говорил он. – Проведи это время в столице с пользой и постарайся не наделать глупостей. Твоя задача сейчас – получить образование, а не кутить день и ночь, проматывая деньги.

– Не волнуйся, братец, – сказал Кристофер, стройный темноволосый молодой человек. – Тебе не будет за меня стыдно.

– Очень надеюсь на это, – без особой уверенности произнес Адриан.

Мужчины повернулись и увидели приближающихся к ним сестер.

Как и Вайолет, Адриан успел переодеться, и теперь на нем был дорожный костюм – сюртук и брюки из тонкого синего сукна, а также белоснежная рубашка и коричневый жилет с золотой нитью. Шейный платок герцога был повязан сложным узлом, начищенные сапоги блестели. Он выглядел очень элегантно.

«Он так красив, так изыскан, – думала Вайолет, стараясь сохранять самообладание. – Я совсем не подхожу ему. Зачем только я ввязалась в эту историю?»

– Ну наконец-то вы готовы, дорогая, – сказал Адриан, беря жену за руку.

«Может быть, сказать ему прямо сейчас всю правду? – в смятении подумала Вайолет. – Пока еще не поздно…» Возможно, это был ее последний шанс быть честной с Адрианом.

Однако она широко улыбнулась, как это обычно делала Джанет, и приосанилась, давая Адриану возможность разглядеть ее изящный наряд.

– Надеюсь, теперь вы видите, что не зря так долго ждали меня, ваша светлость? – кокетливо спросила она и покружилась на месте.

Адриан окинул ее оценивающим взглядом, и на его губах заиграла довольная улыбка. Герцог галантно поцеловал жене руку.

– Вне всякого сомнения, дорогая, – заявил он.

Глава 3

Запряженная четверкой породистых лошадей карета на новых рессорах быстро катилась по дороге на юго-запад от Лондона. В ее обитом синим атласом салоне Адриан Уинтер, герцог Рейберн, не сводил глаз со спящей жены.

Он удобно расположился на мягком сиденье, вытянув ноги. Адриан не чувствовал усталости, а вот его супруга была сильно утомлена. Сегодня для нее был трудный день. Простившись с родными и близкими, молодожены отправились в свадебное путешествие. Пережитое волнение и ритмичное покачивание кареты вскоре сделали свое дело – руки и ноги Вайолет налились тяжестью, а глаза начали слипаться. И она оказалась во власти Морфея.

Адриан уже полчаса наблюдал за ней, спрашивая себя, правильно ли он поступил, женившись на этой девушке. Впрочем, жалеть о том, что сделано, было уже поздно. Он и мисс Брентфорд принесли клятвы верности и стали мужем и женой в счастье и горе, пока смерть не разлучит их. Сознание этого действовало на Адриана отрезвляюще.

Джанет удивила его сегодня, особенно во время свадебного приема. Адриан всегда считал ее импульсивной и эмоциональной, но вопреки ожиданиям она вела себя спокойно и сдержанно. Джанет терпеливо выслушала косноязычные излияния кузена Адриана, Бертрама, который долго и нудно поздравлял ее с вступлением в брак. Большинство людей срывались с места, как только бедняга Берти открывал рот.

Но Джанет была сегодня сама вежливость. Она любезно и обходительно разговаривала со всеми. Возможно, значительность шага, на который они оба решились, настроила ее на серьезный лад. Адриан надеялся, что характер Джанет исправится в лучшую сторону.

Их официальная помолвка состоялась несколько месяцев назад. Однако в последнее время Адриана начали одолевать сомнения. Он уже не был уверен в том, что сделал правильный выбор. Джанет часто капризничала и вела себя как ребенок. Однажды, когда из-за разразившейся внезапно грозы сорвался пикник, на который она очень хотела поехать, Джанет обиделась на жениха, хотя он ни в чем не был виноват, и долго дулась. В другой раз она отказалась покататься с ним по парку, так как ей еще не доставили из мастерской шляпку к прогулочному наряду.

Адриана раздражала чрезмерная любовь невесты к праздникам, балам и развлечениям. Однажды он предложил ей отказаться от поездки на маскарад и провести вечер вместе, посидеть у камина и поговорить по душам. Джанет пришла в недоумение от таких планов.

С некоторых пор Адриан стал подозревать, что у Джанет есть другой мужчина. Однако, как он ни пытался, ему не удалось получить неопровержимые улики неверности невесты. А без веских оснований он, как истинный джентльмен, не мог расторгнуть помолвку и отказаться от свадьбы с юной леди. Это было бы для нее страшным оскорблением.

Пока он ухаживал за ней, Джанет казалась ему милой и приятной в общении девушкой. Но только теперь он понял, что ее мать старалась не оставлять его и свою дочь надолго наедине до помолвки. Когда же Адриан и Джанет официально стали женихом и невестой, он начал замечать дурные стороны ее характера.

Особенно неприятно его поразило поведение Джанет накануне свадьбы, когда он сообщил ей, что их путешествие в Европу, которого она с нетерпением ждала, откладывается на несколько месяцев из-за неотложных дел, заставлявших Адриана отправиться в его главное имение – Уинтерли в графстве Дербишир. Джанет едва не разрыдалась. Адриан подумал, что с ней сейчас случится истерика прямо в элегантной гостиной. А когда он предложил ей провести неделю на побережье в своей небольшой усадьбе в Дорсете[1], она так поморщилась, как будто он хотел увезти ее на весь медовый месяц в глухомань.

Адриан в глубине души надеялся, что Джанет в последнюю минуту откажется выходить за него и их свадьба сорвется. Но они все же вступили в брак.

Он мог бы пойти на компромисс и свозить жену хотя бы в Брайтон, чтобы потешить ее самолюбие. По слухам, в это популярное курортное местечко скоро должен был прибыть принц-регент вместе со двором. Но Адриану не хотелось ехать туда, где соберется половина лондонского общества, пытающаяся развеять летнюю скуку. Он искал уединения, которое позволило бы ему и Джанет ближе узнать друг друга.

Молодая жена зашевелилась во сне. Ее соломенная шляпка съехала набок, и туго завязанные ленточки впились в щеку. Адриан развязал узел. Джанет глубоко вздохнула, не просыпаясь.

Герцог вновь погрузился в задумчивость. Он не поверил невесте, когда она назвала ему причины, заставившие ее опоздать сегодня утром в церковь. Он понял, что дело было вовсе не в прическе, но не стал докапываться до истины. Ведь Джанет выполнила свой долг и не опозорила его перед лондонским обществом. Честно говоря, он меньше всего ожидал, что его невеста проявит благоразумие и ответственность.

Карету тряхнуло на ухабе. Молодую герцогиню сильно подбросило. Она вскрикнула и, не открывая глаз, начала сползать с сиденья. Адриан пришел ей на помощь. Сев рядом, он обнял ее. Она склонила ему голову на плечо. Жесткие поля ее соломенной шляпки впились в шею Адриана. Ловким движением руки, выдававшим в нем человека, привыкшего быстро раздевать женщин, он снял с нее головной убор и небрежно бросил его на противоположное сиденье. Затем, откинувшись на спинку, он дал жене возможность удобно устроиться на его плече.

Взглянув на нее сверху вниз, он залюбовался своей Джанет. Длинные золотистые ресницы отбрасывали тени на ее нежные щеки. Розовые губы разомкнулись, как будто ожидая поцелуя.

Они манили Адриана, ему хотелось припасть к ним в долгом страстном поцелуе, но он боялся разбудить жену. Адриан не знал, как далеко могут завести его пылкие ласки. Но он не хотел, чтобы их первая близость произошла в карете. «У нас еще будет время насладиться друг другом», – утешил он себя.

Словно почувствовав на себе его пристальный взгляд, она открыла глаза, похожие на прозрачные аквамарины. Еще не совсем придя в себя, она с изумлением взглянула на спутника:

– Адриан? Что вы здесь делаете? Герцог снисходительно улыбнулся:

– Еду с вами, моя дорогая, в свадебное путешествие.

Она слегка нахмурилась, с таким видом, будто его ответ озадачил ее, а затем осторожно погладила его по щеке. От ее прикосновения Адриан пришел в возбуждение.

– Какая колючая щека, вам надо побриться, – заявила она. Адриану стало смешно. Джанет казалась ему наивным ребенком.

– Я непременно побреюсь, дорогая, но только позже. А теперь продолжайте спать. Все это вам снится.

Она улыбнулась.

– Конечно, – согласилась она. – Иначе как объяснить то, что мы вместе и я могу дотронуться до вас?

И она провела большим пальцем по его нижней губе. Адриан едва удержался, чтобы не поцеловать ее, и стал посасывать ее палец.

У молодой герцогини перехватило дыхание.

– Вы так прекрасны, – пробормотала она, убирая свою руку, и, прижавшись к его плечу, снова задремала.

Охваченный страстью, Адриан запрокинул голову и с тихим стоном закрыл глаза. Через два часа карета наконец остановилась. Западный край горизонта был окрашен красноватыми отблесками заходящего солнца. Перед новобрачными стоял простой сельский дом из красного кирпича, увитый зеленым плющом. Он принадлежал другу Адриана, который сейчас, наверное, все еще пил в Лондоне шампанское за здоровье молодых. I В качестве свадебного подарка он разрешил герцогу воспользоваться своим уютным загородным домом, чтобы провести в нем первую брачную ночь с молодой женой.

– Просыпайтесь, Джанет, – промолвил Адриан, тронув ее за плечо. – Вы меня слышите?

Но герцогиня даже не шелохнулась.

– Джанет, дорогая моя, мы приехали.

Он легонько потряс ее за плечи. Она с трудом открыла глаза.

– Приехали? Куда?

Адриан не мог сдержать улыбку. Если его жена и дальше будет так вести себя, у них получится довольно забавный медовый месяц.

– Туда, где нам предстоит ночевать сегодня. Выйдем из экипажа.

Она растерянно заморгала, а затем, тряхнув головой так, как будто пыталась прийти в себя, искоса посмотрела на герцога.

– Ваша светлость…

– Да, дорогая?

– Ради Бога, скажите, как меня зовут. Адриан чуть не расхохотался.

– Мне, наверное, не следовало позволять вам так много спать, – проговорил он. – Вы хотите знать, как вас зовут? А что вы сами думаете по этому поводу?

Она наморщила лоб.

– Сначала вы ответьте на мой вопрос, а потом я скажу, согласна ли я с вами.

– Ну хорошо, – сдался Адриан, решив поиграть в предложенную ею игру. – Вас зовут Джанет Брентфорд Уинтер, герцогиня Рейберн. Вы удовлетворены моим ответом, соня?

Дрожь пробежала по ее телу, а потом лицо молодой жены Адриана озарилось улыбкой.

– Да, вполне. Не удивляйтесь. Мне хотелось из других уст услышать свое новое имя. Не каждый день становишься герцогиней.

Улыбка Адриана померкла, когда он понял, что Джанет просто хотела потешить свое самолюбие, но не стал возражать ей. Выйдя из кареты, он протянул ей руку:

– Прошу вас, ваша светлость. Нас ждет замечательный вечер. Герцогиня молча оперлась на руку мужа и вышла из экипажа.


* * *

Новобрачные ужинали в маленькой, со вкусом обставленной столовой. Стол с обилием холодных закусок освещали восковые свечи в серебряных канделябрах. Их пламя разгоняло сгущавшиеся сумерки. Сквозь приоткрытые окна из английского сада с его буйной растительностью и причудливо извивающимися тропинками струился тонкий аромат роз. Лишь цикады и ночные птицы нарушали царящую вокруг тишину.

Но Вайолет не замечала окружавшего умиротворения. Она не отрывала глаз от тарелки с холодным овощным супом. Ее волнение нарастало. Предстояла первая брачная ночь.

При мысли об этом она на мгновение зажмурилась от ужаса. Ее пугала неизвестность. Она плохо себе представляла, в чем заключаются интимные отношения между мужчиной и женщиной. В книгах античных авторов – древнеримских и древнегреческих – Вайолет порой встречала довольно дерзкие описания, возбуждавшие ее низменные инстинкты и подстегивавшие пылкое воображение, однако в этих текстах, которые запрещалось читать юным леди, она находила больше загадок, чем ответов на вопросы.

С матерью она, разумеется, никогда не говорила на щекотливые темы. Графиня не считала нужным просвещать дочерей в сей деликатной области, даже перед свадьбой. Вайолет, как всегда, могла полагаться только на собственные силы.

Зачерпнув ложкой суп, она медленно поднесла ее ко рту, стараясь успокоиться. Жидкость была вязкой и невкусной, и Вайолет с трудом проглотила ее, чуть не поперхнувшись. У нее пропал аппетит. Съев из вежливости еще одну ложку, Вайолет отодвинула тарелку в сторону.

Она чувствовала, что пауза затягивается. Ей нельзя молчать. Следовало улыбнуться Адриану, сказать какую-нибудь любезность или завести легкий разговор. Джанет именно так и поступила бы. Она наверняка рассказала бы сейчас какую-нибудь забавную историю, случившуюся с ней недавно на балу или светском приеме. Но Вайолет не приходило в голову ничего подходящего. Ее мысли путались. В конце концов она решила, что лучше молчать, чтобы не разоблачить себя.

Доев суп, Адриан подал знак ожидавшему приказаний лакею подавать следующее блюдо. Слуга поставил на стол запеченного сига под сливочно-укропным соусом и свежими овощами. Положив себе кусочек рыбы и несколько ломтиков нарезанных овощей, Вайолет взглянула на тарелку с таким видом, будто ожидала, что пища вселит в ее душу мужество. «Ну почему я не такая разговорчивая и смелая, как Джанет? – с тоской думала она. – Отчего мне так трудно сделать то, что для большинства людей не представляет никакой сложности?»

– Может быть, это блюдо понравится вам больше, чем суп, – заметил Адриан.

Вайолет подняла глаза, и их взгляды встретились. Она смутилась, неудержимо краснея.

– О, суп был очень вкусный… просто восхитительный… – пробормотала она.

– Да, такой превосходный, что вы съели всего две ложки, – с улыбкой сказал герцог.

Щеки Вайолет немилосердно горели.

– У меня нет аппетита.

– Хотите, я кое в чем признаюсь? Она кивнула.

– Я тоже не испытываю особого голода, но мы должны отведать все, что приготовил местный повар, замечательный мастер. Иначе, боюсь, мы окажемся в немилости у здешнего обслуживающего персонала и испытаем это на себе завтра утром.

Вайолет с изумлением посмотрела на мужа. Она не ожидала услышать от герцога ничего подобного. Джанет никогда не потерпела бы ни малейшей дерзости со стороны слуг и не проявила бы никакого интереса к тому, что они чувствуют. Но Адриан, по всей видимости, был иначе воспитан и придавал большое значение отношениям с прислугой. Может быть, ему не покажется странным то, что она разделяет его взгляды?

– Вы полагаете, что утром нам подадут холодный чай? – набравшись храбрости, спросила Вайолет.

– Скорее всего. И подгоревшие булочки. Нам следует проявить благоразумие и постараться снискать расположение повара и кухарок.

Вайолет на мгновение задумалась, а потом с решительным видом взялась за вилку.

– В таком случае, – сказала она, – давайте примемся за еду, пока рыба не остыла.

– Вы правы, – согласился Адриан.

Вайолет съела почти все, что было на ее тарелке. Целый день у нее не было аппетита. Днем ей удалось проглотить лишь кусочек свадебного торта во время праздничного застолья. Причем она сделала это с большим трудом и лишь ради того, чтобы соблюсти традицию.

Постепенно Адриан разговорил ее, и некоторое время молодожены вели легкую непринужденную беседу. Вайолет с радостью поняла, что способна шутить с мужем и отвечать на его замечания. Она наслаждалась общением с ним, забыв прежние страхи.

Слуги подали кофе, а также графин с бренди для Адриана. Молодожены отказались от десерта, хотя он выглядел очень аппетитно.

Когда их разговор сам собой иссяк, в столовой воцарилась тишина. Откинувшись на спинку стула, Адриан задумчиво посмотрел на жену.

«Мы с ней прекрасно поладим», – решил он, сделав несколько глотков бренди и ощущая разлившееся по телу тепло. Адриан не любил жену и был уверен, что она тоже равнодушна к нему. И это, по его мнению, было хорошо. Он считал любовь смешным и опасным проявлением человеческого духа – разрушительным чувством, способным увлечь лишь дураков и полусумасшедших поэтов.

Родители герцога являли собой наглядный пример того, что от подобных эмоций нормальному человеку следовало держаться подальше. Они женились по любви и провели вместе двадцать лет, постоянно ссорясь и препираясь из-за каждого пустяка. Старый герцог безвременно погиб на конной прогулке, когда Адриану было девятнадцать лет.

Он хорошо помнил, как мать постоянно жаловалась ему на отца, уличая того в неверности и неблаговидных поступках. А отец, в свою очередь, ворчал на мать, называя ее холодным и бессердечным каменным истуканом. По словам отца, именно поэтому он и искал утешения на стороне. Тем не менее они произвели на свет шестерых детей: Адриана, его четырех сестер и младшего брата Кристофера.

Все сестры Адриана были уже замужем. Но он не знал, счастливы ли они в браке. Но статус замужней женщины был им больше по нраву, чем положение старой девы. В последние годы сестры горячо уговаривали Адриана тоже завести семью и произвести на свет наследников. И вот, когда ему исполнилось тридцать два года, он наконец сдался. Адриан не сомневался, что у него будет потомство, вне зависимости от тех чувств, которые свяжут его с женой. Рождение детей он считал главной целью брака.

Джанет, без сомнения, настоящая красавица. Сидя напротив молодой жены, Адриан внимательно рассматривал ее лицо, озаренное мягким светом золотистого пламени горевших в канделябрах свеч. Она была дочерью графа Уайтбриджа, род которого происходил от самого Вильгельма Завоевателя. Строго говоря, ее родословная была лучше его собственной. Дед Адриана по материнской линии, захудалый французский граф, бежал в Англию перед самым началом революции.

Несмотря на то что ее семья была небогата, Джанет считалась самой завидной невестой, о которой мечтали все лондонские холостяки. Но лишь один Адриан добился того, чего хотел. Он испытывал к ней физическое влечение и считал, что этого достаточно для брака. Адриан знал, что интимные отношения были единственной основой многих семей его сословия. Как только Джанет подарит ему наследника, он даст ей полную свободу, а сам пойдет своей дорогой в жизни.

Однако до тех пор Адриан должен держать жену в ежовых рукавицах. Заметив, что Джанет была своевольной и непредсказуемой, он боялся, что ему будет не так-то легко справиться с этой задачей. Сегодня вечером она была необычно сдержанна и замкнута, и это беспокоило его. Джанет скорее походила на свою сестру-близнеца, нежели на себя.

Может, Адриану следовало жениться на Вайолет, а не на Джанет? Эта неожиданная мысль поразила его. С какой стати она пришла ему в голову?

Имя «Вайолет» как нельзя лучше подходило застенчивой, скромной девушке, сестре Джанет. Обе близняшки были красавицами, но Вайолет носила очки, которые портили ее внешность. Кроме того, она страшно смущалась и поначалу вела себя очень скованно в присутствии Адриана. Ему с трудом удавалось вытянуть из нее хоть слово.

После помолвки с Джанет Адриан узнал ее сестру немного лучше. Общаясь с ней, герцог обнаружил, что Вайолет обладает проницательным умом и добрым сердцем. Приехав как-то прошлой весной в имение Брентфордов, Адриан встретил Вайолет на берегу реки. Она безутешно рыдала над мешком с утопленными котятами и пыталась вдохнуть жизнь в одного из них. Вайолет дышала в крохотный ротик новорожденного котенка и согревала губами его холодный розовый носик. Эта сцена тронула сердце Адриана. Он ненавидел жестокость и насилие в любых проявлениях, особенно когда они были направлены против животных и детей.

Вайолет так и не удалось оживить котенка, и Адриан помог ей закопать его вместе с другими погибшими животными под росшим неподалеку деревом. После этого он отдал ей свой носовой платок, чтобы она могла утереть слезы. Домой они возвращались молча, чувствуя глубокое взаимопонимание.

Адриан почти влюбился в нее тогда. Однако он ни за что не женился бы на ней. Его жена должна быть уверенной в себе, сильной женщиной, умевшей повелевать и пользовавшейся авторитетом в обществе. Ему нужна была герцогиня, а не робкая лань. Нет, Вайолет Брентфорд, несмотря на все положительные качества, не подходила Адриану.

Адриан взглянул на Джанет, и его сердце наполнилось радостью. Теперь он не сомневался, что сделал правильный выбор, и ругал себя за праздные мысли. С чего это он вдруг вспомнил Вайолет? Он должен был испытывать к ней только братские чувства. Теперь они стали родственниками. Больше он никогда не позволит себе думать о Вайолет как о потенциальной жене.

Молодая герцогиня тем временем зевнула, прикрыв рот ладошкой.

– О, простите… – промолвила она.

– Все в порядке, дорогая. Сегодня был трудный, насыщенный событиями день. Вы можете подняться в спальню и немного отдохнуть. А я пока посижу здесь за стаканчиком бренди. – И Адриан бросил на жену пылкий взгляд. – Через некоторое время я приду к вам.

Нервы Вайолет были натянуты, как струны, и ее сердце затрепетало от слов мужа. Если у нее и были сомнения по поводу того, где Адриан собирается провести сегодня ночь, то теперь они рассеялись. Она любила герцога, и ее не пугало то, что произойдет между ними. Ей не давало покоя другое – мысли о том, что он принимает ее за Джанет.

Она вышла из-за стола и, трепеща, направилась в спальню.

Глава 4

Спустя полчаса Вайолет уже сидела за туалетным столиком в небольшой комнате, обитой шелковой тканью в бело-зеленую полоску, и рассматривала себя в зеркало. Ее длинные распущенные волосы были аккуратно расчесаны и перевязаны на затылке простой белой лентой.

На ней была ночная рубашка, которую вряд ли надела бы девственница. Портниха, сшившая ее для первой брачной ночи, наверное, утратила чувство меры, или ей отказало зрение. Хотя эта сорочка без рукавов из прозрачного шелка была длинной и доходила до щиколоток, она ничего не скрывала. Особенно откровенным был лиф из тонких ирландских кружев, плотно облегавших обнаженную грудь невесты. Вайолет не могла поверить, что Джанет или их мать заказала столь вызывающий наряд.

Она просто остолбенела, когда горничная Агнесс предложила ей надеть ее. Сквозь просвечивающую ткань была хорошо видна служанка, державшая сорочку в руках. Вайолет хотела отказаться надевать ее, но вовремя опомнилась. Здравый смысл подсказывал, что она не должна привлекать к себе внимание. Слуги любят посплетничать. Необычная стеснительность госпожи могла возбудить подозрения у горничной. Агнесс была вполне способна догадаться, что перед ней вовсе не Джанет.

К счастью, Агнесс была новенькой в доме Брентфордов и еще плохо изучила повадки сестер-близнецов, именно поэтому Вайолет и взяла ее с собой. Кроме того, она надеялась, что Агнесс не сразу сойдется с прислугой в усадьбе Адриана. Тем не менее следовало быть осторожной. Ее горничная должна быть уверена, что прислуживает Джанет.

Поэтому Вайолет, отбросив сомнения, покорно подняла руки, и Агнесс облачила ее в сорочку из тонкой просвечивающей ткани. Переодевшись, Вайолет села за туалетный столик. Горничная расчесала ее длинные густые волосы и удалилась. Вайолет осталась одна.

Она начала нервно расхаживать по комнате. Вайолет смущало, что Адриан увидит ее в столь откровенном наряде. Что он подумает о ней? Может, он будет шокирован? По мнению Вайолет, даже женщина легкого поведения не решилась бы надеть нечто подобное. Впрочем, она ничего не знала о поведении этих особ. Возможно, в присутствии мужчин они ходили вообще без одежды…

Не следует ли ей надеть пеньюар? Хотя он сшит из той же прозрачной ткани, что и сорочка, но по крайней мере у него длинные рукава и пуговицы. Внезапно Вайолет осенило. А что, если ей порыться в багаже? Ведь, собирая Джанет в дорогу, слуги наверняка положили в сундуки несколько ночных рубашек, среди которых могли оказаться и вполне приличные, сшитые из тонкого непрозрачного полотна. Такие сорочки она сама надевала в отчем доме, ложась спать.

Но, порывшись в сундуке, Вайолет потеряла всякую надежду отыскать нужные ей вещи. Все ночные рубашки были похожи на ту, в которую она недавно облачилась. А одна из них привела Вайолет в ужас. Это была сорочка из алых прозрачных кружев, которая могла ввести в краску самого дьявола.

Надев пеньюар, Вайолет огляделась по сторонам. Больше всего ее смущал вид широкой кровати под балдахином. Постель была разобрана, и приподнятый край простыни как будто приглашал лечь в нее. Может, ей следует подождать Адриана в постели? Или это было бы неприлично? В конце концов, она могла бы сесть, приняв красивую позу, на диванчик у горящего камина и провести время, глядя в огонь. Но Вайолет не решилась сделать то, что противоречило ее привычкам.

Обычно перед сном она читала книгу, пока ее глаза не начинали слипаться. Но она оставила томик с недочитанным романом дома на ночном столике. Как жаль! Теперь она вряд ли когда-нибудь узнает, чем закончилась история, сочиненная талантливой Джейн Остин.

Всю свою оставшуюся жизнь Вайолет вынуждена будет играть роль Джанет, а она, как известно, терпеть не могла читать. Сестра Вайолет возьмет этот увлекательный роман в путешествие по Европе, подражая Вайолет, и предусмотрительно потеряет его где-нибудь по дороге, чтобы избавить себя от необходимости открывать книгу.

Вайолет вышагивала из угла в угол комнаты по устилавшему пол мягкому шерстяному ковру. «Что я наделала? – думала она. – Как теперь быть? А вдруг Адриан сегодня ночью разоблачит меня? Начнет целовать и поймет, что я не Джанет?» Вайолет мучил страх. Ее снова охватила дрожь.

В дверь, соединявшую спальню со смежной комнатой, тихо постучали. Вайолет стало трудно дышать, когда она открылась и Адриан переступил порог. Надо избавиться от страха и сомнений. Необходимо действовать, чтобы муж ничего не заподозрил. У Вайолет упало сердце, когда он затворил за собой дверь и обернулся к ней.

Высокий и широкоплечий, одетый в длинный халат из темно-коричневого бархата, гармонировавшего с цветом его карих глаз, Адриан был похож на великолепную античную скульптуру. Его зачесанные назад густые короткие черные волосы были влажными после мытья. Вайолет заметила, что он только что побрился – третий раз за сегодняшний день. При виде его у нее сжалось сердце от любви и нежности.

Она увидела, что он босой. У него были красивые ступни, а на больших пальцах виднелось несколько черных волосков.

Вайолет впервые видела голые ноги мужчины. Брат и отец Вайолет даже дома всегда ходили в чулках и туфлях. Ее бросило в жар. Комок подкатил к горлу. Она сцепила пальцы, а потом, вспомнив, какой вызывающий наряд был на ней, быстро скрестила руки на груди. Вайолет чувствовала себя неловко в прозрачной сорочке и пеньюаре и молила Бога, чтобы Адриан не заметил, во что она одета.

– Подойдите сюда, Джанет, – сказал он ласково. Таким тоном обычно успокаивают испуганное животное.

Неужели он понял, что она боится? Врожденная робость Вайолет могла выдать ее. Джанет на ее месте не стала бы смущаться и колебаться. Впрочем, Вайолет не знала наверняка, как бы вела себя ее сестра, оставшись первый раз в жизни наедине с мужчиной.

Может, Джанет уже побывала в подобной ситуации? Вайолет была неприятна эта мысль, но такое предположение не могло не прийти ей в голову после просьбы сестры пересылать ей записки, подписанные «Кей». Вайолет была склонна думать, что речь шла о поклоннике сестры. Джанет любила флиртовать, и у нее уже было несколько тайных романов.

Собравшись с духом, Вайолет подошла к мужу и положила маленькую холодную руку на его большую горячую ладонь.

Он прижал ее пальцы к губам, а затем поцеловал запястье.

– Вы дрожите, – заметил Адриан.

– Да, – вынуждена была признать она, не сводя глаз с поросшего темными волосами треугольника его груди, видневшегося в вороте халата.

«У него, наверное, волосатая грудь, – растерянно думала она. – Что еще он скрывает под бархатным халатом?» От этой мысли Вайолет вспыхнула до корней волос.

– Не надо так нервничать, все будет хорошо. – Адриан погладил ее руку.

Чувствуя, что она все еще дрожит, он стал целовать ей пальцы. Однако Вайолет не могла справиться со смятением. Адриан стоял так близко. От него исходил восхитительный аромат барбариса, смешанный еще с каким-то странным волнующим запахом, от которого по спине Вайолет забегали мурашки.

– Мне кажется, вы хотите что-то сказать, – проговорил Адриан.

Вайолет бросила на него удивленный взгляд.

– Нет… Я… я не понимаю, о чем вы…

– Я уверен, вы прекрасно знаете, о чем я говорю. Не это ли истинная причина вашей робости и застенчивости? Весь день сегодня вы сильно нервничали и как будто чего-то боялись…

Вайолет охватила паника. «Ему все известно! – промелькнуло у нее в голове. – Но как он догадался? И когда? И почему так долго молчал? Зачем он все время притворялся, что считает меня своей женой? Почему сразу не разоблачил эту ложь?»

Возможно, герцог решил отомстить ей, привезя в этот стоявший на отшибе дом. Но в чем будет заключаться его возмездие? Вайолет стало нехорошо. Она полностью находилась в руках Адриана. Он мог обесчестить ее, а утром отослать домой. Это было бы катастрофой. Она не переживет такого позора.

Но в глубине души она не верила, что Адриан способен на подлость. Это было не в его натуре. Да, он мог рассердиться на нее за обман. Но если бы узнал, кто она, то скорее всего просто разоблачил бы ее перед гостями еще в соборе, а не стал бы играть с ней, как кошка с мышью.

А может, его терзают смутные подозрения, но он до конца не уверен, что перед ним не Джанет, а ее сестра? И он дает Вайолет возможность добровольно признаться в обмане?

Адриан погладил Вайолет по щеке и припал к ее губам в нежном поцелуе. Вайолет тихонько ахнула и вцепилась в его запястье. Рука Адриана была твердой и сильной. Прервав поцелуй, он посмотрел ей в глаза.

– Вы можете быть совершенно откровенны со мной, – проникновенным голосом сказал Адриан. Его теплое дыхание касалось лица Вайолет. – Я готов простить вам неблагоразумные поступки, ведь они остались в прошлом. Но вы должны честно признаться мне во всем.

– Н-неблагоразумные поступки? – запинаясь, пробормотала изумленная Вайолет.

– Не пытайтесь убедить меня в том, что вы невинны, – продолжал Адриан. – До меня доходили кое-какие слухи, мадам. И сегодня ночью я намерен узнать правду. Поэтому вам нет смысла запираться, все равно мне скоро все станет известно. Я предпочел бы услышать правду из ваших прекрасных уст, но, если вы будете молчать, мне придется выяснить все о ва-* шей прошлой жизни в постели.

Из груди Вайолет вырвался вздох облегчения. Оказывается, муж всего лишь предполагал, что она не была девственницей. Вернее, он подозревал в этом Джанет. Адриан так и не догадался о том, что перед ним Вайолет. Она перевела дух и расслабилась.

Однако чувство облегчения вскоре вновь сменилось настороженностью, когда Адриан положил ей ладонь на обнаженное плечо и стал поглаживать ее ключицу большим пальцем.

– Не надо ничего скрывать от меня, – промолвил он. В его голосе не было ни вызова, ни угрозы.

– Честное слово, ваша светлость, мне не в чем признаваться вам, – запинаясь, произнесла Вайолет. – Я не совершала того, на что вы намекаете, и ничего не знаю о слухах, которые ходят обо мне.

По глазам Адриана Вайолет видела, что он не верит ей.

– На моей совести нет ни одного неблагопристойного поступка, в котором вы могли бы упрекнуть меня, – снова заговорила Вайолет, стараясь изобразить оскорбленную невинность. Именно так в подобной ситуации вела бы себя Джанет. – Ума не приложу, кто может распускать грязные сплетни обо мне. И почему вы верите лгунам?

Адриан приподнял бровь.

– Значит, вы настаиваете, что распространяемые о вас слухи – ложь и вы чисты и невинны?

Вайолет гордо вскинула голову, стараясь унять дрожь.

– Да!

– Не надейтесь, что вам удастся одурачить меня, – сердито заявил герцог. – Я знаю все женские уловки, ваши фокусы не пройдут. В последний раз предлагаю вам без утайки рассказать о ваших прошлых шалостях. Я не буду сердиться, если вы честно признаетесь во всем.

Вайолет хотелось убежать, но она не могла тронуться с места.

– Повторяю, ваша светлость, мне не в чем признаваться, – промолвила она. – Клянусь, ко мне не прикасался ни один мужчина. Кроме вас, конечно.

Лицо Адриана помрачнело.

– Хорошо, – процедил он сквозь зубы. – В таком случае мне придется проверить, истинно ли ваше утверждение.

И он без лишних слов начал расстегивать легкий пеньюар Вайолет. Его ловкие пальцы работали очень быстро, продвигаясь от пуговицы к пуговице. Вайолет замерла, продолжая высоко держать голову и стараясь не дрожать от его прикосновений.

Сняв с нее пеньюар, Адриан небрежно отбросил его на пол. Вайолет потупила взор, когда он окинул ее жадным взглядом. Она знала, что сквозь прозрачную ткань ночной сорочки герцогу хорошо видны все изгибы ее тела. Адриан затаил дыхание, невольно залюбовавшись ею. У Вайолет были округлые женственные формы.

Адриана охватило возбуждение, и он ощутил тяжесть в паху. Боже, как прекрасна и обольстительна его жена! Тонкие кружева плотно облегали высокую грудь. Сквозь них были видны круглые розовые соски. Они манили и притягивали к себе. Прозрачный шелк, словно легкая вуаль, струился по бедрам и животу, по треугольнику лобка в золотистых завитках.

Но одновременно с желанием овладеть женой в душе Адриана нарастал гнев. Ему не терпелось уличить ее во лжи. Он не верил, что эта обворожительная женщина невинна!

Адриан не собирался ссориться с ней. Что сделано, того уж не воротишь. Женщинам не чуждо ничто человеческое точно также, как и мужчинам. Они в не меньшей степени подвержены соблазнам и порой совершают ошибки. Плотские желания и похоть могут заставить их нарушить клятвы верности.

Сегодня, когда его молодая жена удалилась в спальню, он долго сидел со стаканом бренди в руках и размышлял о ней. Джанет вела себя как-то странно. Целый день она была молчалива и сдержанна. Адриан вспоминал, какие робкие настороженные взгляды она бросала на него, как смущалась и запиналась, разговаривая с ним. Такое поведение наводило его на определенные мысли. Джанет явно беспокоилась в ожидании первой брачной ночи, именно этим и объяснялось ее замешательство. Черные подозрения закрались в душу Адриана.

А что, если все это неспроста и у Джанет были веские основания для того, чтобы нервничать и смущаться? Может, она боялась обвинений и упреков, когда муж обнаружит, что она еще до свадьбы потеряла девственность? Конечно, порядочные, хорошо воспитанные девушки выходят замуж целомудренными. Возможно, Джанет чувствовала себя виноватой.

Что, если она беременна? От этой мысли Адриану стало нехорошо. Он не желал признавать чужого ребенка своим наследником! Адриан не прикоснулся бы к молодой жене, будучи уверен, что она в положении. Но как узнать это наверняка? Чтобы признаки беременности стали очевидными, нужно подождать несколько месяцев.

Адриан был в полной растерянности. Как поступить в такой ситуации? Если Джанет родит раньше срока, в обществе поднимется скандал. Как бы Адриан ни старался скрыть правду, она все равно выйдет наружу. Сплетников не заставишь замолчать, и по городу поползут слухи о том, что герцогиня Рейберн произвела на свет крепкого малыша через шесть или семь месяцев после свадьбы.

Нет, это дело нельзя пускать на самотек. Адриан не мог ждать, ему необходимо узнать все прямо сейчас. А потом он решит, что делать дальше. В конце концов, герцог мог развестись с женой. Хотя это тоже привело бы к громкому скандалу и ему была невыносима мысль, что придется выставлять грязное белье напоказ перед судом, пэрами и светом.

Сурово сведя брови на переносице, Адриан пристально смотрел на молодую жену. Ему было бы легче разговаривать с ней, если бы она не была такой прекрасной.

– Если не ошибаюсь, вы сказали, что к вам никто не прикасался до меня. Это так?

Вайолет кивнула.

– В таком случае вам предстоит пережить настоящее потрясение, моя дорогая. Но не беспокойтесь, обещаю, что не причиню вам боли… – И он медленно снял с ее волос ленту, которой они были перевязаны. Длинные густые пряди рассыпались по плечам Вайолет. – Во всяком случае, больше, чем это необходимо.

У Вайолет сжалось сердце. Она снова начала мысленно ругать сестру, поставившую ее в такое отчаянное положение. Вайолет вынуждена была расплачиваться за те поступки, которых не совершала. Да, она хотела Адриана, но ей претило лгать, изворачиваться и испытывать на себе его гнев, которого не заслужила. Однако, когда Адриан припал к ее губам в страстном поцелуе, Вайолет потеряла способность связно мыслить.

У нее было такое чувство, будто она нырнула с головой в омут, из которого уже не выбраться. Адриан грубо терзал нежный рот жены, не щадя ее девичьей невинности, о которой она ему заявляла. Дрожа всем телом, Вайолет покорилась ему. «Пусть все будет так, как он хочет», – решила она, ощущая, как муж все крепче сжимает ее в железных объятиях.

– Откройте рот, – приказал он, на миг отстранившись от нее.

Вайолет безропотно повиновалась, чувствуя, как у нее кружится голова, и не понимая, зачем он отдает ей этот приказ. Но когда язык Адриана проник ей в рот, она едва не ахнула от изумления. От его прикосновений Вайолет охватило возбуждение. Красноватая пелена заволокла ее взор.

Ладонь Адриана легла на грудь Вайолет и стала мять ее. Вайолет бросило в жар, и она тихонько застонала от удовольствия. Его большой палец поигрывал с ее соском до тех пор, пока тот не затвердел.

– Отвечайте мне на поцелуй, – потребовал Адриан. – Не притворяйтесь, что вы не знаете, как это делается.

Однако Вайолет сейчас была способна говорить только правду.

– Я не притворяюсь, – прошептала она.

Глаза Адриана вспыхнули жарким огнем. Вайолет не знала, было ли это выражением страсти или раздражения. Погрузив пальцы в ее густые волосы, Адриан положил руку на затылок жены, чтобы ему было удобнее целовать ее, и, склонившись над ней, припал к ее губам. Он полизывал, покусывал и посасывал их, приглашая жену сыграть в ту игру, которую она, по его мнению, давно хорошо освоила. Однако Адриан ошибался. Вайолет только предстояло познакомиться с ней и постигнуть науку страсти.

Он целовал ее то нежно, то страстно – вкладывая в поцелуй оттенки разных чувств и демонстрируя отточенную технику опытного любовника. У Вайолет голова шла кругом, и она погрузилась в полузабытье, отдавшись на волю чувств. В эту минуту она хотела только одного – наслаждаться и дарить блаженство. Ей казалось, что в мире существуют только они двое, с упоением пьющие горячее дыхание друг друга и сгорающие от неистового желания слиться в единое целое.

Внезапно Адриан прервал поцелуй и неожиданно припал губами к ее соску, снова поразив Вайолет. Она буквально задохнулась, когда он начал полизывать и посасывать ее грудь через тонкие кружева ночной сорочки. Вайолет и представить себе не могла, что существуют подобные ласки. От его губ и языка на кружевах образовалось влажное пятно.

Вайолет утратила чувство реальности и, охваченная томлением, ощущала странное покалывание внизу живота, которое заставляло ее льнуть к мужу, устремляясь навстречу его рукам и губам. Ей неудержимо хотелось большего. Но чего именно, она не знала.

Вцепившись в бархат его халата, Вайолет закрыла глаза. Волна незнакомых острых ощущений захлестнула ее. Дрожь пробегала по телу, она тяжело и прерывисто дышала, из груди вырывались стоны и вскрики. Она не узнавала себя. Внезапно Адриан довольно больно укусил ее затвердевший сосок.

– О! – громко вскрикнула Вайолет и отшатнулась от него.

Взглянув на жену, Адриан увидел ее раскрасневшееся лицо, на котором выделялись широко распахнутые, прозрачные, как аквамарин, глаза. В них застыло выражение изумления и проснувшейся страсти.

Если бы Адриан ничего не знал о прошлом жены, он подумал бы, что его поступок привел ее в шок. В его душе зародились сомнения. Неужели ни один мужчина до него не покусывал ее грудь? Вдруг он ошибся и его жена невинна? Или она прекрасно играла роль?

Адриан видел, что перед ним страстная, темпераментная, но еще неопытная женщина. Ее поцелуи никак нельзя было назвать искусными: она то робко медлила, то пылко старалась доставить ему удовольствие. Адриан чувствовал, как нарастает ее возбуждение, как охватившее ее напряжение ищет разрядки. Ее трепет был заразителен. Адриан ощущал себя теперь юным взволнованным мальчиком, собирающимся впервые в жизни овладеть женщиной.

Тем не менее он не терял контроля над собой. Адриан не позволял себе поддаться искушению и, позабыв обо всем, предаться неистовой страсти. Он медленно, но верно шел к намеченное цели. Ему надо выяснить, лгала ли ему жена или вопреки его ожиданиям говорила правду.

Возможно, Джанет вела с ним тонкую игру. Будучи талантливой актрисой, она хотела, чтобы он потерял голову и отдался на волю чувств. «Нет, – думал Адриан, – у тебя ничего не выйдет. Я выведу тебя на чистую воду. Хватит прелюдий, пора переходить к делу».

Подхватив жену на руки, он отнес ее на кровать. Быстро сняв халат, Адриан небрежно бросил его на спинку стоявшего рядом кресла и, повернувшись, вдруг застыл, увидев выражение лица юной супруги. Она смотрела на него круглыми от ужаса глазами.

Вайолет впервые видела обнаженного мужчину. Эрекция мужа потрясла ее. Она не ожидала, что его вздыбленный член окажется таким угрожающе огромным. Но одновременно со страхом она испытывала восхищение. Адриан был величественным в своей наготе, похожим на античного бога. У него были поразительно стройные мускулистые ноги, сильные руки, узкие бедра, мощная грудь и широкие плечи. Как она и предполагала, его тело покрывала легкая поросль из завитков волос. Она образовывала темное пятно на груди и пролегала узкой полосой на животе, расширяясь книзу.

Вайолет была плохо знакома с анатомией мужчины, и член мужа невольно притягивал ее взгляд. Однако она застенчиво отводила глаза, хотя Адриан ничуть не смущался собственной наготы. Его обнаженное тело освещал мягкий свет горящих свечей. Сердце Вайолет готово было выпрыгнуть из груди. В ее голову приходили дикие мысли. Неужели Адриан намерен… пронзить ее своим членом? Он казался Вайолет слишком большим, способным разорвать ее на части. Ей хотелось вскочить с кровати и убежать.

Заметив краем глаза, что Адриан собирается лечь рядом с ней, она в страхе отодвинулась подальше, к противоположному краю кровати. Догадавшись, что жена готова к бегству, Адриан схватил ее за лодыжку и вытянулся на постели рядом с ней. Он превосходил ее силой и ловкостью, и это остановило Вайолет, лишив ее решимости сопротивляться.

– Вы хотите уйти? – спросил Адриан.

Вайолет покачала головой. Она оказалась в ловушке, и у нее не было шансов выбраться из нее. В отчаянии она попыталась напомнить себе, что Адриан был ее мужем, человеком, которого она любила. Ей не следовало бояться его. Набравшись смелости, Вайолет взглянула ему в глаза, внушая себе, что все будет хорошо. Что бы он ни делал с ней, это не причинит ей вреда. Вайолет надеялась на это.

Адриан приподнял ее голову за подбородок.

– Может быть, вы передумали и хотите сказать мне правду о себе, прежде чем я сам узнаю ее? – спросил он.

Дрожь пробежала по телу Вайолет. Ей хотелось сказать ему то, что он предполагал от нее услышать. Однако она не желала лгать мужу. Пусть он убедится в том, что она вышла за него замуж целомудренной девушкой. Что она говорила правду.

Вайолет замотала головой, молча отвечая на его вопрос, и выражение лица Адриана стало суровым. Он задрал подол ее сорочки и погладил жену по бедру. Вайолет машинально сжала ноги. Адриан замер.

– Раздвиньте бедра, – приказал он. Вайолет замешкалась.

– Делайте то, что я вам говорю, – раздраженно бросил Адриан.

Вайолет снова затрепетала и, зажмурив глаза, покорилась.

– Не бойтесь меня, дорогая, – более мягко проговорил Адриан, чувствуя, как она дрожит, и нежно поцеловал ее в губы. – Вы же знаете, что вам не будет больно. Кроме того, я постараюсь доставить вам удовольствие.

Пальцы Адриана скользнули в ее лоно. Вход в него был горячим, влажным и очень тесным. Он не ожидал этого, однако подумал, что подобное обстоятельство еще ничего не доказывает.

Не обращая внимания на робкие возражения жены, Адриан начал делать пальцами ритмичные толчки, имитируя половой акт. Взглянув на нее, он увидел в ее широко открытых глазах изумление.

Вайолет вжалась в матрас, вцепившись пальцами в лежавшее под ней одеяло. Адриан поклялся себе, что заставит эту женщину задыхаться от страсти, извиваясь и корчась под ним.

Вайолет глубоко вздохнула. Взглянув на ее грудь, Адриан увидел сквозь тонкие кружева ее затвердевшие соски, похожие на два розовых бутона. Резким движением руки он разорвал ночную рубашку жены, чтобы насладиться прелестью ее нагого тела. Припав губами к соску, Адриан стал жадно сосать его, продолжая одновременно делать ритмичные толчки пальцами, которые все глубже проникали в ее лоно.

Выгнув спину, Вайолет приподняла бедра, устремляясь навстречу чему-то неведомому, но желанному. Она полностью находилась во власти мужа, его горячих губ и умелых рук, проникших в сокровенные уголки ее тела и творивших там чудеса. Она больше ничего не боялась.

Адриан обещал доставить ей удовольствие, и сдержал слово. Вайолет испытывала подлинное наслаждение, ее захлестывал небывалый восторг. У нее кружилась голова от новых острых ощущений. Пот выступил на ее теле. Казалось бы, это должно было смутить ее, но Вайолет не чувствовала ни малейшего замешательства.

Когда Адриан припал к другому ее соску, она погрузила пальцы в его густые черные волосы.

– Дотроньтесь до меня, – вдруг со стоном пробормотал Адриан как в бреду. – Прикоснитесь…

Вайолет послушно выполнила его просьбу. Ей хотелось сделать приятное человеку, который доставлял ей ни с чем не сравнимое удовольствие. Она погладила его по плечу и обнаженной спине. Дрожь пробежала по телу Адриана, и он снова застонал. Вайолет в упоении замотала головой, рассыпав роскошные волосы по подушке. Она машинально раздвинула ноги, чтобы Адриан мог глубже войти в ее лоно.

Внезапно он резко отпрянул от нее, убрав руку, и, встав на колени между ее ног, приподнял бедра жены. Он видел, что она готова к соитию. Ее лоно было влажным и разгоряченным от его ласк. Еще секунда – и Адриан заставит ее кричать от наслаждения.

И она действительно закричала. Но не в экстазе, как этого ожидал Адриан. Это был вопль боли. Он вырвался из груди Вайолет, когда муж вошел в нее мощным толчком.

Адриан застыл в оцепенении. Он не хотел признавать очевидное. Его жена была девственницей! Боже, как такое могло случиться?

Глава 5

Дрожь пробежала по телу Адриана, когда он приподнялся над женой, опершись на локти. А ведь она предупреждала его, говорила, что целомудренна. Но он не желал ее слушать, не поверил ей! Джанет действительно была девственницей. Как он мог ошибиться?

Неужели слухи, которые до него доходили, были наглой ложью? Ему не следовало слепо доверять им. Теперь у Адриана не было никаких сомнений в том, что жена говорила правду. Он сам только что убедился в этом. Его член все еще находился в ее узком, тесном лоне.

Слеза выкатилась из уголка глаза Вайолет. Она старалась не шевелиться, надеясь, что так боль скорее утихнет. Неужели это еще не все и ей придется вытерпеть сегодня еще более сильные муки?

– Простите меня, Джанет… – прошептал Адриан.

У Вайолет сжалось сердце. Боль, которую она ощутила от его слов, была более жестокой, чем физические страдания. Вайолет было невыносимо слышать имя сестры из уст любимого человека в момент интимной близости. Впрочем, Адриан не был ни в чем виноват. Он ведь не знал, кто лежит с ним в постели.

Ее невинность была для него сюрпризом именно потому, что он принимал ее за Джанет. Вайолет винила во всем только себя. Она лгала мужу, и от этого страдали они оба. По ее щеке снова покатилась слеза, и Адриан нежно слизнул ее языком.

Его мучило неутоленное желание, он как будто завис между раем и адом. Адриан чувствовал, что ему следует уйти и оставить жену одну, чтобы она могла успокоиться и привести себя в порядок. Но он был не в силах этого сделать. Соблазн довести дело до конца был слишком велик.

«Она моя жена, – говорил он себе. – И я имею полное право овладеть ею». Эта мысль придала ему уверенности. Адриан знал, что, если поступит сейчас малодушно и уйдет, Джанет больше никогда не ляжет с ним в постель. Ему придется брать ее силой. А он не хотел этого. Сейчас соитие означало для нее только боль, и Адриану необходимо было доказать ей, что оно может приносить удовольствие.

– Расслабьтесь, и вам станет легче, – сказал он. Вайолет всхлипнула. Подложив ладони под ее ягодицы, Адриан снова приподнял ее бедра и глубже вошел в нее, завершив прерванное движение. Она застонала от боли.

– Обхватите меня ногами, – приказал он.

Вайолет думала, что у нее это не получится. Тем не менее она постаралась сделать то, о чем просил муж, надеясь, что он закончит начатое и наконец-то оставит ее в покое.

Подняв ноги, Вайолет обвила их вокруг его талии, и Адриан начал делать осторожные толчки. Постепенно они становились все более сильными и глубокими. Она чувствовала, что он сдерживает себя, боясь снова причинить боль. Обняв Адриана за плечи, Вайолет погладила его теплую спину с гладкой, безупречной кожей. Его мышцы ритмично напрягались и расслаблялись.

Вайолет вновь охватило возбуждение. По ее телу разлилась такая же истома, какую она ощущала, до того как Адриан вошел в нее. Ее возбуждение нарастало волнообразно и требовало разрядки. Огонь желания зажегся в ее крови. В ногах она чувствовала покалывание, которое заставляло ее устремляться навстречу мужу. Вайолет застонала.

Но не от боли, это был стон страсти. Она ощущала на лице теплое дыхание Адриана, продолжавшего делать ритмичные толчки. Внезапно по его телу пробежала мощная судорога. Он запрокинул голову, и на его лице отразилось острое наслаждение, граничащее со сладкой мукой. Вайолет почувствовала теплую влагу, наполнившую ее лоно. Через мгновение Адриан навалился на нее, тяжело дыша, и застыл.

Вайолет, затаив дыхание, ждала, что будет дальше. Неужели все закончилось? Ей казалось, что в соитии чего-то не хватало.

Будто прочитав ее мысли, Адриан снова приподнялся на локтях.

– Я больше не мог ждать, – объяснил он. – В следующий раз будет намного лучше, обещаю…

И он скатился с нее на постель. Через минуту, восстановив дыхание, Адриан встал.

Вайолет быстро накрылась одеялом, натянув его до подбородка. Неужели он сейчас уйдет?

Адриан отошел в дальний угол комнаты, и до слуха Вайолет донесся плеск воды, а потом звуки льющейся в фарфоровую посуду струи. Через некоторое время он снова неслышно приблизился к кровати. Его шаги заглушал толстый ковер, устилавший пол.

Вайолет с удивлением увидела, что ее муж держит в руках фарфоровый тазик, разрисованный желтоватыми цветами вишни. Адриан ничуть не смущался своей наготы. Кожа на его бедрах и росшие в паху волосы были влажными. Вайолет поняла, что он мылся. Бросив взгляд на его член, она торопливо отвела глаза в сторону.

– Может быть, вы хотите, чтобы я надел халат? – спросил Адриан.

Вайолет промолчала, не в силах вымолвить ни слова.

Поставив тазик на край кровати, Адриан сел рядом с ним.

Вайолет наблюдала за ним, не понимая, что он собирается делать. Но когда он стал снимать с нее одеяло, она вцепилась в него.

– Позвольте мне поухаживать за вами, – мягко сказал Адриан. Взяв махровую губку для мытья, он намочил ее в тазике и тщательно выжал. – Вы сразу почувствуете себя намного лучше.

Неужели он собирался… мыть ее? Вайолет вспыхнула до корней волос.

– Я… я сама помоюсь… попозже, – пробормотала она.

– И все же будет лучше, если я помогу вам. Не упрямьтесь, дорогая. – Адриан снова потянул за одеяло. – Я уже видел вас обнаженной, поэтому не стоит так стесняться.

Вайолет понимала, что Адриан прав. Он действительно уже видел ее наготу и прикасался к самым сокровенным уголкам ее тела. Кроме того, Джанет не была стеснительной. На ее месте она сейчас, наверное, вела бы себя как игривый котенок. Вайолет должна была исполнять роль Джанет независимо от того, нравилось ли ей это. Но ей совсем не хотелось думать сейчас о сестре! Неужели она обречена до конца дней постоянно мысленно возвращаться к ней?

Вайолет выпустила из рук край одеяла, позволив Адриану откинуть его в сторону, и тут же пришла в шок от того, что увидела. Ее бедра, простыни и разорванная ночная сорочка были перепачканы кровью. Она и не предполагала, что у нее начнется такое сильное кровотечение. Неудивительно, что потеря девственности сопровождалась острой болью.

Влажная махровая ткань, прикоснувшаяся к ее разгоряченной коже, была прохладной. Адриан осторожно смывал с тела жены красные пятна, и ей это было приятно. Вайолет закрыла глаза от наслаждения. Адриан ухаживал за ней так нежно и трепетно, как любящая няня за младенцем.

– Хотите, я принесу вам чистую ночную сорочку? – спросил он, закончив стирать с ее тела следы крови.

Взглянув на перепачканный бурыми пятнами подол лежавшей под ней ночной рубашки, Вайолет подумала, что ей действительно необходимо надеть свежую сорочку. Но, вспомнив, какое вызывающее белье в ее дорожных сундуках, она отрицательно покачала головой.

– Нет, я предпочла бы надеть пеньюар.

Он, конечно, не прикроет тела, но все-таки это лучше, чем ничего.

Надев халат, Адриан прошел на середину комнаты и поднял с пола пеньюар жены. Не говоря ни слова, он вернулся к кровати и повесил его на спинку. Взяв тазик с грязной водой, Адриан вылил ее в ночной горшок, стоявший в углу спальни.

Воспользовавшись тем, что муж отвернулся и не видит ее, Вайолет отбросила в сторону разорванную грязную ночную сорочку и, быстро надев пеньюар, застегнула его на все пять пуговиц. Когда Адриан снова подошел к кровати, Вайолет уже лежала в постели.

Он накрыл жену одеялом и заботливо подоткнул его.

– Я ругаю себя за то, что не поверил вам, дорогая, – промолвил он, нежно убрав прядку волос с ее лба. – Отныне я буду полностью доверять вам, обещаю. Я больше не усомнюсь ни в едином вашем слове.

Вайолет почувствовала угрызения совести. Адриан просил у нее прощения за то, что посчитал ее слова ложью. А тем временем все поведение Вайолет было одним сплошным обманом. Если бы на ее месте действительно была Джанет, Адриану не пришлось бы извиняться перед ней. У него не было бы на это причин, Вайолет нисколько не сомневалась в том, что ее сестра давно уже лишилась девственности.

– Вы, наверное, хотите, чтобы я ушел спать в смежную комнату? – спросил Адриан.

Джанет на ее месте, конечно же, выразила бы именно такое желание. Она предпочла бы спать в одиночестве. Вайолет подняла глаза и внимательно взглянула на мужа. Это был человек, которого она любила, которого хотела, несмотря ни на что. Протянув руку, она молча отбросила край одеяла с той стороны постели, у которой он стоял.

Адриан кивнул и потушил свечи, стоявшие на ночном столике. Комната погрузилась во мрак. Откинувшись на мягкие подушки, Вайолет слышала, как муж в темноте скинул халат. Через мгновение он лег рядом с ней. Матрас слегка продавился под тяжестью его тела. Они оба лежали на спине, устремив взгляд вверх, в темноту. Через некоторое время Адриан вздохнул.

– Простите, что я причинил вам боль, – вымолвил он. – Если бы я знал, что вы сказали мне правду, я был бы более осторожен и нежен с вами. Надеюсь, завтра мне удастся исправить свои ошибки.

Комок подкатил к горлу Вайолет. Ей хотелось прикоснуться к мужу, приласкать его. Придвинувшись ближе, она положила ладонь на сгиб его локтя и прильнула щекой к плечу.

– Давайте спать. Уже поздно, – пробормотала она.

Он обнял жену, крепче прижав ее к себе, и она положила голову ему на грудь. Сердце Адриана билось ровно. Его мерный ритм успокаивал Вайолет, и она вскоре задремала.

На следующее утро ее разбудила горничная Агнесс, раздвигавшая шторы на окнах. Яркий солнечный свет ударил в глаза Вайолет. Пробормотав что-то нечленораздельное, она повернулась на другой бок и зарылась лицом в подушку. От наволочки исходил запах Адриана – восхитительный мускусный аромат.

В памяти Вайолет ожили воспоминания о первой брачной ночи, и она сразу открыла глаза. Мужа рядом не было. Интересно, когда он ушел?

– Доброе утро, ваша светлость, – приветствовала ее Агнесс. – Простите, но я вынуждена была так рано вас разбудить. Его светлость сказал, что мы должны отправиться в путь не позже восьми часов.

Вайолет села и откинула с лица волосы, собираясь с мыслями.

Служанка, очевидно, ожидала, что ее госпожа сейчас поднимет скандал. Так в подобной ситуации поступила бы Джанет. Сестра Вайолет снова откинулась бы на подушки, заявив, что герцог может отправляться в путь, когда ему будет угодно, а она не встанет с постели, пока не выспится.

Но у Вайолет не было ни сил, ни желания устраивать с утра тарарам. Истерики сестры всегда вызывали у нее раздражение. И вот теперь она была вынуждена выдавать себя за Джанет и вести себя как капризная своенравная женщина. Но Вайолет не хотелось ссориться с мужем, и она решила не уподобляться сестре. Пусть слуги думают, что брак укротил ее характер, что их госпожа повзрослела и изменилась в лучшую сторону. Подобные перемены должны обрадовать их.

– Я принесла вам завтрак, ваша светлость, – сообщила Агнесс. – Вы изволите кушать в постели?

Вайолет предпочла бы позавтракать за маленьким столиком, стоявшим в спальне у окна. Но это было бы не похоже на Джанет, которая вставала с постели только после того, как выпивала чашку чаю. Вайолет должна была перенять привычки сестры.

– Да, Агнесс, неси завтрак сюда, – велела она.

Взбив подушки так, чтобы ее госпожа могла удобно сидеть в кровати, Агнесс поставила ей на колени поднос с едой. Служанка не проронила ни слова о том, что на Вайолет не было ничего, кроме прозрачного пеньюара. Уходя, Агнесс спокойно сняла со спинки стула разорванную, перепачканную кровью ночную сорочку Вайолет и унесла.

– Я достала из багажа синее дорожное платье, ваша светлость, – сказала горничная, вернувшись через некоторое время. – Вы соблаговолите надеть его?

Вайолет оторвала глаза от тоста, намазанного творожком с лимонным соком, который она обожала, и растерянно посмотрела на служанку. Она совершенно не разбиралась в моде и понятия не имела, какая одежда была упакована в сундуки сестры. Вайолет с легкостью цитировала Шекспира и могла часами говорить на исторические темы. Но платья и туалеты были для нее заповедной областью.

Ее охватила паника, однако ей удалось быстро взять себя в руки.

– Да, синее платье, думаю, подойдет, – промолвила она. – Спасибо. А теперь мне бы хотелось закончить завтрак, если вы не возражаете.

– О да, разумеется, ваша светлость. – И Агнесс сделала книксен. – Я приду через десять минут, чтобы помочь вам одеться.

Вайолет кивнула, стараясь подражать сестре в мимике и жестах, и, взяв чайник, налила себе чашечку чаю. Как только дверь за служанкой закрылась, она с облегчением вздохнула, немного расслабившись.

«О Боже, как мне надоело притворяться», – подумала она.


* * *

Через два часа Вайолет спустилась по парадной лестнице в холл. На ней было элегантное дорожное платье, которое для нее выбрала Агнесс. Шляпка, перчатки и замшевые туфельки на каблуках были подобраны ему в тон. В этом изящном наряде Вайолет выглядела беспечной и веселой. Однако на сердце у нее был камень.

Вайолет намерен но заставила Адриана ждать ее, поскольку знала, что Джанет редко появляется вовремя. Если бы она не опоздала, это непременно удивило бы мужа.

Было уже около девяти часов утра, и Адриан нервно расхаживал по холлу. Он был готов к отъезду. Вайолет поймала на себе его недовольный взгляд. Однако, увидев, как элегантно она выглядит, он невольно улыбнулся.

– Доброе утро, дорогая. – Он поцеловал ей руку. – Надеюсь, вы хорошо спали?

Как всегда, при виде герцога Вайолет охватил легкий трепет. Когда же он прикоснулся к ней, она почувствовала покалывание в тех местах, которые он ласкал сегодня ночью. Усилием воли Вайолет заставила себя успокоиться. Она боялась покраснеть и тем самым выдать свое волнение.

– Да, я прекрасно выспалась, – ответила она. – А вы?

– Я тоже.

Их взгляды встретились, и перед мысленным взором каждого из них возникли соблазнительные картины прошедшей ночи, которую они провели в объятиях друг друга. Адриан первым отвел глаза и, подойдя к стоявшему у стены столику, взял коричневые кожаные перчатки.

Герцог в костюме для верховой езды казался образцом элегантности. На нем были белоснежная рубашка, коричневый сюртук, подчеркивавший стройность его широкоплечей фигуры, темно-желтые бриджи, жилет в черно-белую полоску и высокие, начищенные до блеска сапоги.

– Я вижу, что вы собрались ехать верхом? – спросила Вайолет.

– Надеюсь, вы ничего не имеете против?

– Нет, конечно.

Однако Вайолет была разочарована. Ей предстояла долгая скучная поездка, во время которой ей было нечем себя занять. Ни собеседника, ни книг… Она не могла даже полюбоваться пейзажем из окна, поскольку плохо видела без очков. Впрочем, возможно, одиночество пойдет ей на пользу. Не надо будет притворяться, играя роль сестры, и она отдохнет.

Адриан надел перчатки.

– Вы готовы?

Вайолет вскинула голову так, как это делала Джанет.

– Да!

Целый день они ехали в сторону Дорсета. Адриан многое успел передумать. Его мучило чувство вины перед молодой женой. Он смалодушничал и не сел сегодня к ней в карету, предпочтя скакать верхом. После проведенной с ней ночи ему хотелось побыть одному. Может, и ей тоже?

Как он мог совершить чудовищную ошибку и принять лживые сплетни, которые ходили в городе о Джанет, за правду? Почему он ни на миг не усомнился, что у его жены до свадьбы были связи с мужчинами?

Теперь Адриан винил во всем своего приятеля Тодди, Теодора Маркема. Этот человек обладал уникальной способностью узнавать о людях то, что они сами предпочли бы скрыть от окружающих. Все считали Тодди безобидным малым, тратящим слишком много денег на одежду и лошадей и не уделяющим достаточно времени и внимания другим, более достойным, предметам. Мало кто знал, что Тодди во время войны служил секретным агентом и собирал информацию как на фронте, так и в тылу противника для высших чинов британского военного министерства. Адриан был одно время его связным.

Герцог не сразу стал работать в разведке, сначала он служил в действующей армии. Однако после серьезного ранения, полученного во время осады испанской крепости Бадахос в 1811 году, Адриан был вынужден выйти в отставку. Тем не менее он продолжал борьбу с противником на невидимом фронте. Правда, теперь он сражался не на поле боя. Адриан налаживал связи с осведомителями. Он встречался с ними в темных переулках и пабах.

Некоторые из тех, кто передавал ему сведения, пользовались дурной репутацией. Они помогали британскому правительству не из патриотических побуждений, а руководствуясь корыстными интересами. За услуги эти люди требовали денег или каких-то выгод для себя. Тодди принадлежал к числу тех немногих осведомителей, которые верой и правдой служили своей стране.

Адриан и Тодди испытывали друг к другу глубокое уважение и симпатию. Именно поэтому герцог безоговорочно поверил другу, когда тот очень неохотно передал ему слухи, ходившие в городе о его невесте. Правда, этот разговор состоялся слишком поздно, свадьбу уже нельзя было отменить без скандала. Тем не менее Адриан заявил приятелю, что все уладит.

Но как мог Тодди ошибиться? Это было не похоже на него. Опытный разведчик, он всегда полагался только на достоверные источники.

Меркурий, рослый серый мерин герцога, вдруг шарахнулся на обочину дороги, испугавшись неожиданно вылетевших из кустов голубей. Адриан уверенным движением натянул поводья и, сжав коленями бока коня, заставил его успокоиться и вернуться на дорогу.

Почувствовав на себе взгляд Джанет, Адриан повернулся и, увидев ее в окне кареты, помахал рукой. Она кивнула и потупила взор.

Вспомнив вдруг, куда они едут, Адриан ощутил, как им овладевают новые сомнения. Поведение Джанет казалось ему странным. Со дня свадьбы она ни разу не упрекнула его в том, что он решил провести медовый месяц в такой дыре, как Дорсет. Адриан не понимал, почему с ней произошла столь разительная перемена. До этого Джанет сетовала на судьбу и хандрила, недовольная тем, что он отложил поездку в Европу. У него сложилось впечатление, что невеста восприняла его нежелание ехать на континент как личную катастрофу.

Но после свадьбы Джанет как будто подменили. Неожиданно она стала уравновешенной и уступчивой. Может, накануне вступления в брак с ней серьезно поговорил отец? Впрочем, графа, насколько знал Адриан, никогда не интересовали дела в семье. Для Уайтбриджа главными были клуб, азартные игры и охота – его любимое времяпрепровождение. Он не походил на заботливого родителя. А вдруг Адриан ошибался и в суждениях о нем?

Следя краем глаза за Джанет, он видел, как перо на ее прелестной шляпке покачивается в такт движению кареты, грохотавшей по ухабистой дороге. «Сегодня ночью все будет по-другому», – обещал себе герцог. Он решил быть нежнее с женой и заслужить ее доверие. Она должна узнать, что такое радость и наслаждение.

Адриан вынужден был признать, что прошлой ночью потерял контроль над собой. Подобного уже давно не случалось с ним. Он вел себя как зеленый юнец. Джанет имела какую-то необъяснимую власть над ним.

Сегодня утром на рассвете ему хотелось разбудить ее поцелуями и доказать ей, что он опытный и изобретательный любовник. Однако Адриан пожалел ее. Джанет так сладко спала…

Она была невинна… Адриан до сих пор не мог поверить в это. И вместе с тем сознание того, что его невеста до свадьбы была девственницей, наполняло его сердце радостью. Раньше для него подобное обстоятельство не имело никакого значения. Но теперь мысль о том, что он был единственным мужчиной, прикасавшимся к ней, разжигала его страсть.

Несмотря на свою невинность, Джанет тоже хотела его. Это было совершенно очевидно. Адриан чувствовал ее возбуждение, и оно передавалось ему. Ему теперь осталось только поддержи -вать в ней это пламя желания. Умело ласкать ее, учить вести себя в постели так, чтобы самой получать наслаждение и доставлять удовольствие ему. Адриан невольно улыбнулся, представив, какие уроки он сможет преподать жене…

От похотливых мыслей и желаний Адриан заерзал в седле. Расправив плечи, он постарался сосредоточиться на другом предмете – тревожном положении дел в имении.

Необычно холодная весна и дождливое лето в Дербишире привели к разливу рек. От наводнения пострадало множество домов арендаторов. Целые семьи вынуждены были бросить пожитки и искать убежища у соседей и друзей. Бушующая вода разрушила некоторые фермы и подворья. Герцог должен был помочь людям вновь обустроить жилища.

Посевы тоже потерпели ущерб, и фермеры опасались, что в этом году не смогут прокормить семьи. Адриан надеялся, что все же вскоре установится хорошая погода. Если же этого не произойдет, он поможет крестьянам пережить нынешнюю зиму. Он был даже готов закупить зерно, чтобы восполнить нехватку продовольствия.

Мысли о грозящем крестьянам голоде не давали ему покоя. Поэтому-то герцог и отменил поездку на континент. Его не остановили даже капризы невесты, мечтавшей провести медовый месяц в Европе. Адриан считал, что Джанет должна была понять его. Как владелец земель, он был обязан решать назревшие проблемы. А теперь и его молодая жена, герцогиня Рейберн, должна взять на свои плечи часть ответственности за состояние дел в их владениях. Адриан надеялся, что в следующем году они обязательно отправятся в Европу и посетят те места, которые Джанет так мечтала увидеть. А пока ей придется потерпеть.

После полудня путники остановились на постоялом дворе, чтобы сменить лошадей и пообедать.

Вайолет вышла из кареты и с удовольствием прошлась по двору, разминая ноги. Она устала от однообразия пути и с интересом наблюдала за тем, что творится вокруг. К их карете подбежали несколько конюхов и начали оживленно переговариваться с кучером и лакеями.

Вайолет наскучило бессмысленно смотреть в окно экипажа, поскольку все сливалось перед ее близорукими глазами и она не могла любоваться проплывавшими мимо пейзажами. Ей надоело предаваться невеселым мыслям. Адриан скакал где-то впереди. В животе Вайолет урчало, ей хотелось есть.

Навстречу знатным гостям выбежал владелец постоялого двора. На его худом вытянутом лице сияла улыбка. Высокий и тощий, он производил странное впечатление. Надетый поверх кожаной безрукавки фартук был обернут два раза вокруг его узкой талии. Его ярко-рыжие волосы напоминали пламень.

– Добрый день, ваша светлость, – приветствовал он герцога и, повернувшись к Вайолет, добавил: – Рад видеть вас, миледи. Добро пожаловать в наше скромное заведение. Приятной ли была поездка?

– Спасибо, мы прекрасно доехали, – сказал Адриан. – Надеюсь, у вас есть свободное помещение для нас, как я и заказывал?

– Конечно, конечно. Все готово. Прошу, следуйте за мной.

В этот момент из дверей черного хода с громким лаем выбежала большая собака. Ее преследовал грузный краснолицый мужчина, размахивавший тростью. Пес, несомненно, убежал бы от него, если бы не поскользнулся в луже. Его задние лапы сильно занесло, и в это время багроволицый настиг свою жертву и схватил ее за ошейник. Держа собаку одной рукой, мужчина принялся избивать ее другой. Животное жалобно заскулило, дрожа всем телом и поджав хвост.

Вайолет не раздумывая сорвалась с места и бросилась на помощь псу. Она должна остановить насилие.

– Прекратите! – потребовала она. – Перестаньте немедленно!

Однако мужчина, не обращая на нее внимания, нанес собаке еще один удар. Пес завизжал и, оскалившись, попытался цапнуть своего мучителя за руку, в которой тот сжимал трость.

– А, ты пытаешься укусить меня! – взревел мужчина и снова замахнулся на собаку.

Невзирая на опасность, Вайолет ухватила пса за ошейник.

– Я сказала, довольно! – властно закричала она. Мужчина бросил на Вайолет мрачный взгляд.

– Кто вы такая, черт побери?! – накинулся он на нее. – Убирайтесь отсюда! Это не ваша забота!

Он готов был раздавить ее, как назойливую муху. Вайолет поняла, что этот грубый детина, избивающий животных, легко может ударить и женщину. Ей стало страшно. Дрожь пробежала по ее телу. Но она и не думала сдаваться.

– Я не потерплю, чтобы на моих глазах избивали живое существо, – заявила она. – Немедленно отпустите собаку!

– Этот паршивый пес украл мой ужин и теперь получает то, что заслужил! – взревел грубиян. – И я никому не позволю вмешиваться!

– Он не украл бы у вас ужин, если бы не был голоден. Даже Вайолет, несмотря на плохое зрение, видела, что собака истощена. На ее боках проступали ребра.

– Этот пес – настоящий вор! А вы, дамочка, лучше бы занялись своими делами и не вмешивались в чужие! – с угрожающим видом потрясая в воздухе палкой, воскликнул мужчина.

– А мне ты тоже прикажешь заняться своими делами? – раздался рядом голос, в котором слышались нотки холодного гнева.

Глава 6

Адриан неслышно подошел к жене и грубияну, вцепившемуся в ошейник собаки, и неожиданно возник перед ними, величественный, как ангел мести. Даже собака перестала скулить и прижала уши.

Мужлан открыл рот от изумления и втянул голову в плечи.

– Прошу прощения, я не хотел оскорбить вас, – пролепетал он.

Адриан с такой брезгливостью смотрел на мужчину, как будто перед ним было отвратительное насекомое.

– Само твое существование оскорбляет меня, – презрительно бросил он. – Проси прощения у моей жены!

Краснолицый испуганно посмотрел на Вайолет.

– Простите меня, миссис, – пробормотал он.

– Ты должен обращаться к ней «ваша светлость», хам, – ледяным тоном заявил Адриан.

Глаза грубияна стали круглыми от страха и чуть не вылезли из орбит. Только теперь он понял, что имеет дело с важными господами.

– Прошу прощения, ваша светлость, – повторил он.

– Теперь отпусти эту несчастную псину, – приказал Адриан.

Мужчина на мгновение заколебался. Гримаса недовольства исказила его грубое лицо. Однако он не мог возражать самому герцогу. Его рука, сжимавшая ошейник, разжалась, и испуганное животное опрометью бросилось бежать со двора.

– А теперь давай сюда трость, – потребовал Адриан.

– Трость? Зачем вам она? – растерянно спросил мужчина.

– Давай ее, потом узнаешь.

Тот неохотно протянул Адриану трость. Герцог быстро взял ее и, не говоря ни слова, сломал о колено. Мужчина ахнул. Вайолет изумленно посмотрела на мужа. Адриан с усмешкой вернул владельцу трости ее обломки.

– Это послужит тебе напоминанием, что трость не оружие и ею не следует избивать беззащитных.

– Эта трость стоила десять фунтов! – воскликнул мужчина.

– Зато я избавил тебя от куда больших бед. Ведь я мог выдвинуть против тебя обвинения и бросить в тюрьму. Впрочем, еще не поздно все исправить. Если ты скажешь еще хоть слово, я так и сделаю.

– Но за что?! – возмутился мужчина. – Зато, что я избил псину?

– Зато, что ты покусился на жизнь герцогини Рейберн, – холодно сказал Адриан. – Ты на моих глазах замахнулся на нее. Хотя избиение собаки – тоже серьезное преступление. Если бы закон карал за него, я бы тоже выдвинул против тебя это обвинение. А теперь ступай отсюда!

Лицо мужчины побагровело. Он открыл было рот, чтобы возразить, но, по-видимому, передумал и, быстро повернувшись, зашагал прочь.

К герцогу подбежал взволнованный хозяин постоялого двора.

– О, ваша светлость, я сожалею об этом досадном инциденте, – запричитал он. – Уверяю вас, подобное происходит у нас впервые. Я позабочусь, чтобы ноги этого человека не было в моем заведении.

Адриан кивнул.

– Это очень неприятный человек, – продолжал хозяин постоялого двора. – До недавнего времени он был солдатом, но его выгнали из армии за вспыльчивый нрав. Думаю, что война сделала его таким жестоким.

– Возможно, – сказал Адриан.

Война, конечно, испортила многих. Адриан знал это не понаслышке. Зверства и льющаяся рекой кровь ожесточили сердца людей. Его самого все эти годы часто по ночам мучили кошмары, а в минуты бодрствования в памяти оживали тяжелые картины.

– Что бы ни пришлось пережить этому человеку, – продолжал он, – это не дает ему права избивать беззащитное животное.

Адриан повернулся, чтобы что-то сказать жене, но ее не было рядом. Удивленный и слегка встревоженный, он огляделся вокруг. Может, она снова ввязалась в какой-то конфликт?

Вскоре он увидел ее. Она стояла у конюшни, возле груженной сеном телеги, под которой пряталась побитая собака. Мальчик лет одиннадцати-двенадцати пытался выгнать пса метлой. Но животное не желало вылезать из укрытия.

– Не волнуйтесь, миледи, я его достану, – звонким голосом уверял ее мальчуган.

– Перестань, прошу тебя, ты только пугаешь бедную собаку, – сказала Вайолет.

Она присела на корточки рядом с телегой, не обращая внимания на то, что может испортить свой элегантный наряд. Ее интересовало лишь перепуганное животное.

– Все хорошо, не бойся, – уговаривала она собаку. – Никто не собирается обижать тебя. Тебе больше ничего не грозит.

Пес не двигался. Однако он уже не дрожал, немного успокоившись. Его янтарного цвета глаза были устремлены на Вайолет.

– Ну, ты все понимаешь. А теперь выходи, мой мальчик.

– Джанет, – окликнул ее Адриан негромко, однако в голосе его слышались стальные нотки. – Вы понимаете, что делаете? Собака озлоблена, она может покусать вас!

– О нет, она не станет меня кусать, – возразила Вайолет. – Это милое, доброе животное. Правда, мой мальчик? Ты же хороший песик?

И она потянулась к собаке, чтобы погладить ее.

– Джанет! – воскликнул Адриан, бросившись к ней.

Но в этот момент собака обнюхала руку Вайолет и вдруг лизнула ее теплым розовым языком.

– Вот видите, – сказала Вайолет, обращаясь к подоспевшему к ней мужу, – это добрый пес.

Животное вильнуло хвостом и, снова лизнув руку Вайолет, уткнулось холодным мокрым носом в ее ладонь. Почувствовав доверие к молодой герцогине, пес встал и, подняв черно-белый хвост, словно флаг, выброшенный в знак капитуляции, не спеша вышел из-под телеги.

– Нет, вы только посмотрите! – изумился мальчик. Убедившись, что собака не представляет для его жены никакой опасности, Адриан сразу же успокоился.

Несмотря на худобу, пес был довольно крупным животным. Его мощные челюсти могли бы серьезно повредить руку Вайолет, будь он агрессивен. Голова собаки находилась на уровне талии Вайолет. Адриан решил, что это датский дог. Ошейник указывал на то, что собака была охотничьей. Но кому она принадлежала? Где ее хозяева?

– Это бродячий пес, – как будто прочитав мысли герцога, сказал мальчик. – Он появился в наших краях весной и до нынешнего дня никого к себе не подпускал. Собака питается отбросами. Наш хозяин, мистер Тиммонс, владелец постоялого двора, просто с ума сходит, когда видит по утрам кучи мусора, разворошенные этим псом за ночь. А сегодня, когда собака украла со стола пирожок, он не на шутку рассердился.

– Мне кажется, что это очень умная и добрая собака, – сказала Вайолет, гладя пса по голове.

Пес блаженно зажмурил глаза. Адриан хорошо понимал восторг собаки, поскольку сам провел ночь в объятиях жены, наслаждаясь ее ласками, и примерно представлял себе, что чувствует сейчас животное.

– Значит, ты считаешь, что у этого пса нет хозяина? – спросил Адриан мальчика.

– Да, милорд. Во всяком случае, он мне неизвестен. Если хотите, вы можете взять его с собой.

– О да, Адриан, давайте возьмем его! – воскликнула Вайолет.

В ее лучистых глазах застыла мольба. Адриан уже знал по опыту, что ее взгляд имеет над ним волшебную силу. Герцог не мог отказать жене в ее просьбе.

– Но это слишком большая псина, – заметил Адриан. – Что вы собираетесь с ней делать?

Вайолет улыбнулась:

– Прежде всего я ее накормлю и помою. От нее дурно пахнет. – И Вайолет наморщила носик. – Я уверена, что этот пес превратится в роскошное животное. Но ему нужны любовь и забота.

– А я думал, что вы предпочитаете комнатных собачек, спаниелей или карликовых пуделей.

Вайолет пожала плечами:

– Вы правы. Если бы я выбирала себе питомца, то завела бы комнатную собачку. Но этого пса мне просто жаль, вот и все. Животному, вне зависимости от его размеров, нужен дом и хороший хозяин. Нельзя бросить пса на произвол судьбы. Ведь избивший его злодей непременно вернется и отыграется на собаке. Если мы оставим ее здесь, я не смогу спать спокойно.

– Но может, нам удастся уговорить какую-нибудь семью в деревне приютить пса, – предложил Адриан.

– Вы же слышали, что сказал мальчик. Пес бродит по округе уже несколько месяцев, – возразила Вайолет. – Если кто-нибудь из местных жителей хотел бы взять его, то уже давно бы сделал это.

– Леди права, милорд, – вмешался в разговор мальчик. – Люди считают, что такой огромный пес слишком прожорлив. Они говорят, что легче прокормить пару ребятишек, чем одну такую псину.

Адриан глубоко задумался, но не над словами мальчика. Его вновь озадачило поведение жены. Он и не знал, что Джанет любит животных. Такие качества, как жалость и сострадание, были скорее свойственны ее сестре. Родные и знакомые Вайолет знали, что у нее доброе сердце. Но возможно, Адриан просто не замечал, что Джанет в этом похожа на сестру? После первой брачной ночи он старался с осторожностью судить о ней, не делая поспешных выводов.

– Вам действительно нравится эта собака? – спросил Адриан.

Лицо Вайолет просветлело.

– О да, очень!

– В таком случае мы берем ее с собой, дорогая.

– Спасибо…

Он обнял жену, любуясь ее сияющими от радости глазами.

– Означает ли это, что я прощен? – нежно спросил он.

– Прощен? – Вайолет покраснела от смущения. Она решила, что речь идет о прошедшей ночи.

– Да, – подтвердил Адриан, уточнив: – Прощен зато, что решил поехать в свадебное путешествие в сельскую глушь, а не на континент.

Вайолет прильнула к мужу.

– Вы слишком многого хотите, – сказала она. – Я все еще испытываю досаду по этому поводу. Но поскольку вы пошли мне на уступки, я буду снисходительна. Хорошо, ваша светлость, я вас прощаю.

Адриан улыбнулся, не сводя глаз с ее манящих чувственных губ. Ему очень хотелось припасть к ним, но молодожены стояли посреди двора, где царила суета. Вообще-то десятки прикованных к ним любопытных глаз не остановили бы Адриана, однако он не хотел смущать молодую жену, целуя ее у всех на виду. Он не знал, как она отнесется к этому, и нехотя выпустил ее из объятий.

– Может быть, зайдем в трактир поужинать? – спросил он.

– Это было бы замечательно. Я страшно проголодалась. Но что же нам делать с Горацием?

– С Горацием? – с недоумением переспросил Адриан.

– Да, с нашей собакой. Я хочу, чтобы ее звали Гораций. Это красивая кличка. Думаю, после всех невзгод пес ее заслужил.

– Гораций так Гораций, дорогая, – спрятал улыбку Адриан. – Мы оставим его здесь, во дворе. – И он обратился к мальчику: – Принеси-ка нам веревку или что-нибудь вроде поводка.

– Сейчас, милорд.

– Надо говорить «ваша светлость», Робби, – поправил парнишку мистер Тиммонс, снова вышедший во двор. – Это герцог и герцогиня Рейберн, и ты должен обращаться к ним надлежащим образом.

Робби ахнул, услышав слова хозяина.

– Простите, милорд… миледи… – запинаясь, снова заговорил он. – То есть, я хотел сказать, ваша светлость. Я мигом принесу веревку.

И, неловко поклонившись, мальчик бросился выполнять поручение. Адриан решил обязательно заплатить старательному парнишке за услуги.

– Прошу вас, мистер Тиммонс, накормите собаку. – Адриан повернулся к владельцу постоялого двора. – Дайте ей кусок говядины или несколько пирожков, из тех, которые она пыталась украсть у вас. Похоже, они ей понравились.

Вечером того же дня они достигли Дорсетшира. Солнце уже садилось за причудливые вершины высоких скал. Дальше простирались воды Ла-Манша. Его серовато-синие волны накатывали на берег, разбиваясь об утесы. Сверкающие блики играли на поверхности. Пролив представал в этот закатный час во всем своем великолепии.

Даже без очков Вайолет оценила красоту окружавшего ее ландшафта. Мимо окон кареты, катившей к имению Адриана, проплывали изумительные пейзажи. С одной стороны тянулись мрачные скалы побережья, в просветах между которыми поблескивала вода, а с другой – виднелись покрытые пышной растительностью луга и поля. Певчие птицы весело порхали в рощицах и кустарниках. А над морем в синем, быстро темнеющем небе медленно кружили белые чайки.

Взволнованный Гораций беспокойно бегал от одного окна кареты к другому, высовывал большую морду и с изумлением озирался вокруг. Вайолет была возбуждена не меньше его. Охваченная детским восторгом, она с наслаждением вдыхала свежий, бодрящий, пахнувший солью воздух.

Вайолет лишь однажды ездила на море. Когда ей было восемь лет, родители отправили ее в гости к кузенам матери, Чес-терам, жившим на побережье. Вайолет хорошо запомнила ту поездку. Джанет не было с ней, так как накануне она слегла, заболев гриппом. Графиня, мать девочек, рассудила, что с нее хватит одного больного ребенка в доме, и потому поспешила избавиться от Вайолет, отослав ее к родне.

Так Вайолет оказалась в Кенте. Очарованная природой этого края, она ничуть не скучала по дому. Девочка испытывала ни с чем не сравнимое чувство свободы и радости, бегая по песчаному берегу вдоль полосы пенного прибоя вместе с детьми Нестеров – Джеффом и Сарой.

Дети часами пропадали на побережье и возвращались домой с загорелыми, обветренными лицами, в грязной одежде, с мокрыми, перепачканными песком ногами. Честеры не ругали их. Покачав головой, мать семейства обычно отправляла всех троих мыться, переодеваться и ужинать. Эти воспоминания до сих пор согревали душу Вайолет.

Ей больше не довелось побывать в Кенте. Девочек всегда отправляли отдыхать вместе, а Джанет наотрез отказывалась ехать в британскую глушь, ее манила заграница, модные курорты.

Вайолет поездка в Дорсет только обрадовала. Даже если ей не удастся поплескаться в волнах, как она делала это в детстве, все равно чудесная природа и свежий морской воздух приведут ее в хорошее настроение.

Однако ей нельзя терять бдительность, не следует открыто восхищаться природой здешних мест. Джанет могла простить Адриана за то, что он решил поехать в свадебное путешествие в имение, однако она не была способна полюбить сельскую глушь.

По тем же соображениям Вайолет сдерживала себя, стараясь не проявлять чрезмерную привязанность к Горацию. Ей не давала покоя мысль, что по ее поведению на постоялом дворе Адриан мог догадаться, кто она на самом деле. Джанет была равнодушна к животным. Она, конечно, могла поиграть с хорошенькой собачкой, если у нее было настроение, но никогда не стала бы спасать огромного бродячего пса. Ей было не свойственно заботиться о живых существах и проявлять к ним сострадание.

Вайолет погладила Горация по бархатистой шерсти. Он устремил на нее выразительный взгляд и с довольным видом ощерился, высунув розовый язык. Она улыбнулась ему, хотя тревожные мысли не оставляли ее.

Карета свернула на длинную, усыпанную гравием подъездную аллею и остановилась перед роскошным трехэтажным домом, возведенным из камня золотистого цвета. Накануне Адриан, не вдаваясь в подробности, мимоходом сообщил ей, что они будут жить в одном из многочисленных загородных домов, принадлежащих его роду. Вайолет не ожидала увидеть столь величественное здание.

В доме было по меньшей мере сорок комнат. Большая, вытянутая в длину постройка походила на лежащего на земле неуклюжего исполина. Лучи закатного солнца отражались в стеклах окон. Черный ход, которым пользовались слуги, был расположен в цокольном этаже. А к парадному портику, украшенному колоннами в античном стиле, вели два крыла элегантной лестницы.

Но больше всего Вайолет потрясли розы. Сотни этих растений с пышными алыми цветами обвивали фасад, взбирались по белым решеткам, будто стремясь добраться до неба. От них исходил тонкий чарующий аромат. Вайолет зажмурилась, наслаждаясь благоуханием.

Такой красивой и романтичной усадьбы она еще не видела.

Вайолет в который раз убедилась, что Джанет оказалась дурочкой, наделавшей множество глупостей. И главной среди них было ее нежелание выходить замуж за герцога. «Как хорошо, что я все же решилась на отчаянный шаг и выдала себя за сестру», – подумала Вайолет.

Дверца кареты распахнулась. Первым из нее выскочил Гораций. Радуясь тому, что может наконец вдоволь побегать, он стал носиться по посыпанной гравием дорожке. Вайолет подождала, пока муж подойдет к ней и поможет выйти из кареты. Адриан протянул ей левую руку, чтобы она могла опереться на нее, а правой обнял за талию.

– Ну, вот мы и приехали, – сказал он. – Целый день нам пришлось провести в дороге. – Он помолчал, как будто не решаясь задать вертевшийся у него на языке вопрос, а потом все-таки спросил: – Как вам здесь нравится?

Вайолет знала, что ей не следует демонстрировать свое восхищение. Красоты природы никогда не вызывали особого восторга у Джанет. Но в этот момент Вайолет не смогла скрыть свои i истинные чувства.

– Здесь просто прелестно!

Взгляд Адриана потеплел. Он улыбнулся, и вокруг его глаз собрались крохотные морщинки, а на щеках появились ямочки. Вайолет захотелось прикоснуться к мужу. Она тонула в волнах нежности к нему.

Ей было больно от того, что ее брак был чудовищной ложью и обманом. Вайолет знала, что ей придется дорого заплатить за все. Но сейчас она не жалела о том, что сделала. Вайолет I была счастлива: Адриан принадлежал ей.

Внезапно в глазах герцога загорелась страсть. Вайолет показалось, что он припадет к ее губам в жарком поцелуе прямо на глазах у многочисленных слуг, выстроившихся у подножия парадной лестницы, чтобы приветствовать господина и его молодую жену. О, если бы все они сейчас исчезли, оставив ее наедине с мужем!

Но тут к молодоженам с восторженным лаем подбежал Гораций и, виляя хвостом, устроился между ними. Собака разрядила обстановку. Адриан беспечно улыбнулся.

– Прошу вас, дорогая. – Он предложил ей свою руку, чтобы направиться в дом.

Когда они подошли к слугам, Адриан представил их жене. Прежде всего он познакомил ее с четой Гриммов, пожилой супружеской парой, давно служившей в доме. Улыбчивые, приветливые Гриммы произвели на Вайолет приятное впечатление. Мистер Гримм присматривал за прилегающей к дому территорией. Под его наблюдением порядок здесь поддерживали два садовника и несколько рабочих. А миссис Гримм выполняла обязанности экономки и поварихи. У нее в подчинении находились две служанки: горничная Сьюзи, очень робкая девушка, которая едва смогла выдавить из себя несколько слов приветствия, и судомойка по имени Синтия, миловидная толстушка, похожая на спелое наливное яблочко.

Здесь же были и слуги, приехавшие из Уинтерли, главного имения герцога, – кучер Джозефе, лакеи Роберт и Гарри, а также мистер Уилкокс, камердинер Адриана. Теперь к ним присоединилась еще и Агнесс, горничная Вайолет. Кроме того, порядок в доме должны были поддерживать еще три временно нанятые из числа местных жителей служанки – Тина, Нэнси и Ли.

Знакомясь со слугами, Вайолет старалась побороть присущую ей застенчивость. Она не хотела, чтобы обитатели этого дома заметили ее робость и испуг. Но в то же время она не желала обращаться с ними надменно, как это сделала бы на ее месте Джанет.

Несмотря на свое высокое положение, Вайолет видела в прислуге прежде всего людей, с их нуждами и желаниями, горестями и радостями, надеждами и разочарованиями. В родительском доме она сдружилась со многими слугами, найдя в них то тепло и понимание, которого ей не хватало в семье. Слуги в отличие от родителей никогда не осуждали ее за тягу к знаниям, за интерес к наукам, за увлечение историей и иностранными языками. Они видели в ней прежде всего человека.

Не забывая о том, что она герцогиня, новая хозяйка этого великолепного дома, Вайолет старалась уважительно говорить со слугами. Кивая с приветливой улыбкой, она выслушивала их поздравления со вступлением в брак и пожелания счастья.

Вскоре она поняла, что прислуга обожает Адриана и готова сделать все, чтобы угодить ему. Герцог вел себя спокойно, дружелюбно, и в то же время ни у кого не возникало сомнений в том, кто в доме хозяин. В этом отношении отец Вайолет совершенно не походил на ее мужа. Она знала, что Адриан в годы войны служил в армии и удостоился многих наград за храбрость и мужество. Однако он не любил говорить об этом. Возможно, именно на военной службе Адриан научился командовать людьми. Вайолет не сомневалась, что и там ее мужа высоко ценили и уважали.

После церемонии представления молодожены стали подниматься по парадной лестнице. Гораций увязался за ними. Заметив это, Вайолет обернулась и с сожалением взглянула на собаку. Она не могла взять пса в дом. Во всяком случае, до тех пор, пока он был грязным и неухоженным.

– Я хотела бы, чтобы кто-нибудь из вас позаботился о собаке, – сказала Вайолет, обращаясь к слугам. – Ее нужно помыть, хорошенько накормить, а потом выгулять.

Во дворе повисла напряженная тишина. Взоры слуг устремились на Горация, прилегшего на ступеньку у ног герцогини. Казалось, они взвешивали, справятся ли с поручением госпожи. Наконец вперед выступил Роберт, жилистый парень с серьезным лицом, светло-карими глазами и коротко подстриженными каштановыми волосами.

– Не беспокойтесь, ваша светлость, я займусь собакой. С детства я люблю животных. В родительском доме у нас было четыре больших пса. Правда, не таких огромных, как ваш. Думаю, мы с ним подружимся.

– Спасибо, Роберт, – поблагодарила его Вайолет. Лакей подошел к Горацию и взял его за ошейник. Собака встала, но застыла на месте, не желая расставаться с хозяйкой. Вайолет наклонилась и погладила животное по голове.

– Ступай с Робертом, Гораций. Он приведет тебя в порядок и накормит, а завтра утром мы снова увидимся.

Гораций заскулил, как будто понял, что сказала его спасительница, но не хотел уходить от нее. Постояв еще несколько секунд, он грустно поджал хвост и позволил Роберту увести себя.

Вайолет повернулась к мужу и тут с ужасом поняла, что ее поведение могло вызвать у него подозрения. Любовь к животным не была свойственна Джанет. Вдруг Адриан уже догадался, что его невесту подменили? Вайолет с опаской посмотрела на мужа. Однако выражение его лица было непроницаемым. Он спокойно ждал ее на ступеньках лестницы.

Вайолет вскинула голову.

– Мне бы также хотелось принять ванну и поужинать, – заявила она. – Я страшно устала в дороге.

Миссис Гримм сразу же засуетилась. Несмотря на возраст и полноту, она была проворной женщиной.

– Конечно, конечно, ваша светлость. Сейчас я все устрою, – сказала она. – Пойдемте, я покажу вам ваши комнаты.

Экономка быстро поднялась по лестнице, и молодожены двинулись вслед за ней.

Вайолет приняла ванну, а затем Агнесс помогла ей облачиться в удобное домашнее платье из бледно-желтого муслина в крапинку с верхней юбкой цвета морской волны. Горничная сказала, что этот наряд подчеркивает красоту ее искрящихся, как драгоценные камни, глаз.

Выйдя в гостиную, она увидела уже спустившегося к ужину Адриана. Он был одет в черный вечерний костюм и выглядел очень элегантно. Супруги немного поговорили, а затем их пригласили в столовую.

Миссис Гримм постаралась на славу. Одно аппетитное блюдо следовало за другим. Герцогу и герцогине подали жареных голубей под малиновым соусом, пирог из слоеного теста с грибами и мясом цыпленка, ростбиф с молодым луком-пореем в сметане, сига, тушенного с лимоном, каперсами и укропом. Каждое блюдо сопровождалось гарнирами – суфле из сыра и зелени, фаршированными баклажанами и всевозможными салатами. На столе стояли пряности и хлеб разных сортов. На десерт миссис Гримм предложила сыры и свежие фрукты.

Сегодня Вайолет не страдала отсутствием аппетита. Она ела больше, чем обычно, и не только потому, что сильно проголодалась. Ей хотелось воздать должное кулинарным талантам поварихи и по достоинству оценить их. Вайолет постаралась попробовать каждое блюдо и пришла к выводу, что они все просто восхитительны.

– Миссис Гримм – настоящее сокровище. Где вы ее отыскали? – спросила Вайолет за десертом, пригубив чашечку кофе. – Она замечательно готовит.

Адриан подцепил на вилку кусочек чеддера и тонкий ломтик груши.

– Скорее, она меня нашла, – ответил он. – Я купил этот дом четыре года назад. Гриммы служили в нем прежнему владельцу и перешли ко мне. Мне просто повезло. Я всегда верил в счастливый случай.

– А почему вы купили этот дом? Он находится за пределами курортной зоны, куда обычно на лето съезжается общество.

Адриан не сразу ответил. Приподняв бровь, он не спеша съел еще один кусочек груши.

– Мне нравятся эти места, именно поэтому я и купил здесь дом, – наконец снова заговорил герцог. – Думаю, теперь, когда война закончилась, я могу рассказать вам все без утайки. Я выполнял кое-какие секретные задания военного министерства. Дом на побережье Ла-Манша, разделяющего Англию и Францию, давал мне ряд преимуществ. Место здесь глухое и безлюдное, я мог встречаться в своих владениях с нужными людьми, не привлекая внимания.

Вайолет с изумлением смотрела на мужа, ловя каждое его слово. Мать Адриана была француженкой. Он прекрасно говорил по-французски. Да, конечно, для правительства он был находкой. Преданный родине, уважаемый всеми офицер в отставке, аристократ, которому посчастливилось приобрести дом на побережье.

– Не хотите ли отведать этот изумительный десерт? – спросил вдруг Адриан, выводя Вайолет из задумчивости.

– Нет, спасибо, – сказала она. – Я и так слишком много съела за ужином. Боюсь, мне будет трудно встать из-за стола.

– Не беспокойтесь, если вы застрянете между столом и стулом, я приду вам на помощь.

– Неужели вы считаете меня такой толстой, ваша светлость?

– Напротив, я бы не возражал, если бы вы немного пополнели.

Приятная атмосфера, вкусная еда и та роль, которую играла Вайолет, сделали ее более смелой.

– Значит, вы бы не возражали, если бы моя талия стала не такой стройной? – спросила она и затаила дыхание, ожидая, что ответит Адриан.

– Если бы вы стали такой же полной, как наша многоуважаемая повариха, то я еще больше восхищался бы вашей красотой, – с улыбкой заявил Адриан.

Вайолет усмехнулась, решив, что сейчас поймает его на слове.

– Будьте осторожней, – промолвила она. – Иначе я потребую, чтобы вы оплатили мне смену всего гардероба.

Адриан расхохотался, запрокинув голову.

Слуги убрали со стола, молодожены допили кофе. Ужин закончился. Пора было ложиться спать. Вайолет поднялась по лестнице в свою спальню, так и не спросив мужа, придет ли он сегодня к ней.

Агнесс помогла ей облачиться в одну из вызывающих сорочек, которые лежали в багаже Джанет. Она была сшита из прозрачного розового шелка, ее подол украшала вышивка.

Когда горничная удалилась, Вайолет вышла в смежную с ее спальней маленькую гостиную и уселась на диван, обитый шелком абрикосового цвета. Вайолет была восхищена убранством этой комнаты. В ее спокойной обстановке хорошо думалось.

Она не знала, придет ли к ней сегодня Адриан. Да и хочет ли она, чтобы он пришел? Впрочем, Вайолет не успела ответить на последний вопрос. Дверь отворилась, и в комнату вошел герцог. На нем был все тот же халат из коричневого бархата. Вайолет хорошо помнила, какой мягкой, теплой и шелковистой была эта ткань на ощупь. Она потупила взор и затаила дыхание.

– Давайте сыграем в карты, – неожиданно предложил герцог, подойдя к жене.

Вайолет бросила на мужа изумленный взгляд. Не ослышалась ли она?

– В карты?

– Да, – произнес Адриан, тасуя колоду. – Я подумал, что еще рано ложиться спать и вам, возможно, захочется немного развлечься.

– И вы решили предложить мне сыграть в карты? Ну что ж, выбирайте – в вист или в «червы»?

– Лучше в «червы»…

Адриан убрал цветочную вазу с маленького круглого столика из вишневого дерева, стоявшего рядом с неразожженным камином, и, пододвинув к нему два стула, сел на один из них.

– Присаживайтесь, – пригласил Адриан жену. Пытаясь скрыть смущение и разочарование, она встала и, подойдя к столику, заняла предложенное мужем место. Тем временем Адриан уже успел раздать карты. Взглянув на них, Вайолет пришла в ужас. У нее все сливалось перед глазами.

Она была совсем беспомощной без очков. Как она могла забыть об этом? Еще немного, и Адриан выведет ее на чистую воду. Впрочем, она могла отличить красный цвет от черного. А когда прищуривалась, ей удавалось разобрать цифры, означающие достоинство карты. Главным для нее было не перепутать картинки.

– Что-то не так? – приподняв темную бровь, спросил Адриан.

– Нет-нет, все в порядке, – поспешно сказала Вайолет. – Я просто изучаю свои карты.

Во время игры Вайолет постепенно освоилась и перестала смущаться. Две первые партии выиграл Адриан, но в третьей она взяла верх над ним. Успокоившись, она забыла всякую осторожность и весело смеялась над забавными рассказами мужа, которыми он развлекал ее. Особенно ей понравилась история про фермера, который вез на рынок в одной телеге яблоки и голодных свиней.

– Я снова выиграла! – радостно воскликнула Вайолет, выкладывая на стол карты.

– Да, действительно, – согласился Адриан. – По моим подсчетам, вы опережаете меня на двадцать очков. Я требую, чтобы вы дали мне шанс отыграться. Но сначала, может, что-нибудь выпьем?

– Спасибо, я не хочу.

– Я прошу вас, выпейте за компанию со мной. Пить в одиночку дурная привычка.

– Ну хорошо, если вы настаиваете.

Адриан исчез за дверью, ведущей в его комнаты, и через минуту вернулся с двумя суженными кверху бокалами, наполненными до половины золотисто-янтарной жидкостью.

– Что это? – спросила Вайолет, подозрительно глядя на бокал, который он вручил ей.

– Бренди.

Сделав глоток, Адриан снова сел за столик.

– Я никогда не пила бренди.

– Не сомневаюсь. Но мне всегда казалось, что вы любите экспериментировать, стремитесь испытать новые ощущения.

Он был прав. Джанет действительно обожала всякие авантюры. Она не колеблясь отведала бы запретный плод. Вайолет подняла бокал и понюхала янтарного цвета жидкость. У нее был приятный терпкий запах.

– Вы хотите напоить меня? – спросила она.

– От такого количества бренди вы едва ли запьянеете. Да и зачем мне спаивать вас?

– Ну, может, вы надеетесь так выиграть следующую партию?

Адриан от души рассмеялся. Сделав еще один глоток, он поставил бокал на столик и начал тасовать карты. Вращая бокал в руке, Вайолет следила за тем, как плещется в нем янтарное бренди. Зажмурившись, она сделала глоток и тут же закашлялась, прикрыв рот ладонью. Горло обожгло как огнем. Ей стало трудно дышать.

Адриан похлопал ее по спине:

– Ничего страшного. Сейчас пройдет. Не надо было сразу делать такой большой глоток.

– Какая гадость, – тяжело дыша, пробормотала Вайолет и снова закашлялась. – Как вы можете это пить?

– Не такая уж это и гадость. К бренди просто надо привыкнуть. У него необычный и приятный вкус.

– Ну уж нет. Я не собираюсь привыкать к крепким напиткам. Пейте их сами, без меня.

Адриан усмехнулся и с упреком посмотрел на жену:

– Должен заметить, что это лучшее бренди в мире. Оно конфисковано из погребов самого Наполеона.

– Из этого я могу сделать только один вывод: у вас и императора ужасный вкус.

Адриан улыбнулся и, вытащив карту из колоды, начал новую партию. Вайолет выиграла ее и увеличила разрыв. Однако герцог одержал над ней реванш в следующих двух и вышел по очкам вперед. Вайолет с досады сделала еще один глоток бренди. Приятное тепло разлилось по ее телу, и она сразу успокоилась. Ей все еще не нравился вкус этого напитка. Но возможно, дело было не в нем. Бренди помогало расслабиться и улучшало настроение. И чтобы убедиться в этом, Вайолет отпила еще немного из бокала.

Когда ход был за ней, она сняла с колоды верхнюю карту.

– Что вы вытащили? – поинтересовался Адриан. – У вас такой довольный вид, как у кошки, напившейся сливок.

– Я вам не скажу, – заявила она.

Адриан, в свою очередь, вытащил карту и сбросил четверку треф. Внезапно его ладонь легла на ее лежавшую на столе руку. Адриан стал поигрывать ее пальцами, и по спине Вайолет забегали мурашки.

Она попробовала сосредоточиться на игре, но это ей не удавалось. Вайолет рассеянно сбросила карту, которую следовало бы сохранить, но даже не заметила ошибки.

– По-моему, вы пытаетесь отвлечь меня от игры, – заявила она.

– Вы правы, – согласился Адриан. – Надеюсь, это мне удается?

– Нисколько.

Но это была ложь. Игра у Вайолет не клеилась, несмотря на все ее усилия сохранять спокойствие.

Адриан взял руку жены и, поднеся ее к губам, поцеловал в ладонь. Не отдавая себе отчета в том, что делает, Вайолет погладила Адриана по гладко выбритой щеке и подбородку. Взяв один из ее пальчиков в рот, герцог пососал его.

У Вайолет перехватило дыхание, а ноги стали как ватные, когда муж стал полизывать кончиком языка подушечку ее пальца. Они сидели, глядя в глаза друг другу. Взгляд Адриана завораживал Вайолет. Она была не в силах пошевелиться и отнять у него руку, а герцог тем временем взял в рот следующий пальчик Вайолет…

Дрожь пробегала по ее телу всякий раз, когда муж целовал ее в ладонь теплыми влажными губами. Ей казалось, что он ласкает не только ее руку, но и самые интимные уголки ее тела. Очарованная, она едва дышала от возбуждения. Веер карт выпал из ее руки. Ей было не до них.

– Может, закончим игру? – хрипловато спросил Адриан, и кончик его языка прочертил влажную линию по ладони жены до самого запястья.

– Какую игру? – охваченная сладким трепетом, спросила Вайолет.

– Идите ко мне…

Глава 7

Вайолет послушно встала со стула, чувствуя, как у нее дрожат ноги, и Адриан посадил ее себе на колени.

– Поцелуйте меня, – потребовал он, обняв ее за талию. – Я жду.

Вайолет растерялась. Она думала, что он сам поцелует ее. Но очевидно, Адриан решил, что теперь жена должна проявить инициативу, хотя сам сгорал от страсти. Вайолет ощущала эрекцию мужа, сидя у него на коленях. Восставшая плоть Адриана упиралась ей в бедро. Еще вчера она, пожалуй, испугалась бы его пыла. Но сегодня, после нескольких глотков бренди, Вайолет чувствовала себя комфортно и ни о чем не тревожилась. Ей хотелось крепче прижаться к нему, приласкать его, ощутить на губах вкус его поцелуев и насладиться сознанием того, что он хочет ее.

Вайолет вгляделась в его прекрасные, темные, словно ночь, манящие глаза. А потом ее взгляд остановился на чувственных губах. Они были слегка приоткрыты. По-видимому, он с нетерпением ждал ее поцелуя.

Вайолет медленно, преодолевая робость и смущение, прикоснулась к губам мужа трепещущими, словно крылья бабочки, устами, и сразу же мощная волна дрожи пробежала по ее телу. Страсть пламенем пожара охватила ее. Адриан сидел не шевелясь, откинув голову на высокую спинку стула и не мешая жене ласкать его. В этот миг Вайолет позабыла обо всем на свете, оставив всякую осторожность.

Она погрузила пальцы в его густые шелковистые волосы и, закрыв глаза, припала к его губам в страстном, глубоком поцелуе. Вайолет думала, что Адриан сейчас перехватит инициативу и начнет действовать напористо и решительно, как это было прошлой ночью. Но он не делал ни малейших попыток завладеть ситуацией.

Убедившись в том, что муж и не собирается отвечать на ее ласки, она прервала поцелуй.

– Почему вы не целуете меня? – спросила она.

– Неправда, я отвечаю вам на поцелуй.

– Нет, – прошептала она. – Вы ведете себя совсем иначе, чем прошлой ночью.

– А вы хотите, чтобы все было как тогда? Если это так, то скажите мне об этом. Сегодня я в вашей власти, моя дорогая, и выполню любую вашу просьбу. Вы можете диктовать мне условия и давать любые распоряжения. Если вы хотите, чтобы мы ласкали друг друга медленно, смакуя каждое движение, значит, так тому и быть. А если жаждете огневой неистовой страсти, то я буду напорист и агрессивен.

– А если я сама не знаю, чего хочу?

– Прислушивайтесь к внутреннему голосу, он не обманет вас. Волнение охватило Вайолет.

– Поцелуйте меня, – приказала она. Адриан нежно коснулся ее губ.

– Нет, не так, более страстно, – тяжело дыша, сказала она. Адриан выполнил ее распоряжение, но Вайолет так и не испытала удовлетворения. – Я хочу, чтобы поцелуй был глубоким и влажным, как прошлой ночью.

Адриан сделал так, как она велела, и у Вайолет закружилась голова. Зная, что муж ждет от нее следующих шагов, Вайолет дотронулась языком до его языка сначала робко, а потом все смелее. Эта игра возбуждала, и они увлеклись ею. Вайолет едва дышала от возбуждения и, когда Адриан прервал поцелуй, стала ловить ртом воздух, прижавшись губами к щеке мужа.

– Я жду дальнейших приказаний, – прошептал Адриан ей на ухо, обдавая жарким дыханием ее висок.

Воображение Вайолет разыгралось. Она представляла соблазнительные картины, которые раньше заставили бы ее покраснеть от стыда. Но сейчас ничто не могло смутить ее. Она беспокойно заерзала, сидя у него на коленях.

– Прикоснитесь ко мне, – наконец прошептала Вайолет.

– К чему именно я должен прикоснуться?

Однако Вайолет не смела назвать вслух ту часть своего тела, которую жгло как огнем от любовного томления. Она могла только показать на нее. Закрыв глаза, она нащупала руку мужа и положила себе на грудь.

– Вот к этому, – прошептала она.

Адриан начал мять и поглаживать ее грудь. Возбуждение Вайолет нарастало. Адриан расстегнул пеньюар, и он соскользнул с ее обнаженных плеч. Взявшись за бретельку тонкой ночной сорочки, Адриан вопросительно посмотрел на жену.

– Вы не возражаете? – спросил он.

– Нет, – прошептала она.

Спустив бретельки, герцог обнажил грудь Вайолет. Она застонала, когда его теплые пальцы нежно коснулись кожи и стали поигрывать соском. Мысли Вайолет путались, она задыхалась от страсти.

– Продолжать? – спросил Адриан, и Вайолет поняла, что он хочет поцеловать ее грудь.

Вайолет молча кивнула. Адриан склонился над ней и, припав губами к ее соску, стал полизывать, покусывать и посасывать его. Вайолет застонала от наслаждения, по ее телу пробежала сладкая дрожь. Она попыталась погладить мужа по голове, но спущенные с плеч бретельки сковывали ее движения. Заметив это, Адриан разорвал их и стащил с нее рубашку. Теперь он мог любоваться наготой жены.

Вайолет ахнула от неожиданности, а затем рассмеялась. Когда он припал ко второму соску, она снова застонала, погрузив пальцы в густые волосы мужа. Другой рукой она гладила его шею и спину. Ей хотелось, чтобы ласки Адриана стали еще более дерзкими, неистовыми. Его пальцы скользнули в ее лоно, и Вайолет замерла. Оно было горячим и влажным. Адриан понял, что Вайолет готова к соитию и жаждет его.

– Не слишком ли быстро развиваются события? – хриплым от едва сдерживаемой страсти голосом спросил он.

Положив ладонь ей на колено, он начал чертить на нем круги. Вайолет затрепетала.

– Не знаю… – прошептала она и поцеловала его в губы. У Вайолет кружилась голова, она плохо соображала. – То есть я хотела сказать, что нет, не слишком быстро… – И она глубоко вздохнула.

Дрожь пробежала по телу Адриана. Он впился в ее губы, и окружающий мир перестал существовать для них.

Осыпая поцелуями лицо, шею и плечи жены, Адриан поглаживал внутреннюю сторону ее бедер, и его пальцы путались в завитках волос на ее лобке. Раздвинув ноги Вайолет, Адриан снова проник в ее лоно. Она не сопротивлялась. Напротив, Вайолет с нетерпением ждала более решительных действий мужа, прижавшись щекой к его плечу.

Она растворялась в новых для нее эмоциях и ощущениях. В ее крови вспыхнул неукротимый огонь страсти, который сжигал ее изнутри и требовал выхода. Казалось, что она может сгореть в нем дотла. На нее накатила волна доселе неведомых ей чувств. Погрузившись в экстаз, Вайолет начала извиваться в объятиях мужа, шире раздвигая бедра, чтобы впустить его внутрь.

Лихорадочно вцепившись в мягкую ткань его халата, Вайолет закричала, чувствуя, что приблизилась к самому краю пропасти… Тут пальцы Адриана легли на ее возбужденный бутон, и Вайолет рухнула вниз, в бездну. Она пронзительно закричала и забилась в судорогах. Но ее полет длился недолго, через мгновение она почувствовала твердую почву под ногами и вышла из транса.

Задыхаясь, она обхватила мужа за шею. Все ее тело покалывало и ломило. И в этот момент Адриан снова стал поигрывать с ее клитором. У Вайолет опять потемнело в глазах. Напряжение, которое она испытывала, было столь велико, что, ей казалось, если она не получит разрядки, то страсть разорвет ее изнутри.

– Я больше не могу! – закричала она, потрясенная тем, как бурно реагировало ее тело на прикосновения мужа.

– Нет, можете, – возразил Адриан.

Припав к ее губам, Адриан стал нещадно терзать ее рот в глубоком поцелуе, лаская одновременно ее лоно.

Мощная судорога пробежала по телу Вайолет, и она наконец получила разрядку. Поцелуй заглушил ее крик, который Адриан как будто вобрал в себя. Он понял, что жена благополучно достигла апогея страсти, и это вызвало у него радость. Однако он продолжал ласкать ее, и вскоре Вайолет снова достигла оргазма.

Совершенно обессиленная, она упала на грудь мужа. Адриан улыбнулся. Он был доволен собой. Теперь ему необходимо было немного подождать, чтобы жена пришла в себя. Адриан не собирался останавливаться на достигнутом. Они только начали любовные игры, и впереди у них была целая ночь.

Проведя пальцем по голубой жилке на груди Вайолет, он прислушался к ее дыханию. Оно стало ровнее. Адриан осторожно встал и, поставив жену на ноги, придержал ее за талию, опасаясь, что она рухнет на пол. Она взглянула на него затуманенным взглядом.

Адриан положил руку Вайолет на свой пояс.

– Помогите мне развязать его, – попросил он.

Она заколебалась, но все же потянула за конец пояса. Развязать узел ей удалось не сразу. Когда халат распахнулся, она увидела наготу Адриана.

– Помогите мне раздеться, – сдавленным голосом прошептал он.

Его просьба удивила Вайолет. Тем не менее она беспрекословно выполнила ее.

Адриан взял жену за руку и повел к кровати. Они легли, и Адриан погладил Вайолет по щеке, поцеловал ее в губы. Она улыбнулась, и он, застонав, перевернулся на спину.

Вайолет растерялась. Она не понимала, почему он перестал целовать и ласкать ее? Почему он не овладел ею так, как сделал это прошлой ночью? Ведь Адриан еще не утолил свою страсть. Вайолет чувствовала, что муж возбужден и сгорает от желания.

– Адриан, – промолвила она, приподнявшись на локте. Он взял длинную прядь ее волос и стал накручивать их на палец.

– Да?

– Вы разве… вы разве не собираетесь… – Она запнулась и замолчала.

– Договаривайте.

– Вы знаете, о чем я хочу сказать. Вы же тоже должны получить удовольствие.

– Значит, вы признаете, что я доставил вам его, моя дорогая? Вайолет покраснела. Хотя странно было смущаться от слов, лежа нагой рядом с обнаженным мужчиной. Вайолет потупила взор.

– Да, и вы это знаете. Он улыбнулся:

– Отлично.

– А как же вы сами?

– Я же сказал уже, что эта ночь принадлежит целиком вам.

– Но я не могу… не могу оставить вас… в таком состоянии… – И она показала рукой на его возбужденную плоть. – Вам, наверное, сейчас не по себе?

– Я с этим как-нибудь справлюсь. Может, вы поможете мне?

– Я? – удивленно переспросила Вайолет.

– Да, сделайте мне приятное, дорогая. Прикоснитесь ко мне, приласкайте, поцелуйте меня. Одним словом, у вас полная свобода действий. Я в вашем распоряжении. Теперь только от вас зависит, получу я удовольствие или нет.

Адриан закрыл глаза.

Вайолет снова была озадачена его словами и поведением. Просьба мужа вызвала у нее недоумение. Он хочет, чтобы она прикоснулась к нему, поцеловала его? Но, по мнению Вайолет, это муж должен был ласкать ее. Ведь мужчины овладевали женщинами, а не наоборот.

Тем временем ее возбуждение нарастало. Ее тело все еще помнило недавний восторг и жаждало пережить его снова. Интересно, а что чувствуют мужчины в минуты интимной близости? «Что испытывает Адриан, когда я прикасаюсь к нему? – спрашивала себя Вайолет. – Неужели ему в эти мгновения так же хорошо, как и мне?» Вайолет не знала, сможет ли она доставить мужу удовольствие и утолить его страсть, ведь у нее совсем не было опыта.

Адриан ждал, сжав зубы. Ему казалось, что он умрет, если жена не выполнит его просьбу и не возьмет инициативу в свои руки. О Боже, а что, если она свернется калачиком рядом с ним и затихнет, решив поспать? От этой мысли ему стало нехорошо.

Но его немая мольба была все же услышана. Прохладные ладони Вайолет погладили его по груди, рукам и плечам. Адриан едва сдерживал кипевшую в нем страсть, стараясь лежать тихо. Она продолжала ласкать его, поглаживая по животу, бедрам, коленям, икрам и лодыжкам. Вайолет не забыла даже его ступни. Казалось, она прикоснулась ко всем частям тела мужа, кроме одной, которая больше других нуждалась в ее внимании.

Адриан закрыл ладонью глаза, стараясь справиться с собой.

– С вами все в порядке? – заботливо спросила Вайолет. – Вам нравится то, что я делаю?

– Нравится, – с трудом выдавил он из себя. – Причем до такой степени, что, боюсь, еще немного, и я кончу прямо на простыни.

Взглянув на нее из-под руки, он догадался, что она не поняла его.

– Ну, раз вам нравится, значит, я все правильно делаю? – неуверенно спросила Вайолет.

Адриан едва не рассмеялся. Несмотря на свою неопытность, его жена могла бы давать уроки куртизанкам. Ее прикосновения были восхитительны и вызывали у него бурю эмоций.

– Да, все правильно, – процедил он сквозь сжатые зубы, боясь потерять контроль над собой.

– Хотите, я поцелую вас?

– Хочу, – прохрипел Адриан.

Вайолет склонилась над ним, и он почувствовал, как ему на грудь упали ее длинные шелковистые волосы. Припав губами к его соску, она стала поигрывать с ним языком и легонько покусывать.

Дрожь пробежала по телу Адриана. Почувствовав его ответную реакцию, Вайолет начала действовать более уверенно. Она осыпала поцелуями лицо и шею мужа, а затем припала губами к другому его соску.

Тихий стон вырвался из груди Адриана. Вайолет тем временем начала полизывать его живот, спускаясь все ниже. Когда ее язык дотронулся до его бедер и ямок под коленками, Адриан снова застонал от удовольствия.

А затем Вайолет дотронулась до его члена. Она попыталась обхватить его, но ее пальцы так и не сомкнулись у его основания. Адриан сразу же убрал руку с лица и открыл глаза.

– О, какой он теплый, – восторженно прошептала Вайолет. – Твердый и гладкий, как дорогой бархат.

Адриан издал резкий гортанный звук, и она в страхе отдернула руку.

– Вам больно?

– Нет, о Боже, нет…

Их взгляды встретились. Он взял ее руку и снова положил ее на свою плоть. Глаза Вайолет стали круглыми от изумления, когда Адриан стал молча учить ее, как надо доставлять удовольствие мужчине. Прилежная ученица, она быстро усвоила преподанный урок.

Когда ее ласки довели его до экстаза, Адриан схватил жену и, повалив ее на кровать, лег сверху. Жадно припав к ее губам в неистовом поцелуе, он стал мять ее тело в страстных объятиях. Ее аромат сводил его с ума. Рука Вайолет не прекращала ритмичных движений, и мир перестал для него существовать.

Вайолет тоже отдалась на волю чувств. Закрыв глаза, она слышала, как гулко стучит кровь у нее в висках. Ее сердце было готово выпрыгнуть из груди. Она начала выгибать спину, испытывая неприятные ощущения. Ей не хватало Адриана. Она жаждала слиться с ним в единое целое. Ей хотелось, чтобы муж вошел в нее, избавив ее тело от ломоты и боли, которую причиняло ей неутоленное желание. Только он, один он мог спасти ее, наполнить ее сердце радостью и ощущением счастья!

Но когда настал решающий момент и Адриан уже был готов овладеть ею, она вдруг застыла, чувствуя, как все ее мышцы машинально напряглись. Адриан заметил произошедшую с ней перемену и замер, дрожа от страсти. Приподнявшись над Вайолет, он вгляделся в ее глаза.

– Что? Что случилось? – хрипло спросил он. Впрочем, она могла бы не отвечать на его вопрос. Адриан знал, в чем дело. Его жена испугалась, вспомнив, как ей было больно в их первую брачную ночь, когда он лишил ее девственности.

Быстро приняв решение, Адриан перекатился на спину, увлекая за собой Вайолет. Теперь она лежала на нем, тяжело дыша. Адриан корил себя за то, что забылся. Эта ночь принадлежала ей, она должна была проявлять инициативу и распоряжаться им.

– На этот раз вам не будет больно, – сказал он и, проведя пальцем по ее животу, положил ладонь на лобок жены.

– Вам было приятно, когда я ласкал вас вот здесь? – спросил Адриан, и его пальцы проникли в ее лоно. – Так вот, когда я войду в вас, вы получите еще большее удовольствие. Обещаю.

Дрожь возбуждения пробежала по телу Вайолет. Однако Адриан внезапно убрал свою руку.

– Сегодня вы овладеете мной, – заявил Адриан.

– Я? Вами? – с недоумением переспросила Вайолет.

– Да. Вот так.

И он помог ей сесть верхом на его бедра. Ее руки упирались ему в грудь. Одно движение – и он мог легко войти в нее. Возбуждение с новой силой охватило Вайолет. Однако она все еще колебалась, не решаясь проявить инициативу.

Адриан постарался успокоить ее.

– Если вы почувствуете боль, – прошептал он, – то сможете сразу же остановиться.

Ободренная его словами, Вайолет приподнялась и снова медленно опустилась на бедра мужа так, чтобы его член полностью вошел в ее лоно. Она совсем не ощутила боли. Адриан был прав. Но неутоленное желание продолжало сжигать ее изнутри.

– А что мне делать дальше? – тяжело дыша, спросила она.

– Теперь двигайтесь. Вниз, вверх. И так до тех пор, пока не придете в экстаз.

И только когда Вайолет начала выполнять его распоряжения, она поняла, зачем муж все это затеял. Как оказалось, они были созданы друг для друга. Утоляя свою страсть, каждый из них доставлял при этом ни с чем не сравнимое удовольствие партнеру. Имитируя скачку, Вайолет уловила нужный ритм, и на нее накатила волна сладострастной истомы. Она больше ни о чем не могла думать. Она слышала свои сдавленные крики, но не узнавала собственного голоса. Адриан тоже громко стонал.

Как ни странно, Вайолет не ощущала ни стыда, ни стеснения, занимаясь с мужем любовью.

Наконец по ее телу пробежала мощная судорога. Вайолет ловила воздух ртом, боясь задохнуться. В глазах у нее потемнело, она ничего не видела и не слышала, ощущая только чувство восторга и полета.

Через мгновение она, обессиленная, переполненная новыми ошеломляющими ощущениями, упала на грудь мужа. Он перевернул ее на спину и, поддерживая руками ее широко раздвинутые бедра, глубже вошел в нее. Ему тоже необходимо было получить разрядку. И он достиг цели через несколько мгновений, сделав пару мощных толчков. Неистовый крик вырвался из груди Адриана, и он излил семя в лоно жены.

Утолив страсть, Адриан зарылся лицом в ее густые волосы, от которых исходил тонкий аромат, и постарался восстановить дыхание. Через некоторое время его охватило блаженное чувство удовлетворения. Немного придя в себя, он заметил, что жена безмятежно спит.

Пробудившись ото сна, Вайолет еще долго не могла прийти в себя. Лежа с закрытыми глазами на спине, она блаженно потянулась, а потом пошарила рукой рядом с собой. Однако Адриан уже, по-видимому, встал. Простыни из тонкого полотна были прохладными на ощупь.

Открыв глаза, она тут же зажмурилась от бившего в них яркого света. Похоже, утро было в самом разгаре. «Интересно, давно ли встал Адриан?» – подумала она. Ей было жаль, что он ушел. Вайолет не хватало мужа. Взглянув на подушку, она заметила вмятину на месте, где лежала его голова. Зарывшись в нее лицом, Вайолет вдохнула запах любимого человека и с улыбкой вспомнила прошедшую ночь.

После их первого соития Вайолет сразу же погрузилась в крепкий сон без сновидений. Однако в течение ночи Адриан еще два раза будил ее, чтобы заняться любовью. Он был ненасытен. В последний раз он вошел в нее на рассвете, когда небо окрасилось в розовато-оранжевые тона.

После такой бурной ночи она, казалось бы, должна была чувствовать себя усталой и разбитой. Однако вопреки ожиданиям Вайолет ощущала необычный прилив сил и энергии. Она хорошо выспалась и отдохнула.

Вайолет села на постели. Дверь приоткрылась, и в спальню заглянула Агнесс.

– Вы уже проснулись, ваша светлость?

Вайолет быстро натянула простыню до подбородка, прикрывая обнаженную грудь.

– Да, входи.

Агнесс переступила порог и закрыла за собой дверь. В руках она держала большой медный таз и несколько мягких махровых полотенец.

– Доброе утро, ваша светлость. Надеюсь, вы хорошо спали. Я принесла вам горячую воду, – сказала горничная, ставя таз у камина. – Его светлость сказал, что вы наверняка захотите принять ванну.

– Да, это было бы прекрасно.

Агнесс, потянув за шнур, позвонила в колокольчик, подавая знак лакеям, которые должны были принести сидячую ванну, и, подойдя к окну, раздвинула шторы. Комнату залил яркий солнечный свет.

– Сколько сейчас времени? – спросила Вайолет.

– Начало первого, ваша светлость, – ответила горничная.

– О Боже! Я никогда не вставала так поздно!

Агнесс застыла в изумлении. Вайолет сразу же спохватилась, поняв, что выдала себя, и постаралась исправить допущенную оплошность.

– Я хотела сказать, что в деревне обычно не валяюсь так долго в постели. А вот в Лондоне я действительно могу проспать до полудня.

Агнесс кивнула. Эти слова успокоили ее. Подойдя к массивному шкафу из орехового дерева, она распахнула его дверцы и, достав халат, подала его Вайолет.

– Его светлость сказал, чтобы я не будила вас, поскольку вы очень устали в пути.

– Его светлость очень любезен и предупредителен, – пробормотала Вайолет.

Она надела роскошный халат из атласа сливочного цвета. Его подол был украшен вышивкой – цветочным орнаментом.

Вайолет заметила, что Адриан позаботился не только о том, чтобы она хорошо выспалась. Уходя, он поднял с пола пеньюар и ночную сорочку Вайолет и аккуратно повесил их на спинку стула. Бокалы и карты исчезли со столика. Вайолет улыбнулась.

– Его светлость – прекрасный человек, – неожиданно сказала Агнесс, решив поделиться с госпожой впечатлениями. – Все слуги в один голос хвалят его за доброту и великодушие.

– Вы правы, Агнесс. Я счастливая женщина, мне очень повезло.

Агнесс, конечно, и представить себе не могла, что ее госпоже действительно улыбнулась неожиданная удача. Если бы не случай, на месте Вайолет сейчас была бы ее сестра.

Когда горничная уже заканчивала причесывать Вайолет, в дверь спальни негромко постучали.

– Это, должно быть, принесли ванну, – сказала Агнесс.

В комнату вошли Роберт и Гарри с металлической сидячей ванной в руках. Поставив ее посреди спальни, они удалились, но вскоре вернулись с четырьмя ведрами горячей воды.

– Скажите, Роберт, – спросила Вайолет, – как поживает моя собака?

Роберт повернулся к герцогине и, взглянув на нее, тут же смущенно опустил глаза. Вайолет была в неглиже.

– С ней все отлично, – ответил он. – Правда, ей не мешало бы поправиться на пару фунтов. Ваш питомец провел ночь в конюшне, там тепло и уютно, ваша светлость. Утром я принес ему обильную еду, он съел все до крошки и вылизал миску.

– Прекрасно, – улыбнулась Вайолет. – После завтрака я выйду погулять, и мне хотелось бы увидеться с Горацием. Приведите его, пожалуйста, во двор.

– Конечно, ваша светлость. Я уверен, он будет рад видеть вас.

– А вы, случайно, не знаете, где герцог?

– Сегодня утром он обошел территорию усадьбы вместе с мистером Гриммом, а потом вывел из конюшни Меркурия и ускакал со двора. Наверное, поехал прогуляться.

– Хорошо, благодарю вас обоих, – сказала Вайолет слугам. – Вы свободны.

Лакеи поклонились и вышли из комнаты.

– Роберт – бесстрашный человек, он не боится подходить к этой огромной собаке, – заметила Агнесс и тут же спохватилась, поняв, что сказала лишнее. Гораций был любимцем ее госпожи. – О, простите, ваша светлость, я не хотела дерзить вам…

– Вы боитесь Горация? – удивленно спросила Вайолет. – Но ведь он совершенно не опасен. Да, это крупная собака, однако у нее доброе и преданное сердце.

Однако, судя по выражению лица горничной, слова Вайолет не убедили ее.

– А вообще-то, – добавила Вайолет, направившись к стоявшей посреди комнаты ванне, – Гораций чем-то напоминает мне герцога.

– Герцога? – невольно засмеявшись, переспросила Агнесс.

– Они оба крупные, внушающие страх окружающим. Но у них добрая душа. Вы же сами говорили, что герцог – прекрасный человек.

«А я бессовестно обманываю его», – с горечью подумала она, но тут же постаралась отогнать тяжелые мысли. Сбросив халат, она вошла в теплую воду. Сев в ванну, Вайолет вытянула ноги и устроилась поудобнее.

– Принесите мне завтрак, – распорядилась она. – Я очень хочу есть.

Глава 8

Через полтора часа Вайолет вышла из дома и, заслонив рукой глаза, осмотрела двор, залитый ярким послеполуденным солнцем. Спустившись с высокого крыльца, она зашагала по подъездной аллее, усыпанной гравием, который громко хрустел у нее под ногами. Хотя день был жарким, с моря дул приятный свежий бриз. К витавшему в воздухе сладкому аромату роз примешивался запах морской соли. Закрыв глаза, Вайолет сделала глубокий вдох. Ветер играл в ее волосах и раздувал юбки.

Неожиданно чьи-то сильные руки обхватили ее сзади, и ее спина прижалась к крепкой мужской груди. Она сразу же узнала эти объятия.

– Адриан, – с блаженной улыбкой прошептала она.

Герцог поцеловал ее в шею.

– Добрый день, дорогая. Впрочем, похоже, для вас это еще утро.

Она повернулась и положила руки ему на плечи.

– В том, что я поздно встала, виноваты только вы, – заявила она. – Ведь это вы запретили Агнесс будить меня.

Он запрокинул ее голову и осыпал поцелуями лицо и шею.

– Я считаю, что поступил совершенно правильно. Ночью я так сильно утомил вас, что вы заснули крепким сном младенца.

– Почему вы ушли? Мне стало так тоскливо, когда, проснувшись, я обнаружила, что вас нет рядом.

В его глазах вспыхнул огонь страсти.

– Я боялся, что если останусь в вашей комнате, то мы никогда не встанем с постели. А это, согласитесь, шокировало бы слуг. Чтобы не пугать их, я вынужден был уйти.

Погладив мужа по груди, Вайолет взглянула на него из-под полуопущенных ресниц.

– Думаю, небольшой шок не причинил бы им никакого вреда, – усмехнувшись, игриво промолвила она.

Адриан расхохотался, обнажив белоснежные зубы.

– Вы катались верхом? – продолжала Вайолет, переводя разговор на другую тему. – От вас пахнет конским потом.

Адриан отпрянул от нее. Улыбка исчезла с его лица.

– Прошу прощения. Я как раз направлялся в дом, вернувшись с прогулки. Если хотите, я пойду и сменю одежду.

Вайолет знала, что Джанет потребовала бы этого. Более того, после объятий с мужем она сама поднялась бы в комнаты и переоделась. Но Вайолет не хотелось, чтобы между ней и мужем возникло чувство отчуждения. Повод для размолвки был слишком ничтожным. Может, Адриан не заметит странностей в ее поведении?

Она прильнула к Адриану.

– Нет, ваша светлость. Меня устраивает та одежда, которая на вас.

Лицо герцога просияло. Наклонившись, Адриан поцеловал жену. Однако ему было явно недостаточно одного поцелуя. Он снова припал к ее губам. Вайолет передалось его возбуждение.

В таком состоянии они могли бы наделать глупостей, но ситуацию спас Гораций.

Пылкие лобзания молодоженов, которые были не в силах оторваться друг от друга, прервал звонкий настойчивый лай. Адриан вынужден был разжать объятия. Они обернулись. Гораций мчался во весь опор к хозяйке, и замедлил бег, когда уже находился в нескольких футах от нее. Привстав в прыжке на мощные задние лапы, он высунул большой влажный язык, приготовившись лизнуть Вайолет в лицо.

– Гораций, сидеть! – властно отдал команду Адриан.

Гораций взвизгнул, не в силах остановить в воздухе движение, и, лизнув Вайолет в щеку, тут же припал к земле на четырех лапах, демонстрируя полную покорность.

В этот момент из-за угла дома выбежал запыхавшийся Роберт.

– О, прошу прощения, ваша светлость, – запричитал он, пытаясь восстановить дыхание. – Собака сорвалась с поводка…

Лишенный возможности еще раз лизнуть в лицо обожаемую хозяйку, Гораций исподтишка ткнулся в ее руку мокрым носом и тут же с опаской взглянул на грозного Адриана.

Вайолет погладила пса по голове, и он радостно завилял хвостом.

– Все в порядке, Роберт, – промолвила она. – Горация просто охватил щенячий восторг.

Роберт и герцог переглянулись.

– Его надо хорошо выгуливать, чтобы он растратил лишнюю энергию, и, я уверена, он станет спокойнее и послушнее, – продолжала Вайолет, почесывая Горация за ухом.

Пес от наслаждения закрыл глаза.

– Прежде всего ему нужна хорошая дрессировка, – возразил Адриан. – Он настоящий дикарь.

– Вы слишком строги к нему. Не будьте столь суровы! Животному нужны внимание и забота, – сказала Вайолет и обратилась к слуге, протянув руку: – Роберт, дайте мне, пожалуйста, поводок.

Лакей тут же отдал ей кожаный ремешок. Вайолет быстро прикрепила его к ошейнику Горация. Пес послушно сел, сразу признав в ней хозяйку.

– Ну что, пойдем погуляем? – спросила она его. Гораций встал, радостно виляя хвостом. Вайолет повернулась к Адриану.

– Не хотите ли пойти с нами, ваша светлость? – спросила она.

– С удовольствием, – ответил Адриан и взял жену под руку. Гораций удивил их обоих примерным поведением. Он шел спокойно, размеренным шагом рядом с молодоженами, направлявшимися к скалам, в просветах между которыми поблескивала зеленовато-синяя морская гладь.

– Хотите, завтра я устрою вам небольшую экскурсию? – спросил Адриан, обняв жену за талию.

– Какую? – с интересом спросила Вайолет.

– Мы отправимся к руинам старого замка. Все приезжающие непременно осматривают их, это уже вошло в традицию. Замок Корф привлекает людей. В это время года руины выглядят особенно живописно. Если будет хорошая погода, мы можем устроить небольшой пикник.

– Замок Корф? – переспросила Вайолет и, забывшись, выпалила вдруг на одном дыхании: – Речь идет о любимой резиденции короля Иоанна, который спустя несколько столетий во время революции был разрушен сторонниками парламента, да?

Адриан остановился и с изумлением посмотрел на жену.

– Да, это тот самый замок. Но откуда вы все это знаете?

У Вайолет упало сердце. Как объяснить мужу свою осведомленность? Джанет никогда не интересовалась историей, ей бы и в голову не пришло собирать сведения о каком-то древнем замке, разрушенном почти два столетия назад во время гражданской войны. Сестра Вайолет вряд ли знала, что в Англии когда-то была революция, а уж об отдельных осадах и сражениях вообще не имела представления. Джанет не принадлежала к числу прилежных учениц. За последние три года, с тех пор как гувернантка сестер мисс Хаверхевен закончила преподавать им основы наук, она не открыла ни одной книги.

Вайолет ругала себя за болтливость. Только бессовестная ложь могла теперь помочь ей выйти из трудного положения.

– Я узнала об этом совершенно случайно! – небрежно махнув рукой, беспечно сказала она. – Вы же знаете Мортимера Лансдауна, этого несносного зануду. Во время свадебного обеда он мне все уши прожужжал про этот замок. Вообще-то он подошел ко мне, чтобы поздравить со вступлением в брак. Но когда я имела несчастье сообщить ему о том, что мы едем в свадебное путешествие в Дорсет, он отвел меня в сторонку и битый час мучил рассказами о замке Корф и других местных достопримечательностях. Он расписал мне красоты древних руин и заявил, что мы обязательно должны посетить их. Он отнял у меня так много времени, что я готова была убить его!

Вайолет умолкла. Она молила Бога, чтобы муж поверил ей и ни в чем не заподозрил. Пауза затягивалась, и Вайолет с опаской взглянула на Адриана. Его лицо хранило непроницаемое выражение. Время словно остановилось. Но вот наконец Адриан вздохнул и заговорил:

– Мне очень жаль, дорогая, что этот человек докучал вам во время свадебного обеда. – Адриан снова двинулся по дорожке, увлекая за собой жену. – Надеюсь, его утомительные рассказы не заставили вас заранее разочароваться в здешних местах. Если хотите, мы можем не ездить завтра на руины замка, а отправиться куда-нибудь еще.

– О нет! – быстро воскликнула Вайолет. – Я высоко ценю ваше мнение. Если вы считаете, что эта поездка доставит мне удовольствие, то, значит, так оно и будет. Я обожаю живописные места. Но особенно меня радует, что мы сможем позавтракать на природе. Пикник – это великолепно! Возможно, миссис Гримм приготовит нам свое восхитительное печенье. Я в восторге от ее кулинарных способностей. Та выпечка, которую она подала нам вчера к чаю, была выше всяких похвал!

– Я уверен, что она снабдит нас великолепным завтраком и, узнав, что вы оценили ее кулинарное искусство, положит целый пакет выпечки. А как вы смотрите на то, чтобы взять с собой еще и жареного цыпленка?

– Это было бы прекрасно.

Адриан опять остановился и обнял жену.

– А как вы отнесетесь к тому, чтобы поцеловаться? – прошептал он. – Прямо здесь, на ветру, который дует с моря?

Обхватив мужа рукой за талию, Вайолет крепче прижалась к нему.

– Это тоже отличная мысль! – с улыбкой ответила она. Он припал к ее губам в глубоком, страстном поцелуе. Тая в его объятиях, Вайолет закрыла глаза и отдалась на волю чувств.

Первая неделя медового месяца пролетела незаметно. Каждый день был для Вайолет наполнен новыми восхитительными впечатлениями, каждую ночь она проводила в жарких объятиях мужа.

Поездка к руинам замка Корф и пикник стали для нее незабываемым событием. Вайолет и Адриан бродили среди живописных развалин, впитывая в себя изумительную атмосферу седой старины.

Они позавтракали на вершине холма, в тени молодого дуба. С моря дул легкий бриз. Молодожены с удовольствием съели жареного цыпленка и полакомились сочными фруктами, конфетами и вкусным печеньем.

Утолив голод, Адриан растянулся на траве, положив голову на колени жены, и уснул. Вайолет с нежностью разглядывала лицо безмятежно спящего мужа. Не удержавшись, она осторожно убрала несколько прядей, упавших ему на лоб. Адридн тут же проснулся и устремил на нее взгляд, исполненный страсти. Вайолет затрепетала.

Он притянул ее к себе и припал к ее губам в пылком поцелуе. В нем было столько огня, что от него, пожалуй, мог бы загореться близлежащий замок, не будь он разрушен и сожжен много лет назад.

В последующие дни они много гуляли и говорили друг с другом. Гораций всегда сопровождал их. Его поведение и внешний вид постепенно изменились. Он набрал вес и стал доверять людям .Пес обожал Вайолет, но Адриана он тоже по-своему любил. Каждый раз, когда герцог проходил мимо него, он приветливо вилял хвостом.

Вайолет и Адриан осмотрели еще две местные достопримечательности. Они посетили залив Киммеридж, где полюбовались причудливыми скалами из сланца с остатками окаменелостей, а также деревушку Лалуорт, неподалеку от которой располагались руины еще одного замка и живописная пещера с внушительной каменной аркой.

Джанет, без сомнения, были бы скучны и неинтересны все эти экскурсии в провинциальную глушь. Но Вайолет они доставляли истинное удовольствие. Слава Богу, Адриан не успел хорошо изучить вкусы и пристрастия Джанет, иначе он давно бы что-нибудь заподозрил. Тем не менее Вайолет всегда была начеку, общаясь с ним и слугами.

И только по ночам она была самой собой. Она отдавалась на волю чувств и под покровом темноты изливала на Адриана всю накопившуюся в ней любовь и нежность. Адриан осыпал ласками именно ее, Вайолет. Он овладевал ею, а не ее сестрой. Вайолет принадлежали каждое его чувство, прикосновение, каждый поцелуй. Он, исторгал из ее груди крики восторга и экстаза.

Но когда Адриан в порыве страсти называл имя ее сестры, у Вайолет все холодело внутри, а ее сердце пронзала острая боль. Но что она могла поделать? Она выдала себя за сестру и теперь вынуждена была мириться с неприятными последствиями такого шага.

Временами ей хотелось во всем признаться мужу. Порой она едва сдерживала себя. За неделю, прошедшую со дня свадьбы, она лучше узнала Адриана и начала понимать его. Вайолет не сомневалась, что, если она обо всем расскажет ему, он будет оскорблен и взбешен ее обманом. По ночам он сжимал ее в объятиях, и она засыпала у него на груди. И Вайолет знала, что не переживет, если Адриан вдруг отвернется от нее.

Она не решалась рассказать ему правду, желая как можно дольше наслаждаться счастьем.

– Снимите туфли, – смеясь, сказал Адриан. Его босые ноги утопали в теплом мягком песке. На нем были белая льняная рубашка, простой жилет и старые черные брюки, закатанные до колен. Вайолет смотрела на него, скрестив на груди руки. Ветер с моря раздувал юбку ее розового платья.

– Нет уж, спасибо, – сказала она. – Мне и так хорошо.

– В таком случае вы испортите обувь. Через десять шагов на ваши изящные туфельки налипнет мокрый песок. Снимите их, герцогиня, послушайтесь меня.

Вайолет приподняла изогнутую бровь.

– Вот именно! Я – герцогиня и поэтому не могу позволить себе ходить босиком на людях.

– Ну о чем мы спорим? Где вы увидели людей? Мы здесь совершенно одни. Как герцог и ваш супруг, я заявляю, что сегодня вполне уместно ходить босиком, и требую, чтобы вы разулись.

Вайолет презрительно фыркнула, покачав головой. Но все же подчинилась приказу мужа. Сняв чулки, она положила их в туфельки. Адриан взял ее за руку, и они пошли вдоль берега.

День был погожим, солнечным и очень теплым. Впереди них вдоль кромки прибоя семенила птица перевозчик на длинных тонких ногах, похожих на две зубочистки. Она как будто хотела догнать откатившую от берега волну. Время от времени птица останавливалась и погружала клюв в песок, надеясь полакомиться червяком или маленьким морским рачком. Адриан улыбнулся, когда птица стала убегать от новой волны. Это было похоже на причудливый танец.

Он взглянул на жену, которая с довольным видом шла рядом с ним, хотя накануне свадьбы не желала ехать в эти места. «Как-то странно все это», – подумал Адриан. Он уже не раз замечал, что жена любуется пейзажами, с радостным волнением смотрит на пенный прибой, на море, катящее волны на песчаный берег.

Однако, несмотря на то что ей, по-видимому, нравилось здесь, она ни разу не выразила желания пройтись по побережью. А когда Адриан предлагал ей такую прогулку, она говорила, что сегодня жарко или что она боится испачкать обувь и наряд. Но Адриан чувствовал, что ее отговорки неискренни и молодая герцогиня с удовольствием отбросила бы условности и совершила пешую прогулку вдоль берега.

Поначалу герцог опасался, что его Джанет будет скучать по выездам в свет и привычным развлечениям. Решение поехать в сельскую глушь казалось ему опрометчивым. Но затем он убедился, что его жене вовсе не скучно. Напротив, уединенный образ жизни пришелся ей по нраву. Адриан видел, что Джанет искренне рада всякой экскурсии, каждой поездке.

Никогда еще Адриан не проводил так чудесно время. И ему было жаль, что неделя быстро закончилась.

Жена все больше удивляла его. Ее настроение было очень переменчиво. Она вела себя с ним то нежно, то надменно, то игриво, то раздражительно. Адриан не знал, чего от нее ждать в следующий момент. Порой ему казалось, что он имеет дело с двумя разными женщинами.

Одна из них была светской красавицей, за которой он ухаживал в Лондоне. Она любила балы, выезды в театр, общение с людьми своего круга и придавала большое значение собственной внешности. А вторая была застенчивой и наивной. Она обладала добрым сердцем и готова была приютить бездомную собаку. Эта женщина с радостью проводила с ним тихие вечера за неспешной беседой и с таким самозабвением целовала его, что у Адриана разрывалось сердце от нежности к ней.

Какой из этих двух женщин герцогиня будет сегодня?

– Давайте немного поплещемся, – неожиданно предложил Адриан и, схватив жену за руку, увлек ее туда, где бились пенные волны.

– О Боже! – воскликнула она. – Да вы настоящий злодей! Вы испортили мне платье!

Ее подол намок, и на него сразу же налип влажный песок.

– Не сердитесь, я куплю вам другое, – успокоил он ее. – Смотрите, сейчас накатит новая волна!

Море с ревом обдало их по колено соленой водой. Вайолет отскочила на сухое место. Ее промокшая насквозь юбка была тяжелой и липла к ногам. Наклонившись, она выжала подол.

– И что прикажете мне теперь делать? – упрекнула она его.

– Разденьтесь, и дело с концом.

– Что?!

– Снимите платье, подоткните нижнюю юбку так, чтобы она не мешала вам, и смело входите в воду. Ведь так приятно играть с волнами!

У Вайолет запылали щеки.

– Нет, Адриан, я не могу.

Он поднял морскую раковину, но тут же выбросил ее в море, обнаружив, что она раздавлена.

– Можете. Здесь вас никто не увидит.

– А слуги? А местные жители? Или рыбаки? – Она махнула рукой в сторону моря. – Всякое может случиться.

– Слуги сюда не придут. Ближайшая деревня находится в двух милях отсюда, местные жители не забредают так далеко от дома. А что касается рыбаков… – Он приставил ладонь козырьком ко лбу и взглянул вдаль, туда, где простирались воды Ла-Манша. – В пределах видимости нет ни одного суденышка. Вам нечего опасаться. Едва ли мимо проплывет военный фрегат и его капитан увидит вас в подзорную трубу.

– А военные суда часто проплывают здесь?

– Теперь, после войны, они редко заходят в эти воды. Повернитесь спиной, я расстегну пуговицы на вашем платье.

Вайолет долго колебалась.

– Вы хотите сделать из меня настоящую распутницу, – наконец проворчала она, поворачиваясь к нему спиной.

– Не вижу в этом ничего страшного, если сия распутница будет принадлежать только мне, – возразил Адриан, целуя ее в затылок.

– В этом можете не сомневаться. Кроме вас, мне никто не нужен.

Вайолет повернулась лицом к мужу, и их взгляды встретились. Они долго смотрели в глаза друг другу, не говоря ни слова. Комок подкатил к горлу Адриана. «Она моя, – думал он. – Только моя». Он знал, что убьет любого, кто попытается отобрать у него жену. Взыгравшее в нем чувство собственника изумило и встревожило его. Он думал, что не придает никакого значения целомудрию и верности жены. Но оказалось, что это не так. И через неделю после свадьбы у него открылись глаза.

Вопреки ожиданиям жена заняла в его жизни важное место.

Может быть, он полюбил ее? От этой мысли его бросило в жар.

«Нет, это невозможно», – думал он, снова повернув жену спиной к себе и быстро расстегивая пуговицы на ее платье. Он испытывал к ней физическое влечение, в этом не было никакого сомнения. Он занимался с ней любовью каждую ночь и почти каждое утро, будя ее в сумерках, когда за окном лишь брезжил рассвет. Ему нравилось слушать в предрассветной тишине ее прерывистое дыхание и стоны, когда только начинали петь птицы, приветствуя наступление нового дня.

Да, он любил ее тело. В свой медовый месяц они самозабвенно предавались страсти. Но Адриан был уверен, что она скоро утихнет. Его неистовое желание рассеется как дым.

И тут, как бы в насмешку над его уверенностью, Адриана охватило возбуждение. Он попытался противостоять ему и быстро снял рубашку.

– Мне вдруг захотелось искупаться, – заявил он. – Пойдемте поплаваем!

– Но вы ничего не говорили о том, что потащите меня в воду! – возмутилась Вайолет.

– Эта мысль пришла мне в голову внезапно. Пойдемте, дорогая.

И он побежал навстречу лениво накатывавшим волнам. Вайолет ничего не оставалось, как последовать за ним. Адриан был прекрасным пловцом, он быстро миновал линию прибоя и закачался на медленных невысоких волнах. Вайолет плавала ближе к берегу, где вода была менее спокойна.

Ей было немного не по себе. Жаркое солнце припекало лицо и обнаженные плечи. Распущенные волосы тянулись за ней по поверхности воды, словно шлейф. На Вайолет не было ничего, кроме тонкого нижнего белья. Она боялась, что ее может кто-нибудь увидеть. И все же она чувствовала себя как никогда счастливой, лежа на спине и глядя в бездонное голубое небо.

Кто-то легонько дернул ее за волосы. Вайолет испугалась и нырнула в воду. Оказавшись снова на поверхности, она обернулась и увидела рядом мужа. Его губы шевелились, но она не слышала его из-за шума прибоя.

– Что?! – крикнула она.

– Мне показалось, что вы уснули!

– Нет, я просто глубоко задумалась. Как вы поплавали?

– Отлично. Может быть, подплывем поближе к берегу?

И они не спеша направились к мелководью. Почувствовав дно под ногами, Вайолет остановилась и обернулась к мужу. С его мокрых волос капала вода. Адриан резким движением руки откинул их со лба. Вайолет залюбовалась его широкими мускулистыми плечами.

Ее взгляд невольно привлек шрам на его груди. Рубцы побелели и образовали узор, похожий на звезду неправильной формы размером с гинею. Она знала, что на спине мужа есть еще один шрам. Он тоже был белым и, по-видимому, образовался на месте рваной раны.

Вайолет давно уже заметила эти следы от ранений, но никогда не спрашивала об их происхождении. Она старалась не прикасаться к ним: мысли о том, что муж подвергался смертельной опасности, причиняли ей боль.

Но на этот раз она дотронулась кончиками пальцев до шрама на груди. Кожа в этом месте была неестественно гладкой и натянутой.

– Вам, должно быть, было очень больно, – промолвила она. Адриан спокойно смотрел на жену, не мешая ей ощупывать рубец.

– Да, мало приятного, когда тебе в спину вонзается острый штык, – сказал он.

Пальцы Вайолет дрогнули.

– А я думала, что это была пуля, прошедшая навылет.

– О моем ранении до сих пор сплетничают в светских салонах? – спросил Адриан.

Вайолет кивнула.

– Пуля оставляет на теле более аккуратные следы, – пояснил он. – Не такие уродливые, как эти. И конечно же, юные леди предпочитают слушать рассказ о пулевых ранениях. Штык – неромантичное оружие, от него всегда много крови. Мне, наверное, не следовало говорить вам правду. Мир иллюзий более приятен, чем жестокая реальность.

– Нет, – возразила Вайолет, – я хочу знать правду о вас.

Адриан сжал ее руку.

– Я еще не знаю, насколько откровенным могу быть с вами, – с горечью сказал он, и его глаза помрачнели. – Война ужасна во всех проявлениях, это неподходящая тема для светских салонов.

Вайолет погладила его по щеке.

– Мы сейчас не в светском салоне. Я – ваша жена. Вы можете рассказывать мне все без утайки.

Взгляд Адриана прояснел, и на его губах заиграла улыбка.

– Спасибо, дорогая. Я постараюсь запомнить ваши слова.

– А сейчас вы ничего не хотите мне рассказать?

– О чем? О моей ране? Это неинтересная история, да и вы уже почти все знаете. Французский солдат пронзил меня штыком в жестоком бою во время осады Бадахоса. Рана оказалась серьезной. Доктора не верили, что я выживу. Но Всевышний смилостивился надо мной, я остался жив. Узнав о моем ранении, мать написала мне письмо. Она требовала, чтобы я подал в отставку и немедленно вернулся домой, угрожая в противном случае сесть на первый корабль, отправляющийся в Европу, и приехать в Испанию, чтобы забрать меня силой. Думаю, такая угроза подействовала бы и на самого Веллингтона.

Вайолет сильно сомневалась в том, что кто-нибудь, не исключая матери герцога, женщины страстной и темпераментной, мог заставить его делать то, чего он не хотел. Ходили слухи, что он, чтобы спасти людей, отдал приказ эскадрону отступать, а сам с горсткой смельчаков прикрывал отступление. В том бою Адриан получил серьезную рану, а позже его наградили орденом за героизм и отвагу.

Вайолет обняла мужа за талию.

– Ваша мать поступила совершенно правильно, – промолвила она. – Вы остались в живых, и было бы неразумно искушать судьбу.

Адриан дотронулся кончиками пальцев до ее подбородка.

– Вы хотите сказать, что вам было бы жаль, если бы меня убили?

– В таком случае мы с вами никогда не встретились бы. И это было бы прискорбно.

Глаза Адриана подернулись грустью.

– Мне тоже было бы жаль, если бы я не встретил вас. Не увидел вашего прелестного лица… Этих нежных щек… – И он поцеловал их. – Этого великолепного подбородка… белоснежной шеи…

Он осыпал ее поцелуями, и у Вайолет кружилась голова.

– Гордого лба… – продолжал Адриан. – Трепещущих век… И конечно же, чувственных губ…

И Адриан порывисто поймал ее губы. Вайолет прильнула к сильной теплой груди мужа, крепче обняв его. Вокруг них плескалась морская вода. Мокрое нижнее белье Вайолет прилипло к телу, и она чувствовала себя обнаженной. Ладони Адриана легли на ее ягодицы. Вайолет сделала то же самое, чем изумила мужа. Однако ее смелость нравилась ему.

Жаркое солнце припекало ее голову и плечи, разжигая страсть. Казалось, их поцелуй длился вечность. Наконец Адриан прервал его и, бросив на жену пылкий взгляд, взял ее за руку и вывел из воды. Она молча вышла вместе с ним на горячий песок, туда, где лежала их одежда.

Вайолет думала, что сейчас Адриан подаст ей платье, чтобы она могла одеться и быстрее вернуться домой. А там они уединятся в спальне и предадутся страсти. Но Адриан, подняв одежду с песка, перекинул ее через руку и повел жену дальше вдоль берега, в противоположную от дома сторону.

Они остановились у большой, изогнутой полукругом скалы, часть которой выступала в море. Это место прекрасно подходило для любовных свиданий. Влюбленные с трех сторон были скрыты от глаз посторонних.

Оказавшись под сенью скалы, Адриан встряхнул платье жены и расстелил его на песке, а затем положил сверху свою одежду.

– Вы хотите устроиться прямо здесь? – спросила Вайолет, с опаской оглядевшись вокруг.

– Да, если не возражаете.

Адриан протянул руку. Дрожь пробежала по телу Вайолет.

– Не возражаю, – промолвила она.

Он увлек ее на импровизированную постель и начал осыпать ласками. Они предавались страсти не спеша, смакуя каждое движение. Запах и шум моря обостряли их чувства. Свежий ветерок возбуждал, холодя кожу.

Отбросив условности, Вайолет разделась, чувствуя себя свободной, словно природная стихия. Ее руки дерзко ласкали тело мужа. Она не узнавала себя в этой смелой темпераментной женщине. Но то не была попытка подражать сестре. Она просто обнаружила в себе новые наклонности и задатки, о которых и не подозревала. Она распрощалась с робостью и сдержанностью и, не стесняясь, выплескивала наружу обуревавшие ее чувства.

И когда муж вошел в нее, она ощутила себя с ним единым целым. Адриан был ее неотъемлемой частью, ее собственностью. Ей хотелось остановить это мгновение. Они были счастливы вместе. В моменты интимной близости им не надо было ничего требовать друг от друга, они не предъявляли никаких претензий, не давали обещаний, не исполняли ролей. Вайолет не нужно было ничего скрывать, лгать, притворяться. Любовь переполняла ее сердце.

Закрыв глаза, она не желала думать о тех трудностях, которые ожидают ее в дальнейшем. Впрочем, она уже и не могла ни о чем думать, ее мысли путались. Вскоре Вайолет впала в экстаз, ветер разнес по побережью ее неистовые крики страсти. Единственными свидетелями того, как она билась в объятиях Адриана, обвив ногами его талию, были морские птицы. Адриан достиг оргазма почти одновременно с женой.

Сидя у окна кареты, удалявшейся от увитого розами дома, Вайолет смотрела на проплывавшие мимо пейзажи. Она жалела о том, что не могла воспользоваться очками. Ей хотелось в последний раз взглянуть на усадьбу, в которой она провела самые счастливые в жизни дни, и попрощаться с ней, прежде чем она исчезнет из виду.

Вздохнув, она положила руку на сиденье, и Адриан тут же накрыл ее ладонью.

– Не грустите, дорогая моя, – успокоил ее он. – Мы еще вернемся сюда.

– Я знаю, – выдавила улыбку Вайолет. – Я не грущу, вернее, пытаюсь не грустить… Ведь впереди меня ждет много интересного. Мы едем в усадьбу Уинтерли, которую я давно мечтала посетить.

Взгляд Адриана потеплел при упоминании о его любимом имении.

– Я рад, что снова увижу знакомые места. Честно говоря, я скучаю по Уинтерли и надеюсь, что вы тоже полюбите этот дом. Теперь вы – герцогиня и его хозяйка.

Герцогиня… От этого слова дрожь пробежала по телу Вайолет. Сможет ли она с достоинством выполнять те обязанности, которые возлагает на нее ее новый статус? Следить за порядком в усадьбе, одной из самых больших в Англии. Она, как и любая другая благовоспитанная юная леди, конечно же, была знакома с основами ведения домашнего хозяйства. Но Вайолет и предположить не могла, что однажды ей придется взвалить на плечи заботу о таком крупном имении, как Уинтерли.

«Не надо робеть, – сказала себе Вайолет. – Я постараюсь справиться, а там будь что будет». Она решила относиться ко всем ожидавшим ее впереди трудностям как к новой дисциплине, которую ей предстояло изучить. Ведь овладеть греческим языком тоже было нелегко, однако со временем ей это удалось благодаря прилежности и усидчивости. Оптимизм и решимость помогут ей преодолеть все преграды.

Тем не менее, когда спустя три дня, утомленные долгой поездкой, они добрались до имения, Вайолет растерялась. У нее не было уверенности, что обязанности хозяйки Уинтерли окажутся ей по плечу. Она с тревогой смотрела из окна на огромные дубы, росшие по сторонам длинной подъездной аллеи, ведущей к усадебному дому.

Она уже однажды была в главном имении Адриана. Прошлой весной, после помолвки, герцог пригласил Джанет, ее сестру, брата и родителей к себе в гости. Территория усадьбы была огромна и составляла более пятнадцати тысяч акров. Их занимали парк, обширный лес, большое озеро, в котором водилось более двадцати видов рыбы, искусственные водоемы и каналы, через которые были перекинуты мостики, и фруктовый сад, цветущий и благоухавший в то время года и наполненный звонким пением птиц.

Близ дома были разбиты элегантные регулярные сады. Вайолет могла часами любоваться их живописными уголками. Особенно ей запомнилась красота сада, оформленного в духе Елизаветинской эпохи. Он располагался у наиболее древнего крыла, построенного еще в 1580-х годах. Клумбы пестрели разноцветными водосборами, петуниями, наперстянками и жимолостью. Полураспустившиеся каштаны и клены обещали в дальнейшем, в жаркое время года, стать тенистым прибежищем от зноя.

Усадебный дом походил на дворец. Он состоял из четырех крыльев, возведенных в трех архитектурных стилях и вмещавших сто сорок пять комнат, не считая помещений, которые занимали слуги. В 1763 году, при третьем герцоге Рейберне, дом подвергся самой значительной реконструкции за всю свою историю. Тогда были построены восточное и западное крылья, а также центральный полукруглый фасад в античном стиле. К главному входу, который образовывали поддерживавшие фронтон массивные ионические колонны, вели широкие каменные ступени.

Интерьер дома был не менее роскошен, чем внешний вид. Над великолепным холлом поднимался грандиозный купол, сквозь который внутрь проникал солнечный свет, отбрасывавший блики на розовый мрамор. Купол был расписан художником Робертом Адамсом, изобразившим на нем пасторальные сцены.

Изящная мебель и драпировки комнат поражали воображение. В каждом помещении были один-два камина с мраморными каминными досками. Полы устилали мягкие абиссинские и турецкие ковры ручной работы. Коридоры, галереи и комнаты были украшены предметами старины, бесценными произведениями искусства, картинами, скульптурами.

Во время короткого пребывания в усадьбе Вайолет не успела рассмотреть и малой доли собранных здесь сокровищ, а также познакомиться с архитектурой всех построек. Теперь, будучи хозяйкой имения, она могла найти время, чтобы полюбоваться произведениями искусства и на досуге изучить их. Но будет ли у нее досуг? Новые обязанности, которыми она не хотела пренебрегать, могли заставить ее с головой уйти в работу. Мысль о том, что она не осилит их, приводила ее в ужас.

Когда карета приблизилась к дому, Вайолет залюбовалась его величественностью. Увидев выстроившихся у крыльца в четыре ряда слуг, она была поражена их многочисленностью, но постаралась справиться с волнением. Церемония знакомства со слугами в Дорсете прошла хорошо. И этот опыт должен был придать ей уверенности.

Адриан помог жене выйти из кареты. Вслед за Вайолет выпрыгнул Гораций, который путешествовал вместе с хозяйкой. Как только его мощные лапы коснулись земли, он приветливо завилял хвостом. К собаке подошел Роберт и пристегнул к ошейнику поводок.

Вайолет взяла мужа под руку, и они двинулись к крыльцу. Она чувствовала на себе десятки взглядов. У крыльца собралось не менее ста человек! Да, здесь царила совсем иная атмосфера, чем в Дорсете.

Вперед выступил дворецкий Марч. Он обладал внушительной фигурой, горделивой осанкой и проницательными синими глазами.

– Добро пожаловать домой, ваша светлость, – приветствовал он герцога, а затем повернулся к Вайолет: – Мы все рады вашему приезду, ваша светлость. – Дворецкий учтиво поклонился. – Надеюсь, поездка была не слишком утомительной.

– Вы правы, Марч, путешествие было довольно приятным, – сказал Адриан. – Вижу, вы собрали всю прислугу.

– Да, ваша светлость, я сделал это на свой страх и риск. Разрешите, я от имени слуг сердечно поздравлю вас и ее светлость с вступлением в законный брак. Позвольте пожелать вам счастья и процветания.

– Спасибо, Марч. Спасибо всем. Я рад, что вернулся домой. Адриан и Вайолет улыбнулись, и на лицах слуг появились ответные улыбки. Адриан представил жену основному штату прислуги, в том числе экономке, миссис Хардвик, высокой, похожей на длинноногую птицу женщине с зачесанными назад волосами, собранными в столь тугой пучок, что было странно, как ей при такой прическе еще удается моргать.

Вайолет познакомилась также с поваром Адриана, французом Франсуа, служившим много лет назад на кухне в Версале и готовившим самому королю Людовику XVI и Марии Антуанетте. Его светло-карие глаза радостно заблестели, когда он сообщил герцогине о том, что приготовил пирожные со взбитыми сливками в форме лебедей в честь приезда домой четы молодоженов.

К счастью, Вайолет не надо было много говорить. И постепенно она начала успокаиваться. Но когда герцог и герцогиня повернулись, чтобы подняться на крыльцо и войти в дом, дворецкий вежливо остановил их.

– Простите, ваша светлость, – обратился он к Адриану, – но мне нужно кое-что вам сказать.

Адриан повернул голову.

– Да, Марч. В чем дело?

– Я должен сообщить вам, что в гостиной вас ожидает ее светлость. Она прибыла сюда сегодня утром.

Вайолет бросило в жар от этой новости. В доме, оказывается, находилась мать Адриана!

Глава 9

– Адриан, дорогой, наконец-то ты приехал! Иди поцелуй меня скорей! – Вдовствующая герцогиня Рейберн широко раскинула руки.

Она сидела на диване, обтянутом золотистым шелком, и не собиралась вставать, чтобы приветствовать молодоженов. У герцогини был величественный, царственный вид.

– Здравствуй, мама, – сказал Адриан и, подойдя к герцогине, наклонился и чмокнул ее в щеку. – Я не ожидал, что ты приедешь. Это для меня приятный сюрприз.

В его карих глазах вспыхнули озорные искорки.

– Не лги, – возразила герцогиня. Она говорила с сильным французским акцентом, хотя уже более тридцати пяти лет жила в Англии. – Ты вовсе не находишь мой приезд приятным. У тебя и твоей очаровательной молодой жены медовый месяц, а я свалилась на вас как снег на голову. Прошу прощения за вторжение, но вы должны смириться с ним. Ты посмотри на Джанет. Она онемела и до сих пор не может вымолвить ни слова.

Вайолет, стоявшая все это время у порога, направилась к дивану, на котором сидела ее свекровь. Ком подступил у нее к горлу, но она все же сумела справиться с волнением и поздоровалась с матерью Адриана.

Маргарита Ришо-Уинтер обладала огневым темпераментом, это был настоящий вихрь, способный снести все на своем пути. Ее поведение было непредсказуемо. После помолвки Джанет и герцогиня вежливо общались друг с другом, но так и не смогли по-настоящему сблизиться. Вайолет знала, что ей следует быть крайне осторожной со свекровью.

– Вы ошибаетесь, ваша светлость, – сказала она и, наклонившись, поцеловала в щеку герцогиню, от которой исходил приятный аромат дорогих духов. – Я очень рада видеть вас. Вы для нас всегда желанный гость.

– Спасибо, дитя мое, – пожимая руки Вайолет, сказала герцогиня. – Вы очень добры. Зовите меня маман, ведь теперь мы с вами так же близки, как мать и дочь.

– Конечно, маман, – согласилась Вайолет. Герцогиня наконец отпустила руки невестки, и та села в кресло, стоявшее напротив дивана.

– Я уже распорядилась подать нам сюда чай, – сообщила мать Адриана. – Надеюсь, вы ничего не имеете против, дитя мое?

И она приподняла темную бровь так, как это обычно делал ее сын.

Вайолет не сразу ответила. Что сказала бы в этой ситуации Джанет? Как бы она поступила? Джанет наверняка не понравилось бы, что свекровь распоряжается в ее доме, и она попыталась бы поставить ее на место.

– Нет, конечно, я не против, – с улыбкой, подчеркнуто вежливо промолвила Вайолет. – Но в следующий раз, когда вы приедете к нам, вам не придется беспокоиться. Я сама позабочусь, чтобы слуги подали нам чай.

Герцогиня кивнула. Ее полные чувственные губы слегка дрогнули. Мимика свекрови напоминала Вайолет мужа. Мать и сын были очень похожи. Адриан унаследовал от герцогини глаза, линию рта и свою жгучую, завораживающую красоту. Вдове уже перевалило за пятьдесят, но она была все еще очень привлекательной женщиной. Ее роскошные черные волосы лишь слегка посеребрила седина. Герцогиня сохранила безупречный цвет лица, на котором с трудом можно было разглядеть сеть мелких морщинок, в основном в уголках глаз и около губ.

Подойдя к буфету, Адриан налил себе бокал вина из хрустального графина.

– Как поездка? – спросила его мать. – Похоже, вы прекрасно провели время в пути. Оба выглядите бодрыми и довольными.

Адриан пригубил вино.

– Да, все прошло отлично, – сказал он и окинул фигуру Вайолет долгим томным взглядом. – Мы действительно чудесно провели время.

Горничная подала чай, и мать Адриана разлила его по чашкам. Молодожены были голодны и с удовольствием отведали предложенные им сандвичи и пирожные. Однако Адриан отказался от чая, предпочтя вино.

– Как поживают наши родственники? – спросил Адриан, усаживаясь в кресло. – Надеюсь, все бодры и здоровы. Те, кто был на нашей свадьбе, выглядели отлично.

Вдовствующая герцогиня промокнула губы салфеткой.

– У них все хорошо, – начала рассказывать она, не обращая внимания на ироничный тон сына. – Хотя мой дорогой кузен Филберт вынужден был провести несколько дней в постели. После свадебного обеда он прогуливался по саду с леди Ранкин, споткнулся, зацепившись за шлейф ее вечернего платья, упал и растянул связки ноги.

«Скорее всего он просто выпил слишком много шампанского, стал приставать к леди Ранкин, и она оттолкнула его», – подумал Адриан.

Филберт был неисправимым ловеласом и совершенно терял голову, когда был навеселе. Должно быть, он так назойливо флиртовал с леди Ранкин, молодой красивой вдовой, что та сочла нужным от словесных увещеваний перейти к физическому воздействию.

– Надеюсь, его травма не слишком серьезна? – спросила Вайолет.

Вдова и Адриан с удивлением взглянули на нее. Вопрос и озабоченный тон Вайолет выглядели наивными. Герцогиня поняла, что ее невестка ничего не знает о дурной репутации кузена Фил-берта. Странно, подумал Адриан, весь Лондон потешается над рассказами о его похождениях. Но по-видимому, в кругу порядочных юных леди не принято говорить о подобных вещах. Молодая жена каждый день преподносила ему сюрпризы, а он не уставал удивляться.

– Филберт уже поправился, с ним все хорошо, – заверила Вайолет свекровь. – А вот с Сильвией – нет.

Адриан насторожился при упоминании имени его старшей сестры.

– А что такое с Сильвией? – спросил он.

– Как ты знаешь, она в положении, а от Герберта нет ни помощи, ни поддержки.

Леди Сильвия Брамли находилась на шестом месяце беременности и должна была родить пятого ребенка. У них с Гербертом уже было четверо сыновей. А Сильвия мечтала о дочери. «Сыновья – это хорошо, – с грустью в голосе говорила она, – но их не будешь наряжать, вывозить в свет, знакомить с подругами». Сильвия была убеждена, что каждая женщина должна иметь дочь, которую она могла бы баловать, холить и лелеять, а когда придет время, выдать замуж за хорошего человека. Поэтому она молила Бога, чтобы ее пятым ребенком была долгожданная девочка.

– А, вон оно что, – хмыкнул Адриан.

– Да, дело именно в этом, – нахмурившись, сказала герцогиня. – Й мне не нравится, что ты с иронией относишься к проблемам сестры. Как она сожалела, что не смогла приехать на твою свадьбу!

– Я вовсе не иронизирую по поводу ситуации, в которой оказалась Сильвия, – возразил Адриан. – Напротив, я сочувствую ей. Но, на мой взгляд, ей следовало бы уже давно привыкнуть к характеру мужа и к состоянию беременности. Сильвия ведь вынашивает пятого ребенка!

– Каждая беременность протекает по-разному. Сильвия пишет, что у нее сильно отекли ноги в лодыжках. Кстати, именно поэтому я и приехала к тебе сегодня.

– Ты приехала, чтобы сообщить мне о том, что у Сильвии сильно отекли лодыжки? – удивленно переспросил Адриан.

– Не передергивай, пожалуйста! – недовольно сказала герцогиня. – Я приехала, чтобы сообщить тебе, что еду к Сильвии и побуду с ней до родов. Я должна помочь ей в трудную минуту.

– Но Брамли наверняка нанял лучшего доктора, какого только можно было найти в округе, для того чтобы он наблюдал за ней.

– Не сомневаюсь. Однако беременной женщине необходимо постоянно общаться с другой женщиной. Дочери в этот период, как никогда, нужна ее маман. Кроме того, Сильвия пишет, что сыновья просто сводят ее с ума. Придется мне взять на себя роль строгой бабушки. Я уже упаковала вещи и отправляюсь завтра утром.

– В таком случае я прошу тебя сегодня остаться у нас на ужин.

– Да, – сказала Вайолет, – мы приглашаем вас поужинать с нами.

Лицо герцогини озарила улыбка.

– Спасибо, дорогие мои, я принимаю ваше приглашение, – поблагодарила она и бросила на невестку испытующий взгляд. – Вы тихи и молчаливы сегодня, дитя мое. Может быть, что-то случилось?

Вайолет едва не вздрогнула, услышав слова свекрови.

– Нет-нет… – поспешно сказала она. – У нас все в порядке. Я просто немного устала с дороги.

– Ну конечно, вас утомила долгая поездка, а я, эгоистка, задерживаю вас. Я не хочу, чтобы вы чувствовали себя обязанной развлекать меня. Ступайте к себе, отдохните, а я еще немного поболтаю с сыном.

– Спасибо, ваша светлость, мне в самом деле нужно отдохнуть, – пролепетала Вайолет.

Свекровь погрозила ей пальцем:

– Не ваша светлость, а маман. Мы же договорились!

– Да, конечно, маман.

Вайолет встала, выдавив из себя улыбку.

Адриан тоже поднялся, чтобы проводить жену до двери.

– Отдыхайте, моя дорогая, увидимся за ужином. – Он нежно погладил ее по щеке.

– До вечера. – И Вайолет вышла из гостиной.

Адриан вернулся к столу и, взяв с серебряного блюда крохотный сандвич, отправил его в рот. Прожевав его, он обратился к матери.

– Итак, признавайся, зачем ты все-таки приехала? – спросил он, снова усаживаясь напротив нее.

Герцогиня взглянула на сына с притворным удивлением.

– Я уже говорила, дорогой, что хотела повидаться с тобой, прежде чем ехать в Херефордшир. Я уезжаю надолго и вернусь домой не раньше Мартынова дня[2].

– Нам с Джанет будет очень не хватать тебя. Но все же я не верю, что ты приехала именно поэтому.

– Ну хорошо, признаюсь, у меня есть к тебе небольшое дельце. Надо провести ремонт в моем доме. Дверь в гостиной громко скрипит и действует мне на нервы. А в комнатах прислуги на верхнем этаже всегда сильно дует. По всей видимости, прохудилась крыша.

– А ты говорила по этому поводу с Макдугалом?

Эван Макдугал был главным управляющим имения Уинтерли. В его обязанности входило присматривать за землями герцога, подворьями крестьян-арендаторов и всеми постройками, в том числе и домом вдовствующей герцогини.

– Нет, я решила поговорить непосредственно с тобой. Адриан едва сдержал улыбку. Он хорошо знал привычки и причуды матери. Она не любила разговаривать с мистером Макдугалом, утверждая, что не понимает речь этого шотландца.

– Не беспокойся, я присмотрю за ремонтом в твоем доме, пока ты будешь в отъезде. – Адриан, подойдя к буфету, вновь наполнил бокал.

– Ты ничего не хочешь мне рассказать? – спросила вдруг герцогиня.

– О чем ты?

Герцогиня с обиженным видом поджала губы. – Думаешь, я слепая? Я, конечно, не хочу вмешиваться в твои дела, но еще до свадьбы ты вел себя как-то странно. Я очень беспокоилась, чувствуя, что у тебя с невестой натянутые отношения. И не говори, пожалуйста, что все это мне только показалось.

Адриан вернулся на свое место, сделал несколько глотков вина и поставил бокал на столик.

– Нет, тебе не показалось, – подтвердил он. – Но сейчас у нас все хорошо. Свадебное путешествие на побережье пошло нам обоим на пользу, у нас наладились отношения.

– Значит, Джанет простила тебя за то, что ты отказался от поездки в Европу? – спросила герцогиня, которая была в курсе событий.

– Сначала она была действительно сильно расстроена, но как только мы прибыли в Дорсет, Джанет как будто подменили.

– И теперь вы счастливы, – подытожила мать слова сына. – Я вижу, как ты смотришь на жену.

Адриан пожал плечами. Неужели он как-то по-особенному смотрел на Джанет? Впрочем, да, наверное, так оно и было…

– Я доволен, что женился на этой девушке, – заявил он. И это было правдой. Адриан не ожидал, что обретет счастье в браке.

– В таком случае я со спокойным сердцем могу ехать к твоей сестре, – сказала герцогиня. – Мне было бы трудно бросить тебя в беде.

– Мама, не забывай, что я взрослый человек. Я высоко ценю твою заботу, но способен сам постоять за себя, и ты об этом прекрасно знаешь.

– Да, ты взрослый мужчина, но для меня ты прежде всего сын. И сколько бы лет тебе ни было, я буду всегда любить тебя.

– Я тоже люблю тебя, мама.

Лицо герцогини озарилось улыбкой.

– А теперь расскажи, что ты слышала о Джордже Финчли, – попросил Адриан, чтобы перевести разговор на другую тему. Он знал, что его мать обожает светские пересуды и скандалы. – Он действительно согласился жениться на старшей дочери Грентонов?

Герцогиня налила себе чашку чаю и начала подробно пересказывать последние сплетни.

Вайолет чуть не проспала ужин. Она прилегла на кровать, и ее тут же сморил сон. Проснувшись, она взглянула на часы и поняла, что пора одеваться. Через минуту в комнату вошла Агнесс и помогла ей облачиться в платье из индийского муслина в цветочек, с короткими рукавами и полукруглым вырезом. Затем служанка причесала Вайолет и надела на ее шею нитку жемчуга.

Благодаря врожденному умению хорошо ориентироваться Вайолет быстро нашла гостиную на втором этаже, где ее должен был ждать муж. Адриан уже находился там вместе с каким-то джентльменом, которого он сразу же представил жене. Это был мистер Джеймс Долтон, личный секретарь Адриана. Герцог пригласил его сегодня поужинать с ними.

Вайолет всегда робела в присутствии малознакомых людей. Но мистер Долтон, с его ироничной кривой улыбкой, румяными щеками и учтивыми манерами, сразу же расположил ее к себе. Вайолет было легко и приятно в его обществе.

Она узнала, что мистер Долтон обожает крупных собак и уже успел познакомиться с Горацием. Его слова о том, что Гораций – «прекрасный грациозный пес благородных кровей», заставили Вайолет почувствовать к нему симпатию. Они начали с увлечением обсуждать разные породы собак. Адриан молча с улыбкой слушал их.

В этот момент в комнату вошла вдовствующая герцогиня.

Вайолет замолчала, стараясь не выдать волнения. В присутствии матери Адриана она чувствовала себя очень скованно. Вайолет не могла сослаться второй раз на усталость, если бы герцогиня снова спросила ее, что с ней. К счастью, мистер Долтон, сам того не зная, пришел ей на выручку и быстро увлек мать Адриана интересным разговором. Вайолет испытала облегчение, поняв, что никто не обращает внимания на ее молчаливость и замкнутость.

Ужин был подан в столовой, рассчитанной на пятнадцать – двадцать человек. По меркам этого огромного дома, помещение было маленьким. В центре стоял длинный полированный стол из орехового дерева. Здесь четыре человека могли поужинать в интимной обстановке, не повышая голоса во время разговора и не опасаясь, что их не услышат.

Адриан и Вайолет, как хозяева дома, сидели на противоположных концах стола, напротив друг друга. Вайолет еще не привыкла к роли хозяйки, которая давалась ей с трудом, и чувствовала себя неуютно. Тем не менее каким-то чудом она справлялась с этой ролью. Во время ужина Вайолет молча, жестами, давала распоряжения слугам, участвуя в общем разговоре.

Когда подали кофе и десерт, она невольно почувствовала облегчение. Как и обещал повар, он приготовил пирожные со взбитыми сливками в форме лебедей. Они лежали на тарелках, дно которых покрывал жидкий темный шоколад, и создавалось впечатление, будто лебеди скользят по коричневому озеру. Однако радость Вайолет была преждевременной. После ужина мужчины заявили, что им необходимо обсудить хозяйственные дела, и дамы удалились в гостиную.

Оставшись наедине со свекровью, Вайолет смешалась и не знала, с чего начать разговор. Как мог Адриан бросить ее в такой момент!

Мать Адриана удобно устроилась на диване, и Вайолет тоже скромно присела на его краешек, лихорадочно размышляя над тем, о чем заговорить со свекровью. Обсудить погоду? Это самая безобидная тема.

– Надеюсь, завтра будет погожий день и вы благополучно доедете до дома дочери, – промолвила она, с трудом преодолев робость.

– Хм… – усмехнулась герцогиня. – Вообще-то в это время года во второй половине дня часто бывают грозы. Погода очень переменчива.

Вайолет не знала, что к этому добавить. Ну что еще она могла сказать о погоде?

– Вы так долго жили здесь, в Уинтерли… – выпалила вдруг она.

Герцогиня удивленно взглянула на нее, приподняв темную бровь. Вайолет беспокойно заерзала на диване. Ее слова можно было принять за намек на солидный возраст герцогини.

– Не могли бы вы рассказать мне о наших соседях? – стараясь перевести разговор на другую тему и сгладить неловкость, попросила она.

Свекровь долго молча смотрела на нее пронзительным взглядом, потом заговорила:

– Поблизости от нас живет несколько приличных семей, хотя, впрочем, они не могут сравниться с нами по богатству и знатности. Уинтеры уже в течение трех столетий являются в этой части графства Дербишир наиболее крупными землевладельцами. История нашего рода восходит к графу Эксефорду, которому король Генрих VIII пожаловал земли в 1545 году.

Вайолет еще во время первого посещения усадьбы Уинтерли познакомилась с историей рода Адриана. Она знала, что ее муж, шестой герцог Рейберн, к тому же носит титулы десятого графа Эксефорда, виконта Трентуорт-Фейнхилла, лорда Лейтона и барона Крофтона. Этот список был еще не полон. Вайолет просто не смогла запомнить другие, менее значимые, титулы Адриана. Ей врезалось в память лишь то, что первенец герцога будет объявлен девятым маркизом Эштоном. Сердце Вайолет замерло при мысли, что у нее и Адриана может родиться сын.

– Имение Крестхевен, расположенное в нескольких милях отсюда, принадлежит лорду и леди Картер, – продолжала свекровь. – Это очень порядочные и милые люди. Впрочем, Милтоны и Лайлы тоже прекрасные соседи. Кроме того, на наших землях, в деревне, живет приходский священник Томпкинс с женой. Все эти люди непременно нанесут вам визит, выждав для приличия какое-то время и дав вам освоиться здесь.

У Вайолет в глазах потемнело. Она не ожидала, что соседи захотят познакомиться с ней и нагрянут в Уинтерли. Впрочем, подобные визиты как дань вежливости были в порядке вещей.

Странно, что она упустила это из виду. Сцепив пальцы рук, Вайолет постаралась успокоиться и не выдать своего смятения.

– Вы непременно подружитесь со всеми соседями в округе, – продолжала герцогиня. – Для этого надо совсем немного. Устраивайте время от времени званые обеды и развлечения для них, и вы завоюете их любовь и признательность. Они надеются, что вы разгоните их скуку. И я знаю, что вам будет это нетрудно сделать, вы ведь любите светскую жизнь.

Вайолет улыбнулась, хотя на душе у нее кошки скребли. Тошнота подкатила к горлу.

– Думаю, что большую часть времени вы будете проводить в Лондоне, – продолжала мать Адриана, – и это хорошо. У вас там много знакомств и связей. Ваши изысканные манеры и общительность пойдут на пользу карьере моего сына.

– Что вы имеете в виду?

– До сего времени Адриан пренебрегал обязанностями члена палаты лордов. Но теперь, после женитьбы на вас, я уверена, он будет проявлять большую активность в работе правительства. Герцоги Рейберн по натуре всегда были лидерами. Даже его отец – не буду распространяться об этом человеке – был активным политическим деятелем. Адриан не исключение из правила. Он прирожденный политик, и его ждет великое будущее. Вот увидите.

Вайолет недоверчиво посмотрела на свекровь. Она никогда не замечала в Адриане стремления стать политиком. Во всяком случае, он никогда не говорил с ней о том, что хочет прославиться на этом поприще. Впрочем, возможно, он не считал нужным вести с ней подобные разговоры… Они женаты всего лишь неделю. Кроме того, мужчины иногда избегают беседовать с женами на политические темы. Они принимают участие в общественной жизни, но дома предпочитают помалкивать об этом. Так всегда вел себя отец Вайолет. Он сам принимал решения и действовал на свой страх и риск, поддерживая те или иные политические силы, и если порой попадал впросак, терпеливо сносил жалобы и упреки жены, которая узнавала о его поступках уже постфактум.

– Вы – настоящий клад для моего сына, Джанет. – Герцогиня похлопала невестку по руке. – Мудрая искусная хозяйка дома не менее ценна для мужчины, чем его таланты или убеждения. Я хочу, чтобы вы помогли Адриану добиться успеха в жизни.

– Да, конечно, я сделаю все, что будет в моих силах, – бодро заверила ее Вайолет.

– Я очень люблю сына и была бы крайне огорчена, если бы узнала, что он несчастлив.

Вайолет насторожилась и в упор посмотрела на свекровь.

– Я тоже была бы расстроена, – заявила она. – Вы, ваша светлость, не единственная, кто любит его.

Выражение лица вдовы смягчилось. Она кивнула и перевела разговор на другую тему.

Тут в гостиную вошли Адриан и мистер Долтон.

Где-то в глубине дома часы пробили два раза. Эти мелодичные звуки отозвались эхом в ночной тишине.

Вайолет лежала на спине с открытыми глазами, уставившись в темноту. Рядом с ней спал Адриан. Беседа со свекровью не выходила у нее из головы. Вайолет вновь и вновь возвращалась к словам матери Адриана, которые до сих пор звучали у нее в ушах, не давая покоя: «Ваши изысканные манеры и общительность пойдут на пользу карьере моего сына…» Что означала эта фраза вдовы?

«Герцоги Рейберн по натуре всегда были лидерами… Адриана ждет великое будущее…» Да, если Вайолет не наделает глупостей и все не испортит.

«Вы – настоящий клад для моего сына…» Вайолет чуть не застонала, перебирая в памяти слова свекрови. Она чувствовала, что не способна оправдать ее надежды. Вайолет плохо знала свет, у нее не было связей в обществе, она понятия не имела, как должна вести себя хозяйка модного салона, в котором собирается знать, в том числе и политические деятели. Если мать Адриана права и он действительно мечтает стать членом правительства, то Вайолет была последним человеком, который мог бы ему в этом помочь.

Ей и без того было нелегко играть роль сестры, преодолевать каждый день возникающие на ее пути трудности, привыкать к новым условиям жизни. А тут еще свекровь требовала от нее невозможного – покорить свет своим обаянием, расположить к себе сильных мира сего. На это была вряд ли способна даже Джанет. Но может, от нее и не требовалось разбираться в сложных вопросах, ей просто следовало научиться общаться с людьми, очаровывать их, быть обходительной? Зачем только она согласилась пойти на обман? Она погубит и карьеру Адриана, и себя!

«Я была бы крайне огорчена, если бы узнала, что Адриан несчастлив…» Эти слова терзали душу Вайолет. Повернувшись на бок, она зажмурилась. Она всем сердцем любила мужа. Она не хотела становиться для него обузой. Сердце ее сжималось от боли.

– Джанет, – тихо проговорил проснувшийся Адриан и погладил ее по плечу.

Вайолет застыла, услышав имя сестры. «Нет, я Вайолет! Вайолет!» – хотелось крикнуть ей.

– Что с вами? – спросил Адриан.

– Ничего. Я проснулась и не могу уснуть.

– Вам приснился дурной сон? Что вам снилось? Давайте поговорим, может быть, вам станет легче.

О, если бы Вайолет могла высказать мужу все начистоту! С каким удовольствием она рассказала бы Адриану о беседе с его матерью и спросила бы, действительно ли он хочет серьезно заняться политикой. Но что, если Адриан уже успел поделиться своими планами на будущее с Джанет после помолвки? В таком случае расспросы жены удивили бы его. Вайолет не хотела рисковать.

– Нет. Я плохо помню, что мне снилось.

– Ну хорошо, может, мне удастся убаюкать вас. Идите ко мне. Он крепко обнял ее и нежно поцеловал. Губы Адриана были теплыми и мягкими. Вайолет погладила его по голове. Ей нравились шелковистые, всклокоченные после сна волосы мужа, его поросшие колючей щетиной щеки.

– Да, – прошептала Вайолет, всем телом прижимаясь к Адриану. – Убаюкайте меня, заставьте забыть обо всем на свете.

Глава 10

– Шкафы с постельным бельем мы проверили, ваша светлость. Не хотите ли теперь взглянуть на буфеты с фарфором? – спросила миссис Хардвик, запирая на ключ двойные дверцы шкафов, стоявших вдоль стены одного из коридоров восточного крыла дома.

Закончив свое дело, она повернулась и бросила на молодую герцогиню вопрошающий взгляд.

Вайолет подавила вздох усталости. Она вместе с экономкой за последние четыре часа исходила почти весь дом, не присев ни разу. Вайолет казалось, что за это время она преодолела расстояние в целую милю, поднимаясь по лестницам и шагая по бесконечным коридорам. Экономка показывала ей различные хозяйственные помещения дома. Это тяжелое испытание началось сразу после завтрака с осмотра винных погребов. А теперь Вайолет находилась уже на втором этаже.

– Не сейчас, миссис Хардвик. – Вайолет старалась говорить любезным и в то же время твердым тоном. – Я уверена, что в них такой же безупречный порядок, как в тех шкафах, чуланах и кладовых, которые мы успели осмотреть сегодня. Благодарю вас, но мне надо вернуться к себе, чтобы переодеться. Герцог будет недоволен, если я опоздаю к обеду.

Миссис Хардвик нахмурилась, как будто хотела что-то возразить. Однако Вайолет, подражая своей сестре, небрежно кивнула экономке и зашагала прочь. Но миссис Хардвик бросилась вслед за госпожой и, догнав ее, засеменила рядом.

– Если вы, ваша светлость, найдете время после обеда, то просмотрите, пожалуйста, меню на следующую неделю. Его нужно утвердить, – сказала она. – Повар должен знать заранее, что готовить и подавать на стол.

Вайолет чуть было не возненавидела повара за подобные требования.

– А кто до сих пор утверждал меню? – спросила она. Экономка, похожая на ворону в платье из черного бомбазина, расправила худенькие плечи.

– До приезда вашей светлости это делала я, – ответила она.

Вайолет знала, что в обязанности хозяйки дома входит выбор продуктов, составление меню, сервировка стола. Все это герцогиня должна была держать под контролем. Но при мысли о том, что ей придется каждый день заниматься столь прозаическими вещами, у нее портилось настроение. Джанет наверняка уклонилась бы от подобных забот. Что касается Вайолет, то у нее тоже были интересные планы, для воплощения которых требовалось свободное время.

Она с удовольствием переложила бы груз ответственности за хозяйственные дела на плечи слуг. Однако Вайолет не забывала о том, что отныне она герцогиня Рейберн и у нее свой круг обязанностей. Ей не хотелось разочаровывать Адриана.

– Ну хорошо, я просмотрю меню, – сказала Вайолет и увидела, как радостно заблестели глаза экономки, а на ее лице появилось выражение торжества. Джанет не потерпела бы этого. Она не позволила бы служанке одержать верх над собой. Сознавая это, Вайолет добавила с высокомерным видом: – Но только не сегодня. Я займусь этим завтра. Я жду вас в десять часов утра в своем кабинете.

Радостные огоньки в глазах экономки потухли. Она открыла было рот, чтобы возразить, но тут же закрыла его. Потупив взор, миссис Хардвик поклонилась.

– Как вам будет угодно, ваша светлость, – сказала она.

– Всего хорошего, миссис Хардвик.

Только завернув за угол, Вайолет с облегчением вздохнула.

Умывшись у себя в комнате, Вайолет надела приготовленное Агнесс удобное муслиновое платье в зелено-белую полоску. Этот наряд дополняли подобранные в тон зеленоватые туфельки. Взглянув на себя в зеркало и убедившись, что прекрасно выглядит, она направилась в малую столовую, миновав целый лабиринт длинных коридоров. Через десять минут туда торопливо вошел Адриан.

– Простите меня за опоздание, дорогая, – извинился он. – Мне пришлось пересмотреть горы корреспонденции. Я оставил Долтона отвечать на письма. Он сказал, что не возражает, если обед ему принесут прямо в кабинет. Вот что бывает, если долго отлыниваешь отдел.

Адриан поцеловал жену в лоб и прошел на свое место во главе стола. Сев, он расстелил льняную накрахмаленную салфетку на коленях.

– Но думаю, вам неинтересно слушать о делах. Как вы провели время до обеда? – спросил он.

Вайолет хотелось сказать, что, напротив, ей было бы очень любопытно поговорить с ним о делах. Она с удовольствием обсудила бы с мужем его занятия, а не свои собственные. Что может быть скучнее осмотра съестных припасов, бутылок вина и стопок постельного белья?

Джанет, однако, вряд ли проявила бы интерес к делам, которыми был все утро занят ее муж. Стараясь позабавить супруга, Вайолет с юмором описала утреннюю прогулку по хозяйственным помещениям. Однако она предпочла умолчать о тех чувствах, которые вызывала у нее миссис Хардвик. После общения с ней у Вайолет остался неприятный осадок. Ей хотелось поделиться с Адрианом впечатлениями об экономке, но она сочла это неуместным.

Вайолет сама не знала, что именно вызывало у нее настороженность и беспокойство. Экономка хорошо – даже слишком – справлялась с обязанностями. Возможно, именно в этом была проблема. Миссис Хардвик будто давала Вайолет понять, что она здесь чужая и не по праву вторглась в этот дом. Вайолет в ее присутствии ощущала себя нерадивой служанкой. Возможно, все дело было в неуверенности Вайолет в себе. У Джанет наверняка не возникло бы подобных затруднений.

Закончив рассказ, она принялась с аппетитом есть приготовленный поваром восхитительный пирог с мясом.

– Я не хочу, чтобы вы подумали, что я пренебрегаю вами, – сказал Адриан, когда они закончили обедать и слуги убрали со стола. – Но у меня возникло несколько неотложных дел. Вы будете сильно расстроены, если я отменю сегодня нашу прогулку верхом? Обещаю, что завтра мы обязательно покатаемся. Если хотите, мы весь день проведем вдвоем. Посмотрим новые для вас места, устроим пикник. Что вы думаете по этому поводу?

Адриан бросил на жену настороженный взгляд, и Вайолет поняла, что он ожидает ссоры. Джанет действительно на ее месте надула бы губы.

– Не скрою, я и вправду расстроилась, – честно сказала Вайолет. – Но я понимаю, что вы очень заняты. Поэтому не буду вам мешать нынче и найду для себя какое-нибудь занятие.

У Адриана отлегло от сердца.

– Вы не обиделись на меня?

– Нисколько. Вам нет никакой необходимости виться вьюном около меня все двадцать четыре часа в сутки. Я ваша жена, и у меня тоже есть обязанности, – заявила Вайолет.

Возможно, она совершала ошибку, так откровенно разговаривая с мужем. Самоотверженность была не в характере Джанет. Сестра Вайолет всегда откладывала дела на завтра, если ей представлялся случай развлечься. Тем не менее Вайолет не раскаивалась в том, что сказала. Она не хотела, чтобы Адриан считал ее эгоистичной.

– Однако я ловлю вас на слове, – продолжала Вайолет. – Вы только что пообещали мне устроить завтра пикник. И я страшно рассержусь, если вы нарушите обещание.

Адриан поднялся и, выйдя из-за стола, направился к жене. Лакеи тут же удалились из столовой. Подойдя к Вайолет, герцог склонился над ней:

– Не беспокойтесь, я сдержу слово.

Они слились в поцелуе, нежном, сладком и теплом, как весеннее утро.

– Теперь я знаю, дорогая, что я счастливейший из смертных, – промолвил Адриан. – Мне несказанно повезло с женой.

Вскоре Адриан ушел, а Вайолет еще долго сидела в пустой столовой, перебирая в памяти произнесенные мужем слова и ощущая на губах вкус его поцелуя. Неужели в его сердце зародилась любовь к ней? Молодожены никогда не говорили о тех чувствах, которые связывали их… И тем не менее они существовали. Окрыленная надеждой, Вайолет радостно улыбнулась. Но мысль о том, что герцог полюбил вовсе не ее, а ту, за кого она себя выдавала, отрезвила Вайолет и заставила ее вернуться с неба на землю.

Нахмурившись, она встала из-за стола. Но, вспомнив, что у нее появилось свободное время и можно покопаться в библиотеке, она быстро утешилась.

Вайолет впервые в жизни видела так много книг, собранных в одном помещении. Тома в элегантных кожаных переплетах стояли в два ряда на полках высоких, достигавших потолка, шкафов, тянувшихся вдоль всех четырех стен. Вайолет была заядлым книголюбом, и библиотека герцога произвела на нее неизгладимое впечатление. Вообще-то она видела ее еще во время первого посещения Уинтерли. Однако только теперь ей представилась возможность всласть покопаться в книгах.

Оглядевшись, чтобы убедиться, что она здесь одна, Вайолет достала из кармана очки, которые обычно прятала в своей комнате, и надела их. Окружающие предметы сразу же обрели четкие очертания. Она снова видела этот мир во всех его деталях! Не теряя времени, Вайолет начала просматривать корешки томов.

Их оказалось так много, что она, пожалуй, потратила бы несколько часов только на то, чтобы прочитать названия. Здесь были античные авторы – Еврипид, Гомер, Сократ, Платон. Взгляд Вайолет упал на «Жизнеописания» Плутарха, однако у нее было неподходящее настроение, чтобы читать столь серьезное произведение. В библиотеке имелись собрание сочинений Шекспира и несколько томов, написанных его современником и предполагаемым наставником Кристофером Марлоу. Произведения Мольера, Вольтера и Декарта были представлены как в оригинале, так и в переводе на английский язык. Кроме того, Вайолет обнаружила сочинения таких известных авторов, как Адам Смит, Джон Милтон, Фрэнсис Бэкон и Эдмунд Берк.

Боясь потерять драгоценное время, она сняла с полки томик стихотворений Роберта Бернса. Это увлекательное легкое чтение можно было прервать в любую минуту. Вайолет знала, что ей следует быть крайне осторожной. Никто не должен застать ее в библиотеке.

К счастью, в комнате было множество укромных уголков. Один из них располагался в нише у окна. Удобно устроившись на скамье с мягким сиденьем, Вайолет задернула портьеры и, оказавшись в маленьком уютном мирке, открыла книгу и погрузилась в чтение.

Три недели спустя, когда Вайолет ставила в вазу цветы в одной из гостиных, в дверь постучал Марч. Она попросила его войти.

– Добрый день, ваша светлость. – Дворецкий, державший в руках серебряный поднос, поклонился. – Я принес вашу корреспонденцию, доставленную сегодня утром.

Вайолет добавила роскошную циннию персикового цвета к букету ярко-желтых штокроз на длинных стеблях и, отступив на шаг, залюбовалась своей работой.

– Спасибо, Марч, – не глядя на слугу, сказала она. – Будьте так добры, положите письма на секретер.

И она взяла из корзинки алую циннию. Дворепкий снова поклонился.

– Как вам будет угодно, ваша светлость. Выполнив ее просьбу, он направился к двери.

– Марч! – вдруг окликнула его Вайолет. Слуга остановился.

– Да, ваша светлость.

Вайолет вновь отступила на шаг от столика и, наклонив голову, окинула оценивающим взглядом букет.

– Что вы думаете по этому поводу?

– По какому, ваша светлость? Вайолет кивнула в сторону вазы:

– Я имею в виду цветы. Вам нравится этот букет?

– Не мне судить о таких вещах.

– Почему же? У вас ведь есть глаза, не так ли?

– Да, ваша светлость, но… – Марч замялся.

– Прошу вас, выскажите свое мнение, для меня оно очень ценно. Вы обладаете прекрасным вкусом. Об этом свидетельствуют сервировка стола и многое другое, что делается в этом доме под вашим руководством. – Вайолет вновь взглянула на вазу с цветами и тяжело вздохнула. – Мне кажется, я так и не научилась составлять букеты.

Ободренный похвалой госпожи, Марч забыл об обычной сдержанности и отбросил в сторону формальности. Подойдя поближе к столику, он внимательно посмотрел на букет. Тот был ярким и выразительным. Но молодая герцогиня набила в вазу так много цветов, что, казалось, тонкое стекло сейчас треснет под напором их стеблей.

Вайолет следила за выражением лица дворецкого.

– Я хочу, чтобы вы были честны со мной, – предупредила она.

Марч помолчал, собираясь с мыслями.

– Ваш выбор растений и гаммы оттенков восхитителен, – наконец сказал он. – Пастельные тона сочетаются в букете с яркими буйными красками, и это создает интересный эффект. Чередование длинных и коротких стеблей придает ему ощущение динамичности. Но если позволите, я бы осмелился посоветовать вам не использовать в композиции так много цветов. Вы могли бы внести в нее большее разнообразие, уменьшив количество растений и расставив их в произвольном порядке. Я бы не стал группировать цветы ярусами, убирая растения на высоких стеблях на задний план. На мой взгляд, было бы лучше перемешать их.

Марч замолчал и с опаской посмотрел на герцогиню. Однако хозяйка дома и не думала сердиться на него. Покосившись на букет, она покачала головой:

– Да, вы правы. – Вайолет, подойдя к столику, вынула из вазы около дюжины цветов с мокрыми стеблями.

Отложив их в сторону, она поправила оставшиеся в вазе растения, равномерно распределив высокие штокрозы и циннии на коротких стеблях. Отойдя снова на шаг, Вайолет задумчиво потерла подбородок, не сводя глаз с букета, и наконец улыбнулась.

– О, действительно, это то, что нужно! – радостно воскликнула она. – Спасибо, Марч. Я очень признательна вам!

Дворецкий смутился, его щеки порозовели. Он подумал, что покраснел впервые за много лет. В последний раз это было, пожалуй, в юности, когда старый герцог устроил ему нагоняй за какую-то провинность.

Марч кашлянул, стараясь справиться с волнением.

– Всегда к вашим услугам, ваша светлость, – заверил он. – Рад, что смог быть вам полезным.

Вайолет улыбнулась ему, и Марч расцвел от удовольствия.

Молодая герцогиня покорила сердца всех слуг в доме, с тех пор как поселилась здесь вместе с мужем. Она совсем не походила на ту избалованную, капризную девушку, которая прошлой весной приезжала сюда на неделю после помолвки с герцогом. Приветливая, внимательная, разумная, она вызывала у всех восхищение. Брак явно пошел ей на пользу.

Слуги любили и уважали герцога, который всегда был добр к ним. И теперь все они были очарованы его женой. Все, кроме миссис Хардвик.

Герцогиня собрала цветы, которые вынула из вазы, и протянула их дворецкому.

– Мне они не нужны. Может, эти цветы порадуют прислугу? Если хотите, украсьте ими столовую в служебном крыле дома.

Марч с поклоном взял цветы.

– Вы очень добры, ваша светлость. Этот букет порадует слуг.

Вайолет внезапно нахмурилась.

– Но ведь одного букета не хватит на всех! – воскликнула она. – Прошу вас, велите Доббинсу и садовникам, чтобы они нарезали достаточно цветов, чтобы вручить каждому слуге и служанке.

Марч кивнул.

– Я в точности выполню ваше распоряжение, – сказал он и, поклонившись, вышел из комнаты.

Когда за ним закрылась дверь, Вайолет снова стала любоваться букетом. Ее распирало от гордости. Даже Джанет не сумела бы составить такую замечательную композицию. Взяв вазу, Вайолет переставила ее на большой стол с мраморной столешницей. Здесь цветы сразу же привлекут взоры входящих в гостиную людей.

Взглянув в последний раз на букет, Вайолет повернулась и заметила лежащую на секретере стопку писем, которые принес ей Марч.

«Наверное, снова приглашения», – рассеянно подумала она. Неделю назад к ней начали приходить письма от соседей с просьбой приехать в гости. Но этому предшествовали визиты в Уинтерли Милтонов, Лайлов, Картеров и священника Томпкинса с женой.

Первыми познакомиться с молодой герцогиней приехали Милтоны, добродушная пожилая чета. Они родили и вырастили шестерых детей, которые давно уже имели собственные семьи. Их старший сын, адвокат, жил в Лондоне.

Сквайр Лайл и его жена Джоан приехали с двумя старшими дочерьми, прелестными румяными девочками, одной из которых было пятнадцать, а другой – шестнадцать лет. Девочки вели себя как благовоспитанные юные леди и не встревали в разговор взрослых. Однако, увидев в одной из ниш дома скульптуру обнаженного античного атлета, они захихикали и долго не могли успокоиться, давясь от безудержного смеха.

Вскоре после Лайлов Вайолет нанесли визит священник Томпкинс, высокий строгий мужчина, одетый во все черное, и его жена Эмелин, миниатюрная женщина с бледным лицом. Мистер Томпкинс был на целую голову выше супруги, которая говорила так тихо, что Вайолет приходилось напрягать слух.

Леди и лорд Картер были единственными соседями, с которыми Вайолет и Джанет успели познакомиться прошлой весной во время пребывания в Уинтерли. Поэтому, общаясь с Картерами, Вайолет старалась быть живой и непосредственной, подражая сестре.

Она сильно нервничала и, разливая чай, расплескала его. Тем не менее ей удалось скрыть свое смущение.

Подойдя к секретеру, Вайолет села и, убедившись, что она одна в комнате, достала очки из кармана платья. Надев их, она начала просматривать почту. Два первых письма действительно были приглашениями, и Вайолет отложила их, чтобы вернуться к ним позже.

Третье письмо пришло из Лондона. Титул Вайолет был написан размашистым почерком на пергаменте молочного цвета. Сломав печать, она пробежала глазами первые строчки, и у нее подкосились ноги.

«Любовь моя, вы и представить себе не можете, как я страдал, узнав, что вы вышли замуж…»

Это было любовное послание! Вайолет совсем забыла, что может получать подобные письма от человека по имени Кей, а ведь Джанет предупреждала ее об этом и просила пересылать их ей, не читая. Вайолет посмотрела на подпись, и ей стало все ясно. Внизу стоял лишь инициал автора письма, К. – заглавная буква «кей» с точкой. Вайолет быстро сложила листок.

«Что же мне теперь делать? – лихорадочно думала она. – Джанет велела сразу же переправлять ей корреспонденцию от этого таинственного К.». Однако искушение было слишком велико. Не в силах побороть любопытство, Вайолет снова развернула листок и углубилась в чтение. Письмо было коротким, однако каждое слово дышало подлинной страстью.

Вайолет не знала, с кем связалась ее сестра, но понимала, что этот человек был настроен решительно. Он готов был преследовать замужнюю женщину. По-видимому, загадочный К. был безумно влюблен в Джанет и хотел во что бы то ни стало добиться взаимности. Впрочем, возможно, сестра тоже испытывала к нему сильные чувства. Вайолет тяжело вздохнула. «О Боже, – печально подумала она, – все так запуталось…»

За все это время она получила одно-единственное письмо от сестры, короткое и небрежно написанное, что было вполне в духе Джанет. Она извещала Вайолет о том; куда направится в ближайшее время. Джанет до сих пор путешествовала с тетушкой Агатой по Италии. Она писала, что прекрасно проводит время и уже побывала на нескольких великолепных праздниках, где познакомилась с очень приятными людьми.

Прочитав это письмо, Вайолет сделала вывод, что ее сестре надоело притворяться и она начала показывать свой истинный нрав, чем весьма удивила тетушку Агату. Однако Вайолет надеялась, что Джанет хватит ума и хитрости на то, чтобы окончательно не выдать себя. Ее сестре было невыгодно признаваться в том, что она обманула всех.

До конца следующей недели Джанет и тетушка Агата должны были пробыть в Неаполе, а потом они собирались отправиться на юг, во Флоренцию, где планировали прожить не менее месяца. Джанет обещала в ближайшее время сообщить сестре последние новости, а также свой новый адрес. Вайолет надеялась скоро получить от нее новую весточку.

Взглянув на любовное письмо, она решила, что перешлет его в Италию, как только узнает, где остановилась сестра. Хотя, наверное, было бы лучше уничтожить его. Вайолет с ужасом думала о том, что будет, если Адриан прочитает это послание. Последствия могли быть катастрофическими… Если бы Вайолет знала, кто такой этот К., она попыталась бы остановить поток любовных писем от него.

Джанет никогда не простит ей, если она уничтожит это послание. Да и где гарантия, что К. снова не напишет ей?

Хорошенько подумав, Вайолет решила написать сестре и убедить ее порвать всякие отношения с этим таинственным человеком. Это был единственный выход из создавшегося положения. Возможно, в дальнейшем, если Джанет питает искренние чувства к К., они смогут снова сойтись и вступить в брак. Но сейчас слишком опасно продолжать эту игру.

Положив письмо в карман, Вайолет села за письменный стол и взяла лист писчей бумаги. Поглощенная этим занятием, она не сразу услышала шаги за спиной, а когда бросила взгляд через плечо, выронила перо от испуга.

Глава 11

Увидев приближающегося к ней Адриана, Вайолет быстро сняла очки и зажала в руке. Вдруг он уже заметил их?!

Вайолет небрежным движением опустила руку и спрятала ее в складках пышной юбки. Но тут ее взгляд упал на письмо, которое она писала, и у нее упало сердце. Адриан не должен был видеть его! Она положила поверх письма чистый лист бумаги и обернулась к мужу.

– Это вы, Адриан? – с сияющей улыбкой промолвила она. – Какой приятный сюрприз! Я рада, что вы уже вернулись! Насколько я помню, вы говорили, что будете заняты с мистером Макдуга-лом до вечера.

Адриан остановился у письменного стола.

– Нам понадобилось меньше времени, чем мы рассчитывали, чтобы уладить все дела, – сказал он и бросил на жену пытливый взгляд. – Чем это вы тут занимаетесь, мадам? Пишете письма?

Вайолет встала и, спрятав руку, в которой сжимала очки, за спину, обогнула письменный стол.

– Да. Мы получили еще два приглашения от соседей. Впрочем, я не успела ответить им. Мне надо было написать письмо… э… Вайолет… Она в ближайшее время собирается ехать во Флоренцию, где пробудет довольно долго. Надеюсь, что моя весточка застанет ее там.

– Как поживает ваша сестра?

– Прекрасно. По крайней мере так она пишет. Ей нравится путешествовать по Италии.

– Вы, наверное, завидуете ей?

– Конечно, – сказала Вайолет, зная, что Джанет дала бы на этот вопрос именно такой ответ. – Но меня утешает мысль, что мы с вами обязательно съездим туда. Вы же обещали.

– Да, когда-нибудь мы с вами отправимся на континент и, конечно же, посетим Италию.

Вайолет улыбнулась.

– Вы ничего не хотите мне сказать? – внезапно спросил герцог.

– О чем?

Адриан кивнул на ее руку, которую она держала за спиной:

– О том, что вы пытаетесь спрятать от меня.

А она-то надеялась, что он ничего не заметил! «Боже, что делать?» – пронеслось в голове Вайолет. Ее сердце так бешено билось, словно оно сейчас выпрыгнет из груди. Однако Вайолет не хотела сдаваться, лихорадочно ища выход из создавшегося положения.

– Ничего, – заявила она. – Если бы я хотела, чтобы вы знали об этом, то давно бы уже показала вам то, что держу в руке.

Сцепив руки за спиной, Адриан сделал шаг по направлению к жене.

– А почему вы не желаете показать мне то, что прячете? Вайолет с надменным видом вскинула голову.

– Это мое личное дело.

– Личное дело? Вы занимаетесь личными делами здесь, в гостиной?

Она приподняла бровь.

– Да, и я была бы признательна вам, если бы вы не мешали мне.

Вайолет на мгновение показалось, что муж хочет повернуться и уйти. Однако он сделал еще один шаг к ней.

– Такая тактика, возможно, оказалась бы эффективной, если бы вы имели дело с кем-нибудь другим, – заявил он. – Но со мной эти штучки не пройдут.

Адриан протянул руку.

– Давайте сюда то, что вы прячете, – потребовал он. У Вайолет перехватило дыхание.

– Прошу вас, Адриан, пожалуйста, не надо…

Но любопытство Адриана зашло слишком далеко. Он должен был во что бы то ни стало узнать, что скрывала от него жена.

– Покажите мне, что вы держите в руке, или я применю силу.

Он быстро преодолел расстояние, отделявшее его от жены, и, схватив ее за запястье, заставил разжать кулак.

– Очки? – удивленно спросил Адриан, увидев наконец то, что она так отчаянно прятала от него.

Вайолет постаралась унять охватившую ее тревогу.

– Да, мне нужны очки для чтения, – небрежно сказала она. Адриан был удивлен.

– Я и не догадывался, что у вас плохое зрение. И все это время вы скрывали от меня, что пользуетесь очками?

Вайолет потупила взор.

– Плохое зрение – наш с сестрой общий физический недостаток. Но в отличие от нее я тщательно скрываю его от окружающих. Я считаю, что очки портят внешность женщины.

Вайолет говорила легко и непринужденно, повторяя слова, которые не раз слышала от матери и Джанет.

– Я с вами не согласен, – возразил Адриан. – В том, что вы носите очки, я не нахожу ничего ужасного.

– Но, насколько я помню, вы ни разу не сказали, что они идут моей сестре, – вырвалось у Вайолет.

– Просто об этом никогда не заходила речь. Если вас интересует мое мнение на этот счет, то могу уверить вас, что ваша сестра прекрасно выглядит в очках.

У Вайолет радостно затрепетало сердце.

– Вы действительно так думаете?

– Конечно. Вы обе очень красивы. А поскольку вы близнецы, то я уверен, что очки вас не испортят. Наденьте их, не стесняйтесь!

– Нет! Я не могу.

– Наденьте, – продолжал мягко настаивать Адриан.

Вайолет молча стояла перед ним, чувствуя, как ее бьет нервная дрожь. Она понимала, что попала в ловушку. Медленно, с большой неохотой она надела очки и взглянула на мужа сквозь линзы. Наконец-то Вайолет отчетливо могла разглядеть лицо любимого человека.

С сильно бьющимся сердцем, затаив дыхание, Вайолет ждала, что будет дальше. Догадается ли Адриан о том, что она выдает себя за сестру? От волнения Вайолет почувствовала приступ тошноты.

– Вы с сестрой похожи как две капли воды, – после долгого молчания пробормотал Адриан. – Я понимаю, что вы близнецы, но такое сходство удивительно даже для двойняшек.

У Вайолет упало сердце.

Однако Адриан так и не догадался, что его водят за нос. Убедившись в этом, Вайолет испытала облегчение и одновременно… разочарование. Почему у нее остался странный осадок в душе? Неужели втайне она надеялась, что муж разоблачит ее?

И все же ей очень хотелось, чтобы Адриан взглянул с любовью и нежностью именно на нее, Вайолет, а не на Джанет, за которую он ее принимал. Интересно, какие чувства она испытала бы, если бы знала, что Адриан хочет именно ее, что он предан ей? Она мечтала услышать из его уст в минуты страсти имя Вайолет.

Но эти грезы были полным безумием. Вайолет знала, что они несбыточны. Охваченная внезапной грустью, она взялась за дужки очков, чтобы снять их.

– Нет-нет, – поспешно остановил ее Адриан. – Не трогайте очки!

Вайолет нахмурилась.

– Я понимаю, что вы не хотите носить очки на людях, – продолжил он, – но дома вы должны пользоваться ими всегда, когда вам это необходимо. – Он взял ее руку и поднес к губам. – Уверяю вас, дорогая, что ваша красота от этого ничуть не страдает.

Вайолет понимала, что ей не следует соглашаться с ним. Постоянно носить очки было бы слишком рискованно. Но она испытывала огромное облегчение от того, что предметы вокруг нее вновь обрели четкие очертания. Теперь она могла спокойно читать и писать, не опасаясь, что ее застигнут за этим занятием.

Искушение принять предложение мужа было слишком велико, Вайолет не могла устоять перед ним.

– Хорошо, – вздохнув, наконец сказала она таким тоном, будто принимала на себя тяжкие обязательства. – Я буду надевать их по мере необходимости. Но лишь здесь, в доме, и в отсутствие посторонних.

– Договорились, – весело сказал Адриан. – Я, собственно, искал вас для того, чтобы предложить покататься на лодке по озеру. На улице отличная погода, в такой день жаль сидеть в четырех стенах. Я попрошу Франсуа собрать нам с собой что-нибудь перекусить. В центре озера есть маленький остров, на котором мы можем устроить небольшой пикник. В детстве я с братьями и сестрами часто летом играл и купался там. На островке есть несколько укромных уголков, где мы можем удобно расположиться. Я уже давно хочу показать их вам.

Заметив озорной блеск в его темных глазах, Вайолет поняла, что Адриан собирается не только кататься на лодке и пировать на свежем воздухе. Дрожь возбуждения пробежала по ее телу.

– Вообще-то мне нужно дописать письмо, но, думаю, оно может подождать, – промолвила она. – Однако мне надо переодеться во что-нибудь более подходящее для отдыха на природе.

– Отлично! – воскликнул Адриан и поцеловал жену в губы. – А я пока пойду распоряжусь, чтобы нам приготовили корзинку с едой. Вам хватит полчаса, чтобы переодеться?

– Вполне.

Дождавшись, когда муж выйдет, Вайолет взяла свое начатое письмо, а также любовное послание таинственного К. и, положив их в маленький потайной ящик стола, заперла его на ключ. Завтра она закончит письмо и отошлет его сестре. Положив ключ от ящика в карман платья, Вайолет поднялась к себе в спальню переодеться.

Лето подошло к концу, и августовская жара сменилась сентябрьской прохладой. Октябрь был уже не за горами. Начались первые утренние заморозки. Днем солнце еще прогревало воздух, однако вечера были уже ясными и холодными. Осень окрасила кроны деревьев в золото и багрянец, разодев их в праздничные уборы. Яркие, как только что отчеканенные монеты, листья трепетали на ветру.

Белки с пушистыми хвостами, барсуки и лани обустраивали свои лесные жилища, готовясь к зиме. В усадьбах и деревнях люди начали чаще топить печи, рано зажигали огонь, меняли одежду на теплую, шерстяную, пили подогретый сидр и ели горячие супы вместо холодных блюд, которые предпочитали летом.

Эрин, одна из многочисленных служанок, развела огонь в камине, расположенном в кабинете молодой герцогини, и зажгла свечи. Поблагодарив ее, Вайолет улыбнулась этой милой юной девушке, которой было не больше пятнадцати лет. Эрин засмущалась и, сделав книксен, ушла, унося с собой ведро, наполненное золой, и щетку для чистки камина.

Кабинет был маленьким и очень уютным. Вайолет полюбила это помещение. Его окна выходили в сад, где цвели золотистые хризантемы, похожие на маленькие солнца.

В этой комнате всегда стояла мирная тишина, которую так любила Вайолет. Во второй половине дня, когда Адриан занимался хозяйственными делами и в усадьбе не было гостей, она забиралась с ногами в одно из просторных уютных кресел и погружалась в чтение.

Теперь, когда она могла не таясь носить очки, Вайолет получала еще большее наслаждение от любимого занятия. Тем не менее она старалась скрыть свое увлечение книгами. Рядом с ней всегда лежала начатая вышивка на случай, если в кабинет неожиданно кто-нибудь заглянет.

Лежавший у ее ног Гораций мирно посапывал. Погруженную в чтение Вайолет вернул к действительности тихий стук в дверь. Она быстро спрятала книгу, засунув ее в щель между бедром и боковой подушкой кресла, взяла в руки пяльцы, делая вид, что вышивает, и пригласила войти.

Дверь распахнулась, и на пороге появился Марч.

– Прошу прощения за вторжение, ваша светлость, – сказал он, – но я подумал, что мне следует доложить вам о приезде лорда Кристофера.

Вайолет бросила на дворецкого изумленный взгляд. Вот это новость! Что заставило младшего брата Адриана неожиданно приехать в Уинтерли? Он ни словом не обмолвился о намерении нанести визит в усадьбу в последнем письме, которое герцог получил на прошлой неделе. Кристофер должен был находиться в университете и готовиться к экзаменам.

– Лорд Кристофер поднялся в свои комнаты, чтобы переодеться, – продолжал Марч. – Прибыв в усадьбу, он первым делом спросил о том, где сейчас его светлость. Когда я сообщил ему, что его нет дома, но вы можете принять его, лорд Кристофер сказал, что не хочет беспокоить вас. Затем он распорядился подать ему обед и поднялся к себе.

Судя по тону дворецкого, он осуждал младшего брата герцога за то, что тот не пожелал выразить свое почтение хозяйке дома. Сестры были знакомы с Кристофером, которого родные называли Китом. Молодой человек был неизменно вежлив и предупредителен с ними. Необычное поведение Кита показалось Вайолет странным.

– А как он выглядит? Может, он заболел? – спросила она.

– Лорд Кристофер производит впечатление здорового жизнерадостного человека, ваша светлость.

– Хм… Ну хорошо. Распорядитесь, пожалуйста, чтобы повар приготовил ужин на троих. Да, и еще… Пусть в гостиную на первом этаже подадут чай. Поднимитесь к лорду Кристоферу и скажите, что через полчаса я буду там. Если ему угодно, он может встретиться со мной.

– Все будет исполнено, ваша светлость.

Марч явно одобрял поведение хозяйки. Поклонившись, дворецкий вышел из кабинета и плотно притворил дверь.

Вайолет вздохнула. Ей придется отвлечься от любимого занятия и отправиться в гостиную. Возможно, ей следовало оставить брата Адриана в покое, поскольку он ясно дал понять, что не горит желанием ее видеть. Но Вайолет хотела наладить с младшим братом мужа хорошие отношения.

К сожалению, она не знала, ладила ли Джанет с Китом. Ей придется действовать наобум. Спрятав за подушкой дивана книгу, Вайолет направилась к двери. Гораций двинулся за ней.

– Вы хотите знать обо мне правду? Так вот, меня выставили за дверь, изгнали, исключили из университета…

Сделав это признание, Кит с аппетитом съел сандвич, запивая его чаем. По-видимому, ему было необходимо восстановить силы после такого признания. Однако одним сандвичем дело не ограничилось, и он потянулся за другим.

– Адриан убьет меня, если узнает, что произошло, – с набитым ртом пробормотал он. – В наказание он скорее всего заставит меня рыть дренажные траншеи на своих угодьях.

– Ну что вы, он никогда не сделает этого, – возразила Вайолет, всем сердцем сочувствуя молодому человеку. – Я уверена, что все обстоит не так плохо, как вам это представляется.

– Нет, вы не понимаете. То, что случилось со мной, просто ужасно, – заявил Кит и, залпом выпив чашку чаю, откинулся на спинку кресла.

Он был очень похож на брата. Наверное, Адриан именно так выглядел в юности.

– Когда он вернется? – с угрюмым видом спросил Кит.

– Герцог может приехать в любую минуту.

Кит долго, с отрешенным видом человека, приговоренного к смертной казни, смотрел на пирожное с малиновым джемом, лежавшее на его тарелке, а затем с аппетитом съел его.

– Я уехал бы в Лондон, но, к сожалению, у меня не осталось денег, чтобы оплатить жилье. До конца этого года я ничего не получу от брата, так как уже истратил сумму годового содержания, – продолжал он.

– Что произошло? – озабоченно спросила Вайолет. – Вы проигрались в карты или потратили деньги на женщин?

Еще два месяца назад она не осмелилась бы задать столь дерзкий вопрос. Но, выдавая себя за сестру, Вайолет вынуждена была подражать ее смелости и напору.

Кит долго молча смотрел на нее, а затем пожал плечами.

– Нет, дело не в азартных играх и не в женщинах, – наконец снова заговорил он. – Меня погубил бег трусцой.

– Бег трусцой? – изумилась Вайолет. – Но что в этом плохого?

Кит скромно потупил взор и стал рассматривать свои хорошо начищенные ботинки.

– Я бегал голым, – признался он.

Вайолет ахнула. Воображение рисовало ей самые немыслимые картины. Сообразив, что смотрит на Кита с открытым от удивления ртом, она постаралась придать лицу более осмысленное выражение.

– Все это было простой шалостью, – сказал Кит. – Мы с ребятами решили устроить забег вокруг здания университета. Победителем признавался тот, кто три раза обежит его за время, пока часы на башне бьют полночь. Ну, естественно, большинство из нас были навеселе, когда бились об заклад. Кто же знал, что Дин Масгроув именно в этот вечер приведет на башню жену, чтобы полюбоваться звездным небом? – Кит помолчал, а потом добавил с озорной улыбкой: – Бьюсь об заклад, она увидела зрелище более захватывающее, чем звезды. Вайолет едва сдержала улыбку.

– Значит, это было пари. – Она невольно прыснула от смеха. Комичность ситуации не могла оставить ее равнодушной.

Кристофер бросил на невестку веселый взгляд. Он видел, что она пытается быть строгой с ним, но у нее ничего не получается.

– Нет, скорее всего это была просто дерзкая выходка, – возразил он. – Речь зашла о наших прошлых шалостях. В шутливых забегах, которые мы устраивали в общежитии, прежде всегда побеждал Брентхолден, и вот я заявил, что смогу обставить его.

– Значит, в этой проказе участвовало только два человека – вы и один из ваших сокурсников?

– Да, а остальные болели за нас и подбадривали на дистанции. Но у них духу не хватило принять участие в забеге.

– А как наказали мистера Брентхолдена?

– Его тоже отчислили, но только до конца этого семестра. Потом его восстановят.

– А вас, очевидно, нет. Кит тяжело вздохнул.

– Это было не первое мое нарушение правил, установленных в университете, – с унылым видом сообщил он.

Вайолет бросила на него задумчивый взгляд, вспомнив своего брата Даррина, отъявленного шалопая. На совести Даррина было множество проделок и прегрешений куда более серьезных, чем мальчишеская выходка Кристофера. В прошлом году он наделал долгов на сумму в пять тысяч фунтов, играя в кости и карты, а потом явился к отцу с мольбой заплатить их. Иначе кредиторы жестоко расправились бы с ним. А через некоторое время Даррин вступил в любовную связь с женой одного из преподавателей Кембриджского университета. Оскорбленный муж хотел заколоть его шпагой, но под давлением руководства вынужден был довольствоваться извинениями обидчика и его обещанием никогда больше не появляться на территории Кембриджа.

По сравнению с поведением Даррина проступки Кита выглядели невинной шалостью. Брат Адриана не заслуживал столь сурового наказания, как изгнание из университета. Вайолет высказала, не таясь, это мнение деверю, хотя предпочла не рассказывать ему о Даррине.

Кит угрюмо пожал плечами. У него испортилось настроение.

– К сожалению, руководство учебного заведения смотрит на это дело иначе, чем вы. Мне сообщили, что осенью следующего года я могу подать ходатайство о восстановлении в университете. Однако нет никакой гарантии, что оно будет удовлетворено. Вообще-то мне плевать на них, но брат, к сожалению, убежден, что я непременно должен получить образование, вне зависимости от того, хочу этого или нет.

– А чем бы вы занимались, если бы не учились в университете? – спросила Вайолет.

Он бросил на нее изумленный взгляд. Судя по выражению его лица, ему впервые в жизни задавали подобный вопрос. Не зная, что ответить, Кит взял с блюда еще одно пирожное с малиновым джемом и съел его.

– Наверное, отправился бы в путешествие, – наконец ответил он. – На свете так много интересных мест – Индия, Китай, южные моря, Америка. Я слышал, например, что по необъятным западным землям Америки бродят стада больших косматых животных, покрытых густой коричневой шерстью. Если не ошибаюсь, их называют буйволами.

Вайолет заинтересовали его слова. Она с удовольствием расспросила бы Кристофера о диковинных животных, обитающих в далекой Америке. Но ведь Джанет не стала бы слушать о каких-то буйволах. Поэтому Вайолет пришлось скрыть свою любознательность.

– Знаете, – сказала она, стараясь не забывать, что выдает себя за сестру, – для меня самым увлекательным является путешествие по Европе. Надеюсь, ваш брат когда-нибудь все же отвезет меня на континент. А пока он постоянно занят делами, которым, похоже, не будет конца!

Она заметила любопытство, промелькнувшее в глазах Кита.

– Да, на его плечах лежит груз ответственности за состояние дел в имении, – подтвердил он.

– У всех нас свои обязанности, которые мы должны неукоснительно выполнять, – заметила Вайолет и перевела разговор на другую тему: – Сегодня на ужин наш повар обещал приготовить бифштексы. Я сообщила ему о вашем приезде, поэтому мы ждем вас в столовой вечером.

– Спасибо за заботу, но, думаю, будет лучше для нас всех, если вы поужинаете без меня, – сказал Кит, ставя чашку на стол.

– Как вам будет угодно, но я все же надеюсь, что вы передумаете. Герцог, возможно, сильно рассердится на вас, но это скоро пройдет, поверьте мне. Вы его брат, и он вас любит. Ничто на свете не сможет изменить его отношение к вам.

В этот момент в гостиную быстрым шагом вошел Адриан. Подойдя к Киту, он окинул его хмурым взглядом.

– Марч сообщил мне о твоем приезде. Что случилось?

– Может быть, сначала вы все же поздороваетесь с братом? – упрекнула его Вайолет и, похлопав рядом с собой по сиденью дивана, продолжала: – Присядьте и выпейте чаю. Вы, должно быть, проголодались. Как прошел день?

Кит думал, что его брат пренебрежительно отнесется к просьбе жены и снова накинется на него. Однако, как ни странно, Адриан сразу же повиновался и сел рядом с герцогиней.

Вайолет налила мужу горячего чая из чайника, который принесла служанка вместе с блюдом сандвичей и булочек, и добавила в чашку ложку густых сливок. Она уже успела изучить вкусы Адриана.

Выпив чаю, Адриан подробно рассказал, чем занимался весь день. Насытившись и утолив любопытство Вайолет, он нежно обратился к ней:

– Благодарю вас за восхитительный чай, дорогая. А сейчас разрешите нам, мне и брату, удалиться, чтобы обсудить неотложные вопросы. Я жду тебя в своем кабинете, Кит! – С этими словами Адриан встал и быстро вышел из гостиной.

Тяжело вздохнув, Кристофер поднялся из кресла и поклонился невестке.

– Вы так и не сказали мне, кто победил в забеге, – тихо напомнила Вайолет.

Кит улыбнулся с самодовольным видом, и выражение уныния тут же исчезло с его лица.

– Я, разумеется, – не скрывая гордости, ответил он.

Вопреки ожиданиям Кита разгневанный поведением брата Адриан не стал обрекать его на тяжелый физический труд. Герцог не посадил Кита на хлеб и воду, заперев его в комнате, и не сослал в отдаленное имение, расположенное на Оркнейских островах.

Адриан поступил намного хуже. В понимании Кита, конечно.

Герцог заставил младшего брата заниматься науками с викарием Диттлсби. В силу почтенного возраста этот священнослужитель уже закончил церковную карьеру. Он был так стар, что, пожалуй, помнил еще детские годы безумного короля Георга. По моде прошлого столетия Диттлсби носил белый завитой парик и одевался в длинные черные сюртуки. Глухой старик пользовался небольшим металлическим рожком, который приставлял к уху, чтобы слышать собеседника. Однако Кит вынужден был переходить порой на крик, общаясь с ним..

Но несмотря на преклонный возраст и физическую немощь, викарий обладал острым умом. Получивший классическое образование, он прекрасно разбирался в античной литературе и знал тексты древнегреческих и древнеримских авторов так хорошо, будто сам сочинил их.

Кит оказался в безвыходном положении. Старший брат заявил, что намерен обсудить с университетским начальством вопрос о восстановлении Кита в университете. А пока тот пройдет программу и подготовится к экзаменам за весь курс. Он не имел права ударить в грязь лицом.

Адриан также потребовал от брата, чтобы он больше никогда не нарушал правил и установлений, существующих в обществе. Кит должен был превратиться в настоящего монаха и грызть гранит науки. Молодой человек пообещал брату выполнить все его требования, однако сдержать слово было выше его сил. Уже через две недели Кит начал изыскивать способы и предлоги, чтобы уклониться от встреч со священником. Единственным укромным уголком в доме, где его никто бы не стал искать, был кабинет невестки.

Кит заметил, что во второй половине дня молодая герцогиня обычно исчезает куда-то на несколько часов. Сначала он подумал, что она поднимается к себе в комнату, чтобы написать письма друзьям и подремать, или отправляется на прогулку со своей огромной, похожей на бегемота собакой. Но вскоре он понял, что это не так, и спросил одну из молодых смазливых горничных, обычно хихикавших при его приближении, чем занимается хозяйка дома в это время. Ему ответили, что она удаляется в кабинет, расположенный в конце коридора западного крыла.

Киту казалось, что у него взорвется мозг после решения уравнений и перевода нудного отрывка из классической литературы. Он с замиранием сердца постучал в дверь кабинета герцогини и, получив разрешение войти, переступил порог небольшой уютной комнаты. Затворив за собой дверь, он прислонился к ней спиной и затих, понимая, что похож сейчас на лису, загнанную сворой охотничьих собак.

Хозяйка кабинета бросила на него вопрошающий взгляд.

– Что-то случилось, Кит? – спросила она. Постаравшись успокоиться, Кристофер подошел к ней.

– Нет, все в порядке. Вы не возражаете, если я посижу здесь немного? Обещаю, что не буду мешать вам, чем бы вы ни занимались.

Внимательно посмотрев на деверя, Вайолет жестом пригласила его сесть в стоявшее у камина кресло.

– Насколько я понимаю, вам необходимо отдохнуть от викария, – заметила она.

Опустившись в удобное кресло, Кит с облегчением вздохнул.

– Да, вы правы, – криво усмехаясь, сказал он. – Мой почтенный учитель уже собирался пуститься в сравнительный анализ текста Сократа и отрывков из произведений древнеримских стоиков, но, почувствовав необходимость срочно справить нужду, на минуту удалился из комнаты. Признаюсь, я воспользовался его отсутствием и бежал.

– Вы ведете себя очень неосмотрительно. Викарий может приказать слугам разыскать вас. Однако я рада видеть вас, и вы можете оставаться здесь, сколько вам заблагорассудится. А я как раз… – Вайолет замолчала и, взяв со столика пяльцы, сделала несколько стежков, – вышиваю…

– Я взял с собой книгу, – сказал Кит, показывая Вайолет увесистый том. – Если меня найдут здесь, я заявлю, что неправильно понял викария и пришел сюда, вместо того чтобы ждать его в классной комнате. Он не слышит половины из того, что я говорю. Правда, ошибки подмечает сразу. – Кит пригладил ладонью короткие черные волосы. – Это Адриан, черт бы его побрал, натравил на меня старика.

Вайолет улыбнулась:

– Я уверена, что у него были на то веские основания.

– Он решил подвергнуть меня нечеловеческой пытке. Вот и все его основания, – сердито заявил молодой человек. – Я не удивлюсь, если из моих ушей скоро хлынет кровь. В университете мне не приходилось так много заниматься, как здесь, дома. Я, наверное, скоро оглохну, как старый викарий. А мои глаза? Вы заметили, что в последнее время они покраснели? Они вылезут из орбит, если я буду так много читать.

Вайолет покачала головой, слушая болтовню Кита, и провела пальчиком по вышивке. Вздрогнув, она резко отдернула руку и сунула палец в рот.

– Что случилось? – озабоченно спросил Кит.

– Ничего, укололась об иглу. Какая же я неловкая!

В дверь постучали, и Кит напрягся. Неужели его так быстро нашли? Вошедший в кабинет Марч, не удостоив брата герцога взглядом, обратился к хозяйке дома:

– Простите, что потревожил вас, ваша светлость, но на кухне случилось несчастье. Одна из служанок опрокинула на себя кастрюлю кипящей воды и получила серьезные ожоги. Я подумал, что мне следует сообщить вам об этом.

Вайолет не на шутку встревожилась.

– Вы правильно поступили, Марч, – сказала она. – Надеюсь, вы вызвали врача?

– Я послал мальчика за местным знахарем.

– Нет, надо вызвать мистера Монтгомери.

Доктор Монтгомери был личным врачом герцога. Адриан два года назад уговорил этого молодого человека, получившего медицинское образование в Лондоне, переехать к нему в имение.

– Он окажет квалифицированную помощь, – добавила Вайолет.

– Будет исполнено, ваша светлость.

– А с кем случилось несчастье, с Сарой? – поинтересовалась Вайолет.

– Нет, с Бренной, которая родом с севера.

– Бедная девочка! – Вайолет встала и обратилась к Киту: – Простите меня, но мне надо узнать, могу ли я еще чем-нибудь помочь ей.

Кит тоже поднялся, как предписывали правила хорошего тона.

– Конечно. Надеюсь, вы потом расскажете мне, как чувствует себя эта девушка, – пробормотал он.

Марч и герцогиня вышли из кабинета, оставив Кита одного. Затворив за ними дверь, молодой человек огляделся. Поднявшаяся в доме суматоха играла ему на руку. Кит надеялся, что его никто не хватится. Воспользовавшись удобным моментом, он мог немного поспать.

Внезапно его взгляд упал на кресло, на котором сидела невестка. Кит заметил, что в уголке лежит какая-то книга. Охваченный любопытством, он подошел и взял в руки томик. Это была «Энеида». Прочитав название на корешке, Кит растерялся. Он не мог понять, зачем Джанет взяла эту нудную поэму и положила ее в угол кресла. Может, ей так было удобнее сидеть?

От одного прикосновения к книге по телу Кита пробежала дрожь отвращения. Открыв ее, он обнаружил, что это был оригинал, написанный на латыни. Честно говоря, Кит надеялся, что найдет перевод Вергилия. Диттлсби мучил его отрывками из произведения этого автора. Но Адриан коварно приказал убрать из библиотеки все переводы на английский язык античных текстов, которые предстояло изучить младшему брату.

Кит решил в ближайшее время серьезно поговорить с герцогом. Его козням надо положить конец.

А сейчас его мучил вопрос: зачем Джанет прятала у себя за спиной в уголке кресла книгу? Она не была похожа на женщину, увлекающуюся науками и древними языками. Кит сомневался, что она за всю жизнь прочитала хотя бы одну книгу, а уж тем более эту, написанную на латыни. Сам он по собственной воле даже не открыл бы ее! Может, этот томик в темном кожаном переплете принес в кабинет жены Адриан, хорошо знавший латынь, и забыл его в кресле? Хотя нет, старший брат Кита не мог так небрежно обойтись с книгой… Адриан во всем был педантичен и аккуратен.

Кит терялся в догадках, не зная, что и подумать. В конце концов он решил не ломать себе голову, а устроиться поудобнее в кресле и подремать. Подложив пару поленьев в огонь, горевший в камине, Кит откинулся на спинку кресла, вытянул ноги и закрыл глаза.

Глава 12

На следующее утро пришло еще одно письмо, адресованное Джанет. Вайолет опять не сразу поняла, что это за послание. Рассеянно взяв его с серебряного подноса, на котором Марч принес корреспонденцию, она сломала печать и развернула лист бумаги. Однако от первых же строк ее бросило в жар.

«Любимая моя, я так сильно тоскую…»

Вайолет торопливо сложила письмо и зажала его во вспотевшей ладони. «Черт бы побрал эту Джанет! – сердито подумала она. – Сестра, по-видимому, так и не предупредила любовника, чтобы он не писал сюда! Она даже не попыталась избавить меня от неприятностей!»

Вайолет невольно взглянула на полыхавший в камине огонь. С каким удовольствием она бросила бы туда проклятое письмо, чтобы оно превратилось в горстку пепла! Но это было бы трусостью с ее стороны и не решило бы главной проблемы. Любовные письма продолжали бы приходить. Кроме того, послание адресовано не ей, и она не могла распоряжаться им по своей воле, а тем более уничтожить его.

Вайолет решила снова написать Джанет и более настойчиво потребовать от нее, чтобы та положила конец этой тайной переписке.

Подойдя к камину, она нагрела на огне нож для вскрытия писем и аккуратно подправила восковую печать, чтобы не было видно, что ее ломали. Затем села за стол и начала писать сестре.

Через два дня пришло письмо от матери Адриана. Вайолет решила сразу же ответить на него и направилась в гостиную на первом этаже, чтобы набросать черновик.

Здесь проходили занятия Кита и викария Диттлсби. Обычно они каждый день после обеда располагались в этой комнате. Вайолет, конечно же, могла бы найти перо и бумагу и в другом помещении большого дома, однако в этой гостиной был очень удобный письменный стол.

Вайолет решила, не привлекая к себе внимания, прокрасться в комнату и тихо поработать за столом, не мешая проходившим здесь занятиям. Но как только она вошла в гостиную, мужчины тут же встали. Вайолет жестом попросила их сесть.

– О, пожалуйста, не беспокойтесь, – промолвила она. – Я пришла, чтобы написать пару писем. Обещаю сидеть тихо, как мышка.

– Добрый день, ваша светлость, – поздоровался викарий и так низко поклонился ей, что его белый завитой парик едва не упал с головы. – Мы, наверное, мешаем вам?

И старик поднес к уху оловянный рожок, чтобы расслышать ее ответ.

– Нет-нет, – поспешно заверила его Вайолет. – Боюсь, это я оказалась помехой. Прошу вас, продолжайте занятия.

Викарий кивнул.

– Да, мы тут занимаемся, – громко произнес он. – Но мы можем перейти в другую комнату, если вам будет угодно.

Взглянув на Кита, Вайолет заметила, что он едва сдерживает смех.

– Приветствую вас, сестричка, – сказал он.

– Доброе утро, Кит, – поздоровалась Вайолет и снова обратилась к викарию, повысив голос в надежде, что на этот раз он хорошо расслышит ее слова: – Нет, я не хочу, чтобы вы переходили в другое помещение. Прошу вас, садитесь. – Она показала рукой на его стул. – Продолжайте занятия. Я напишу несколько писем и уйду.

– Нет, нет, мы сейчас не пишем, мы повторяем правила спряжения неправильных латинских глаголов, – возразил викарий. – Ваше внимание к подобным вопросам делает вам честь. Вы удивительно умная и утонченная дама, ваша светлость.

Вайолет на мгновение растерялась.

– Правда? – пробормотала она. – Ну хорошо, спасибо. И она с улыбкой показала жестами, что именно намерена сделать. Викарий наконец-то понял ее и, улыбнувшись, снова поклонился.

Вайолет и Кит переглянулись, едва сдерживая смех. Герцогиня подошла к письменному столу, а викарий возобновил урок.

Убедившись, что мужчины заняты латинской грамматикой, Вайолет надела очки и склонила голову так, чтобы они не видели ее лица.

В письме она сначала справилась о здоровье свекрови, а затем задала вопрос о том, как поживает сестра Адриана Сильвия и ее семья. Вайолет слышала, что беременность Сильвии протекает нормально, хотя ее золовка вынуждена была недавно несколько дней провести в постели, после того как за чаем обнаружила лягушек в кувшинчике со сливками. Как оказалось, это была шалость ее пятилетнего сынишки.

Вайолет улыбнулась, вспомнив эту забавную историю. До ее слуха доносились голоса викария и его ученика. «Бедный Кит, – думала она, – ему приходится заниматься тем, что он больше всего ненавидит».

Сама она обожала латынь. Девочкам обычно не преподавали этот предмет, их обучали рукоделию, живописи акварельными красками, географии, французскому и немного итальянскому языку. Считалось, что этих навыков и знаний достаточно для женщины.

Однако гувернер, которого наняли обучать ее и Джанет итальянскому, одновременно должен был преподавать их брату латынь и древнегреческий. Схожесть древних и новых языков вызвала интерес у Вайолет. Помогая Даррину делать переводы античных текстов, Вайолет увлеклась этой литературой. И к четырнадцати годам уже неплохо освоила латынь.

– Нет, не так, милорд, – вздохнул викарий. Он был явно расстроен ошибкой, которую сделал его ученик. – Вам следовало уже давно усвоить это правило и заучить исключения из него. Без этого вы не сможете переводить латинские тексты. Прошу вас, назовите все формы прошедшего несовершенного времени сослагательного наклонения глагола ire.

Замерев, Вайолет вслушалась в тихий голос Кита, следя за тем, как он произносил грамматические формы. Каждый раз, когда он запинался, ей хотелось подсказать ему. Однако она знала, что этого не следует делать.

– А теперь, милорд, – продолжал викарий, когда его ученик закончил отвечать, – назовите формы глагола nolle в давнопрошедшем времени действительного залога.

Продолжая писать письмо, Вайолет машинально пробормотала:

– Nolueram, nolueras, noluerat, nolueramus, nolueratis, noluerant.

Кит сделал только одну ошибку, неправильно назвав форму глагола в третьем лице единственного числа.

– А теперь проспрягайте глагол nolle в давнопрошедшем времени сослагательного наклонения, – попросил викарий.

Не отдавая себе отчета в том, что делает, Вайолет вполголоса проспрягала глагол. Кит повернул голову в ее сторону и прислушался.

– Продолжайте, милорд, – обратился к нему викарий. – Вы назвали форму первого лица единственного числа… А дальше?

– Noluisses, – тихо, не оборачиваясь, произнесла Вайолет. Кит повторил за ней.

– Отлично, – похвалил его викарий, – продолжайте спрягать.

– Noluisset, – вырвалось у Вайолет, и Кит снова повторил за ней.

– Превосходно. А как будут звучать остальные формы?

– Noluissemus, noluissetis, noluissent… – Произнося эти слова за невесткой, которая одновременно писала письмо и машинально спрягала глагол, Кит все больше поражался ее прекрасному знанию латыни.

«Нет, этого не может быть! – ошеломленно думал он, вслушиваясь в ее негромкий голос. – Когда это Джанет успела изучить латынь?» Искоса поглядывая на ее склонившуюся над столом фигуру, Кит приходил во все большее недоумение. Джанет ни разу не ошиблась, называя грамматические формы! Это было просто невероятно.

Он вспомнил книгу Вергилия, которую нашел несколько дней назад в уголке кресла в ее кабинете, и глубоко задумался. Тогда Кит решил, что томик принадлежал Адриану, но теперь он сомневался в этом.

– Вы прекрасно справились с заданием, милорд, – сказал викарий. – Я вижу, что вы начали делать успехи. А теперь займемся переводом.

И викарий написал фразу на латыни на грифельной доске.

Кит попытался сосредоточить внимание на переводе, хотя у него голова шла кругом от открытия, которое он только что сделал.

– «Терпеливый и упрямый, ты воспользуешься своими усилиями», – перевел Кит.

Викарий разочарованно вздохнул.

– Нет, неправильно, милорд, – пробурчал он. – Эта фраза начинается со слов «Будь терпеливым и настойчивым…». А дальше, пожалуйста, попытайтесь перевести сами.

– «Будь терпеливым и настойчивым…» – наморщив лоб, повторил Кит и замолчал.

Герцогиня тихо засмеялась. Кит взглянул на нее, и в этот момент она быстро обернулась, чтобы прочитать надпись на грифельной доске. Кит чуть не ахнул. Его невестка была в очках!

Но Джанет никогда не носила очков… Она сама сказала Киту, что леди, которые заботятся о своей внешности, обходятся без них. А потом подчеркнула, что, к счастью, у нее прекрасное зрение.

– Милорд, – промолвил викарий. – Итак, я жду… «Будь терпеливым и настойчивым…»

И тут до слуха Кита донесся тихий голос герцогини, продолжившей вполголоса перевод латинского изречения:

– «И твои старания когда-нибудь принесут тебе пользу». При других обстоятельствах вся эта ситуация показалась бы Киту комичной и он от души посмеялся бы над глуховатым наставником и рассеянной молодой герцогиней. Но сейчас ему было не до шуток. Он сделал ошеломляющее открытие: его невестка была самозванкой!

На следующий день во время обеда, когда слуги подали роскошное блюдо – тушеную телятину с аппетитными молоденькими грибами, – Вайолет заметила нечто необычное в поведении Кита. Впрочем, произошедшие с ним перемены не были слишком явными. Однако деверь бросал на нее тайком долгие пытливые взгляды, а когда обращался к ней, то его лицо приобретало странное выражение.

Сначала она отмахивалась от тревожных мыслей, решив, что из-за недостатка сна у нее разыгралось воображение. Этой ночью охваченный страстью Адриан был неутомим, он не давал ей спать до рассвета. И вот теперь Вайолет расплачивалась за пережитый восторг и наслаждение, чувствуя усталость.

Однако Адриан, несмотря на бессонную ночь, казался бодрым и довольным. Улыбнувшись жене, он подцепил на вилку кусочек тушеной моркови и, отправив ее в рот, продолжил обсуждать с викарием и приглашенным на обед мистером Долтоном готическую архитектуру.

Вайолет зевнула, прикрыв ладонью рот, и снова поймала на себе пристальный взгляд Кита. Она удивленно посмотрела на него. Когда их глаза встретились, Кит потупил взор и начал быстро есть.

Вайолет хотела спросить деверя, почему он так странно ведет себя сегодня, но не могла это сделать в присутствии посторонних людей. А после обеда у нее просто не было времени поговорить с ним.

Закончив есть, Кит извинился и вместе с викарием отправился в гостиную, чтобы продолжить занятия. Адриан и мистер Долтон тоже удалились. Их ждали неотложные дела.

Вайолет решила пока не забивать себе голову мыслями о Ките и его необычном поведении. Приказав слугам убирать со стола, она вышла из столовой и направилась в зимний сад. Гораций важно шагал рядом с ней. Его когти постукивали по каменным плитам.

В просторном помещении со стеклянными стенами и потолком было много света и воздуха. Здесь царили тепло и покой даже в прохладные непогожие дни. И сейчас по стеклам барабанили капли дождя, растекаясь струйками и ручейками.

Пышные зеленые растения радовали глаз. Зимний сад в эту пору украшало множество цветов, в том числе и розы, за которыми пришла сюда Вайолет. Направляясь к ним, она прошла мимо двух апельсиновых деревьев, в тени которых распускались розовато-желтые весенние лилии, хотя для их цветения был не сезон.

Вайолет остановилась у роз. Гораций тут же уселся у ног хозяйки.

Она медленно двинулась вдоль колючих кустов, осторожно срезая с каждого по полураспустившемуся цветку на длинном стебле. Время от времени Вайолет останавливалась, чтобы прикоснуться кончиками пальцев к атласным лепесткам или вдохнуть сладкий пьянящий аромат. Подойдя к кусту, усыпанному бледно-розовыми цветами, она залюбовалась их нежной прелестью. И тут Гораций хрипло залаял.

Бросив взгляд через плечо, Вайолет увидела приближающегося к ней деверя. Он остановился в нескольких шагах от нее, и Гораций, затихнув, улегся на пол между ними.

– Я не слышала, как вы вошли, Кит, – промолвила Вайолет.

– Я прокрался в зимний сад тихо, как кот, – с усмешкой заметил молодой человек. – Простите, если напугал вас, я не хотел этого.

– Нет, вы меня не напугали, – сказала Вайолет и, положив в корзинку садовые ножницы, обернулась к Киту. – Ну, если только совсем немного. Викарий, наверное, сделал пятиминутный перерыв в занятиях и теперь вы ищете новое убежище, где могли бы спрятаться от него?

– Слава Богу, на сегодня занятия окончены. Викарий Диттлсби решил пораньше вернуться домой, пока не началась гроза. А мне он велел самому поупражняться в переводах. – Кит закатил глаза, демонстрируя, как ему все это надоело. – Может быть, вы поможете мне?

– Я? Чем же я могу помочь?

Вайолет с удивлением посмотрела на Кита, пряча улыбку, и снова поймала на себе его странный взгляд. Ее охватило беспокойство.

– Да, пожалуй, действительно ничем, – промямлил молодой человек.

– С вами все в порядке? – с тревогой спросила Вайолет.

– Да, вполне. А почему вы задали этот вопрос?

– Не знаю. Мне кажется, вы слишком напряжены.

– Я? Вы ошибаетесь… – Он дотронулся до одного из срезанных цветков, лежавших у нее в корзинке. – Какие замечательные розы…

– Да. Я хочу поставить букет в гостиной. От этих цветов исходит удивительно тонкий аромат.

– Ваше второе имя – Роуз[3], не так ли? Вайолет насторожилась.

– Да, меня зовут Джанет Роуз.

– Розы – роскошные цветы, – продолжал Кит. – Они красивы и нежны, но их стебли усеяны острыми шипами. Коварные растения, опасные для неосторожных, посмевших прикоснуться к ним.

По спине Вайолет забегали мурашки. Неужели Кит все знает?

– Розы не похожи на другие цветы, – размышлял вслух Кит. – Возьмем, например, фиалку[4]. Это тоже по-своему прелестный цветок, красивый и нежный, но он намного скромнее розы. – Кит внезапно поднял глаза на Вайолет и с вызовом посмотрел на нее. – Так кто же вы? Роза или фиалка?

Дрожь пробежала по телу Вайолет, и она поняла, что не сумела скрыть свое волнение. Ее сердце трепетало в груди, словно испуганная птичка, запертая в клетку.

– Что за чушь вы несете? – нахмурившись, спросила она и хотела направиться к выходу.

Однако Кит остановил ее, вцепившись в ручку корзинки, которую держала Вайолет.

– Можете не утруждать себя ответом на мой вопрос. Я уже разгадал эту шараду, – заявил он и, сделав паузу, добавил: – Вайолет.

Однако она все еще не сдавалась и, запрокинув голову, громко рассмеялась. Ее голос отозвался эхом под высокими стропилами оранжереи.

– Вы приняли меня за сестру? Как мило. Вайолет, несомненно, повеселится, когда я сообщу ей об этом в очередном письме. Эта забавная история доставит удовольствие и ей, и тетушке Агате, с которой она сейчас путешествует по Италии.

Кит на мгновение заколебался, но он был уверен в собственной правоте, и Вайолет не могла сбить его с толку.

– Вы снова пытаетесь ввести меня в заблуждение, но у вас это не получится. Я нашел книгу, которую вы прятали в уголке кресла в кабинете. Она написана на латыни.

– Какую еще книгу? Я не понимаю, о чем вы говорите. Я вообще не люблю читать.

– Неправда, любите! – возразил Кит. – И прекрасно знаете латынь. Отвечая на вопросы моего учителя, вы ни разу не ошиблись.

Последнюю фразу Кит невольно произнес обиженным тоном. Молодому человеку было досадно, но Вайолет прекрасно разбиралась в предмете, который ему самому не давался.

Вайолет охватила паника. Неужели он и вправду слышал ее? Она помнила, что бормотала ответы себе под нос, сидя в гостиной за письменным столом. За годы изучения латыни у нее выработалась привычка спрягать глаголы вслух: так легче запомнить их формы.

Что она наделала! Как глупо и опрометчиво вела себя!

– У меня очень тонкий слух, – продолжал Кит, как будто прочитав ее мысли. – И об этом знают все мои родственники. Некоторые из них частенько называют меня таксой, то есть собакой с большими ушами и острым нюхом. Но вы совсем недавно стали членом нашего большого семейства, не так ли? Однако когда вы влились в него? Именно это меня сейчас интересует. Когда вы и Джанет поменялись местами? Сколько времени вы уже обманываете нас? И самый важный вопрос – зачем вы это делаете? Ответьте мне, я хочу знать правду.

Вайолет, понурив голову, съежилась под его пристальным взглядом. Корзина с цветами и садовыми ножницами выпала у нее из рук и ударилась о каменные плиты пола.

– Прошу вас, не надо об этом, вы ничего не понимаете, – пролепетала она.

– Напротив, мне кажется, что я прекрасно во всем разобрался. Но я хочу услышать правду из ваших уст.

Почувствовав что-то неладное, Гораций вскочил на лапы и встал, насторожившись, между хозяйкой и ее собеседником. Вайолет успокаивающим жестом погладила собаку по голове.

– Все хорошо, парень, – посмотрев на Горация, сказал Кит. – Не волнуйся.

Однако пес продолжал нервничать.

– Он не отойдет от меня, вы же знаете, – промолвила Вайолет, лихорадочно ища выход из создавшегося положения. – Давайте я отведу его к Роберту и вернусь, чтобы продолжить разговор.

Кит кивнул.

Вайолет хотелось сорваться с места и убежать куда глаза глядят. Но она сдержала себя, несмотря на бившую ее нервную дрожь. Стараясь не выдать смятения, она медленно направилась к выходу из зимнего сада. Гораций следовал за ней.

Она без труда нашла Роберта и попросила его выгулять Горация. Пес заскулил, не желая расставаться с хозяйкой, и Вайолет, чтобы успокоить любимца, похлопала его по упругой спине. Гораций радостно завилял хвостом и позволил Роберту пристегнуть поводок к ошейнику.

Вайолет вновь направилась в зимний сад с обреченным видом узника, которому грозит виселица. Кит за время ее отсутствия собрал валявшиеся вокруг срезанные розы и аккуратно уложил их в корзинку. Однако Вайолет, поглощенная невеселыми мыслями, не обратила на это внимания.

– Может быть, присядем? – спросил Кит. – Здесь, в оранжерее, есть скамья.

– Хорошо. – У Вайолет подкашивались ноги, и она была рада, что деверь предложил ей сесть.

Они присели на скамью, окруженную кустами цветущего жасмина. В воздухе стоял приятный сладковатый аромат. Некоторое время оба молчали. Кит терпеливо ждал, что скажет ему невестка.

– Она не вышла бы за него замуж, – наконец проронила Вайолет.

– О ком вы?

– О Джанет, – тихо ответила Вайолет. – Я помню утро свадьбы и ее заявление о том, что она не желает выходить замуж за Адриана. Она призналась в этом мне, только мне одной, и это произошло в последнюю минуту. Я не смогла переубедить ее. Сестра была настроена очень решительно, несмотря на то что ее поступок грозил вызвать скандал в обществе и испортить репутацию нашей семьи.

– И тогда вы договорились поменяться местами и обвести Адриана вокруг пальца?

– Все произошло спонтанно, у нас не было времени на раздумья и составление четкого плана. Просто нам показалось, что меньшим из двух зол было бы поменяться местами.

– И при этом вы, конечно, не учитывали желания и чувства моего брата.

Вайолет вспыхнула до корней волос и крепко сцепила пальцы рук, лежавших на коленях.

– Вы намерены все рассказать брату? – сдавленным голосом спросила она.

– У меня нет причин утаивать это от него.

– Такие причины есть! – возразила Вайолет. – Я люблю его, и это меняет все дело… – Она судорожно вздохнула, сделав это признание. – Возможно, я совершила ужасный поступок, но я не хотела причинить боль Адриану. Я изо всех сил старалась быть ему хорошей женой. И похоже, он доволен мной.

Кит внимательно посмотрел на невестку. Он видел, что она говорит искренне. Более того, Вайолет была права: Адриан привязался к ней.

Кит не мог забыть ту сцену, которую он наблюдал вчера вечером, когда они втроем сидели после ужина в гостиной. Разговор шел о лошадях. Вайолет пила кофе, слушая мужчин. Но как только она поставила чашку на столик, Адриан машинально взял ее руку в свою и стал поглаживать большим пальцем кисть жены. У Кита сложилось впечатление, что его брат испытывает непреодолимую потребность постоянно прикасаться к жене, ощущать, что она находится рядом.

Кит помнил и другие случаи проявления чувств Адриана к Вайолет. Да, брак герцога, несомненно, был удачным. Адриан казался счастливым и довольным. Однажды он признался Киту, что вопреки ожиданиям семейная жизнь пришлась ему по душе. Адриан радовался, что она складывалась у него намного удачнее, чем у их родителей.

Имел ли Кит право разрушать царившую в семье брата гармонию только потому, что ему открылась ошеломляющая правда о невестке?

– Адриан живет во лжи, это недопустимо, – заявил Кит, споря скорее с собой, нежели с Вайолет. – Все равно когда-нибудь он узнает правду.

– Вы в этом уверены? Я думаю, дело зашло слишком далеко и поздно жалеть о том, что произошло.

– Неужели вы намерены до конца своих дней выдавать себя за другую женщину?

– Да, если от этого будет зависеть благополучие наших семейств. Я не хочу, чтобы страдала репутация ваших и моих родных. Мы все не переживем этого позора. – Зеленовато-синеватые, словно морская вода, глаза Вайолет подернулись грустью. – Она не любит его, Кит. И никогда не любила. А я люблю вашего брата. Умоляю вас, не выдавайте меня.

– Но ведь Адриан сам может догадаться о том, кто вы на самом деле, – возразил Кит. – Он же умный и проницательный человек.

– Да, это правда. Но я надеюсь на лучшее. Кит покачал головой.

– Не знаю, – задумчиво проговорил он, сцепив пальцы рук. – Не знаю, как быть…

– Но хотя бы не принимайте решение сгоряча, не говорите с братом сегодня вечером. Обдумайте все хорошенько, а потом уже действуйте. Несколько часов не имеют никакого значения.

Вайолет была в крайнем отчаянии. Кит впервые видел ее такой подавленной и несчастной. Ее прелестное лицо искажала душевная боль. Он тяжело вздохнул.

– Ну хорошо. До завтрашнего утра я буду считать, что вы – Джанет. А потом посмотрим. Но я предупреждаю, что не намерен лгать брату и скажу ему правду, если он спросит меня.

Вайолет кивнула:

– Я понимаю вас. Давайте встретимся завтра часов в десять в беседке. Адриан в это время как раз будет в отъезде. Он собирается поехать взглянуть на ремонт фермы Оксли.

Кит нахмурился, ему явно не нравилось, что он делает что-то за спиной брата.

– Ну хорошо, – поколебавшись, согласился он. – Встретимся завтра в десять в беседке.

Они замолчали, и в помещении сразу повисла гнетущая тишина. Им больше не о чем было говорить. По крайней мере сейчас.

Кит встал и направился к выходу. Вскоре его шаги затихли.

Вайолет еще долго сидела на скамье в зимнем саду, понурив голову и роняя слезы. Ее сердце сжималось от боли.

Глава 13

Остаток вечера оказался для Вайолет настоящей пыткой. Она боялась взглянуть на Кита. Ее охватывал ужас при мысли, что ее судьба в руках этого молодого человека. Одно его неосторожное слово погубит ее.

Кусок не шел ей в горло. Она пыталась улыбаться и шутить, но это у нее плохо получалось. В конце концов Адриан заметил, что жена ведет себя как-то странно, и спросил, все ли у нее в порядке. Сославшись на головную боль, Вайолет извинилась и ушла к себе.

Поднявшись в спальню, она начала ходить там из угла в угол, не находя себе места от беспокойства. Адриан, встревоженный состоянием жены, послал к ней горничную. Агнесс принесла полотенце, пропитанное настоем лаванды, чтобы сделать компресс, и стакан теплого молока.

Вайолет позволила служанке поухаживать за собой, хотя ей больше всего на свете хотелось в эту минуту остаться одной. Когда она легла в постель, служанка напоила ее теплым молоком, положила компресс на лоб и удалилась из комнаты. Но как только дверь за Агнесс закрылась, Вайолет встала, не в силах спокойно лежать. Скрестив руки на груди, она снова начала расхаживать по комнате.

Вскоре она услышала, как в смежную спальню вошел Адриан. За стеной раздался его низкий голос. Герцог о чем-то разговаривал с камердинером. У Вайолет учащенно забилось сердце. Что будет, если Кит обо всем расскажет брату? Эта мысль не давала ей покоя. Вдруг муж, узнав об обмане, отвернется от нее?

Может, опередить Кита и самой открыть Адриану правду? Признаться ему во всем, а потом упасть на колени и попросить у него прощения? Кит прав. Адриан заслуживал того, чтобы знать все, но не придется ли ей за это слишком дорого заплатить?

Не долго думая Вайолет быстро надела халат и, подойдя к двери, ведущей в смежную комнату, распахнула ее. Адриан и его камердинер обернулись, услышав шум. За время совместной жизни она впервые переступила порог спальни Адриана без приглашения. Вдруг оробев, она плотнее запахнула халат.

– Что случилось, дорогая? – озабоченно спросил Адриан.

На нем были только рубашка и брюки. Слуга держал в руках галстук и туфли, которые только что снял его господин. Почтительно поклонившись, камердинер поспешно отошел в дальний угол комнаты.

Во рту Вайолет пересохло от волнения. Она позабыла те слова, с которыми хотела обратиться к мужу, прежде чем начать свою исповедь. Подойдя к застывшей у порога жене, Адриан взял ее за руку и провел к себе в комнату.

– Как вы себя чувствуете? – спросил он. – Я собирался зайти к вам и справиться о здоровье.

Вайолет с трудом преодолела охватившее ее волнение.

– Я… – запинаясь, начала она, – то есть со мной… со мной все в порядке. Агнесс сделала мне компресс и напоила теплым молоком. Головная боль, слава Богу, утихла. Спасибо за заботу.

– Я рад, что вы чувствуете себя намного лучше, но благодарить за это надо не меня, а вашу служанку. Я всего лишь послал ее к вам. Агнесс оказалась хорошей горничной.

Вайолет кивнула и, потупившись, стала рассматривать узор на ковре, устилавшем пол. В комнате воцарилась тишина. Вайолет судорожно вздохнула.

– Адриан, я… – пролепетала она и осеклась, вспомнив, что они не одни.

Герцог, повернувшись, обратился к камердинеру:

– Вы свободны, Уилкокс.

– Слушаюсь, ваша светлость, спокойной ночи. Слуга, поклонившись, удалился из спальни.

– Ну, теперь, моя дорогая, вы скажете наконец, что случилось? – спросил герцог жену.

– Я… – начала Вайолет, однако тут же замолчала.

Что она могла сказать? Зачем она вообще пришла сюда? Да, возможно, Вайолет следовало поведать Адриану всю правду, но она… она не находила в себе мужества сделать это.

Бросившись ему на шею, Вайолет спрятала лицо на его груди.

– Я соскучилась по вас. Вот и все, – пробормотала она.

– Соскучились? – удивился Адриан. – Но ведь не прошло и часа, как мы расстались!

Она посмотрела в прекрасные карие глаза мужа и погладила его по щеке, покрытой колючей щетиной. Он был таким сильным, уверенным в себе и мужественным.

– Я хочу вас, – прошептала она, не сводя с него пылкого взгляда.

В его глазах вспыхнул огонь страсти, и он крепко сжал ее в своих объятиях. Вайолет осыпала поцелуями его лицо, губы и шею. Руки Адриана скользнули вниз, и его ладони легли на ее бедра.

– Дайте мне немного времени, чтобы помыться, сбрить щетину и раздеться, – сказал он. – Я скоро приду к вам.

Однако Вайолет и не думала отпускать его.

– Нет, я хочу вас прямо сейчас, – заявила она и, встав на цыпочки, прижалась к нему всем телом. Затвердевший член Адриана уперся ей в живот, и она поняла, что муж возбужден. Погрузив пальцы в шевелюру Адриана, она заставила его наклонить голову и поцеловала в губы. – Я хочу вас таким, какой вы сейчас.

Адриана охватила неистовая страсть. Он был словно изголодавшийся дикий зверь. Поведение жены удивило его, она никогда прежде не брала на себя роль инициатора интимной близости. Но сегодня она налетела на него, как буря, яростная, бешеная, неукротимая.

Вайолет рывком сняла с мужа рубашку через голову и начала осыпать его обнаженное тело жаркими поцелуями. Ее ладони в безудержной страсти гладили его плечи, спину, грудь, живот.

У Адриана перехватило дыхание, когда он почувствовал, что пальцы жены начали нетерпеливо расстегивать пуговицы на его брюках. Спустив их, Вайолет прикоснулась к восставшей пульсирующей плоти мужа. Адриан замер, зажмурившись. Ее ласки обжигали его как огнем.

Вайолет опустилась на колени и начала целовать его член. Однако Адриан был не в силах долго выносить эту пытку и, подняв ее снова на ноги, припал к ее губам в жадном поцелуе.

У Вайолет закружилась голова, и она погрузилась в полузабытье. Адриан тоже утратил способность ясно мыслить. Ему казалось, что стены комнаты ходят вокруг них ходуном. Его сердце бешено билось, на лбу выступили капельки пота.

Трепет пробежал по телу Вайолет, когда ладони Адриана скользнули под подол ее ночной рубашки. Он стал ласкать ее обнаженную грудь, спину, живот, бедра, ягодицы, но не делал попыток проникнуть в ее лоно, и это приводило Вайолет в отчаяние. Она ощущала неприятное покалывание и ломоту, страсть захлестывала ее.

Из ее груди вырвался крик нетерпения. Вайолет не могла больше ждать! Перед угрозой вечной разлуки, которая могла наступить завтра, она жаждала еще хотя бы раз насладиться интимной близостью с мужем. Вайолет знала, что воспоминания об этом соитии будут согревать ее долгими холодными одинокими ночами.

Она не сомневалась, что Адриан бросит ее, когда узнает правду. Однако теперь все зависело не от нее, а от Кита. Она могла сделать только одно – доказать мужу свою любовь.

Быстро сняв с нее ночную рубашку и раздевшись, Адриан увлек жену на постель. Они катались по покрывалу, жадно лаская друг друга.

Адриан покрыл поцелуями все ее тело – от макушки головы до пальцев ног. Его небритые щеки царапали и раздражали нежную кожу Вайолет, оставляя на ней красные пятна. Однако она не обращала на это внимания, отвечая на его жаркие ласки. Перевернув жену на живот, Адриан стал целовать ее спину, ягодицы и ноги, пока Вайолет не начала корчиться и стонать от возбуждения, судорожно вцепившись пальцами в простыню и выкрикивая имя мужа.

Наконец рука Адриана опустилась к ее лону, и он легонько дотронулся до набухшего кровью пульсирующего клитора. Сильная дрожь пробежала по ее телу. Ее влажное лоно ждало его.

Снова перевернув Вайолет на спину, Адриан вошел в нее мощным толчком. Она обвила его талию ногами и быстро подхватила ритм его движений, устремляясь ему навстречу. Адриан зарылся лицом в ее волосы, и Вайолет поцеловала мужа в горячий висок.

Взяв ее ноги за лодыжки, Адриан положил их себе на плечи, чтобы глубже входить в лоно жены. В этой позе она моментально достигла оргазма, но Адриан продолжал делать мощные толчки, не утолив еще свою страсть. И когда он наконец выпустил в ее лоно струю семени, она снова, во второй раз, пережила экстаз.

– Джанет! – хрипло выкрикнул Адриан и затих. Острая боль пронзила сердце Вайолет, и она закрыла глаза.

Горькое отчаяние обволакивало ее.

Адриан медленно скатился с нее и лег рядом, крепко обняв и прижав к себе. Они оба долго восстанавливали дыхание.

Имя сестры, произнесенное мужем, все еще звучало в ушах Вайолет. Это было для нее нестерпимым мучением. Неужели Адриан в объятиях Джанет получал бы такое же наслаждение? Узнав, кто она на самом деле, сможет ли он с легкостью отказаться от нее, несмотря на эти минуты блаженства?

Вайолет пыталась сдержать слезы. Но они неудержимым потоком брызнули из ее глаз на грудь Адриана. Вайолет надеялась, что он спит и ничего не заметит. Однако Адриан не спал.

– Вы плачете? – участливо спросил он, погладив ее по голове.

Вайолет ничего не ответила, опасаясь, что голос выдаст ее. Приподняв голову жены, Адриан внимательно вгляделся в ее лицо.

– Вы плачете, я вижу. Что случилось? Я чем-то обидел вас? – растерянно спросил он.

– Нет-нет, – поспешно заверила его Вайолет. – Все хорошо. – Она быстро смахнула слезы. – Я сама не знаю, что на меня нашло.

Адриан погладил ее по руке.

– Может, у вас снова началась мигрень?

– Нет, я же сказала, что со мной все хорошо. Просто… – Вайолет замялась.

– Что? Договаривайте, – потребовал Адриан.

Вайолет снова положила голову ему на грудь и обняла его. Она решила сказать ему самую сокровенную правду.

– Я люблю вас, – прошептала она.

– Неужели? – Адриан откинулся на подушки и приподнял бровь. – И поэтому вы плачете?

Вайолет невольно рассмеялась, хотя ее лицо заливали слезы.

– Выходит, так.

– В таком случае я постараюсь утешить вас, – прошептал он и поцеловал ее в губы.

И Адриан действительно сумел развеять ее печаль. Он был неутомим и изобретателен в любовных утехах. И лишь после того, как муж уснул рядом с ней, разомлевшая в его объятиях, обессиленная Вайолет поняла, что он не сказал самого важного. Опасения вновь ожили в ее душе. Она решила, что правильно поступила, не открыв Адриану своей тайны. Ведь муж так и не сказал, что любит ее, в ответ на ее признание.

Пожухлые осенние листья шуршали под ногами Вайолет, которая медленно шла по дорожке, направляясь к беседке, круглой постройке, расположенной в нескольких ярдах от дома. Здесь она должна была встретиться с Китом.

Куполообразная крыша беседки, увенчанная причудливой фигурой херувима, опиралась на белые каменные столбы. Ее ажурные деревянные стены украшал затейливый орнамент.

Войдя в эту продуваемую ветрами ротонду, Вайолет зябко передернула плечами и плотнее запахнула накидку. Она не знала, долго ли ей придется ждать Кита. С восточной стороны к беседке близко подступало озеро, по которому плыл целый выводок уток. Вдали от берега плескалась рыба. На мгновение ее серебристая чешуя мелькнула над гладью воды.

Вайолет пыталась унять дрожь. Как всегда в минуты крайнего волнения, ее поташнивало. За завтраком она смогла съесть только маленький кусочек гренка и выпить полчашки чаю. Агнесс с тревогой предупредила госпожу о том, что в округе ходит опасная болезнь – лихорадка, которой она может заразиться, если не проявит осторожность. Она умоляла Вайолет остаться дома и напомнила ей, что вчера ее мучила головная боль – один из симптомов недуга.

Но Вайолет не послушала ее. Она не могла весь день провести в постели. Тем более что накануне они с Китом договорились встретиться утром. От этого свидания зависела ее судьба. Чем закончится разговор с деверем – полной жизненной катастрофой или надеждой на ее отсрочку?

Услышав за спиной шаги, Вайолет быстро обернулась и увидела Кита. Он был без головного убора. Пелерину его пальто раздувал ветер.

– Здесь довольно холодно, – заметил Кит, поднимаясь по ступеням беседки. – Нам было бы удобнее встретиться в зимнем саду. Там по крайней мере тепло и нет ветра.

– Я не хочу, чтобы нас подслушали, – без обиняков заявила Вайолет. – Хотя, если вы решили разоблачить меня, место нашей встречи не имеет никакого значения.

Кит потер руки в перчатках, чтобы согреть их, и кивнул на скамейки, которые шли вдоль стен, образовывая полукруг.

– Может быть, присядем? – спросил он. Вайолет покачала головой:

– Нет, я не буду садиться. А вы не стесняйтесь, прошу вас, поступайте так, как вам удобно.

Не настаивая больше на соблюдении формальностей, Кит сел.

Вайолет прошлась по беседке и, внезапно остановившись, резко повернулась к деверю.

– Умоляю вас, не мучьте меня, – заговорила она. – Объявите свое решение. Иначе я не вынесу этой пытки.

– Хорошо, – согласился он. – Перейдем сразу к делу. Вы, конечно, понимаете, что я стоял перед нелегким выбором. Признаюсь, эту ночь я почти не спал, обдумывая ситуацию. Честно говоря, я не привык так много размышлять. От напряжения у меня разболелась голова.

– Черт подери, Кит! Говорите же наконец прямо, что вы решили! – сердито воскликнула Вайолет.

Эта вспышка гнева удивила их обоих. Кит приподнял бровь. У братьев была схожая мимика, Вайолет давно приметила это.

– Вы так вжились в роль Джанет, что теперь реагируете на все в ее духе? – с сарказмом в голосе спросил он.

– Кит, умоляю вас, не томите… Выражение лица молодого человека смягчилось.

– Хорошо. Возможно, я делаю ошибку, но я решил не разоблачать вас.

– О, слава Богу…

У Вайолет от волнения подкосились ноги, и она ухватилась за каменный столб беседки, чтобы не упасть. Теперь она жалела, что не присела на скамью рядом с деверем.

– Вы рано радуетесь, – жестко сказал Кит. – Вам надо молить Господа о том, чтобы Адриан ничего не заподозрил. Если брат прямо спросит меня о том, кто вы, я не буду обманывать его.

– Но сами вы не станете раскрывать ему мою тайну?

– Нет, не стану. Я буду молчать до тех пор, пока он не задаст мне прямой вопрос. – Кит тяжело вздохнул. – Держу пари, это Джанет уговорила вас пойти на обман. Из-за нее вы вляпались в некрасивую историю. Я должен был в первый же вечер догадаться, кто вы на самом деле. Вы вошли в мое положение и посочувствовали мне, это было так трогательно. Ваша сестра вела бы себя совсем иначе. Она осмеяла бы меня, услышав рассказ о моих проделках в университете.

Да, Кит был прав. Джанет именно так и поступила бы.

– По сравнению с ней вы спокойны и рассудительны, – продолжал Кит. – Не понимаю, почему Адриан до сих пор еще ничего не заподозрил. Ваша сестра, без сомнения, сейчас с головой бы ушла в организацию различных увеселений, устраивала бы балы, званые ужины. Дом кишел бы гостями. Здесь уже давно перебывали бы все соседи, живущие в радиусе пятидесяти миль от нас. Но брат не любит шума и светских развлечений. Сейчас он наслаждается миром и покоем. Может быть, поэтому он гонит прочь все сомнения и не хочет искушать судьбу?

Сцепив руки, Вайолет села рядом с деверем на каменную скамью.

– Значит, то, что я выдаю себя за сестру, бросается в глаза? – упавшим голосом спросила она.

Кит бросил на нее иронический взгляд.

– Да, теперь, когда я знаю правду, конечно. Но признаюсь, вы умеете водить за нос людей. Я бы не разоблачил вас, если бы не ваше увлечение латынью.

– Мама всегда говорила, что моя страсть к наукам меня погубит, – сокрушенно сказала Вайолет.

Это замечание показалось Киту таким забавным, что он прыснул со смеху. Вайолет улыбнулась, а затем, не удержавшись, тоже рассмеялась. Напряжение, которое ощущалось между ними, исчезло.

– Но я хотел бы получить компенсацию зато, что обязуюсь держать язык за зубами, – заявил Кит.

– И чего же вы хотите? Чем я могу быть полезна вам?

– Помогите мне делать переводы с латыни. Этот старик доведет меня до ручки.

Вайолет снова рассмеялась:

– С удовольствием! А как у вас обстоят дела с греческим языком?

Кит ошеломленно посмотрел на невестку.

– Как?! – вскричал он. – Вы знаете и греческий? О Боже… Вайолет кивнула.

– Вообще-то греческим я владею лучше, чем латынью. Он ведь не мертвый язык.

Кит покачал головой, изумляясь познаниям Вайолет.

– В таком случае я жду вашей помощи и в переводах с греческого.

Они помолчали. Кит взял со скамейки опавший лист и, повертев его в руках, отбросил в сторону.

– Я все-таки считаю, что вам следует сказать правду Адриану, – наконец снова заговорил он. – Ложь до добра не доведет. Вся эта история может закончиться очень печально. Поверьте мне, я сужу по собственному опыту. Брата опасно обманывать. Лучше во всем как можно скорее признаться ему. Ему будет легче, если он узнает все из ваших уст. Да, он, конечно, придет в ярость, но быстро успокоится.

Адриану, возможно, было бы действительно легче, если бы она сама ему во всем призналась, но Вайолет было трудно переступить через себя. Разве могла она сказать любимому человеку, что он женился не на той девушке, которой сделал предложение? Что его невесту подменили в последний момент? И что именно она могла сказать ему? «Любимый, мне нужно признаться тебе в одном небольшом грешке. Дело в том, что я все это время лгала тебе. Мы с сестрой поменялись местами накануне свадьбы. Правда, забавно? Ты женился не на Джанет, а на ее сестричке-близняшке…»

Нет, Вайолет не смогла бы заставить себя все это произнести.

– Я не в силах сказать мужу правду…

Кит не стал продолжать этот разговор, сочтя его бессмысленным.

– Давайте вернемся в дом, – предложил он. – Не хватало нам с вами еще простудиться.

– Вы правы, – согласилась Вайолет.

Кит встал и протянул невестке руку, чтобы помочь ей подняться со скамьи. Она оперлась на нее, а потом пожала.

– Кит…

– Да?

– Если вы не одобряете моего поведения, почему вы все-таки решили сохранить в тайне то, что узнали обо мне?

Кит, усмехнувшись, засунул руки в карманы.

– Ответ на этот вопрос прост. Адриан счастлив с вами. Какое право я имею мешать вашему счастью?

Адриан натянул поводья, заставив мчащуюся во весь опор лошадь перейти на легкий галоп. Он скакал по дорогам своего имения, проверяя, в каком состоянии находятся угодья и леса. Холодный ветер дул в лицо герцога, но, разгоряченный быстрой ездой, он не ощущал холода. Осенний воздух был наполнен запахами сухой листвы и пожухлой травы. Лужи уже затянулись тонким ледком.

Чтобы сократить путь, Адриан направил лошадь через луга, в конце которых стояли конюшни усадьбы. Вскоре он увидел озеро, поверхность которого блестела в лучах осеннего солнца.

Внезапно внимание Адриана привлекло яркое красное пятно, двигавшееся в стоявшей над озером беседке. Герцог присмотрелся и узнал жену. На ней была алая накидка, заметная издалека.

Он невольно вспомнил, как трудно ему было сегодня утром выпускать ее из объятий. Ее длинные, похожие на солнечный свет волосы были рассыпаны по подушке, пропитавшейся исходившим от нее ароматом. Адриан все еще чувствовал на губах вкус ее поцелуев. Стоило ему закрыть глаза, как перед его мысленным взором возникало ее великолепное нагое тело.

Вчера вечером она призналась, что любит его… При мысли об этом у Адриана стало тепло на душе. Ему было приятно слышать эти слова из уст жены. Хотя он понимал, что это признание просто тешило его самолюбие. Любил ли он ее?

Прежде Адриан считал любовь глупым, самоубийственным чувством. Но сейчас он начал сомневаться в этом. Когда он думал о жене, любовь не казалась ему чем-то ужасным и невероятным.

Адриан остановил Меркурия и только тут заметил, что его жена не одна в беседке. Рядом с ней был Кит.

Герцог узнал брата по широкому разлету плеч и черным кудрям. Джанет и Кит сидели в беседке и о чем-то оживленно разговаривали. «О Боже, – с замиранием сердца подумал Адриан, – что у них может быть общего? И почему в такое холодное утро они вышли из дома и уединились в беседке?» Джанет не производила впечатления закаленного человека, привыкшего в любую погоду выходить на прогулки. А Кит с детства обожал комфорт и всегда боялся простуды.

Впрочем, возможно, им просто надоело сидеть в четырех стенах и захотелось подышать свежим воздухом. Адриан знал, что викарий Диттлсби выводит его младшего брата из себя. Этого он и добивался, выбирая наставника для Кита. Адриан самодовольно улыбнулся.

Герцог стремился к тому, чтобы жизнь вне стен университета не казалась Киту медом. Он надеялся, что после напряженных занятий с глуховатым педантичным стариком молодой человек с большим энтузиазмом отнесется к учебе в университете.

Меркурий заржал, замотав головой, и начал нетерпеливо бить копытом влажную холодную землю. Адриан ласково похлопал его по потной шее, размышляя о том, стоит ли ему подъехать к беседке и присоединиться к компании жены и брата.

Пока он раздумывал, наблюдая за ними, Кит встал и протянул руку Джанет, чтобы помочь ей подняться со скамьи. Адриан видел, что их рукопожатие длилось довольно долго. Стоя, они обменялись еще парой фраз и лишь потом расстались. Слова, произнесенные Китом, обрадовали Джанет. Даже находясь на значительном расстоянии от беседки, Адриан заметил это по движениям и осанке жены.

Эти два человека со стороны походили на близких родственников. Судя по всему, они хорошо понимали и чувствовали друг друга. Это была одна семья, брат и сестра. Адриан всегда мечтал о том, чтобы его жена влилась как полноправный член в его семейство, и ему было приятно видеть вместе Кита и Джанет. Однако Адриану не давал покоя вопрос: о чем так оживленно они разговаривали? Что обсуждали?

Кит тем временем спустился по каменным ступеням беседки и направился к дому. Джанет выждала несколько минут и последовала его примеру. Создавалось такое впечатление, что она не хотела возвращаться вместе с братом мужа.

Проводив жену долгим взглядом, Адриан пришпорил коня и поскакал к конюшне.

– Еще чашечку чаю, леди Картер? – спросила Вайолет. Миллисент Картер склонила посеребренную сединой голову.

– Благодарю вас, я с удовольствием выпью еще одну, – промолвила она, передавая пустую чашку хозяйке дома.

Вайолет с трудом подняла тяжелый чайник из розоватого севрского фарфора, расписанного букетиками желтых колокольчиков. Налив чай, она с облегчением поставила чайник на место и передала гостье чашку, не расплескав ее. Вайолет была горда тем, что ей удалось проделать весь этот сложный трюк, не опозорившись.

– Еще одно пирожное? – спросила Вайолет, берясь за блюдо с лакомствами, поданными к чаю.

– Нет, спасибо, ваша светлость, хотя пирожные у вас восхитительные. Ваш повар достоин всяческих похвал. Он француз?

– Да, Франсуа – настоящее сокровище. Он приехал в Англию из Парижа вместе с семьей моей свекрови накануне войны и служит в Уинтерли со дня свадьбы родителей моего мужа.

– А я бы не отказался от еще одного пирожного, – раздался мужской голос.

Вайолет повернула голову и встретилась глазами с деверем, который тут же подмигнул ей. Кит всегда был не прочь подкрепиться, вне зависимости от того, в каком расположении духа он находился. Вайолет протянула ему блюдо с пирожными.

Леди Картер пригубила чашку чаю.

– Как поживает ваша свекровь? Надеюсь, у ее дочери все хорошо? Бедняжка Сильвия уже на сносях.

– Да, через месяц она должна родить, – сказала Вайолет. – Все мы с нетерпением и тревогой ждем этого события. Я передам ей привет от вас в следующем письме.

– Вы очень любезны.

Гостья допила чай и поставила чашку на столик.

– Как жаль, что они не смогли насладиться всеми прелестями светского сезона в этом году, – продолжала она. – Мы с мужем собираемся вернуться в Лондон на следующей неделе. Надеюсь, мы еще застанем там часть общества и прекрасно проведем время. В столице мы планируем остаться до начала рождественских праздников. А вы с Рейберном, наверное, тоже собираетесь навестить Лондон?

Вайолет вовсе не хотелось ехать в город. Она надеялась, что муж тоже не намерен возвращаться в столицу. Конечно, рано или поздно им придется отправиться в Лондон. Но, по расчетам Вайолет, это должно было произойти не раньше начала весны.

– Мы еще не решили этот вопрос, – ответила она.

– Какой именно вопрос мы еще не решили? – раздался с порога бодрый голос Адриана.

Он стремительно вошел в комнату и поздоровался с гостьей.

– Рад видеть вас, леди Картер. – Герцог учтиво поклонился. – Я осматривал одну из ферм. Если бы не крайняя занятость, я бы уже давно присоединился к вам. Лорд Картер не приехал с вами?

– Нет, ваша светлость. Он просит прощения, что не смог нанести вам визит. В это холодное время года у него всегда обостряется подагра. Я только что сообщила герцогине и вашему брату, что мы на следующей неделе собираемся вернуться в город. Надеюсь, что перемена обстановки благоприятно скажется на здоровье Картера.

– Вы правы. – Адриан уселся на стул рядом с гостьей. Вайолет и Кит сидели напротив них на диване. Не спрашивая мужа, хочет ли он чаю, Вайолет налила ему в чашку заварки и добавила туда сливок. Когда Вайолет протянула ему чашку, он поблагодарил ее улыбкой.

– Кит, передайте, пожалуйста, Адриану пышки, – попросила Вайолет.

Кит стряхнул с пальцев крошки и выполнил просьбу невестки.

– Герцогиня сказала, что вы еще не решили, где проведете конец осени, – проронила леди Картер, устремив на Адриана взгляд водянистых бледно-голубых глаз. – Я советую вам вернуться в город. Мы с Картером с удовольствием устроили бы бал в вашу честь.

– Вы очень великодушны, леди Картер, но… – начала было Вайолет, собираясь отказаться от предложения гостьи, однако муж перебил ее, не дослушав.

– Я согласен с женой. Ваше предложение звучит очень заманчиво, – сказал Адриан и обратился к Вайолет: – Вы бы хотели поехать в город, дорогая? Я представляю, как вам наскучило жить в этой глуши. Несколько недель, проведенных в столице, наверняка развеют вашу скуку. Вы отлично развлечетесь и наберетесь новых впечатлений. Сегодня утром я получил письмо от своей сестры Анны. Она с семьей как раз собирается ехать в Лондон, чтобы показать достопримечательности старшей дочери. В следующем году Лидия начнет выезжать в свет.

Вайолет чуть не поперхнулась чаем.

– Нет, – категорически заявила она. – Ни в коем случае! Мы не поедем в Лондон.

Поняв свою ошибку, Вайолет тут же прикусила язык и потупила взор. Ее охватил страх. Что она наделала! Джанет была бы в восторге от такого предложения. Вайолет готова была провалиться сквозь землю, чувствуя на себе удивленные взгляды присутствующих. Спрятав в складках юбки кисти рук, она сжала кулаки, кляня себя на чем свет стоит. Ей следовало играть роль сестры, а она с головой выдала себя.

Вайолет улыбнулась, пытаясь сгладить неловкость, и, подняв глаза на мужа, снова заговорила:

– Вообще-то я не против поездки в Лондон. Но меня беспокоит то, что вам, мой дорогой, придется оторваться от важных хозяйственных дел.

Адриан откинулся на спинку стула.

– Но у меня и в Лондоне есть дела, – заявил он. – Я как раз сегодня собирался сообщить вам о том, что намерен поехать в город. Леди Картер опередила меня, заговорив на эту тему.

Последний лучик надежды на то, что они останутся в имении, погас. Скрывая свои истинные чувства, Вайолет захлопала в ладоши, притворяясь, что слова мужа привели ее в полный восторг.

– Просто чудесно! Мы проведем конец малого светского сезона в Лондоне! Я вся трепещу в предвкушении этого удовольствия!

Адриан улыбнулся, довольный, что порадовал жену. «Если бы он знал, что я в действительности чувствую сейчас», – с горечью подумала Вайолет.

– Прекрасно, – промолвила леди Картер. – Я немедленно начну составлять список тех, кого приглашу на бал. Среди них будут только самые уважаемые и достойные люди. О, я обожаю балы и светские приемы!

– А кто их не любит? – весело спросила Вайолет. Нервы ее были напряжены, как струны.

Леди Картер рассмеялась, не замечая грусти в глазах хозяйки дома. Вайолет искоса посмотрела на Кита. Он сидел, скрестив ноги и понурив голову. Вайолет боялась заглянуть ему в лицо. Молодой человек наверняка сочувствовал ей, заметив, что она выдала себя.

Вскоре леди Картер откланялась, взяв с молодоженов обещание непременно увидеться в Лондоне. Когда карета гостьи отъехала от дома, Вайолет немного расслабилась и откинулась на спинку дивана.

– Итак, решено, мы едем в Лондон, – сказал Адриан, вставая со стула и беря с блюда последний пирожок, который не успел съесть Кит. – Когда мы сможем отправиться в путь?

– О, я не знаю, – растерялась Вайолет. – Мне нужно поговорить с Марчем и миссис Хардвик. Я должна сообщить им о нашем решении. Сначала мы пошлем в Лондон прислугу, чтобы она подготовила городской дом к нашему возвращению. Кроме того, нам надо отдать распоряжения тем, кто останется следить за порядком в имении. Все это потребует времени.

– Недели, я думаю, будет достаточно. Надеюсь, вы управитесь за этот срок?

Конечно, ей этого было мало, чтобы напоследок насладиться привольной жизнью в имении. Но что поделаешь! Неделя отсрочки… Вряд ли удастся уговорить мужа остаться здесь подольше.

– Да, недели мне хватит, – сказала она, изобразив на лице счастливую улыбку.

Адриан откусил пирожок и стал жевать.

– Хм, с лимонной начинкой, – пробормотал он.

– Кит, конечно же, поедет с нами?

Адриан прекратил жевать и уставился на жену.

– Нет, – резко сказал он. – Кит останется здесь, ему нужно заниматься.

Вайолет махнула рукой, подражая любимому жесту сестры.

– Какой вздор! По-моему, он и так уже достаточно наказан.

– Учеба – не наказание, – заявил Адриан, бросив на жену негодующий взгляд.

– Все зависит от обстановки и наставника. Не хочу обидеть викария, но занятия с ним – настоящая пытка, – возразила Вайолет.

Кит сдержанно кашлянул.

– Хм… Джанет, сейчас, наверное, не время… – начал он, но Вайолет не дала ему договорить.

– Теперь самое время, Кит, обсудить это! – воскликнула она и снова обратилась к мужу: – Ваш брат прилежно занимался с викарием, не отлынивал от уроков, старательно выполнял все его задания. Вы должны признать это. Поэтому я считаю, что Кит заслужил небольшой отдых. Ему тоже нужно немного развлечься. – Подойдя к мужу, она погладила рукой его по груди, пристально глядя в глаза. – Кроме того, если он останется здесь один, то кто будет присматривать за ним? Подумайте о том, что он может натворить, если будет предоставлен сам себе.

Адриан положил ладонь на ее руку.

– А почему вы так беспокоитесь о нем? Или он подговорил вас замолвить за него словечко передо мной?

– С чего вы взяли? Решение вернуться в Лондон было принято несколько минут назад. Кит, как вы понимаете, не мог подговорить меня, поскольку заранее не знал о ваших планах, – заявила Вайолет и, понизив голос, добавила: – Мне просто неприятно видеть, как страдают люди. Сжальтесь над ним, Адриан. В конце концов, Кит – ваш брат.

Адриан перевел взгляд на молодого человека.

– Никаких азартных игр, никаких попоек, никаких женщин. Ты меня понял?

Кит вскочил с дивана.

– Мне все ясно.

– Ты продолжишь занятия. Я сам буду проверять, как ты выполняешь задания.

– Проверяй на здоровье.

– А в январе тебе предстоит сдать экзамены. Я уже договорился с университетским начальством. Ты должен выдержать все испытания, только тогда тебя восстановят и ты сможешь продолжить учебу.

– Все будет хорошо, вот увидишь.

– И если ты снова нарушишь установленные правила, то я сурово накажу тебя. Ты будешь жить безвыездно в имении под надзором викария. Он станет не только преподавать науки и присматривать за тобой. Вы будете все делать вместе, не расставаясь ни на минуту.

Кита бросило в дрожь. Угроза брата не на шутку испугала его.

– Не беспокойся, я не разочарую тебя, – заверил он Адриана. – На этот раз я серьезно намерен завершить учебу в университете.

Адриан строго посмотрел на него.

– Отлично. Поскольку ты принял мои условия, я разрешаю тебе сопровождать нас в Лондон. – Герцог перевел взгляд на жену. – Вы довольны, дорогая?

– Вполне. С нашей стороны было бы нехорошо оставлять Кита здесь одного.

– Ну, положим, один бы он не остался. В усадьбе работает больше сотни слуг.

– Но Кит не может общаться с прислугой на равных. Это только смутило бы слуг и поставило их в неловкое положение.

Внимательно посмотрев на жену, Адриан неожиданно рассмеялся.

– Вы, наверное, и Горация хотите взять с собой? – спросил он.

– Конечно. Его тоже нельзя оставлять здесь одного, как и Кита.

– Вы хотите обидеть меня, ставя на одну доску с собакой? – спросил Кит.

Вайолет улыбнулась.

– Вовсе нет, – ответила она. – Вы намного самостоятельнее Горация. По крайней мере вам не нужен Роберт, для того чтобы отправиться на прогулку.

Глава 14

Только на следующий день Вайолет представилась возможность поговорить с Китом. Она нашла его в библиотеке. Он сидел с огромным фолиантом в руках и с выражением отвращения на лице.

Когда она переступила порог, Кит оторвал глаза от книги и радостно улыбнулся.

– Боже милосердный! Как хорошо, что вы пришли! – воскликнул он. – Викарий Диттлсби усадил меня час назад за этот скучнейший том, посвященный Столетней войне. Я прочитал первые пятьдесят страниц и понял, что эти люди в пылу многолетней борьбы давно забыли, из-за чего разгорелся весь сыр-бор! – Кит захлопнул книгу. – Спасибо вам, что заступились за меня вчера, – продолжал Кит. – Если бы не вы, брат не взял бы меня в Лондон. Узнав сегодня утром, что я на следующей неделе уезжаю, викарий страшно расстроился.

– Всегда рада помочь вам. – Вайолет уселась на стул рядом с деверем. – Но я сделала это не только из альтруистических побуждений.

– В таком случае из каких же?

– Дело в том, что мне нужна ваша помощь, – понизив голос, пояснила Вайолет.

Кит нахмурился:

– Помощь?

– Да, я просто в отчаянии, – призналась она, сцепив пальцы рук так сильно, что побелели суставы. – Вы – единственный, к кому я могу обратиться… Только вам известна правда обо мне. О, Кит, поездка в Лондон обернется для меня катастрофой! Меня разоблачат сразу же, как только я появлюсь в свете.

– Но ведь до сих пор вас никто не узнал. Почему вы думаете, что в Лондоне все будет иначе?

– Потому что я не похожа на Джанет! Я совсем другая! Одно дело – дурачить живущих в сельской глуши соседей, которые прежде не знали меня, и совсем другое – убедить несколько сот аристократов, людей, которые превозносят красоту и манеры моей сестры, что я и есть несравненная леди Джанет.

– Но вам удалось ввести в заблуждение лорда и леди Картер, хотя они знакомы с Джанет, – возразил Кит.

– Но я разговаривала с ними один на один, – нервно теребя кружева на платье, сказала Вайолет. – Попадая в общество, я обычно теряю дар речи и ужасно робею. В голове у меня пустота, я хватаю воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег, и ничего не могу сказать. Вы же наверняка видели меня в таком состоянии, ведь мы давно знакомы.

Да, Кит действительно знал, как ведет себя на людях Вайолет. Она правильно описала себя. В обществе Вайолет была застенчивой, неуклюжей, косноязычной и могла вызвать только жалость. Несмотря на то что она, несомненно, была красива, люди после первых минут знакомства с ней отворачивались от нее, поскольку она терялась и была очень скованной в общении. Вайолет принадлежала к числу тех застенчивых девушек, которые не блистали на балах, а составляли серую массу. Они обычно сидели вдоль стен бального зала, забытые всеми.

Киту вдруг стало стыдно, когда он вспомнил, что всегда с пренебрежением относился к Вайолет. Теперь, когда он лучше узнал и полюбил ее, Кит понял, что первое впечатление было обманчивым. Но свет жесток, и его представители вряд ли раскаивались бы, что недооценивали Вайолет, даже узнав о ее чудесном характере и талантах.

– Да, вы болезненно застенчивы, – признал Кит. – Но я уверен, что вы в силах преодолеть этот недостаток.

Вайолет с сомнением покачала головой:

– Нет, нет, я не сумею. Что же мне делать? Кит нахмурился.

– Для начала вам надо поверить в себя и в меня, – жестко сказал он. – Вы же просили меня о помощи?

– Да, – растерянно подтвердила Вайолет.

– В таком случае позвольте мне оказать вам ее. Если вы ввели в заблуждение моего брата, то сможете сделать это и с другими. Все дело в восприятии окружающих.

– В восприятии?

– Да… – рассеянно проговорил Кит, размышляя о чем-то. – Мне надо обдумать ситуацию и разработать стратегию наших совместных действий. А потом мы снова встретимся и все обсудим.

– А как же ваши занятия?

– Все будет хорошо, ведь вы согласились помогать мне переводить с латыни и греческого. Да, кстати, этим вопросом вы натолкнули меня на одну идею. Мы с вами тоже должны провести занятия.

– Вы хотите дать мне несколько уроков? – удивилась Вайолет.

– Ну, не уроков, а, скажем, наставлений. Вы должны научиться нести всякий вздор, как это делают юные светские красавицы. А теперь нам пора разбегаться, иначе домочадцы заподозрят неладное.

Вайолет кивнула и встала. Подойдя к двери, она обернулась и бросила на деверя благодарный взгляд.

– Спасибо за все, Кит.

Молодой человек небрежно махнул рукой.

– Не за что, я ж не задаром все это делаю. Просто ваш счет постепенно растет, – ухмыльнулся он.

– Это было неплохо, но давайте попробуем еще раз…

– Нет, Кит, у меня ничего не получится, – вздохнула Вайолет. – Я никогда не научусь вести непринужденную беседу с малознакомыми людьми.

Она вскочила со стула и начала расхаживать по кабинету.

– Все эти занятия вряд ли способны мне помочь. Как только я окажусь среди людей, я снова замкнусь в себе и превращусь в истукана.

– Все дело в восприятии окружающих, – заявил Кит. – Вы – герцогиня. Помните об этом и поступайте соответствующим образом. Это просто. Ваша сестра, несомненно, справилась бы с этой ролью.

– О да, Джанет не составило бы труда играть роль герцогини. У нее это получилось бы естественно. У нее врожденные способности сыпать любезностями и вести непринужденную светскую беседу. А я с колыбели была тихой и молчаливой.

Кит тяжело вздохнул.

– Но мы же договорились поставить на прошлом крест, – с упреком напомнил он. – А вы опять за старое. Не позволяйте вашим страхам и опасениям взять верх над вами. Оказавшись в обществе, думайте о том, что вы – герцогиня Рейберн, что среди собеседников вам нет равных по знатности и богатству. А ну-ка, повторите эти слова!

Вайолет прочистила горло, негромко кашлянув.

– Я – герцогиня Рейберн, – монотонно пробубнила Вайолет. – Здесь нет равных мне по знатности и богатству.

– Выше голову, – подбодрил ее Кит. – А теперь повторите эту фразу еще раз, но более убедительным тоном.

Вайолет глубоко вздохнула и снова произнесла, попытавшись на этот раз придать голосу живую интонацию:

– Я – герцогиня Рейберн. Здесь нет равных мне по знатности и богатству.

– Уже лучше, – похвалил ее Кит.

– А как же Принни[5]? – вдруг ужаснулась Вайолет. – Он же превосходит меня по всем статьям. По положению в обществе он даже выше Адриана. Что я должна внушать себе, если вдруг столкнусь с ним?

Кит нахмурился.

– Скажите себе, что он всего лишь мужчина, а потом очаровательно улыбнитесь ему и похлопайте ресницами. Поверьте мне, регент не устоит перед вашей красотой, и ему будет совершенно безразлично то, что вы говорите. А теперь еще раз повторите фразу, которая всегда должна звучать у вас в ушах. Но на этот раз произнесите ее от души.

Вайолет расправила плечи и гордо вскинула голову.

– Я – герцогиня Рейберн! И здесь нет равных мне по знатности и богатству!

– Замечательно! Запомните эти слова и повторяйте их, когда будете выезжать в свет. И знайте, что они соответствуют действительности.

– Осталось всего четыре дня до отъезда, – грустно сказала Вайолет, снова садясь. – Как вы думаете, я успею подготовиться к встрече со старыми знакомыми?

– Конечно. Вы просто обязаны успеть! А теперь повторите основное правило поведения в обществе.

– Я должна снисходить до разговора с людьми только в том случае, если мне самой хочется общаться с ними.

– Прекрасно. А теперь назовите самые беспроигрышные темы для светских бесед.

– Погода, приятные отзывы о бале и приглашенных на него гостях. С женщинами надо говорить о туалетах и последних светских сплетнях. А с мужчинами – о лошадях, охоте, событиях в мире. При этом надо следить за собой, стараясь не показаться им слишком умной и хорошо осведомленной в этих вопросах. А как мне быть с подругами сестры?

– Мы уже говорили об этом. Дайте им выговориться, а если кто-нибудь из них заметит, что вы необычно сдержанны и молчаливы, скажите, что ваш новый статус не позволяет вам много болтать. Надменность и властный тон отобьют у них охоту приставать к вам с расспросами.

– Я знаю, что вы правы, но все же, боюсь, волнение заставит меня позабыть все, что вы вбивали мне в голову.

– Именно поэтому вам нужна практика. Чем больше вы будете общаться с людьми, тем быстрее усвоите новые навыки. И тогда вам можно будет не опасаться разоблачения. Вы же не хотите, чтобы окружающие узнали вашу тайну?

– Нет, конечно.

– И естественно, не желаете, чтобы она стала известна?

– О Боже, нет! – содрогнувшись, воскликнула Вайолет.

– Тогда серьезно работайте над собой и не распускайте нюни, – менторским тоном заключил он.

Вайолет бросила на Кита сердитый взгляд.

– Хорошо, – пообещала она. – Но сначала я посмотрю, как вы будете корпеть над уроками. Вы, наверное, еще не знаете, что я оставила вам самые трудные куски текста для самостоятельного перевода?

Услышав эти слова, Кит побледнел. Всю его спесь как рукой сняло.

– Не может быть… – пробормотал он дрожащими губами. – Вы шутите…

– Да, шучу, но я вполне могла бы именно так и поступить. Поэтому не надо высокомерно поучать меня.

– Я вовсе не поучаю, а стараюсь подстегнуть вас, пусть и довольно жестко.

– В таком случае считайте, что я тоже подхлестываю вас к учебе жесткими методами, когда отказываюсь помогать вам переводить античные тексты и не отвечаю на ваши вопросы. В конце концов, не мне, а вам сдавать экзамены зимой.

Кит недовольно проворчал себе что-то под нос.

– Вы иногда бываете очень жестоки, – сказал он. – Именно поэтому я уверен, что вы сойдете за свою в светском обществе. А теперь давайте возобновим нашу работу. Представьте, что вы на светском рауте и к вам подошел герцог Веллингтон. Что вы ему скажете?

– Я учтиво улыбнусь ему и скажу…

В этот момент где-то рядом раздались грохот и вопли служанки. Вайолет и Кит вскочили и выбежали в коридор, чтобы узнать, в чем дело.

Посреди комнаты для занятий музыкой стояла горничная с круглыми от ужаса глазами. У ее ног в луже расплескавшейся по полу воды валялись осколки фарфора и лилии.

– Что случилось, Тина? – спросила Вайолет. – С вами все в порядке?

Служанка растерянно посмотрела на герцогиню и сделала книксен.

– Да, ваша светлость, со мной все хорошо. Но вот ваза… Сама не знаю, как это произошло… Клянусь, я всегда очень осторожно обращаюсь с хрупкими предметами. Я вытирала пыль и полировала мебель. Когда очередь дошла до фортепиано, мне пришлось убрать с него вазу, чтобы вода не попала на инструмент. А потом я хотела поставить ее на место, взяла в руки, но ваза тут же выскользнула и оказалась на полу. – Тина всхлипнула и прикрыла рот ладонью. – Мне очень жаль, ваша светлость…

Вайолет еще раз посмотрела на лужу, в которой валялись цветы и осколки ее любимой бело-синей фарфоровой вазы. На одном черепке уцелело изображение половины лица пастушки; она как будто подмигивала Вайолет одним-единственным глазом.

– Да, Тина, мне тоже очень жаль, – сказала Вайолет. – Но теперь нам остается только одно…

– Боже всемилостивый, что здесь стряслось?! – раздался с порога зычный голос экономки.

Миссис Хардвик решительно вошла в комнату. Она была, как всегда, одета в похожее на панцирь накрахмаленное платье из черного бомбазина. Окинув комнату суровым взглядом, она уставилась на молодую служанку, которая тут же побледнела от страха.

– Это ты разбила вазу, Тина? – строго спросила миссис Хардвик.

– Да, мэм, – пролепетала девушка, потупив взор.

Экономка кивнула и обратилась к господам:

– Ваша светлость, лорд Кристофер, мне жаль, что вас побеспокоил шум, устроенный нерадивой горничной. Я разберусь с ней и приму меры.

– Тина объяснила нам, что произошло, миссис Хардвик, – вмешалась Вайолет, чувствуя себя напроказившей школьницей, стоящей перед суровой учительницей. – Девушка споткнулась на неровном ковре. Возможно, нам следует заменить его, на нем слишком много потертостей.

Взглянув на ковер, миссис Хардвик кивнула.

– Я как раз хотела распорядиться, – продолжала Вайолет, – чтобы Тина убрала мусор.

– О, конечно, она сначала уберет мусор, а затем отправится на все четыре стороны, – заявила экономка.

Тина начала громко всхлипывать.

– О нет, мэм, умоляю вас… – пролепетала она.

– Ни слова, мисс! – оборвала ее экономка. – Я не желаю вас слушать.

– Миссис Хардвик, мне кажется, что не стоит… – начала было Вайолет, но экономка не дала ей договорить.

– Ваша светлость, прошу вас, ни о чем не беспокойтесь. Я сама все улажу, – заявила она.

Скрестив руки на груди, миссис Хардвик взглянула на Тину, давая ей понять, что она должна удалиться из комнаты.

– Не понимаю… – невольно робея перед грозной экономкой, пробормотала Вайолет. – Что вы имеете в виду, миссис Хардвик? Вы сказали, что Тина должна отправиться на все четыре стороны…

– Я имела в виду, что эта служанка будет уволена. Тина заплакала навзрыд, закрыв лицо руками.

– Уволена? – растерянно переспросила Вайолет. – Но в столь строгой мере наказания нет никакой необходимости. Тина разбила вазу по чистой случайности.

Миссис Хардвик, рост которой составлял не менее пяти футов и шести дюймов, свысока посмотрела на молодую герцогиню.

– Это была ваза второй герцогини Рейберн, прапрабабушки его светлости, – заявила она. – Она привезла ее с собой из Австрии, когда приехала в Англию, чтобы сочетаться браком с герцогом. Это невосполнимая потеря. Его светлость будет очень недоволен.

Вайолет бросила взгляд на Кита, ища у него поддержки, однако по выражению его лица поняла, что ему было не по себе точно так же, как и ей. О, как она ненавидела споры и распри!

– Как бы то ни было, но служанка разбила вазу непреднамеренно, – сказала Вайолет, глядя прямо в глаза миссис Хардвик и стараясь говорить так, чтобы не обидеть ее. – Ее, безусловно, нужно наказать, но не так сурово. Можно удержать небольшую сумму из ее зарплаты…

– Простите, ваша светлость, – снова перебила ее экономка, – но этой девушке не хватит всей жизни, чтобы возместить даже небольшую часть стоимости разбитой вазы. Я бы посоветовала вам вернуться к делам, которыми вы занимались до того, как услышали шум. Я сама во всем разберусь. Решение подобных вопросов входит в мою компетенцию.

Тина снова расплакалась. Миссис Хардвик повернулась к ней:

– Перестань хныкать. Нам надоело твое нытье.

– Мне не нравится тон, которым вы разговариваете со служанкой и с герцогиней, – заявил Кит.

Миссис Хардвик пронзила его испепеляющим взглядом. И молодой человек тут же замолчал.

– Вы что-то сказали, мистер Кристофер? – спросила экономка, продолжая стоять перед ними со скрещенными на плоской груди руками.

Кит понурил голову и опустил глаза.

– Да так, ничего… – пробормотал он и шепотом обратился к Вайолет: – Если хотите, я схожу за Адрианом.

Вайолет чувствовала, что ее бьет нервная дрожь.

– Нет, не надо, я сама улажу этот конфликт, – сказала она.

Вайолет решила настоять на своем. Если она сейчас смалодушничает и не осадит эту отвратительную женщину, то навсегда утратит уважение прислуги, а миссис Хардвик вообще перестанет с ней считаться.

Она давно уже заметила, что миссис Хардвик была грубым и резким человеком. Но экономка на протяжении многих лет занимала высокий пост в штате слуг и прекрасно справлялась с обязанностями.

Да и что могла знать Вайолет о том, как надо управлять штатом прислуги? Она была герцогиней без малого три месяца. Может быть, обращаться со слугами нужно именно так, как это делала миссис Хардвик? В доме родителей Вайолет они сменялись пестрой чередой. И все же Вайолет казалось, что такой проступок, как разбитая ваза, пусть даже и очень дорогая, не мог служить причиной для увольнения.

Вспомнив Джанет, она подумала, что ее сестра вряд ли стала бы спорить с экономкой по такому пустяковому поводу. Но Джанет и не потерпела бы возражений со стороны обслуживающего персонала, настояв на любом своем желании или капризе. Подражая сестре, Вайолет приосанилась и надменно вскинула голову.

«Я – герцогиня Рейберн, – повторила она про себя, – и здесь нет мне равных. Я – герцогиня Рейберн…»

– Занимайтесь своими делами, ваша светлость, – сказала экономка. – А с горничной я сама разберусь.

– Вы слишком много берете на себя, миссис Хардвик, – со стальными нотками в голосе возразила Вайолет. – Очевидно, вы забыли, с кем разговариваете.

Экономка на мгновение лишилась дара речи.

– Нет, ваша светлость, я вовсе не… – наконец снова заговорила она.

– Если это так, то почему вы постоянно перебиваете меня? Может, вы думаете, что ваш возраст дает вам такое право?

Миссис Хардвик поджала губы.

– Нет, ваша светлость, я знаю свое место.

– Да? В таком случае, надеюсь, вы извинитесь передо мной. И перед лордом Кристофером тоже. Он уже давно вышел из детского возраста и заслуживает уважительного отношения к себе.

Получив этот выговор, миссис Хардвик взяла себя в руки.

– Прошу прощения, ваша светлость. И вас, милорд, прошу извинить меня, – сдержанно произнесла она.

– Хорошо, – кивнула Вайолет. – А теперь я требую, чтобы вы прекратили все разговоры об увольнении этой девушки…

– Но, ваша светлость…

– Ну вот! – недовольно воскликнула Вайолет. – Вы опять перебиваете меня. Ни слова больше об этом, или вы добьетесь того, что я уволю вас!

Глаза экономки злобно блеснули.

– У вас нет ни причин, ни права увольнять меня, – заявила она. – Только его светлость может сделать это.

– Его светлость, мой муж, полагается на меня во всем, что касается домашнего хозяйства, – сказала Вайолет. – Ваши жалобы не помогут, он не примет их в расчет.

Экономку охватила нервная дрожь.

– Да будет вам известно, что я верой и правдой более двадцати пяти лет служила в этом доме, – с обидой заявила она. – И я умею эффективно управлять хозяйством в таком огромном доме. А тут приходит какая-то девчонка, ничего не смыслящая в ведении домашнего хозяйства, и начинает командовать мной. Не думайте, что я не замечаю, как вы балуете слуг, как развращаете их своим неосмотрительным поведением. Это все оскорбительно для меня. Вы должны быть благодарны мне за то, что я вмешиваюсь и даю разумные советы.

Несмотря на то что при одном взгляде на грозную экономку сердце Вайолет уходило в пятки, она снова вскинула голову и гордо посмотрела на миссис Хардвик. Это она начала войну, и Вайолет не могла позволить себе проиграть решающий бой. Чувствуя, что в горле у нее все пересохло от волнения, она сглотнула слюну и заговорила высокомерно:

– Я выслушала вас, а теперь хочу высказать вам свои претензии. Вы мне никогда не нравились, миссис Хардвик. Вы кажетесь мне холодной и упрямой женщиной, у вас отсутствует чувство юмора, и – что более важно – вы не знаете сострадания. Возможно, вы очень опытны в ведении домашнего хозяйства, но вы не умеете обращаться с людьми. Мы не сошлись характерами, именно поэтому вы не желаете признавать во мне свою госпожу. Учитывая, что вы двадцать пять лет служили в этом доме, я дам вам хорошие рекомендации. Завтра утром перед отъездом вы получите их вместе с расчетом.

Лицо экономки побагровело от гнева.

– Я должна поговорить с герцогом, – сжав кулаки, заявила она.

Вайолет знала, что Джанет в этой ситуации не упустила бы случая пригрозить экономке, и последовала примеру сестры.

– Ну что ж, побеседуйте с ним, если вам так этого хочется, – сказала она. – Но знайте, что это ни к чему не приведет, вы все равно будете уволены. Однако в этом случае вы не получите никаких рекомендаций.

Миссис Хардвик побледнела, а затем ее снова бросило в жар. Казалось, что она вот-вот взорвется от кипевшего в ее душе гнева. Однако она сдержала себя и, резко повернувшись, зашагала к двери.

Как только она ушла, Вайолет сразу сникла.

– О Боже, – растерянно пробормотала она и только тут вспомнила, что в комнате, кроме нее, находятся Кит и молодая горничная.

Тина во все глаза смотрела на нее, разинув рот от изумления. Кит тоже, по-видимому, был ошеломлен всем, что услышал.

– Браво, – наконец придя немного в себя, произнес он. Тина фыркнула. Ее глаза все еще были влажными от слез, но она уже больше не плакала.

– О, ваша светлость, – сделав книксен, пролепетала девушка, – благодарю вас. Я даже не знаю, как выразить вам свою признательность. Не сомневайтесь, я отдам вам все до последнего пенни за причиненный ущерб. Пусть даже мне придется расплачиваться за разбитую вазу всю оставшуюся жизнь.

– Хорошо, хорошо, Тина, успокойтесь. Сходите лучше за шваброй и совком и уберите осколки. А позже мы обсудим все остальные вопросы.

Сделав снова книксен, Тина поспешно вышла из комнаты.

– Это было просто замечательно, – заявил Кит. – Никто никогда прежде не разговаривал таким тоном с этой старой задницей. О, простите, пожалуйста, – тут же извинился он, увидев, что Вайолет не понравилось, как он назвал миссис Хардвик.

– Значит, не только мне она кажется неприятной женщиной с тяжелым характером? – спросила Вайолет.

– Конечно, нет. Я и мои сестры в детстве до смерти боялись ее. А Адриан, когда приезжал на каникулы домой из университета, всегда старался держаться от нее подальше.

– В таком случае почему ее все это время терпели в доме? – удивилась Вайолет.

– Миссис Хардвик нанял наш отец. Думаю, что он сделал это, чтобы позлить маму после одной из их ожесточенных ссор. Как только миссис Хардвик воцарилась в доме, никто уже не мог уволить ее. Родителям на это просто не хватало духу. Даже мама ходит в ее присутствии на цыпочках, хотя она не из тех, кого легко подмять под себя. Должен сказать, Ви, что вы вели себя просто блестяще.

Кит ухмыльнулся.

– Тсс, – испуганно прошептала Вайолет. – Я же просила не называть меня настоящим именем, даже когда мы остаемся наедине. – Она озабоченно нахмурилась. – Как вы думаете, она пойдет к Адриану?

– Сомневаюсь. Ей нужны рекомендации, и она едва ли будет рисковать. Думаю, она соберет вещи и утром явится к вам с протянутой рукой.

– Но надо предупредить Адриана, что я уволила экономку.

– Конечно. Он будет рад услышать эту новость. Я уверен, что брат поддержит вас. Даже, возможно, расцелует на радостях.

– Кит! – одернула его Вайолет, зардевшись от смущения при упоминании о поцелуях.

– Вы – настоящий ураган, сметающий все на своем пути, ваша светлость, – усмехнувшись, заявил молодой человек. – Вы возьмете Лондон штурмом, я в этом не сомневаюсь.

Впервые за все это время притворства и бесконечного маскарада в душе Вайолет шевельнулась надежда. Если она смогла противостоять такой скандалистке, как миссис Хардвик, то, возможно, ей удастся провести и надменных аристократов. Как говорил Кит, человек может одержать победу над миром, если его поведение соответствует положению в обществе и достаточно высокомерно.

Как только карета въехала на улицы Лондона, у Вайолет вспотели руки в перчатках. Устремив рассеянный взор в окно экипажа, за которым царила городская суета, она глубоко задумалась. Поглощенная собственными проблемами, она не обращала внимания на прохожих и проезжающие мимо повозки.

Вот и наступил ее час расплаты. Несмотря на ее боевой дух, который проявился четыре дня назад, в душе Вайолет вновь ожили былые страхи и сомнения. Однако она храбрилась, стараясь унять трепет, который охватывал ее всякий раз, когда она думала о будущем. Она пыталась выдать свой страх за волнение и прятала за улыбками тревогу.

Карета остановилась у городского дома герцога. Огромный особняк занимал целый квартал и был окружен большим садом, за которым располагались конюшни.

Все слуги, за исключением Агнесс, мистера Уилкокса и камердинера Кита, Черри, которые следовали за господами во втором экипаже, прибыли накануне и находились уже в лондонском доме. Как только господа вышли из кареты и поднялись на крыльцо, дверь особняка распахнулась и их приветствовал Марч, на лице которого сияла улыбка.

– Добрый день. Рад приветствовать вас, милорд. Как прошло путешествие? – вежливо спросил он.

– Нормально, – небрежно ответил Адриан.

Войдя в дом, он снял перчатки и шляпу и отдал их дворецкому. Лакеи приняли верхнюю одежду у герцогини и Кита.

– Ваша светлость, – обратился Марч к Вайолет, – мы все рады видеть вас в доме Рейбернов.

– Спасибо, Марч, – с улыбкой поблагодарила его Вайолет.

– Вы наверняка придете в восторг, узнав, что ваше возвращение не осталось незамеченным, – продолжал дворецкий. – Сегодня утром, буквально через десять минут после того, как я установил дверной молоточек, посыльный доставил вам приглашение. А в течение дня пришло еще пять. Как мне сказали, в трех письмах вы приглашены в гости завтра вечером. Я оставил письма с визитными карточками в гостиной на столе.

Вайолет стало дурно, как на корабле во время сильной качки. Однако она овладела собой и натянуто улыбнулась:

– Как мило! Я обязательно просмотрю их, как только перекушу с дороги. Будьте так любезны, велите повару приготовить нам что-нибудь.

Марч поклонился:

– Я тотчас выполню распоряжение вашей светлости. Но у меня к вам есть еще одно срочное дело.

Вайолет бросила на дворецкого удивленный взгляд.

– Я успел связаться здесь в городе с одним из агентств, имеющих самую хорошую репутацию, – продолжал Марч и, видя, что герцогиня не понимает, о чем идет речь, добавил, понизив голос: – Они могут подыскать нам опытную экономку.

– О да, конечно. – На этот раз Вайолет искренне улыбнулась. – Спасибо, Марч. Скажите, слуги, наверное, много говорят о том, что произошло?

– Да, прислуга об этом только и судачит. И все одобряют ваши действия. – Дворецкий с довольным видом усмехнулся. – А теперь разрешите, я схожу за чаем для вашей светлости.

– Слава Богу, Рейберн соблаговолил наконец привезти тебя в Лондон! – воскликнула Кристабел Морган, обмахиваясь веером. В бальном зале было довольно душно. – Без тебя здесь было ужасно тоскливо. Я уверена, что ты тоже скучала в этой Богом забытой глуши.

Перед Вайолет стояла приятельница ее сестры, живая, общительная брюнетка. Кристабел устремилась к Вайолет, как только герцогиня в сопровождении мужа и деверя в сильном волнении переступила порог зала. Накануне Кит порекомендовал Вайолет принять приглашение виконтессы Брейверли, устраивавшей бал, на котором будет около пятисот гостей. Чем больше народу, тем меньше опасность, что кто-нибудь заведет с ней продолжительную беседу один на один.

Вайолет подняла лорнет на Кристабел. Это было еще одной блестящей идеей Кита. Лорнет Вайолет купила по его совету сегодня утром. Этот модный аксессуар позволял ей лучше видеть гостей и обстановку, тем более что Вайолет попросила оптика заменить в нем стекла на точно такие же, какие были у нее в очках.

Несколько мгновений она рассматривала Кристабел через линзы лорнета.

– Я могла бы многое рассказать о жизни на лоне замечательной природы, которая окружает прекрасное имение Уинтерли, – проронила она. – Таких чудесных мест не найти во всей Англии!

– Я ни минуты не сомневаюсь, что это именно так, – поспешно согласилась Кристабел.

– Теперь, когда я стала герцогиней, у меня нет времени для безделья и скуки, – продолжала Вайолет. – На моих плечах лежит ведение хозяйства в огромном усадебном доме. Если бы ты была замужем, ты поняла бы меня.

Этой фразе Вайолет тоже научил хитроумный Кит. Она сразу же снимала все вопросы и не оставляла места для критики.

Кристабел надула губки. Вайолет была уверена, что эту гримасу недовольства она долго репетировала перед зеркалом дома.

– У меня множество поклонников, – заявила девушка.

– Я знаю об этом. Расскажи, кто сейчас у тебя в любимчиках.

Кристабел с готовностью начала повествовать о своих нынешних кавалерах и перспективах замужества. Вайолет слушала ее вполуха. Ее совершенно не интересовала тема разговора. Однако она понимала, что находится в безопасности, пока ее собеседница увлечена рассказом. А у Вайолет тем временем появилась возможность спокойно оглядеться.

Она сожалела о том, что Кита сейчас не было рядом. Ей нужна была его поддержка. Присутствие Адриана тоже помогало ей справляться с трудностями в общении. Она с удовольствием провела бы весь вечер, держа его под руку. Но Кит строго-настрого запретил ей прятаться за спину мужа.

К молодым дамам подошли трое джентльменов и, записавшись на танец в их бальных карточках, немного поболтали с ними о наплыве гостей и о прекрасных закусках, которые можно отведать в буфете. Вайолет слушала их, кивая и улыбаясь.

Внезапно рядом с ней как из-под земли возник Адриан и тронул ее за локоть, приглашая на первый танец. Они все еще считались новобрачными, поэтому могли немного побыть вместе, прежде чем разойтись в разные стороны, чтобы провести вечер, общаясь с другими людьми. Вайолет с облегчением покинула хихикающую Кристабел, которая была счастлива, что ее обступили кавалеры.

Вайолет кружилась в вальсе, тая в крепких объятиях Адриана. На какое-то время она забыла о тревоге и расслабилась.

Но идиллия закончилась очень быстро. Музыка смолкла, и Адриан подвел ее к одному из своих приятелей.

Это был худой джентльмен невысокого роста, с каштановыми волосами. Он обладал приятной, но довольно заурядной внешностью. Однако его янтарного цвета глаза привлекли внимание Вайолет. Он смотрел на нее, как лис смотрит на голубя, и этот взгляд завораживал. Она отвела глаза, пытаясь побороть чувство беспокойства. На мгновение Вайолет показалось, что этот человек смотрит на нее так, словно давно знаком с ней и состоит в близких отношениях.

Но она решила, что из-за перенапряжения воспринимает вещи не такими, какие они есть на самом деле.

– Дорогая, – нарушил ее мысли Адриан, – вы, конечно же, помните Тодди Маркема, моего друга со времен военной службы.

Эти слова все прояснили. Адриан, вероятно, уже представлял его Джанет, поэтому тот и смотрел на Вайолет как на старую знакомую. Она протянула ему руку, одетую в перчатку.

– Да, конечно. Скажите, мистер Маркем, как вам нравится сегодняшний бал?

– Он просто восхитителен, – ответил Маркем и, пожав пальцы Вайолет, поклонился. – Здесь так много красивых дам!

Не выпуская ее руки, он несколько секунд, показавшихся Вайолет вечностью, смотрел ей в глаза с непроницаемым выражением лица. Она была изумлена.

Отдернув руку, она невольно спрятала ее в складках платья. «Какой странный этот Маркем!» – подумала Вайолет и иже пододвинулась к Адриану. Это движение не ускользнуло от внимания приятеля герцога, и в его глазах промелькнуло выражение недовольства.

– Вы надолго приехали в город? – спросила Вайолет.

– Точно не знаю. Я быстро меняю планы.

– Тодди терпеть не может однообразия, – заметил Адриан. – Он не любит загадывать на будущее.

Маркем усмехнулся:

– Это верно. Я считаю, что строить планы – бесполезное дело, поскольку впереди нас всегда подстерегают сюрпризы, которые сводят на нет все наши усилия. Надо просто жить настоящим и отдаваться страстям. Будущее таит в себе неопределенность.

– Нет, я не согласна с вами, – возразила Вайолет. – Планы помогают нам контролировать наши эмоции. Если бы мы не пытались заглядывать в будущее, то до сих пор жили бы в пещерах.

Произнеся эти слова, Вайолет тут же прикусила язык. Джанет никогда не сделала бы подобного замечания, свидетельствовавшего об уме и начитанности. Взглянув на стоявших рядом мужчин, Вайолет увидела, что Адриан смотрит на нее с гордостью, а Маркем – с удивлением.

Вайолет засмеялась, стараясь исправить положение.

– Впрочем, что я знаю о подобных вещах?! – весело воскликнула она. – Выезды в свет, магазины, развлечения – вот и все планы, которые обычно строят леди.

Маркем снова задумчиво посмотрел на нее и наконец улыбнулся.

– Совершенно верно, ваша светлость, – согласился он. – Кстати, о развлечениях. Могу я пригласить вас сегодня на танец?

И он протянул руку к ее запястью, на котором висела бальная карточка. Однако Вайолет быстро отступила от него на шаг.

– Я бы с радостью потанцевала с вами, но у меня все танцы уже расписаны, – сказала она.

Желваки заходили на скулах Маркема.

– Все до одного? Вы не ошиблись?

И он снова попытался дотянуться до ее бальной карточки, однако Вайолет опять отпрянула от него, не желая, чтобы он прикасался к ней.

– Нет, я совершенно уверена в этом. Пятнадцать минут назад по той же причине я вынуждена была разочаровать мистера Хьюза.

Маркем сдержанно поклонился.

– В таком случае, может быть, в следующий раз вы окажете мне честь потанцевать со мной, – сказал он и обратился к герцогу: – Надеюсь, Рейберн, мы встретимся сегодня за карточным столом?

– Непременно. Через минуту я буду в твоем распоряжении. Маркем еще раз поклонился герцогине и отошел от молодоженов.

– Что все это значит? – спросил Адриан жену, как только его приятель оказался на значительном расстоянии от них.

– О чем вы?

– О вас и Маркеме. У меня создалось впечатление, что вы пытались отделаться от него. У вас действительно расписаны все танцы?

– Да, конечно, – ответила Вайолет, хотя знала, что в ее бальной карточке остались еще одна или две незаполненные графы. – От того, что я вышла замуж, у меня не стало меньше поклонников.

– Я не против них, до тех пор пока они будут ограничиваться только поклонением, – сказал Адриан и, вздохнув, продолжал: – Значит, у вас уже есть партнер для танца перед ужином? А я так надеялся, что буду сопровождать вас в столовую и мы сядем рядом за стол.

Вайолет тоже надеялась на это. Как чудесно было бы провести вечер в обществе Адриана, сидя возле него и непринужденно беседуя во время роскошного ужина. Однако она не хотела привлекать к себе внимание окружающих и демонстрировать любовь и привязанность к мужу. Это вызвало бы нежелательные пересуды в обществе.

Вайолет игриво ударила сложенным веером по плечу Адриана.

– Вы же знаете, что этого не стоит делать, – сказала она. – Муж и жена не должны постоянно быть вместе на людях. А вернувшись домой, мы сможем насладиться присутствием друг друга.

Темные глаза Адриана вспыхнули жарким огнем.

– Я ловлю вас на слове, – понизив голос, пробормотал он хрипловато. – Не танцуйте слишком много, чтобы не переутомиться.

Щеки Вайолет порозовели от смущения.

– Постараюсь.

Душу Вайолет переполняла грусть. Она хотела окликнуть его, броситься ему на шею и, спрятав лицо у него на груди, попросить увезти ее домой. Притворство и ложь были ей ненавистны. Даже выдавая себя за сестру, она, находясь один на один с Адрианом, старалась быть самой собой. Но здесь, в обществе, от настоящей Вайолет не оставалось и следа.

Впрочем, у нее сейчас не было времени на размышления и эмоции. Она должна была сделать все возможное, чтобы Адриан гордился ею. Ей нужно было убедительно играть роль Джанет, девушки, которую герцог выбрал себе в жены. Вайолет расправила плечи и, вскинув голову, огляделась. К ней подошел кавалер, ее партнер по следующему танцу. Очаровательно улыбнувшись, она протянула ему руку.

Глава 15

Вайолет захватил водоворот событий. Все последующие дни были наполнены суетой – утренние визиты, завтраки и чаепития с гостями, званые обеды, праздники, увеселения, балы, светские рауты. Она ела мороженое в кондитерской Гунтера, прогуливалась по парку, выезжала в театр и оперу. У нее не было ни одной свободной минуты, чтобы перевести дух. Вайолет танцевала до рассвета, а потом спала до полудня. Она была постоянно окружена толпой подруг и знакомых, которые роились и жужжали вокруг нее, словно пчелы вокруг матки в улье. Джанет наверняка была бы в восторге от такого внимания и поклонения. А Вайолет хотелось забиться куда-нибудь в тихий уголок и отдохнуть там с хорошей книгой в руках. Кроме того, она скучала по Адриану, которого теперь редко видела.

Они жили под одной крышей и спали в одной постели, но почти не общались. Вайолет и Адриан так сильно уставали за день, что, ложась спать, желали спокойной ночи друг другу и тут же засыпали, обнявшись. Правда, если Адриан не был занят, он обычно сопровождал ее во время выездов в свет. Однако, оказавшись среди людей, они тут же расходились и развлекались по отдельности, как это было принято в обществе.

Бывали дни, когда Вайолет вообще не видела мужа. Когда она просыпалась, его уже не было рядом, и лишь примятая подушка свидетельствовала о том, что он спал с ней в одной постели. Встав, Вайолет узнавала от слуг, что герцог уже уехал по делам и будет поздно вечером.

Вайолет хотела поговорить с Адрианом, попросить у него разрешения отказаться от нескольких приглашений, которые она получила, и уговорить его провести вместе наедине хотя бы один день. Однако она знала, что этого не следует делать. Джанет никогда не поступила бы подобным образом. В сельской местности несхожесть сестер была не так заметна, но здесь, в Лондоне, она бросалась бы в глаза.

Потягивая шампанское из бокала, Вайолет рассеянно посматривала через лорнет на пеструю толпу гостей и слушала вполуха остроумную болтовню мистера Монкрифа, белокурого молодого человека, постоянно увивавшегося вокруг нее.

Обведя взглядом зал, Вайолет увидела, что Адриан стоит у противоположной стены и о чем-то оживленно беседует с лордом Ливерпулом, премьер-министром. Между бровями Адриана залегла складка. Это было верным признаком несогласия герцога с тем, что говорил собеседник. Вайолет знала, что по политическим взглядам ее муж был вигом. А премьер-министр принадлежал к партии трезвомыслящих тори. До сих пор Адриан не стремился посещать заседания палаты лордов. Но возможно, его мать была права и он в недалеком будущем увлечется политикой и начнет принимать активное участие в управлении страной. Может, он уже сейчас прощупывал почву?

Монкриф снова удачно сострил, и слушавшие его гости рассмеялись. Вайолет присоединилась к общему веселью, хотя ей вовсе не хотелось смеяться. Неужели до конца жизни она вынуждена будет притворяться, играя чужую роль? Она невольно снова посмотрела на мужа и вздохнула. Чтобы сделать его счастливым, она готова была общаться со скучными ей людьми и выслушивать их «остроумные истории».

Снова пригубив шампанского, она обратилась к лорду Норткотту и спросила его, как идут дела в его новом доме в Суссексе. Лорд недавно выиграл его в карты и готов был часами говорить об этой усадьбе. Пока ее собеседник подробно отвечал на ее вопрос, Вайолет могла снова погрузиться в размышления.

Адриан краем глаза следил за женой, рассеянно слушая разглагольствования лорда Ливерпула о безграмотном народе и той опасности, которую он представляет для короны. Герцог и прежде сталкивался с подобными суждениями и был не согласен с ними, однако не хотел вступать в бессмысленный спор с премьер-министром. Адриан предпочитал быть на дружеской ноге с крупными политиками и влиятельными людьми королевства. Даже с теми, чьи взгляды не разделял.

Адриан знал, что за бренди и хорошей сигарой легко вести праздные разговоры о политике. Куда труднее изо дня в день серьезно заниматься ею. От мысли о том, что когда-нибудь он тоже выйдет на политическую арену, его бросало в холодный пот. Его мать и ее близкие подруги мечтали, что он сделает карьеру на этом поприще, но самого его это не прельщало.

Адриан видел, что его жене весело с друзьями. Сегодня, впрочем, как и всегда, она великолепно выглядела. Герцогиня в платье из синего бархата являлась центром всеобщего внимания.

Жгучее чувство ревности овладевало Адрианом всякий раз, когда он видел, как кавалеры увиваются вокруг нее. Вообще-то он должен был радоваться, что его жена столь популярна. Не об этом ли он мечтал, когда делал предложение Джанет? Он хотел, чтобы его супругой стала красивая, умеющая вести себя в обществе женщина. Он искал такой бриллиант. Жена должна была блистать, словно драгоценный камень, и манить его, если они были наедине, и превосходно держаться на людях, когда выезжали в свет.

Но почему Адриану было неприятно, что его жена пользуется таким успехом? Отчего ему хотелось отринуть условности, принятые в обществе, и больше времени проводить с супругой?

После того как они покинули Уинтерли, между ними как будто разверзлась пропасть. И хотя молодожены жили под одной крышей, порой казалось, что они – чужие люди. Адриан мечтал о том времени, когда они смогут вернуться в имение. Однако он не заговаривал об этом с женой, считая это неуместным, поскольку они совсем недавно прибыли в Лондон. Кроме того, Джанет, похоже, наслаждалась столичной жизнью и не желала никуда уезжать.

Премьер-министр сделал паузу в нескончаемом монологе, и Адриан спросил его, не желает ли он сыграть в карты. Лорд Ливерпул охотно согласился, и они проследовали в помещение, где стояли столы, затянутые зеленым сукном.

Через некоторое время Вайолет удалилась в туалетную комнату и взглянула на себя в большое зеркало, висевшее на стене. Поправив прическу, она хотела было вернуться в зал, но тут вошла ее подруга Элиза Хаммонд.

Вайолет увидела ее отражение в зеркале. Элиза была миловидна, но ее портила одежда. Платье горчичного цвета совершенно не шло ей. Ее лицо казалось худым и болезненным. Вайолет подозревала, что этот наряд купила ее тетя, скупая женщина, которая в выборе одежды для племянницы руководствовалась не вкусом, а соображениями экономии. На эту ткань, наверное, была большая скидка, так как ее никто не брал.

Вайолет подавила в себе желание броситься к подруге и горячо обнять ее. Она молча проводила ее взглядом, когда та удалилась за портьеру. Только Элиза вновь появилась перед зеркалом, как Вайолет пришло в голову, что она без особого риска может заговорить с ней. Они были одни, если не считать сонной служанки, притулившейся в уголке на табурете.

Повернувшись к Элизе, Вайолет в упор взглянула на нее.

– Как ваши дела, мисс Хаммонд? – спросила она.

Элиза, которая уже хотела выйти из туалетной комнаты, остановилась и растерянно посмотрела на Вайолет. Такое внимание молодой герцогини к ее персоне удивило девушку. Поколебавшись, она сделала реверанс.

– Благодарю, у меня все хорошо, ваша светлость, – вежливо сказала Элиза. – А как вы поживаете?

– Неплохо. Но сегодня мне немного не по себе. Здесь довольно душно. Слишком много разгоряченных гостей собралось в одном помещении. Вам это наверняка тоже не нравится, я права?

Элиза смущенно кивнула. Она явно недоумевала. Зачем Джанет, которая обычно почти не обращала на нее внимания, заговорила с ней? Что ей нужно? Повисла неловкая тишина. Элиза судорожно сжала в кулачке кружевной носовой платок.

– Вы приехали сюда с тетушкой? – прервала молчание Вайолет.

– Да, и ее сыном, – ответила Элиза.

Вайолет прекрасно знала Филиппа Петтигру, похожего на отвратительную жабу молодого человека, который одевался, как владелец похоронной конторы, и был совершенно лишен чувства юмора. Филипп собирался стать священником, но мечтал только об одном – земном благополучии, которого готов был добиваться любыми способами. Вайолет было жаль его будущих прихожан.

– Я получила несколько писем от сестры. Она, как вы знаете, сейчас в Италии, – сказала Вайолет и заметила, как насторожилась Элиза. – Сестра просила меня передать вам кое-что на словах.

– Да? И что же именно?

– Она просит у вас прощения за странное поведение во время вашей последней встречи. Она плохо чувствовала себя.

Черты лица Элизы смягчились.

– А почему она сама не написала мне об этом?

Да, действительно, почему? Вайолет стала лихорадочно придумывать убедительный ответ. Не могла же она сказать, что письма ее подруги были бы отправлены почтой Дербишира, а не Италии.

– Она… хм… постоянно переезжает с места на место. Тетя Агата любит путешествовать. И Вайолет боится, что ее послания могут где-нибудь затеряться. – Вайолет перевела дух и, собравшись с мыслями, продолжала: – Честно говоря, сестра не уверена, что вы вскроете полученное от нее письмо. Она думает, что вы смертельно обиделись на нее, и сожалеет о том, что произошло между вами. Поэтому она просила меня сказать вам, что очень ценит вашу дружбу. Она хочет, чтобы вы и дальше оставались близкими подругами, если, конечно, вы не против.

Вайолет замолчала, с замиранием сердца ожидая, что скажет Элиза.

– Нет, я не против, – промолвила Элиза. – Я подозревала, что Вайолет была просто не в себе. В тот день она вообще вела себя странно и была скорее похожа на…

Элиза осеклась и испуганно взглянула на собеседницу. Вайолет с надменным видом подняла бровь, подражая сестре.

– Что вы сказали?

– Н-ничего, – заикаясь, пролепетала Элиза. – Я очень рада, что все уладилось. Мне было бы тяжело потерять такую подругу. Как долго она будет путешествовать?

– Думаю, что к весне сестра вернется в Лондон. Хотя у нее нет четких планов на этот счет. – Вайолет расправила складки на юбке платья. – Маршрут ее путешествия тоже не определен. Если вы хотите написать ей письмо, то передайте его мне, а я постараюсь, чтобы оно попало ей в руки. А ее письма я буду переправлять вам.

Элиза бросила на Вайолет удивленный взгляд. Она не ожидала такой услужливости от сестры подруги.

– Спасибо. Я буду очень признательна вам.

Вайолет сдержанно кивнула. О, как ей в эту минуту хотелось откровенно поговорить с Элизой, оставив всякое притворство, признаться ей во всем, излить душу… Но это было слишком рискованно.

– А теперь я должна вернуться в бальный зал, – заявила она. – Я обещала мистеру Кеннингу следующий танец. Он будет искать меня повсюду. Желаю приятно провести время, мисс Хаммонд.

Элиза сделала реверанс.

– Благодарю вас, ваша светлость.

Вайолет переступила порог зала и вновь оказалась посреди бурного веселья, жары и света сотни зажженных канделябров.

От разгоряченных тел гостей исходили ароматы духов и одеколона. Но светская суета впервые не угнетала Вайолет. На душе у нее было спокойно.

На следующее утро Адриан сообщил жене печальную весть:

– В имении произошла трагедия. Убит Бен Ярдли, один из моих крестьян-арендаторов. Я должен немедленно вернуться в Дербишир.

Вайолет бросила на мужа тревожный взгляд.

– О Боже, Адриан, какое несчастье! Конечно, вам нужно тотчас же ехать в Уинтерли. Я велю Марчу известить слуг, что мы возвращаемся.

– Мне было бы очень приятно отправиться туда вместе с вами, дорогая, но вам нет никакой необходимости ехать. Здесь, в городе, очень весело, вы прекрасно проводите время, и я не хочу портить вам настроение. Кроме того, вы ничем не сможете помочь бедняге Ярдли.

Вайолет открыла было рот, чтобы возразить мужу, но он не дал ей ничего сказать.

– Нет, дорогая, вы останетесь здесь с Китом, это решено, – заявил Адриан и взглянул на сидевшего в кресле брата. – Он будет сопровождать вас повсюду. Я еду всего на неделю. – Адриан наклонился и поцеловал Вайолет в щеку. – Веселитесь и развлекайтесь.

Лучистые глаза Вайолет на мгновение подернулись грустью, но она тут же улыбнулась.

– Хорошо, любовь моя, как вам будет угодно.

– Я принесла обещанный перевод, – сообщила Вайолет и, передав Киту сложенный листок бумаги, направилась к лестничной площадке.

Он сунул перевод в карман брюк и двинулся за невесткой по коридору.

– Спасибо, вы держите слово. Если бы не вы, я вынужден был бы весь вечер просидеть над книгами и не смог бы поехать с вами на бал, который дают лорд и леди Тейлор. Вы, конечно, без труда нашли бы другого джентльмена, который охотно взялся бы сопровождать вас, – сказал Кит и шепотом добавил: – Вы прекрасно справляетесь со своей ролью. Вайолет остановилась и повернулась к нему.

– Вы так считаете, Кит? – с надеждой спросила она. – Меня охватывает трепет при мысли, что кто-нибудь может догадаться…

– Не волнуйтесь. Порой я сам начинаю верить, что вы действительно та, за кого себя выдаете… А ведь я знаю правду. – Кит похлопал ее по плечу. – Я горжусь вами. Если бы вы не были герцогиней, я посоветовал бы вам стать актрисой. Вы заткнули бы за пояс миссис Сиддонс.

Вайолет тяжело вздохнула.

– Я жду не дождусь, когда вернется Адриан. Прошло всего два дня, а я уже по нему скучаю.

Вайолет понимала, что это глупо с ее стороны. Ведь все равно они редко виделись и проводили вместе не более нескольких минут в день. Только теперь Вайолет поняла, как крепко привязалась к мужу. Она привыкла нежиться по ночам в его теплых объятиях.

– Успокойтесь, он скоро вернется, – сказал Кит. – Чтобы разобраться в делах, которые заставили его отправиться в Уинтерли, не требуется много времени. А теперь давайте поспешим на бал.

И Кит увлек ее к ведущей в холл лестнице.

Когда они прибыли на бал, он уже начался. Переступив порог зала, Вайолет почувствовала, что к ней прикованы взгляды многих гостей. Кит вскоре извинился и исчез в толпе, а к Вайолет подошел мистер Монкриф. Он прочитал ей написанный им сонет «Крылья ангела в полете», который был посвящен ее бровям. Молодой человек весь сиял от гордости.

Приподняв одну из воспетых Монкрифом бровей, Вайолет терпеливо слушала весь этот вздор. У нее было много воздыхателей, которые мечтали стать ее любовниками и сражались между собой за это право, хотя она сразу же заявила им, что не нуждается в сердечном друге.

Вскоре к Вайолет подошла Кристабел Морган, горевшая желанием поделиться с ней последними сплетнями. Пока она без умолку тараторила, Вайолет рассеянно кивала, время от времени подбадривая ее одобрительным словом. В конце концов болтовня Кристабел надоела. Но как избавиться от подруги Джанет, не обидев ее? Кристабел прицепилась к ней как репей, и от нее невозможно было отделаться. Пришлось терпеть общество назойливой сплетницы.

Бал был в самом разгаре. У Вайолет уже начали побаливать ноги от бесконечных танцев. Во рту она ощущала сладкий привкус пунша, который пила весь вечер. В поисках уединения она вышла на балкон, чтобы подышать свежим воздухом и немного прийти в себя.

Ноябрьская ночь укутала ее своим прохладным плащом. Вайолет спряталась в тень, не желая ни с кем общаться. Внезапно ее обняли сильные мужские руки и прижали к крепкой груди. Не успела Вайолет опомниться, как незнакомец припал к ее губам в жадном, пылком поцелуе.

Вайолет не могла ни пошевелиться, ни закричать. Охваченная ужасом, она оцепенела на несколько мгновений. Придя через некоторое время в себя, Вайолет попыталась вырваться из цепких рук. Однако незнакомец крепко держал ее. Вайолет подавила рвущийся из груди крик, на который могли бы сбежаться гости. Но тут он наконец прервал поцелуй. Луч света упал на его лицо, и она узнала человека, сжимавшего ее в объятиях.

– Мистер Маркем? – тяжело дыша, пробормотала Вайолет.

– А вы ожидали, что вас поцелует кто-то другой? – насмешливо спросил Тодди Маркем. – Вы надеялись встретиться здесь с одним из тех зеленых мальчишек, которые ходят за вами по пятам и воспевают в одах ваши брови? – Он снова поцеловал ее в губы. – Простите, если я напугал вас, дорогая. Но, увидев, что вы вышли на балкон, я не мог не воспользоваться возможностью побыть с вами наедине. Вы же знаете, как я тоскую. Обреченный лишь издали наблюдать завами и терпеливо ждать, я сгораю от желания постоянно видеть вас, прикасаться к вам.

Вайолет слушала его с открытым от изумления ртом и в эту минуту была, наверное, похожа на только что выброшенную на берег форель.

– Мистер Маркем… – Мысли ее путались. Он буравил ее своим пылким взглядом.

– О, вы настаиваете на том, чтобы мы соблюдали формальности, ваша светлость? Не слишком ли серьезно вы восприняли ваш новый статус? До свадьбы вам нравилось, что я называю вас Джанет. А из ваших уст в минуты наслаждения вырывался крик «Тодди». Неужели Рейберн такой искусный любовник, что вы забыли меня?

Вайолет была ошеломлена и благодарила Бога, что эта сцена разыгрывалась в густой тени, скрывавшей их от нескромных взглядов.

Не обращая внимания на смятение Вайолет, Маркем крепче сжал ее в стальных объятиях.

– Впрочем, не надо, не отвечайте на мой вопрос, – продолжал он, тяжело дыша от страсти. – Я не желаю ничего слышать о Рейберне. Объясните мне лучше, зачем вы разыгрываете всю эту комедию. К чему притворство? Вы постоянно избегаете меня, отказались танцевать со мной… Что за фокусы? Я не понимаю вас.

В висках Вайолет гулко стучала кровь. Она знала, что у ее сестры были романы, но никак не ожидала, что один из любовников Джанет предстанет перед ней и предъявит на нее права. Ее потрясло также то, что у Джанет была связь именно с Маркемом, другом Адриана. Вспомнив встречу с ним на балу, Вайолет поняла, что интуиция не подвела ее.

Что же делать? Ей необходимо обдумать сложившуюся ситуацию, но на это не было времени. Если сейчас Вайолет не заговорит, Маркем заподозрит, что здесь что-то не так. Начнет сравнивать и сопоставлять…

– Отпустите меня, нас могут увидеть, – запинаясь, прошептала Вайолет и оттолкнула его. – Вы хотите, чтобы все узнали о нашем романе?

Маркем попытался поймать ее за руку, но она отшатнулась от него.

– Я бы не возражал против этого.

– Вы забыли, что я замужем.

– Нет, любовь моя, я все помню, – нахмурился Маркем и, скрестив руки на груди, продолжал: – Зачем вы это сделали?

Зачем вышли замуж за Рейберна, хотя говорили, что вам даже страшно подумать о браке с ним? За все это время вы прислали мне одну-единственную записку с просьбой набраться терпения. Но где мне взять его, когда мое сердце разрывается от боли? Я могу только одно – посылать вам письма в дом мужа, ведь вы запретили мне навещать вас.

Письма? Так это Маркем писал письма, которые она получала в Уинтерли? Вайолет пересылала их Джанет.

– О Боже, – прошептала Вайолет, – значит, вы тот самый К.

– Конечно. Что за вздор вы несете! Я подписываюсь «К.», потому что мое второе имя Кеннет. Мы с вами договорились об этом. Что с вами, Джанет?

– Ничего, все в порядке. Вы застали меня врасплох, вынырнув из темноты. Прошу вас, больше никогда не пугайте меня.

– Простите. Я не смог удержаться, зная, что Рейберн в отъезде. Давайте встретимся сегодня. Я весь истосковался.

Он сделал шаг по направлению к ней, и Вайолет снова отпрянула.

– Я… я не могу… – пролепетала она.

Даже в темноте было видно, что у Маркема заходили желваки на скулах.

– Не можете или не хотите?

– Все это очень сложно… Вам трудно меня понять. Я сейчас не могу одна выезжать из дома, меня могут заподозрить… Кит следит за мной. Адриан приставил ко мне брата в качестве шпиона. Кто бы мог подумать, что этот молодой человек окажется таким зловредным!

– Ваш муж – тоже бывший шпион. Похоже, это у них семейное, – проговорил Маркем, погладив Вайолет по щеке. – Ну хорошо, я подожду. Но надолго меня не хватит. Надеюсь, вскоре контроль над вами ослабнет. Хотя вы и жена герцога, но ваше сердце принадлежит мне. – И он снова припал к губам Вайолет в жарком поцелуе.

Прежде чем Вайолет успела опомниться, Маркем выпустил ее из объятий и растворился в темноте.

Сердце Вайолет колотилось, как после стремительного бега. Ее била нервная дрожь, по спине бегали мурашки. Но она все-таки овладела собой и вернулась в шумный, ярко освещенный зал. Обведя взглядом нарядную толпу гостей, она стала искать среди них Кита. В этот момент к ней подошел граф Элленсби, которому она обещала следующий танец. Сославшись на головную боль, Вайолет отказала ему. Будучи истинным джентльменом, Элленсби предложил ей опереться на его руку и подвел к Киту.

– Вы бледны как смерть, Джанет, – озабоченно сказал Кит, вставая из-за карточного стола. – Что вас так расстроило?

– Отвезите, пожалуйста, меня домой, Кит, – попросила Вайолет.

Они поблагодарили графа, который пожелал ей скорейшего выздоровления, и направились к выходу. Ни о чем не расспрашивая невестку, Кит приказал лакеям подать верхнюю одежду и разыскать их кучера.

И только оказавшись в карете, Вайолет подробно рассказала Киту о встрече с Маркемом, о связи сестры с этим человеком и о его письмах.

– Подлец, – процедил сквозь зубы Кит. Его переполнял праведный гнев. – Я вызову его на дуэль.

– О нет, Кит, прошу вас, не делайте этого, – взмолилась Вайолет. – Неужели вы не понимаете, что ваш вызов приведет к ужасным последствиям? – Плотнее закутавшись в плащ, она понурила голову. – Мне не следовало ни о чем рассказывать вам.

– Не говорите глупостей. Вы правильно сделали, что рассказали мне об этом. Не беспокойтесь, мы что-нибудь придумаем. Но мне жаль, что я не смогу открыть Адриану глаза на его так называемого друга, – сказал Кит и, видя, что Вайолет все еще охвачена тревогой, добавил: – Даю слово, что буду молчать. А сейчас давайте обдумаем ситуацию и решим, что делать дальше.

Спустя пять дней Маркем снова дал о себе знать.

Вайолет разыскала Кита в библиотеке, где он готовился к экзаменам. Плотно закрыв за собой дверь, она сообщила ему дрожащим голосом:

– Он хочет встретиться со мной.

Кит оторвал глаза от тома, повествовавшего об истории Пелопоннесской войны так сухо, что у него першило в горле и хотелось пить.

– О ком вы? – с недоумением спросил он.

– О Маркеме, конечно. Он говорит, что устал ждать и что если я не соглашусь встретиться с ним сегодня вечером на балу у Лимондхемов в оранжерее, то он примет решительные меры.

И она протянула Киту записку. Кит пробежал ее глазами.

– Развратный ублюдок… – буркнул он. – Как жаль, что я не могу проткнуть его шпагой на дуэли!

– Кит, будьте благоразумны. Скажите лучше, что мне делать?

Последнее время Вайолет пряталась от Маркема, избегая встреч с ним. Кит служил ей надежным щитом. Он всегда сопровождал ее, когда Вайолет выезжала в свет, и ни на минуту не оставлял одну. Поэтому все попытки Маркема поговорить с герцогиней с глазу на глаз были обречены на провал. Однако теперь эта тактика не годилась.

Кит задумчиво посмотрел на невестку.

– Вы должны встретиться с ним, – решил он. Вайолет открыла рот от изумления.

– Что?!

– Мне кажется, настало время сказать ему, какие чувства вы на самом деле к нему испытываете. То, что было между вами, осталось в прошлом. Убедите его, что вы приняли решение быть верной женой и не желаете его больше видеть. Надеюсь, он все правильно поймет.

– Вы с ума сошли! Маркем не из той категории людей, которые способны что-либо понять.

– Скажите ему, что вы когда-то его любили, но сейчас ваши чувства остыли. Вы уверены, что ваше будущее связано с Адрианом. Он – ваш муж, и вы не можете развестись с ним, особенно теперь, когда вы носите под сердцем его ребенка.

– Но я не беременна, – возразила Вайолет, покраснев.

– Маркем не знает об этом. Известие о том, что вы ждете ребенка от другого мужчины, думаю, охладит его пыл.

Вайолет в волнении прошлась по комнате.

– Не знаю… – остановившись, нерешительно проронила она. – А что, если он мне не поверит? Или не примет во внимание беременность? Он ведь не придает никакого значения тому, что я замужем.

– Он вбил себе в голову, что любит вас. А когда вы заявите, что не испытываете к нему больше никаких чувств, думаю, он оставит вас в покое.

Вайолет снова прошлась по комнате.

– Ну хорошо. Давайте попробуем осуществить этот план. Но как же моя сестра? Ей вряд ли это понравится.

Вайолет остановилась и, скрестив руки на груди, озабоченно взглянула на Кита.

– Ваша сестра должна была обо всем подумать, прежде чем меняться с вами местами. У вас нет другого выхода. Так и скажите ей, если она начнет предъявлять вам претензии. Кто знает, может быть, Маркем когда-нибудь встретится с Вайолет и влюбится в нее.

Вайолет бросила на деверя испепеляющий взгляд.

– Да простит меня Бог, но я вынуждена пойти на это. – Она попыталась унять невольную дрожь. – Надеюсь, сегодня я положу конец этой истории. А потом вернется Адриан, и все будет хорошо.

Глава 16

Карета герцога, запряженная четверкой лошадей, въехала в вечерних сумерках в тускло освещенные предместья города.

Уладив все дела в имении, Адриан возвращался в Лондон на два дня раньше, чем рассчитывал. Он провел расследование трагического инцидента, выразил соболезнования вдове и близким, проводил погибшего в последний путь и попросил соседей помочь его семье.

Адриан спешил закончить дела и вернуться в город, он очень скучал по жене. В разлуке перед его мысленным взором возникал ее образ, в ушах звучал дорогой голос, в памяти оживали картины недавнего прошлого. Ночи казались Адриану чересчур долгими. Он плохо спал, чувствуя себя одиноко в постели без жены.

Задолго до его отъезда в Уинтерли дороги молодоженов разошлись. Подчиняясь установленным в обществе правилам, они общались с разными людьми, выезжали в свет, принимали гостей и мало уделяли внимания друг другу. Адриан давно уже хотел положить конец этой порочной практике. И теперь, трясясь в экипаже, катившем по ухабистым дорогам, он твердо решил немедленно исправить положение. Адриан был намерен убедить жену отказаться от части приглашений и больше времени посвящать ему.

Они снова сблизятся и будут проводить некоторые вечера дома, наедине. Общество не должно разлучать супругов и диктовать им нелепые законы. Адриан хотел быть рядом с женой, вне зависимости от того, соответствовало это правилам, установленным в свете, или нет.

Кроме того, он решил признаться ей в любви. Зачем скрывать свои чувства? Она давно уже сказала, что любит его. В конце концов, Адриан должен набраться мужества и сделать то же самое. Герцог был в прекрасном расположении духа. Будущее казалось ему безоблачным.

Вскоре карета остановилась во дворе его городского дома. Открыв дверцу экипажа, Марч с удивлением взглянул на своего господина.

– Ваша светлость, мы ожидали вас в пятницу.

– А я решил вернуться на два дня раньше. Где моя жена? Она, наверное, уже куда-то выехала?

– Да, насколько я знаю, герцогиня и лорд Кристофер отправились на бал к Лимондхемам.

– Велите Джозефсу подать через час карету к крыльцу и распорядитесь, чтобы Уилкокс приготовил мне горячую ванну и свежее белье. Я тоже поеду на бал.

Адриан быстро поднялся по лестнице, перепрыгивая через две ступени. У входной двери он обернулся.

– Забыл спросить вас, Марч! Скажите, курьер приносил посылку из «Ранделл и Бридж»?

– Да, ваша светлость. Ее доставили вчера. Она лежит в сейфе в вашем кабинете.

– Принесите ее, пожалуйста, в мою комнату, – попросил герцог.

Через несколько минут горячая ванна для герцога была готова. Приняв ее, Адриан увидел, что на кровати уже лежит приготовленная для него одежда. Сев за стол, он утолил голод сыром, хрустящими хлебцами и фруктами, запив все это бокалом бургундского вина.

Подкрепившись после долгого пути, Адриан начал одеваться на бал. Вечерний костюм герцога составляли черные брюки, визитка и туфли, которые контрастировали с белоснежными перчатками, рубашкой, жилетом, чулками и шейным платком.

Обтянутый бархатом футляр для ювелирных украшений скромно лежал на туалетном столике – там, куда положил его Марч. Открыв его, Адриан взглянул на переливавшееся ожерелье, украшенное изумрудами, аметистами и бриллиантами. Это был подарок для Джанет. Драгоценные камни по замыслу искусного ювелира образовывали причудливый узор, напоминавший соцветия, листья и искрящиеся капельки росы.

Адриан глубоко задумался. Быть может, ему следовало выбрать другое ожерелье, то, которое было украшено красными рубинами и розоватыми алмазами? Эти цвета больше соответствовали второму имени Джанет, Роуз… Роза… Однако, когда Адриан увидел эскизы ожерелья с цветочным узором из аметистов, он сразу решил, что оно больше подойдет его жене. Это было довольно странно…

Представив, как она обрадуется подарку, герцог улыбнулся. Но когда лучше его сделать? Окрыленный внезапно пришедшей идеей, он быстро встал и прошел в спальню жены. Открыв футляр, он положил его на ее туалетный столик. Сверкавшее ожерелье трудно было не заметить. Вернувшись с бала, Джанет найдет подарок и наверняка придет в восторг.

Адриан улыбнулся, представив радость жены. Возможно, ему удастся уговорить ее надеть ожерелье и явиться к нему в спальню нагой. От этой мысли Адриана охватило возбуждение.

Он уже повернулся, собираясь выйти из комнаты, но тут его внимание привлек листок бумаги, лежавший у камина. Должно быть, он выпал из очага. Один его край почернел от огня. Адриан не стал бы поднимать этот клочок, если бы не увидел написанное на нем размашистым почерком имя жены.

Охваченный любопытством, он взял листок бумаги и пробежал глазами первую строчку.

«Любовь моя…»

Кровь прилила к его голове, в висках застучало. Сделав над собой усилие, Адриан прочитал записку до конца.

«Любовь моя, я больше не могу терпеть эту пытку. Умоляю, избавьте от нее мое сердце и мой разум. Давайте встретимся сегодня в оранжерее у Лимондхемов. Приходите туда в полночь одна. Шутки в сторону. Если вы не явитесь на свидание, я вынужден буду действовать жестко, хотя мне этого очень не хочется. Я знаю, что ваше сердце принадлежит мне. Не отчаивайтесь, мы найдем выход из создавшегося положения. До вечера.

Ваш К.».

«К.? Кто, черт возьми, это такой? – нахмурившись, подумал Адриан и, невесело усмехнувшись, тут же с горечью ответил на свой вопрос: – Это человек, с которым моя жена крутит роман…»

Адриан смял записку. В эту минуту он был похож на раненого зверя. Дикий вопль боли рвался из его груди. Швырнув комок бумаги в камин, Адриан долго смотрел, как его пожирает пламя. Вскоре записка превратилась в горстку пепла, как и надежда Адриана на счастье.

В полночь… В письме говорилось, что свидание его жены с любовником должно состояться в полночь. Взглянув на стоявшие на каминной полке часы, Адриан увидел, что уже был двенадцатый час. Если он поторопится, то застанет их в оранжерее. И тогда Адриан узнает имя этого таинственного К., а также удостоверится в неверности жены. Хотел ли он этого на самом деле?

Ярость и тоска сжигали его изнутри. Да, Адриан должен знать правду. Ему необходимо видеть все своими глазами. Мрачный, он вышел из комнаты.


* * *

Поглядывая на стоявшие в бальном зале старинные часы, Вайолет отказала двум кавалерам, приглашавшим ее на танец. Она не хотела опаздывать на свидание. Близилась полночь.

Она изо всех сил старалась унять охватившее ее волнение. Вайолет весь вечер ничего не ела, кусок не шел ей в горло. Надеясь на то, что алкоголь поможет ей расслабиться, она выпила немного вина и теперь сожалела об этом. У нее кружилась голова и подкашивались ноги. К счастью, действие алкоголя быстро проходило. Снова взглянув на часы, Вайолет увидела, что было уже без двух минут двенадцать.

Ей надо спешить. Кит, несмотря на содержавшееся в записке предупреждение, обещал спрятаться неподалеку от места свидания, чтобы Вайолет чувствовала себя в безопасности. На ватных ногах она направилась в зимний сад.

В зарослях зелени царили тишина и покой. Воздух был напоен сладковатым ароматом гардений. От пышных растений падали густые тени. Продвигаясь в глубь оранжереи, Вайолет слышала только звук собственных шагов. Помещение было тускло освещено лишь горящими жаровнями, которые обогревали зимний сад. Внезапно из-за ствола большой пальмы вышел Маркем.

– Я не был уверен, что вы придете, – заявил он.

– Тем не менее я здесь.

Маркем хотел взять Вайолет за руку, но она отпрянула от него. Внутри у нее все похолодело.

– Что вы хотели сказать мне?

– О, вы так холодны! Неужели ваши чувства ко мне изменились, любовь моя?

– Не называйте меня так. Я – не ваша любовь. Отныне не ваша, – уточнила Вайолет, лихорадочно пытаясь вспомнить тот диалог, который она вчера вечером и сегодня утром репетировала с Китом. – Мне… мне жаль, Т-тодди, но наш роман подошел к концу. Теперь я – замужняя женщина. Да, когда-то я испытывала к вам нежные чувства, но все это в прошлом. Я люблю мужа. Мы не можем больше встречаться.

Лицо Маркема помрачнело, как грозовое небо. Вайолет стало не по себе.

– Я вам не верю, – заявил Маркем, сжав кулаки. – Вы не можете так думать. Признайтесь, все это происки этого щенка, вашего деверя? В последние дни он ходит за вами по пятам. Он Вас шантажирует? Угрожает вам? Если это так, я найду на него управу.

– Нет, – быстро ответила Вайолет, придя в ужас при мысли, что именно мог сделать Маркем с Китом. – Кит здесь ни при чем. Оставьте его в покое. Я сама просила его повсюду сопровождать меня.

Вайолет решила, что пора предъявить свой козырь, и молила Бога, чтобы это помогло ей избавиться от навязчивого поклонника.

– Я ношу под сердцем ребенка Рейберна. Мы не можем продолжать наши отношения. Смиритесь с этим и не преследуйте меня.

Гримаса боли на мгновение исказила лицо Маркема. Он качнулся так, как будто Вайолет пронзила его сердце острым кинжалом, и потупил взор. Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем он, глубоко вздохнув, снова устремил на нее взгляд.

– Для меня это не имеет значения, – сказал Маркем. – Рожайте, а потом бросайте мужа и переезжайте ко мне.

Что он такое говорит?! Вайолет рассчитывала услышать от него совсем другие слова. Она надеялась, что он попрощается с ней и навсегда уйдет из ее жизни. Что же теперь делать?

Вайолет неистово замотала головой.

– Нет-нет, я же сказала вам, что это невозможно, – срывающимся от волнения голосом пролепетала она. – Между нами все кончено.

– Вы ошибаетесь, я не желаю расставаться с вами. Я люблю вас, Джанет.

– Да, но я не люблю вас!

И это ее заявление в отличие от многих других было чистой правдой.

– Однако в последнем письме, где вы умоляли меня набраться терпения и немного подождать, вы писали, что ваше сердце навсегда принадлежит мне и вы будете вечно любить меня, – возразил Маркем.

Да, сестра Вайолет порой выражалась очень патетично…

– Я… мне искренне жаль, но я вас разлюбила. Маркем схватил ее за плечи.

– Я вам не верю! – в отчаянии воскликнул он. Вайолет отпрянула от него.

– Мне нужно идти…

Нахмурившись, Маркем вывел ее на свет, падавший от горевшей неподалеку жаровни, и буквально вперился в нее внимательным взглядом, как будто пытаясь проникнуть в ее тайные мысли.

– Кто вы такая, черт вас побери? – грубо спросил он. У Вайолет упало сердце.

– Джанет Брентфорд Уинтер, герцогиня Рейберн, – пролепетала она.

– Возможно, вы действительно герцогиня Рейберн, но вы не Джанет Брентфорд. Вы не та девушка, которую я знаю и люблю.

– Как вы смеете! Отпустите меня! Мне нужно идти!

– Я отпущу вас только после того, как найду доказательства своей правоты.

Внезапно он повернул Вайолет спиной к себе и, задрав рукав ее платья, осмотрел ее обнаженное плечо.

– Ее нет! – воскликнул Маркем.

– О чем вы?

– О родинке. По очертаниям она напоминает котенка. Мы с Джанет всегда смеялись над ее родимым пятном, потому что это животное соответствует ее характеру. – Он провел пальцами по гладкой коже Вайолет, и она вздрогнула от его прикосновения. – Но у вас нет родинки, потому что вы не Джанет. Я все понял! Вы – ее сестра-близнец!

Вайолет вырвалась из его рук. Она видела, что прятавшийся в зарослях зелени за спиной Маркема Кит готов броситься ей на помощь, и слегка качнула головой, подавая ему знак не делать этого. Он неохотно подчинился и снова скрылся за пышным розовым кустом.

– Я давно уже почувствовал, что здесь что-то не так, – сказал Маркем. – Но не понимал, в чем дело. Оказывается, вы поменялись местами. И это, конечно, была идея Джанет.

Вайолет понимала, что лгать бесполезно, и с обреченным видом кивнула.

– А Рейберн знает об этом? – хохотнув, спросил Маркем и тут же сам ответил на свой вопрос: – Конечно, нет, иначе он давно уже вышвырнул бы вас из дома за наглую ложь! – Он прошелся взад и вперед по свободному пространству между растениями. – А где Джанет?

– В Италии с нашей тетушкой. Маркем прищелкнул пальцами.

– Нуда, конечно! Она же выдает себя за вас. Джанет, должно быть, умирает от скуки. Я отправлюсь на континент и попытаюсь помочь ей справиться с этим тяжелым бременем. – Прищурившись, он подозрительно взглянул на Вайолет. – Она ведь не знает, что вы решили дать мне отставку?

– Нет, не знает, – сцепив пальцы рук, ответила Вайолет. – А что вы скажете Адриану? Вы разоблачите меня?

Маркем приподнял бровь.

– Я должен был бы это сделать, – сказал он. – Вас надо строго наказать за ложь. Но боюсь, это спутает мне все карты и помешает отправиться на континент. Кроме того, Рейберн заслужил такое обращение с собой, если до сих пор не вывел вас на чистую воду. – Маркем ближе придвинулся к Вайолет. – А вы действительно беременны?

Она вспыхнула до корней волос.

– Нет.

Он рассмеялся.

– Если вы хотите сохранить этот брак, то забеременейте, – посоветовал Маркем. – Как только Рейберн узнает о ребенке, у него пропадет всякое желание разводиться с вами. Скорее всего он наймет кормилицу, а вас отправит в одно из своих отдаленных имений, где вы будете жить в полном одиночестве до конца своих дней. – Он похлопал Вайолет по щеке. – Не волнуйтесь. Я ему ничего не скажу.

И, повернувшись, Маркем зашагал прочь.

Когда он исчез из виду, Вайолет не могла унять дрожь. Выйдя из укрытия, Кит подошел к ней и обнял, стараясь успокоить. Вайолет припала к его груди, ища утешения и поддержки.

– Слава Богу, этот человек навсегда ушел из вашей жизни.

– Меня беспокоит, что он намерен встретиться с Джанет. Я молю Господа о том, чтобы это не привело к катастрофе.

Когда Адриан вошел в зимний сад, было уже за полночь.

Его задержала в пути небольшая авария. Карета герцога столкнулась с другим экипажем. Пока кучера разобрались, кто прав, кто виноват, и успокоили лошадей, прошло довольно много времени. Как только Адриан переступил порог бального зала, его окружила толпа знакомых. Он вынужден был поздороваться с каждым и обменяться любезностями.

Оказавшись наконец в оранжерее, он прислушался и пошел на звук негромких голосов, доносившихся из зарослей. Адриан не знал, были ли это его жена и ее любовник. Он продвигался вперед, прокладывая себе путь сквозь ряды экзотических растений.

Адриан не собирался долго сидеть в укрытии. Но прежде чем выйти из него, он хотел убедиться, что жена ему неверна. Остановившись за пышным цветущим кустом, он раздвинул его ветки и взглянул на влюбленную парочку. Перед ним стояли, крепко обнявшись, Джанет и Кит. У Адриана упало сердце. Он не верил своим глазам. Но тут он вспомнил инициал «К.», которым было подписано любовное письмо, и ему все стало ясно.

Холодный пот выступил на лбу Адриана, и он почувствовал приступ тошноты. Опасаясь, что его вырвет, несчастный обманутый муж отвернулся и сделал глубокий вдох. Жена изменяла ему с его братом… Это было невероятно! Но ведь он застал их на месте преступления, и уже не в первый раз. Адриан отчетливо вспомнил тот день, когда видел Джанет и Кита в беседке над озером в Уин-терли. Тогда ему показалось странным это свидание, но он постарался выбросить из головы все подозрения.

«Боже, что же мне теперь делать?» – думал Адриан. Любого другого соперника он бы вызвал на дуэль и убил в честном поединке. Но Кит был его братом. Адриан не мог драться с ним на дуэли…

Неужели Кит и Джанет влюбились друг в друга? Адриан был в полном смятении. Они были почти ровесниками. В последнее время его жена и брат очень сблизились, и Адриану это нравилось. Он и подумать не мог, к чему могла привести эта дружба.

А как же те клятвы, которые Джанет принесла у алтаря? И ее признание в любви? Ее слова о том, что она будет хранить ему верность? Все это было ложью…

Как далеко зашел роман Джанет и Кита? Они уже успели переспать? Может, в отсутствие Адриана Кит занял его место на брачном ложе? Сумел ли он разбудить страсть в Джанет, доставить ей наслаждение, привести в экстаз? Кровавая пелена застлала взор Адриана, его руки дрожали. Сжав кулаки, он попытался сохранить самообладание. Боже, что же ему теперь делать? Как вынести эту пытку?

Адриан решил, что должен уехать. Прямо сейчас. Ему необходимо побыть одному. Мысль о том, что придется сегодня шутить и разговаривать на банальные темы с женой и братом, казалась невыносимой.

Повернувшись, он, неслышно ступая, вышел из оранжереи. Простившись с хозяйкой дома, которая была в недоумении от того, что герцог так недолго пробыл на балу, Адриан сел в карету и уехал.

Вайолет постучала в дверь, ведущую в спальню Адриана. Не услышав ответа, она повернула ручку и переступила порог. Комната, тускло озаренная падавшим от камина светом, была пуста. В подсвечнике, стоявшем на столике у стены, свечи давно превратились в огарки.

Подбросив полено в огонь, Вайолет села в кресло у камина и некоторое время наблюдала за тем, как горит вспыхнувшее с новой силой пламя, пожирая древесину. В руке она сжимала обтянутый черным бархатом футляр, который нашла на туалетном столике. Когда она увидела роскошное ожерелье, у нее перехватило дыхание.

Открыв футляр, она провела кончиками пальцев по прекрасным драгоценным камням, искрившимся на свету. Впервые в жизни Вайолет получила такой великолепный подарок. Причем он был сделан без всякого повода. До дня рождения Вайолет было еще далеко, а до Рождества оставался целый месяц.

Ей хотелось от всей души поблагодарить мужа. Наконец-то он вернулся в Лондон! Вайолет была вне себя от радости.

Как только Вайолет и Кит приехали домой с бала, лакей сообщил им о возвращении герцога. Однако они уже знали об этом. На балу знакомые видели Адриана. Он приезжал туда ненадолго, но Вайолет не удалось встретиться там с мужем.

Стоявшие на каминной полке часы пробили половину четвертого утра. «Куда он уехал?» – недоумевала Вайолет. Она надеялась, что с ним не стряслась беда. Стараясь отогнать тревожные мысли, она удобнее устроилась в кресле, приготовившись ждать мужа.

Вайолет проснулась, когда за окнами уже брезжил утренний свет. В коридоре за дверью слышались приглушенные голоса горничных, приступивших к работе. Вайолет потянулась, чувствуя ломоту в затекших руках и ногах, и выпрямилась в кресле.

Было почти семь часов. Взглянув на кровать, она увидела, что постель не разобрана и покрывало не примято. Адриан не ночевал дома. Не на шутку встревожившись, Вайолет вышла в коридор. Ее длинные распущенные волосы падали на спину. «С Адрианом что-то случилось, – обеспокоенно думала она. – Может, он попал в аварию или заболел? А вдруг он сейчас лежит без сознания и ему требуется срочная помощь?»

Первой служанкой, попавшейся на глаза Вайолет, была Бетти. Девушка стояла на коленях и скребла пол в коридоре. Подняв голову и взглянув на госпожу, она вздрогнула от неожиданности.

– Что случилось, ваша светлость?

– Слава Богу, что я встретила вас, Бетти. Скажите, вы видели сегодня утром герцога?

– Нет, мэм, но…

Не дослушав, Вайолет побежала дальше. Спустившись по парадной лестнице в холл, она поспешила к находившемуся там Марчу.

Голубые глаза дворецкого стали круглыми от изумления, когда он увидел герцогиню, на которой лица не было.

– Что с вами, ваша светлость? – с тревогой спросил он.

– Со мной все хорошо, Марч, – задыхаясь от быстрого бега, ответила Вайолет. – Я обеспокоена тем, что его светлость не ночевал дома. Может быть, с ним стряслась беда? Вы не знаете, где он сейчас? Мне кажется, нам пора бить тревогу и известить власти, а также друзей герцога о том, что он пропал.

За спиной Вайолет послышались шаги.

– В этом нет необходимости, мадам, – раздался голос Адриана. – Как видите, со мной все в порядке.

Резко обернувшись, Вайолет прижала ладонь к сердцу и бросилась к мужу, который стоял в дверном проеме, ведущем в столовую. Крепко обняв его, она не сразу почувствовала, что его тело напряглось. Адриан решительно отстранил ее.

– Я не люблю мелодрам, – ледяным тоном заявил он. – Вы, наверное, рассчитывали, что я буду до глубины души тронут вашим беспокойством обо мне? Вы только посмотрите на мою жену, Марч! Она так обезумела от тревоги, что даже не удосужилась одеться!

Вайолет вспыхнула до корней волос, только сейчас осознав, что стоит в неглиже.

– Я действительно очень беспокоилась… – пролепетала она. – Поджидая вас, я уснула в вашей спальне. Вы не ночевали дома…

– Может, обсудим это без посторонних?

Адриан посторонился, давая ей возможность войти в столовую. Приказав находившемуся там лакею удалиться, он закрыл дверь, и супруги остались одни. Адриан сел за стол, за которым завтракал до появления жены. Вайолет стало не по себе. Что происходит?

– Где вы пропадали этой ночью? – спросила она.

– Я рекомендую вам эти колбаски. – Адриан указал рукой на серебряное блюдо. – У них изумительный вкус.

– Адриан, умоляю вас, скажите, что случилось?

– Ничего. Со мной все в порядке, я с аппетитом завтракаю. – И он подцепил на вилку кусочек яичницы. – И вам советую последовать моему примеру. Выпейте хотя бы чашку чаю.

– Я не хочу ни колбасок, ни яичницы, ни чая. Мне надо знать, где вы провели ночь.

Быстро взглянув на нее, Адриан тут же снова опустил глаза и стал резать колбаску, громко царапая ножом по фарфоровой тарелке.

– Я был в клубе.

– В клубе? Всю ночь?

– Да. Я решал одну головоломку. И сейчас я прошу вас одеться. Вы выглядите неприлично и похожи на потаскуху.

Вайолет задохнулась от обиды, снова покраснев.

– Я беспокоилась о вас. Простите…

Потупив взор, Вайолет стала разглядывать узор на устилавшем пол ковре, стараясь сдержать набежавшие на глаза слезы.

Теперь она была уверена, что произошло нечто ужасное. Где тот человек, которого она называла своим мужем? Адриан до неузнаваемости изменился. Он говорил с ней резко, от его ледяного взгляда у Вайолет сжималось сердце. Ей казалось, что он ненавидит ее.

– Хорошо, я пойду переоденусь, – пробормотала она.

Отложив в сторону нож и вилку, Адриан внимательно посмотрел на жену. У него было такое чувство, как будто он пнул беспомощного щенка. Она была так молода, прекрасна и невинна… Если бы Адриан не знал всей правды о ней, то, пожалуй, поверил бы, что его жена действительно всю ночь сходила с ума от беспокойства о нем. Если бы он своими глазами не видел, что Джанет изменяет ему, то не сомневался бы в ее любви.

– Зачем вы ждали меня всю ночь? – резко спросил он.

– Я… я хотела поблагодарить вас за ожерелье. Оно так прекрасно. Никто никогда не делал мне столь роскошных подарков.

Ах да, ожерелье… Адриан совсем забыл о нем. Желваки заходили у него на скулах, когда он вспомнил свой наивный восторг, предвкушение радости, которую испытает его жена, получив этот подарок.

– В этом ожерелье вы будете неотразимы, – сухо сказал он. – Коллекция наших фамильных драгоценностей не пополнялась уже более полувека, и я решил исправить это положение.

Вайолет поникла, радость в ее глазах погасла.

– О да, конечно. А сейчас, разрешите, я поднимусь в свою комнату.

– Пожалуйста. – Адриан снова взял столовые приборы. – Боюсь, мой завтрак остынет.

Как только герцогиня вышла, Адриан бросил нож и вилку на стол и отодвинул тарелку. У него пропал аппетит.

Глава 17

Вайолет одевалась, чтобы ехать на бал в дом Картеров. Вообще-то она предпочла бы отказаться от приглашения. Но бал устраивался в ее честь, и она не могла проигнорировать его.

Агнесс помогла госпоже надеть прекрасный наряд, сшитый из изумрудного атласа, с верхней юбкой из прозрачного швейцарского газа в белую крапинку. Платье имело глубокий вырез, и его корсаж был приспущен с плеч. Служанке понадобилась вся ее ловкость, чтобы закрепить его.

Наконец Вайолет села за туалетный столик, и Агнесс начала причесывать ее. Глядя на себя в зеркало, Вайолет думала о том, заметит ли кто-нибудь из гостей на балу грусть в ее глазах. Она чувствовала себя глубоко несчастной. С Адрианом творилось что-то странное. Он вел себя с ней сдержанно и отчужденно. Герцог был резок, молчалив и мрачен.

Вайолет предполагала, что какое-то событие, произошедшее в Уинтерли, сильно расстроило его. Но что это могло быть? Она тайком расспрашивала слуг, в том числе и камердинера герцога, Уилкокса. Однако никто из них ничего не знал.

Она долго не решалась задать прямой вопрос мужу, но в конце концов спросила его, чем он так озабочен и подавлен. Окинув ее холодным взглядом, Адриан заявил, что она ошибается. Он в прекрасном расположении духа.

Вайолет не стала спрашивать его, почему он не приходит к ней по ночам, боясь услышать резкий ответ. Они спали врозь и после возвращения Адриана из имения не занимались любовью.

Отношение Адриана к брату тоже сильно изменилось. Он стремился задеть и унизить Кита по любому поводу. Вчера за ужином Адриан начал высмеивать Кита, упрекая его в обжорстве и ненасытности, когда тот потянулся за добавкой и съел второй бисквит со взбитыми сливками. Вообще-то Кит всегда много ел. Это было для него в порядке вещей. Неожиданные придирки Адриана удивили всех, в том числе и лакеев, прислуживавших за столом.

А два дня назад Адриан накинулся на брата за то, что тот купил себе новый жилет.

– Сколько полосатых жилетов тебе нужно? – издевательски спросил он. – Ты должен более разумно тратить деньги, которые я даю тебе на содержание. Неудивительно, что ты вечно залезаешь в долги!

Кит покраснел как рак, слушая Адриана, который кипел от негодования. На мгновение Вайолет показалось, что они сейчас подерутся. И действительно, братья могли сцепиться, когда Адриан заявил, что Кит превращается в пустого щеголя. Наблюдая за Адрианом, на скулах которого ходили желваки от холодной ярости, Вайолет пришла к выводу, что он провоцирует брата. Ему явно хотелось, чтобы Кит набросился на него с кулаками. Это дало бы герцогу право нанести ответный удар. Но почему Адриан злился на Кита?

– Вы наденете на бал ваше новое ожерелье, ваша светлость? – спросила Агнесс, выводя Вайолет из глубокой задумчивости.

Вайолет взглянула на отражение служанки в зеркале.

– О, какое роскошное! – воскликнула Агнесс, вынимая из футляра дорогое украшение. – Оно дополнит ваш наряд.

Вайолет нерешительно взглянула на ожерелье. Ей не хотелось надевать его, хотя сначала оно ей очень понравилось. Однако слова Адриана, который с равнодушным видом объяснил ей, почему купил это ювелирное украшение, подействовали на Вайолет, как ушат ледяной воды, и испортили всю радость от подарка.

Но может, если она наденет ожерелье сегодня вечером, это доставит Адриану удовольствие, и он станет мягче к ней, и в его глазах снова зажжется огонек радости? В последнее время лицо Адриана постоянно хранило мрачное выражение.

И Вайолет согласилась надеть ожерелье. Взглянув на себя в зеркало, она вынуждена была признать без ложной скромности, что выглядит великолепно. О, если бы она могла вызвать восхищение Адриана!

Герцог уже ждал ее в холле. Бросив на жену равнодушный взгляд, он помог ей надеть плащ. В его прикосновениях не было ни нежности, ни страсти. Вайолет почувствовала разочарование. Но она гордо вскинула голову и вышла на крыльцо, у которого уже стояла карета.

Всю дорогу они молчали. Кит, который умел шутками разогнать тягостную атмосферу, на этот раз не сопровождал их. Его пригласили на дружеский ужин, и он собирался приехать на бал в дом Картеров несколько позже.

Адриан пригласил Вайолет на первый танец. Натянуто улыбаясь, она делала вид, что у нее все в порядке, хотя на душе кошки скребли. Во время танца они обменивались замечаниями, разговаривая на банальные темы, словно чужие люди. Каждый шаг давался Вайолет с трудом, всякое прикосновение казалось ей пыткой. Вайолет понимала, что теряет мужа, но не знала, почему и что ей теперь делать. Когда музыка смолкла, супруги расстались, выполнив свой долг.

Лорд Гамильтон пригласил Вайолет на следующий танец, и она положила ладонь на его руку.

В середине вечера, немного устав, Вайолет выпила чашку глинтвейна, чтобы набраться сил. В этот момент к ней подошла Элиза Хаммонд.

– Прошу прощения, что помешала вам, ваша светлость, – промолвила девушка, сделав реверанс. Вайолет милостиво кивнула ей. – В прошлый раз вы сказали, что, если я напишу письмо вашей сестре, вы передадите его ей.

Вайолет поставила чашку на стол и внимательно посмотрела на подругу.

– Да, и я не отказываюсь от своих слов.

Элиза молча протянула ей толстый сложенный лист пергамента, на котором красивым почерком было написано «Вайолет Брентфорд».

Вайолет взяла письмо.

– Я позабочусь, чтобы она получила его. Лицо Элизы просияло.

– Спасибо, ваша светлость. Вы очень любезны.

Она снова сделала реверанс и исчезла в толпе, незаметная, как серый воробышек. Вайолет хотела окликнуть ее и, найдя укромный уголок, поговорить по душам. Когда Элиза общалась с близкими ей людьми, она не робела и была интересной собеседницей, с живым умом и отменным чувством юмора. Элиза умела слушать, как никто другой. Она часто разгоняла тоску и уныние Вайолет. Внимательные люди могли разглядеть за невзрачной внешностью девушки доброе, отзывчивое сердце. Она была замечательным человеком и верным другом.

А как раз сейчас Вайолет нужен был друг. Однако Элиза вряд ли могла ей помочь…

Поискав глазами подругу, Вайолет увидела, что Элиза стоит одна, всеми забытая, у стены. У Вайолет сжалось сердце. Ей стало искренне жаль мисс Хаммонд.

Когда на бал наконец приехал Кит, она взяла его под руку и отвела в сторонку.

– Пригласите на танец мисс Хаммонд, – без всяких предисловий попросила Вайолет.

– Мисс Хаммонд?

Он взглянул на Элизу, которая сидела на стуле рядом с сонными пожилыми вдовами и выглядела столь же блеклой, как и ее шелковое платье цвета миндаля.

– Вы имеете в виду Элизу Хаммонд? – переспросил Кит, который был явно не в восторге от просьбы невестки.

– Она весь вечер не танцевала.

– Она вообще никогда не танцует.

– Это потому, что ее никто не приглашает. Будьте джентльменом, потанцуйте с ней! А потом подговорите одного из приятелей сделать то же самое.

– Даже не знаю…

– Речь идет всего лишь о танце, Кит! Я же не прошу вас жениться на этой девушке.

Кит содрогнулся.

– С чего это? – пробормотал он и поправил манжеты. – Ну хорошо. Я приглашу ее на танец, но только чтобы сделать вам приятное. А потом, возможно, мне удастся уговорить Саттлсберри повторить мой подвиг. Он любит танцевать. Но не забывайте, что отныне вы – моя должница. Я выполняю вашу просьбу вовсе не бескорыстно.

Вайолет засмеялась:

– Я в этом не сомневаюсь, поскольку хорошо знаю вас.

Все это время Адриан издали наблюдал за братом и женой. Они о чем-то оживленно перешептывались и были похожи на влюбленную парочку, договаривавшуюся о тайном свидании. Сжав зубы, Адриан поставил на столик бокал с мадерой, который держал в руке, и решительно направился к ним.

Кит обернулся к нему, и на мгновение их взгляды встретились. Молодой человек небрежно кивнул старшему брату и двинулся прочь.

Увидев сердитое лицо мужа, Вайолет перестала улыбаться. И эта реакция вызвала у Адриана еще больший гнев.

– Давайте потанцуем, мадам. – Он протянул ей руку, одетую в перчатку.

Вайолет нерешительно посмотрела на мужа, а потом перевела взгляд на подошедшего к ней джентльмена.

– Простите, ваша светлость, но этот танец я обещала сэру Реджиналду, – сказала она.

Адриан пронзил взглядом соперника.

– Что вы на это скажете, Малмси? Надеюсь, вы не будете возражать, если я спутаю ваши планы и потанцую с собственной женой?

Тень пробежала по лицу сэра Реджиналда. Он был явно недоволен вмешательством герцога, но не мог перечить ему.

– Конечно, ваша светлость. Я счастлив оказать вам услугу, – пробормотал он и, резко поклонившись, удалился.

Адриан снова подал руку жене.

– Танец уже начался, – сказал он и вывел ее на середину зала.

Они закружились в вальсе. Вайолет таяла в объятиях Адриана, легко скользя по паркету. Адриан не знал, зачем он это сделал… Почему пригласил на танец жену, которая причиняла ему своим поведением острую боль? Тем не менее ему доставляло неизъяснимое наслаждение чувство близости с ней. Ему нравилось обнимать ее, ощущать исходивший от ее волос сладковатый аромат, любоваться ее чудесной прической.

Когда она сегодня вечером спустилась в холл по парадной лестнице, он сразу же заметил сверкавшее на ее шее ожерелье. Его драгоценные камни походили на букет полевых цветов. У Адриана сердце оборвалось, но он постарался скрыть обуревавшие его чувства, делая вид, что жена безразлична ему.

Но, черт подери, это было далеко не так! Злясь на самого себя и жену, Адриан сосредоточил все внимание на танцевальных движениях. Вальсируя с ней, он не сказал ни единого слова.

Звуки скрипки и флейты, словно тонкое благоухание, наполняли зал. Но Вайолет не могла полностью раствориться в музыке. Она ощущала напряжение Адриана и чувствовала, что он кипит от гнева, хотя внешне выглядит спокойным.

Осмелившись наконец взглянуть на него, она заметила жадный блеск в его темных настороженных глазах. Адриан сгорал от желания! Ошеломленная, она тут же потупила взор. Ее сердце бешено заколотилось от радости. После возвращения в Лондон он не проявлял к ней никакого интереса. Что же произошло? Почему в нем снова вспыхнула страсть?

В ее висках стучала кровь в такт стремительной музыке. Вайолет вновь подняла глаза на мужа, но на этот раз безучастное выражение его лица разочаровало ее.

Вальс быстро закончился. Адриан отвел жену к толпе ее обожателей и, поклонившись, отошел в сторону, так и не проронив ни слова. У Вайолет создалось впечатление, что муж сердит на нее и чем-то обижен.

В последнее время Вайолет не понимала его поступков. Но сегодня ее обрадовало выражение страсти, мелькнувшее в его глазах. Теперь очередь была за ней… Она должна решительнее бороться за свое счастье.

Вайолет ждала, прислушиваясь к звукам, доносившимся из смежной комнаты. Она слышала, как из спальни Адриана вышел его камердинер. Вскоре в ней воцарилась полная тишина.

Ужасаясь собственной дерзости, она еще раз окинула себя в зеркало критическим взглядом. На ней была вызывающая ночная сорочка из красного шелка, принадлежавшая Джанет. Раньше у Вайолет не хватило бы духу надеть нечто подобное. Тонкая полупрозрачная ткань плотно облегала ее тело, словно вторая кожа.

Воспылает ли Адриан страстью к ней? Да, увидев ее в таком наряде, он вряд ли останется равнодушным.

Сорочка была столь откровенной, что Вайолет не решалась появиться в ней даже перед Агнесс. Она переоделась только после того, как горничная покинула комнату. Широкие кружевные вставки чередовались с полупрозрачным шелком, прикрывавшим лишь самые интимные части тела. На боках сорочки были длинные разрезы.

Мысль о том, что раньше ей удавалось соблазнить Адриана, подбадривала Вайолет. Он наверняка истосковался по ней и не устоит перед искушением. Но внутренний голос предостерегал ее от излишней самоуверенности. Прежде Адриан вообще относился к ней совсем иначе. Но он сильно переменился, и теперь трудно предугадать, как он поведет себя…

И все же воспоминание об огоньке страсти в его глазах во время вальса вселяло оптимизм. Вайолет видела, что муж хочет ее, несмотря на внешнюю холодность и сдержанность. И теперь она попробует оживить в Адриане чувства и покажет ему, что тоже охвачена желанием близости с ним.

Осушив залпом бокал с остатками бренди, Адриан поставил его на столик и погрузился в размышления, глядя невидящим взором на огонь, потрескивавший в камине. Он думал о своих отношениях с Джанет. Ему не следовало приглашать ее на вальс. Он поддался минутной слабости и совершил непростительную ошибку.

Целыми днями Адриан боролся с собой, отгоняя мысли о жене, но они вновь и вновь настигали его. Его жизнь превратилась в настоящий кошмар. Он невольно взглянул на графин с бренди. Может, ему стоит напиться и утопить горе в алкоголе? Ведь все равно он не сможет заснуть…

В этот момент дверь распахнулась, и в спальню проскользнула жена. Она была босой и ступала почти неслышно. Адриан оцепенел. Тело Джанет обтягивала кроваво-красная полупрозрачная ночная сорочка, сквозь которую он легко мог разглядеть ее стройные ноги, живот и упругую грудь, едва прикрытую кружевами.

Его тотчас же охватило возбуждение. Он раздул ноздри, тяжело дыша, словно горячий жеребец, почуявший запах готовой к случке кобылы, и, чтобы сдержать себя, судорожно сжал кулаки.

– В чем дело? – стараясь говорить раздраженно, спросил он. Герцогиня в нерешительности остановилась.

– Я видела свет, пробивавшийся из-под двери, и не могла уснуть…

– Уже поздно. Вызовите Агнесс и велите ей принести теплого молока.

Вайолет сделала еще несколько шагов по направлению к мужу.

– Я не хочу молока.

– В таком случае выпейте бренди.

Взяв со столика пустой стакан, Адриан встал и направился к буфету. Вайолет видела его напрягшуюся спину, когда он наливал бренди себе и ей. Не сходя с места, Адриан большими глотками осушил стакан. Спиртное обожгло ему горло, и через мгновение он ощутил огонь, запылавший в его желудке. Он надеялся, что алкоголь притупит его чувства и уймет вспыхнувшую в нем страсть.

Повернувшись и стараясь не смотреть на жену, он протянул ей бренди.

– Вот, возьмите.

– Я хорошо помню тот день, когда вы поили меня спиртным.

Адриан тоже не забыл это, но теперь считал, что ему не стоит идти на поводу у своих чувств. Мысли о прошлом причиняли ему острую боль.

Вайолет подошла ближе.

– Я пришла сюда не за бренди.

– Тем не менее берите стакан и уходите.

– Адриан, что с вами? Что произошло? – Она бросилась на шею мужу и всем телом прижалась к нему. – Вы больше не хотите меня?

У Адриана гудела голова от выпитого алкоголя и охватившего его возбуждения. Взглянув в глаза жены, он стал тонуть в их глубине. Не отдавая себе отчета в том, что делает, он припал к ее губам в жадном поцелуе. Стакан с бренди выпал у него из рук, и разлившаяся жидкость быстро впиталась в пушистый ковер, устилавший пол спальни.

Он вложил в поцелуй всю свою страсть, отчаяние и тоску, нещадно терзая рот жены. Она уступила его напору и отвечала ему столь же неистово, постанывая от наслаждения. Умирая от желания близости с ней, Адриан подхватил ее на руки. Он не мог больше сдерживаться и подавлять в себе жгучую страсть. Соитие для него было сейчас как глоток воздуха для утопающего.

Бросив Вайолет на кровать, Адриан навалился на нее всем телом. Ее гибкие руки ласкали его спину. Она осыпала поцелуями лицо и шею мужа.

– Адриан, – шептала она. – Адриан, мне так не хватало вас… Я вас люблю…

Адриан оцепенел, вдруг вспомнив об измене жены. Он знал, что она лжет ему. Об этом свидетельствовало и найденное им письмо, и ее свидание с Китом. Адриан видел, как нежно она обнимала его младшего брата. Он не сомневался, что его жена тоже шептала Киту слова любви.

«О Боже, что со мной? – ужаснулся Адриан. – Зачем я прикасаюсь к этой женщине? Почему я до сих пор не избавился от страсти к ней?» Да, он все еще хотел ее, несмотря на то что Джанет была неверна ему. Хуже того, Адриан понимал, что любит жену, невзирая на ее ложь и измену. Осознав это, Адриан почувствовал отвращение к себе.

– Уходите, – скатившись с нее, грубо сказал он.

– Что?

Она потянулась к нему, но Адриан быстро встал с кровати.

– Уходите, я не хочу вас видеть.

– Но, Адриан, я не понимаю…

– Что здесь непонятного? Я не хочу вас. Теперь вам все ясно, мадам? Меня больше не манят ваши прелести.

Слезы набежали на глаза Вайолет.

– Но почему? Что я такого сделала?

– Прошу вас, прекратите притворяться, – морщась от досады, сказал Адриан. – Вам долго удавалось водить меня за нос, но теперь я положу этому конец. Мне все известно о вас. Я все видел.

Адриан ожидал, что жена сейчас расплачется и во всем признается ему. Но она села на кровати и с недоумением посмотрела на него:

– Не понимаю… Что именно вам известно? Что вы могли видеть?

«Какая замечательная актриса!» – невольно подумал он.

– Я прочел записку, которую вы получили от любовника. Вайолет побледнела, и это не ускользнуло от внимания Адриана.

– Ах, так вы знаете, о чем я говорю! – воскликнул он. – Вы бросили ее в огонь, но она не сгорела. Я обнаружил ее рядом с камином.

– Это не то, что вы думаете, – пролепетала Вайолет.

– Вы в этом уверены? В день своего неожиданного возвращения в Лондон я ездил на бал и видел вас и вашего любовника. Вы обнимались. – Адриан подошел к камину и, опершись на полку, уставился на огонь. – Как вы могли? – с горечью проговорил он. – Как могли изменить мне с моим братом?

Сердце Адриана пронзила острая боль. Никогда в жизни он не страдал так сильно, как сейчас.

– Значит, именно поэтому вы так грубо обращались с нами в последнее время? Вы думаете, у меня роман с Китом? – В голосе Вайолет сквозило удивление.

– А что еще я должен был подумать?

– Кит – мой друг, и не больше. Он по-дружески обнял меня в тот вечер. Между нами ничего нет.

Адриан резко повернулся к жене и устремил на нее яростный взгляд.

– А как же записка? Ведь кто-то же послал ее вам, черт возьми! Если это не Кит, то кто же? Кто такой этот К.?

Сцепив пальцы рук, Вайолет потупила взор.

– Я не могу вам этого сказать.

– Не можете или не хотите?! – вскричал Адриан. Не помня себя от ярости, он схватил жену за плечи и сильно тряхнул ее. – Признавайтесь, кто этот человек! Назовите имя своего любовника!

Испугавшись, что может действительно ударить ее, Адриан отшатнулся от Вайолет, и она встала с кровати, потирая плечи.

– Я понимаю, что вся эта история выглядит ужасно, и все же, Адриан, уверяю вас, это не то, что вы думаете. У меня… у меня нет любовника. Вы – мой единственный мужчина…

– Не лгите! – остановил ее Адриан. – Я не желаю больше вас слушать. С меня довольно! Уходите!

Однако Вайолет не тронулась с места.

– Вы не слышали, что я сказал?! – взревел Адриан. – Я требую, чтобы вы немедленно ушли!

Вайолет вздрогнула. Слезы хлынули у нее из глаз. Вскинув голову, она посмотрела прямо в глаза мужу.

– Вы ошибаетесь. Я не изменяла вам. Позвольте мне…

Адриан с угрожающим видом двинулся к ней. Не договорив, Вайолет повернулась и, выбежав из спальни, громко хлопнула дверью.

Подойдя к валявшемуся на полу стакану, Адриан нагнулся и поднял его. «Надо не забыть распорядиться, чтобы почистили ковер», – рассеянно подумал он, разглядывая пятно от пролитого бренди.

Внезапно его вновь захлестнула ярость, и в припадке гнева он с криком швырнул стакан в камин. Стекло разлетелось на сотни мелких осколков.

О, если бы можно было вернуть счастье и покой, царившие до недавнего времени в их жизни… Почувствовав смертельную усталость, Адриан опустился в кресло. Всю ночь до рассвета он слышал глухие рыдания, доносившиеся из комнаты жены.

Глава 18

Спустя два дня молодожены уехали в имение.

Приближалось Рождество, и по сложившейся традиции все семейство Уинтеров, включая дальних родственников, должно было на праздники собраться в Уинтерли.

Накануне отъезда Вайолет и Адриан получили известие о том, что Сильвия благополучно разрешилась от бремени. К всеобщей радости, она наконец-то родила девочку. Несмотря на то что сестра Адриана еще не совсем оправилась после родов, она решила показать родственникам свое долгожданное дитя. Вместе с Сильвией, ее мужем и их многочисленным потомством в усадьбу должна была приехать и вдовствующая герцогиня.

Вайолет получила письмо от родителей. Они сейчас находились в своем имении в графстве Суррей, но обещали нагрянуть в Уинтерли на праздники. Туда же должен был приехать и Даррин, который сейчас охотился в Шотландии с друзьями. И только тетушка Агата с «Вайолет» не могли присоединиться к родственникам, решив пробыть на континенте до весны. Страдавшая от радикулита шестидесятипятилетняя тетушка не хотела проводить зиму во влажном и холодном климате Англии.

Стояла морозная ветреная погода, в воздухе кружились снежинки. Вайолет смотрела в окно кареты, кутаясь в одеяло. Она была одна в экипаже. Мужчины решили ехать верхом, несмотря на холод. Однако эта поездка явно не доставляла им удовольствия.

С того ужасного вечера, когда Вайолет пыталась соблазнить мужа, они едва ли обменялись дюжиной фраз. Да и о чем можно было говорить после такой ссоры? Адриан решил, что его жена лжет и изменяет ему, и был наполовину прав. Вайолет действительно обманывала его.

Ей хотелось оправдаться перед ним, доказать мужу, что она верна ему. Но как она могла это сделать? Для этого нужно было рассказать Адриану всю правду о себе. Одно признание влекло за собой другое. Это было похоже на разорванную нить в гобелене. Если потянуть за нее, распустится весь вытканный ковер.

Может быть, Вайолет все же следовало сказать Адриану правду, признаться во всем и положить конец лжи и обману? Но как после этого поступит Адриан? Он наверняка сошлет ее в одно из отдаленных имений. Или вообще разведется с ней и с позором выгонит ее из дома. Вайолет содрогнулась от этой мысли.

Кит скакал рядом с братом. Молчание, которое длилось уже около двух часов, тяготило его. Кит предпочел бы путешествовать в карете, в относительном тепле и комфорте. Но он знал, что, как только сядет в экипаж, Адриан последует его примеру. Он не оставит наедине младшего брата и жену, и им втроем придется тесниться в небольшом пространстве.

Но почему Адриан был таким упрямым? Кит уже несколько раз пытался объясниться с ним.

На следующее утро после памятного разговора с мужем Вайолет передала Киту его содержание. Молодой человек открыл рот от изумления, когда услышал, к каким выводам пришел его старший брат. Подозрения Адриана казались ему просто невероятными! Кит воспринимал Вайолет как сестру и даже в мыслях не допускал, что у них может быть роман. Но Адриан был ослеплен ревностью и не видел очевидного.

У герцога были две улики – письмо Маркема, адресованное Джанет, и объятия Вайолет и Кита в зимнем саду. Адриан требовал от брата доказательств его невиновности, но Кит не все мог рассказать ему. Его обижало то, что Адриан, знавший Кита все двадцать два года его жизни, сомневается в его честности и порядочности.

Киту очень не хотелось разоблачать Вайолет, ведь он обещал хранить ее тайну до тех пор, пока Адриан сам не задаст ему прямой вопрос о том, кто она на самом деле. И он решил сдержать слово, данное невестке, хотя ему это было нелегко.

Кит всю жизнь восхищался старшим братом, но теперь его так и подмывало стукнуть Адриана по голове чем-нибудь тяжелым.

– Ну и дурак… – пробормотал он себе под нос, думая об Адриане.

Тот резко повернул голову и взглянул на брата. Но слова Кита отнес ветер, и герцог не разобрал их.

– Что ты сказал? – ледяным тоном спросил он. Кит расправил плечи.

– Я сказал, что ты дурак, – громко ответил он. – Ты сам мучаешься и заставляешь страдать окружающих из-за какого-то пустяка.

Адриан изменился в лице.

– Ты считаешь супружескую измену пустяком?

– Мы оба, твоя жена и я, в один голос убеждаем тебя, что между нами ничего не было. И если бы ты не был слеп, то понял бы, что это правда. Как бы прекрасна ни была Джанет, но я даже в мыслях не мог бы испытывать к ней влечения как к женщине.

– Да, это звучит очень убедительно, – насмешливо буркнул Адриан. – А теперь, если ты закончил, я хотел бы…

– Я еще не закончил! – перебил его Кит, поражаясь собственной дерзости. – Эта женщина любит тебя, хотя я не понимаю, за что. А ты отворачиваешься от нее из-за какого-то недоразумения.

– Недоразумения? Значит, так ты называешь письмо любовника и ваши объятия?

– Это были братские объятия, не более того.

– Хорошо. А письмо? Ты избегаешь разговора о нем. Если не ты его автор, то кто же? Если Джанет невиновна, то зачем обманывать меня или говорить полуправду? Что вы оба скрываете?

– Я не могу ответить на этот вопрос, задай его жене.

– Я задавал, но она тоже упорно молчит.

– Тем не менее ты должен доверять ей. Тень пробежала по лицу Адриана.

– Как я могу доверять ей, если вижу, что вы оба что-то от меня скрываете?

– Адриан…

– Довольно! – с горечью воскликнул герцог. – Ни слова больше на эту тему, ты меня понял? – Меркурий, конь Адриана, шарахнулся в сторону, но он снова направил его на середину дороги. – После рождественских праздников ты вернешься в университет.

Кит кивнул:

– Да.

– И запомни, мои отношения с Джанет тебя не касаются. – Их глаза встретились, и взгляд Адриана посуровел. – Если бы ты не был мне братом, я всадил бы тебе пулю в лоб. И я сделаю это, черт побери, несмотря на наше кровное родство, если снова застану вас наедине.

Адриан, пришпорив Меркурия, пустил его легким галопом и поскакал по дороге. Кит смотрел ему вслед до тех пор, пока он не исчез за пеленой снега. «Вот это да!» – сокрушенно думал молодой человек. Они попали в такой переплет, из которого трудно отыскать выход. Кит понятия не имел, что теперь делать. Зябко передернув плечами, он пришпорил лошадь.

В доме было шумно, как в растревоженном улье. Дети и взрослые предавались безудержному веселью. И только у Адриана было тяжело на сердце. Он сидел у огромного камина, наблюдая за тем, как пылает рождественское полено. По традиции оно было огромным, так как должно было гореть в течение двенадцати дней, начиная с сочельника, а в конце праздников, в канун Крещения, превратиться в груду пепла.

В гостиной на первом этаже горела рождественская свеча в подсвечнике, стоявшем на каминной полке. В этой комнате женщины и дети делали украшения из бумаги и яркие гирлянды из длинных золотых и красных лент. А мужчины в это время охотились на дичь в соседних лесах или катались верхом по окрестностям и возвращались домой голодные, с раскрасневшимися от холода и ветра лицами.

Сегодня вечером, в сочельник, все должны были обменяться подарками и выпить горячего пунша с ромом или специального напитка, приготовленного из молока, вина и сахара. Адриан знал, что за столом будут звучать поздравления и рождественские гимны.

Раньше он любил эти праздники, ему нравилось принимать у себя родственников и друзей, а также самому ездить в гости к соседям и арендаторам и дарить им подарки. Это были в основном продукты питания и напитки для праздничного стола.

Но в этом году ничто не радовало его. Адриан предпочел бы, чтобы родственники уехали восвояси. Хотя Вайолет согласилась делать вид, что у них с Адрианом все хорошо, в ее поведении чувствовалось напряжение. Адриану тоже приходилось притворяться и лгать.

На днях в Уинтерли приехала старая герцогиня с дочерью и ее младенцем, новорожденной девочкой, которую уже назвали Эммой. Туго запеленатая розовощекая малышка была представлена многочисленным членам семейства Уинтеров. Погукав и поморгав при виде незнакомых лиц, она высунула из пеленок крошечный кулачок и помахала им в воздухе. Однако вскоре ребенка сморил крепкий сон. Сестры Адриана, Анна, Лисанда и Зоя, понянчились с племянницей, укачивая ее, а потом настала очередь его жены взять дремлющую малышку на руки.

Адриан не мог отвести глаз от Джанет, когда она склонилась над ребенком. Прижав девочку к груди, молодая герцогиня стала что-то нежно ворковать ей, поглаживая пальцем по щечке. Ее лицо сияло от счастья.

– Когда вы с женой порадуете меня внуками? – спросила мать Адриана. – Ты же знаешь, я их обожаю.

Сердце Адриана болезненно сжалось от тоски.

– Мы работаем над этим, мама, – с улыбкой сказал он, надеясь, что вдовствующая герцогиня не прочтет его тайных мыслей.

Адриан, конечно, лгал. Ни о каких детях и речи не могло быть. Он давно уже не прикасался к жене. Но теперь, видя Джанет с маленькой племянницей, он подумал, что им, возможно, следует завести ребенка. Герцогу нужен был наследник. Однако где гарантия, что Джанет не забеременеет от любовника? При этой мысли в глазах у Адриана темнело и в его душе закипал гнев. Измена жены не давала ему покоя ни днем, ни ночью.

Он не мог спокойно смотреть на младшего брата. Адриана постоянно мучили сомнения. Ему хотелось верить, что Кит ему не лжет. И он почти поверил в это, когда наблюдал, как общаются между собой Кит и Джанет в кругу семьи. Они вели себя как брат и сестра. И тем не менее порой эти двое как-то странно переглядывались, напоминая заговорщиков. Когда Адриан ловил эти взгляды, его вновь охватывал гнев. Что за секреты могли быть у них от него?!

И сегодня, когда дети в галерее усадебного дома играли в прятки, Адриан видел, как его брат и жена перешептывались, стоя у окна. Более того, он заметил, что Джанет передала Киту записку. Адриана это привело в бешенство. Он видел, что брат небрежно сунул записку в карман.

Неужели это было еще одно любовное письмо? Адриан непременно выяснит это. Держа Кита в поле зрения, он дождался, когда взрослые сели пить чай в гостиной. Как только Кит встал и направился к буфету, Адриан последовал за ним. И когда брат потянулся за булочкой, он сделал вид, что натолкнулся на него, и незаметно вытащил из кармана Кита записку Джанет. Адриан овладел приемами, требующими ловкости рук, в годы войны, когда занимался шпионской деятельностью.

– Прости, я оступился, – пробормотал он.

Кит обернулся и, прищурившись, бросил на старшего брата подозрительный взгляд. Однако ему и в голову не пришло, что Адриан успел пошарить в его карманах. Пожав плечами, Кит положил себе на тарелку булочек и пирожных и сел на место.

Лишь через два часа у Адриана появилась возможность прочитать записку. Сев за письменный стол у себя в кабинете, он развернул сложенный листок бумаги. В комнате царила тишина, нарушаемая только громким тиканьем часов на каминной полке. Адриану не хотелось читать любовное письмо. Он не желал знать, что там написано… Однако отложить записку в сторону было бы малодушием. И Адриан заставил себя пробежать глазами ее строчки.

Это странное послание сразу же привело его в замешательство. Оно было написано на латыни! Зачем Джанет понадобилось общаться с Китом на мертвом языке? Все это казалось Адриану полной бессмыслицей.

Адриан без труда понял содержание письма. Древние языки были его любимым предметом в университете. Нет, перед ним была вовсе не любовная записка. Скорее это походило на перевод нудного и скучного текста об одной из малозначительных битв в истории Римской империи.

Неужели это было одним из домашних заданий Кита? Но почему этот перевод передала ему Джанет? Причем постаралась сделать это незаметно, втайне от всех? Адриан до самого вечера ломал голову над этой загадкой. И за праздничным ужином в сочельник он все еще продолжал искать объяснение этой истории.

Время от времени Адриан приподнимал голову и посматривал на жену, сидевшую на противоположном конце длинного стола. Теперь его интересовал только один вопрос. Если Джанет не изменяла ему, если любовное письмо было действительно не от Кита, тогда зачем все эти недомолвки и ложь? Что она скрывала от него?

Но, как ни бился, он не находил ответа на этот вопрос. После ужина леди и джентльмены перешли в гостиную. Выпив пунша, родственники начали упрашивать Зою сыграть на фортепиано. И вскоре уже все собравшиеся затянули рождественский гимн.

Вечер шел своим чередом. Проходя мимо двери, Адриан случайно остановился, и в этот момент к нему подошла Джанет.

– Вы только посмотрите! – тут же воскликнул кузен герцога Реджиналд, показывая пальцем на зелено-белую гирлянду над их головами. – Это же омела[6]! Ну что же, Рейберн, вот ты и попался. Целуй теперь жену!

Адриан увидел, что Джанет смутилась, взглянув вверх и увидев над собой ветки омелы. Ее взор подернулся грустью. Она понимала, что мужу не хочется целовать ее. Адриан попытался свести к шутке слова кузена, но вся родня начала настаивать на том, чтобы они соблюли обычай. И Адриан вынужден был подчиниться их воле. Впервые за последние несколько недель он наклонился и коснулся губами уст жены.

– И все?! – разочарованно воскликнул Реджиналд. – Да я матушку целую с большей страстью!

– Придержи язык, негодный мальчишка, – одернула его мать, – а не то я засуну тебе в рот кусок мыла!

В гостиной раздался смех. Однако он быстро смолк. Все с нетерпением ждали, когда же наконец молодожены поцелуются так, как это обычно делают страстно влюбленные друг в друга супруги.

Боясь поднять глаза на мужа, Вайолет не отрывала взгляда от его груди. Кровь отхлынула от ее лица. Адриан обнял жену за талию и припал к ее губам в пылком поцелуе.

Он не собирался затягивать его. Для него было главным не обмануть ожиданий родни. Он не желал вкладывать в поцелуй жар своего сердца. Но как только их губы слились, Адриан позабыл обо всем на свете. В его памяти ожили соблазнительные картины любовных ласк, которыми они упивались на супружеском ложе. Страсть Адриана вспыхнула с новой силой. Его неудержимо влекло к жене, и он совсем потерял голову.

Вайолет охватила дрожь, как только Адриан дотронулся до нее. Она уже начала забывать те чувства, которые будили в ней его прикосновения. Ее бросило в жар, в голове шумела кровь. Как давно муж не целовал ее! Вайолет казалось, что прошла целая вечность с той ночи, когда они в последний раз делили супружеское ложе. И все это время она тосковала по Адриану. Вайолет, не удержавшись, погладила Адриана по щеке.

Внезапно он отшатнулся и выпустил ее из объятий. Вайолет пришла в замешательство и не сразу сообразила, где находится. Голоса гостей доносились будто издалека. Одного поцелуя мужа было достаточно, чтобы Вайолет забыла все беды и снова ощутила восторг любви.

Придя в себя, она поняла, что взоры всех присутствующих прикованы к ней, и ей стало жарко. Но, взглянув в мрачные глаза Адриана, она похолодела. Муж не изменился к ней. Этот поцелуй был всего лишь данью традиции. Вайолет стало горько.

Она беззаботно рассмеялась, давая понять окружающим, что это Рождество самое счастливое в ее жизни, и с улыбкой подошла к фортепиано, чтобы спеть вместе со всеми праздничный гимн.

Но сердце ее давила невыносимая тяжесть.

Яркое солнце скрашивало холодный ветреный январский день. Вайолет, зажмурившись, запрокинула голову, подставляя лицо солнечному свету, который, впрочем, ничуть не согревал.

Внешний блеск ее нынешней жизни тоже не давал тепла. Было холодно и одиноко. Несмотря на шерстяное пальто, которое она надела, чтобы прогуляться по парку, ее знобило.

Вайолет чувствовала себя всеми покинутой, никому не нужной. После шумных веселых праздников усадебный дом казался необычно тихим. Родственники разъехались несколько дней назад. Даже вдовствующая герцогиня отправилась домой, пообещав наведаться к ним весной.

Кит тоже собирался уезжать. Он должен был сдать экзамены и возобновить учебу в университете. Вайолет от всей души желала ему удачи и предлагала помощь в подготовке к предстоящим испытаниям. Она с замиранием сердца ждала, когда ее единственный друг и союзник покинет имение.

Накануне Адриан отбыл в Лондон. Он объяснил свой внезапный отъезд неотложными делами, однако Вайолет знала, что причина была в другом. Его тяготила атмосфера в доме. Ему хотелось подальше уехать от жены. Адриан даже не подумал пригласить ее с собой. Более того, он запретил ей покидать усадьбу.

Джанет на ее месте обязательно упорхнула бы из дома, хотя бы просто для того, чтобы показать мужу, что она вольна поступать, как ей заблагорассудится, и он не вправе ограничивать свободу ее передвижения. Но у Вайолет был совсем другой характер. Да и куда ей было ехать? Она считала эту усадьбу своим домом.

Казалось бы, Вайолет должна испытать облегчение после отъезда Адриана. Жить под одной крышей с ним, даже в таком огромном доме, было невыносимо. Однако как только муж покинул усадьбу, Вайолет ощутила душевную пустоту. Пусть они не общались все эти дни, но у Вайолет было спокойно на душе при мысли, что Адриан где-то рядом.

По вечерам они ужинали молча в полной тишине, делая вид, что не обращают внимания друг на друга. Но теперь она была лишена даже этого. Год назад Вайолет радовалась бы тому, что предоставлена самой себе. Она могла спать, сколько ей было угодно, читать или мечтать. Никто не мешал ей заниматься науками. Вайолет имела возможность проводить массу времени в библиотеке. Но теперь она была не в состоянии насладиться свободой и одиночеством. Все валилось у нее из рук.

Она написала письмо Элизе Хаммонд, объяснив отсутствие иностранной почтовой марки и штемпеля тем, что пересылает его через Джанет в надежде, что так оно не затеряется. Вся эта история звучала неубедительно, но Вайолет полагала, что Элиза, обрадовавшись возобновлению их дружбы, не обратит на это внимания.

Но что будет делать Вайолет, когда ее сестра вернется в Англию? Об этом было даже страшно подумать.

В усадебном доме теперь у нее было не много дел. Новая экономка, миссис Литтон, прекрасно справлялась с хозяйством. Приветливая и обаятельная, но энергичная, эта миниатюрная женщина умела быть жесткой, когда того требовали обстоятельства. Она успевала повсюду. Вайолет считала ее настоящей находкой.

Владелец имения, в котором долгое время служила миссис Литтон, скончался, и оно перешло по наследству к его дальнему родственнику маркизу Харткорту. Порядки, заведенные в доме маркизом, не понравились миссис Литтон, и она была счастлива, что ей удалось найти новое место. Вайолет сразу же прониклась симпатией к этой милой женщине, которая была совершенно не похожа на миссис Хардвик. Молодая герцогиня быстро нашла общий язык с новой экономкой.

Если бы не опытная и энергичная миссис Литтон, Вайолет не удалось бы с честью выдержать испытание, пережить наплыв родственников и проявить себя во время праздников настоящей хозяйкой большого дома. Экономка была неутомима, она предугадывала все желания гостей и на лету схватывала распоряжения молодой герцогини.

Подойдя к клумбе с морозником, Вайолет залюбовалась этим цветущим зимой растением, получившим в народе название «великопостная роза». Его вид оживлял мрачный пейзаж спящей природы. Наклонившись, она сорвала светло-бежевый цветок.

«Какой он бледный и хрупкий, – подумала Вайолет, разглядывая его. – К концу дня лепестки цветка завянут, и о его красоте сохранятся лишь воспоминания».

Может, и ее уделом были теперь одни грезы о прошлом? Мгновения подаренного ей судьбой счастья миновали. Простит ли ее Адриан, не добиваясь больше, чтобы она сказала ему всю правду? Или он разоблачит ее? Но какое решение тогда примет?

Некоторое время Вайолет задумчиво разглядывала цветок, а потом смяла его в кулаке. Когда она снова разжала пальцы, порыв ветра унес то, что осталось от его хрупкой красоты. Ладонь Вайолет была пуста. Не это ли ждет и ее сердце?

– Еще стаканчик бренди, ваша светлость? – Голос официанта, прислуживавшего в клубе «Уайте», вывел Адриана из задумчивости.

Остановившись на почтительном расстоянии от герцога, официант с услужливым видом ждал ответа.

– Да, Хоскинс, пожалуй, я еще немного выпью, – сказал Адриан.

Официант поклонился и, взяв со столика пустой стакан, удалился.

Адриан знал, что ему не следует так много пить, и ругал себя за слабость, однако не мог остановиться и топил в алкоголе горечь и тоску. Ему надо было бы прямо сейчас поехать домой и хорошенько выспаться. Но его мучила бессонница. Он лежал ночи напролет не смыкая глаз, уставившись невидящим взором в темноту. А когда ему все же удавалось задремать, его терзали беспокойные сны о Джанет.

Адриану необходимо было встряхнуться, выйти из сковавшего его оцепенения. Зачем он приехал в Лондон посреди зимы? Он ненавидел город в это время года. На улицах было слякотно, дул холодный пронизывающий ветер. К тому же в эту пору трудно найти в столице приличную компанию.

Впрочем, Адриан ни с кем не хотел общаться. Он болезненно переживал измену жены. Слуги в городском доме были обеспокоены мрачным расположением духа герцога. В его присутствии они ходили на цыпочках, настороженно посматривая на него.

Это явилось одной из причин того, что Адриан уехал в клуб. Здесь по крайней мере никто не перешептывался у него за спиной. Слуги, конечно, обо всем прекрасно знали. Они не могли не заметить, что их господа почти не общались друг с другом и давно уже не спали вместе.

Наконец официант принес герцогу бренди. Поблагодарив его, Адриан с наслаждением сделал большой глоток. Алкоголь заглушал его душевную боль. «Черт с ней, с Джанет», – отрешенно подумал герцог и стал ругать себя за то, что все еще не выбросил из головы мысли о жене.

В этот момент в зал вошел пухлый приземистый господин с круглыми, как у совы, глазами. Подняв голову, Адриан встретился с ним взглядом и чертыхнулся про себя. Это был Мортимер Лансдаун, или, как его все называли за внешний вид, Пухленок Лансдаун.

«Вот дьявол, не повезло!» – мелькнуло в голове Адриана. У него не было с собой даже газеты, чтобы спрятаться за нее.

– О, Рейберн! – воскликнул Лансдаун. – Какими судьбами? Что привело вас в столицу в это время года?

Он уселся на стул напротив Адриана и, когда к ним приблизился официант, заказал себе выпить.

– Дела, – солгал Адриан. – Они зовут нас в дорогу, невзирая на непогоду и время года.

– Вы правы. Дела и семейные заботы. Лично я приехал в Лондон из-за младшего брата жены. Он не на шутку увлекся азартными играми. Но я ему вправил мозги. Завтра утром он поедет со мной в имение. – Пригубив бокал кларета, Пухленок снова поставил его на стол. – Вы прибыли в Лондон вместе с очаровательной женой?

– Нет, она осталась в Дербишире. Вы же понимаете, что сейчас не лучшее время для путешествий.

– Да, конечно. Вам, должно быть, хочется поскорее вернуться к ней. Вы же молодожены, не так ли? Кстати, как прошел ваш медовый месяц? Куда вы ездили?

– В Дорсет. Ведь это вы рассказывали герцогине о местных достопримечательностях и исторических событиях, разворачивавшихся там.

Лансдаун бросил на герцога удивленный взгляд.

– Честно говоря, я не припомню такого разговора с вашей супругой, – с недоумением заметил он. – Хотя я порой действительно бываю слишком болтлив и навязчив. Вы сказали, Дорсет?

На сей раз пришла очередь Адриана удивляться.

– Да, Дорсет. Вы поведали Джанет историю замка Корф. Это было во время свадебного торжества.

– Нет, это был не я. Я ничего не знаю об истории тех мест. Как-то я ездил в Дорсет, но побережье мне не понравилось. На мой взгляд, лучше отдыхать в Брайтоне. С вашей супругой разговаривал кто-то другой.

– Да, наверное, – пробормотал Адриан, не зная, что и думать.

Он отлично помнил, что Джанет говорила именно о Лансдауне. Она рассказывала, что он отвел ее в сторонку и долго мучил, разглагольствуя о достопримечательностях Дорсета.

– Вряд ли я смог бы разговаривать с вашей женой на исторические темы, – продолжал Лансдаун. – Она не стала бы меня и слушать. Для нее это было бы сущим наказанием. А вот ее сестра с удовольствием поддержала бы подобную беседу. Она обожает науки и увлекается историей, литературой и языками.

У Адриана вдруг гулко застучала кровь в висках.

– Языками? – переспросил он.

–Да, я слышал, что она владеет несколькими иностранными языками, в том числе древними. Она читает и пишет на греческом и латыни, что, согласитесь, необычно для женщины.

Адриан внезапно вспомнил записку, которую нашел в кармане Кита несколько недель назад. В ней был перевод на латынь.

А Лансдаун тем временем продолжал болтать. Однако его голос доносился до Адриана как будто издалека.

– Вас, наверное, удивляет, что я так хорошо знаю об увлечениях леди Вайолет. Дело в том, что мне много рассказывала о ней моя кузина Генриетта. Она и ваша свояченица являются членами женского литературного общества и часто вместе ходят на разные лекции. Генриетта говорит, что леди Вайолет постоянно занимается самообразованием и обладает обширными знаниями. Поэтому неудивительно, что она до сих пор не нашла себе мужа. Хотя она внешне точная копия вашей жены, сестры разительно отличаются друг от друга по характеру и интересам. Вы сделали правильный выбор, Рейберн.

Внезапно в голову Адриана пришла сумасшедшая мысль. Но нет, этого просто не могло быть…

– Что с вами, Рейберн? – озабоченно спросил Лансдаун. – Вы внезапно побледнели. Вас что-то насторожило в моих словах?

«Насторожило – это мягко сказано», – с горечью подумал Адриан, поднимаясь из-за стола.

– Простите, Лансдаун, но я вдруг вспомнил, что меня ждут неотложные дела. Я… я должен идти. Прощайте.

– Ну конечно, старина! Не стоит извиняться. Не беспокойтесь обо мне, я прекрасно проведу время за бокалом кларета.

Адриан направился к выходу из зала, тут же забыв о Лансдауне.

– Я велю подать ваш экипаж к крыльцу, ваша светлость, – сказал дворецкий.

– Передайте моим людям, чтобы они ехали домой. Я хочу пройтись пешком. – Адриан надел пальто.

– Пешком, ваша светлость? В столь позднее время?

Не сказав больше ни слова, герцог вышел из клуба и быстро зашагал в ночь. Было холодно и темно. У Адриана голова шла кругом от мыслей, которые казались ему безумными. Нет, он никак не мог поверить в то, что женился не на Джанет, а на ее сестре. Близнецы не посмели бы поменяться местами. Это слишком большая дерзость! Робкая и застенчивая Вайолет никогда бы так не поступила. Она обычно в его присутствии постоянно запиналась и едва могла вымолвить несколько слов.

И все же чем дольше Адриан размышлял над всей этой историей, тем больше убеждался в том, что его женой стала не Джанет, а ее сестра-близнец. В его памяти оживали мучительные воспоминания. Как он мог не обращать внимания на вопиющие несообразности в поведении жены? Раньше он списывал все странности на ее усталость, нервы или капризный характер. Но теперь он отчетливо понимал, что его жена вела себя вовсе не так, как Джанет.

В день свадьбы новобрачная была бледна как мел, ее била дрожь. Она смотрела на него круглыми от страха глазами и была похожа на испуганную лань, готовую сорваться с места и исчезнуть в чаще леса.

А в первую брачную ночь жена вела себя сдержанно. Ее несмелые ласки и поцелуи говорили о невинности и неопытности. То, что она оказалась девственницей, изумило и озадачило Адриана. Ему до сих пор стыдно за свое поведение. Насколько же слеп он был! Или, скорее, он предпочитал смотреть на все сквозь розовые очки, наслаждаясь обманчивым покоем.

Адриан внезапно остановился. Очки!

Какой же он глупец! Случайно узнав, что жена пользуется для чтения очками, скрывая это от окружающих, он ни о чем не догадался! Теперь он не сомневался, что женился на Вайолет. Адриан вспомнил: она каждый день после обеда уединялась в кабинете, где, наверное, рылась в книгах и занималась самообразованием. А записка, написанная ею на латыни и переданная Киту, была прямым доказательством этого. О Боже, он вступил в брак не с той девушкой, которой делал предложение!

Пораженный сделанным им открытием, Адриан снова зашагал по темной улице. Да, он был круглым дураком, легковерным идиотом. Как он не отличил одну сестру от другой?! Да, конечно, Джанет и Вайолет были внешне похожи как две капли воды. Однако в его ушах еще звучали слова Лансдауна о том, что эти девушки были полными противоположностями – как день и ночь, солнце и луна.

Когда именно они поменялись местами? Очевидно, это произошло перед церемонией бракосочетания. Адриан теперь не сомневался, что у алтаря вместе с ним стояла Вайолет. Она дрожала как осиновый лист. Но зачем сестры пошли на этот шаг? Инициатором обмана наверняка была Джанет. Сейчас она, по-видимому, потирала ручки и поздравляла себя с тем, что успешно провернула это дельце. Джанет с помощью обмана заставила Адриана жениться на Вайолет. В настоящее время она находилась в Италии, выдавая себя за нее.

Вся эта история произошла, конечно, не на пустом месте. Джанет была очень недовольна тем, что Адриан отказался провести медовый месяц на континенте. Целую неделю накануне свадьбы она плакала и сетовала на жениха. Однако после церемонии бракосочетания его молодая жена внезапно успокоилась. Она ни разу не упрекнула герцога в том, что он увез ее в деревню.

Все это время Вайолет лгала ему, выдавая себя за сестру. Она жила с ним под одной крышей и спала в одной постели, постоянно притворяясь. При этой мысли гнев вспыхнул в душе Адриана.

Кит! Вот кто знал всю правду о его жене! Именно поэтому он постоянно бросался на защиту невестки. Да, Кит, несомненно, любил ее. Иначе зачем ему было скрывать правду о ней? Острая боль пронзила сердце Адриана. Остановившись, он растерянно взглянул на крыльцо своего особняка. Он и не заметил, как подошел к дому.

Дверь открыл Смит, помощник дворецкого.

– Прошу вас, ваша светлость. – Он посторонился. Адриан быстро вошел в холл.

– Скажите Джозефсу, чтобы он на рассвете заложил экипаж, – приняв вдруг решение, распорядился Адриан. – Мы едем в Оксфордшир.

Герцог был намерен получить наконец ответы на мучившие его вопросы.

Глава 19

– Выкладывай все начистоту, – потребовал Адриан. – Мне надоели недомолвки. Я хочу знать правду.

Кит плотно закрыл дверь, и братья остались один на один в небольшом помещении. Гарольд, сосед Кита по комнате в университетском общежитии, удалился сразу же, как только увидел Адриана. Одного взгляда на разъяренного герцога было достаточно, чтобы привести в смятение кого угодно. Сославшись на то, что ему нужно позаниматься в библиотеке, Гарольд поспешил унести ноги. Киту тоже хотелось убежать вместе с ним. Он понимал, что опасно оставаться с разгневанным Адрианом в замкнутом пространстве.

– Какую именно правду ты хочешь знать? – спросил Кит, стараясь говорить спокойно. Он сел у окна, подальше от грозного брата.

– Ты прекрасно знаешь какую. Правду о моей жене.

– Мне казалось, что мы уже обсудили эту тему.

– Прекрати дерзить. Расскажи мне о ней. – Адриан саданул кулаком по стене. Небольшая картина в раме с изображением лошади, висевшая над кроватью Кита, задрожала. – Кто она?

Кит на мгновение оцепенел.

– Она – твоя жена, – тщательно подбирая слова, наконец ответил он. – А почему ты задаешь столь странные вопросы?

– Потому что она не Джанет. – Адриан не сводил глаз с лица брата. – Я прав? Признавайся, я должен все знать.

У Кита в глазах потемнело.

– Да, она – не Джанет.

Адриан рухнул на стул, будто у него подкосились ноги.

– И ты давно об этом узнал? – глухо спросил он.

– Несколько месяцев назад. Вайолет не хотела, чтобы я говорил тебе об этом.

Желваки заходили на скулах Адриана при упоминании этого имени.

– Еще бы! И ты пошел у нее на поводу? А тебе не приходило в голову, что я имею право знать, что женщина, с которой я живу в течение нескольких месяцев, самозванка?

– Она умоляла меня ничего не говорить тебе. В то время вы были счастливы, и я согласился хранить тайну. Возможно, я ошибся.

В комнате на минуту установилось тягостное молчание. Адриан стал мрачнее тучи.

– Она любит тебя, – снова заговорил Кит. – Если бы не это проклятое письмо…

– Ах да, письмо… – нахмурился Адриан. – Надеюсь, теперь наконец ты скажешь мне, кто его написал.

Кит потупил взор.

– Это сделал Маркем.

– Что?!

– Тодди Маркем. Похоже, у них с Джанет роман. Причем он начался еще до твоей свадьбы. Письмо было адресовано именно ей. Маркем не знал, что сестры поменялись местами, и продолжал преследовать Вайолет в Лондоне. Он узнал правду только в тот вечер, когда встретился с ней в зимнем саду.

Вскочив со стула, Адриан начал расхаживать по тесному помещению из угла в угол, как разъяренный зверь.

– Ублюдок! – с негодованием вскричал он. – Неудивительно, что я так и не смог найти человека, с которым тайно встречалась Джанет. Маркем сам завел со мной разговор о том, что подозревает мою невесту в неверности. Теперь я понимаю, чего он добивался! Этот негодяй надеялся, что я откажусь от мысли жениться на Джанет. Всё это время он подло обманывал меня! Я сверну шею этому лживому мерзавцу!

– Чтобы осуществить свой замысел, тебе нужно отправиться на континент. Узнав правду о Джанет, этот подонок спешно уехал в Италию.

– Черт подери! Похоже, все вокруг, кроме меня одного, давно уже знают о том, что сестры поменялись местами!

– Ошибаешься, об этом знают только двое, я и Маркем. Сжав кулаки, Адриан продолжал расхаживать по комнате.

– Что ты теперь собираешься делать? – осторожно спросил Кит.

Адриан остановился перед ним.

– Я еще не решил, как мне быть дальше. Но в любом случае я прошу тебя не вмешиваться.

Кит поднял руки, делая вид, что сдается без боя.

– Я и не собирался вмешиваться в твои дела, – заявил он и, помолчав, добавил: – Но не будь жесток с Вайолет. Я согласен, она совершила много ошибок, но у нее доброе сердце.

– Но почему ты всегда с такой готовностью бросаешься на ее защиту? Может быть, ты питаешь к ней нежные чувства? Ты любишь ее?

Кит только теперь понял, что Адриан страшно ревновал жену.

– Люблю ли я Вайолет? – задумчиво переспросил он. – Да.

Адриан напрягся.

– Я люблю ее как друга, как сестру, – продолжал Кит. – За последние месяцы она стала мне ближе, чем родные сестры. Может, потому, что мы с ней сверстники. А скорее, из-за того, что она пришла мне на помощь. Кстати, я успешно сдал экзамены только благодаря ей. Я не знаю, что тебе теперь делать, но ты будешь полным идиотом, если прогонишь ее. Возможно, у Вайолет есть недостатки, но она подходит тебе, как никто другой. Ты не найдешь лучшей жены.

Адриан с решительным видом надел перчатки.

– Желаю тебе успехов в учебе, – пробурчал он. – И надеюсь, что ты больше не будешь нарушать установленные правила.

– Не волнуйся, я хорошо усвоил преподанный мне жизнью урок.

Адриан кивнул и вышел из комнаты. Прислушиваясь к его удалявшимся шагам, Кит от всего сердца надеялся, что Адриан не наделает глупостей и не погубит своего счастья.

Через два дня герцог был уже в Уинтерли. На следующий день по приезде он распорядился, чтобы Вайолет спустилась к нему в кабинет.

– Вы хотели видеть меня, ваша светлость? – спросила она, переступив порог комнаты и нервно разглаживая складки на юбке синего поплинового платья.

Адриан даже не поднял головы при ее появлении, продолжая быстро строчить письмо. Вайолет охватила тревога. Зачем муж вызвал ее? Вернувшись вчера днем домой, он не пожелал даже поздороваться с ней и не спустился в столовую к ужину. Прибор, который она велела подать для него, так и остался нетронутым.

Наконец герцог отложил перо в сторону.

– Садитесь, мадам. – Он показал рукой на стул, стоявший в центре кабинета.

Поколебавшись, Вайолет села на него и сложила руки на коленях. Она чувствовала себя школьницей, которую вызвали к директору за какую-то провинность.

– О чем вы хотели поговорить со мной, Адриан?

Он бросил на жену ледяной взгляд.

– Мне нужно задать вам несколько вопросов. Только и всего. Вайолет постаралась успокоиться. Она понятия не имела, о чем хотел расспросить ее муж. Возможно, речь пойдет об имении или каких-нибудь счетах, требующих ее объяснений? Она купила несколько новых нарядов в Лондоне. Может быть, Адриану не понравилось, что жена потратила много денег на туалеты?

– Я нашел вот это послание, – сказал Адриан, протянув Вайолет измятый лист бумаги. – Может быть, вы объясните мне, что это такое?

Вайолет пришлось привстать, чтобы взять листок из рук мужа.

– Что это?

– Именно это я и хотел бы знать.

– Простите, но мне нужно надеть очки.

У Адриана задергалась щека в нервном тике.

– Ради Бога.

Стараясь унять охватившую ее внезапно дрожь, Вайолет достала из кармана очки и развернула бумагу. Мурашки забегали у нее по спине, когда она узнала свой почерк. Это был один из переводов на латинский, которые она делала для Кита. Как он оказался у Адриана? Вайолет глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки.

– Мне жаль, но я понятия не имею, о чем говорится в этом письме, – соврала она и положила перевод на край письменного стола. – Оно написано на каком-то иностранном языке.

– На латинском. – В голосе Адриана звучали стальные нотки.

– Правда? Я помню, как в детстве бедняга Даррин бился над изучением этого языка.

– Значит, вы не узнаете это письмо? У Вайолет упало сердце.

– Нет, не узнаю. А в чем, собственно, дело?

– Это вы передали его моему брату во время рождественских праздников. Я видел это своими глазами.

Вайолет похолодела.

– Да? Я не помню… – пролепетала она. – Простите…

– Вы чрезвычайно забывчивы, мадам. Вам будет трудно вспомнить происхождение и других писем, полученных или отправленных вами за последнее время. – Встав, Адриан обошел стол и протянул Вайолет еще один аккуратно сложенный листок. – Я надеюсь, вам удастся все же понять содержание этой записки. Прочитайте ее.

У Вайолет задрожали руки. Кровь гулко застучала в висках. С замиранием сердца она взяла записку. Адриан отошел от нее, и она услышала, как скрипнула дверь. На мгновение ей показалось, что он вышел из комнаты. Но ее радость была преждевременной. Она ощущала, что муж притаился где-то у нее за спиной. С обреченным видом она развернула листок, на котором размашистым почерком было написано всего четыре слова.

«Я знаю, кто вы».

У Вайолет закружилась голова. Она силилась понять смысл этого послания. Внезапно ее щеку обдало теплое дыхание Адриана.

– Здравствуйте, Вайолет, – вкрадчиво прошептал он ей на ухо.

Вздрогнув от неожиданности, она хотела встать со стула, но Адриан удержал ее, вцепившись ей в плечи.

– Вам нечего мне сказать? – спросил он. – Не притворяйтесь, мадам. Слезы вам не помогут.

Он разжал пальцы и, обойдя стул, встал перед Вайолет.

– Я разговаривал с Китом, – продолжал Адриан. – И он наконец рассказал мне всю правду о вас. Поэтому оставьте ваши уловки и не пытайтесь больше обманывать меня. – Адриан наклонился к ней, глядя прямо в глаза. – Говорите! Я жду вашего признания. Выдавая себя за Джанет, вы не лезли за словом в карман.

У Вайолет было чувство, будто почва уходит у нее из-под ног.

– Мне жаль, Адриан… – пробормотала она.

– Вы хотели сказать, вам жаль, что вас разоблачили?

– Да… То есть нет! О, прошу вас, не будьте столь жестоки… – Она протянула к нему руки, но он отшатнулся. – Вам трудно понять меня.

– Я прекрасно вас понял. Вы и эта ведьма, ваша сестра, сговорились обмануть меня. Молчите, я все знаю! Джанет утром накануне церемонии бракосочетания заявила, что передумала выходить за меня замуж, и убедила вас поменяться местами. Судя по выражению вашего лица, я прав. Что заставило вас пойти на этот шаг? Боязнь скандала или деньги? Или, может быть, вы давно втайне мечтали стать герцогиней и поэтому не смогли устоять перед искушением, когда вам представился случай осуществить свою мечту?

Вайолет вздрогнула так сильно, как будто ее ударили по щеке, и вцепилась в деревянные подлокотники стула.

– Я сделала это, потому что люблю вас, – дрожащим голосом произнесла она. – Люблю давно. Я понимала, что поступаю неправильно, но надеялась, что смогу сделать вас счастливым. И одно время мне казалось, что у меня это получается.

– Вы утоляли мою похоть, мадам. Любой мужчина почувствовал бы себя счастливым в постели с вами, – саркастически заметил Адриан.

Вайолет понимала, что он старался причинить ей боль. И ему это удалось. Она на мгновение закрыла глаза, чтобы справиться с волнением, а затем снова бросила на него взгляд, исполненный мольбы.

– Вы сердитесь на меня, и у вас есть на это право. Я жестоко обманула вас. Все это время вы принимали меня за другую женщину, ту, которой вы делали предложение и на которой хотели жениться. Тем не менее я – ваша жена, и, если вы позволите, я хотела бы остаться ею.

– Вы – моя жена?! – насмешливо переспросил Адриан. – Это абсурд!

– Почему абсурд?

– Потому что вы давали клятвы у алтаря под чужим именем. В церкви оглашалось мое имя и имя вашей сестры.

– Однако в журнале регистрации я написала свое подлинное имя.

Адриан поднял бровь.

– Это было довольно дерзко с вашей стороны. Тем не менее я сомневаюсь, что наш брак можно признать законным. Я совсем запутался и, право же, не знаю, на ком из двух сестер на самом деле женился. Однако мне кажется, дорогая, что все это время мы с вами жили во грехе. В глазах закона и общества вы выглядите не лучше, чем женщина, находящаяся на содержании.

Кровь отхлынула от лица Вайолет.

– Вы беременны? – спросил Адриан, заметив, что она побледнела.

– Что?! – ошеломленная этим внезапным вопросом, воскликнула Вайолет.

– Я спрашиваю, вы беременны? Я хочу знать, будет ли мой первенец незаконнорожденным ребенком. При условии, конечно, что вы зачали его именно от меня.

– Я никогда не изменяла вам! – с негодованием воскликнула Вайолет. – Письмо, которое вы нашли, было адресовано не мне, а Джанет. Она… она встречалась с кем-то еще до нашей свадьбы.

– Мне это известно. Мой младший брат, как оказалось, ценный источник информации.

– Клянусь, что у меня были близкие отношения только с вами. Вы – мой единственный мужчина.

– Я верю, что сейчас вы меня не обманываете, – сказал Адриан, присев на краешек письменного стола. – Итак, я жду ответа на свой вопрос.

– На какой вопрос?

– Вы беременны?

Вайолет вспыхнула до корней волос. Ей бы очень хотелось носить под сердцем его ребенка. Она была уверена, что это позволило бы ей удержать мужа. Но Вайолет больше не желала лгать ему.

– Нет.

Это слово звучало для нее как смертный приговор. Тем не менее она сумела произнести его.

– Это радует. Мне не хотелось бы ломать жизнь невинного ребенка.

– Что… что вы собираетесь делать дальше… со мной? – с трудом выдавила из себя Вайолет.

Тень пробежала по лицу Адриана.

– Не знаю. Я еще не решил.

– Позвольте мне остаться с вами, – промолвила Вайолет и, не отдавая себе отчета в том, что делает, вскочила с места. Подбежав к мужу, она крепко обняла его и спрятала лицо на его груди. – Умоляю вас, не гоните меня. Я знаю, что вы никогда не сможете простить меня, но я люблю вас. В том, что касается чувств, я не лгала вам. Если вы позволите мне остаться с вами, обещаю, я буду выполнять все ваши приказы. Если я вам неприятна, я и дальше буду выдавать себя за Джанет и во всем подражать ей. Никто никогда не узнает о том, кто я на самом деле.

Взяв Вайолет за плечи, Адриан отстранил ее от себя.

– Но ведь я сам буду об этом знать, – глядя ей в глаза, возразил он. – И вы тоже. Вы правы, мы действительно были одно время счастливы. Но это счастье оказалось всего лишь иллюзией, обманом. Женщина, которую я считал женой, не существует. Она фикция, мираж. Вы уже не та милая девушка, которая когда-то рыдала над утопленными котятами и так робела, что не могла произнести мое имя. И вы – не Джанет, теперь я это прекрасно вижу. Вы ничуть не похожи на вашу сестру. Мне даже трудно дать вам определение… Вы лгали мне, водили за нос как последнего дурака. Я никогда не прощу этого.

Адриан оттолкнул ее от себя с таким видом, как будто ему было противно прикасаться к ней. Вайолет чувствовала себя глубоко несчастной. На душе у нее было пусто.

Адриан снова сел за письменный стол.

– Я должен проконсультироваться с моим адвокатом по поводу законности нашего союза, – проговорил он. – Заметьте, я не называю его браком, поскольку сильно сомневаюсь в том, что он таковым является. Если я все же ошибаюсь, то нам придется принять соответствующие меры. Одним словом… посмотрим… Возможно, возникнет необходимость поговорить с вашими родителями. Полагаю, они ничего не знают?

Вайолет медленно кивнула. Ее взор заволакивал туман. Мысли путались в голове. Голос мужа звучал как будто издалека.

– Отлично. Вы можете идти, – сказал Адриан.

Разговор был окончен. Вайолет знала, что обречена. Ей оставалось лишь дождаться приговора, который должен был вынести муж.

Оцепенев от отчаяния, Вайолет долго стояла не шевелясь. Внезапно рядом с ней появилась Агнесс. Должно быть, кто-то позвал ее. Вайолет слышала, как Адриан сказал горничной, что ее госпожа плохо себя чувствует. Вайолет не поднимала глаз, она боялась посмотреть на мужа. Пришел Марч и, что-то сказав озабоченным тоном, увел ее наверх, в спальню.

Горничная помогла Вайолет переодеться в длинную ночную рубашку и, уложив ее в постель, задернула шторы на окнах.

Гораций, залаяв, подбежал к ее кровати. С тех пор как у супругов испортились отношения, собака обосновалась в спальне Вайолет. Весь день пес ходил за ней по пятам, а по ночам спал на коврике в ее комнате.

Однако сегодня он вспрыгнул на кровать и улегся рядом с хозяйкой. Жалобно скуля, Гораций прижался холодным влажным носом к ее руке. Свернувшись калачиком возле него, Вайолет заплакала.

Весь день и всю ночь она провела в постели, надеясь, что, когда проснется, ссора с мужем окажется всего лишь страшным сном.

На следующее утро, встав с кровати, Вайолет подошла к окну и, раздвинув шторы, выглянула во двор. То, что она увидела, заставило ее сердце сжаться от боли. На подъездной аллее стоял заложенный экипаж герцога. Адриан собирался вернуться в Лондон.

Судорожно вцепившись в плотный материал шторы, Вайолет наблюдала за тем, как ее муж вышел из дома и сел в карету. Дверца с глухим стуком захлопнулась, лакей вскочил на запятки, и экипаж тронулся.

Когда карета исчезла из виду, Вайолет ощутила безбрежную пустоту.

Через некоторое время в комнату торопливо вошла Агнесс. Достав с бодрым видом наряд для госпожи, она, весело разговаривая, помогла ей облачиться в прелестное розовое платье и подобранные ему в тон туфли. На плечи Вайолет накинула шерстяную шаль, которая должна была защитить ее от сквозняков. Она с трудом заставила себя съесть тост и выпить чашку чаю.

Выйдя из комнаты, Вайолет в сопровождении Горация прогулялась по дому. Ее ни на минуту не оставляла мысль о том, что она больше не имеет права называться хозяйкой этого имения. Вайолет никогда не стала бы герцогиней и женой Адриана, если бы не обманула его. Их семейный союз был основан на лжи.

Забредя в галерею, где висели портреты предков Адриана, Вайолет стала внимательно рассматривать их. Она замечала черты родового сходства, несмотря на то что изображенные на полотнах люди были одеты в костюмы, соответствующие той эпохе, в которую они жили.

Центральное место на стене занимал великолепный портрет самого Адриана, выполненный Лоренсом. Он был написан вскоре после того, как к Адриану перешел герцогский титул. Стройный как тростинка девятнадцатилетний Адриан, запечатленный на нем, еще не достиг полной зрелости. «Каким невинным и серьезным он был в юности», – думала Вайолет. Герцог был изображен в полный рост, рядом со своей любимой лошадью, на фоне живописного пейзажа Уинтерли. Адриан уже тогда сознавал возложенное на него бремя ответственности.

Весной этого года художник должен был написать парный портрет герцога и герцогини, однако теперь Адриан наверняка откажется от этой затеи. Вздохнув, Вайолет подумала о том, что ее следующая встреча с мужем будет, пожалуй, последней. Но она не знала, когда именно он вернется, чтобы вынести ей приговор и вычеркнуть ее из своей жизни. У Вайолет сердце сжималось от боли.

Она понимала, что опозорила мужа, его род, его честное имя. То, что Вайолет не хотела этого, не имело никакого значения. Теперь она готова была унижаться перед ним, умолять его на коленях не прогонять ее. Вайолет надеялась, что Адриан все еще любит и простит ее. Однако внутренний голос говорил ей, что ее любовь не была взаимной. Она сознательно пошла на обман и теперь должна была заплатить за все.

Как послушная жена, Вайолет должна была ждать возвращения мужа, который вынесет ей приговор и накажет ее.

Однако ее не радовала перспектива с позором вернуться к родителям.

Дрожь охватила Вайолет, когда она представила, какой прием ее ждет в отчем доме. Она была близка к отчаянию, и это заставило ее лихорадочно искать выход из создавшегося положения. Нет, она не будет сидеть сложа руки, ей следует позаботиться о себе. Адриан дал ей ясно понять, что больше не желает видеть ее. Она умерла для него. И Вайолет знала, что после всего случившегося ее родители тоже предпочли бы навсегда распроститься с ней.

Бросив последний взгляд на портрет мужа, Вайолет повернулась и быстро вышла из галереи.

– Вы можете полностью рассчитывать на меня в этом вопросе, ваша светлость. Я предприму все меры для того, чтобы ее светлость… то есть мисс Брентфорд подписала документы, признающие ваш брак недействительным, – сказал Горас Джексон, адвокат конторы «Джексон, Джексон и Притчард», услугами которой пользовались уже три поколения герцогов Рейберн, и протянул Адриану толстую стопку бумаг. – Юридически это будет сделать несложно. Судя по тому, что вы мне рассказали, ваш брак с самого начала не имел законной силы. При оглашении в церкви должны произноситься подлинные имена жениха и невесты, чего, как я понял, в вашем случае не произошло. И хотя в журнале регистрации собора Святого Павла ее светлость… о, простите… мисс Брентфорд поставила свою подлинную подпись, в чем я убедился, заглянув в документ, думаю, она согласится признать брак недействительным.

– А если она все же откажется это сделать?

– Тогда мы обратимся в суд, и судья на закрытом заседании рассмотрит это дело. Вне зависимости от согласия мисс Брентфорд брак будет расторгнут.

Джексон закрыл кожаную папку с документами. Несмотря на солидный возраст, он был бодр и полон сил.

– Кроме того, этот вопрос необходимо вынести на рассмотрение церковного суда, – продолжал адвокат. – Я взял на себя смелость предварительно переговорить с епископом Кентерлииским, компетентным, заслуживающим доверия человеком. Как только вы дадите согласие, он начнет процесс по признанию вашего брака недействительным. Адриан кивнул:

– Передайте ему, что я даю согласие.

– На сегодня это все, ваша светлость. – Адвокат встал, приглаживая редкие седые волосы. – Не смею больше задерживать вас. Позвольте мне, ваша светлость, принести вам свои соболезнования. Вам крайне не повезло. Надо же было такому случиться…

Адриан бросил на Джексона колючий взгляд.

– Спасибо, Джексон. Держите меня в курсе событий. Смит проводит вас до дверей, – холодно сказал он.

Адвокат поклонился и, сунув кожаную папку под мышку, вышел из кабинета. В коридоре его уже ждал слуга.

После того как Джексон ушел, Адриан резко отодвинул в сторону пачку документов, оставленных адвокатом.

«Это просто невыносимо», – подумал он. Ему не нравилось то, что он вынужден был обсуждать личную жизнь с епископами и адвокатами, рассказывать им в подробностях о своем позоре, выставлять себя на их суд. Кроме того, Адриан понимал, что его беды не прекратятся и после признания его брака недействительным. Ему не удастся скрыть от общества историю неудачной женитьбы на сестрах Брентфорд.

Весь свет будет взбудоражен таким известием. Знакомых герцога поразит не только дерзкий обман близнецов, но и его неспособность отличить одну сестру от другой. Над ним наверняка будут смеяться! В клубах и на светских раутах приятели будут ухмыляться у него за спиной и отпускать грубые шуточки в его адрес. Представив это, Адриан почувствовал, как у него сжимаются кулаки, а в душе вскипает гнев.

Репутация сестер Брентфорд наверняка пострадает. Особенно достанется Вайолет. Она будет навеки опозорена в глазах общества. Адриану стало жаль ее. Но он тут же напомнил себе, что эта история произошла по ее вине. Вайолет действовала хитроумно и целеустремленно. И Адриан лишь по чистой случайности разоблачил ее.

Он до сих пор не понимал, как она смогла одурачить не только его, но и многих других. Даже своих родителей. Она водила за нос все общество. И Адриан знал, что свет никогда не простит ей этого.

Сам он глубоко в сердце похоронил те нежные чувства, которые испытывал к ней. Его душевная рана все еще кровоточила, но он был уверен, что справится с болью. Однако на это потребуется время. Он не сомневался, что забудет Вайолет. Но тоже со временем…

Адриан мог попытаться избежать скандала. Для этого было достаточно тайно вступить в законный брак с Вайолет, заплатив за молчание священнослужителям и адвокатам, а затем сослать жену в отдаленное имение, где она могла бы прожить в уединении до конца своих дней. Возможно, это было бы разумно. Однако такое наказание за позор и боль, которую Вайолет причинила ему, казалось ему слишком мягким.

Что же касается прелестной и лживой Джанет, то Адриан надеялся, что ей хватит ума никогда больше не попадаться ему на глаза. Скорее всего она навсегда останется в Италии и выйдет замуж за Маркема. У Тодди, правда, не было гроша ломаного за душой, но при сложившихся обстоятельствах это, пожалуй, не имело для Джанет значения. Для нее сейчас главным было вернуть себе респектабельное положение в обществе.

Глухо застонав, Адриан обхватил голову руками. Почему Вайолет так подло поступила с ним? Неужели она надеялась, что ей удастся всю жизнь обманывать его? Она клялась, что любит его. Но разве мог он доверять этой женщине после того, что она натворила?

Вскоре они навсегда расстанутся. Как только Вайолет подпишет документы о признании брака недействительным – а Адриан непременно добьется этого, – он отправит ее к родителям. Пусть они сами решают, что с ней делать дальше.

А Адриан, покончив с этой историей, постарается жить дальше так, будто ничего не случилось. Возможно, он отправится путешествовать. У него была сахарная плантация на островах в Карибском море. Несколько месяцев, проведенных под знойным тропическим солнцем, помогут ему восстановить душевное равновесие.

Он отправится в плавание вдоль островов. Адриан много слышал о красотах природы в Карибском бассейне, о прозрачных водах, голубом небе, усыпанном розоватым песком побережье с удобными бухтами.

Издалека все переживания покажутся ему мелкими, незначительными. И он наконец забудет Вайолет.

Глава 20

Адриан возвратился в Уинтерли после двухнедельного отсутствия.

Он привез с собой выданные английским судом и церковью документы о признании брака недействительным. Адриан рассчитывал, что его визит в имение будет кратким. Он хотел, чтобы Вайолет подписала бумаги, собрала свои вещи и уехала к родителям в графство Суррей. Герцог был намерен сопровождать ее. Сдав ее с рук на руки, он хотел объяснить все Брентфордам, а затем уехать. Все остальные дела, связанные с юридическим решением вопроса об их браке, должны были впоследствии вести адвокаты.

Приехав в Уинтерли, герцог переоделся, немного поел и сел разбирать корреспонденцию, накопившуюся за время его отсутствия. Закончив это занятие, он позвонил в колокольчик. Откладывать тяжелый разговор больше не имело смысла.

– Будьте так добры, – обратился Адриан к явившемуся на его зов Марчу, – попросите… гм… мою жену спуститься в гостиную.

Дворецкий застыл на месте, глядя куда-то мимо герцога.

– Боюсь, что я не смогу выполнить это распоряжение, ваша светлость, – отвечал он.

Адриан нахмурился.

– Что вы хотите этим сказать? – грозно спросил он. Однако на лице Марча не дрогнул ни один мускул. Дворецкий явно не одобрял поведения господина. Вернувшись в имение, Адриан почувствовал, что отношение к нему слуг изменилось. Оно больше не отличалось теплотой.

– Я хочу сказать, ваша светлость, что герцогини сейчас здесь нет.

– Что такое? Я не ослышался?

– Ее светлости нет в усадьбе, – повторил дворецкий.

– В таком случае где же она? Может, она уехала в гости к кому-нибудь из соседей?

– Нет, ваша светлость.

– Да говорите же вы, черт возьми, куда подевалась моя жена?! – вспылил герцог.

– Я этого не знаю. Недели две назад ее светлость собрала свои вещи и уехала вместе с горничной и собакой.

– Две недели назад? – изумился Адриан. – И она забрала с собой Горация?

– Да, именно так. Она велела заложить карету, и Уортон отвез ее в гостиницу на побережье в Дерби.

Адриан помрачнел.

– И что потом?

– А потом она приказала ему вернуться в имение. Уортон не хотел оставлять ее одну и дождался прибытия почтового дилижанса. Ее светлость и горничная благополучно сели в экипаж. Правда, с собакой возникли проблемы. Однако ее светлость уладила их, оплатив все пассажирские места.

– И он позволил ей уехать?

– Да, ваша светлость. Удержать ее Уортон мог только силой. Адриана охватила ярость. Но к ней примешивался страх.

Он прекрасно знал, почему Вайолет покинула усадьбу. Но куда она отправилась?

– В каком направлении уехала моя жена?

– В южном. Дилижанс следовал в Бристоль.

В Бристоль? Может, у Вайолет были там знакомые? Нет, вряд ли она кого-нибудь знала в этом людном порту, где царила суета и откуда можно уехать в любую точку Англии. И не только Англии.

– Почему мне сразу же не сообщили о ее отъезде? – спросил Адриан.

Марч впервые за время их разговора смутился.

– Ее светлость велела мне ничего не сообщать вам. Это, конечно, не мое дело, но должен сказать вам, что раздор, произошедший у вас, не остался незамеченным прислугой.

– Вы правы, это не ваше дело, – резко произнес Адриан. – Вы ничего не знаете о его причинах.

Марч упрямо вскинул голову.

– Герцогиня чуть не плакала, когда уезжала из усадьбы, – заявил он. – И еще я знаю, что она чувствовала себя глубоко подавленной после вашего разговора, состоявшегося в кабинете. Ее светлость просила меня передать вам вот это.

И дворецкий протянул своему господину письмо.

– Я уже два часа как дома! – с упреком воскликнул Адриан, схватив его. – Почему вы до сих пор не передали мне это послание?

Марч бросил на герцога мрачный взгляд.

– Я хотел посмотреть, сколько времени вам понадобится на то, чтобы заметить отсутствие ее светлости, – ответил он и, поклонившись, вышел из комнаты.

Если бы старина Марч не служил в доме еще во времена отца Адриана, то последний уволил бы его за дерзость. Кипя от гнева, Адриан подошел к окну гостиной и вскрыл письмо.

«Адриан!

Когда вы получите это письмо, меня уже не будет в имении. Я уехала, взяв с собой Агнесс и Горация. Они будут защищать и поддерживать меня в дороге. Я не хочу, чтобы вы знали, куда я направляюсь. Впрочем, вам, наверное, это все равно. Главное, что я уехала и больше не буду вам докучать. Не волнуйтесь, я не буду навязываться вам, потому что знаю, что вы ненавидите меня. Я и сама себя кляну за обман, за то, что навлекла позор на вас и всю вашу семью. Но все это я сделала не нарочно. Я не хотела причинять вам зло. Я знаю, что мне нет прощения. И все же я солгала бы, сказав, что полностью раскаиваюсь в содеянном. Это любовь толкнула меня на опрометчивый поступок, и я не могу сожалеть о тех днях счастья, которые мы вместе пережили.

Надеюсь, мой отец вернет вам деньги, которые вы дали ему накануне свадьбы. Хотя, возможно, к моему стыду, он уже потратил их. Я взяла с собой только несколько личных вещей. Все остальное, включая обручальное кольцо, я оставила в усадьбе. Если мы, как вы утверждаете, не женаты, то я не имею права носить его.

Желаю вам счастья.

Вайолет».

Адриан дважды прочитал письмо, но так и не обнаружил в нем даже намека на то, куда уехала Вайолет.

Смяв листок бумаги, он быстро подошел к двери гостиной.

– Марч! – крикнул герцог. – Собери слуг, всех до одного! Я хочу поговорить с ними!

Спустя полтора месяца, шагая по улицам Лондона, Адриан думал о том, что ему так и не удалось установить местонахождение Вайолет.

Как одержимый, он искал следы пропавшей жены. Герцог начал с опроса слуг. Он поговорил с каждым, включая садовников и судомоек. Но никто из них ничего не знал. Все в доме в один голос заявляли о том, что обожали госпожу, и молили Бога, чтобы она быстрее вернулась.

Адриан обыскал комнаты Вайолет, перевернув все кверху дном и перерыв вещи в ящиках комодов и шкафах. Найдя оставленные ею драгоценности, он невольно вспомнил, как великолепно выглядели кольца на ее изящных руках и как шло Вайолет роскошное ожерелье, подаренное им.

В письме Вайолет утверждала, что взяла с собой лишь несколько личных вещей. И это на самом деле было так. Увидев, что ее гардероб набит красивыми яркими нарядами, Адриан получил еще одно доказательство того, что имел дело с Вайолет, а не с Джанет. Последняя ни за что не оставила бы такую роскошную одежду.

Придя в отчаяние, Адриан покинул имение и отправился в Дерби, в ту гостиницу, где останавливалась Вайолет. Там он расспросил постояльцев, владельца и служанку, которая подавала чай Вайолет и ее горничной, пока те дожидались почтового дилижанса. Все они хорошо запомнили знатную даму с огромной собакой. Однако никто понятия не имел, куда она направлялась.

В течение следующих двух недель Адриан, хорошо заплатив кучеру почтового дилижанса, в котором ехала Вайолет, сумел узнать о ее дальнейших продвижениях. Следы Вайолет терялись в Лондоне.

Здесь она словно растворилась. Адриан несколько дней провел в столице, нанося визиты в те дома, в которых она часто бывала, однако все было тщетно. К несчастью, эти места любила посещать именно Джанет, а не Вайолет. Адриан, скрывая свои истинные чувства и намерения, поговорил с подругами Джанет, попытавшись выведать у них, куда могла уехать герцогиня, но все напрасно. Он даже послал письмо родителям сестер, придумав историю о том, что его жена будто бы отправилась навестить друзей в графство Суррей и, возможно, заедет к ним. Однако Брентфорды ответили, что Джанет к ним не приезжала.

В конце концов Адриан, подавив самолюбие, решил снова проведать младшего брата в Оксфорде. Кит попросил его подробно рассказать об обстоятельствах отъезда Вайолет и, выслушав Адриана, с грустной улыбкой покачал головой. Он тоже не имел представления, куда уехала его невестка, и насмешливо заверил брата, что не прячет ее в своей комнате. А затем Кит спросил его, зачем он ищет Вайолет. Ведь если Адриан ненавидит ее, то должен радоваться, что она навсегда покинула его дом.

Кит был прав. Адриан и сам не знал, почему ему так отчаянно хотелось найти Вайолет, несмотря на боль, которую она ему причинила. Она постоянно лгала и унижала его достоинство. Адриан ненавидел ее. Во всяком случае, он внушал себе эту мысль. Тем не менее исчезновение Вайолет не давало ему покоя. Он постоянно думал о том, где она сейчас, что делает, в безопасности ли она, какие чувства испытывает.

Она снилась ему каждую ночь. Иногда он видел во сне, что ей грозит смертельная опасность. Растерянная и испуганная, Вайолет находилась во власти какого-то злодея и, плача, молила о помощи. Адриан просыпался в холодном поту, с сильно бьющимся сердцем и потом долго не мог уснуть, глядя в темноту и думая о Вайолет.

Но порой его сны были исполнены соблазна. Вайолет дразнила, обольщала, искушала его. Эти видения были очень схожи с реальностью. Вайолет вновь принадлежала ему, как в первые месяцы их брака, когда они были счастливы. Но пробуждение приносило Адриану жестокое разочарование. Все его тело ломило от неутоленного желания, а голова раскалывалась. Вопреки всему он все еще хотел ее.

Впрочем, душевные муки Адриана не шли ни в какое сравнение с физическими. Теперь он поражался тому, что в течение нескольких месяцев принимал Вайолет за Джанет. Правда, она сделала все, что было в ее силах, чтобы обмануть его. Однако теперь, когда гнев Адриана поулегся, он оглядывался назад и видел, как разительно Вайолет отличалась от сестры.

Вайолет выдавали невинность, робость, способность постоянно смущаться и краснеть, любовь к чтению, которую заметил Адриан, несмотря на все ее попытки тайно посещать библиотеку. Герцогиня быстро вошла в круг домашних обязанностей и прекрасно понимала, что муж не может все время увиваться вокруг нее. Все это тоже о многом говорило. Адриан не мог забыть их тихие мирные вечера в усадебном доме. Его жена была добра со слугами и любила простые удовольствия, природу, музыку, искусство. Она всем сердцем привязалась к бродячей собаке, на которую другие дамы даже не посмотрели бы.

Оглядываясь назад, Адриан с удивлением спрашивал себя, как он мог не замечать очевидного. Возможно, он боялся правды, не хотел признаться себе, что первоначально сделал неправильный выбор?

Брак с настоящей Джанет принес бы ему одни беды. Вайолет сделала его счастливым. Но он прогнал ее. Где она сейчас? Англия, конечно, не была такой уж огромной, чтобы в ней нельзя было отыскать маленькую хрупкую женщину. Но может быть, Вайолет уже покинула родину. Куда она направилась? К своей сестре? Неужели, пока он метался по стране, близнецы нежились под теплым итальянским солнышком?

Адриан остановился и, подняв глаза, только сейчас понял, что находится перед книжным магазином Хатчарда. Он и не заметил, как пришел сюда. Адриан переступил порог магазина; колокольчик у двери зазвенел, словно голосок певчей птички.

Два месяца назад он заказал здесь книги, и они наконец поступили. Пока служащий ходил за ними, Адриан подошел к рядам шкафов, чтобы посмотреть новинки.

Стоявшая у полок молодая женщина обернулась, услышав его шаги, и, узнав герцога, сделала реверанс.

– Добрый день, ваша светлость, – промолвила она. Адриан поклонился.

– Мисс Хаммонд? Простите, что я сразу не заметил вас. Вы тоже пришли сюда пешком? В это время дня приятно прогуливаться по городу.

– Да, вы правы, я люблю пешие прогулки.

Она замолчала, возникла неловкая пауза. Элиза поспешила прервать ее:

– Как поживают ваши родственники?

– Спасибо, хорошо. А ваши?

– Прекрасно. Моя тетя и кузен решают сейчас, следует ли нам оставаться в городе. Выезды в свет стоят больших денег.

Адриан прекрасно понимал, о чем идет речь. Наступавший светский сезон был третьим в жизни Элизы Хаммонд. Выезжая в общество, она могла предпринять очередную попытку найти себе мужа. Насколько знал Адриан, пока еще никто не делал ей предложения. Он уже хотел закончить разговор и двинуться дальше вдоль полок с книгами, но тут слова Элизы привлекли его внимание.

– Я получила письмо от вашей свояченицы, – сказала она.

– От Вайолет?

– Да. Она продолжает путешествие по континенту. Недавно она с тетушкой побывала в Риме, и ей очень понравился город. Вайолет пишет, что собирается скоро вернуться в Англию.

– Правда? Это хорошие новости.

– Поблагодарите, пожалуйста, вашу жену за то, что она любезно согласилась пересылать сестре мои письма.

У Адриана застучало в висках от волнения.

– Она пересылает ваши письма Вайолет? Я и не знал об этом.

– Да, она сама предложила мне свою помощь несколько месяцев назад. Вы, наверное, закончив дела в столице, скоро поедете к ней в Дорсет, и у вас будет возможность поблагодарить ее от моего имени.

– В Дорсет? Элиза нахмурилась.

– Ну да… Именно туда я недавно отправила письма, которые Джанет должна будет переслать Вайолет. Ее светлость сообщила мне, что хочет пожить в вашем милом доме, расположенном на побережье.

В ушах Адриана зашумела кровь. Так, значит, Вайолет отправилась в усадьбу, находящуюся в Дорсете. О Боже! Он постарался скрыть свое волнение.

– Совершенно верно. Несколько недель назад она поехала на побережье, а я отправляюсь туда в самое ближайшее время. Рад был повидаться с вами, мисс Хаммонд. А теперь разрешите откланяться, мой заказ уже готов.

Он поклонился и быстро вышел из магазина, забыв взять с прилавка стопку книг. Продавец проводил его растерянным взглядом.

Гораций бежал по тропинке, вьющейся между невысокими скалами, которыми пестрела вся местность. Время от времени он останавливался, привлеченный каким-нибудь запахом, и с интересом обнюхивал камни и пробивавшуюся траву. Вайолет не спеша следовала за ним.

Холодный порывистый ветер трепал ее волосы, собранные на затылке в пучок и заколотые шпильками, и развевал широкие юбки. Он был похож на озорного эльфа, не дававшего ей покоя. Впрочем, Вайолет не сердилась на него. На душе у нее было грустно и тревожно. Ветреная, обещавшая бурю погода соответствовала ее настроению.

Море штормило. На берег с грохотом накатывали стальные волны, увенчанные белыми пенными гребнями. Сквозь серые тучи, затянувшие небо, проглядывало тусклое полуденное солнце.

– Пойдем, мой мальчик! Пора возвращаться! – крикнула Вайолет.

Гораций навострил уши и побежал к хозяйке.

Да, настало время вернуться в дом, забрать вещи и двинуться дальше. Ее семейная жизнь с Адрианом не удалась. Между ними все было кончено. И как ни пугала Вайолет мысль о самостоятельной жизни, необходимо набраться мужества и действовать. Не могла же она вечно прятаться здесь, на побережье.

Два месяца назад, когда Вайолет приехала в наемном экипаже в усадьбу вместе с горничной и Горацием, чета Гриммов встретила ее с распростертыми объятиями. Никто не задавал ей вопросов, хотя слуг удивила ее просьба не сообщать герцогу, что она остановилась здесь. Миссис Гримм суетилась вокруг нее, словно курица-наседка, готовила горячие обеды и уговаривала отведать ее стряпню. Но у Вайолет не было аппетита.

Для нее были приготовлены те же комнаты, в которых она жила в медовый месяц. Когда она переступила порог знакомой анфилады, на нее накатили воспоминания о счастливых днях, проведенных здесь. Тогда Адриан смотрел на нее со страстью и нежностью, и в его глазах не было той ледяной ненависти, от которой по спине Вайолет пробегали мурашки.

Мысли о муже не покидали Вайолет ни днем, ни ночью, ни в доме, ни на прогулках по побережью. Каждый вечер, ложась в постель, она долго плакала, прежде чем уснуть. Ей не следовало приезжать сюда. Впрочем, в доме ей было уютно. Да и где еще она могла найти себе пристанище? Вайолет ни за что бы на свете не поехала к родителям. Если же она обратится за помощью к брату, то он скорее всего сначала посмеется над ней, а потом выставит за дверь.

Что же касается Джанет, то от нее вряд ли можно ожидать поддержки. У сестры не было ни денег, ни собственности. Она полностью зависела от родителей.

На тетушку Агату тоже нельзя рассчитывать. Она с порога начала бы расспрашивать племянницу, почему та бежала из Англии, бросив мужа. Кроме того, Агата наверняка известила бы всех родственников и знакомых о приезде «Джанет».

Кит тоже был не в состоянии помочь своей невестке. Он учился в университете и не мог бы предоставить ей кров.

Вайолет вдруг вспомнила о своей подруге Элизе. Та, конечно, в конце концов простила бы ей ложь и обман и сжалилась бы над ней. Но она, как незамужняя женщина, полностью зависимая от своих родственников, не смогла бы оказать ей помощь.

Вайолет с ужасом поняла, что она одинока в этом мире.

Придя к столь неутешительному выводу, она весь последний месяц искала выход из положения. У нее была небольшая сумма, которую она скопила, экономя то щедрое пособие, которое Адриан выплачивал ей на содержание. Этих денег хватит на несколько месяцев скромной жизни. Но после того как они закончатся, Вайолет нужно будет самой зарабатывать себе на жизнь. Агнесс она, конечно же, отпустит, снабдив ее рекомендательными письмами.

Но что делать с Горацием? У Вайолет сердце кровью обливалось при мысли о том, что ей придется бросить бедного пса. Однако у нее не было другого выхода. Ему требовалось столько же пищи, сколько растущему организму ребенка. И даже если бы Вайолет нашла деньги, чтобы прокормить Горация, она не смогла бы подыскать подходящее жилище с таким огромным псом. Она собиралась устроиться в какой-нибудь богатый дом компаньонкой или гувернанткой. Но кто пустит ее на порог с собакой? В конце концов она решила отправить Горация в Уин-терли, написав Адриану записку с просьбой приютить пса. Несмотря на ненависть к ней, герцог должен был сжалиться над беззащитным животным. В имении за псом будут хорошо присматривать.

Остановившись, Вайолет присела на корточки и крепко обняла собаку, прижавшись щекой к ее теплому шелковистому боку. Закрыв глаза, она постаралась сдержать слезы, готовые хлынуть у нее из глаз.

Справившись со своими чувствами, которые она пыталась скрыть от проницательной миссис Гримм, Вайолет встала и пошла дальше. Вскоре в поле ее зрения появился дом. Он стоял на холме, освещенный золотистыми лучами солнца, пробивавшегося из-за туч. И тут Вайолет заметила стоявшую на подъездной дорожке карету с гербом герцога Рейберна.

Вайолет оцепенела. Ее бешено колотящееся сердце, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Адриан нашел ее.

Глава 21

Адриан ждал ее в гостиной.

Вайолет замешкалась в холле. Сняв плащ, она поправила прическу, стоя перед висевшим на стене небольшим зеркалом. До ее слуха доносился приглушенный голос Адриана. Он разговаривал с Горацием, который, радостно виляя хвостом, помчался в гостиную сразу же, как только понял, что там находится хозяин.

Пощипав свои бледные щеки в надежде, что они хоть немного порозовеют, Вайолет надела очки, которые теперь постоянно носила, и расправила плечи. «Я сумею выстоять, – внушала она себе. – На этот раз у меня все получится». Вайолет не хотела больше проявлять слабость перед мужем. Хватит умолять его и просить прощения!

Когда она переступила порог гостиной, Гораций, высунув огромный язык, бросился к ней. Встав на задние лапы, он положил передние ей на плечи, демонстрируя собачью преданность. Вайолет, погладив его по голове, приказала ему лечь, и он послушно опустился на пол у камина.

Миссис Гримм принесла поднос с чаем и, поставив его на стол, удалилась.

Вайолет обвела взглядом комнату, стараясь не смотреть на мужа.

– Добрый день, ваша светлость, – наконец произнесла она, прерывая неловкое молчание.

– Добрый день, Вайолет.

Ей было странно слышать свое имя из уст Адриана. Раньше она готова была отдать все за то, чтобы он называл ее так. Но теперь цена, которую ей пришлось заплатить за это, казалась ей непомерной.

– Как вы нашли меня? – спросила она и прошлась по комнате, стараясь держаться непринужденно.

Она не желала больше трусить и робеть в его присутствии.

– Давайте сначала выпьем чаю, – предложил Адриан. – Вы, наверное, замерзли.

– Спасибо, я не хочу.

Вайолет начинало подташнивать при мысли о еде и питье. Однако Адриан, проигнорировав ее слова, взялся за чайник.

– Миссис Гримм сообщила мне, что вы пошли прогуляться.

– Да.

Почему Адриан вел себя с ней столь любезно? Она ожидала от него вспышки гнева или холодной вежливости. Может, за время разлуки герцог успокоился и теперь она не вызывала у него никаких эмоций?

Опасаясь, что у нее начнут подкашиваться ноги от волнения, она опустилась на стул.

– Ваш чай. – Адриан протянул ей чашку.

Она взяла ее из рук мужа, но тут же поставила на стол подальше от себя. Чего он хочет? Зачем мучает ее? Почему не желает просто сообщить ей, зачем приехал, и покончить с этим?

– Кто сказал вам, что я здесь?

– Ваша подруга Элиза Хаммонд. Вайолет вскинула на него глаза.

– Простите ее, – поспешно продолжал Адриан. – Она не знала, что выдает ваши секреты. Я случайно столкнулся с ней в Лондоне, и она обмолвилась, что вы прислали ей письмо из Дорсета.

– Я знала, что мне не следует писать ей, но думала, что ваши пути вряд ли пересекутся. – Вайолет сцепила пальцы на коленях, пытаясь унять дрожь. – Вы уже всем рассказали о моем обмане?

Адриан поднял бровь.

– Нет. Правду о вас знают лишь мой адвокат, один епископ и несколько их ближайших помощников, которые умеют хранить тайны. С ними я вынужден был обсудить вопрос о законности нашего брака.

У Вайолет перехватило дыхание.

– И что же вы выяснили? – потупив взор, спросила она.

– Как я и предполагал, с юридической точки зрения мы не муж и жена. Наш брак недействителен. Соответствующие документы, официально признающие это, уже подготовлены.

Последний лучик надежды погас в душе Вайолет.

– Вы спутали мне все карты, – продолжал Адриан. – Приехав в Уинтерли и обнаружив, что вы бежали из дома, я пришел в бешенство.

– Марч передал вам мое письмо?

– Да, он вручил мне ваше послание, заметив при этом, что я вел себя жестоко по отношению к вам. Остальные слуги, похоже, полностью разделяют его мнение.

– Передайте им привет от меня и скажите, что я сожалею о том, что вынуждена была обманывать их. – Вайолет порывисто встала и, подойдя к высокому окну, устремила взор вдаль, туда, где над штормящим морем клубились грозовые облака. – Я подпишу все бумаги и завтра уеду.

В ее голосе слышались боль и отчаяние.

– Куда вы направитесь?

– На север, наверное. В Йоркшир или Шотландию. Там не придают слишком большого значения отсутствию рекомендательных писем. Я надеюсь получить место гувернантки в хорошей семье.

– Значит, вы не собираетесь возвращаться к родителям? Вайолет резко обернулась.

– Нет. И не пытайтесь заставить меня вернуться к ним. Они выставят меня за дверь, как только вы уедете. Отношения в моей семье не похожи на те, которые сложились у вас с матерью, братом и сестрами. Как только мои родители узнают о том, что я натворила, какой позор навлекла на них, они тут же отрекутся от меня.

– А как же Джанет?

У Вайолет дрогнули губы.

– Джанет есть Джанет. С ней все будет в порядке. Адриан помолчал.

– Нет, у вас ничего не выйдет, – наконец снова заговорил он. – Я имею в виду ваши планы стать гувернанткой.

Вайолет пожала плечами:

– Почему вы так думаете? Я образованная женщина, и теперь мне нет смысла скрывать это. Я владею многими иностранными языками – итальянским, французским, испанским и немного немецким.

– Вы забыли упомянуть латынь и греческий, – напомнил Адриан.

Вайолет кивнула:

– Совершенно верно. Но древним языкам обучают только мальчиков, поэтому их знание вряд ли мне пригодится. Тем более что я рассчитываю получить место в купеческой семье. Кроме языков, я могу преподавать математику, географию, историю и литературу. Правда, я плохо шью, но зато великолепно рисую и обладаю каллиграфическим почерком. Никто не сможет поставить под сомнение мой багаж знаний.

– Ваш багаж знаний здесь ни при чем.

– В таком случае что вас смущает?

– Ваша внешность.

Вскинув голову, Вайолет с вызовом посмотрела на мужа:

– Чем вам не нравится моя внешность?

– Ваша внешность безукоризненна, в том-то все и дело. Увидев такую женщину, ни одна супруга не подпустит вас близко к своему семейному очагу. Присутствие красавицы гувернантки в доме будет слишком большим искушением для отца семейства.

– Но ведь для вас я не стала соблазном – заметила Вайолет, не сумев скрыть горечи. – Вас привлекала моя сестра, а на меня вы никогда не обращали внимания.

Адриан подошел к ней.

– Вы не правы. Я замечал вас, хотя вы всегда прятали глаза за очками. Но я думал, что вы слишком застенчивы и робки…

– Для того чтобы стать герцогиней? Вы хотели это сказать? – спросила Вайолет и, усмехнувшись, добавила: – Как видите, вы ошибались.

– Да. Теперь я это вижу. Впрочем, я заблуждался и во многом другом.

Вайолет закрыла глаза, стараясь сдержать слезы.

– Я не виню вас в том, что вы ненавидите меня, – прошептала она.

– Правда? Но беда в том, что, как я ни старался – а я, поверьте, пытался изо всех сил, – мне так и не удалось возненавидеть вас.

Вайолет тут же открыла глаза, и по ее щеке покатилась крупная прозрачная слеза. Адриан смахнул ее большим пальцем.

– Не надо плакать.

Его доброта и участие привели ее в полное смятение. Она чувствовала себя раздавленной, уничтоженной. Слезы неудержимым потоком хлынули из ее глаз. Адриан крепко обнял Вайолет.

– Адриан… – шептала она сквозь рыдания, прижавшись щекой к его плечу. – Мне жаль… мне очень жаль…

– Тсс, не надо, молчите, все хорошо. Перестаньте плакать, дорогая.

Поглаживая Вайолет по спине, он целовал ее в висок до тех пор, пока она не начала успокаиваться. Достав носовой платок из кармана, Адриан вложил его в руку Вайолет. Утерев слезы, она высморкалась в него, не обращая внимания на правила этикета, а затем снова спрятала лицо на груди мужа.

Они долго молча стояли у окна, не разжимая объятий.

– Вы всерьез говорили тогда? – наконец снова заговорил Адриан.

– О чем вы?

– О вашем признании в любви. Вы действительно испытываете ко мне какие-то чувства или, когда говорили о них, просто пытались смягчить удар и пощадить мое мужское самолюбие?

Вайолет взглянула прямо в глаза Адриана.

– А вы разве не видите сами? О, Адриан, я обожаю вас! Я ни разу не солгала вам, когда речь заходила о чувствах, поверьте мне!

– А что вы сделаете, если я попрошу вас навсегда уехать? Комок подступил к горлу Вайолет.

– Уеду. Значит, вы именно этого хотите? Адриан крепче прижал ее к груди.

– Нет, я вовсе не хочу этого. Я так рад, что мне удалось застать вас здесь. Если бы мы сегодня разминулись, то, боюсь, я совершил бы огромную ошибку и позволил бы вам навсегда уйти из моей жизни. Я люблю вас, Вайолет. – Он немного отстранил ее от себя, чтобы заглянуть в глаза. – Давайте начнем все сначала, с чистого лица. Но пусть на этот раз между нами не будет лжи и недомолвок.

– Я согласна, если вы действительно этого хотите. Вы уверены, что я – та женщина, которую вы любите?

– Я никогда не любил вашу сестру. Может, поэтому я и не понял, что женился не на той девушке, за которой ухаживал. После свадьбы я был так рад свалившемуся на меня неожиданно счастью. Я даже не мечтал о том, что всем сердцем полюблю жену. Но именно это случилось. Возможно, я еще плохо знаю вас, но со временем мы устраним этот недостаток.

Наклонившись, чтобы поцеловать Вайолет, Адриан ткнулся носом в ее очки и засмеялся.

– Мне кажется, нам надо начать узнавать друг друга прямо сейчас, не возражаете? – спросил он, взявшись за проволочные дужки.

Вайолет кивнула, и Адриан снял с нее очки. Когда их губы слились в поцелуе, она закрыла глаза, дрожа всем телом.

О, как долго она тосковала по нему! Как давно ей хотелось замереть в его объятиях! Как страстно она мечтала слиться с ним в единое целое! Сладкая истома разлилась по телу Вайолет. Сбывались ее самые заветные желания. Адриан был рядом с ней, он любил ее.

Охваченный возбуждением, Адриан подхватил ее на руки. Вайолет находилась в его полной власти. Мысли путались у нее в голове.

– Отведите меня наверх, – прошептала она.

Опустив Вайолет на пол, Адриан взял ее за руку и увлек за собой в спальню.

Гораций следовал за ними, но когда они захлопнули дверь комнаты перед его носом, он жалобно заскулил. Однако Адриан и Вайолет, охваченные страстью, не замечали ничего вокруг. Им хотелось быстрее остаться наедине, закрывшись от всего мира. Повернув ключ в замке, они начали медленно раздеваться, предвкушая минуты восторга.

Сбросив наконец одежду, Адриан и Вайолет слились в долгом страстном поцелуе. Их сердца учащенно бились, кровь гулко стучала в висках. Они неистово гладили друг друга, будто хотели прикоснуться к каждому уголку нагого тела партнера.

Огонь в камине уже догорал, и в комнате было довольно прохладно. Однако они не замечали этого, их согревало пламя страсти. Адриан вынул шпильки из прически Вайолет, и ее волосы свободной волной упали на плечи и спину.

Погрузив пальцы в шелк ее волос, Адриан массировал голову Вайолет до тех пор, пока она не начала постанывать от удовольствия. Чувствуя приятное покалывание во всем теле, она замерла, наслаждаясь его прикосновениями. Когда руки Адриана скользнули на ее грудь, она прижала его ладони к своим соскам.

– Я люблю вас, Вайолет, – промолвил он, а затем еще несколько раз на разные лады повторил ее имя.

Она вся затрепетала от этих нежных слов. Ее возбуждение еще более усилилось, когда рука Адриана скользнула к ее лону и начала ласкать тайные уголки ее тела. Он делал ритмичные движения, от которых Вайолет пришла в экстаз. У нее подкашивались ноги, и, чтобы не упасть, она крепко обвила руками шею Адриана. Он осыпал поцелуями ее шею, лицо, мочки ушей, а потом они в изнеможении упали на кровать.

Вайолет думала, что Адриан сейчас овладеет ею, но он продолжал ласкать ее. Страсть в груди Вайолет вспыхнула с новой силой. Никогда прежде она не испытывала такого ошеломляющего восторга.

А затем он наконец вошел в нее… Это соитие было похоже на пробуждение, на возвращение домой после долгих странствий. Вайолет самозабвенно отдавалась ему, и он платил ей той же монетой. Их тела, озаряемые лучами тусклого солнца, слились в единое целое. Этот акт был воплощением любви, которая все терпит, все прощает и все оправдывает.

Пережив апогей страсти, они долго лежали, не размыкая объятий, на влажных, измятых простынях. Через некоторое время Адриан укрыл себя и Вайолет одеялом и прилег, поглаживая ее по голове.

Охваченная сладкой истомой, Вайолет улыбнулась. Ее глаза светились от счастья.

– О, Адриан, – вдруг встрепенулась она, – я кое-что вспомнила.

– Что именно, дорогая? Вайолет села на кровати.

– Мы же не женаты! Адриан приподнял бровь.

– О Боже, вы правы! – с наигранным ужасом воскликнул он и, усмехнувшись, добавил: – Учитывая то, что произошло сейчас между нами, нам следовало бы жениться. Если вы, конечно, не предпочитаете быть моей любовницей.

– Адриан!

Вайолет с укоризной посмотрела на него, вспыхнув от смущения. Он рассмеялся.

– Судя по выражению вашего лица, у меня нет выбора, – с обреченным видом проговорил он.

Вайолет горделиво вскинула голову.

– Почему же нет? – обиженно спросила она. – Вы можете поступать так, как считаете нужным.

Адриан снова рассмеялся и, приподнявшись, поцеловал ее.

– В таком случае мы непременно поженимся, потому что я хочу, чтобы вы были моей женой.

Быстро встав, он заставил Вайолет сесть на край постели и, опустившись перед ней на колени, взял ее за руку.

– Что вы делаете? – изумилась она.

– То, что давно должен был сделать. Прошу вас стать моей женой.

Вайолет ахнула.

– Дженет Вайолет Брентфорд, – торжественно произнес Адриан, – вы – свет моих очей, отрада моей ночи. Вы – единственная женщина, которой удалось перевернуть всю мою жизнь. И я не пожалел об этом. Да, мы начали не с того, с чего следовало бы, но в этом нет ничего страшного. Ведь мы – люди, а им свойственно ошибаться. Я люблю вас. Мне потребовалось время, чтобы понять это. Клянусь, что до конца своих дней я буду доказывать вам, как сильно вас люблю. Если вы согласитесь стать моей женой, я буду счастливейшим из смертных.

Вайолет улыбнулась сквозь слезы. Ее губы дрожали.

– Я не ожидала услышать от вас такие чудесные слова… Конечно же, я согласна выйти за вас замуж! – Вайолет бросилась на шею Адриану и осыпала поцелуями его лицо. – Я так сильно люблю вас! Я постараюсь, чтобы вы никогда не раскаялись в том, что сделали мне предложение!

– Я уверен, что не пожалею об этом!

И они снова слились в пылком поцелуе. Через некоторое время Адриан наконец выпустил Вайолет из объятий и, поднявшись с колен, подошел к своей одежде. Достав из кармана сюртука маленький квадратный футляр для ювелирных изделий, он вернулся к Вайолет.

– Это вам. – И он открыл футляр.

Вайолет увидела золотой перстень с ярким фиолетовым аметистом.

– Прекрасное колечко. Но с какой стати вы дарите его мне?

– Я дарю его вам в честь нашей помолвки. Вам не идут изумруды. И хотя аметисты более дешевые камни, я выбрал их для вас.

Вскочив, она бросилась на шею Адриану.

– Я в восторге от вашего подарка! Аметисты похожи на фиалки, в честь которых меня назвали Вайолет.

Адриан с улыбкой надел кольцо ей на палец.

– Вы правы. И клянусь, что никогда не перепутаю вас ни с кем.

Пять дней спустя они сочетались браком, получив специальное разрешение от церковных властей, в маленьком храме в предместье Лондона. Церемония была короткой. Из родственников на ней присутствовал только Кит, ненадолго прибывший из Оксфорда. Он был горд тем, что брат пригласил его на свою свадьбу в качестве свидетеля.

Вторым свидетелем на этом торжестве была жена священника, пухленькая дама, похожая на персик. Она заявила новобрачным, что обожает импровизированные свадьбы и считает, что такие пары всегда живут в любви и согласии.

Адриан и Вайолет действительно любили друг друга. Это было видно невооруженным глазом. Жених и невеста светились от счастья, стоя у алтаря и держа друг друга за руки. В полупустом храме их голоса звучали особенно торжественно.

– Я, Адриан Филипп Джордж Стюарт Фицхъю, беру тебя, Дженет Вайолет, себе в жены…

– Я, Дженет Вайолет, беру тебя, Адриана Филиппа Джорджа Стюарта Фицхью, в законные мужья…

Слова супружеской клятвы, которую молодожены уже произносили при других обстоятельствах, теперь приобретали новый смысл. Они больше не обманывали друг друга, их отношения строились на преданности и доверии. Вайолет не била дрожь, как несколько месяцев назад. Теперь она была совершенно спокойна. Ей нечего было скрывать от жениха.

Надевая ей на палец обручальное кольцо, Адриан четко и внятно несколько раз произнес ее подлинное имя – Вайолет, чтобы избежать возможных недоразумений.

Когда священник объявил их мужем и женой, Адриан поцеловал Вайолет. Этот поцелуй так сильно затянулся, что духовный пастырь вынужден был громко кашлянуть, с укоризной глядя на молодоженов.

Рассмеявшись, они двинулись по проходу в скромно украшенную в честь их свадьбы пристройку храма, в которой был сервирован чай с пирожными. За столом Кит рассказал несколько забавных историй из студенческой жизни. У него, как всегда, был отменный аппетит, и жена священника от души радовалась, глядя, как он налегает на приготовленное ею угощение.

Перед отъездом из церкви Адриан отвел священника в сторону. Не вдаваясь в подробности, он попросил святого отца хранить в тайне все, что произошло сегодня в храме, и в знак уважения к нему и его жене сделал щедрые пожертвования на нужды прихода.

Еще до церемонии в приходской церкви Адриан поговорил с адвокатом, и тот быстро устранил все преграды на пути юридического признания заключенного ими брака законным. Все, кто был посвящен в подробности этого запутанного дела, поклялись хранить молчание.

Из церкви Адриан, Вайолет и Кит направились в лондонский дом Рейбернов, где их ждал праздничный ужин. Еще раз поздравив молодоженов, Кит вскоре попрощался и уехал в Оксфорд.

Ночью, лежа в объятиях Адриана, Вайолет долго перебирала в памяти события недавнего прошлого.

– Вы уверены, что мы правильно поступаем? – неожиданно спросила она.

Адриан удивленно взглянул на жену:

– О чем вы?

– О том, что мы решили сохранить в тайне от всех, кто я на самом деле. Я буду продолжать выдавать себя за сестру.

– Но вы сами настояли на этом. Может быть, вы уже передумали?

Всего два дня назад Вайолет горячо спорила с мужем. Она хотела, чтобы все оставалось так, как есть. Адриан был не согласен с ней. Он не желал обманывать окружающих. Вайолет была его законной женой, его герцогиней, и все родственники и друзья должны были знать это.

Но Вайолет боялась, что в обществе разразится невиданный скандал, когда всплывет правда о ней. Ведь они с Адрианом все эти месяцы жили во грехе, хотя и не знали этого.

Ей самой было все равно, что думают о них люди. Она была готова безвыездно жить в Уинтерли с мужем, книгами и детьми, которые, как надеялась Вайолет, появятся у них. И даже если все общество отвернется от нее, настоящие друзья, такие, как Элиза, простят ее за обман и, оправившись от шока, будут поддерживать с ней отношения.

Однако Вайолет вынуждена была учитывать интересы других людей, которых могло затронуть ее разоблачение. Родители, несомненно, будут потрясены, узнав, что их дочери поменялись местами. Миссис Брентфорд скорее всего запрется в комнатах на несколько месяцев. На отца скандал не произведет особого впечатления, он, как и прежде, будет предаваться любимым забавам – охоте и верховой езде. Однако в конце концов пострадает и он. Большинство его влиятельных друзей отвернутся от него, и поездки в Лондон, которые всегда доставляли мистеру Брентфорду массу удовольствия, превратятся для него в суровое испытание.

Даррин, как полагала Вайолет, сначала будет долго смеяться над проделками сестер, а потом с особым рвением пустится во все тяжкие, стараясь порочностью перещеголять их.

Что же касается Джанет, то она сумеет выйти сухой из воды.

Больше всего Вайолет беспокоила судьба Адриана, хотя она скрывала от него свои опасения. Он простил ее, и это было настоящим чудом. Однако окружающие были не так великодушны, как он. Вайолет понимала, что бросила тень на репутацию мужа, запятнала его доброе имя. И несмотря на его высокое положение в обществе, могут найтись люди, которые не простят ему некрасивых поступков жены.

Адриан, конечно, будет утверждать, что ему нет дела до самодовольных ханжей и лицемеров. Тем не менее Вайолет знала, что в душе он мог надеяться когда-нибудь занять высокий государственный пост и сделать политическую карьеру, о которой постоянно говорила его мать. И Вайолет не хотела стать преградой на пути осуществления его мечты.

И чтобы избавить родных и близких от всеобщего осуждения, она уговорила Адриана хранить в тайне, что они с сестрой поменялись местами.

Повернувшись набок, Вайолет положила руку на грудь мужа.

– Нет, я не передумала, – сказала она. – Я понимаю, что мы столкнемся со множеством трудностей, но, думаю, нам лучше молчать.

– А как же ваша сестра? Что будет, если она захочет выйти замуж?

– В таком случае она скажет правду будущему мужу, и они вместе решат, что делать дальше.

Адриан хмыкнул:

– И все же я считаю, что мы должны рассказать всем правду. Даже если это многим не понравится. Однако я уступлю вам и соглашусь до поры до времени хранить молчание, но при условии, что вы будете играть роль Джанет только в обществе. Здесь, дома, я не потерплю никакого притворства, вы меня поняли?

– Да, ваша светлость, я поняла вас. Адриан погладил ее по обнаженной груди.

– Не умничайте.

Вайолет засмеялась:

– Но я действительно умная, разве вы не заметили?

По всей комнате – на столиках и стульях – лежали книги. Вернувшись в городской дом, Вайолет больше не скрывала любви к чтению. Правда, у нее оставалось мало времени на любимое занятие.

Привстав, она взяла с ночного столика очки и надела их.

– Взгляните-ка на меня. Как я вам нравлюсь? – спросила она и, закинув ногу, села верхом на мужа.

Страсть вспыхнула в глазах Адриана, он пожирал ее обольстительное нагое тело жадным взглядом.

– Я и не предполагал, что очки способны придать женщине особую пикантность. – Он подложил ладони под ягодицы жены и усадил ее на свою восставшую плоть.

Стон наслаждения вырвался из груди Вайолет.

– И все же, пожалуй, снимите их, – продолжал он, – поскольку сейчас мы займемся более увлекательным делом, чем чтение.

Глава 22

Пришла весна. Нежная зелень покрыла землю, возродив ее к новой жизни. Животные сменили шерсть. Птицы звонко запели, радуясь наступающим теплым дням.

В Уинтерли жизнь кипела с раннего утра по позднего вечера. Садовники работали в саду, приводя в порядок старые деревья и сажая растения. Плотники, каменщики и маляры, словно трудолюбивые муравьи, облепили усадебный дом. А внутри шла уборка. Миссис Литтон командовала слугами, словно генерал маленькой армии, готовясь к празднику.

Через четыре дня в имение должны были приехать гости. Вайолет разослала приглашения соседям, родственникам и друзьям, большинство из которых могли успеть лишь на заключительный бал, венчавший большой прием. Празднество устраивалось в честь дня рождения Адриана, которому исполнялось тридцать три года, и было дебютом Вайолет как хозяйки дома, официально принимающей гостей.

Проходя мимо бального зала, она слышала голоса служанок, натиравших великолепный узорный паркет. Другие слуги снимали тяжелые портьеры из темно-синего бархата и выносили на двор, чтобы выбить их.

Всякий раз, когда Вайолет думала о скором приезде гостей, ее охватывал трепет. Впрочем, честолюбивая идея устроить большой прием принадлежала именно ей, поэтому Вайолет не на кого было жаловаться.

Когда она поделилась своими планами с Адрианом, он стал мягко ее отговаривать. Летом для гостей легче найти развлечения. Джентльмены могли бы поохотиться, а дамы провести время в саду, сделать несколько пейзажей акварелью или пострелять из лука.

Но Вайолет знала, что Джанет на ее месте устроила бы уже не один прием. И хотя она не была обязана подражать сестре, ей хотелось доказать – прежде всего себе и мужу, – что она сможет достойно принять гостей.

Адриан заявил, что не придает никакого значения всем этим приемам и светским развлечения, и Вайолет знала, что он не лукавит. Однако она была герцогиней Рейберн и имела обязанности перед обществом. Вайолет чувствовала, что должна доказать свою состоятельность в роли хозяйки дома. Особенно сейчас, когда Адриан знал, кто она на самом деле. Она не могла допустить, чтобы он пожалел о выборе, который сделал. И ей очень хотелось, чтобы муж гордился ею.

Существовала еще одна веская причина, заставлявшая Вайолет не откладывать прием гостей надето. Она была почти уверена, что забеременела и носит под сердцем дитя Адриана. А значит, через три-четыре месяца ее фигура округлится и ей будет уже не до светских развлечений.

Она невольно положила ладонь на живот. Задержка месячных составляла уже почти три недели, а раньше они были у нее регулярными. Если они не начнутся в течение нескольких дней, то все ее сомнения окончательно рассеются. И тогда она наконец сообщит мужу радостное известие.

Вайолет сгорала от нетерпения. Но она боялась разочаровать Адриана. Ведь известие могло оказаться ложным. Кроме того, ей хотелось преподнести эту новость мужу в качестве подарка ко дню рождения. Если она окончательно убедится, что беременна, то сообщит об этом Адриану в ту ночь, когда должен состояться бал, завершающий празднество. А пока она решила хранить все в секрете. Блаженная улыбка появилась на ее лице при мысли о ребенке.

Спустя полчаса Вайолет уже сидела в своем кабинете и обсуждала с Франсуа меню. Тут в дверь постучали, и на пороге появился Марч. Вайолет бросила на него вопрошающий взгляд.

– К вам прибыли гости, ваша светлость, – сообщил дворецкий. – Ваши родные.

– Дорогая, как я рада видеть тебя! – воскликнула миссис Брентфорд, заключая дочь в объятия. От нее исходил запах гардений.

Родные ожидали Вайолет в небольшой гостиной на первом этаже. Она увидела родителей, Даррина, стоявшего у окна со скучающим видом, и Джанет, или, вернее, «Вайолет». Выражение лица сестры потрясло ее.

Одетая модно, но все же более скромно, чем обычно, Джанет выглядела глубоко несчастной. Подавленная, с потухшим взглядом и опущенными уголками рта, в очках с квадратными стеклами, она производила тягостное впечатление. Вайолет особенно поразило то, что Джанет вынуждена носить очки.

– Я тоже рада снова видеть всех вас, – сказала она, освободившись из объятий матери. – Мы с Адрианом ждали вас только через два дня.

Графиня опустилась на широкий диван.

– Да, мы действительно хотели приехать чуть позже, – подтвердила она. – Но в Лондоне постоянно идет дождь, и мы решили отправиться в дорогу раньше и сделать вам сюрприз. Надеюсь, нам это удалось?

– Да, вполне. Но это, конечно, очень приятно. Я сейчас распоряжусь, чтобы подали чай и приготовили для вас комнаты. Вы, должно быть, устали с дороги.

И Вайолет подошла к шнуру, на котором висел колокольчик.

– Да уж, – посетовал развалившийся в кресле мистер Брентфорд, – мы порядком протряслись в карете на рытвинах и ухабах. Мне надо поговорить об этом с Рейберном. Дороги разъезжены и в ужасном состоянии. Герцогу следовало бы заняться ими.

– Все это из-за сырой погоды, – сказала Вайолет. – Весна в этом году выдалась дождливой.

Она знала, что Адриан не несет никакой ответственности за главные дороги, а ту, которая проходит по территории имения, он содержит в порядке. Совсем недавно герцог посылал бригаду рабочих для ремонта ее полотна. Они тщательно засыпали все колеи и выбоины щебнем, песком и землей. Но разговаривать на эту тему с отцом бесполезно. Он проголодался и был не в духе, и любое ее объяснение принял бы в штыки.

– Что нового в Лондоне? – спросила Вайолет, садясь в кресло, стоявшее напротив дивана. – Я сгораю от любопытства.

Джанет молча села рядом с матерью, а Даррин продолжал задумчиво смотреть в окно.

– Светский сезон только начинается, – сказала графиня. – Хилари Аскуит наконец-то появилась в обществе с дочерью. Девочка очень бледненькая и худая, не думаю, что она будет пользоваться успехом. Дебретты тоже вывезли в свет свое чадо. У этой девицы отличный цвет лица, глаза тоже ничего, но голос! Когда она смеется, мне делается дурно. Если ее мать умная женщина, то посоветует ей не открывать рта, пока она не найдет себе мужа.

– Почему ты молчишь, Вайолет? – обратилась хозяйка дома к сестре. – Расскажи мне о путешествии по Италии.

«Вайолет» как-то странно посмотрела на нее.

– Мне понравилось в Италии. Тетя Агата передает тебе привет.

Джанет снова замолчала. Что же произошло в Италии? Первые ее письма, пришедшие из Европы, были полны ярких впечатлений. А затем на континент отправился Тодди Маркем. С тех пор Вайолет не получила ни одного письма от сестры. Может, влюбленные поссорились и дело дошло до разрыва?

Графиня погладила Джанет по руке.

– Я возлагаю большие надежды на Вайолет. За ней ухаживают сразу несколько джентльменов, и она наконец-то начала обращать внимание на то, во что одевается. Не правда ли, ей идет этот наряд?

И графиня кивнула в сторону Джанет, одетой в платье из индийского муслина персикового цвета.

– Да, он очень изящный. – Вайолет заставила себя проявить интерес к одежде сестры. – У какой портнихи его шили?

– Боже, как мне надоели эти бабские разговоры, – простонал мистер Брентфорд. – Куда запропастился твой муж?

– Адриан еще утром уехал по делам, папа, вместе с управляющим имением. Как я поняла, они осматривают хозяйства некоторых арендаторов. Муж обещал вернуться к чаю. Он будет с минуты на минуту.

В гостиную вошли две служанки с большими серебряными подносами, уставленными тарелками с холодными закусками и сладостями.

– Ну наконец-то, – проворчал граф при виде еды.

Даррин, подойдя к столу, взял тарелку и положил себе несколько сандвичей. Джанет попросила сестру налить ей чашечку чаю и взяла с блюда тоненький кусочек вестфальской ветчины и крошечное печенье.

– Я не голодна, – пояснила она, поймав на себе удивленный взгляд Вайолет.

Сделав несколько глотков чаю, Вайолет почувствовала, как ее начало подташнивать от распространившихся по комнате запахов фаршированных яиц и пирога с мясом, вкусом которого восхищались ее гости. Она сочла это еще одним доказательством того, что беременна.

Вскоре вернулся Адриан.

Супруги обменялись сердечными улыбками. Вайолет заметила, что ее муж успел переодеться. Когда он наклонился, чтобы поцеловать ее в губы, она почувствовала исходивший от его кожи запах душистого мыла. Выпрямившись, герцог поздоровался с родственниками жены.

Подойдя к теще, он тепло обнял ее и сказал несколько любезных слов, а затем пожал руку тестю и шурину. Эти двое с большим трудом оторвались от еды, чтобы соблюсти правила хорошего тона и поздороваться с хозяином дома. Наконец Адриан повернулся к Джанет.

Вайолет заметила, как он напрягся. Ему было неприятно видеть бывшую невесту, обманувшую его. Джанет протянула руку.

Адриан отвесил небрежный поклон.

– Добро пожаловать, леди Вайолет, – сухо сказал он. Джанет, по всей видимости, не придала никакого значения тону, каким были произнесены эти слова, и мило улыбнулась.

– Рада видеть вас, ваша светлость. Можно, я буду называть вас просто Адрианом? Мы ведь теперь родственники.

– Как вам будет угодно, миледи.

Поприветствовав гостей, Адриан взял из рук жены чашку чаю и, сев на диван напротив тещи и Джанет, завел с ними беседу.

Вскоре Вайолет заметила, что он избегает смотреть на Джанет. И это не ускользнуло от внимания последней. Джанет едва сдерживала себя, сердито хмурясь. Она старательно играла свою роль, но ей было трудно справиться с характером. Джанет не выносила, когда ее игнорировали. К счастью, через некоторое время в гостиную вошла миссис Литтон и сообщила, что комнаты для гостей готовы.

Родственники Вайолет поднялись и последовали за экономкой.

– Приходи сегодня вечером ко мне, – прошептала Джанет, поравнявшись с сестрой. – Нам надо поговорить.

Вайолет торопливо кивнула. Тут же на ее плечо легла знакомая рука.

– Чего она от вас хочет? – спросил Адриан жену, когда Джанет вышла из комнаты.

– Поговорить с глазу на глаз.

– Ее, без сомнения, бесит та роль, которую она вынуждена играть. Может быть, нам следует обо всем рассказать вашим родителям и положить конец этому фарсу?

Вайолет задумчиво покачала головой:

– Нет, давайте оставим все как есть. Мне кажется, в Италии что-то произошло. Я впервые вижу Джанет такой подавленной.

– Гм… Это меня и беспокоит. Ваша сестра избалована и эгоистична. Она может попытаться выместить на вас досаду за жизненные неудачи. Мне не хотелось бы, чтобы она испортила вам праздник.

– Все будет хорошо, – успокоила Вайолет мужа. – Я не допущу, чтобы Джанет срывала на мне свое дурное настроение. Мы любим друг друга, и никто не сможет разрушить наше счастье.

– Я не говорил бы об этом с такой уверенностью, – со вздохом заметил Адриан. – Впрочем, пусть будет по-вашему. В конце концов, Джанет – ваша сестра, и я вынужден смириться с тем, что вам придется время от времени видеться с ней.

– Вот именно. И постарайтесь, пожалуйста, не игнорировать ее. Это только подливает масла в огонь и злит Джанет.

– Хорошо. Хотя ее не мешало бы немного позлить. Она это заслужила, – сказал Адриан и, наклонившись, поцеловал жену в губы. – Впрочем, я должен быть благодарен ей.

– За что?

– Если бы она не уговорила вас поменяться местами, я был бы сейчас женат на ней.

Адриан поежился при этой мысли. Вайолет, засмеявшись, обвила руками шею мужа, и их губы снова слились в поцелуе.

Поздно вечером, когда дом погрузился в тишину, Вайолет негромко постучала в дверь спальни сестры. Джанет выглянула в коридор.

– Куда ты подевалась? – накинулась она на Вайолет. – Я уже думала, что ты не придешь.

И Джанет широко распахнула дверь.

– Меня задержали дела, – сказала Вайолет, переступив порог комнаты. – Миссис Литтон пришла ко мне согласовать меню завтрака. А потом мне надо было снять вечерний туалет, в котором я была на ужине.

Сестры внимательно посмотрели друг на друга. На них были ночные рубашки и пеньюары, длинные волосы были перевязаны сзади лентой. Никто, пожалуй, не смог бы их сейчас различить. И лишь цвет одежды был у них разным, у Вайолет – синим, у Джанет – сливочно-белым.

На них невольно накатили воспоминания, когда они спали вместе в одной детской и шептались полночи. Няня часто заходила в их комнату, чтобы призвать непослушных девочек к порядку. Но теперь они были взрослыми. Дни детской дружбы давно миновали.

– Садись, – торопливо сказала Джанет, показывая на стул. – Я тебе кое-что привезла.

– Тебе не было никакой необходимости делать мне подарки, – заявила Вайолет, усаживаясь на краешек стула.

– Не говори глупостей, – сказала Джанет, роясь в вещах. – Мне просто хотелось тебе что-нибудь подарить. Вот, возьми.

И она протянула сестре маленькую коробочку, перевязанную яркой лентой. Вайолет, поколебавшись, взяла ее и открыла. На бархате лежала резная брошь.

– Камея! Какая красивая!

– Тебе правда нравится?

Вайолет провела подушечкой пальца по вырезанным на овальной камее изображениям крохотных птиц и цветов.

– Да, очень изящная вещица. Она не может не нравиться. Джанет просияла.

– Я знала, что она придется тебе по душе. Я увидела ее в маленьком магазине в Тоскане и сразу же подумала о тебе. Мне едва удалось сторговаться с владельцем магазинчика.

– Спасибо. Это великолепный подарок. – Вайолет обняла сестру.

– Давай примерим брошку, – предложила Джанет и приложила камею к пеньюару Вайолет. – Прекрасно!

Они замолчали. В комнате воцарилась тишина.

– Значит, ты просила меня прийти, чтобы вручить подарок?

Джанет кивнула:

– Конечно. И чтобы поговорить.

– Поговорить?

– Да, ведь мы не виделись почти год. Я хочу поболтать с тобой.

Вайолет удивилась. Сестры уже давно перестали делиться секретами и разговаривать перед сном.

– Ну хорошо, – наконец согласилась она. – А о чем? Может быть, об Италии? Ты так ничего толком и не рассказала о поездке.

Джанет вздохнула:

– Рассказывать в общем-то нечего. Мне не о чем вспомнить, кроме нескольких походов по более или менее сносным магазинам. Мы с тетушкой Агатой путешествовали, осматривая развалины и замки, которые мне изрядно надоели. Мы ели непривычные блюда со странными названиями и полдня изнывали от жары, обмахиваясь веерами и постоянно отряхивая с юбок противную пыльцу, падавшую с оливковых деревьев.

– Однако, судя по твоим письмам, вы прекрасно проводили время. Я думала, что вы в Италии веселитесь на балах и праздниках.

– Так оно и было поначалу. Мне нравилось наше путешествие. Но все новое рано или поздно приедается.

– Неужели за тобой там никто не ухаживал? А как же тот князь, о котором ты упоминала в письме?

Джанет раздраженно махнула рукой.

– У меня было множество ухажеров, даже несмотря на то что я выдавала себя за тебя. Они ходили вокруг меня, как мартовские коты.

– И ты не увлеклась никем из них?

– В такую жару у меня пропала всякая охота заводить романы.

– Значит, ты тосковала по Англии?

– Конечно.

– И это все? Больше не было никаких примечательных событий?

– Что ты имеешь в виду? – прищурившись, спросила Джанет.

– Я знаю, что Тодди Маркем отправился в Италию, чтобы найти тебя. Ему это удалось?

– Прошу тебя, никогда больше не упоминай имя этого подлеца в моем присутствии! – гневно воскликнула Джанет. – Это презренная свинья! Он недостоин целовать следы моих ног! Он… он…

Джанет разрыдалась. Вайолет обняла сестру за плечи.

– Успокойся. Расскажи лучше, чем он обидел тебя. Значит, именно поэтому ты чувствуешь себя несчастной? Я сразу заметила это.

Они сели на кровать.

– Я думала, что он любит меня, – задыхаясь от слез, промолвила Джанет. – Он говорил, что не может жить без меня. – Она вытерла глаза краешком халата. – А потом он встретил графиню де Венетиццо, эту напыщенную итальянскую телку. Они познакомились на маскараде, где была и я, и она соблазнила этого прохвоста.

– Ничего не понимаю… Почему он так внезапно оставил тебя и увлекся этой дамой?

– Не знаю, – простонала Джанет. – Наверное, потому, что он грязное, жестокое, алчное животное. Однажды я упомянула, что, как и ты, я почти бесприданница. Этот негодяй, очевидно, не подозревал, что у нашего отца нет ни гроша за душой. Он рассчитывал зажить на широкую ногу, когда мы поженимся. Но, поняв, что его надежды тщетны, он утратил ко мне интерес и стал искать выгодную партию.

– Бедняжка Джанет… – Вайолет погладила сестру по руке. Джанет высвободилась из ее объятий и встала с кровати.

– Графиня – богатая вдова. Она молода и, как утверждают, красива. Хотя я не нахожу ее привлекательной. У нее густые черные волосы и пышная грудь, похожая на перезрелые дыни. Но мужчинам, наверное, нравятся такие формы.

Она стала в сильном волнении расхаживать из угла в угол.

– Ну и пусть женятся. Я надеюсь, что их брак не будет счастливым, – продолжала Джанет. – Он ей в конце концов надоест, и она выставит его за дверь, и этот негодяй вынужден будет скитаться, как нищий. Боже, как я могла отдаться такому человеку! – Слезы хлынули у нее из глаз.

Подойдя к сестре, Вайолет снова погладила ее по плечу.

– Не плачь, все будет хорошо, вот увидишь. Пройдет время, и ты забудешь этого человека, в твоей жизни появится другой мужчина. Он будет искренне любить тебя, а ты – его.

– Нет, этого никогда не случится, – сказала Джанет и, перестав плакать, высморкалась в носовой платочек. – Именно поэтому я приняла решение исправить былые ошибки.

Вайолет насторожилась.

– Что ты имеешь в виду? – с замиранием сердца спросила она.

– Я натворила много дел – бросила Рейберна накануне церемонии бракосочетания, заставила тебя поменяться со мной местами и играть не свойственную тебе роль герцогини. Все это мои ошибки, эгоистичные поступки незрелой и глупой женщины. Теперь я хочу исправить их. – Джанет расправила плечи. – Я знаю, что тебе было ужасно тяжело все эти месяцы, – продолжала она. – Ты наверняка сильно страдала. Тебе необходимо было следить за домашним хозяйством, ладить с обществом и соответствовать требованиям, предъявляемым к супруге одного из самых влиятельных аристократов Англии. Представляю, каких неимоверных усилий тебе стоило обманывать окружающих! Для тебя это была пытка.

– Ты сгущаешь краски, все обстояло не так уж плохо… – пробормотала Вайолет.

По спине у нее пробежал холодок от дурных предчувствий.

– О, не притворяйся! Со мной ты можешь быть откровенна. Надо признать, что ты на удивление хорошо справлялась с ролью герцогини Рейберн. Но теперь я хочу снять это невыносимое бремя с твоих плеч. Я готова облегчить твою жизнь и принять на себя те обязанности, которые были первоначально возложены именно на меня.

Вайолет не верила собственным ушам.

– Честно говоря, я не совсем понимаю, о чем ты…

– Я приехала, чтобы спасти тебя. Что здесь непонятного? Я готова занять свое место. Ты будешь снова леди Вайолет Брентфорд, а я – ее светлостью герцогиней Рейберн.

– Нет, это невозможно! – всплеснув руками, воскликнула Вайолет.

– Почему? Мне надоело притворяться. Я хочу стать самой собой.

– Нет, мы не можем поменяться местами. Во-первых, я – законная жена Адриана, а во-вторых – ему все известно.

Джанет нахмурилась:

– Что именно ему известно?

– Он знает, что мы с тобой натворили и кто я на самом деле.

– Теперь я понимаю, почему он так странно посматривает на меня. Впрочем, он почти не удостаивает меня взглядом. Это удивило меня.

– Мы вместе обманывали Адриана, – напомнила Вайолет, начиная сердиться. – И его можно понять. Адриан чуть не бросил меня. Выяснилось, что наш брак был юридически недействителен.

– Что?!

– Я назвала у алтаря чужое имя. Твое. С точки зрения закона такой брак не имеет юридической силы. Поэтому мы с Адрианом заново совершили всю церемонию и принесли у алтаря клятвы супружеской верности. Однако об этом никто не знает. Пойми, Адриану известно, что я – Вайолет.

Глаза Джанет стали круглыми от изумления.

– И Рейберн согласился притворяться?

– Я уговорила его хранить пока все в тайне. Представь, какой грандиозный скандал разразится в обществе, когда все узнают правду о нас! Тень падет на наших родных и близких, их репутация пострадает. Общество не простит нам нашу ложь.

Джанет вновь с хмурым видом стала расхаживать из угла в угол.

– Значит, я обречена до конца дней вести свойственный тебе образ жизни, – заключила она.

– А я во всем подражать тебе. Конечно, наш маскарад не лучший выход из ситуации, но это по крайней мере справедливое решение.

– Я не вижу в этом ничего справедливого, – возмутилась Джанет. – Ты никогда не проявляла интереса к светскому образу жизни, а я всегда обожала общество. Из нас двоих именно я достойна титула герцогини. Я должна была стать хозяйкой большого дома и принимать в нем гостей. И если бы мы не поменялись местами в день моей свадьбы, то для меня все сложилось бы удачно. Это ты поступаешь со мной несправедливо. Ты не имеешь права быть женой моего мужа.

Вайолет ахнула, услышав эти слова.

– Твоего мужа?! – с негодованием воскликнула она. – Это мой муж, а не твой! Ты отказалась выходить замуж за этого человека. Ты дала Адриану отставку, и, если бы не я, он был бы унижен в глазах общества. Ты изменила ему, бросила его ради другого мужчины. В ту минуту, когда мы поменялись местами, ты потеряла все права на Адриана. – Вайолет перевела дух и продолжала взволнованно: – И самое главное, ты никогда не любила его. Тебя привлекали его богатство, титул, влияние в обществе. Но все это тебе не достанется, как не достанется и сам Адриан. Я – его жена, женщина, которая стояла с ним у алтаря и которую он любит. Джанет усмехнулась:

– Ты уверена в этом? Ведь Рейберн был счастлив в течение нескольких месяцев, принимая тебя за меня. Даже сейчас он вряд ли сможет различить нас. Бьюсь об заклад, что, если я сниму эти дурацкие очки, он не поймет, кто именно стоит перед ним.

Эти слова задели Вайолет за живое. В ее душе проснулись былые сомнения и неуверенность в себе.

– Адриану не составит никакого труда различить нас, – заявила она, теребя на пальце левой руки перстень с аметистом, служивший ей талисманом. – Он любит меня.

Джанет пожала плечами:

– Если ты так уверена, то, конечно, не откажешься снова поменяться со мной местами, чтобы доказать свою правоту.

– Вайолет покачала головой:

– Об этом не может быть и речи.

– Почему? Ты боишься, что я окажусь права?

– Нет. Я знаю, что ты не права, и считаю, что подвергать Адриана тайному испытанию было бы абсурдно, – заявила Вайолет, хотя в душу к ней уже закралось сомнение. – Мы с ним сочетались законным браком, и этого уже не изменить.

– Возможно, это и так, – продолжала гнуть свое Джанет, – но, будь я женой Адриана, я бы все же проверила крепость его чувств. Во всяком случае, меня до конца жизни мучил бы вопрос, сможет ли отличить муж меня от сестры. Сомнения свели бы меня с ума.

– Мне не нужны никакие доказательства. Я полностью доверяю Адриану и считаю этот разговор оконченным.

– Как угодно. Но если передумаешь, я к твоим услугам.

– Я не передумаю, – заверила Вайолет сестру.

Выходя из комнаты, она чувствовала, как у нее дрожат колени. Ее мутило. Найдя в коридоре стул, она присела на него и постаралась справиться с обуревавшими ее чувствами. Успокоившись немного, она встала и направилась к себе в комнату.

Адриан уже спал. Вайолет легла в постель рядом с мужем, стараясь не разбудить его. Через несколько мгновений Адриан крепко обнял ее и поцеловал в шею.

– Простите, я задремал, – сонным голосом пробормотал он. – Вас долго не было?

– Не знаю, думаю, что нет. – Вайолет прижалась к его теплому боку. – Спите, мы поговорим завтра утром.

Она закрыла глаза, стараясь уснуть, хотя знала, что ей это не удастся.

– Чего хотела Джанет? – спросил Адриан. Вайолет снова открыла глаза.

– Она… она хотела сделать мне подарок, – ответила Вайолет, скрывая волнение.

– Что за подарок?

– Камея. Очень милая брошка. А потом Джанет рассказала мне о своей поездке в Италию. Она глубоко несчастна. По всей видимости, Тодди Маркем соблазнил ее, а потом бросил, увлекшись другой женщиной, богатой вдовой, итальянской графиней.

– Негодяй, – пробормотал Адриан. – Не понимаю, как я мог считать его другом. Если он снова появится в Англии, я позабочусь о том, чтобы все узнали, что это за человек. Такому подлецу нет места в благородном обществе.

– К счастью, никто не знает о романе Джанет с Маркемом. Умоляю вас, не говорите ей, что я рассказала вам обо всем.

– Не беспокойтесь, я ни словом не обмолвлюсь об этом. Они помолчали.

– Это все, о чем вы говорили? – наконец спросил Адриан. Вайолет задумалась. Следует ли ей передать мужу во всех подробностях разговор с Джанет? Что скажет Адриан, когда узнает о требовании ее сестры снова поменяться местами? О желании Джанет стать герцогиней Рейберн? Скорее всего, услышав об этом, он рассердится и поссорится со свояченицей. А это приведет к разладу в семье, и их гости, пожалуй, покинут имение. Взвесив все за и против, Вайолет решила молчать, хотя это было сродни обману.

– Да, – тихо ответила она, – мы говорили только об этом.

– Ну хорошо, – проговорил Адриан. – Мне искренне жаль вашу сестру, но она сама не без греха. Эта история послужит ей уроком.

– Наверное, вы правы. Адриан зевнул.

– Уже поздно, давайте спать.

– Давайте, – согласилась Вайолет и, повернувшись на спину, добавила: – Я люблю вас.

– Я тоже люблю вас, – в полудреме пробормотал Адриан. Через минуту его дыхание стало ровным и глубоким. Он заснул.

Лежа в объятиях мужа, Вайолет перебирала в памяти разговор с Джанет. Может, ее сестра права? Сумел бы Адриан различить их, если бы они подвергли его такому испытанию?

Она представила, что Джанет могла бы сейчас лежать на ее месте, и ужаснулась. Отогнав неприятные мысли, Вайолет стала внушать себе, что Адриан любит ее. Он не раз доказал это своими поступками.

Однако в ее душу уже закрались сомнения. Слова Джанет не давали ей покоя, словно надоедливые насекомые.

Лишь через час Вайолет уснула. Всю ночь ее мучили тревожные сны.

Глава 23

На дворе стояла теплая погода, и Вайолет решила устроить обед на свежем воздухе. На лужайке перед домом, откуда открывался прекрасный вид на озеро и живописную беседку, были накрыты столы. Росшие вокруг густые, уже зазеленевшие деревья отбрасывали легкую кружевную тень.

Все приглашенные на праздники гости уже прибыли. Кроме матери и двух сестер Адриана с мужьями и детьми, это были приехавшие из Лондона друзья, в том числе и Питер Армитидж.

Вайолет сердечно поблагодарила этого приятеля мужа за разрешение провести в его доме их первую брачную ночь. В глазах Армитиджа зажглись озорные искорки. Он отпустил столь смелые замечания по поводу ее слов, что Вайолет не знала, смеяться ей или сердиться. Вскоре, однако, она отошла к другим гостям.

Вайолет хотела написать письмо Элизе Хаммонд с приглашением приехать в Уинтерли вместе с тетушкой и кузеном, но потом передумала. Она боялась, что это может вызвать удивление у окружающих и возбудить нежелательные толки. Все знали, что Джанет и Элизу ничто не связывало. Кроме того, присутствие в доме настоящей Джанет осложнило бы ситуацию. Джанет вряд ли смогла бы убедительно делать вид, что любит и ценит Элизу. А Вайолет старалась восстановить дружеские отношения с ней.

Свежий ветерок разносил весенние запахи. Убедившись, что все готово, Вайолет пригласила гостей к столу. Джанет запаздывала к обеду. Однако через некоторое время Вайолет увидела ее. Она вышла из дома и направилась через лужайку к накрытым столам.

Вайолет поразил внешний вид сестры. Та была причесана и одета точно так же, как она сама. Их нельзя было различить! Волосы Джанет были зачесаны наверх и тщательно уложены. Она надела бледно-зеленое платье такого же покроя, как и наряд Вайолет. Но главное – Джанет сняла очки, и ее большие выразительные глаза сияли и искрились озорством.

Они не одевались одинаково с десятилетнего возраста. Каким образом Джанет удалось подобрать наряд и угадать, какую прическу сделает Вайолет? Неужели она подкупила одну из служанок? Или, может, Джанет следила за сестрой из окна, пока та расхаживала по лужайке и отдавала распоряжения слугам?

Вайолет нахмурилась, недовольная выходкой сестры.

– Зачем ты это сделала? – спросила она.

Джанет улыбнулась с невинным видом:

– О чем ты?

– Ты прекрасно знаешь, о чем.

– Ты имеешь в виду мой наряд? О, я подумала, что это будет забавно. Перестань хмуриться. К нам идет Рейберн с приятелем.

Вайолет охватил страх. Она быстро обернулась и увидела мужа.

Улыбка исчезла с лица Адриана, когда он приблизился к сестрам и остановился. Он явно растерялся, не зная, которая из двух молодых женщин – его жена. Вайолет тепло и призывно смотрела на него, однако у Джанет был точно такой же взгляд.

Вайолет очень хотелось, чтобы Адриан узнал ее, сделал правильный выбор. Но он застыл в нерешительности. Вайолет похолодела. А что, если он ошибется? Она не могла этого допустить.

Адриан растерянно переводил взгляд с одной сестры на другую. Вайолет быстро шагнула к мужу и положила руку ему на плечо.

– Вы, наверное, проголодались, мой дорогой? Блюда пахнут так восхитительно, что слюнки текут.

У Адриана, по-видимому, отлегло от сердца, и он с облегчением предложил жене взять его под руку.

– Да, я страшно проголодался.

Они направились к столам. Армитидж сопровождал Джанет.

– Зачем она это устроила? – тихо спросил Адриан жену, убедившись, что Джанет их не слышит.

– Это просто шутка, – заверила Вайолет мужа. – Не придавайте ей большого значения.

Однако сама она еще долго не могла успокоиться. Джанет удалось заронить в ее душу семя сомнения.

Прошло три дня. Утром накануне бала Вайолет постучала в дверь спальни сестры.

Джанет выглянула из комнаты.

– Ты одна? – спросила Вайолет.

Джанет кивнула. И Вайолет, заставив сестру посторониться, бесцеремонно вошла в спальню.

– Отлично, – сказала она. – Я все-таки решилась на этот шаг.

Закрыв дверь, Джанет бросила на нее удивленный взгляд.

– На какой шаг?

Вайолет в волнении сцепила пальцы рук.

– Я готова поменяться с тобой местами. Но только на время сегодняшнего бала. Когда он закончится и мы поднимемся в комнаты, я снова превращусь в герцогиню Рейберн, а ты – в леди Вайолет. Понятно?

– О да, конечно, – лукаво улыбнулась Джанет. В этот момент она была похожа на кошку, поймавшую наконец птичку, за которой давно охотилась. – И что заставило тебя изменить решение?

– Я уверена, что Адриан сумеет различить нас, но… мне хочется доказать это тебе.

– А если все же Рейберн не пройдет испытания?

– Я убеждена, что он узнает меня, – заявила Вайолет, хотя ее одолевали сомнения.

Бальный зал был залит ярким светом, исходившим от сотен зажженных восковых свечей. По натертому до блеска паркету скользили пары под звуки музыки оркестра.

Вайолет стояла в сторонке, глядя на гостей через стекла очков, которые она сегодня надела. Она уже отвыкла носить их при людях. Положение, в котором Вайолет сейчас находилась, было довольно странным. Она вроде бы снова стала самой собой и в то же время для Адриана была теперь не Вайолет, а Джанет.

У нее было ощущение, что все происходит не наяву, а во сне. В кошмарном сне. Он начался с той минуты, когда она, одетая в платье Джанет бледно-лилового цвета, спустилась по парадной лестнице в холл, где собралась вся родня, чтобы приветствовать прибывающих гостей, соседей по имению. На Вайолет никто не обращал внимания. Впрочем, так было всегда, до тех пор пока она не вышла замуж. Никто не заметил подмены. Даже миссис Литтон подошла к ее сестре, чтобы получить последние распоряжения.

Наконец появился Адриан, и взоры всех присутствующих обратились к нему. Статный и прекрасный, словно сказочный принц, он быстро спустился по лестнице. На герцоге были черный фрак и белоснежные чулки, рубашка, галстук и перчатки. Единственным ярким пятном в его костюме являлась булавка для галстука с изумрудом, поблескивавшая, словно зеленый кошачий глаз. Это украшение Вайолет подарила мужу надень рождения.

Впрочем, у нее был для него еще один, более драгоценный подарок, его дитя, которое она носила под сердцем. Вспомнив об этом, Вайолет невольно положила ладонь на живот. Теперь у нее уже не было сомнений в том, что она беременна. Зимой она родит Адриану ребенка, наследника, если это будет мальчик. Мысль об этом наполняла ее радостью.

На мгновение Вайолет забыла о том, что поменялась с Джанет местами. Адриан тем временем уже подошел к родственникам. Вайолет ждала, что он сейчас поцелует ее, свою жену. Однако он прошел мимо и, взяв руку Джанет, коснулся ее губами, а потом чмокнул сестру Вайолет в щеку. Джанет улыбнулась и что-то сказала. Адриан засмеялся в ответ.

У Вайолет перехватило горло от горечи. Адриан не узнал ее… И это после всего, что они вместе пережили. Как он мог пройти мимо?

Вайолет не могла побороть в себе чувство подавленности. Вскоре съехались гости, и бал начался. Джанет осыпали комплиментами, предназначавшимися ей, Вайолет. Ее сестра сияла от счастья, словно это она устроила грандиозный праздник для гостей. Вайолет ругала себя за свое безумство. Ей не следовало поддаваться на провокации сестры, которая очень хитро заронила в ее душу сомнения и неуверенность в себе.

Вайолет понимала, что прежде всего любопытство заставило ее пойти на опрометчивый шаг. Теперь оно было удовлетворено. Адриан не узнал ее, он не выдержал испытания.

Ее муж и сестра разгуливали по залу под ручку. Джанет выглядела очень элегантно в золотистом платье, которое Вайолет сшила себе для этого бала. А Адриан, ее дорогой Адриан, человек, которого она любила больше жизни, снова был обманут. Не в силах больше смотреть на все это, Вайолет выбежала из зала.

«Что-то здесь не так», – думал Адриан.

Эта мысль целый вечер преследовала его. Ему было не по себе.

Внешне все вроде бы шло своим чередом. В бальном зале толпились оживленные гости. После роскошного ужина, за которым вино лилось рекой, они с удовольствием танцевали и общались друг с другом. Вайолет сумела все прекрасно организовать, Адриан вынужден был признать это. Леди Джерси или любая другая светская матрона не смогли бы сделать это лучше.

Вайолет стремилась доказать, что достойна носить титул герцогини и способна с честью выполнять соответствующие ее высокому статусу светские обязанности. Впрочем, Адриан считал, что его жене не было никакой необходимости лезть из кожи вон. Он любил ее и восхищался ею вне зависимости от того, справлялась она с ролью хозяйки большого дома или нет. Хотя он, конечно, не мог не радоваться тому, что ее усилия увенчались успехом и праздник удался на славу. Репутация его жены после этого бала упрочится. Вайолет вполне заслужила это.

Они кружились в вальсе, и Адриан время от времени посматривал на жену сверху вниз. И каждый раз при взгляде на нее у него возникало какое-то странное чувство. Встретившись с ней глазами, он поразился их незнакомому выражению. В глазах Вайолет он не увидел тепла и любви.

Холодок пробежал у него по спине. Смутные подозрения, которые закрались в его душу еще в начале бала, снова начали одолевать его… Адриан гнал от себя тревожные мысли, но они, словно рой надоедливых пчел, осаждали его.

– Дорогая, – стараясь не выдать своих чувств, проговорил он, – я могу поздравить вас с успехом! Праздник удался на славу!

– О, это в основном заслуга миссис Литтон. Но я рада, что вам понравился праздник. Надеюсь, ваш нынешний день рождения не разочаровал вас?

– Он превзошел все мои ожидания.

Адриан накрыл ладонью кисть ее руки, которую она положила ему на грудь, и стал поглаживать большим пальцем перстень с аметистом на ее безымянном пальце.

– Вы помните, когда я подарил вам это кольцо? – спросил он проникновенным голосом.

Его жена очаровательно улыбнулась:

– Конечно.

– Мы поехали в ювелирный магазин «Ранделл и Бридж», – продолжал Адриан, – чтобы выбрать вам подарок. И вы с первого взгляда влюбились в этот камень…

– Да, именно так все и было. Разве я могла забыть эту романтическую поездку?

Джанет! Теперь Адриан не сомневался, что перед ним сестра Вайолет. Но зачем она выдавала себя за его жену? Близнецы вновь поменялись местами. А это значит, что по иронии судьбы Вайолет сегодня вечером изображала себя самое. Адриан чувствовал, как в его душе закипает гнев.

– Вы действительно не могли ее забыть, – процедил он сквозь зубы, – потому что никакой поездки в магазин не было. – Он так сильно сжал руку Джанет, что она ойкнула от боли. – Вы совсем запутались во лжи. Вайолет не ездила со мной к ювелиру. Я сам выбрал это кольцо и сделал ей подарок уже за пределами Лондона.

Испуганная Джанет пыталась вырваться из его объятий.

– О нет, Джанет, я не отпущу вас, – заявил Адриан. – Мы закончим этот танец как ни в чем не бывало, а потом вы пойдете со мной.

Джанет бросила на него сердитый взгляд, но перестала вырываться. Она продолжала танцевать, понурив голову. Когда музыка смолкла, Адриан крепко взял ее под руку и поискал в толпе гостей брата.

Кит прибыл в усадьбу утром, чтобы поздравить Адриана с днем рождения и повеселиться на балу. Адриан без труда нашел его. Он стоял у стены и флиртовал со старшей дочерью мистера Лайла, соседа герцога, симпатичной юной брюнеткой, которая в этом году начала выезжать в свет. Она обмахивалась веером и посмеивалась, слушая остроты Кита.

– Прошу прощения, мисс Лайл, – обратился к ней Адриан, – но мне нужно поговорить с братом.

– О да, конечно. – Девушка окинула любопытным взглядом герцога и его жену, которая, казалось, была чем-то сильно расстроена.

Когда она отошла, Кит с недовольным видом посмотрел на брата.

– Надеюсь, это ненадолго, – проворчал он. – Мы с мисс Лайл как раз договаривались о том, чтобы встретиться завтра в деревне.

Адриан отвел Кита и Джанет в угол зала, подальше от гостей.

– Мисс Лайл подождет, – заявил он. – Я хочу дать тебе одно поручение, Кит. Вот, познакомься со своей свояченицей, Джанет. Настоящей Джанет. Следи за ней, не спускай с нее глаз.

Кит, сердито взглянув на сестру Вайолет, скрестил руки на груди.

– Не беспокойся. От меня ей не убежать.

– Отлично. А мне надо отыскать жену и вразумить ее.

Адриан хотел было повернуться и уйти, но, вдруг что-то вспомнив, бесцеремонно взял левую руку Джанет и снял с ее безымянного пальца обручальное кольцо и перстень с аметистом.

– Никогда не носите то, что принадлежит не вам, – сказал он и, положив их в карман, удалился.

Смахнув со щеки слезинку, Вайолет с наслаждением вдохнула прохладный ночной воздух. Из глубины сада, словно густое облако, плыл сладкий запах сирени. Ей следовало вернуться в бальный зал. Но это было свыше ее сил.

Был уже поздний час. Вайолет оставалось немного потерпеть, скоро бал закончится, а с ним и ее мучения. Все вернется на круги своя. Они с Джанет снова поменяются местами, и никто не узнает об их проделке.

Но в душе Вайолет навсегда останется неприятный осадок. Теперь она знала, что ее супруг, человек, которого она всем сердцем любила, был не в состоянии отличить ее от сестры. Он заявлял, что обожает ее, понимает, ценит и хорошо знает. И тем не менее Джанет удалось обвести его вокруг пальца. Неужели сестры были совершенно одинаковыми, взаимозаменяемыми, лишенными индивидуальных черт?

Может, Адриан, несмотря на его заверения, был бы счастлив в браке с Джанет? Впрочем, в глубине души Вайолет знала, что это не так. Однако ее самолюбие было уязвлено. И все же она надеялась, что время залечит ее раны. Она постарается забыть сегодняшний вечер и свои сомнения. Их груз мог бы раздавить ее, испортить семейную жизнь и привести к катастрофе.

Вайолет напомнила себе, что Адриан – ее законный муж и навсегда останется им. Кроме того, она обрела в его лице верного друга. Адриан был ее любовником и отцом ребенка, которого она носила под сердцем. Возможно, Бог даст им еще детей.

Вайолет должна быть счастлива и довольна жизнью, несмотря на открывшуюся ей сегодня правду. Она плотнее запахнула на груди шаль. Ей не хотелось возвращаться в зал. Услышав чьи-то шаги, она подняла голову и увидела Адриана.

Она чуть было не бросилась ему на шею. Ей так хотелось, чтобы он приласкал ее. Однако Вайолет сдержалась. Адриан принимает ее за Джанет, и ей нужно доиграть эту роль до конца. Она застыла, сидя на садовой каменной скамье.

– Добрый вечер, ваша светлость, – промолвила она, когда Адриан подошел ближе. – Что привело вас в сад в столь поздний час?

Присев рядом с ней на скамью, Адриан вытянул длинные ноги.

– Мне кажется, то же самое, что и вас. Мне захотелось подышать свежим воздухом и отдохнуть от шума многолюдной толпы. – Он взглянул на Вайолет. – Впрочем, насколько я знаю, вы любите шум и веселье.

Вайолет напомнила себе, что для Адриана она сейчас – Джанет и должна во всем подражать сестре.

– Да, я люблю шумные праздники, – сказала она. – Но мне надоело играть чужую роль, ведь я не могу открыто веселиться. С вами я говорю откровенно, потому что Вайолет рассказала вам обо всем.

– Гм… я и вправду давно знаю о том, что вы поменялись местами.

– Сестра говорила, что вы страшно рассердились на нее, когда узнали это. Но потом вы простили ее. – Вайолет помолчала. – А меня вы смогли извинить?

Адриан усмехнулся, и в полутьме блеснули его белые зубы.

– Я еще не решил, заслуживаете ли вы прощения.

– Это не так важно. Главное, что вы и сестра счастливы вместе.

– Вы так думаете? А я полагал, что вы немного завидуете нам.

– Вовсе нет, – возразила Вайолет непринужденно. – Вы и моя сестра прекрасно друг другу подходите. Жаль, что я не поняла этого раньше.

– Раньше? То есть до нашей свадьбы, вы хотите сказать? -Да.

– Вы, без сомнения, правы. Мы с Вайолет действительно созданы друг для друга. – Адриан, повернув голову, вдруг посмотрел ей в глаза. – И все же иногда я задаю себе один вопрос.

– Какой именно?

Он ближе подвинулся к ней.

– Что было бы, если бы мы с вами все же поженились? – с придыханием произнес он. – Если бы сейчас мы были мужем и женой? А вы никогда не задавались подобным вопросом?

Комок подкатил к горлу Вайолет. О Боже, что такое он говорит? Неужели в глубине души Адриан все это время мечтал о Джанет?

– Нет, – торопливо ответила она.

– Правда? А я всегда считал вас необузданной страстной натурой. – И он обнял ее за плечи. – Вы с сестрой похожи как две капли воды. И порой мне хочется проверить, как далеко простирается это сходство. Может быть, мы проведем эксперимент и выясним это?

И Адриан попытался поцеловать ее, однако Вайолет удалось уклониться от него. Она уперлась руками в его грудь, но он был сильнее и рывком усадил ее себе на колени.

– Нет, не смейте! – воскликнула она. Ее сердце разрывалось от боли.

Адриан припал к ее губам в жадном поцелуе. У Вайолет закружилась голова. Она попыталась сопротивляться, но не могла. Вайолет любила мужа, хотела близости с ним. На мгновение она сдалась, и его язык проник к ней в рот. Он трепетал там, как пчела, собирающая не