home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



4. Деса и Лусеро, инквизиторы

Когда скончался Торквемада, место Великого инквизитора занял Диего де Деса. Деса родился в Торо и, подобно Хименесу, был незнатного происхождения. Когда он был молод, он вступил в доминиканский орден, а вскоре привлек к себе внимание благочестивым образом жизни и способностью к учению. Его начальники доложили о нем Фердинанду и Изабелле, и они призвали Десу ко двору и назначили его наставником инфанта Хуана.

Это конечно же дало ему большой вес, в обществе, и он позже стал архиепископом Севильским. Он был необычайно талантливым человеком и стал быстро завоевывать успех. Вдобавок к остальным почестям Фердинанд назначил его своим духовником, так как монархи ему доверяли. Именно Деса, когда Колумб пытался получить помощь от суверенов, использовал свое влияние и вместе с кардиналом Мендосой был на стороне путешественника и в какой-то мере был причастен к успехам Колумба.

Жаль, что такой несомненно талантливый человек растрачивал свои силы на службу в инквизиции; следуя за Торквемадой, он, конечно, не хотел уступать учителю, и в период его пребывания у власти жестокость инквизиции возрастала.

Фанатизм Десы проявился в его действиях по отношению к ученому Элио Антонио де Небриха. Изабелла понимала, каков спрос на культуру у испанского народа, и ввела «алькавала» — десятипроцентный налог на все книги, выходившие в стране. В 1490 г. Торквемада сжег сотни еврейских книг и позже, на аутодафе в Саламанке, в пламя было брошено более тысячи томов еврейских книг. Хименес действовал подобным образом и, как уже упоминалось, уничтожил множество арабских книг в Гранаде.

Тот, кто находил ересь в книгах, был обязан не позднее чем через неделю после обнаружения передать их местному епископу или инквизитору своего округа. Считалось, что те, кто доставлял книги властям, не подлежали наказанию (очередной парадокс, созданный инквизицией), хотя доставлявший книгу попадал под подозрение в хранении еретических писаний; и в таких случаях почти всегда был неизбежен обыск. Тот, кто писал книгу, содержащую ересь, конечно же считался еретиком.

К 1502 г. Изабелла и Фердинанд стали понимать огромную силу литературы и постановили, что ни одна книга в Испании не должна выходить без лицензии, а перед выходом должна была подвергаться тщательному осмотру. В Сьюдад-Реале и Вальядолиде главные судьи королевского двора назначались цензорами. Почти во всех других городах эта обязанность возлагалась на архиепископов и епископов. Продавцы книг и книгопечатники должны были предъявлять книги для осмотра цензоров. Если книгопечатники и продавцы книг пытались выпускать книги, не дав их цензорам на проверку, эти книги конфисковывались и публично сжигались, а продавцы книг и книгопечатники теряли право заниматься своим делом.

Это был гражданский закон, изданный не инквизицией. Но инквизиторы, жаждавшие власти, почувствовали, что цензурование книг могло бы стать их делом, и решили взять эту функцию на себя, поскольку светские служители не выполняли эти обязанности с таким рвением, как служители церкви.

Из-за этого Деса вступил в конфликт с Элио Антонио де Небрихой.

Хименес готовил Полную Многоязычную Библию, на которую ушло пятнадцать лет. Она была написана на четырех языках (латинском, греческом, еврейском и арамейском), и Хименес взял себе нескольких помощников, одним из которых был ученый Элио Антонио де Небриха, исправивший некоторые ошибки Вульгаты, латинского перевода Библии, на протяжении двух столетий служившего Западной христианской церкви.

Деса нашел основание для преследования Небрихи, которого он обвинил в святотатстве, поскольку тот посмел вмешиваться в Священное Писание. Деса заявил, что Небриха осмелился ставить правила грамматики выше христианской веры.

«Сколько в этом рабства! — писал Небриха. — Какая несправедливость, какое насилие, если человек, говорящий то, что он чувствует, должен думать о том, чтобы ему не помешали. Не разрешается писать об этом, даже когда ты один в четырех стенах. Не разрешается изучать и исследовать то, что ведет к открытию правды».

Хименес, могущественный архиепископ Толедский, не смог спасти своего помощника от разъяренного Десы, и Небриху, одного из крупнейших испанских ученых, заставили отказаться от работы.

Этого ученого мужа не разбудили альгвасилы стуком в дверь среди ночи и не потащили в мрачные подвалы инквизиции, а просто отстранили от работы, в которой он был незаменимым мастером. Хименес потерпел большую неудачу. Его Многоязычная Библия, создававшаяся в университете Алькала, была очень дорогим проектом. Хотя он и спас своего друга от более тяжких гонений, но не сумел спасти его от изгнания, в котором тот пребывал до тех пор, пока сам Хименес не сменил Десу на посту Великого инквизитора. Когда это произошло, ученый смог вернуться к работе над Библией.

Писали, что Хименес умолял своих помощников не терять времени, заниматься этим великим трудом, ибо в случае его смерти они могут лишиться своего покровителя, а если умрет кто-либо из них, он будет скорбеть, поскольку ценит их труд больше, чем все богатства и почести мира.

Этот случай дает ключ к пониманию характера Диего де Десы, человека, сменившего Торквемаду на посту главы инквизиции.

Одно из первых действий Десы было направлено против иудеев, которые, движимые ностальгией по стране, где жили их предки, вернулись домой после великого исхода в 1492 г. Иудеи, когда их арестовали, заявили, что у них огромное желание обратиться в христианство.

Новый Великий инквизитор предпринял против них суровые меры и в эдикте объявил, что все иудеи и иудейки, въехавшие в Испанию, подлежат смертной казни, а их имущество переходит государству.

Таким образом, жестокий закон по отношению к иудеям не утратил силы. Только те иудеи, которые, прежде чем въехать в страну, уже сообщили о своем желании вернуться, чтобы принять крещение, и при этом явились к нотариусу со свидетелями и обратились в христианство публично, имели право остаться. Если кто-то из них приезжал в страну и не соблюдал этих указаний, его имущество конфисковывалось, а сам он подлежал смертной казни.

Несмотря на страдания, каким подвергали представителей их нации, некоторые иудеи все же возвращались в Испанию, хотя видели, что даже обращение их в христианство могло не спасти их от когтей инквизиции.

В 1500 г. Деса издал Конституцию из семи статей. В них говорилось:

1. Все города и села, где не была учреждена инквизиция, подлежат проверке.

2. Все обязаны сообщать властям информацию о подозрительных поступках членов семьи, друзей и знакомых.

3. Книги подлежат осмотру и лица, имеющие подозрительные издания, подлежат аресту.

4. Те, кто совершает обычное богохульство и менее тяжкие грехи, не заслуживают внимания инквизиции, поскольку ее обязанность — заниматься расследованием таких тяжких грехов, как ересь.

5. Чтобы оправдать невиновного, необходимы два свидетеля, которые должны поклясться в своей правдивости.

6. Те, кто находится под подозрением, должны торжественно поклясться не иметь общения с еретиками.

7. Те, кто отрекаются от еретических убеждений, должны поклясться, что не будут иметь сношений с еретиками и проявлять к ним интерес.

Хотя в этих семи статьях не было ничего нового, это означало, что Диего де Деса был намерен действовать энергично, и это создавало впечатление, что он страшнее Торквемады. Но самое ужасное было, когда в Кордове пришел к власти самый жестокий инквизитор — Лусеро.

Диего Родригес Лусеро носил прозвище Тенебреро — представитель темных сил, — и вскоре вся Кордова пришла в ужас.

Он пользовался большим расположением монархов, которые дали ему должность каноника в Кадисе. Он подверг суду такое количество еретиков, что его похвалили за это лично Фердинанд и Изабелла. Они были ему благодарны за то, что сокровища осужденных перешли в королевскую казну.

Лусеро не испытывал угрызений совести из-за применяемых им методов. К заключенным применялись пытки, в преступлениях обвинялось все больше народа. Желанием Лусеро было переполнить тюрьмы Кордовы, а имущество этих несчастных передать в казну инквизиции и государства, чтобы завоевывать благодарность монархов.

В письме, находящемся в архиве де Симанкаса, говорится о том, что двое, Альфонсо Фернандес Херреро и Фернандо де Кордова, избежали неприятностей и попытались найти убежище в Португалии. Не спросив королевского разрешения, Лусеро послал альгвасилов, чтобы вернуть их.

Это противоречило международным законам, и король Эмманюэль был, естественно, возмущен своевольными действиями инквизитора. Он отказался выдать людей, желавших найти приют в его стране, если тот не представит подробный перечень их грехов.

Лусеро, уверенный в поддержке суверенов, немедленно к ним обратился, в результате чего и Изабелла и Фердинанд попросили Эмманюэля выдать этих людей. Ему мягко напомнили, что он не должен чинить препятствий Святой церкви и мешать совершению дел во славу Господню. Население Кордовы было конечно же сильно встревожено, что подобный человек имел такую власть в городе. Обеспокоены были не только рядовые граждане, но и власти. Были разногласия между главой города Кордовы и Лусеро. Городской глава проявил неуважение к Лусеро и инквизиции на публичной распродаже конфискованных вещей. За это его сняли и заключили в тюрьму. Приговор был суровым: он был смещен со своего поста на всю жизнь и не имел права занимать другие общественные должности. Он был изгнан из Кордовы и должен был покинуть ее в недельный срок.

Так Лусеро показал жителям Кордовы, что бывает с теми, кто пытается над ним насмехаться. Поощряемый суверенами, Лусеро действовал со все большим рвением. Многих арестовывали без оснований. Даже старых христиан, будь они дворяне или служители церкви, могли заключить в тюрьму. Постоянно применялись пытки. Лусеро стремился обвинить как можно больше народу, особенно состоятельных людей. Никто не знал, против кого будет направлена следующая атака.

Были придуманы истории о заговорщиках, желавших установить иудаизм в Кордове и свергнуть католическую церковь. Не было в Кордове ни мужчин, ни женщин, которые были бы защищены от произвола инквизиции.

Такое состояние дел терпеть было невозможно.

Между тем в Испании разворачивались события исторической важности.

Изабелла приблизилась к концу своей жизни. Бедствия, постигшие ее семью, причинили ей много страданий, и эти несчастья, безусловно, ускорили ее конец.

Умер инфант Хуан, не оставив Испании наследника; ее младшая дочь Изабелла, королева Португальская, скончалась вслед за ним. Но скорее всего, самым большим несчастьем было усиливавшееся сумасшествие ее дочери Хуаны, которая была теперь наследницей кастильского трона.

Странное поведение Хуаны проявлялось все заметнее. К тому же ее болезнь усугублялась тем, что ее муж, известный под именем Филипп Красивый, был неверен Хуане, которая была к нему привязана и безумно ревновала.

Эти припадки ревности причиняли много страданий Изабелле; после одного из них Филипп объявил, что больше никогда не будет иметь отношений со своей женой. Дело в том, что в то время непостоянный Филипп влюбился в одну из фрейлин Хуаны и, как обычно, не скрывал своего увлечения. Это была молодая женщина с прекрасными золотыми волосами, и Филипп ее обожал. Хуана в приступе ревности связала женщину по рукам и ногам и остригла ей волосы.

Когда Филипп увидел, что произошло, он объявил о своем намерении порвать с женой.

Можно вообразить, как подействовал такой скандал на набожную Изабеллу. Однако у Филиппа и Хуаны уже было два сына, родившиеся до того, как у нее стали проявляться признаки психического расстройства. Одного из них звали Карл, он родился 24 февраля 1500 г. и впоследствии достиг большой славы, став императором Австрийским Карлом V и Карлом I Испанским. Другого звали Фердинанд. Он родился 10 марта 1503 г.

Последние месяцы жизни Изабеллы были полны тревог. Она размышляла о том, что будет, когда ее не станет. Думала о честолюбивых муже и зяте, о внуках — один из них был еще в колыбели, другой уже вышел из этого возраста, а также о бедной сумасшедшей дочери Хуане, наследнице кастильского трона.

К тому же Фердинанд заболел лихорадкой, что ичень обеспокоило Изабеллу. Это беспокойство, в сочетании с переживаниями, вызванными состоянием Хуаны, сильно подорвало здоровье Изабеллы. Она была очень подавлена из-за болезни Фердинанда и отказалась верить докторам, когда они уверяли ее, что его болезнь отнюдь не смертельна и Фердинанд выздоровеет. Фердинанд выздоровел, но сама Изабелла подхватила лихорадку и не смогла оправиться.

Ее состояние становилось все хуже, всему двору и самой Изабелле стало ясно, что она близка к кончине.

Она всегда очень серьезно относилась к своим обязанностям и в таком болезненном состоянии продолжала вести дела, например, принимала посланцев даже тогда, когда уже не могла подняться с постели.

В октябре 1504 г. она стала тщательно готовить завещание. В нем высказала пожелание, чтобы ее тело захоронили во францисканском монастыре Св. Изабеллы в Альгамбре и чтобы ее похороны были как можно проще, а похороны Фердинанда богатыми. При этом основная часть могилы предназначалась для Фердинанда, а свое тело она велела захоронить на скромном остатке земли. Это символизировало то, что они при жизни были вместе и что смерть не смогла их разлучить. Она пожертвовала денежную сумму для благотворительных целей и отдала долги. Настаивала на том, чтобы преемники поддерживали целостность государства и контролировали Гибралтар. Кастильская корона передавалась ее дочери Хуане и, как супругу королевы, мужу Хуаны, эрцгерцогу Филиппу.

Затем она подумала о том, кто должен будет править государством. Она назначила своего мужа Фердинанда регентом до тех пор, пока ее внук Карл не сможет править.

Были и другие указания, при этом основными душеприказчиками назначались Фердинанд и Хименес.

26 ноября 1504 г., всего через три дня после составления завещания, она умерла.

Фердинанд отказался от кастильской короны, и на большой площади в Толедо было объявлено о новых правителях. Хуана и Филипп были в то время во Фландрии и, в соответствии с завещанием, Фердинанд принял регентство.

Однако кастильцам было неприятно видеть арагонца своим правителем, даже в должности регента. Они мирились с правлением Фердинанда при жизни Изабеллы, поскольку воспринимали его как мужа своей королевы; другое дело было, когда он стал править без нее. Некоторые гранды, например Хуан Пачеко, маркиз Вилленский и герцог Нахарский, письменно связались с эрцгерцогом Филиппом и стали убеждать его принять верховную власть в Кастилии, так как хотели, чтобы Фердинанд вернулся в Арагон.

Фердинанд с неуважением отозвался о Филиппе и спросил, как же тот сможет править испанцами, если он их так мало знает. Но все же Фердинанд посоветовал ему приехать вместе с Хуаной и показаться народу.

Между тем у Фердинанда становилось все больше врагов. Филипп, однако, был великодушен и согласился с Фердинандом.

Хуана, которая стала хуже относиться к своему мужу, написала письмо, в котором высказала пожелание, чтобы ее отец продолжал править Кастилией. Секретарь, которому Хуана доверила это письмо, был пойман и заточен в подземелье. Филипп, рассерженный на жену, заключил ее под стражу и содержал в условиях, усугубивших ее сумасшествие.

Вдобавок к остальным беспокойствам Фердинанд узнал, что Филипп с помощью своего отца, императора Максимилиана, заручился доверием Гонсалво де Кордовы, Великого полководца, стремящегося присоединить Неаполь и поставить его в зависимость от Кастилии. Фердинанд всегда был проницателен, и единственным способом борьбы с Филиппом и Максимилианом было привлечение Франции на свою сторону. Людовик XII, имевший виды на Неаполь, пришел в восторг от конфликта между Фердинандом и его зятем. Однако он был слегка встревожен тем обстоятельством, что к Филиппу переходило огромное наследство. Казалось, в его руки попадет не только Кастилия, но и Австрия, Фландрия, Бургундия и, кроме того, богатые земли Америки, присоединенные к Испании.

Фердинанд вполне это осознавал и решил предпринять действия, чтобы никогда не порывать отношений с Францией. Прошло совсем мало времени после кончины Изабеллы, а Фердинанд уже думал о том, чтобы связать себя брачными узами с французскими монархами.

Поэтому он решил жениться на Жермене де Фуа, которая была дочерью сестры Людовика XII. Ее бабушкой была Леонора, отравившая свою сестру Бланку для того, чтобы завладеть наваррским троном (см. Подъем испанской инквизиции).

Ради Жермены Людовик отказался от притязаний на Неаполь, и это была часть приданого, полагавшегося ей и ее наследникам. Между двумя монархами был заключен договор о союзничестве и торговом посредничестве, и Фердинанд выплатил Людовику миллион золотых дукатов в течение десяти лет для покрытия расходов, которые тот понес во время неаполитанской войны. (Прескотт. История царствования Фердинанда и Изабеллы.)

Теперь Фердинанд имел прочные связи со своим тестем. Филиппу пришлось приспосабливаться. На совете в Саламанке 24 ноября 1505 г. было подписано соглашение о том, что Кастилией будут править Фердинанд, Филипп и Хуана, но Фердинанду полагалась половина прав на правление. Фердинанд мог себя поздравить с тем, что новый альянс заставил Филиппа остановиться и поразмыслить над тем, стоит ли ему продолжать прежнюю политику. Но 8 января Филипп с Хуанной покинули Зеландию, намереваясь посетить Испанию.

Шторм вынудил их укрыться в Англии, где они были гостеприимно приняты Генрихом VII. Они остановились в Виндзоре, где провели три месяца, и вернулись в Испанию 28 апреля, всего через шесть месяцев после свадьбы Фердинанда и Жермены.

Прибыв в Испанию, Филипп привез с собой три тысячи немецких солдат. Еще большее число испанцев само поспешило встать в его ряды. Филипп объявил, что не намерен мириться с Саламанкским соглашением и что только он и его жена будут править Кастилией.

Теперь Фердинанд понял, что давал ему брак с Изабеллой, Женитьба на Жермене де Фуа не принесла ему любви даже тех, кто выполнял его требования, и дипломатическое мастерство Хименеса ничем не могло помочь в деле Фердинанда.

Было решено, что Фердинанд и Филипп встретятся для переговоров в поле неподалеку от Пуэбладе-Сенабриа на границе Леона и Галисии.

Филипп приехал, окруженный солдатами, лучниками и легкой кавалерией, показав блестящее вооружение. Фердинанда окружали лишь двести безоружных дворян.

Два короля спешились и пошли в дом, где их ждали только те приближенные, которым они больше всех доверяли: со стороны Филиппа — Хуан Мануэль и со стороны Фердинанда — Хименес. Филипп знал, как прочна. его позиция; Фердинанд был вынужден согласиться с тем, что Хуана и Филипп становились единственными правителями Кастилии; он также согласился с тем, что его дочь не имела права на правление, и объявил, что будет помогать Филиппу в управлении Кастилией, хотя и заявил, что делает эту уступку только для того, чтобы избежать гражданской войны. Он желал продолжить свою политику и в случае, если появится возможность, попытаться взять в плен Хуану.

Фердинанд вернулся в Арагон, а Филипп поехал в Вальядолид, чтобы принять почести, положенные ему как правителю Кастилии. Ему было необходимо взять с собой Хуану, чтобы она находилась вместе с ним; он много думал о своих планах. Хуана сопровождала его, одетая в траур. В Вальядолиде была принесена клятва верности королеве Хуанне, ее супругу Филиппу и старшему сыну, молодому Карлу, наследнику Хуаны.

Теперь Филипп имел власть. Этому фламандцу достались высшие придворные должности; и если раньше народ был недоволен скупостью Фердинанда, то теперь он мог сожалеть о расточительности Филиппа.

Хименес на своем посту архиепископа Испанского оказывал протест Филиппу, который хоть и выказывал уважение к этому важному человеку, но конечно же искал пути освобождения от его влияния.

Между тем народ был встревожен не только расточительностью. Филиппа, но и тем, в какое унизительное положение он поставил свою жену, которая была настоящей королевой Кастилии. В то время как происходили эти события, в Кордове стал властвовать инквизитор Лусеро.

Многие члены знаменитых семей Кордовы были арестованы и брошены в темницы инквизицией; другие представали перед судом, чтобы слушать проповедника Мембрекве, сотни людей были сожжены заживо.

Лусеро был пострашнее своего предшественника, доктора Гираля, Деана Гуадинского, уехавшего из Кордовы в Авилу в 1499 г., которого подозревали в совершении злодейских поступков. Его случай, как и случай Лусеро, очень интересен, поскольку проливает свет на малоизвестные события, происходившие за тщательно охраняемыми стенами инквизиции.

Стало известно, что Гираль заработал более 150 000 мараведи, продавая «свободу» жертвам.

Уплатив бесчестному инквизитору, человек, приговоренный к ношению «санбенито», получал освобождение от соблюдения этого ритуала. Гираль присваивал конфискованное имущество и, помимо прочих сокровищ, обладал девяносто тремя очень ценными жемчужинами. Он облагал штрафами всех, кто был приговорен к конфискации имущества, и не гнушался собирать по нескольку дукатов со своих преданных слуг. Он вступил в торговые связи с новообращенными, беря с них большие суммы в обмен за то, что не конфисковывал все их имущество. Этот деловой человек в конце концов был арестован и отдан под суд (согласно архиву в Саламанке). Результат этого суда известен, но его преступления не были оценены всерьез, поскольку, когда на его место пришел Лусеро, он поступал так же бесчестно и действовал с еще большей жестокостью.

Возможно, Лусеро действовал беспрепятственно потому, что, хоть и соблюдал свои собственные интересы, все же не был ослеплен ими, как его предшественник, и в период его пребывания на посту сокровища текли в сундуки инквизиции и государства.

Одним из его соучастников — хитро выбранным Лусеро — был Хуан Руис де Калсена, который был секретарем Фердинанда по вопросам инквизиции. Он получал свою выгоду и был уверен, что вести об успехах инквизитора Лусеро из Кордовы достигнут ушей Фердинанда.

В 1507 г. полководец Гонсало де Авора написал письмо королевскому секретарю Альмазану, в котором дал оценку методам инквизиции. Он писал о том, что эти методы позорят и разрушают королевство, что много людей убито и ограблено, поруганы девы и жены, и все это покрывает бесчестием христианскую религию.

Однако Фердинанд твердо стоял на стороне Лусеро, поскольку его сообщником был Калсена, к которому был дружески расположен Фердинанд.

У Лусеро в одной из тюрем находился человек по имени Диего де Альгисирас. Лусеро использовал его, чтобы получать свидетельства против новообращенных. Диего де Альгисирас охотно давал показания по требованию инквизиции. Этот человек помогал арестовывать состоятельных людей.

Пытки конечно же широко использовались, чтобы вытягивать у людей показания, но нужны были умелые и целеустремленные люди, и в течение пяти лет Лусеро пользовался услугами таких людей. В то время совершалось много ужасных дел, например, была заключена в тюрьму девушка пятнадцати лет, которую подвергали бичеванию кнутом до тех пор, пока та не согласилась свидетельствовать против своей матери. Нет сомнения в том, что люди, подобные Лусеро, творили весьма низкие дела.

Понятливый народ Кордовы обратился к Десе, чтобы тот проследил за действиями Лусеро, но Деса был уклончив. Народ понимал, что бессмысленно пытаться обращаться по этому вопросу и к Фердинанду, поскольку Калсена не допустит, чтобы обращение до него дошло, или отуманит его ум клеветой на жалующихся. Но можно было пожаловаться Филиппу и Хуане. Филипп был враждебно настроен к инквизиции, и народ Кордовы на него надеялся. Казалось, он собирается поступить справедливо и взять контроль над действиями Лусеро.

Лусеро, по-видимому из желания подорвать конкурента, выдвинул обвинения против Талаверы, фаворита Изабеллы, которого она назначила архиепископом Гранадским. Лусеро не посмел этого сделать при жизни Изабеллы. Но теперь он напомнил народу, что в жилах Талаверы была еврейская кровь.

У Талаверы была репутация святого. Он на протяжении своей жизни совершил много милосердных поступков и не обладал большой собственностью. Его очень любил народ, в том числе гранадские мавры, которые ему доверяли.

Казалось невероятным, что такого благочестивого человека можно обвинить в иудаизме. Но у Лусеро конечно же были свои методы получения доказательств. Была одна еврейская женщина, которая объявила, что она — пророчица. Она страдала под пытками, и достаточно было пригрозить усилить пытку, чтобы она сказала то, что от нее требовали. Племянник Талаверы, его племянницы, сестры и служанки были арестованы, но чтобы схватить самого Талаверу, было необходимо получить разрешение папы. Для этого Лусеро послал людей.

Перед тем как это произошло, Хуана и Филипп вернулись в Испанию. Фердинанд уехал в Неаполь, и Филипп, отдалившись от жены из-за ее сумасшествия, приступил к управлению страной. Теперь казалось возможным призвать Лусеро к порядку. Было произведено дознание, и безнравственный, коварный инквизитор, испугавшись, что могут обнаружиться его темные дела, велел побыстрее отправить своих жертв на аутодафе, где бы они и погибли. Приказы Филиппа вовремя воспрепятствовали этому.

К несчастью для страдающего испанского народа, Филипп внезапно заболел. Он простудился после игры в мяч. У него возникла лихорадка, и через шесть дней он скончался.

Были разные версии о причине его смерти. Его докторов обвинили в неумении и небрежности за то, что они не сделали ему вовремя кровопускание. Есть версия, что причиной тяжелой болезни стало то, что он выпил много холодной воды. Были, конечно, предположения, что он был отравлен. Согласно Бергенроту, в то время считалось, что Филиппа убили посланцы Фердинанда. Полагали, что у Фердинанда были мотивы избавиться от создававшего ему много беспокойств зятя.

Один из врачей, присутствовавших при его кончине, доктор Парра, написал Фердинанду, что после активной игры в мяч Филипп неожиданно простудился. Затем у него поднялась температура. Ему дали слабительное, и когда пустили кровь, то она была «густой и нездоровой». Филипп очень ослаб, ему стало трудно говорить, и он стал терять сознание. Ему причиняла страдания испарина.

Прескотт считал, что в письме, написанном Паррой Фердинанду, судя по симптомам, говорится о естественной смерти.

Филиппу было двадцать восемь лет, и кажется странным, что такой молодой человек мог умереть просто из-за того, что перегрелся во время игры в мяч и выпил холодной воды, особенно если иметь в виду, что были люди, которым без него жилось бы намного лучше.

После смерти Филиппа Великий инквизитор Деса тут же вернулся к своим делам.

Лусеро был разгневан, что его хотели лишить карьеры, и его обвинения стали еще более абсурдными, чем прежде. Тюрьмы были переполнены. В Кордове усилилась паника.

Но такое положение дел однажды изменилось. Двое городских дворян, маркиз де Приего и граф де Кабра, были готовы помочь народу поднять восстание. Приего, в частности, стремился к этому, потому что Лусеро собирался арестовать его самого. Были изложены жалобы падре Фрею Франциско де Кеста из монастыря Ла-Мерсед, и тот постановил, что Лусеро виновен.

Лусеро арестовали и конфисковали его имущество.

Взбунтовавшиеся люди ворвались в алькасар, главный штаб инквизиции, и освободили заключенных, но упустили Лусеро, который спасся бегством.

Между тем Деса тут же отдал приказание подавить бунт против Лусеро и послал своего племянника Педро Хуареса де Десу выполнить приказ.

Лусеро снова получил власть, и заключенные, которые были освобождены, — за исключением Талаверы и eix семьи — были снова арестованы.

Что касается Талаверы, то освобождение не осчастливило его. Он так настрадался от жестоких условий тюрьмы и пережил так много беспокойства за своих родных, что не получил радости от свободы.

Теперь правил Фердинанд в должности регента — его дочь была слишком неуравновешенной, чтобы носить корону, а внук Карл слишком молод, — и с помощью Хименеса он пришел к решению принять меры против одержимых инквизиторов, по-видимому желавших превзойти по жестокости Торквемаду. Кое-кто намекнул, что Хименес имеет виды на должность Десы и хочет стать Великим инквизитором, но Хименес действительно сожалел о том, что такие недостойные люди, как Деса и Лусеро, занимают высокие должности в Святой церкви.

Десу попросили уйти. Но Лусеро нельзя было просто отпустить: его грехи были слишком тяжелы.

Он предстал перед судом, обвиненный в том, что преследовал людей по ложным обвинениям. Папа Юлий II на церковном суде, состоявшемся 17 октября 1507 г., принял решение заключить Лусеро в тюрьму.

Однако ничего не произошло. Петр Мученик, писавший в ту пору летопись, на сведения которого мы полагаемся, указал на то, что Высший совет был заодно с Лусеро, и началось затянувшееся на долгое время разбирательство, анализ документов, сбор показаний и т. д.

В конце концов Лусеро все же был арестован и доставлен в цепях в Бургос. Там Хименес создал совет по делу Лусеро, который сам и возглавил.

Хименес решил быть справедливым, и сотни заключенных Лусеро в тюрьму были выпущены на свободу. Было доказано, что обвинения против них были необоснованны. Лусеро был признан виновным во многих злодеяниях, но не был по-настоящему наказан за то, что стольких безвинных людей сжег заживо и посадил на кол. Его просто вынудили оставить пост и поселиться в Альмерии, где он стал учителем в духовной школе.

Льоренте констатировал, что в период правления Десы 27 592 человека были сожжены заживо, уничтожено 896 изображений людей, умерших, но обвиненных после смерти в ереси, 34 952 человека были заключены в тюрьмы с конфискацией имущества.

Эти цифры довольно приблизительны: возможно, что 2592 человека были уничтожены не путем сожжения заживо. Во всяком случае, эти цифры приводят в ужас, если учесть, что правление Десы длилось всего лишь от кончины Торквемады в 1498 г. до 1507 г. Восстание в Кордове показало правителям Испании и Рима, что такие люди, как Деса и Лусеро, представляют опасность для существования самого института инквизиции.

Поэтому Фердинанд назначил нового Великого инквизитора Кастилии. Им стал Хименес. Папа Юлий II одобрил это назначение.

Став Великим инквизитором, Хименес в то же время сохранил сан кардинала.

Хименес достиг самой высокой вершины власти, какой только можно было достичь, служа в католической церкви в Испании.


3. Власть Хименеса | Испанская инквизиция | 5. Хименес — великий инквизитор