home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



27

Кустистые брови старого, должно быть, еще отлично помнящего живым ветхозаветного Моисея, ювелира шевелились, как рыбьи плавники, высокий лоб мыслителя то морщился пустынным барханом, то младенчески разглаживался. Напряженная работа, идущая там, в глубине, была видна невооруженным взглядом. Если бы Александр не был сейчас занят серьезным делом, то непременно развеселился бы от комичных ужимок старца, изучающего в огромную лупу награду Ибрагим-Шаха.

— Да-а-а, это вещь… — оторвался наконец господин Гольдшмидт от созерцания драгоценности. — Нас, ювелиров, обычно считают записными жуликами и проходимцами, молодой человек… Мол, самый цимес для уважающего себя ювелира — обмануть простачка. Так вот слушайте, что я вам скажу, молодой человек. — Соломон Давыдович сдвинул на лоб часовую лупу на ремешке, которой пользовался совместно с обычной, и потер натруженную глазницу. — Так поступают вовсе не уважающие себя ювелиры. Соломон Гольдшмидт за всю свою жизнь — а прожил он долго, очень долго — никогда не обманывал ни покупателей, ни людей, желающих избавиться от надоевших им безделиц. Да-да! И не улыбайтесь!

— Я не улыбаюсь, — возразил Саша, которому действительно сейчас было не до улыбок.

— И даже не думайте! Соломон Гольдшмидт всю жизнь был честен и надеется таким же честным покинуть этот мир. Не так скоро, конечно, как многие ожидают.

Ювелир аккуратно спрятал лупу в обитый бархатом футляр — она сама по себе была антиквариатом — и отодвинул от себя коробочку с перстнем.

— Сколько вы хотите за это колечко, молодой человек? — надменно поинтересовался он.

— Назовите вашу цену, — ответил поручик.

Господин Гольдшмидт долго молча смотрел на него и наконец разжал губы.

— Ну, хорошо. Я бы дал… — старый еврей поднял водянистые глаза к потолку, пошевелил морщинистыми губами, будто читая видимые ему одному строки, и изрек: — Девятьсот тысяч рублей. — Взгляд его быстро опустился и беспокойно зашарил по лицу «продавца», ясно давая понять, что утверждения о кристальной честности — самореклама, не более того.

— Это хорошая цена, — кивнул Бежецкий. — Но вся закавыка в том, что деньги нужны мне сразу и без какой-либо волокиты, милейший.

— О, это невозможно! — всплеснул мосластыми руками ювелир. — Я должен заказать эту сумму в банке, заполнить массу бумаг… Кстати, по законам Российской империи, я должен сообщить, на какие цели мне требуется такая огромная сумма, — пытливо заглянул он в глаза безмятежному офицеру, стремясь прочесть в них что-то чрезвычайно ему важное.

— Вот ведь напасть, — молодой человек состроил скорбную мину. — А мне через несколько дней следует отбыть по новому месту службы… Придется, видимо, обратиться к вашему коллеге Слуцкеру…

— И не думайте! — не дал ему договорить ювелир. — Слуцкер вас непременно обманет! Он вас продаст и купит. И снова продаст, но уже дороже. Ха! Вы еще не знаете Слуцкера! Я такого бы вам мог порассказать об этом шлемазле, молодой человек!

Тут он был несколько не прав: Слуцкер был в числе тех ювелиров, что Александр уже посетил, составив для себя представление об истинной цене сокровища (хотя бы приблизительно). А заодно — целую палитру типажей этих выдающихся представителей человечества, обладающих одновременно повадками лисиц и акул. И упомянутый Слуцкер оставил у него примерно то же впечатление, что пытался сейчас внушить Соломон Давыдович. Не особенно, кстати, от всех предыдущих отличающийся.

— Раз такое дело, то я могу пойти вам навстречу, — принялся юлить Гольдшмидт. — Например, я мог бы дать вам девятьсот двадцать пять тысяч или… Гулять так гулять — девятьсот пятьдесят!

— Восемьсот, — не повышая голоса сказал Саша, глядя старику прямо в бегающие глазки.

— Что? — опешил тот. — Я вас не совсем понял…

— Восемьсот тысяч, — повторил поручик. — Но деньги сейчас и без ваших… — он покрутил в воздухе кистью, — формальностей. Я — человек военный, и формальности мне совсем ни к чему.

— Но… — попытался барахтаться Соломон Давыдович, но по всему было видно, что он уже сдался, сраженный щедростью (или глупостью) своего визави.

— Значит, восемьсот, наличными и сегодня, — подытожил Александр, поднимаясь из кресла и забирая коробочку с перстнем. — До семнадцати часов деньги должны быть в моем особняке. Иначе эта безделица окажется у…

— По рукам, — оскалился Гольдшмидт. — Деньги будут у вас в шестнадцать пятьдесят.

Точность действительно была его кредо: приказчик ювелира с чемоданчиком, полным наличных, прибыл в особняк Бежецких в шестнадцать пятьдесят две…


* * * | Кровь и честь | * * *