home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава восьмая

Разгадка, кажется, рядом

На следующее утро, дождавшись у дверей гаража появления первого же рабочего, мы попробовали прояснить у него дальнейшую судьбу останков, найденных в чреве броневика. Выяснилось, что кости утопленника, вместе с другими найденными в сейфе предметами, куда-то унес механик Николай Трофимович. Встретив его, мы попросили показать, куда он дел интересующие нас останки. Недолго поколебавшись, тот повел нас к реке, в сторону Карамышевской набережной. Продравшись через густые заросли кустарника, мы вышли на полянку. Откинув в сторону помятый капот старого «запорожца», механик указал пальцем на грязный, вымазанный тавотом джутовый мешок.

– Вот здесь все и лежит, – произнес он, не делая, впрочем, ни малейшего движения, чтобы его поднять с земли.

Хромов достал из внутреннего кармана куртки большой полиэтиленовый пакет и принялся торопливо засовывать в него находку. Потом поблагодарил механика и сунул ему пятидесятитысячную купюру. Распрощавшись с ним, мы направились к автобусной остановке. Стоя под железным навесом ободранной будочки, Илья так бережно прижимал к себе находку, что у меня родилось подозрение о том, что дело-то не совсем чисто.

– Ты, Илья, светишься, будто клад нашел, – сказал я. – Ты эти косточки сейчас на работу понесешь или домой потащишь, детям показывать?

Илья растерялся.

– Действительно, – пробормотал он, – где бы мне с ними поработать?

– Я знаю такое местечко. У моего приятеля, с которым мы отыскали «мерс», на работе есть сарай, где можно устроиться с полным комфортом.

– Ты думаешь, он нас к себе пустит со всем этим хозяйством?

– Несомненно, – ответил я, зная природную любознательность Михаила, – он нам будет даже рад.

Через сорок минут мы вошли в свежевыкрашенный ядовито-желтой краской трехэтажный особняк в переулке Образцова, в котором располагались лаборатории «Госкомгидромета». На втором этаже находился заваленный всевозможными приборами и инструментами кабинет Михаила. Объяснив ему, по какому делу мы к нему явились, я попросил его предоставить нам хоть какой-нибудь угол, где бы можно было не только заняться осмотром содержимого принесенного мешка, но и спокойно поговорить. Мой друг размышлял недолго. Вынув из стола связку ключей, он запер свою комнату и, крикнув невидимой Марине, что уходит на обед, пригласил нас с Ильей следовать за ним. Выйдя во двор, мы повернули за угол и оказались у металлического сарая, пристроенного к торцевой стене здания. Отперев два висячих замка, Михаил гостеприимно распахнул дверь. Внутри практически пустого сарайчика стояло только несколько газовых баллонов с кислородом да два сдвинутых вместе старых письменных стола.

– Располагайтесь, – предложил он, щелкнув выключателем.

Плотно прикрыв за нами дверь, он, пятясь, отошел к газовым баллонам, где и застыл в позе напряженного ожидания. Не желая пачкать руки о грязную тряпку, я тоже присоединился к нему. Илья же осмотрел столы и осторожно опустил на столешницу одного из них свой громоздкий пакет.

– Не знаю, – сказал он, повернувшись к нам, – насколько опасны для вас обоих будут те сведения, которые вы сейчас узнаете, но попрошу воздержаться от их обнародования.

Он скинул пиджак и, засучив рукава рубашки, принялся разворачивать пластиковую сумку. Пока Хромов вынимал и раскладывал на столе отдельные части скелета, он с многочисленными подробностями поведал нам интереснейшую историю, услышанную им от некоего Станислава Петровича Сухарева, который в составе особой оперативной группы шел некогда по следу, может быть, именно того человека, чьи косточки сейчас лежали на столе. Заинтригованные сверх меры, мы, забыв о естественной брезгливости, подошли ближе к нему.

– Смотрите внимательно, – продолжал Илья, – на костях его правой ноги должны остаться следы серьезной травмы. И если это подтвердится, то человек, за которым в сорок третьем гнался по пятам наш старый чекист, и тот, кого везли 12 июля 1943 года в сейфе «мерседеса», является одним и тем же лицом и именно его останки лежат перед нами.

С этими словами он вынул очередную кость, и мы единодушно издали удовлетворенный вздох. Сантиметрах в десяти выше того места, где она ранее сочленялась со стопой, мы ясно увидели грубый желвак вспученной костной мозоли, означавший, что кость эта была некогда переломана и срасталась явно не в клинике Склифосовского.

– Так вот, значит, в чем дело, – прищурился, что-то припоминая, Илья. – Выходит так, что попавшие в неожиданную ловушку немцы имели от своего начальства строжайший приказ ни в коем случае не допустить того, чтобы «призрак» угодил к нашим в плен. Они наверняка попытались бы его спасти, будь у них побольше времени, но наш танк, на их беду, появился слишком внезапно и оказался слишком близко.

– Да, всему виной был внезапно появившийся наш танк, – подтвердил Михаил. – Немцы же не знали, что напоролись на единственный во всей округе танк, и могли предположить, что их рядом еще несколько. Поэтому-то они и решились, невзирая на грозившую им опасность, утопить автосейф.

– Отсюда можно сделать однозначный вывод, что сидевший в сейфе человек, вернее, те сведения, что он нес, представляли для немцев очень большую опасность, – пробормотал Хромов.

– А удалось ли тебе разобраться в том, для чего предназначались те непонятные вещички, которые, по твоим словам, он тащил на своем горбу в родной рейх тысячи километров? – поинтересовался я.

Хромов отвел глаза в сторону.

– Мы работаем с ними, – коротко ответил он, – но пока еще слишком много неясного.

– А перевести что-то из того, что написано на всех этих кожаных тряпочках, вам удалось? – спросил Михаил.

Майор досадливо сморщился.

– Пока нет, но я займусь этим в самое ближайшее время. Удалось перевести кое-какие записи из дневника и сделать только самые общие, я бы сказал, обзорные исследования находившихся в чемодане предметов.

– А можно будет нам с Александром когда-нибудь почитать эти переводы, – проговорил Михаил с невинным выражением лица, – раз там ничего секретного нет?

– В самом деле, Илья, – поддержал я его, – что тебе стоит?

Хромов, поняв, что угодил в хитро расставленную ловушку, обидчиво поджал губы, но, тут же сообразив, что поскольку тайн в расшифрованных текстах и на самом деле не содержится, решил уступить.

– Ладно, уговорили, но только я вас попрошу…

– Понятно, понятно, – хором выпалили мы, – больше никому на свете!

Вновь упаковав кости «призрака» в новенький крафт-мешок, мы разместили его на полках склада химических реактивов и попрощались с Ильей.

На другой день, ближе к обеду, майор Хромов выкроил время и, положив в конверт парочку фотоотпечатков с хорошо различимыми надписями, направился в расположенную на седьмом этаже лабораторию криптографии. Однако, подойдя к ее дверям, увидел, что время выбрано им для визита не совсем удачно. Двустворчатые двери коридора, ведущего в помещения вычислительного центра, были широко распахнуты, и несколько солдат в помятой рабочей форме, видимо, из роты охраны здания, вносили в них громоздкие картонные ящики. Но возвращаться к себе ни с чем Хромову не хотелось. Выждав некоторое время, пока все коробки не были занесены, он вошел вслед за последней парой солдат. В дальнем конце тупикового коридорчика Илья увидел своего весьма и весьма шапочного знакомого, указывавшего солдатам, куда и какие коробки ставить.

«По-моему, его зовут Константин, – с трудом припомнил Илья Федорович его имя, поскольку он сталкивался с ним всего несколько раз на ежегодных весенних соревнованиях по стрельбе. – Спрошу-ка я у него, к кому тут мне лучше обратиться», – решил он.

– Костя! – окликнул он его и, улыбаясь, протянул руку для приветствия.

– А, Хромов, привет! Ты какими судьбами к нам?

– Да вот, – пожал плечами Илья, – ищу самого главного спеца по криптографии.

– Считай, что нашел, – картинно выпятил тот грудь. – Видел, какая техника к нам только что поступила? Еле-еле выцарапал у начальства.

Через две выкрашенные в черный цвет и оснащенные цифровыми замками стальные двери они вошли в крохотный кабинет с единственным узеньким окошком.

– Садись, – кивнул Константин на стоящий в углу черный кожаный диван, – и показывай, что у тебя.

– Взгляни, – Хромов протянул ему фотоснимки, – может быть, это просто безделица, но только не дает она мне покоя.

– Непонятно, – пробормотал Константин, рассматривая фото коврика, – кружки какие-то, кляксы.

– Не на то глядишь. Меня больше интересует надпись под рисунком.

– Ах, да, верно, надпись здесь есть.

Он взял второй снимок и, переводя взгляд с одного отпечатка на другой, принялся вглядываться в полустертые значки необычных букв.

– И откуда у тебя это? – поинтересовался он.

– Ты не поверишь, но в нашей стране чудеса все еще случаются. Этим летом двое мужиков умудрились найти в реке под Белгородом утонувший еще во время Курской битвы немецкий бронеавтомобиль. Из их рассказа я понял, что в нем было сейфовое отделение. Эти кладоискатели ожидали найти в нем ценности. Приложив немалую смекалку, они не только выудили броневик из воды, но и доставили его в Москву, где добрались до содержимого сейфа. Самое смешное во всей этой истории то, что их титанические усилия окончились, по сути дела, ничем. Наиболее ценным из того, что удалось обнаружить в сейфе, было золотое кольцо, скорее всего свалившееся с пальца человека, которого некогда везли в этом сейфе. Там же был обнаружен и небольшой дюралевый чемоданчик. Такие, как подсказали мне наши эксперты, широко использовались во время последней мировой войны немецкими диверсионными группами парашютистов в качестве непромокающего хранилища для взрывчатки, детонаторов, огнепроводных шнуров и прочих опасных штучек. В нем лежало несколько кожаных мешочков со своеобразными, но явно очень древними вещичками. Там же были и эти письмена. То есть я хочу особо отметить тот факт, что большая часть предметов была снабжена описаниями на пергаментах, смахивающих на сопроводительные формуляры к музейным экспонатам. Кроме того, некоторые из найденных вещей и сами имеют довольно пространные надписи. Вот, например, эта штучка, – щелкнул он пальцем по снимку с изображением коврика.

– Что-то мне эти окружности напоминают. Что-то подобное я уже где-то видел, – задумчиво пробормотал Константин.

– Правда? – обрадовался Илья. – Должен признаться, и меня гложет та же самая мысль.

– Следовательно, тут изображено нечто такое, что обязательно должен был увидеть хоть раз в жизни каждый из нас, – сказал Константин. – Но на ум так сразу ничего не приходит, к тому же и текста здесь, к сожалению, немного.

– Тогда поступим таким образом, – предложил Илья. – Ты попробуй разобраться с этими двумя текстами, а если информации будет недостаточно, я тебе подкину еще несколько фотографий с аналогичными письменами.

На том они и расстались. Майор Хромов отправился к себе в лабораторию, а капитан Константин Николаевич Шадский, положив обе фотографии на подоконник, принялся вскрывать один из только что принесенных ящиков с компьютерным оборудованием. В суете обустройства нового рабочего места он совершенно позабыл о них и вспомнил о снимках только к концу следующего дня, когда принялся приводить в порядок помещение.

Он откинул крышку планшетного сканера и уложил на него первую фотографию. Выведя картинку на экран монитора, он выделил на ней текст курсором и ввел его в оперативную память. Сменив фотографию, он повторил процедуру и, оставив ее в сканере, присоединил второй текст к первому.

«Что же, – решил он, – для полноценной расшифровки имеющегося материала явно маловато, но для определения языковой принадлежности, пожалуй, должно хватить».

Вызвав программу идентификации рукописных текстов, он дал команду на поиск и удовлетворенно откинулся на спинку кресла. Следя краем глаза за тем, как быстро проносятся на экране образцы алфавитов всех языков мира, он подумал, что получаса на идентификацию текста ему хватит с лихвой, но тут изображение на экране застыло.

«Прямых аналогов предложенного текста не обнаружено» – прочитал он надпись в синем прямоугольнике. Константин озадаченно поджал губы. Он был совершенно уверен, что в памяти машины есть все рукописные образцы текстов на всех современных языках.

«Что за ерунда?» – подумал он.

Вновь выведя текст на экран, он начал пристально его рассматривать. Но ничего такого, что бы могло помешать машине идентифицировать текст, он не обнаружил. Буквы были хорошо прорисованы, и их количества было вполне достаточно для проведения успешного поиска. Он еще раз запустил программу поиска, пристально следя за пролистываемыми перед ним изображениями. И когда синяя табличка с отрицательным результатом выскочила вновь, он перевел курсор на надпись «Справка» и сердито ткнул клавишу «Ввод». «Вы получили результат по идентификации текстов, употреблявшихся в период с XVII по XX век, – прочитал он. – Если же вас интересуют данные по более поздним образцам письменности, нажмите F-2». Капитан быстро нажал требуемую клавишу. Экран потемнел, и на нем высветилась надпись «Идет загрузка информации».

Затем он вновь дал команду на поиск. Через три минуты мелькание на экране прекратилось и появилась пульсирующая надпись: «Идентификация завершена. Нажмите F-3».

– Ну вот, слава Богу, – удовлетворенно пробормотал Константин, – свершилось.

Он щелкнул по клавише и увидел последнюю строку исследуемого текста, под которой был помещен похожий по написанию.

– Интересно было бы узнать, где он его разыскал? – прошептал Константин и перевел курсор на табличку с надписью «Справка».

«Исследуемый текст идентифицирован с восемью известными к настоящему времени рукописными документами. Написание и взаиморасположение букв указывают на то, что данный текст написан на некоем прототипе рунического санскрита и к настоящему времени смысл имеющихся текстов не поддается расшифровке из-за крайней незначительности известного сегодня материала. Большинство текстов датируется IV – II веками до нашей эры. Два подобных текста хранятся в Британском музее, один в Институте востоковедения в Москве. Все остальные манускрипты находятся в Берлинском музее естественных наук».

– Вот это да! – озадаченно присвистнул капитан! – Мало того что подобные письмена представляют невообразимую редкость, так еще и сам язык, на котором они написаны, до сих пор не расшифрован. Повезло же Хромову!

Набрав номер телефона Ильи, он прижал трубку плечом к уху и полез в карман за сигаретами.

– Константин, ты? Что скажешь хорошенького? – спросил Хромов.

– Хорошенького? – удивился Константин. – Пока ничего. Те два текста, что ты мне принес, ни расшифровать толком, ни даже идентифицировать мне пока не удалось.

– А я-то надеялся, – разочарованно протянул Илья.

– Какой ты шустрый. Ты хоть знаешь, что притащил-то? Этим кожаным сочинениям минимум по четыре тысячи лет, и это еще самая скромная их датировка. До вчерашнего дня таких текстов, как эти, во всем мире известно было всего-то семь или восемь штук. Ну и на закуску сообщаю тебе, что язык, на котором они писаны, до сих пор не расшифрован. Впрочем, подожди огорчаться, ты же говорил, что у тебя еще несколько текстов.

– Да, есть кое-что, – как-то неохотно подтвердил Илья, – но, боюсь, толку все равно не будет, если язык, на котором они написаны, до сих пор не расшифрован.

– Вот поэтому я про них и спрашиваю, – сказал Константин. – А вдруг нам удастся его расколоть? Прославимся с тобой на весь мир!

– Ой, не надо, – остудил его энтузиазм Илья, – я от летнего «прославления» в Калининграде никак еще не отойду, а ты мне новое пророчишь.

– Да будет тебе, – беззаботно отмел его опасения капитан, – послушай лучше меня. Приноси завтра на работу все, что у тебя есть, а там посмотрим.

– Уговорил, – сдался Хромов, – принесу. Но предупреждаю, что у меня только маленькие тексты на пленке, а большой свиток я так и не переснял.

– Целый свиток! – обрадовался Константин. – Это прямо королевский подарок!

На следующий день они встретились вновь. Осторожно раскатав на столе большой свиток, занявший в развернутом состоянии более полутора метров, оперативники принялись его разглядывать.

– Смотри, как все удачно получается, – возбужденно прошептал Константин, осторожно разглаживая пальцами ветхую кожу, – здесь и китайские иероглифы имеются.

– И что же из этого следует? – поинтересовался Илья.

– Видишь ли, Илюша, поскольку известные на данный момент тексты до сих пор не расшифрованы, то крайне важно найти для начала успешной работы сопутствующие основному тексту записи на хорошо известном языке, хотя бы и на китайском. И хотя иероглифов здесь явно мало, даже коротенькие приписки могут дать нам ту зацепку, с помощью которой мы смогли бы вникнуть в суть этих текстов.

– Да тут в самом конце, как по заказу, целый абзац точно такими же иероглифами исписан, смотри, – указал Илья на несколько рядов каллиграфически выписанных значков, плотно упакованных в неравные колонки на последних сантиметрах свитка.

– Не-а! – скептически изрек Константин, рассмотрев сделанную мелкими значками надпись. – Боюсь, толку нам от них не будет. Невооруженным взглядом видно, что тушь, какой написана приписка, и по цвету и по тону значительно отличается от туши, что использовалась для написания всей рукописи. Приписка явно втиснута кем-то на оставшуюся площадь, и, как мне кажется, намного позднее, нежели основной текст.

– Все равно, интересно будет узнать, что же тут написано, – сказал Хромов.

– Ну что ж, попробуем.

Он быстро наладил свою мудреную технику, и через несколько минут весь текст со свитка был занесен в память компьютера.

– Бери-ка и ты стул, – предложил Шадский, – посмотришь, как это делается.

Примостившись слева от Константина, Хромов с интересом уставился на экран монитора.

– Смотри сюда, – начал объяснять Константин, – вот наш последний текст. Прогоняем его до конца, а строки с иероглифами помечаем отдельно. Теперь я их переношу на свободную страничку и затем делаю их идентификацию, для чего вызываю поисковую подпрограмму. Подводим курсор к надписи «Поиск» и включаем программу языковой идентификации. Сейчас она нам скажет, чьи это иероглифы, китайские или японские…

Экран посветлел, и над текстом появилась пояснительная табличка.

– Ага, – обрадовался Константин, – готово. Текст написан на китайском языке, уйгурский диалект. Теперь ведем курсор на «Построчный перевод» и нажимаем «Ввод».

Через несколько секунд на экране появилась таблица. Хромов испытал некоторое разочарование, увидев выстроившиеся после каждого иероглифа столбцы русских слов.

Заметив его недоумение, Константин засмеялся.

– Ты не удивляйся. Здесь смысл каждого иероглифа зависит от того, какой иероглиф с каким стоит в паре, что им предшествует. А сейчас мы все сгруппируем, подберем процентное соотношение наиболее часто встречающихся смысловых сочетаний и проясним эту ситуацию.

Илья с интересом наблюдал за преображающимся на его глазах текстом. Наконец в очерченном пространстве за большинством иероглифов осталось только по два альтернативных значения слова.

– Вот и все, – объявил Константин. – Сейчас очистим экран от основного текста и ознакомимся с посланием нашего далекого предка. Вот, читай.

«Посвящение преподобному Ли-Цзы-ченю, солнцеподобному наставнику нашей обители, который, после беспримерного труда шестого возрождения завета “Небесного императора”, ушел от ныне скорбных детей его на вечное поселение в нижний храм (тут стояли два слова: “Логический пропуск”). Пусть “не спящие ночью” позаботятся о его бренном теле и бессмертной душе.

Мин-Дзе-джао, младший писец У-до».

Выведя на принтере перевод, Илья и Константин перебрались за другой стол и принялись слово за словом перечитывать текст.

– Нечто подобное я и предполагал, – удовлетворенно кивнул Шадский. – Приписка, конечно, сделана младшим писцом, в память о том, кто в свое время научил его правильно держать в пальцах кисточку.

– Объясни мне, пожалуйста – перебил его Хромов, – что такое «логический пропуск» и как можно интерпретировать выражение «шестое возрождение завета». Кроме того, интересно было бы знать, где находится этот самый У-до, если в тексте подразумевается определенное географическое место?

– Логический пропуск? – почесал затылок Шадский. – В принципе он проставляется, если использованные для перевода иероглифы по смыслу никак не согласуются друг с другом.

– То есть?

– Как бы тебе попроще объяснить? Бывают выражения типа «кипящий лед» или, например, «живой труп». То есть словесное выражение есть, но общепонятного смысла оно не несет.

– А все-таки хоть какой-нибудь перевод-то этого прочерка можно будет вытащить?

– Конечно, – кивнул Константин, – нет ничего проще.

Он опять уселся за компьютер, и через минуту Илья держал в руках лист с переводом выпавших из общего списка иероглифов.

– Сверкающий, сияющий, светящийся, лучезарный, озаряющий, – принялся читать левый столбик Хромов. – Ого, да здесь более двух десятков эпитетов. Так, а второй иероглиф что означает? Мрак, темница, подземелье, преисподняя. И что же у нас получится, если соединить их вместе?

– Лучезарная темница, или светящийся мрак, – сказал капитан.

– Выходит, что Ли-Цзы-чень после праведных трудов по возрождению «завета» удалился в храм «Мрачного сияния».

– Итак, общий смысл мы уловили. Что же касается того, куда он удалился и какой завет оставил, то это, скорее всего, узнать вряд ли удастся, – вздохнул Константин.

– Тогда попробуем вникнуть в смысл основного текста. Может, встретимся вечером, когда все разойдутся? – предложил Илья. – Мне надо кое-какие дела закончить.

– Согласен, приходи в половине восьмого, – сказал капитан.

Вечером Шадский встретил Хромова громким возгласом:

– Ты смотри, какую я штуку только что раскопал!

Майор подошел к монитору и увидел два текста.

– Замечаешь сходство?

– Что-то не очень, – ответил Илья, переводя взгляд с одного манускрипта на другой.

– Ну как же? Видишь первую букву? И здесь такая же, и вторая буква схожа, и третья.

– Следовательно, у нас имеются два одинаковых текста? – догадался майор.

– Да, один из них был среди твоих образцов, а другой обнаружился в экспонатах Берлинского музея.

– И как же ты на этот факт наткнулся?

– Да случайно. Я было принялся выявлять часто встречающиеся в имеющихся у нас текстах буквенные кластеры и неожиданно понял, что две текстовки полностью идентичны.

– Тебе не кажется, Костя, что у всех текстов был один источник? Допустим, у нас есть оригинал, а его копия лежит в Берлине, или наоборот.

– А у меня, Илья, тоже мысль возникла насчет «шестого возрождения завета». Может, он имел в виду, что их солнцеподобный настоятель взял на себя труд сделать шестую копию какого-то первичного завета.

– Видимо, свиток имел настолько важное культовое значение, что переписывать его мог только сам настоятель, – сказал Хромов.

Константин объединил все выявленные тексты в один файл и дал задание компьютеру найти повторяющиеся в них сочетания значков-букв.

– Посмотрим, что у нас получится. Смотри, Илья, вот эти два, следующих один за другим кластера есть в каждом тексте. В большом же свитке они повторяются шесть раз. После первого такого кластера расположены четыре иероглифа. Попробуем их перевести.

Константин вновь забарабанил по клавишам, и Илья увидел, что иероглифы съехали в сторону и около них начали быстро формироваться столбики с русскими словами.

«Нетленный пасынок небес», – вдруг так отчетливо прозвучало в голове у Ильи, что он невольно содрогнулся.

– Одежда, накидка, гореть, блистать, – бормотал капитан. – Итак, Илья Федорович, получается словосочетание, означающее что-то похожее на вечно бодрствующих стражников некоего подземного царства, причем одетых в некие сверкающие одежды.

Илья сразу же припомнил недавно расшифрованную приписку младшего писца по имени Мин-Дзе-джао.

– В приписке к большому свитку тоже упоминались те, кто никогда не спит!

– Да? – недоверчиво поднял брови Константин. – Что-то я не припомню.

– Было там такое выражение. Что-то вроде: «кто никогда не спит», пусть позаботится о душе и теле безвременно ушедшего наставника.

– Теперь вспомнил, – кивнул Константин. – Давай попробуем перевести остальные иероглифы из свитка.

Было уже поздно, и Константин предложил прерваться до следующего дня.

Трясясь в полуночном троллейбусе, Илья рассеянно глядел в окно, машинально провожая глазами проплывавшие мимо транспаранты, увешанные тускло светящимися лампочками. Один из них, изображающий «мирный атом», внезапно привлек его внимание.

«Как это изображение похоже на то, что нарисовано на коврике», – подумал Хромов.

Спал он в эту ночь беспокойно. То ли тому причиной был проносившийся над Москвой циклон, то ли давала о себе знать усталость. Всю ночь его мучили кошмары, глаза он открыл ровно в пять часов утра.

– Химия, – прошептал он, пытаясь удержать в памяти фрагменты сна, – я точно видел этот рисунок в каком-то учебнике по химии.

Он повернулся на другой бок и вздрогнул, пораженный внезапной догадкой. Именно в эту секунду у него в голове связались воедино и бледный рисунок на старинном выцветшем коврике, и изображение на транспаранте.

– Не может быть! – Илья вскочил с кровати, поспешил в кабинет и принялся перебирать на полках книги. Вытянув темно-синий учебник «Общей физики» Жана Росселя, он плюхнулся на диван и начал торопливо перелистывать слипшиеся от времени страницы. Наконец, на странице 61 он наткнулся на изображение, очень похожее на древний рисунок. Не желая более оставаться в неведении, Илья вытащил контейнер из-под стола и перенес на диван. Вынув из него коврик, он расстелил его на письменном столе, положив рядом с ним и раскрытый учебник Росселя.

– Главное квантовое число «n», – стал читать он, – определяющее природу каждого атома, может принимать только положительные значения. Оно определяет электронные слои K, L, M, N… атома. На каждой подобной оболочке может находиться только некоторое и вполне определенное максимальное число электронов. Так, так, Илья Федорович, – прошептал он, – вот сейчас мы и посмотрим, насколько мы в своем уме! – Он взял авторучку и опустился на стул.

– Если предположить, что на древнем транспаранте действительно изображен атом какого-то элемента, то на каждом из концентрических кружочков квантовых уровней должно находиться строго определенное число электронов, схематически показанных на них в виде черных пятнышек. Если это так, то на первом уровне и там и здесь должно быть по два электрона, или по два шарика. На втором же их должно быть по восемь.

Осторожно касаясь пером грязно-коричневых мазков, он пересчитал и их.

– Отлично, ровно восемь пятнышек. Теперь рассмотрим третий уровень. Электронов на нем должно быть ровно восемнадцать.

Боясь ошибиться, он дважды пересчитал сгруппированные по три шарики на коврике и убедился, что их тоже восемнадцать.

– Только спокойствие, – пробормотал он, – теперь нельзя торопиться. Следующий уровень содержит, – он перевернул страницу, – два «n» в квадрате электронов. Поскольку «n» в данном случае равно четырем, то и электронов на четвертом уровне должно быть тридцать два.

Затаив дыхание, подобно игроку, боящемуся спугнуть мимолетную удачу, Илья принялся пересчитывать количество шариков на четвертом круге, который состоял как бы из переплетенных и несколько смещенных относительно друг друга четырех витиеватых браслетов. Поняв, что шариков действительно тридцать два, он, позабыв обо всем, удовлетворенно засвистел. Пятый круг был представлен одним, но довольно толстым пунктирным кольцом и имел уже двадцать четыре шарика, следующий за ним – восемь, а последний – два.

Переписав цифры, обозначающие количество шариков на каждом уровне, и пересчитав их общее количество, Хромов заглянул в таблицу Менделеева и стал искать элемент, который содержал бы такое же количество электронов на своих квантовых оболочках. К его удивлению, им оказался химический элемент под номером девяносто четыре – плутоний.

«Если это не плод моей фантазии, то передо мной лежит либо очень умело выполненная подделка, либо то, чему вообще не может быть никакого логического объяснения», – размышлял он.

Илья скатал древний холст в трубочку и убрал его в письменный стол. Взглянув на часы и поняв, что ложиться бессмысленно, он направился в ванную комнату. Обдумав во время бритья создавшуюся ситуацию, он решил пока ничего никому не говорить, опасаясь, что эти сведения могут повлиять на результат расшифровки сопроводительного текста, и попробовать установить подлинность коврика самостоятельно.


Глава седьмая По пыльному следу«хромого призрака» | Посланник смерти | Глава девятая Обретение чуда