home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



6. Марраны и Мориски

С 1507 г. инквизиция Кастилии и инквизиция Арагона стали существовать отдельно, и, когда Хименес был назначен Великим инквизитором Кастилии, Хуан Энгуэра стал Великим инквизитором Арагона. В 1513 г. Хуана Энгуэру сменил Луис Меркадер, епископ Тортосы, после смерти которого в 1516 г. его пост занял Фрей Хуан Педро де Паул, житель провинции Арагон. Фрей Хуан скончался в том же году, и его место занял Адриан Утрехтский, кардинал и епископ Тортосы.

После смерти Хименеса Великим инквизитором стал Адриан Утрехтский и пробыл на этом посту до 1522 г., когда его избрали папой.

До того времени наибольшее количество жертв было среди марранов и морисков, но за восемь дней до кончины Хименеса Мартин Лютер прикрепил свои тезисы к церковной двери в Виттенберге и, помимо иудеев и мавров, которые были окрещены и подозревались в возвращении к прежней вере, появились те, кто принял лютеранство.

Несмотря на великий исход иудеев в 1492 г., среди этого несчастного народа было множество жертв, подвергшихся аутодафе. Многие из них приехали в страну из Португалии, где они поселились в 1492 г. Однако когда Изабелла, дочь Изабеллы и Фердинанда, вышла замуж за Эмманюэля, короля Португалии, она заявила, что ноги ее не будет в Португалии до тех пор, пока Эмманюэль не последует примеру ее родителей и не изгонит тех евреев, которые не приняли христианство. Эмманюэль понимал, что нелепо придерживаться такой политики, но он сделал это, поскольку брак между королевскими фамилиями Испании и Португалии способствовал объединению полуострова под их короной, и эта корона должна была перейти наследникам его и Изабеллы.

Эмманюэль, не желая терять ценную часть своих владений, пытался обратить иудеев в христианство, используя подкуп и силу. Его духовник, Хорхе Вогадо, побуждал его к очень, суровым мерам, и Эмманюэль приказал, чтобы все евреи, отказавшиеся от крещения, оставили страну, за исключением детей до четырнадцати лет, которых забирали от родителей и насильно крестили. Эмманюэль надеялся, что многие родители, понимая, что они могут потерять своих детей, примут крещение как единственный выход и останутся в стране.

Из-за этого приказа еврейские семьи испытывали большие страдания, и некоторые даже убивали своих детей, лишь бы они не попали в руки христиан.

Когда те евреи, которые остались верны своей религии, готовились покинуть страну, Эмманюэль послал в их ряды проповедников, в последний раз желая обратить их в христианство, и, когда это не удалось, посадил их в тюрьму до времени отбытия. Затем он предложил им выбор — рабство или крещение. Их насильно приводили в церковь, и, если они отказывались от крещения, им угрожали пытками или в самом деле пытали.

Поэтому в Португалии жило много евреев, которые приняли христианство. Они имели португальские имена, но многие из них тайно носили свои старые еврейские имена и давали их своим детям.

В Португалии, как и в Испании, еврейские общества стали процветать в финансовом отношении, что вызывало зависть окружающих. Испытывавшие зависть протестовали против евреев и устраивали погромы.

Весомой причиной народного гнева в Португалии было то, что, заставив принять крещение оставшихся в Португалии евреев, король Эмманюэль сделал им некоторые уступки. В 1497 г. он обещал им иммунитет от инквизиции на двадцать лет. Он также обещал, что обвинения в иудаизме будут рассматриваться в течение двадцати дней и что суды станут действовать в соответствии с гражданскими законами. Это означало, что обвиняемые могли встретиться лицом к лицу со своими обвинителями, — этой уступки долго и тщетно добивались вновь окрещенные в Испании, даже предлагая за это большие суммы своим монархам. В Португалии у приговоренных имущество не конфисковывалось, как в Испании, а могло передаваться наследникам.

Обещание, что евреи не будут рассматриваться как отдельная раса в королевстве, данное в это же время, было нарушено через два года, когда был издан закон, запрещавший им покидать Португалию или продавать земли без разрешения.

В 1506 г. произошла ужасная резня в Лиссабоне. Поводом к ней послужил случай, который произошел с одним новообращенным евреем. Он вошел в доминиканскую церковь и, взглянув на распятие, которому приписывали магическую силу, имел неосторожность выразить сомнения по поводу его святости.

Толпа, всегда завидовавшая благополучию этой нации, излила на него злобу. Несчастного выволокли за волосы из церкви на улицу. В очень короткое время он был разорван на куски «христианской» толпой.

Однако и это не удовлетворило толпу. Люди выстроились в процессию, и доминиканцы (стремившиеся ввести инквизицию в Португалии) стали понуждать их к преследованию тех, кто принял крещение, поскольку они, по их мнению, наверняка тайно исповедовали иудаизм. Толпа не нуждалась в подстрекательстве. Разъяренные горожане заполнили улицу, врывались в дома новообращенных, грабя, убивая и совершая зверства. Резня продолжалась три дня и три ночи и не закончилась бы, если бы удалось найти других жертв. Эти тысячи людей были убиты из-за неосторожности одного человека. Но толпа была решительно настроена действовать, хотя в стране отсутствовала инквизиция.

После резни были отменены некоторые ограничения, и новым христианам было разрешено торговать и по желанию покидать страну.

В 1512 г. был издан закон об освобождении вновь окрещенных от преследований вплоть до 1534 г., при этом, хотя в 1515 г. Эмманюэль решил учредить инквизицию в Португалии, он не слишком серьезно занимался этой проблемой, и инквизиция не была введена.

Это было большой удачей для новообращенных, которые продолжали преуспевать и, как и в Испании, вступали в брак с дворянами и даже занимали церковные посты. Испанские евреи, желая спастись от жестокостей инквизиции, уезжали в Португалию.

Такое положение дел оставалось неизменным в течение всего правления Эмманюэля, но, когда сменивший его Жуан III вступил в 1525 г. в брак в Каталиной, сестрой Карла V, на 21-летнего короля стали оказывать давление, желая склонить его к введению инквизиции в Португалии. Папа Климент VII убедил короля отказаться от обещания не учреждать инквизицию до определенного срока и послал в Лиссабон Фрея Диего да Сильва в качестве инквизитора Лиссабона.

Прибытие Диего в Лиссабон вызвало протест у новых христиан, которые послали в Рим эмиссара — Дуарте да Пас, новообращенного, обладавшего большим богатством и могуществом. Тем временем Климент умер, и Павел III, сменивший его на посту, вначале колебался, а затем согласился ввести инквизицию в Португалии. Таким образом, она была учреждена в Португалии в 1536 г. Новые христиане смогли лишь несколько лет пользоваться своим богатством и возможностями.

Первое аутодафе в Лиссабоне состоялось 20 сентября 1540 г., за ним последовали другие. Поэтому многие португальские новообращенные стали думать о том, что им лучше скрыться за границу. Позднее португальские евреи, жившие в Испании, стали вызывать подозрение у властей, и после великого исхода многие марраны стали жертвами инквизиции.

Трудно было ожидать, чтобы мавры, которых заставили принять крещение, не подозревались в том, что они, как и евреи, следовали своей старой вере.

Усердным служителям инквизиции нужны были жертвы, и мориски представляли для этого более благодатный источник, чем марраны.

В 1526 г. потомки бывшего короля Гранады обратились к Карлу и попросили у него защиты от гранадских чиновников, которые угрожали им, что прямо противоречило условиям договора, действовавшего в Гранаде.

Этот шаг был очень неудачным для морисков, поскольку Карл создал комиссию по этому вопросу, которую возглавил епископ Кадисский, доложивший Карлу, что внимание инквизиции должно быть направлено на Гранаду.

Несмотря на прошлые обещания, в городе была учреждена инквизиция. Началась борьба с ересью.

Теперь людей побуждали шпионить друг за другом. И вовсе не обязательно было совершать действия, очевидно указывавшие на принадлежность к магометанству, такие, как празднование Рамадана, обрезание, обращение лицом на восток при молитве или любовь к омовениям. Для того чтобы быть обвиненным в исповедании ислама, достаточно было воздерживаться от употребления свинины и вина, или красить ногти хной, или исполнять мавританские песни и танцы, или отказываться есть мясо животных, умерших естественной смертью.

Эти обычаи были на примете у инквизиторов, и шпионы выслеживали, не следуют ли им крещеные мавры.

Для морисков были введены новые законы. Отмечая свадьбы или другие праздники, они должны были держать двери открытыми, чтобы к ним мог войти наблюдающий, который определил бы, следуют ли они мусульманским обрядам и надлежит ли им предстать перед инквизицией. Они не должны были надевать мавританское платье. Арабский язык не должен был преподаваться, и на нем нельзя было разговаривать, при каждых родах должна была присутствовать христианская акушерка.

Эти новые законы бросали в дрожь и сильно тревожили мавров — перед ними стоял пример евреев. Поэтому они решили дать Карлу 80 000 дукатов за то, чтобы он отозвал свой указ. Теперь не было ни Торквемады, ни Хименеса, которые могли бы выразить презрение королю, и Карл принял деньги, приостановив действие указа. Однако был введен налог под названием «фарда», который нужно было платить за ношение мавританской одежды и за употребление арабского языка. Это принесло в казну 20 000 дукатов.

Но в городе была введена инквизиция, и первое в городе аутодафе состоялось в мае 1529 г. По этому случаю было произнесено воззвание, в котором говорилось о том, что глава святой инквизиции решил совершить акт веры во славу Иисуса Христа и Святой католической церкви для возвышения святой католической веры и искоренения ереси. Свидетельства того времени, сделанные неким церковным служителем и описанные в литературе по истории инквизиции, рассказывают, что набожное население Гранады слушало эту речь с напряженным вниманием и почтением и приветствовало ее с пламенным фанатизмом, причем в глазах людей было выражение нежности.

В тот печально знаменитый день народ находился в состоянии возбуждения. В воззвании был приведен список жертв.

Это были: один еретик, лицемерный богохульник; один подделыватель паспортов; три двоеженца; три ведьмы; тридцать три еврея, которые были крещены, но изобличены в исповедании иудаизма; двадцать две еврейки, обвиняемые в тех же грехах; два магометанина; семь изображений сбежавших иудаистов-мужчин; десять изображений сбежавших иудаисток-женщин; один портрет так же поступившего магометанина.

Это были раскаявшиеся, от которых потребовали, чтобы они примирились с церковью и претерпели кару — достаточно суровую, но все же смягченную (!) по сравнению со смертью на колу.

Между тем первые шесть евреев были подвергнуты казни, и народ Гранады впервые почувствовал запах горелого человеческого тела.

Из шестерых приговоренных к сожжению евреев было трое мужчин и три женщины. Пятеро из них потеряли сознание при виде вязанок хвороста и пламени, касавшегося их тел. Но был человек, который продержался до конца и страдал от ужасных мучений.

Это был Рафаэль Гомес. Летописец писал об этом храбром человеке: «Так умер этот несчастный еврей и, превратившись в пепел, увековечил свое имя в ту жуткую безмолвную ночь».

Это первое аутодафе интересно тем, что на нем было казнено всего два мусульманина и сожжено всего одно изображение представителя этой веры. Возможно, это было оттого, что им предъявляли меньше обвинений в совершении преступлений.

Гранадские мориски, полные тревоги, указывали на этот факт властям инквизиции, заявив, что у инквизиции так мало улик против морисков, что ей следовало бы покинуть их кварталы, население которых состояло почти целиком из крещеных мавров.

Это было неудачное предложение, поскольку служители инквизиции не собирались отступать. Они усердно добивались того, чтобы ступить на гранадскую землю, и хотели на ней остаться. Им было вовсе не сложно выдвинуть обвинения против марранов — так почему же они не могли обвинить морисков?

Мориски решили, как и марраны, предложить королю денежную сумму в качестве взятки ради того, чтобы они могли спокойно жить.

В период правления Карла они могли предотвратить беду подкупом, и, только когда сын Карла Филипп II взошел на престол, они столкнулись с главой государства, не поддающимся подкупу и еще более фанатичным приверженцем инквизиции, чем его бабушка Изабелла.

После восшествия на престол Филиппа среди морисков было много жертв инквизиции.


5. Хименес — великий инквизитор | Испанская инквизиция | 7. Мартин Лютер