home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава шестнадцатая

Антон ехал на такси в Ландсхут. Разговорчивый водитель пытался завязать с русским беседу о футболе, Абрамовиче и холодной русской зиме, однако пассажир был настолько занят собственными мыслями, что таксист охладел к разговору.

Они неслись в потоке машин по шоссе на видавшем виды «мерседесе». Через час такси остановилось напротив входа в гостиницу «Кайзерхоф». Ральф уже поджидал приятеля. Обменявшись приветствиями, они обошли отель справа и оказались у небольшой плотины, возведенной на реке, протекающей через город. Неподалеку находился знаменитый пивной ресторанчик, на здешнем наречии — биргартен. С десяток расслабленных, погруженных в мелкие проблемы провинциальной жизни посетителей, представить не могли, как мечтал оказаться на их месте Ральф Мюллер-старший, стоя в карауле на окраине калужской деревни Хизна холодной зимой 1941 года.

Ральф облокотился на поручень моста, и, глядя на бурлящий поток, заговорил:

— Когда мы с тобой завтракали в «Кемпинском», некий пожилой господин попросил у уборщика ключ от номера, пожаловавшись, что свою карточку забыл на столике. Надеюсь, ты понимаешь, что речь идет о твоем номере? Но уборщик преспокойно запустил этого человека к тебе, даже не подумав, что такой почтенный старик может врать. Думаю, твою записную книжку стащил именно тот незваный гость.

— Незваный гость хуже татарина… An unexpected guest is worse than a tatar. Как ты узнал?

— Какой татарин? Опять русская поговорка? Я поехал в «Кемпинский», поговорил с дамой, которая дежурила на… executive floor. Потом мы с ней опросили всех, кто вчера убирался в номерах, и один из служащих сказал, что ты попросил его открыть дверь, потому что забыл карточку. Когда он описал «твою» внешность, мне все стало ясно. Дело для хорошего отеля обычное. В таких местах живут приличные люди. Это притупляет бдительность персонала. Да и при таком потоке внешность постояльцев редко запоминается. Теоретически любой может проникнуть в твою комнату.

— Зачем какому-то старику моя записная книжка? Что за нелепость?

— Не знаю. Но это еще не все. Вчера отец обнаружил, что пропало письмо дяди из России. Мы обыскали весь дом. Я нашел все, что когда-либо в нашем доме терял, даже солдатиков, спрятанных от меня младшей сестрой из вредности тридцать лет назад! Письма нигде нет.

— А вы где его хранили?

— Оно на стене висело…

— Зачем?

— Отец его в рамку поместил и повесил в гостиной в знак памяти о дяде, рядом с фото, которое сделали еще до войны…

По мосту проехала пожилая дама на велосипеде. С противоположного берега, который, словно на сказочной картинке, приютил опрятные домики, раздался бой древних часов — то напомнила о себе изящная башня, величественно возвышающаяся над этим маленьким, чуть сонным и очень уютным мирком. Антон развел руками:

— Кто еще знал про письмо?

— Все, кто выписывает газету «Ландсхутер цайтунг». Отец кому-то в очередной раз рассказывал в баре историю про дядю. Рядом случайно оказался местный репортер. У отца взяли интервью, да еще и сфотографировали на фоне стены в нашем доме, где письмо было вывешено.

— Замечательно. Таким образом, никаких зацепок и следов у нас нет.

— Совершенно. Единственное, что у нас есть — половинка уха…

— Что?

— Я расспросил того остолопа из «Кемпинского», и он смог мне, с грехом пополам, описать старика, который рылся у тебя в номере. В общем, старик как старик, только вот левое ухо у него изуродовано.

— Уже кое-что.

— А что нам это даст? Я-то думал, он и в нашем доме побывал. Мы в полицию сразу сообщили. Приехал офицер, осмотрел дом, поговорил с соседями. Так вот, соседи никакого старика не видели. Но Эльза, наша знакомая, что живет неподалеку, заметила, как у дома крутилась женщина. Раньше она эту женщину здесь не видела. Но описать ее, однако, не смогла, потому что, говорит, далеко было, не разглядеть.

— Когда это случилось?

— Вчера, около пяти вечера. Отец гостил у приятеля, а мы с тобой в отеле регистрировались.

— Так, Ральф, давай подумаем, что такого ценного могло содержаться в письме твоего дяди. Во-первых, упоминание о непонятных бумагах…

— Во-вторых, имя. Там есть имя этой его знакомой из Воронежа.

— Кати Зайцевой?

— Да. Катя Зайцева, похоже, единственный человек, который знает, что это за бумаги. Или знала.

— Думаю, не единственный. Есть еще тот, кто, видимо, настолько много знает про эти бумаги, что готов идти на воровство, лишь бы их раздобыть. У меня нехорошее предчувствие.

— Детектив какой-то. И мы в нем — действующие лица.

— Детективы лучше смотреть дома, лежа на диване. Может быть все, что произошло — череда случайностей? Хотя, нет. Дед был у меня в номере, книжку стащил. У вас из дома украли письмо в рамке. Бред какой-то. Интересно, что дальше?..

Окружающий пейзаж действовал успокаивающе, как валериановые капли. Широкая река, лениво несущая свои воды… Словно игрушечные, домики на противоположном берегу… Старая крепость на холме… Украшенный цветочными горшками вход в биргартен… Здесь хотелось остаться навсегда.

Антон с досадой вспомнил аэропорт Шереметьево, подумал, что в Москве его никто не ждет, но после, как обычно, живо представил себя в качестве эмигранта без капитала за душой, рассекающего на велосипеде по здешним улочкам, и патриотические настроения взяли верх.

— Антон, — Ральф потряс приятеля за плечо, словно хотел разбудить. — Нам надо ехать в Воронеж, чтобы встретиться с Катей.

— Надо сначала узнать, жива ли она.

— Даже если нет, должны остаться родственники. Может, они прольют свет на эту историю.

— Ты прав, конечно… Черт возьми, Ральф! — Антон чуть не свалился в реку от внезапно охватившего его волнения. — Нам надо срочно ехать в Воронеж! Ведь те, кто идет по нашему следу, тоже должны туда отправиться. Если, конечно, следовать элементарной логике.

— Разумеется! Не думаю, что они остановятся, похитив у нас книжку и письмо.

— Как у тебя обстоят дела с российской визой?

— Полный порядок. Многократный въезд, виза действительна еще два месяца.

— Отлично. Погоди.

Антон достал телефон и быстро набрал номер своего друга Игоря. Тот ответил через несколько секунд.

— Игорек, привет! Да, да… Все нормально. Погоди, сейчас не об этом. Слушай, я к тебе скоро приеду. Да. Нет, по делу… Расскажу при встрече. Смотри, Игорь, я буду не один. Со мной приедет мой приятель из Германии. Закажи два номера. Начиная с послезавтра, думаю. Где? Мне, в общем, все равно. Ну, скажем, давай в «Арт-отеле» — там, по крайней мере, менеджмент американский, а не ваш деревенский… Ладно, наши, как ты говоришь, москальские привычки после обсудим. Есть еще одно дело: поищи женщину, которую зовут Екатерина Зайцева. Ей должно быть лет семьдесят пять — восемьдесят. Особых примет нет, знаю только, что во время войны она жила в Воронеже. Так, что еще? Возможно, ее могли репрессировать, так как она общалась с немцами в каком-то офицерском клубе. Да нет… она учительница была. Кстати, вот тебе и еще одна наводка. Если женщину не найдешь, родственников ищи. Игорь, друг, это очень важно. Это мне нужно, понял? Отлично. Все, пока. — Антон повернулся к Ральфу: — Я говорил с другом из Воронежа. Он там все и всех знает. Поможет нам. Давай заказывать тебе авиабилет.

— Договорились. Мне только нужно в офис заехать и в фитнес-клуб — я обещал сегодня внести годовой членский взнос.

— Тогда поехали.

Фитнес-клуб «О Синитри» считался достопримечательностью города. В элегантном современном здании при помощи новейших систем и оборудования сохранялось и укреплялось здоровье немецкой нации. Правда, по слухам, владел всем этим хозяйством гражданин России.

Здесь Антона угостили чашечкой итальянского кофе, который он с удовольствием потягивал, рассматривая клубный ресепшн, похожий на стойку бара в модном ночном заведении.

Решив финансовый вопрос, Ральф тут же по телефону заказал билет на вечерний рейс «Аэрофлота» до Москвы.

— Хорошо, что сегодня четверг, с местами никаких проблем, — сказал он, когда они подходили к автомобильной стоянке для членов клуба. — Ты поменяешь свой билет?

— Да, — ответил Антон. — Это нетрудно. У меня бизнес-класс.

— Будем контролировать оба салона, — пошутил Ральф.

— Полетим вместе. Я договорюсь с экипажем.

— Антон, ты какой-то напряженный.

— Ты тоже не выглядишь счастливым, Ральф.

— Это неудивительно. Но ты печален…

— Мне жалко так быстро расставаться с Ритой, вот и все.

— Не расстраивайся, еще приедешь сюда.

— Ты уверен?

— Конечно!

— Жизнь такая штука… Сегодня ты в чем-то уверен, а завтра… Не хотел сейчас говорить об этом, ведь у нас важное дело, но мне кажется, я нашел женщину, которую очень-очень долго искал, понимаешь?

Ральф кивнул. Антон попросил друга подождать его в машине, а сам набрал номер Риты. Знакомый голос радостно ответил по-русски, почти без акцента:

— Привет!

— Привет, Рита… Так приятно слышать твой голос.

— Мне тоже. Давай увидимся в «Орландо», в час дня, хорошо?

— Хорошо, договорились.

— Целую тебя, пока. Она повесила трубку.

Антон в одиночестве бродил по ярко освещенным галереям мюнхенского международного аэропорта. Один из самых удобных аэровокзалов мира в этот раз не радовал его обилием магазинчиков и уютных кафе. Два часа назад Антон расстался с Ритой. Ему показалось, что известие о спешном отъезде Антона на родину ее совершенно не расстроило. В свою очередь, его расстроила такая реакция. Они обедали в «Орландо», потом вновь встретились, около пяти часов вечера, напротив магазина «Сваровски» на Мариен-платц. Антон пришел сюда чуть раньше и успел купить Рите в подарок небольшое хрустальное сердечко, наподобие того, что было на ней в день их первого свидания.

Теперь, в аэропорту, Антону казалось, что ему все приснилось. В ожидании Ральфа он посылал дежурные эсэмэски сотрудникам. Только что объявили начало регистрации на московский рейс. По единственной на весь терминал очереди можно было безошибочно определить, где находится стойка родного «Аэрофлота».

Неожиданно кто-то коснулся его плеча. Антон обернулся и не поверил своим глазам — Рита!

— Я не могла так просто тебя отпустить… Очень хотела еще раз увидеть и… еще вот…

Она достала из кармана куртки какой-то предмет и передала Антону. Кулон в виде сердца.

— Это было на тебе вчера вечером…

— Да. Пусть напоминает обо мне. А у меня теперь есть другой. Впрочем, ты не думай, я тебя так не отпущу. Может, сама скоро приеду в Москву. Наша компания организует у вас семинар по управлению активами холдинговых компаний. Я попросилась в делегацию, и меня в нее включили!

— Рита, это же чудо! Когда?

— Пока точно не знаю. Скоро. Жди меня, Антон.

— Я буду тебя ждать, Рита.

Он поцеловал ее. Людской поток плыл вокруг них, словно река, омывающая островок, а они стояли, как во сне, не двигаясь, молча. Потом Рита мягко отстранила Антона, взглянула на него, улыбнувшись, покачала головой и пошла прочь.

— Рита, милая моя Рита…

Антон удивился нежности, накрывшей его, словно волной. Определенно он без ума от давно забытого ощущения безграничного счастья. Оно вытеснило все остальные чувства, включая тревогу, сомнения и печаль, победно заполнив и сердце, и рассудок. Подошедшего вскоре Ральфа он встретил как родного брата, которого только что выпустили из концлагеря, а во время контроля багажа перед стойкой регистрации так упорно улыбался секьюрити аэропорта, что заслужил… индивидуальную, очень педантичную проверку чемодана. Но его подобная подозрительность даже не расстроила.

Ральф, напротив, с трудом скрывал недовольство придирчивостью и медлительностью тех, кто досматривал вещи Антона. Он чуть слышно возмущался и качал головой.

На паспортном контроле друзья разделились. И минуты не прошло, как Ральф оказался по ту сторону «границы», пройдя через стойку для граждан стран Евросоюза. Подошла очередь Антона. Офицер произнес: «Гутен таг», взял паспорт, повертел в руках, полистал, отсканировал штрих-код. Потом подозвал коллегу, по виду, старшего. Тот посмотрел на экран компьютера, взглянул на Антона и сказал фразу, которую тому прежде слышать не доводилось. Разве только в кино:

— У нас есть к вам вопросы по вашей визе. Не могли бы вы отойти в сторону? Да, вот сюда, пожалуйста, прошу вас.

Антон отошел от белой кабинки, где восседал офицер, и тут случилось совсем уж невероятное: кто-то вежливо, но твердо придержал его за плечи, а выросшая, словно из-под земли молодая женщина-полицейский пристегнула его к своей руке наручниками.

«С приездом», — пронеслось в голове Антона.

В это время Ральф производил попытки пересечь границу в обратном направлении. Наконец, ему удалось догнать полицейских, уводящих Антона.

— Простите, что происходит? — Ральф обратился к женщине, которая вела его друга, словно собачку на поводке.

— А вы почему интересуетесь? — спросила женщина.

— Потому что это мой русский друг и потому что мы с ним вместе летим в Москву.

— Если это ваш друг, я не могу вам ничего сообщить.

— Почему?

— Потому что вы не состоите в родственных связях.

— Но у него тут никого кроме меня нет!

— Это мы сейчас выясним.

Процессия ускорила шаг. Ральф преградил им путь:

— Да постойте же! Я не могу его бросить, тем более, не могу лететь без него. Объясните, что происходит.

— Покажите ваш паспорт.

Ральф достал паспорт, который полицейские тут же бегло изучили.

— Хорошо, — сказала женщина. — Следуйте за нами. Мы допросим вашего друга, а потом, может быть, разрешим ему свидание с вами, но в присутствии нашего офицера.

— Ладно, идет, — Ральф кивнул и с досадой оглянулся на стойку регистрации «Аэрофлота».

Кроме Антона, в отделе полиции мюнхенского аэропорта сидели два скорбного вида араба и одна русская девушка. С учетом общемировой антитеррористической истерии, наличие в клетке граждан «арабской национальности» выглядело привычно. А вот русская… Она была растерянна и подавлена. Антону стало ее жалко, и, несмотря на то, что сам уже готов был впасть в тихую истерику, он решил с ней поговорить.

— Вас-то за что сюда привели? — спросил он как можно спокойнее.

— Откуда мне знать… — девушка всхлипнула. — Сказали, паспорт у меня недействителен.

— Такое бывает. Но вы же сюда въезжали по нему?

— Ну, конечно! Они меня по нему пустили сюда. Паспорт мне в турагентстве делали, пятьсот долларов взяли… Визу получала сама в посольстве в Москве, на Пилюгина, Вы знаете…

— Да, я там же получал визу, как все. И что, поставили в паспорт визу, так в чем проблема?

— Говорят, паспорт недействительный. — Девушка готова была разреветься.

— Вы не расстраивайтесь, хорошо? Вы же не сами паспорт себе нарисовали, верно? Все образуется, вы не совершили никакого преступления.

«А вот что у меня не так, не пойму», — вздохнул Антон.

У него в паспорте стояли еще две открытые визы, выданные, соответственно, посольствами США и Великобритании. А уж эти ребята проверяли тщательней некуда. Скорее всего, произошла ошибка. В памяти Антона всплыл недавний разговор с другом, который теперь постоянно проживал в Австрии. Удалившись от дел, он переехал в горно-озерный край. Друг вспоминал, с каким нежеланием отпускала его родина. В России у него был неплохой, но опасный сырьевой бизнес, позволивший заработать много денег и немало недоброжелателей. На границах Европейского Союза его арестовывали три раза. Антон вспомнил, как тот говорил ему за обедом: «Первый раз, конечно, очень неприятно, а после привыкаешь. Они тут все люди культурные и вежливые, по башке не бьют. Так что, мне даже интересно, какая будет предъява в очередной раз». Его всякий раз отпускали с извинениями, потому что и в России должны быть очень состоятельные люди, чья репутация ничем серьезным не запятнана. Правда, таких — единицы.

Про Антона вспомнили приблизительно через час.

— Господин Ушаков, пожалуйста, пройдите на интервью к офицеру.

«Круто. Не допрос, а интервью. Уже хорошо».

Сначала ему показалось, что офицер — та самая женщина в кремовой рубашке с зелеными погонами, которая вела его на поводке в участок. Но Антон ошибся. Она лишь проводила его в маленькую и стерильно чистую комнатку, которой не хватало уюта. В комнатке сидел лысоватый человек, средних лет, скорее всего, сотрудник какой-то спецслужбы. Когда за Антоном закрыли дверь, хозяин кабинета предложил ему сесть на привинченный к полу маленький белый табурет.

«Разумно, — хмыкнул про себя Антон, — такой табуреткой очень удобно совершать противоправные действия».

Полистав паспорт, офицер сфокусировал на Антоне усталый взгляд и произнес по-английски:

— На каком языке предпочитаете вести беседу?

— На английском.

— Окей. Меня зовут комиссар Вейде. Вы — Антон Ушаков из Москвы?

— Да.

— Цель вашего визита в Германию?

— Октоберфест. — Офицер не улыбнулся, и Антон уточнил: — Приезжал на фестиваль пива, а также друга повидать.

— Какие у вас отношения с Николаем Клюевым?

— Простите?

— Повторяю вопрос: какие у вас отношения с Николаем Клюевым?

— Я не имею понятия, кто такой Николай Клюев.

— Предупреждаю, ложь не облегчит вашу судьбу. Согласно параграфу один дробь один закона о…

— Господин капитан, я не знаю никакого Клюева и не понимаю, почему меня задержали на паспортном контроле. Из-за этого я, похоже, не попадаю на свой рейс в Россию. Мои документы в порядке. В паспорте — три открытых визы, включая шенгенскую, американскую и английскую..

— Я и сам знаю, какие у вас визы. Меня интересуют подробности вашего знакомства с господином Клюевым. Кстати, я не капитан, а комиссар.

Антон почувствовал, как кровь ударила в голову. «Так, терпение, не надо давать лишних поводов».

— Повторяю, что я, Антон Ушаков, не знаю Клюева. Я работаю в консалтинговой компании в Москве. Мой друг, Ральф Мюллер, гражданин Германии, собирался ехать туда вместе со мной сегодня вечером. Он ждет меня, и, если потребуется, готов ответить на ваши вопросы.

Офицер еще раз пролистал паспорт, взглянул на Антона исподлобья, встал из-за стола и со словами «один момент» вышел из комнаты.

Через полчаса отворилась дверь, и вместо комиссара Вейде в кабинет вошел пожилой человек в штатском.

— Вы — Антон Ушаков, гражданин России, живете в Москве, так?

— Да.

— Вы сказали нашему офицеру, что не знаете Николая Клюева?

— Да, и готов повторить это.

— Но он встречался с вами три дня назад в гостинице «Софитель» в Мюнхене на Байерштрассе? Как вы можете его не знать?

— Я не встречался с этим товарищем, тем более в «Софителе». Я даже не знаю, где эта улица находится. Я жил в отеле «Торброй».

— Господин Ушаков, мы располагаем оперативной информацией, что три дня назад, перед тем как уехать в Испанию, Николай Рудольфович Клюев, известный русский мафиози, связанный с крупными международными наркокартелями, встречался именно с вами в лобби гостиницы «Софитель». Мы даже знаем, какие напитки сопровождали вашу беседу!

— Только я не знаю, какие…

— Господин Ушаков, наши источники очень надежны, а вы ведете себя вызывающе. Подумайте о том, что грозит вам в случае, если не будете с нами сотрудничать.

— А вы не могли бы поговорить с господином Мюллером, моим другом, который ждет меня около вашего участка?

— С вами еще и друг?

«Они что, между собой не разговаривают?» — Антон терял терпение.

— Да, мы с другом собирались лететь сегодня в Москву…

— С какой целью?

— Я обязан отвечать вам, с какой целью я собирался сегодня возвращаться в Москву, домой?

Казалось, офицер смягчился.

— Поймите, у нас есть неопровержимые свидетельства…

— Постойте! — Антон бесцеремонно перебил пожилого оперативника. — Когда, вы, сказали, я встречался с этим вашим бандитом Клюевым?

— Три дня назад.

— То есть, в понедельник?

— Да, в понедельник. Подтверждаете, наконец?

— Господин… Извините, не знаю вашего звания и как вас зовут, я прилетел в Мюнхен во вторник! В паспорте должен быть штамп.

Собеседник Антона подошел к столу, открыл паспорт, долго его изучал, потом, попросив Антона подождать, стремительно выкатился из комнаты.

Дверь вновь открылась лишь по прошествии часа. На этот раз на пороге появился комиссар Вейде.

— Так вы утверждаете, что прилетели в Мюнхен во вторник? — спросил он устало.

В ответ Антон лишь пожал плечами.

— Ясно. Это же подтверждает ваш друг господин Мюллер.

— Объясните мне, что происходит, — Антон понимал, что полиция допустила ошибку и почти успокоился.

— Хотите кофе?

— Не откажусь. А можно пригласить моего друга?

— Конечно.

Комиссар приоткрыл дверь и что-то кому-то сказал. Через полминуты в комнату вошел Ральф. Его глаза метали молнии.

— Ты в порядке? — спросил он Антона, намеренно не замечая комиссара. — Наш самолет уже рулит на взлетную полосу. Спасибо этим господам.

— Я очень сожалею, — забормотал Вейде.

— Каковы ваши планы по компенсации потерянного времени? — строго произнес Ральф, соизволив обернуться к комиссару. — Речь идет о времени, потому что, я надеюсь, вы организуете нашу отправку в Москву ближайшим рейсом.

— Господин…

— Мюллер.

— Да. Господин Мюллер, к сожалению, я не могу вам обещать компенсаций и покупку новых билетов. Это не в моей компетенции.

— Звучит странно, господин комиссар. А кто ответит за то, что мы не успели на самолет, и, возможно, понесли громадный материальный ущерб?

— Понимаете, правила не предусматривают…

— При чем тут правила?! Вы извинились и думаете, все, инцидент исчерпан? Это не так. Я буду…

— Подождите… — комиссар сел за стол. — Мы можем бесплатно разместить вас в гостинице. Такие возможности у нас есть. Мы обеспечим вас бесплатным ужином и завтраком, если хотите. Это все.

Антон понял последнюю фразу, поскольку из всего диалога только она одна была произнесена комиссаром по-английски.

— Ральф, а что с билетами?

— С билетами ничего — придется самим выкручиваться.

— Но можно хотя бы узнать, с какой стати на меня надели наручники?

Ральф кивнул.

— Действительно, — он уставился на комиссара, — информация заменит нам компенсацию морального ущерба.

— Господа, мне самому известно немного, да и эту малость я не имею права разглашать. Но… с другой стороны, тут ничего сверхсекретного нет. Итак, представьте себе, что некий русский бандит встречался в понедельник с курьером из России. Один из наших источников проинформировал нас сегодня вечером, что этим курьером был некто среднего роста, темноволосый, с паспортом на имя российского подданного Антона Ушакова.

— Так что же вы сразу не проверили, мог ли господин Ушаков быть в Мюнхене в понедельник?!

— Извините, бюрократия, — комиссар развел руками. — Господин Ушаков, вот ваш паспорт. Еще раз позвольте принести вам извинения от имени полиции аэропорта Мюнхена. На выходе из участка ждет дежурный офицер. Он сопроводит вас до гостиницы и окажет любую другую помощь в рамках его компетенции. До свидания.

— Секунду, — Антон не спешил уходить. — А что это за источник такой, хорошо осведомленный о моем росте и цвете волос?

— Не знаю. У меня нет прямых контактов с нашими агентами. Возможно, над вами кто-то подшутил.

— Ничего себе, шуточки!

— Согласен, шутка злая, ведь из-за нее вы завтра утром не попадете в Москву.

«Вот именно. И в Воронеж приедем с опозданием».

Выйдя из участка, приятели попросили дежурного офицера подождать их несколько минут.

— Антон, тебя специально кто-то подставил, — воскликнул Ральф. — Для серьезного задержания, скажем, на сутки, оснований не было, да и ты держался спокойно. Кстати, я горжусь тобой. А вот чтобы мы не успели на самолет, этого «недоразумения» оказалось достаточно.

— Ральф, смотри какое дело… задумчиво произнес Антон. — Тот, кто хотел, чтобы мы сегодня никуда не улетели, пока своего добился. Нам надо что-то предпринять в ответ. Давай узнаем, как еще можно добраться до Москвы, пусть даже это будут транзитные рейсы. Самое последнее, что я сейчас хочу, так это вернуться в отель и ждать завтрашнего дня.

Ральф решительно кивнул. Ему тоже не улыбалась перспектива сидеть сложа руки.

Примерно в это же время пожилой турист из Австрии расположился во втором салоне аэрофлотовского «Боинга-767». Он попросил симпатичную русскую бортпроводницу принести ему минеральной воды без газа, чтобы запить успокоительное. Туриста звали Курт Шерхорн, и с зимы 1941 года полеты на самолетах вызывали у него приступы страха, сопровождавшиеся головными болями и тошнотой.

Ему во что бы то ни стало нужно было завтра оказаться в Москве, чтобы уже в десять часов утра вылететь из аэропорта Домодедово в славный русский город Воронеж.


Глава пятнадцатая | Немец | Глава семнадцатая