home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



10 Мориски

Между тем Фердинанд и Изабелла вплотную занялись войной с маврами.

В 1487 г. Фердинанд начал поход из Кордовы, чтобы завладеть городом Велес-Малага — вражеской твердыней на пути к Малаге, второму по значению городу эмирата после Гранады.

Мавры умели драться хорошо и были готовы оказать решительное сопротивление неприятельской армии, вторгшейся в пределы их государства. Но, к несчастью для них, они постоянно ссорились друг с другом. Абдулла был в плохих отношениях со своим отцом Абул Хасаном и дядей Абдуллой эль-Загалом.

Фердинанд был человеком решительным и смелым, и храбрость его, по мнению приближенных, граничила с безрассудством. Когда они советовали королю не подвергать себя опасности, он отвечал: «Я не могу проявлять осторожность, когда мои подданные рискуют жизнью ради меня». Мужество и решимость разделять все превратности войны со своими подчиненными делали Фердинанда очень популярным в армии. Крепость Велес-Малага пала, и испанцам была открыта дорога на Малагу, один из богатейших городов арабской Испании. Этот морской порт был процветающим центром торговли, городом великолепных зданий и прекрасных садов с фонтанами.

Взять Малагу приступом было нелегко, так как мавры решились любой ценой защищать такой важный для них город. Расположение в горах создавало городу естественную защищенность, к тому же арабы воздвигли там мощную крепость, соединенную крытым переходом с еще одной крепостью. Стены окружали город с трех сторон, а четвертой был горный склон над морем. Однако Фердинанду стало известно, что купцы в Малаге хотят немедленной сдачи города, чтобы сохранить свою собственность. Поэтому король решил начать переговоры с командующим, Гаметом Зели. Гамет Зели отверг переговоры, заявив, что эмир приказал ему защищать город в любом случае и он намерен выполнить приказ.

Началась осада Малаги, продолжавшаяся около трех месяцев. Войскам Фердинанда пришлось претерпеть немало тягот и лишений. Возникли трудности со снабжением водой, а кроме того, в окрестных деревнях вспыхнула эпидемия чумы, вызвав тревогу в войсках. Изабелла приехала в лагерь Фердинанда, и это был мудрый поступок, потому что воины, вдохновленные ее прибытием, вместо того чтобы роптать, как прежде, старались превзойти друг друга в храбрости, чтобы заслужить одобрение королевы и ее придворных дам.

Однако шансы испанцев взять этот важнейший порт были не очень велики. Арабы фанатично сражались за город, где они жили так давно, что считали эти места своей родиной. Город был ими потерян не столько потому, что испанцы были слишком могущественны, как вследствие раздоров в среде самих мавров. Союз же Арагона и Кастилии, скрепленный союзом Фердинанда и Изабеллы, был нерушим.

Возникла междоусобная вражда между Хасаном и его сыном Абдуллой. Хасана поддержал его брат эль-Загал, Абдулла же постоянно интриговал против дяди, а потом появились слухи, что молодой человек — виновник смерти собственного отца. Все эти раздоры, вместе с военными действиями испанцев, привели к падению Малаги.

Помогли Фердинанду победить и труды замечательного орудийного мастера-артиллериста Франциско Рамиреса. Говорят, во время осады Малаги впервые в европейской войне был использован пушечный порох. Фердинанд отметил заслуги Рамиреса, посвятив его в рыцари. Между тем в осажденном городе люди стали умирать на улицах от голода, и Гамет Зели, поняв, что Малагу удержать не сможет, вывел из города гарнизон, с тем чтобы жители могли договориться с испанцами об условиях сдачи.

Переговоры поручили вести именитому купцу Али Дордуксу, но Фердинанд отнесся к его предложениям с насмешкой. Он заметил, что такие переговоры следовало вести три месяца назад, а сейчас он намерен не обсуждать условия сдачи, а диктовать их.

В Малаге воцарился страх, так как жители поняли, что милости от противника ждать не приходится. Придя в отчаяние, жители послали к Фердинанду новую депутацию. Они предлагали сдачу, с тем чтобы отдать испанцам все свои богатства, лишь бы они не причинили никакого вреда жителям города. Они угрожали, — что в противном случае повесят всех рабов-христиан (около шестисот человек), а также подожгут город, так что испанцам не достанется никакой добычи.

Фердинанд не склонен был торговаться. Он заявил, что если будет причинен вред христианским рабам, то все жители города будут уничтожены.

Вскоре после этого армия Фердинанда вошла в город. Впервые за семь с лишним веков над городом взвился флаг христианской Испании. С улиц убрали трупы, в городе навели относительный порядок, а лучшую мечеть преобразовали в церковь Св, Марии. Фердинанд и Изабелла торжественно въехали в Малагу.

Рабов-христиан выпустили из темниц, и они появились перед королем и королевой, чтобы поблагодарить и почтить испанских государей. Фердинанд обнимал пленников, Изабелла плакала. В честь освобожденных христиан устроили пир, и каждому была обещана земля и денежное вознаграждение.

Потом Фердинанд велел привести к нему плененного командира Гамета Зели. Пленный гордо стоял перед королем.

«Ты сделал глупость, что столько сопротивлялся нам, — сказал Фердинанд. — И тебе, и всем жителям было бы лучше, если бы ты сдался три месяца назад».

На это Гамет Зели ответил, что эмир приказал ему защищать Малагу и сдача была для него равносильна смерти. Фердинанд оттолкнул его и затем объявил встревоженным жителям, какое их ожидает наказание.

По его приказу городское население собралось в огромном внутреннем дворе замка Альказаба. Им объявили, что все они обращены в рабство. Трети из них предстояло отправиться в Северную Африку для обмена на христианских рабов. Половина остальных объявлялась собственностью государства, как вознаграждение за военные расходы. Вторая половина предназначалась в подарок зарубежным друзьям Испании в Португалии, Неаполе и Риме.

Как ни странно, больше других повезло тем, кто оказался в Риме, в сердце католицизма. Папа Иннокентий VIII отправил этих рабов служить в армию и в скором времени сделал из них не только хороших солдат, но и хороших христиан.

Имеет смысл сравнить церемонию аутодафе в Риме при папе Александре VI с теми жуткими акциями, которые стали тогда обычным делом в Испании. В июле 1498 г. от ста восьмидесяти еретиков (беглецов из Испании) потребовали покаяться в том, что они впали в иудаизм. Обвиненные прошли по улицам, одетые в «санбенито», на глазах у папы и после церемонии примирения с церковью вошли в Сайта Мария делла Минерва, сняли «санбенито» и затем вернулись к своей обычной жизни. Дальнейших наказаний для них не последовало.

Тут было бы уместно сравнить Александра VI (Родриго Борджиа) и Торквемаду. Александр, любитель чувственных утех и убийца, был самой заметной личностью своего времени, если не считать его сына Чезаре. Говорят, что половину времени он проводил, выполняя обязанности папы, а другую половину тратил на оргии с любовницами. Может показаться странным, что он проявлял больше доброты, чем Торквемада, человек строгой морали. Но может быть, дело в том, что Александр, по сути человек светский, был хорошим дипломатом, тогда как Торквемада со своим фанатизмом — несколько ограниченным человеком. Многие иудеи, изгнанные Торквемадой, попали в Рим, и здесь им был оказан теплый прием, так как Александр, человек достаточно умный, понял, что они могут обогатить его государство.

Страшная судьба Малаги, все население которой было обращено в рабство, вызвала тревогу в Гранадском эмирате. А потеря важнейшего порта явилась тяжелейшим ударом по государству мавров.

Участь мусульман в Испании была решена. Сами они понимали это, что подрывало их волю к сопротивлению.

Но испанцам предстояла еще не одна битва, прежде чем наступила их окончательная победа. Во время осады Басы (мусульманами там командовал эль-Загал) султан Египта прислал Фердинанду письмо, угрожая интервенцией, если испанцы не прекратят войны против арабов. Однако эль-Загалу не везло у себя же в эмирате. Подкрепления от Абдуллы, правившего в Гранаде, были бы важнее угроз султана. Но Абдулла любил мир больше войны и уже вел тайные переговоры с Фердинандом, что не могло не вызвать гнев матери Абдуллы и многих мусульман, решивших, что он тайно исповедует христианство и потому помогает испанцам, а не собственным единоверцам. Много тягот пришлось еще вынести армии Фердинанда, и все время при нем находилась Изабелла, которая заботилась о больных, собирала средства на ведение войны и вдохновляла воинов. Ее преданность, храбрость Фердинанда и решительность, свойственная им обоим, делали этих людей равнозначными для своей страны, что они оба и признавали.

После пятимесячной осады пала Баса, и открылась дорога на Гранаду.

В 1490 г. инфанта Изабелла вышла замуж за Алонсо, наследника португальского престола, поэтому военные действия против мавров были временно прекращены. Королева Изабелла устроила по этому поводу празднества и турниры, причем сам Фердинанд проявил при этом искусное владение копьем. Но Изабелла сожалела о том, что дочь от нее уходит. Она очень любила своих детей и, конечно, не желала мешать устройству их судьбы, но все же это событие огорчало ее.

Когда окончились торжества, — Фердинанд и Изабелла снова занялись Гранадой и послали приглашение тому же Абдулле Боабднлу, чье поведение превратило его в их полувассала, с тем чтобы обсудить с ним условия сдачи Гранады.

Но Абдулла, находившийся под влиянием своего окружения, проявил необычную для него твердость. Он заявил, что сам себе не принадлежит и не может явиться по вызову Фердинанда и Изабеллы. Сами гранадцы, почувствовавшие, что они прижаты к стене, теперь также были полны решимости сопротивляться. Произошел ряд стычек между христианами и мусульманами, в которых мусульмане не всегда побеждали.

Фердинанд отправился в военный поход на Гранаду и, хотя он пока еще не мог взять город, уничтожил весь урожай на полях в прилегающем к нему районе. Тогда же он посвятил в рыцари своего сына, двенадцатилетнего Хуана.

Гранада представляла собой мощную крепость, защищенную с востока горами. Фердинанд и Изабелла были готовы к длительному сопротивлению этого последнего оплота мавров. Они принялись строить целый город-крепость поблизости от Гранады в расчете на долгую осаду, чтобы не повторилось лишений, которые выпали на долю армии в предыдущих кампаниях.

Преображенные в рабочих солдаты взялись за строительство. Два широких главных проспекта города пересекались в форме креста. Хотя было предложено назвать его в честь Изабеллы, он был, по ее настоянию, наименован Санта-Фе.

Появление Санта-Фе произвело тяжелое впечатление на защитников Гранады, понизив их боевой дух. Они поняли, что христиане намерены блокировать и взять город измором.

К несчастью для мавров, у них не было сильного вождя. Абдулла был уверен, что город удержать все равно не удастся и, конечно, не хотел для Гранады повторения того, что было в Малаге. Он тайно предложил испанцам вести переговоры о мире. Его предложение было принято, и переговоры начались, хотя его подданные ничего об этом не знали и продолжали готовиться к осаде, будучи уверены, что друзья из Африки не оставят без поддержки последний оплот мусульман в Испании.

Абдулла же хотел путем переговоров получить для своих подданных наиболее выгодные условия сдачи и был по-своему прав, если учесть опыт битвы за Малагу, жители которой оказали испанцам упорное сопротивление и были обращены в рабство. Он просил для своего народа возможности свободно исповедовать свою веру, а также сохранения всех гранадских мечетей. Жители города не должны быть лишены собственности и сохраняют право носить традиционную одежду, соблюдать свои обычаи и говорить на своем языке. Сам Абдулла, конечно, по условиям договора терял власть, но сохранял за собой небольшое владение в Альпухаррасе в качестве вассала католических государей.

Когда гранадцы узнали об этих тайных переговорах и условиях, в городе начались волнения, и над самим Абдуллой нависла опасность. Фердинанд решил немедленно ввести войска в город, не дожидаясь срока, предусмотренного договором. Испанцы в то время находились в трауре по своему родственнику Алонсо Португальскому, мужу инфанты Изабеллы, который убился, упав с лошади, Однако, они прервали траур, и испанское войско во главе с королем и королевой в январе 1492 г. вошло в Гранаду. Это был, может быть, лучший день в испанской истории.

Что до Абдуллы Боабдила, то ему пришлось уходить в Альпухаррас. Говорят, что по дороге, оглянувшись на покинутый город, он заплакал, а его мать, не простившая ему сделки с врагами, сказала будто бы: «Тебе остается только, подобно женщине, оплакивать то, чего ты не защитил как мужчина». После этого Абдулла прожил около года в своем небольшом владении, но, будучи не в силах находиться неподалеку от утраченной Гранады, отправился за море в Фес, где вскоре был убит в бою, воюя на стороне своих африканских соплеменников. Как писали об этом человеке хронисты, «бедняга Абдулла погиб за чужое дело, не решившись отдать жизнь за собственное».

Находясь в Гранаде, Фердинанд и Изабелла подписали указ о высылке из Испании всех иудеев, которые не примут крещения.

Уже несколько лет Торквемада добивался от государей подписания подобного указа, но король и королева были слишком заняты войной с маврами, а кроме того, у них оставались по этому поводу определенные сомнения. Количество денег, поступающих в казну от инквизиции, их не совсем устраивало. В инквизиции служило так много чиновников, и ее работа была связана с таким количеством формальностей, что значительная часть конфискованных средств шла на поддержание самого этого ведомства. Иудеи же продолжали богатеть и превратились в самых богатых людей в королевстве. Они были наделены инстинктом привлечения к себе денег. Поэтому Фердинанд и Изабелла опасались, как бы изгнание иудеев не положило конец источнику богатства, который казался неисчерпаемым, несмотря на преследование иудеев в течение веков.

Поэтому король и королева до сих пор не следовали совету Торквемады и его приверженцев. После процесса по делу Ла-Гардии положение изменилось. Вся страна была возбуждена, снова начали распространяться скандальные слухи об иудеях, о том, что их врачи могут отравить больного, за которым ухаживают; снова заговорили об отравляемых иудеями колодцах. Торквемада явился к Изабелле и Фердинанду. Он заявил, что великое событие свершилось — король и королева победили в священной войне, и теперь появилась возможность сделать всю страну католической. Между тем иудеям по-прежнему разрешено жить в Испании. Красноречивый, как всегда, Торквемада произнес речь, обличающую иудеев, а заодно указал своим государям на необходимость выполнить свой долг и изгнать иудеев.

В результате его усилий указ этот был подписан 31 марта в год падения Гранады (1492-й. — Пер.).

По сообществу иудеев был нанесен сокрушительный удар. Конечно, они долгие годы подвергались преследованиям, но теперь им предстояло покинуть страну, которую они считали родиной, и отказаться от своей собственности (ведь им пришлось быстро распродавать все нажитое, и, конечно, по дешевой цене, а кроме того, было запрещено вывозить из страны золото и серебро). Это было страшное несчастье для изгоняемых.

Торквемада послал доминиканцев в иудейские кварталы. Все должны были уяснить, что он желает не столько изгнания иудеев, сколько их обращения. Крестившиеся иудеи получали право остаться в Испании. Они, конечно, после этого жили бы под страхом инквизиции, так как новообращенных всегда подозревали в тайном исповедовании старой религии. Но по крайней мере, им не пришлось бы продавать за бесценок свои дома и сады.

Оппонентами доминиканцев выступили раввины, которые уговаривали свою паству не отступаться от веры Моисея, напоминая об исходе детей Израиля из Египта. Эти проповеди импонировали многим, кто предпочитал покинуть страну, но не притворяться верующим в то, во что в действительности не верил.

Однако иудеям было известно, что король нуждается в деньгах, и им пришло в голову, что, если предложить большую сумму денег, он может разрешить им остаться в Испании.

Поэтому иудеи отправили депутацию к Фердинанду с предложением собрать тридцать тысяч дукатов в качестве компенсации военных расходов, если указ об изгнании будет отменен. Фердинанд обрадовался такому предложению. Тридцать тысяч дукатов были значительной суммой, а ведение войны требовало больших затрат. Изабелла также отнеслась положительно к этому предложению, так как надеялась на возможную пользу для государства, если бы иудеи оставались в стране.

Они уже были готовы пойти на отмену указа, но вмешался Торквемада, узнавший о прибытии этой депутации. Рассказывают, что он вошел к королю и королеве, подняв над головой распятие.

«Иуда Искариот продал Учителя за тридцать сребреников, — провозгласил Торквемада, — а ваши величества готовы продать его за тридцать тысяч! — С этими словами он бросил распятие на стол и продолжал: — Вот Он, перед вами. Возьмите и продайте Его. Но не думайте, что я приму участие в столь позорной сделке!»

Сказав это, Великий инквизитор быстро вышел из зала.

Можно было бы предположить, что подобная наглость вызовет гнев могущественных государей; но такова была власть Торквемады над душами, что Фердинанд и Изабелла отклонили соблазнительное предложение иудеев.

Таким образом, наступило время отбытия иудеев из Испании. Положение их, очевидно, было поистине достойно сожаления. Толпа мужчин, женщин, детей была похожа на отступающее в беспорядке войско. У части из них были лошади или ослы, но очень многим пришлось идти пешком. Даже те, кто призывал к беспорядкам, направленным против иудеев, теперь сожалели об этих бездомных людях, лишенных былого богатства (взять с собой они могли не так уж много), которых ожидала неизвестность в чужих странах. Однако помогать иудеям было запрещено. Сам Великий инквизитор издал указ, согласно которому всякое проявление дружеских чувств по отношению к этим несчастным расценивалось как преступление против церкви.

Часть изгнанных иудеев отправилась в Португалию, так как король Хуан II за определенную плату разрешил им безопасный проезд в Африку. Другая часть направилась в Неаполь, и во время этого путешествия среди них многие заразились чумой и умерли. Были такие, которые добрались до Генуи, где, впрочем, им было запрещено задерживаться, потому что по закону ни один иудей не должен был там оставаться больше трех дней. Правда, им разрешили переоснастить корабли и пополнить запасы. Там они были в безопасности от эпидемии чумы. Остальные беженцы отправились в Турцию, во Францию и очень небольшая часть добралась до Англии.

Было также немало иудеев, которые достигли Эрсиллы, христианского поселения в Северной Африке, чтобы оттуда направиться в Фес. Однако они столкнулись с племенами, населявшими пустыню, до которых дошли слухи о богатстве иудеев. Грабители не только отнимали у беженцев их имущество, но и насиловали женщин и обезглавливали всех, кто пытался им помешать.

Все, кто уцелел, остались без достойной одежды (все лучшее у них было отобрано грабителями) и без продовольствия. Они питались за счет скудной растительности в сухих степях; многие умерли, остальные же вынуждены были вернуться в Эрсиллу, предпочитая все же принять навязываемое им христианство ради того, чтобы не умереть с голоду.

Поистине печальной была участь этих людей, смело решивших сохранить свою веру и отправившихся в опасное путешествие к новым землям. Говорят, в Кадисе они ожидали, что море обнажит перед ними свое дно, подобно тому, как, согласно Писанию, это случилось во время исхода их предков.

Как ни странно, повезло только тем иудеям, которые попали в Рим, поскольку старый грешник Борджиа, папа Александр VI, дал им убежище — не столько по доброте, сколько из мудрости. Итак, иудеев изгнали из Испании, и власть инквизиции еще усилилась. Падение Гранады доставило этому учреждению новую категорию жертв. Ими стали те мавры, которые (как прежде иудеи) вынуждены были принять христианство. Эти люди, называемые морисками, вскоре были обвинены в тайном возвращении к их традиционной религии. Аналогичная участь ожидала и протестантов.


9. Загадочное происшествие в Ла-Гардии | Испанская инквизиция | Введение