home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава двадцать четвертая

В номере отеля «Марриот», что выходит стилизованным под старину фасадом на улицу Петровка, царил фантастический беспорядок: на неубранной постели были разбросаны газеты и журналы, на полу в коридоре валялся гостиничный халат. Положив ногу на ножку опрокинутого стула, в центре комнаты сидел Курт Шерхорн.

«Надо возвращаться домой, — думал он, меланхолично перебирая в руке браслет своего видавшего виды хронометра. — Да, домой, где я умру от старости. Я упустил свой шанс, попался в полицию, и сижу тут теперь у них, словно под микроскопом, как в тюрьме…».

Шерхорн не преувеличивал — его действительно загнали в угол. Будучи на крючке у русской контрразведки, он не имел возможности сохранить в тайне свои передвижения. А значит, был начисто лишен возможности проследить за Антоном Ушаковым и его приятелем. Более того, он был уверен, что те уже предприняли меры предосторожности. У него также не было времени и достаточной свободы для вербовки кого-нибудь из местных для выполнения поручений.

Положение было критическим. Дело жизни Курта Шерхорна находилось под угрозой. А, между тем, его время неумолимо уходило… Побывав год назад в калужском лесу, где в 1941 году был спрятан специальный ящик с маркировкой «Аненэрбе» и ликвидированы два свидетеля, он ничего не обнаружил. Нанятые им деревенские мужики выкопали несколько ям, но все напрасно.

Кто-то побывал здесь до него. И этот «кто-то» знал, где теперь искать ценный груз.

Шерхорн хорошо помнил, как покойный Дитрих фон Заукер говорил про ефрейтора Ральфа Мюллера, случайно уцелевшего тогда в лесу. Шерхорн расстался с Заукером в расположении германской армии близ Жиздры и больше его не видел. Он считал, что ефрейтора должны были без лишнего шума убрать в лазарете. Для Заукера свернуть шею несчастному свидетелю — раз плюнуть. Но, как выяснилось совсем недавно, счастливчик избежал печальной участи и даже стал знаменитым.

Как-то в баварский Ландсхут прибыла делегация сибирских немцев, которую принимал сам глава лан-драта Йозеф Эппенедер. В эти дни много говорили о прошедшей войне. В газете «Ландсхутер цайтунг» воспоминаниям ветеранов и их родственников отвели целый разворот. Материал перепечатали две столичные газеты и частично воспроизвела австрийская «Der Standard». Именно на ее страницах, к своему удивлению и радости, Курт Шерхорн обнаружил рассказ некоего Мюллера о сгинувшем в русском плену брате и его загадочном письме из Воронежа. Этот материал сопровождался небольшой фотографией, запечатлевшей героя интервью на фоне стены, где в рамочке висело это самое письмо.

Надо сказать, Курт Шерхорн имел обширные связи в спецслужбах разных государств. Известно, что немало бывших сотрудников РСХА нашли себе теплые места в разведках многих стран, в том числе тех, против которых Германия воевала во Второй мировой войне. Поговаривали, будто избежавшие возмездия нацисты создали после войны специальный орден «Одесса» или «Организацию бывших или отставных членов СС», и именно она управляла их действиями из центра в испанской Марбелье. Однако неопровержимых доказательств деятельности этой структуры никто не обнародовал, и даже очень осведомленный Курт Шерхорн не взял бы на себя смелость утверждать, что «Одесса» существует.

Другое дело, что бывшие работники спецслужб третьего рейха являлись ценными источниками информации, и их охотно нанимали разведки даже тех стран, которые по определению не должны были сотрудничать с нацистами. Шерхорн знал, что два бывших офицера СС умудрились внедриться даже в службу безопасности Израиля, предварительно получив гражданство этой страны.

Курт Шерхорн не был замешан в преступных экспериментах «Аненэрбе». Ему посчастливилось избежать участия в деятельности зондеркоманд. Только однажды он стал случайным свидетелем опытов по замораживанию. В тот день из лагеря привезли троих военнопленных, бывших пилотов — двоих русских и одного англичанина.

Над караванными путями в северных морях происходили воздушные стычки, пилоты покидали сбитые самолеты и оказывались во власти негостеприимной морской стихии. В «Аненэрбе» проводили испытания спасательного оборудования и одежды для экипажей самолетов Люфтваффе. Понятное дело — военнопленным отводилась роль подопытных животных, ведь в конце концов им предстояло умереть в ледяной воде.

В тот день Шерхорна поразил не столько сам факт проведения подобного эксперимента, сколько его результаты. По утверждению «медика», руководившего процессом, еще никому не удавалось прожить в ледяной воде, независимо от типа используемого обмундирования, больше полутора-двух часов. Действительно, англичанин затих через один час и сорок минут. Красные пилоты продержались в воде целых восемь часов…

Только спустя годы Шерхорн осознал весь ужас происходившего тогда в стенах спецкафедры института, где проводились эти чудовищные эксперименты.

Итак, у Шерхорна имелись связи и в секретных службах современной Германии. Старые волки не желали сдаваться. Через них ему удалось получить досье на семью ландсхутских Мюллеров, а также добиться обещания предоставлять оперативную информацию в случае, если кто-то из членов этой семьи будет совершать необычные поступки или передвижения.

И вот настал день, когда Ральф Мюллер-младший собрался ехать в Россию. Курт Шерхорн, не мешкая, последовал за ним.

Поначалу его очень удивил интерес Ральфа к Донскому монастырю. Предположение о том, что ящик «Аненэрбе» был переправлен ефрейтором Мюллером из деревни Хизна в Москву и спрятан в монастыре он, разумеется, тут же отмел как бредовое. Продолжая, по мере возможности, следить за маршрутами Ральфа, он, по номеру автомобиля, узнал имя его русского приятеля, и когда тот прибыл в Мюнхен, Курт Шерхорн был предупрежден и, через свой контакт в спецслужбах получил информацию о месте его проживания.

Опытный Шерхорн, зная, что только деятельные пожинают плоды побед, а бездействие губит даже самых талантливых, решил, на всякий случай, побывать в номере у господина Ушакова в отеле «Кемпинский». Именно тогда исчезла записная книжка Антона.

В тот же день Шерхорн прибыл в Ландсхут и, имея на руках адрес господина Мюллера, без труда выкрал у него письмо брата с Восточного фронта.

Ему чуть было не помешала некая довольно эффектная дама, явно не из местных. Он готов был поклясться, что она следила за домом. Имея привычку во всем находить позитив, Шерхорн рассудил, что это обстоятельство впоследствии может оказаться даже кстати, так как соседи смогут рассказать полиции, что видели около жилища Мюллера незнакомую женщину. Скромный же старик вряд ли привлечет чье-то внимание.

Наконец, ему удалось добраться до Воронежа. Но когда оставленные ефрейтором Ральфом Мюллером документы уже, казалось, были у него в руках, досадное недоразумение помешало выполнению важнейшей части плана.

«Надо было посильней треснуть Мюллера по голове, чтобы уж наверняка… Не ожидал, что он бросится на помощь своим русским друзьям», — думал Курт Шерхорн, понимая, что теперь уже изменить ничего нельзя. Наверняка Антон Ушаков и Ральф Мюллер-младший имели на руках координаты того места, куда был перепрятан заветный ящик. Ведь какие же еще документы мог спрятать при отступлении чудом спасшийся ефрейтор вермахта?

Шерхорн не был до конца уверен в том, что это именно план местности, в которой спрятали груз «Аненэрбе». Зато он точно знал, что было в том самом ящике, который они погребли тогда в мерзлой земле!

Для остальных действовал строгий приказ рейхсфю-рера: ящик не открывать ни при каких обстоятельствах… Целлер, который вместе с Шерхорном получал ящик из канцелярии специальной группы «Остланд» в Новгороде, занимавшейся учетом и переправкой в рейх «конфискованных» ценностей, также не имел полномочий интересоваться содержимым. Его миссия должна была завершиться в Барятино, где, передав ящик эмиссарам Гиммлера, Целлер и его команда получили бы приказ отправиться на Балканы.

Как и сейчас, в дело вмешался случай. Русские части прорвались к Барятино, и Заукер принял единственно правильное решение — спрятать груз до лучших времен. Похоже, эти времена уже никогда не наступят.

Курт Шерхорн приготовился смириться с неизбежным. И тут зазвонил телефон. Он снял трубку и услышал мужской голос. Человек говорил на отвратительном английском языке, но смысл сказанного можно было кое-как разобрать:

— Мистер Шерхорн?

— Я.

— Меня зовут… Впрочем, после. Мне с вами говорить по интересующему вас бизнесу.

— Кто вы?

— Я не могу говорить вам по телефону. Через пять минут вы стоять у лифта на этаж три гостиница. Я быть в лифте. Синяя куртка и коричневые брюки.

Через пять минут из лифта на третьем этаже вышла немолодая пара. Шерхорн ждал. Еще через две-три минуты двери лифта вновь открылись. Молодой человек в куртке и темных брюках, в котором Ральф и Антон сразу узнали бы своего знакомого из Донского монастыря, жестом пригласил Шерхорна войти в лифт.

Когда двери закрылись и кабина поползла вверх, молодой человек заговорил. Причем на сей раз его английский был куда лучше:

— Вы меня не знаете, но мне известно о вас все, господин Шерхорн. Я знаю про вашу службу в СС, точнее, в институте «Аненэрбе», и про ваши экспедиции в поисках одной священной реликвии. Мне известно также про Восточный фронт и сокровища Ладоги. Я в курсе, что вы следите за русским и вашим соотечественником, которые, наверное, знают нечто такое, что побуждает человека в вашем возрасте совершать авантюрные поступки. Понятно, сейчас вам не на кого положиться в этом городе, к тому же, за вами ведет наблюдение сильная организация. Ваше дело почти проиграно. Без союзника вам не обойтись.

— Я ничего не знаю про экспедиции, о которых вы говорите. Вы меня явно с кем-то спутали. Простите…

— Прекратите, господин Шерхорн! — Михаил повысил голос. — У вас нет выбора.

— О каком выборе вы говорите? Я ничего не понимаю.

— Если вы ничего не понимаете, то вам лучше поскорее убираться из этой страны. Делать вам тут больше нечего. Впрочем… Впрочем, еще неизвестно, выпустят ли вас отсюда, ведь вы, насколько я знаю, замешаны в чрезвычайно нелепом скандальчике, и в протоколах местного управления полиции города Воронежа о нем должна быть подробная запись.

Михаил нажал кнопку «стоп», а после небольшой паузы отправил лифт на первый этаж.

— Я продолжу, с вашего позволения, — произнес он. — У вас есть шанс, и этот шанс — я. Мне кажется, если ваши поиски увенчаются успехом, то славы и других земных благ хватит на двоих с лихвой.

— А… — протянул Шерхорн. — Все так банально. Так вы хотите быть со мной в доле? Единственное, что смущает — ваша чрезмерная осведомленность. А отчего вам кажется, будто мой приезд связан с поиском сокровищ?

— Господин Шерхорн, давайте не будем терять время. Вы хотите получить нечто, что вынуждены были оставить в России несколько десятков лет назад, верно? Можете не отвечать, мне это известно. Поскольку, человек, по приказу которого действовала ваша группа, давно умер, вам не перед кем отчитываться. Если речь идет о том, что я думаю, вы вполне можете поделиться находкой. К тому же, я действительно ценный помощник, ведь люди, которые вас интересуют, мне доверяют. Я их друг. И еще я обладаю связями, которые помогут сделать вас на какое-то время… невидимым. Кстати, а почему вы следите за господами Ушаковым и Мюллером?

Шерхорн колебался, а, между тем, уже давно надо было распрощаться с нахальным юношей и выйти из лифта. Но старик был не из простачков. Чутье и жизненный опыт подсказывали — судьба дает ему еще один, быть может, последний шанс. Пройдет еще несколько лет, и его жизнь, повинуясь неумолимым и вечным законам природы, закончится. Так чем он рискует?

«Надо его перехитрить», — подумал Шерхорн.

Оставалось только поменяться ролями с этим парнем. В таких делах нужно играть первую скрипку, дозировать информацию и ни на секунду не забывать про маршруты отступления.

Шерхорн принял решение. Сейчас ему нужна информация, а после он решит, каким будет его следующий шаг.

— Допустим, — начал он. — Допустим, вы действительно тот, кто мне нужен. Зачем вам нужен я? Вы мне кажетесь вполне информированным человеком, хотя я и не могу подтвердить, что ваша информация о моем прошлом корректна.

— Вы нужны мне, потому что только вы знаете все про тайну пропавшей экспедиции СС. Лучше иметь вас в качестве союзника. Я вам нужен, потому что мои цели понятны, а возможности уникальны. Да соглашайтесь же скорей! У нас, то есть, у вас, очень мало времени!

— Вы сказали, что ваше имя…

— Михаил. Но я вам пока ничего не говорил.

— Михаил, давайте сразу определимся: во-первых, вы во всем меня слушаетесь, во-вторых, мне нужно обеспечить себе кое-какие гарантии, а для этого нужно время, дня два, и, наконец, в-третьих, мы сейчас же расстанемся, вы дадите мне свои телефоны и будете ждать от меня инструкций. У вас полминуты.

Михаил быстро написал на листке бумаги несколько цифр. Двери лифта открылись. Шерхорн вышел, не прощаясь.

— Молокосос, — пробормотал он. — Ты даже не представляешь, с кем связался. Впрочем, благодаря тебе я чувствую теперь, что не все потеряно!

Выходя из отеля, Михаил обвел окружающий пейзаж внимательным взглядом и, засунув руки в карманы куртки, зашагал по Петровке.

— Непростой дед, — процедил он сквозь зубы. — Ну, ничего, все равно, судьба у него теперь одна — в России сгинуть.

Выйдя из «Марриота», Михаил достал пачку сигарет, закурил. У входа дежурили несколько гостиничных «БМВ», используемых для трансфера постояльцев из аэропортов и обратно. Огни магазинов и ресторанов призывно освещали загазованный осенний воздух столицы. Традиционная пробка тянулась вдоль Петровки. Инспектор ГИБДД проверял документы у водителя «газели». Чуть в стороне от входа, сбившиеся в кучку «элитные шофера» отпускали скабрезные шутки. Михаил не любил сквернословия, считал себя верующим, потому недовольно поморщился. При этом охоту за сокровищами или реликвиями, в которую пустился, грехом старался не считать, следуя обычным двойным стандартам, принятым у части русского духовенства. Что же касается сотрудничества со спецслужбами, он классифицировал его как дело богоугодное, направленное на защиту государства и нации.

Михаил еще немного постоял у входа в гостиницу, изучая обстановку, и только после того, как с большой долей уверенности установил отсутствие слежки, пошел по правой стороне улицы к Большому театру.

Около «Берлинского дома» его остановил прохожий и поинтересовался, как пройти к Столешникову переулку. Указать дорогу было проще простого, но Михаил осторожничал и предпочел уклониться от объяснений, сказав прохожему, что не знает точно, где это.

Он решил зайти в кафе «Манер» и выпить горячего чаю. Встреча с прохожим расстроила его. Неужели за ним следят? Может быть, в конторе догадались, что он ведет свою игру?

Когда Михаил уже сидел за столом в кафе и напряженно думал, делая вид, будто изучает аппетитные фотографии «тирамису» и «мильфей», у него зазвонил телефон.

— Да, слушаю.

В трубке раздался скрипучий голос Курта Шерхорна:

— Хеллоу, это ваш знакомый из лифта. Вы где находитесь?

— Недалеко.

— Надо срочно установить, не собираются ли ваши друзья в ближайшее время покинуть город.

— Дальше что?

— Дальше? Дальше нам надо покинуть его в том же направлении.


Глава двадцать третья | Немец | Глава двадцать пятая