home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава двенадцатая

Коммунальный работник

Стальная заслонка тем временем распахнулась полностью, и, как с трапа самолета, Хромов шагнул вперед. Прямо перед собой он увидел узкую, как бы вдавленную в стену, нишу, в которой монументально, словно только что спаливший Рим Нерон, стоял крепкого сложения высокий мужчина с медно-рыжими волосами, скуластым, веснушчатым лицом. Одет он был в спортивный костюм. С видимым сожалением оторвав взгляд от монитора, который располагался сбоку от него на небольшой дюралевой стойке, он шагнул навстречу Илье.

– Василий Степанович? – полувопросительно-полуутвердительно сказал он, протягивая ему ладонь, более смахивающую на доску для отбивания мяса.

– Он самый, – не по уставу ответил Илья, отвечая на рукопожатие.

– Милости прошу к нашему шалашу, – произнес рыжеволосый, энергично увлекая Илью за собой по коридору. – Зовут меня Андрей Петрович, – представился он. – Фамилия Вронский. Борис Евсеевич попросил меня ввести вас в курс дела и особо предупредил, что времени у нас в обрез, и на все про все отвел примерно месяц. К Новому году у нас с вами должно быть все готово, – без умолку тараторил Андрей Петрович, – общий план поисковых мероприятий, люди, материалы, связь, маршрутные листы…

– Да, но я не очень… – озадаченно попытался вставить слово Илья.

– Ничего, ничего, Василий Степанович, – пресек тот его робкую попытку выяснить, о чем, собственно, идет речь, – сначала я, с вашего позволения, посвящу вас в суть дела, а потом вы можете задавать любые интересующие вас вопросы. А то боюсь упустить что-нибудь существенное.

Илья кивнул, посчитав, что времени у него и в самом деле будет достаточно.

– Так вот, – продолжил Вронский, открывая перед ним дверь в большое, абсолютно круглое помещение, уставленное непонятного назначения электронными стойками. Он с грохотом подтянул к себе металлический стул и жестом пригласил Илью садиться. – У нас, как видите, сегодня тихо, поскольку большинство свободных оперативников все еще на Муромском полигоне. Это даже хорошо, а то бы нам не дали спокойно побеседовать. Новички у нас здесь появляются крайне редко, и внимание к ним обычно чрезмерное. Прежде всего, я расскажу вам об общем устройстве всего нашего сообщества. То, что вы вокруг себя видите, только небольшая часть довольно разветвленной системы. Организация наша, как вам, может быть, известно, юридически длительное время подчинялась Тринадцатому управлению КГБ, но на самом деле практически пятьдесят лет нас курировал один из членов политбюро. Но времена изменились, и по-прежнему входя в состав ФСБ, мы, выпав из рук партии, действуем теперь более по привычке, так сказать, на свой страх и риск. Денег мы ни у кого не просим и со своими проблемами высоким начальникам не надоедаем. Наша команда официально называется «Вторым отделом технического контроля» и состоит из трех небольших подразделений. Первая – группа связи и информации. Ее задача – получение первичной информации, обработка и хранение массивов данных, налаживание связи между центральной базой и удаленными подразделениями или даже отдельными оперативниками. Вторая – оперативная группа, в которую, кстати, входим и мы с вами. Оперативники разрабатывают и осуществляют все мероприятия той или иной операции, ездят в командировки, короче говоря, несут на себе тяготы службы. Третья – группа технической поддержки, поскольку ее сотрудники имеют дело со всевозможной аналитической аппаратурой и приборным парком. Они же заведуют оружием, спецснаряжением и тому подобным хозяйством. А такое корявое и неконкретное название нашей организации объясняется лишь желанием не привлекать ничьего внимания.

– И кто же руководит всей организацией и каковы ее непосредственные задачи? – полюбопытствовал Илья.

– Для этого имеется так называемый центральный совет, – ответил Вронский. – В него, естественно, входят руководители всех трех отделов, Борис Евсеевич и еще какие-то люди из Кремля и Министерства обороны, о которых я не имею никаких сведений. Две наши стационарные точки находятся в самой Москве. Одна – это хранилище на Добрынинской, где вы, как я знаю, уже побывали. Там хранится большая часть собранного за многие десятилетия наследия прошедших веков. А вторая, в оперативном смысле гораздо более важная точка, замаскирована под заброшенное здание в районе Нагатино. Вход туда тщательно замаскирован, и доступ в него имеют немногие. Там расположены наши основные складские помещения, а также мастерские, где изготавливается специальное снаряжение. Там же у нас есть свой собственный тир, гостиница и даже бассейн глубиной двенадцать метров. Подземный комплекс, где мы с вами сейчас находимся, был построен некогда как резервный командный пункт Западной группы войск. После Отечественной войны, когда надобность в нем отпала, он был законсервирован, но в 1978-м Борис Евсеевич каким-то образом отыскал его и добился передачи в ведение ХОЗУ КГБ. Здесь сделали кое-какой ремонт и перепланировку, пробили дополнительный выход за территорию части, завезли необходимое оборудование и под видом законсервированного склада списанного оборудования передали нам. Теперь здесь у нас центр глобальной связи и вычислительный комплекс. Здесь же иногда производится и первичное обследование попадающих к нам находок.

– Вращающийся тамбур тоже был тогда пристроен? – полюбопытствовал Илья.

– Да нет, – сказал капитан, – он и раньше был. Это же бывшая противогазовая камера. Кстати, должен вас проинформировать, ваше офицерское удостоверение уже уничтожено. И больше вы никогда не появитесь на верхней территории. Жить же мы с вами будем в городской гостинице. Смею заверить, будете довольны. У каждого из нас там своя комната, душ, недорогой буфет, замечательный бильярд в холле…

– И как долго мне придется задержаться в вашем уютном уголке? – спросил Илья.

– А-а-а, – замялся Андрей, – да как Бог даст. У меня насчет вас есть вполне конкретный план, и мы с вами обязаны его отработать от начала до конца. И потребуется на его осуществление не менее месяца. После чего вы в принципе сможете достойно влиться в нашу дружную семью, если, конечно…

– Конечно, что?

– Да сами понимаете. Клюнет начальство жареный петух в… определенное место, и все наши планы полетят ко всем чертям. В принципе это плохо, для вас же. Согласитесь, что лучше освоить кое-какие азы и поучиться на чужих ошибках, прежде чем кидаться в омут.

– А сами-то много ошибок совершили? – поинтересовался Илья, отбросив официальность.

– Ох, – поморщился Вронский, – предостаточно. Но пока, слава Богу, проносило. Мы все, и особенно те, кто в оперативке работают, находимся в гораздо худшем положении, чем армейские саперы.

– Почему? – не понял Илья.

– Да потому, – в тон ему ответил капитан. – Саперы, к примеру, в принципе знают, что их ожидает. Мы же все время пребываем в неизвестности. Сто раз все может оказаться абсолютной лабудой, а на сто первый, ба-бах, и такие дела начинают твориться, как на Муромском полигоне.

– А что же случилось на Муромском-то полигоне? – спросил Илья. – Я и не слышал о нем ничего.

– А теперь больше никогда и не услышите, – помрачнел Андрей.

– Почему? – удивился Илья.

– Потому что десять дней назад он прекратил существовать, скрутился.

– Что значит скрутился? Взорвалось там что-то или утечка газа случилась?

– Да нет. Произошло то, что рано или поздно должно было произойти. Эта история началась как авантюрный роман. И коротко ее не расскажешь.

– Все равно расскажите, – попросил Илья.

– 12 марта 1982 года работавшая около двух месяцев в мексиканском городке Теотиуакане французская археологическая экспедиция откопала никем ранее не замеченный подземный ход, расположенный в двух десятках метров от так называемой пирамиды Солнца. Руководитель экспедиции Ришар Давю обнаружил украшенную резьбой каменную плиту, перекрывавшую вход в подземелье. Отодвинуть ее в сторону землекопам удалось не сразу, потребовалось более двух суток напряженной работы. И когда пятитонная «дверь» была наконец-то поднята и отодвинута в сторону, Давю решил дать своим людям вполне заслуженный отдых и приступить к более подробному осмотру находки лишь на следующее утро. Все члены экспедиции разошлись по своим палаткам отсыпаться. Через час все они спали как убитые. Все, кроме одного. Десятник бригады землекопов Хорхе Веласко не спал. Выждав до двух ночи, он прихватил фонарь, ломик, лопату и полез в отверстие подземного хода, рассчитывая чем-нибудь поживиться еще до того, как проснутся все остальные. Довольно скоро он попал в небольшое квадратное помещение, в котором не было абсолютно ничего, кроме красных фресок на серых стенах. Десятник потоптался некоторое время на месте, рассматривая взирающие на него со всех сторон оскаленные лица мифических чудовищ, и собрался было возвращаться в лагерь, как случайно обратил внимание, что пол сильно пружинит под его ногами. Он опустился на корточки и ощупал его. Оказалось, что камера засыпана очень толстым слоем природной слюды. У Хорхе мелькнула мысль, что под ней может быть укрыто нечто ценное. Схватив лопату, он начал раскапывать слежавшиеся за столетия слюдяные пластинки. И ожидания его довольно скоро оправдались. Вскоре под лезвием лопаты что-то заскрежетало, и он, отбросив ее в сторону, принялся рыть руками. И отрыл странный предмет, который напоминал разрезанный пополам граненый футбольный мяч, в центре плоской части которого было что-то вроде винтообразно скрученных коровьих рогов. Хорхе попробовал приподнять находку, но она оказалась довольно тяжелой. Вообразив, что под наружным слоем рогатого полумяча наверняка спрятано литое золото, грабитель обмотал закрученные «рога» заранее припасенной веревкой, взвалил находку на спину и поволок к выходу, даже не потрудившись как следует засыпать вырытую им яму.

На следующее утро французы отправились в обнаруженный ими накануне древний подвал. Вскоре и они достигли склепа, почти на треть высоты засыпанного слюдой, и тоже добросовестно перекопали его вдоль и поперек, но ничего там не нашли, кроме кусочков природного изолятора. Разочарованные французы засняли и описали найденные фрески, сфотографировались на память у барельефа дверной плиты и отбыли восвояси.

Полная же расшифровка иероглифов с прикрывающей вход в подвал плиты была сделана примерно через полгода, уже после завершения сезона раскопок. Смысл ее был таков.

«О путник, если по случайности или злому умыслу ты оказался перед этими вратами, то знай, что за ней лежит красная половина сердца Кецалькоатля, которое он оставил нам, своим ничтожным детям, в память о себе, как залог того, что он обязательно вернется и зажжет в небесах шестое солнце. Если ты хочешь ощутить безмерную тяжесть СЕРДЦА БОГА и принять на себя ответственность за пятое солнце, иди вперед. Хочешь и дальше топтать своими ступнями дорогу жизни, повернись и возвращайся туда, откуда пришел».

Расшифровав надпись, но твердо зная, что в подвале у древней пирамиды, кроме двух тонн слюды, не было найдено ровным счетом ничего, археологи занялись другими проблемами. Но история на этом не закончилась. Ворюга землекоп не стал торопиться и, зарыв свою находку в одному ему известном месте, спокойно дождался окончания сезона раскопок. Получив через месяц расчет, он упаковал рогатую штуковину в заплечный мешок и отправился в свою родную деревню. Там, в крохотной авторемонтной мастерской своего двоюродного брата, он впервые продемонстрировал находку своим ближайшим родственникам. Те восхищенно поцокали языками, но ломать столь необычную вещицу удачливому добытчику не разрешили, полагая, что им удастся выгоднее продать ее в своем первоначальном виде. Сфотографировав «Полароидом» полусферу в трех или четырех видах, дядя «счастливчика» – Хуан Эстераза поехал на рейсовом автобусе в Мехико, где принялся искать солидного покупателя – антиквара. Недели через две он познакомился с одним мелким скупщиком краденого антиквариата, который, рассмотрев снимки и выслушав уверения дона Хуана в том, что внутри найденный предмет состоит сплошь из золота, вывел того на некоего американца, который часто навещал эти благодатные для заключения незаконных торговых сделок места. Эстераза повез американца в свое захолустное селение. Полусферу торжественно вынесли из подвала и установили «рогами» вниз на круглом инкрустированном перламутром столике посреди небольшого внутреннего дворика. Пока американец пил пиво, лениво осматривая выставленный на продажу предмет, яркое полуденное солнце так раскалило черную чешуйчатую поверхность полусферы, что когда гость попытался приподнять ее, чтобы прикинуть вес, то вскрикнул от полученного ожога. Ничего не понимающие родственники Хорхе сгрудились вокруг стонавшего гостя, всячески пытаясь уменьшить его страдания. Тут кто-то заметил, что задымился и сам столик. Из тех точек, где так называемые «рога» касались круглой столешницы, выбивались струйки дыма, и всем собравшимся было видно, что они все глубже и глубже врезаются в трещащее и искрящееся дерево, буквально прожигая его насквозь. Не понимая, что происходит, но нутром ощущая надвигающуюся опасность, дон Хуан, не долго думая, опрокинул свою бутылку на полусферу, пытаясь ее охладить, и приказал срочно принести ему сушившийся на изгороди конский потник. Он набросил его на полусферу, отрезав таким образом сей странный предмет от солнечного света. Все присутствующие, естественно, кроме американца, принялись поливать дымящийся потник водой, пивом и даже лимонадом. Примерно через полчаса, когда все успокоилось и разгоравшийся было пожар удалось ликвидировать в самом зародыше, переговоры о продаже находки были продолжены. Как ни странно, но только что случившееся происшествие отнюдь не понизило цену, а наоборот, подняло ее чрезвычайно. Американец, воочию уверившийся в том, что предлагаемая ему вещь не только древняя, но и обладает совершенно необычными свойствами, с ходу предложил за нее пятьдесят тысяч долларов. Дон Эстераза со своим племянником, в свою очередь убедившись в несомненно божественном происхождении полусферы, решили требовать за нее не менее миллиона. Переговоры быстро зашли в тупик, и стороны расстались, договорившись вновь встретиться через неделю. В конце концов они все же пришли к компромиссу, и сделка состоялась.

Янки повез упакованную в специально купленный металлический кофр полусферу в Штаты. Но в нескольких километрах от Нового Орлеана он попал в автокатастрофу и в тяжелом состоянии был доставлен в местный госпиталь. Пришел он в себя только через двое суток и тут же задал сиделке вопрос по поводу своей поклажи. Его успокоили, сказав, что пострадавшая машина отбуксирована на стоянку задержанных автомобилей при городском полицейском управлении. Но когда бедолага через девять дней пришел забирать свою «тачку», то оказалось, что кофр с бесценной покупкой бесследно исчез. Предпринятые полицией по горячим следам розыски пропавшего чемодана ничего не дали, и дело было быстренько закрыто, тем более что никаких официальных документов о легальной покупке странной вещи коммерсант предоставить не мог. Но смириться с потерей столь загадочного и так дорого обошедшегося ему предмета янки не захотел и начал действовать самостоятельно. Для дальнейших поисков им были в тот же день наняты двое частных детективов, которые принялись методично перетряхивать всех тех, кто так или иначе был замешан в этой истории. Когда ничего не было найдено, они переключились на местных антикваров, скупщиков металлолома, владельцев частных коллекций и прочих, кто мог что-то знать о полусфере. Попутно они наводнили все местные газеты уведомлениями о том, что незамедлительно выплатят пять тысяч долларов тому, кто поможет отыскать исчезнувшую трехрогую полусферу. Вот тут-то эти странные объявления привлекли внимание некоего Джонатана О. Рейли, более известного в некоторых московских ведомствах как Игорь Вячеславович Кожуховский. Он сразу оценил столь необычно большую награду за, казалось бы, совершенно бесполезный предмет и организовал пристальное наблюдение за увлеченной поисками троицы. Сделал он это очень вовремя, поскольку буквально через три дня на объявление откликнулся некий человек, заявивший, что знает, где находится полусфера, и готов прибыть за вознаграждением в любое время.

Впоследствии выяснилось, что при множественном столкновении машин на шоссе чемодан со злополучной полусферой вылетел из открывшегося багажника автомобиля янки и скатился в глубокую промоину на обочине, где его под шумок и приватизировал один из муниципальных рабочих, ремонтировавших дорожное покрытие. Притащив чемодан к себе в комнату, он тоже «догадался» о спрятанном внутри полусферы золоте и, подобно незадачливым героям «Золотого теленка», принялся с ножовкой в руках добывать его из недр неожиданной находки. Но изрядно вспотев и затупив пару ножовок, рабочий вскоре понял, что то, что он так настойчиво пытался распилить, все же не золото. Разочарованный, он засунул находку под кровать, намереваясь при удобном случае попробовать вскрыть ее автогеном. Но на другой день он прочитал одно из развешанных повсюду объявлений о розысках полусферы и после недолгого колебания позвонил по указанному телефону, надеясь во время переговоров выторговать еще пару тысяч. «Господин О. Рейли», успевший прикрепить телефонного «жучка» на кабель бывшего владельца полусферы, узнал о времени и месте их встречи и прибыл туда несколько ранее. Ему удалось усадить в свою машину откликнувшегося на объявление простака буквально за несколько секунд до того, как на месте встречи появился настоящий хозяин диковинки со всеми своими детективами. Дорожного рабочего с тех пор больше никто не видел, а через два месяца после описанных событий на международной таможне Внуковского аэропорта некий канадец, когда его багаж вызвал вполне обоснованные вопросы офицера таможенной службы, мгновенно перешел на русский язык и потребовал экстренной встречи с руководителем первого отдела. Вот таким образом в нашем распоряжении оказалась одна половина того объекта, который впоследствии был назван «Сердцем Пернатого Змея». Вы, наверное, уже поняли, что все наши объекты имеют собственные названия. Так уж повелось с самого начала и в конечном счете оказалось очень удобно. Даже при посторонних можно сказать «Око Харона» или «Палец халифа», но догадаться при этом, о чем идет речь, сможет только посвященный.

– Но вы про полигон не закончили, – напомнил Илья.

– Так вот, – продолжил Вронский. – Когда одна часть «Сердца» оказалась в нашем распоряжении, были предприняты совершенно беспрецедентные усилия для розыска второй его половинки. Она упоминается в надписи на плите, что перегораживала вход в подвал пирамиды. И усилия наши даром не пропали. Вторая часть сердца нашлась. И думаете, где? В Стамбуле, в частной коллекции. Бригада опытнейших оперативников смогла заполучить и вывести эту недостающую часть в Союз. Представляла она из себя точно такую же ребристую полусферу. Отличие между ними было только в том, что вместо выступающих «рогов» в ней имелись три уходящие внутрь ее круто изгибающиеся канала. Удивительно, но эта часть «Сердца» была использована в качестве панциря для муляжа черепахи и, что было совершенно необъяснимо, весила в пять раз меньше первой половинки. Как бы то ни было, в конечном счете обе части полусферы оказались у нас в руках, и с ними началась работа. Когда были проведены все мыслимые и немыслимые эксперименты с обеими частями «Сердца» по отдельности, у кого-то возникла идея попытаться соединить обе части вместе. Но поскольку во время предыдущей работы с половинками одна из них, более тяжелая, приобрела вместо черного темно-бордовый цвет, а та, что полегче, из темно-коричневого сделалась молочно-белой, то торопиться не стали. Полагая, что обе эти части приобрели некое новое качество, и желая сделать задуманный эксперимент более безопасным, решили проводить его в лесной глуши, недалеко от города Мурома. Место это мы называем Муромским полигоном. Расположен он на территории бывшего аэродрома. Ранее там базировался полк МиГ-25, и после его расформирования осталось несколько заглубленных в землю капониров, в одном из которых и был устроен испытательный стенд. В самом дальнем ангаре на четырех параллельно уложенных на полу трамвайных рельсах была смонтирована небольшая установка. С каждой стороны миниатюрной железной дороги были сделаны специальные передвижные зажимы, в которые вставили половинки «Сердца». Двое отвечавших за эксперимент оперативников включили микрофоны, видеокамеры и принялись с помощью дистанционных редукторов и цепной передачи потихонечку подтягивать обе части «Сердца» друг к другу. Когда тележки сблизились примерно до полутора метров, установленные на зажимах пьезоэлектрические динамометры неожиданно показали внезапно появившееся взаимное притяжение между разделенными половинками. Посоветовавшись со специалистами из Москвы по радиоканалу, операторы сблизили тележки еще на несколько сантиметров и скоро поняли, что сила притяжения половинок возрастает по мере уменьшения разделяющего их расстояния в геометрической прогрессии. Но крепления представлялись им вполне надежными, а кроме того, любопытство их бежало впереди осторожности. По настоянию из центра, операторы все же развели тележки на исходные позиции и вставили между «рогами» тяжелой половинки довольно толстый кусок броневой стали. Посчитав, что больше никакие неприятности им не грозят, они продолжили эксперимент. А о том, что случилось дальше, мы можем прямо сейчас посмотреть сохранившуюся видеозапись. Сохранилась она потому, что обслуживавшие полигон видеомагнитофоны стояли, по счастью, в соседнем ангаре, который располагался примерно в трехстах метрах от первого.

Вронский включил стоящий рядом с ним монитор и, набрав на клавиатуре пароль входа в сеть, вызвал нужную программу.

– Картинку всего там происходившего перегнали позавчера по сети, – кивнул он на бегущие по экрану титры.

Илья увидел как бы сверху две массивные, сваренные из швеллеров конструкции, в центрах которых действительно просматривались некие полукруглые предметы.

– Какой диаметр этих полусфер? – почему-то шепотом спросил он Андрея.

– Сорок два с половиной сантиметра, – также шепотом отозвался капитан.

Голоса оперативников, проводивших эксперимент, частично заглушались непрерывным тонким скрипом.

– Что же там так противно скрежещет? – спросил Илья.

– Полозья по рельсам, – ответил Вронский. – Видимо, они не были смазаны.

– Восемьдесят семь сантиметров, – раздалось из динамиков компьютера.

– Принято, – отозвался второй, более высокий, почти мальчишеский голос. – Тяга правого – триста сорок, левого – пятьсот восемьдесят.

– Показания контрольных динамометров озвучиваются, – пояснил Вронский.

– А почему же они разные? – удивился Илья.

Вместо ответа тот только пожал плечами.

– Восемьдесят два, – прошла следующая команда.

– Пятьсот десять и тонна четыреста, – отозвался второй голос. – Давай-ка тормозить!

– Еще чуть-чуть, – попросил первый голос, – давай хоть сантиметров на пять их подтянем, только левую.

– Вот сейчас, – толкнул Вронский Илью под локоть, – сейчас начнется.

Все дальнейшее произошло за несколько секунд. От бурой половинки «Сердца» в сторону второй ее части ударили несколько коротких фиолетовых молний, сопровождавшихся резкими, похожими на пистолетные выстрелы, звуками. В ту же секунду раздался чей-то выкрик:

– Сильный перевес справа!

Рельсы начали медленно изгибаться, легко выдирая из бетонного постамента двухдюймовые болты. А через несколько мгновений рельсы со скрежетом скрутило в «баранку», словно они были сделаны из пластилина. Изображение резко дернулось в сторону.

– Ударная волна все посносила, – прокомментировал Вронский.

Он постучал по клавишам, и картинка вновь вернулась в исходное положение, хотя положение это исходным назвать можно было только с большой натяжкой, поскольку разрушение самой установки продолжалось. С грохотом были вырваны крепления белой полусферы, и она с размаху влепилась в приблизившуюся к ней на ширину ладони другую часть «Сердца». Скрип и скрежет внезапно прекратились, и стремительно меняющие свои окраски полусферы плотно приникли друг к другу, удерживаемые от полного слияния разве только куском вставленной между ними стальной плиты. Какое-то время казалось, что ситуация стабилизировалась. Послышались чей-то надсадный кашель и возглас, который можно было понять и как «прах», и как «мрак». Картинка неожиданно смазалась, но сквозь помехи, тем не менее, можно было заметить, что из зазора между полусферами начинает, медленно и прихотливо извиваясь, выдавливаться сизая полоска раскаленной стали. В динамике прозвучали отрывистые и неразборчивые выкрики операторов, но через секунду вновь обретшее единство «Сердце», внезапно заблистав тысячами зеркальных граней, испустило из себя нечто, что условно можно было бы назвать снопом медленно разлетающихся во все стороны искр. В следующее же мгновение Илья увидел, как волнообразно вздыбился бетонный пол ангара. Изображение на мониторе моментально погасло. Вронский выдохнул:

– Сейчас мы посмотрим, что в тот момент зарегистрировала наружная камера.

На экране появилось изображение бетонной дороги, которая упиралась в утопленные в землю металлические ворота ангара. Крыша его была сделана на одном уровне с окружающей местностью, и на ней уже успели вырасти молодые березки. В правом нижнем углу экрана бежали отсчитываемые секунды и метры пленки, но картинка на экране длительное время оставалась неподвижной.

– Вот, вот, сейчас, – возбужденно прошипел Вронский, – через пять секунд.

Все произошло и на самом деле почти мгновенно. Стальные ворота дрогнули, волнообразно выгнулись и, резво сорвавшись с петель, исчезли, будто бы всосанные во внутреннее пространство ангара громадным пылесосом. Крыша вместе с деревцами тоже рухнула вниз, и Илье показалось, что она каким-то непостижимым образом потянула на себя стоящие на весьма приличном удалении вековые сосны. Некоторое время переломанные, будто спички, бревна и раскрошенные сучья судорожно плясали поверх бурлящей массы бесформенных обломков. Это действо продолжалось не более десяти секунд, после чего в безумной толчее выделилось некоторое организованное движение, выразившееся в том, что сползающая в колышущуюся трясину почва стала приобретать явно выраженное вращательное движение. Оно быстро ускорялось. Илья увидел бешено вращающуюся воронку диаметром не менее двухсот квадратных метров. Внезапно внутри нее зажглась фиолетовая «звездочка». Тусклое ее сияние плавно распространилось на всю плоскость землеворота, постепенно покрыв его мрачно сияющей грибообразной шапкой. Когда облако света рассеялось, вернее, просто всосалось в почву, глазам офицеров предстало только черное, исходящее тучным паром неподвижное земляное месиво.

Только тут Илья обратил внимание на месяц и число, светившиеся в левом нижнем углу изображения.

«Господи, – сообразил он, – да ведь катастрофа случилась в тот самый день, когда я делал свой первый доклад генералу. Так вот, значит, какие обстоятельства имел он в виду. Вот, стало быть, чем было вызвано желание привлечь меня к сотрудничеству. Примем к сведению».

Андрей глухо кашлянул и выключил монитор.

– И часто у вас такое случается? – спросил Илья.

– Да нет, разумеется, не часто. Но потери в личном составе бывают. Как поется в песне: «Наша служба и опасна, и трудна…» Но вернемся к делу. Курс выживания вам будет читать Олег Крошев, – сказал Вронский и ухмыльнулся, – он научит и червяков жарить, и лягушек потрошить.

Илья почувствовал накатывающую тошноту. Взглянув на его побледневшее лицо, Вронский понял, что переборщил, и, желая сгладить впечатление, пробормотал:

– Впрочем, общий курс наук у вас будет сокращенный, так что, скорее всего, без лягушек обойдетесь. Тем более что они давно впали в спячку.

– А какова численность оперативного отдела? – поинтересовался Илья, желая перевести разговор на другую тему.

– Когда как. Бывает, человек пять только и остается, а бывает, и до пятнадцати разбухаем.

– Куда же деваются остальные, когда только пятеро остаются? – спросил Хромов.

– В резерв уходят или в другие подразделения переводятся. Нас вообще очень немного. Две трети из тех, кто с нами сотрудничает сейчас или сотрудничал ранее, обычно привлекаются на одну, максимум на две операции. Естественно, что никто из привлеченных к сотрудничеству не знает о конечной цели выполняемых ими задач.

– В чем же состоит эта конечная цель? – решил расставить все точки над «и» Илья.

Капитан смущенно отвел взгляд.

– Обсуждать такие вопросы я пока не уполномочен. Задача мне поставлена иная. Прежде всего необходимо ознакомить вас с нашей тактикой и технологией. И самое-то главное, я обязан помочь вам подготовиться к вашей первой операции. И на сей счет у меня имеются строгие указания.

Вронский достал из ящика стола объемистую сброшюрованную папку.

– Ознакомьтесь, если интересно, составлено специально для вас.

«Когда успели, – подумал Илья, откидывая пластиковую обложку, – специально-то для меня?»

На первой же открытой им странице он прочитал: «1. Краткая лекция по истории и организационному устройству “Второго отдела” – 15 минут. 2. Вводная лекция по пользованию центральной информационной системой – 20 минут. Практические занятия по темам: компьютерные сети “Интернет”, “Тифон”, “Аргус” – 2 часа 40 минут».

– Что ж, приступим, пожалуй, – сказал Вронский, – время не ждет!

Только в восемь часов вечера, когда голова у Ильи пошла кругом и он начал отвечать невпопад даже на простейшие вопросы, Андрей сжалился над ним и предложил в качестве завершения трудового дня ознакомить его, как новоприбывшего, с системой входа и выхода из подземелья. Проведя его по длинному, одетому в некрашеный бетон коридору, он отпер с помощью электронного ключа стальную дверь и впустил Хромова в большое, уставленное массивными насосами и электрическими распределителями помещение.

– Обрати внимание, – обвел он вокруг себя рукой, – перед нами реальный машинный зал городской станции по аэрации бытовых стоков. И здесь на самом деле производится переработка фекальных вод. Правда, зал этот, конечно же, не действующий, а как бы запасной. Но все оборудование здесь настоящее. Мы же все числимся в штате работников коммунального хозяйства и даже какую-то зарплату получаем. Шкаф под номером КШ-14 является входом в тамбур, в котором установлена защитная дверь в тоннель. А далее все просто. Уловил? В таком случае пойдем дальше, провожу тебя в гостиницу.

Дней через десять, когда Илья уже несколько втянулся в режим и ритм жизни, буквально навязанный ему капитаном, тот, после утренней пробежки, повел его не в спортзал, как обычно, а прямо на станцию аэрации.

– Сегодня прибывает шеф, – пояснил он, – и нам с тобой надо неотлучно присутствовать на рабочем месте.

На свое первое совещание в ранге полноправного сотрудника, которое состоялось ровно через десять минут после того, как генерал появился в подземелье, Илья был приглашен по трансляции. Оно проходило в тесном вытянутом в длину зале, чем-то напоминающем комнату, в которой он впервые ознакомился с секретными образцами. Борис Евсеевич был, как всегда, ровен в общении, но по лицу его угадывалось, что он был чем-то озабочен.

– Садитесь, други мои, – пригласил он Вронского и Хромова, как только они показались в дверях, – пора определить наши дальнейшие планы. – Он устремил взгляд на Хромова и сказал: – Пора реализовывать те наработки, которые сделали в ходе предварительного изучения наследства «призрака».

Илья вынужден был вновь подняться.

– Позвольте для начала я сделаю небольшой доклад по теории поисковых работ. – Илья пододвинул к генералу заранее заготовленные схемы и графики. – Собственно говоря, все известные методы поисков делятся на инструментальные и, так сказать, органолептические, иными словами, с помощью рук, ног и глаз. Но предварительно провести разведку местности силами агентуры не представляется возможным. Таким образом, прежде чем предпринимать какие-либо конкретные действия, необходимо произвести уточняющую космическую и аэрофотосъемку интересующего нас района. Сбор и анализ старых агентурных данных тоже может дать нам некоторую информацию к размышлению. Но на самом деле без того, чтобы забросить в интересующий нас район хорошо оснащенную экспедицию, нам не обойтись.

– Верно. Инструментальные методы могут только несколько сузить район поисков, но никак не приблизят нас к выяснению истины, – сказал генерал. – Так что выкладывайте ваши соображения.

Хромов и Вронский нерешительно переглянулись.

– Предварительные проработки опыта всех предыдущих экспедиций в район Гималаев показывают, что для успешного выполнения задачи понадобится не менее семи-восьми человек, – начал капитан. – Но при таком большом количестве участников мы сразу же упираемся либо в транспортные, либо во временные проблемы. Судите сами. Использовать самолет для доставки группы в район предварительного развертывания практически невозможно, китайцы непременно его засекут на подлете. Если же добираться до места пешком, то путешествие займет не меньше месяца, что тоже неприемлемо. Придется искать вьючных животных и контактировать с местным населением по ходу продвижения каравана. Естественно, что рано или поздно о появлении нелегальной экспедиции станет известно официальным властям, и неприятностей не избежать.

– А если начать с территории Индии? – задумчиво произнес генерал, водя пальцем по карте.

– Хрен редьки не слаще, – сказал Илья. – Расстояние при старте из Индии или даже из Афганистана практически не сокращается, но зато в эту историю посвящаются официальные лица еще как минимум одного государства. Если мы выберем в качестве исходного плацдарма Индию, то двигаться придется из штата Кашмир, а там и без того неспокойно. В Афганистане, вы и сами знаете, что творится.

– А вы, случайно, имитацию авиакатастрофы не рассматривали? – спросил генерал.

– Рассматривали, – кивнул Вронский. – Но дело осложняется тем, что над интересующим нас местом не проходит ни один воздушный маршрут ни одной авиакомпании. Более того, полеты каких-либо гражданских, а тем паче военных самолетов в данном регионе давным-давно запрещены китайскими властями. По той же причине исключен и парашютный десант. И, следовательно, как только с территории Индии, Пакистана, Афганистана или Таджикистана появится то или иное воздушное судно и направится в сторону Тибета, как с китайской стороны тут же будут предприняты соответствующие меры.

– Так какой же выход? – генерал обвел взглядом сидящих перед ним офицеров.

– Можно запросить разрешение на этнографическую экспедицию, – сказал первую пришедшую в голову мысль Илья.

– Запрос послать-то можно, но даст ли это какой-нибудь положительный эффект? Не уверен. Перво-наперво от нас потребуют предоставить маршрутный лист. Обязательно навяжут своих проводников и переводчиков, а значит, мы каждую минуту будем под надзором и контролем.

– А что, если мы организуем для наших сопровождающих небольшой несчастный случай? – предложил Илья.

– Да, да, – усмехнулся генерал, – просто гениальная задумка. Ну что же, допустим и такой вариант. Но понимаете, что если день или два наши «этнографы» или их сопровождающие не выйдут на связь, то будет поднята тревога. И меньше чем через трое суток, я вас уверяю, нас начнут искать все кому не лень. И наверняка найдут и спросят, почему все наши орлы в наличии, а китайские сотрудники бесследно испарились.

– Если опираться на те рекомендации, что действуют в вашем внутреннем уставе, то операция только тогда имеет шанс на успех, когда расчетное время на ее проведение превышает время на принятие защитно-оборонительных мер противной стороны, – сказал Илья. – И значит, если не будет найден способ, позволяющий нам быстро и незаметно оказаться в интересующем нас районе, то лучше совсем отказаться от заранее обреченной попытки.

Генерал хмыкнул и подвинул к себе карту:

– Предположим, чисто гипотетически, конечно, что появление наших людей будет замечено сразу же в момент их появления на китайской территории. Как будут развиваться события далее? Понятно, что случайный путник не носит с собой мощный передатчик, и поэтому он сможет как-то сообщить о появлении чужаков только через несколько дней, добравшись до какого-нибудь населенного пункта. Допустим, это может случиться через пять дней. Предположим далее, что реакция властей будет незамедлительной. Отводим еще пару дней на традиционно невысокую скорость бюрократической реакции. А теперь спросим сами себя, каким образом могут вестись поиски небольшой группы людей в неприступных горах? Естественно, с помощью авиации и… пешком. Предположим, что наша группа будет обнаружена с воздуха еще через два дня. Что же дальше? Вышлют вертолет с десантом? Сомнительно. Дело крайне дорогое, да и откуда в тех местах вертолеты? Нет, нет, этот момент придется обязательно проверить. Запиши, Петрович, – обратился Борис Евсеевич к Вронскому. – Отследить наличие авиабаз на северо-востоке Китая. Установить количественный и качественный состав находящихся на них транспортных средств. Определить местонахождение в том же районе всех воинских контингентов китайской армии численностью от роты и более. Наличие в окрестных населенных пунктах достаточно мощных радиостанций и сотовой телефонной связи. Частоту и периодичность работы следящих радаров. Время пролета рейсовых самолетов по маршрутам Москва – Дели, Ташкент – Дели, Карачи – Токио и т.д. Что еще?

– Наличие посторонних экспедиций в интересующем нас районе, – подсказал Илья.

– Верно, – кивнул генерал. – И может быть, нам даже стоит организовать подставную экспедицию. Организовать себе своеобразного двойника. Отмазку… если можно так выразиться. Хорошо. Возьмем эту идею на заметку. Вот еще что. Учения. Во всех странах, прилегающих к региону. Желательно, с использованием авиации. Или, на худой конец, полномасштабные боевые действия. Кстати, Андрей, напомни мне потом, что я хотел связаться с Массудом.

«Вот это да, – подумал Илья, видя, как буднично отреагировал Вронский на последнее замечание генерала. – Да эти ребята запросто могут учинить кровавый международный конфликт для осуществления своей цели. Что же они в таком случае способны сделать с одним-единственным человеком, например со мной?»

– Хромов, эй, – хлопнул Борис Евсеевич ладонью по столешнице, – не улетай далеко. У нас с тобой каждая минута на вес золота, не забывай! Мечтать некогда. Предлагаю поделить обязанности следующим образом, – сказал он, поднимаясь.

Илья по армейской привычке собрался было встать с кресла, но капитан удержал его за руку.

– Не принято здесь тянуться, – шепнул Вронский ему на ухо, – и вообще чинопочитание не приветствуется.

– Ты, Андрей, – продолжал генерал, – возьмешь на себя подбор кадров и вопросы жизнеобеспечения экспедиции. Илье же поручим выяснить как можно больше об интересующем нас районе и выработать общую идеологию всего путешествия. Я же, со своей стороны, попробую найти транспорт.

Вернувшись в гостиницу, Илья долго не мог заснуть.

«Ничего себе задание, – думал он. – Общую идеологию выработать. Какую я могу выработать идеологию, если я ни разу в жизни не был ни в одной альпинистской экспедиции и даже ни на одну горку выше чем триста метров не поднимался?»

Он перевернулся на другой бок и подоткнул подушку.

«Нет, генерал наверняка имел в виду нечто другое. Но что? Можно только предположить, что мне предложено сформулировать основную цель организуемой экспедиции. А и в самом деле, какова же она?»

Поняв, что для своего собственного спокойствия ему необходимо прямо сейчас сформулировать, к какой же цели он будет вскоре направлять совершенно посторонних людей, Хромов поднялся и, сев за стол, взял карандаш и бумагу.

«Какова же должна быть общая схема проведения подобных мероприятий? – размышлял он. – Перво-наперво, потребуется добраться до места. То есть для начала физически дойти до определенной точки. Допустим теперь, что дошли, стоим рядом. Но как узнать, что то, что давно ищешь, находится перед тобой? Хорошо, если в поле зрения окажется какая-нибудь постройка, пусть даже и разрушенная. На худой конец, обычная пещера. Или…»

Скрипнула дверь. Илья поднял голову. Вронский, одетый в «олимпийский» спортивный костюм, стоял на пороге его комнаты.

– Не спится? – задал он сакраментальный вопрос. – Мне тоже. Не бегали сегодня, вот и спать не хочется.

– Да нет, – вздохнул Илья, – я все о нашей операции думаю. Не представлял себе, что так быстро все начнет раскручиваться. Присаживайся, чего стоишь.

– Так в чем у тебя проблема? – спросил Андрей, садясь за стол.

– Да вот, взгляни, – протянул ему свои записи Илья. – Готовим заброску людей, а толком не можем объяснить, что им там следует искать. В общем, пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что. Точного местоположения гипотетической Базы, как любит называть это место Борис Евсеевич, мы не знаем. Что она собой представляет, тоже. И о том, что в ней может находиться, тоже не имеем ни малейшего понятия. Скажу тебе честно, Андрей, я совершенно не представляю, что бы я сказал тем, кто туда отправится. Тем более что, по генеральским раскладкам, на все про все у поисковиков будет не более десяти суток.

– Давай обсудим все по порядку, – предложил капитан. – Итак, что у нас есть по самому району и маршрутам подхода к нему?

– Не так много. Известно, что он находится в северо-восточном секторе Гималайского хребта. Относительно недалеко расположен Непал, и примерно на таком же расстоянии проходит индийско-китайская граница. Судя по карте, район пустынный, дорог и даже пешеходных троп там практически нет. И где-то в нем есть крошечный пятачок, около тридцати километров в диаметре, к которому, собственно, и стремились немцы.

– А откуда известно, что он был именно такого размера? – спросил Вронский.

– Из дневника, найденного в чемоданчике. Я попытался перенести записи из него на миллиметровку и, выведя весь маршрут в конкретном масштабе, примерно вычислил площадь и протяженность границ загадочной зоны.

– Сохранилась у тебя эта миллиметровка?

– Она осталась в Москве. Но я могу по памяти воспроизвести то, что у меня получилось.

Илья, насколько мог, тщательно изобразил проделанный в тридцать девятом году четверкой немецких альпинистов путь и пододвинул рисунок Вронскому.

– Ага, – произнес он после некоторого раздумья, – вот, значит, какие они круги нарезали. А вот эти зубцы что означают, по-твоему?

– Они означают как минимум четыре попытки проникнуть внутрь зоны.

– И почему же они каждый раз поворачивали назад?

– Точно не знаю, но, скорее всего, потому, что при каждой такой попытке гибли люди.

– Так, так. Выходит, это не просто горный район, а район укрепленный!

– Почему ты так думаешь? – удивленно посмотрел Илья на капитана.

– Так очевидно же. Стандартная тактика, какую не раз применяли «духи» в Афганистане. Допустим, если им нужно было проникнуть к охраняемому нашими войсками объекту, то они действовали точно таким же образом. Пытались незаметно пройти с одной стороны, а если натыкались на боевое охранение, делали крюк и пытались снова.

– Все понятно, тактика для войны вполне оправданная. И, судя по твоим словам, она применялась именно для укрепрайонов. Но ведь там, в Гималаях, и сейчас нет, а в тридцать девятом и подавно не было никакого военного объекта и, соответственно, охранявших его войск.

– Ты точно знаешь?

– Уверен. Дорог ведь там нет абсолютно никаких. А без приличных дорог какие же могут быть объекты и укрепления!

– Все-таки следует завтра же добыть и просмотреть данные космической разведки. Возможно, после их изучения мы с тобой сделаем более обоснованные выводы о том, есть ли там что-либо или нет. Хорошо, оставим пока эту тему. Давай подумаем, почему удалась именно последняя попытка прорыва. Не первая, не вторая и не третья. Что именно повлияло на конечный успех миссии?

– Хорошо, – устало вздохнул Илья, – слушай. Первую попытку они произвели с южной стороны. Сначала их было шестеро. Осталось пятеро. После второй попытки осталось трое. После третьей попытки уцелели только двое. Кто остался жив после четвертой попытки, я сказать не могу. Но один немец выжил. Что случилось со вторым, не знаю. Возможно, и он остался жив, а возможно, и нет.

– Насколько я понимаю, – остановил его капитан, – попытка оказалась успешной, когда членов экспедиции осталось только двое?

– Ну и что из того?

– Пытаюсь сформулировать, – сказал Андрей. – Может быть, это прозвучит глупо, но мне кажется, что внутрь района эта пара была пропущена только потому, что их было именно двое. Иными словами, они составляли естественную пару. Как бы самца и самку.

– Какую еще самку? – засмеялся Илья. – Ты о чем? Там были только мужчины.

– Да я не про то, – замахал руками Вронский. – Я все никак не могу отделаться от мысли о том, что район этот был так или иначе, но охраняем. И попасть в него могут только некие естественные сообщества живых существ. Например, две взрослые особи, внешне вполне похожие на самца и самку.

– И кем же охраняется эта невидимая граница? Джинами или дэвами?

– Какая разница, кем? Охраняется, Илья, вот что важно! И получается, что наибольшие шансы проникнуть внутрь района имеют только один или два человека, все прочие тем или иным способом уничтожаются. Вот такие у меня мысли.

– Мысли неплохие, но можно ли в горах двигаться вот так, поодиночке?

– Можно, – кивнул Андрей. – Минимальная группа, способная более или менее уверенно работать в скалах, – это пара. Или, как говорят альпинисты, – связка.

– И что же эта связка сможет сделать в непроходимой глуши, за сотни километров от наших границ? – саркастически произнес Илья.

– Пятьдесят три года назад кое-кому кое-что удалось, – напомнил капитан, – и даже на гораздо большем расстоянии от своих границ. Итак, подытожим. Район, куда мы хотим послать людей, крайне опасен и наверняка охраняется. Пока не знаю, чем и как, но, несомненно, охраняется. Далее. Попасть в него можно только при благоприятном стечении обстоятельств и только поодиночке, ну максимум вдвоем.

– Ты что, Андрей, предлагаешь послать туда только двоих? А если с одним из них что-то случится, а? Кто им поможет? Стало быть, и второй альпинист будет обречен! Тебе не кажется, что эта затея получается чересчур опасной?

– Ну почему же двоих? Можно послать туда несколько пар, друг за другом. Первая пара держит связь с парой последующей. Та узнает обо всех встретившихся ей на пути препятствиях и сможет в нужную минуту прийти к ней на помощь. Естественно, обе эти пары держат связь и с третьей парой, которая сможет, в свою очередь, поддержать их в случае необходимости.

– Считаешь, что шести человек хватит? – спросил Илья.

– Откуда я знаю? Может, и хватит. Это надо обсудить с генералом.

Проговорили они до двух часов, заложив в эту ночь основы того плана, который и стал реализовываться на следующее же утро. Первым делом они подключились к компьютерной сети Российского космического агентства и перегнали в память своего компьютера все полученные с помощью спутников видеоматериалы, так или иначе связанные с интересующим их районом Гималайского хребта.

– Девятьсот восемьдесят три снимка, это тебе не фунт изюма, – вздохнул Андрей.

– Ничего, – отозвался Илья, – как-нибудь одолеем.

Установив рядом два монитора, они уселись плечом к плечу и вывели на них два первых изображения.

– Так что же будем искать? – спросил капитан.

– В соответствии с твоей гипотезой о существовании в горах тайного укрепрайона будем искать любые следы человеческой деятельности. Пересечения дорог или тупиковые тропы. Строения, непонятные вышки, изгороди, антенные поля. Что еще?

– Линии электропередач, остатки фундаментов, колодцы, мосты. Вертолетные площадки, складские площадки, ветростанции…

– Хватит, хватит, – взмолился Илья. – Я успел половину забыть из того, что ты сказал.

– Тогда начнем, пожалуй. Изучать подобные снимки положено с верхнего левого угла. Каждый снимок разбивается специальной сеткой на квадраты и просматривается слева направо и сверху вниз. Потом мы привязываем отработанный снимок к общемировой системе координат и… и переходим к следующему.

Первые два десятка изображений были едва ли не вылизаны, но потом энтузиазм прошел, и работа застопорилась.

– Складывается такое впечатление, – сказал Илья, – что мне попадаются одни и те же снимки.

– Да, ты прав, – вздохнул Вронский, устало потягиваясь, – однообразные горные ландшафты очень утомительны для глаз. Тем более что большая часть снимков действительно перекрывает друг друга. Пусть даже и частично.

– И у тебя ничего?

– Пока ничего!

Офицеры сходили на «камбуз», выпили по чашке кофе и вернулись обратно. Прокорпев до шести вечера над анализом снимков, они решили, что на сегодня им хватит, и отправились в город. Весь следующий день они вновь просидели у экранов, пытаясь выявить малейшие признаки человеческой деятельности на площади примерно в девяносто тысяч квадратных километров. Однако их усилия были тщетны. За исключением двух малозаметных звериных троп, ничего, стоящего их внимания, найдено не было.

– Выведи-ка всю картинку еще разочек, – попросил Илья, – не пропустили ли мы что-нибудь второпях.

Вронский молча кивнул, и через несколько секунд на мониторе появилась карта местности, будто собранная из сотен разноцветных лоскутков.

– Кажется, ничего не упущено, – недоуменно произнес Илья, – и мне непонятно почему, но нам так ничего и не удалось отыскать.

– Одно из двух, – сказал Вронский, – либо все-таки пропустили, либо мы ищем вообще не там, где надо.

– Так в дневнике же ясно написано: «На западе алым отсветом загорелась граненая вершина Харумы». Обрати внимание, вот местоположение пика, еще шестьдесят лет назад носящего название Харума. Думаю, что группа альпинистов находилась относительно нее на востоке. Теперь давай прикинем расстояние от наблюдателя до горы. Я, конечно, не специалист, но полагаю, что даже за тридцать километров от пика он все еще хорошо видим.

– Если путешественники и сами находились на приличной возвышенности, то они легко могли разглядеть вершину пика и за полсотни километров от нее, – сказал капитан.

Илья тяжело вздохнул:

– Получается, что мы с тобой осмотрели не более четверти той территории, где в принципе могла бы располагаться эта таинственная База.

– Неужели в дневнике не было больше никаких намеков на то, где приблизительно находится этот район? – с надеждой спросил Вронский.

– Нет, – досадливо поморщился Илья, – ни малейших. «Оставив кров Бархи убогой», – внезапно всплыли в его памяти строки из поэмы.

– Стоп! Есть один намек. – Хромов забарабанил по кнопкам: – Там же не только эта шестерка была, – пробормотал он, – где-то там и «призрак» бродил, да и Алоиз тоже!

– Кто-кто? – переспросил Вронский.

– Барон фон Шернер-младший, вот кто. И он упомянул о некоем селении под названием Барха. Вот оно, – ткнул пальцем Илья в экран.

– И в какую же сторону барон отправился далее? – поинтересовался капитан.

– Сейчас припомню. Кажется, звучала строка таким образом:

Оставив кров Бархи убогой,

Во мрак, где светится звезда,

Возок мой в скалах одинокий

Вздымали яки в никуда.

– Стало быть, именно из этого селения он и начал подниматься вверх, в горы. А все подступы там только с одной стороны, с южной! – воскликнул Андрей.

Илья уныло посмотрел на экран:

– Два дня коту под хвост.

– Ничего, – ободряюще хлопнул его по плечу Андрей, – считай, что мы просто немного потренировались. Давай лучше сейчас затребуем соответствующие материалы космической разведки. А с утречка займемся ими вплотную.

Но и весь следующий день они потратили впустую. Обследовав почти восемьсот квадратных километров, им так и не удалось найти даже малейшие признаки укрепрайона.

– Или я что-то не понимаю, или мы пытаемся обнаружить то, чего вообще нет, – подвел итог очередному дню Вронский. – Вот помяни мое слово, послезавтра позвонит генерал и потребует от нас отчет о работе.

– Понятно, потребует, – отозвался Илья, протирая слезящиеся от напряжения глаза. – Сам даже не представляю, что ему отвечу. А может быть, – уставился он на собеседника, – это какой-то природный объект? Пещера, например, или вырубленный в скале храм. В таком случае шансов обнаружить его с трехсоткилометровой высоты у нас практически нет.

Вронский недовольно побарабанил пальцами по столу:

– Ясно, что шансы небольшие, но ты должен понять, что такие оправдания здесь в расчет не принимаются. Мы просто обязаны через два дня указать с точностью до метра то место, куда надо посылать людей, и иметь четкие представления о том, что они там будут делать.

– Хорошо, – понурил голову Илья, – пусть будет так. Предположим, что то, что мы с тобой пытаемся найти, из космоса обнаружить совершенно невозможно. Маскировку объект имеет стопроцентную. Что же нам остается? Остается попытаться обнаружить его по прочим, я бы их назвал второстепенным, признакам. Выброс каких-то продуктов жизнедеятельности, радиопередачи, наличие радиоактивного излучения, тепловые аномалии, наконец!

– Насчет радиопередач ты здорово придумал, – обрадовался Андрей. – Надо срочно запросить Главное разведуправление о наличии источников радиосигналов из этого региона. Дадим-ка им запрос сразу лет за тридцать. Поскольку ни релейных, ни кабельных линий мы с тобой не обнаружили, то иного способа поддерживать связь с Пекином у обитателей разыскиваемого нами укрепрайона попросту нет. Не почтовыми же голубями они там пользуются!

– Сколько времени может уйти на поиск, по твоему мнению? – спросил Илья.

– Если прямо сейчас обратимся, то часа два подождать придется.

– Немало, – зевнул Хромов, ему осточертело сидеть в душном подземелье.

– Что ты! – возмутился Андрей. – Да всего пару лет назад на подбор материала могла уйти целая неделя, если не больше.

Пока Вронский работал на компьютере, налаживая экстренную связь с Москвой, Илья меланхолично перебирал хаотично разложенные на столе цветные отпечатки просмотренных ими участков местности. Их методично выплевывал стоявший рядом с ним сетевой принтер. Перебирая и укладывая их в аккуратную стопку, он поневоле обратил внимание на многочисленные кучевые облака, покрывающие большую часть одного из участков.

«Стоп, – подумал он, – а не пропустили ли мы что-нибудь из-за того, что нам помешали облака?»

Дождавшись, когда Вронский закончит свою работу, он подсел к нему и, положив перед ним пачку отпечатков, сказал:

– Тебе не приходила в голову мысль о том, что кое-что мы могли пропустить из-за практически постоянной облачности? Вот здесь, например, – похлопал он по верхнему листу. – Да здесь почти треть территории скрыта облаками.

Вронский отрицательно замотал головой:

– Исключено. Во-первых, снимки частично перекрывают один другой. Кроме того, даже если в момент съемки над данным районом были облака, то во второй раз вероятность появления облаков именно в этой точке, через несколько дней и даже месяцев, довольна мала.

– Мала, – согласился Хромов, – но все же есть. Нет ли у нас какой-нибудь программы сравнения фотографий и выявления в них совпадающих деталей?

– Да, что-то такое, кажется, было, – ответил после некоторого раздумья капитан. – Пойду спрошу у нашего компьютерного гения.

Вернувшись через пару минут, Андрей привел с собой тощего, обросшего щетиной молодого парня и представил:

– Валера.

– Так вам что требуется, – спросил тот, – сравнивать границы изображений и готовить общее картографическое полотно или?..

– Да, да, – подхватил Илья, подвигая к нему разрозненные части карты, – конечно, важно создать общее картографическое поле, но еще важнее с одинаковых участков убрать облака. То есть если на одном и том же участке суши имеются облака, а на другой фотографии их нет, то соответственно на результирующем изображении облака эти должны отсутствовать.

– Я понимаю свою задачу так, что должен суммировать в одном результирующем изображении то, что остается неизменным сразу на двух схожих снимках.

– Совершенно верно, – подтвердил Илья, – именно этого мы от вас и хотим.

Прошло не менее полутора часов, прежде чем Валера откинулся на спинку стула и удовлетворенно произнес:

– Вот, кажется, и все.

С этими словами он небрежно щелкнул по клавише, и через несколько секунд комплектация нового, объединенного изображения была завершена. Все присутствующие прильнули к экрану.

– Вот здесь, например, облако сохранилось, – заметил Илья.

– Придется где-то отыскать еще один снимок данного участка. Надеюсь, это будет нетрудно сделать? – повернулся капитан к программисту.

– Нет ничего проще, – подтвердил тот. – Находим в каталоге соответствующее изображение, вырезаем нужный квадрат, переносим на объединенную карту, и готово.

– Попробуй поискать снимки, сделанные в другое время, – сказал Хромов.

– Один кадр от 10 августа 1977 года, второй сделан 3 апреля 1982-го, а третий и вовсе трехмесячной давности. Валера, – положил руку на плечо программисту капитан, – выведи, пожалуйста, все три снимка и поставь их рядышком.

Вскоре на экране все три снимка одного и того же участка горной гряды выстроились в ряд. И на всех трех облачко располагалось над одним и тем же местом.

– Приклеили его там, что ли? – проворчал Вронский.

– Ты лучше постарайся вытащить из архивов еще несколько снимков, – попросил Хромов, присаживаясь рядом с ним.

– Попробую, – отозвался Андрей, – но если и следующий снимок будет с этим проклятым пятном, то я все бросаю и ухожу спать.

– Напротив, – возразил Илья, – бросать на полдороге такой интересный феномен совершенно неразумно.

Поскольку была уже ночь, то каналы связи были намного свободнее, и новую порцию космической информации им удалось получить в течение последующих двадцати минут. И анализировать ее они принялись сразу же.

– Декабрь 1975-го, – объявил Валера, выводя очередной снимок на экран.

– Дальше ищи, – сказал Илья. – Давай нам летние или, на худой конец, осенние снимки!

– 15 июля 1985-го, – тут же отозвался тот.

– Как там наше пятно, – поинтересовался Андрей, нависая над плечом Хромова, – живо еще?

– Живее всех живых, – усмехнулся Илья, – все там же сидит.

После того как они свели вместе все одиннадцать, стало совершенно очевидно, что странное облако продолжало неизменно находиться на своем месте независимо от времени года и ракурса съемки. Решив, что программист им больше не понадобится, они отпустили его восвояси и, зевая, уставились на монитор.

– Что бы это могло быть? – указал Андрей на размытое по краям и похожее на приплюснутое яйцо белесое облачко.

Илья пожал плечами:

– Возможно, где-то там действуют мощные геотермальные источники.

– В Гималаях-то? Никогда не слышал о таком!

– Я тоже не слышал, но не слышал также и о том, что их там нет. Кроме того, просмотрев сейчас все эти кадры, я пришел к выводу, что пятно представляет собой низко расположенное облачное образование. Что-то вроде утреннего тумана над болотом. Во всяком случае, на трех или четырех снимках явно видно, что другие, более мощные облачные образования, перемещаются на гораздо большей высоте.

– И что из того?

– А то, что там не пришпиленное кем-то к горе облако, а плотный малоподвижный туман, который не рассеивается вследствие неподвижности застойного воздуха в одном из замкнутых горных ущелий, только и всего.

– Стало быть, под плотным туманом должно быть какое-то озеро, – произнес Андрей.

– Все, не могу больше, – в сердцах хлопнул ладонью по столу Илья, – пора кончать эту бодягу.

Он хотел добавить еще что-то, но на соседнем мониторе внезапно возник белый пульсирующий конверт и в комнате прозвучал негромкий сигнал.

– Никак данные радиоразведки прислали, – обрадовался капитан.

– Да, наверное, – с досадой проговорил Илья, останавливаясь в дверях, – прошло более трех часов.

– Подожди минутку, – попросил капитан, – сейчас взгляну, что там, и пойдем в гостиницу.

Дожидаясь, пока Вронский закончит разбираться с так не вовремя пришедшей информацией, Илья обмотал шею шарфом и снял с вешалки куртку, готовясь тут же покинуть подземелье. Прошло несколько минут, но капитан все не появлялся. Потоптавшись некоторое время в коридоре, Илья, стукнув со злостью по стене кулаком, вернулся обратно. Картина, которую он увидел в компьютерном зале, удивила его чрезвычайно. Андрей Вронский, напряженно уткнувшись в экран одного из мониторов, лихорадочно работал «мышкой».

– Андре-ей! – окликнул его Илья.

Но тот только нетерпеливо дернул плечом, давая понять, что в данную минуту крайне занят.

– Ну, что еще там стряслось? – приблизился к нему Илья.

– Ты только полюбуйся, – пододвинул ему листок бумаги Андрей.

Сообщений, так или иначе связанных с интересующим их районом Китая и собранных Главным разведуправлением Советского Союза за последние тридцать лет, было на удивление мало, но по виду и содержанию каждое из них было совершенно необычно.

«Сводка ТРГ 80-го п. ОсНаз, – читал он, – 22 марта 1969 г. в 14.05. м.в. Оператор поста № 2 В.Б. Коршунов доложил, что им на частоте 20847 кГц перехвачена радиопередача совершенно необычного спектра. Передача состояла из одного опорного широкополосного сигнала, который в своей правой частотной части состоял из частотно-модулированного излучения, а левая часть непрерывно и волнообразно деградировала. Включив анализатор спектра и поняв, что им зарегистрирован ранее неизвестный вид передачи, Коршунов дал команду на посты радиопеленгации, полагая, что данный передатчик принадлежит группировке американских войск во Вьетнаме. Однако проведенное через две минуты солидарное пеленгование дало следующие координаты: широта – * * *, долгота – * * *. Таким образом, источник излучения оказался привязан не к Восточному Индокитаю, а к горному району Западного Китая. В дальнейшем, поскольку замеченный Коршуновым сигнал никак не соответствовал боевым задачам полка, наблюдение за ним было прекращено».

– ТРГ и ОсНаз как переводится? – подергал капитана за рукав Илья.

– Техническая разведгруппа восьмидесятого полка особого назначения, – ответил тот. – Ты лучше посмотри, что у меня тут получилось.

Илья поднял глаза. Перед ним был все тот же горный ландшафт, на котором были хаотично разбросаны красные пунктирные кружочки.

– Я обозначил координаты, которые в каждом конкретном случае давали армейские пеленгаторы, – пояснил Вронский. – Удивительно, но все они, с определенными, конечно, погрешностями, укладываются в пятидесятикилометровый круг, в центре которого находится найденное нами «Туманное озеро».

– Вот, значит, как, – произнес Илья, устало опускаясь на стул. – Судя по всему, спать нам с тобой сегодня не придется?

– Боюсь, что так, – скупо улыбнулся Вронский, – надо еще немного поработать. Через два часа в Западном Китае начнется рассвет, и нам хорошо было бы перенацелить разведывательный спутник на этот район.

К семи часам утра, едва не падая от усталости, они принялись обрабатывать полученную со спутника информацию.

– Так и есть, – указал Вронский на полученный из космоса снимок, – там внизу небольшое озеро. Вот русло того ручья, что берет начало от ледника, примерно в тридцати километрах от данного места, – провел он карандашом по тонкой извилистой линии. – Сквозь туман можно даже кое-где увидеть береговую линию озера. А вот тот же самый ручей, но при выходе из озера. Обрати, кстати, внимание вот на эти цифры. Замечаешь разницу? Плюс шесть градусов при входе воды в озеро и плюс тринадцать на выходе из него. Понятно теперь, откуда туман взялся. На такой высоте при пониженном атмосферном давлении резкий перепад приземной температуры неизбежно будет вызывать усиленное туманообразование.

– Да что же тут понятного? – сказал Илья. – Ты подумай сам, чтобы прогреть такую массу талой воды, требуется непрерывно сжигать громадное количество органического топлива. Откуда же оно там берется, в горах-то? Кроме того, ни шлейфов дыма от сгоревшего угля, ни подъездных путей к топкам электростанции не видно!

– Может быть, у китайцев там спрятан секретный атомный реактор, и отработанная вода из его второго контура постоянно подогревает ручей, – предположил Андрей.

– Может быть, и реактор, – зевнул Илья. – Но моя голова совсем ничего не соображает. Пойдем к себе, поспим хоть часа три-четыре.

Когда они пришли в гостиницу, дежурный передал им телефонограмму: «Жду вас на юбилее в 16.00. Дядя».

– Генерал зовет нас к себе. Так что поспать нам, Илья, удастся лишь пару часиков, – вздохнул Вронский.


– Ну что же, ребятки, – встретил их Борис Евсеевич, – рассказывайте, что вы там надумали. Сначала ты, Андрей.

– Ситуация складывается таким образом, – начал Вронский, – что к настоящему времени только одно место вызвало у нас интерес. Отличается оно от прочих горных провинций тем, что, во-первых, располагается примерно в том районе, который указан в дневнике немецкой экспедиции, а во-вторых, имеет ряд совершенно необъяснимых особенностей.

Илья протянул генералу ксерокопию компьютерного изображения прикрытого туманным пятном озера.

Борис Евсеевич внимательно рассмотрел снимок.

– Здесь расположено совершенно неподвижное облако, – стал пояснять Андрей. – Оно как минимум пятнадцать лет висит над одним и тем же участком суши, вернее, воды. Под этим плотно сидящим на одном и том же месте туманом находится небольшое горное озеро, по нашим прикидкам, площадью не менее двух квадратных километров. Площадь же самого туманного пятна мы оцениваем в четыре, максимум пять квадратных километров, в зависимости от времени года.

– Почему вы прицепились к этому озерку? Мало ли в мире мест, где над водоемами вечно стоит туман? – недоумевал генерал.

– В условиях Гималайского высокогорья это случай уникальный, – сказал Илья. – Кроме того, службы радиоперехвата Союза несколько раз засекали совершенно необычные сигналы, исходящие из этого места. А с помощью спутника космической разведки удалось выяснить, что вытекающая из озера вода как минимум на семь градусов выше, нежели втекающая в него.

– Все это, конечно, занятно, – перебил его генерал, – но объясните мне толком, почему вы оба привязались к этому озерку? Вашей первейшей задачей было определить местоположение Базы.

– Я уверен, товарищ генерал, что маршрут движения немецкой экспедиции связан с тем реальным рельефом местности, который изображен на снимке, – заявил Илья.

Он достал из папки дневник и лист миллиметровки, на котором начертил маршрут движения немецких альпинистов.

– Полагаю, они начали движение вот отсюда, – показал Илья, – от крутого изгиба старой пешеходной тропы. В три перехода они добрались до русла ручья и встали на двухдневную стоянку. Предположительно вот здесь, – ткнул он фломастером в карту. – Наверняка именно отсюда они и предприняли свой первый бросок к озеру. Добрались они до точки, отстоящей от озера километров на двадцать. И приблизительно здесь же немецкие альпинисты потеряли первого своего человека. Далее последовали спешное отступление на два перехода и резкий поворот на восток.

– Здесь есть довольно глубокий разлом в хребте, – добавил Вронский. – По идее, – продолжил он, – им было бы удобнее двигаться на северо-восток, придерживаясь правого ската ущелья.

– Так они и поступили, – подтвердил Илья. – В дневнике говорится, что они совершили утомительный подъем по осыпи и выбрались на правый склон ущелья. Тут даже приведены несколько рисунков, но сличить их с оригиналом нам, естественно, не удастся. После чего, пройдя около десяти километров, они резко повернули направо. Потом им опять пришлось карабкаться в гору. В дневнике сказано буквально следующее: «С утра начали подъем на восточный хребет. Грандиозный пик остался далеко позади, но еще два дня мы могли видеть его раздвоенную вершину. Яки идут тяжело, за час удается пройти не более километра. К пяти вечера удалось подняться на водораздел, но, поскольку остановиться было совершенно негде, мы были вынуждены спуститься на триста метров в поисках пригодной для ночлега площадки». Ну и так далее.

– Что ж, похоже на правду, – сказал генерал. – Однако, как говорят в таких случаях прокуроры, это улики косвенные. Кроме того, весьма сомнительно, чтобы База располагалась на дне озера, поскольку ни о каких приспособлениях для производства подводных работ речь в дневнике не идет.

– База может вполне располагаться и на его берегу, – заметил Вронский. – Только из-за висящей над ним сплошной облачности мы не можем подтвердить ее наличие.

– Маловато доказательств, маловато, – недовольно пробормотал генерал. – Но будем считать, что вопрос о том, куда направлять разведку, решен. Теперь хотел бы услышать от вас предложения по кадровому составу группы. Что надумали?

– У нас есть подозрение, что окрестности Базы находятся под охраной, – сказал Андрей. – К такому выводу мы пришли тоже на основании дневника. Хотя в нем ни одним словом не упоминается о насильственной смерти регулярно гибнущих соратников, мы тем не менее полагаем, что гибель их была не столь неожиданной. Прежде всего нас удивило само поведение оставшихся в живых. Вместо того чтобы похоронить погибших и двигаться по ранее выбранному направлению дальше, они поступали совершенно необычным образом. Они либо отступали назад, либо резко сворачивали в сторону, каждый раз делая довольно большой крюк перед новой попыткой прорыва. То есть они действовали так же, как и душманский отряд, пытающийся проникнуть к охраняемому объекту.

– Верно подмечено, – кивнул Борис Евсеевич. – Я и сам ломал голову над их непонятным поведением.

– Поставив себя на их место, мы поняли, что так поступать будут только люди, заранее знающие о том, что если первая попытка не удалась, то пробовать еще раз совершенно бесполезно. По-моему, только так и можно интерпретировать их метания.

– Но, с другой стороны, в окрестностях озера нет ни дорог, ни взлетно-посадочных площадок, – напомнил генерал.

– Да, и это самое странное. Ни дорог, ни ретрансляторов, ну совершенно ничего, что обычно сопровождает даже самый маленький гарнизон, – сказал Вронский.

– Охрана есть, а охранников нет, – задумчиво произнес генерал, – очень странно. Тем более что в 1939 году эти места и вовсе были непроходимой глушью. Собственно, если судить по современному снимку, то положение почти не изменилось. Кстати, на каком минимальном расстоянии от озера замечены следы человеческой деятельности?

– Ближайшее селение находится примерно в пятидесяти пяти километрах от него, – ответил Илья, – аэропорт – на расстоянии трехсот восьмидесяти километров, наиболее близкая тропа проходит в сорока километрах от центра озера. Кстати сказать, тропа эта весьма древняя. По ней в свое время еще Николай Рерих путешествовал.

– Неужели и Рерих там побывал?! Может быть, в его записях для нас найдется что-нибудь интересное? – предположил генерал. – Впрочем, оставим пока Рериха в покое. А вот предложение о дробной экспедиции мне импонирует. И вот почему. Поскольку пешеходный вариант отпадал сразу, я последние пять дней посвятил поискам возможностей доставки людей по воздуху. Пригласил даже несколько специалистов для консультации, и они довольно скоро вывели меня на одно интересное конструкторское бюро. Находится оно в закрытом городке Волжске-7 аж с 1942 года, и конструируют в нем прототипы совершенно уникальных летательных аппаратов. Позвонил я туда, поговорил с главным инженером, объяснил ему вкратце задачу. Тот обещал подумать и дать ответ. Факс от него я получил буквально за полчаса до вашего прихода. Вот он.

Генерал вынул из ящика стола лист бумаги и протянул его Вронскому. Илья скосил глаза и прочитал: «Ожидаю вашего представителя девятого числа. Сопровождение, гостиницы и консультации будут обеспечены. 06.02.9?г. Гнездилов А.В.».

– Кто из вас туда поедет? – спросил генерал. – Обоих, не мечтайте, не отпущу, здесь дел по горло!

– В принципе я готов, – сказал Илья, видя, что Вронский остался равнодушен к вопросу генерала.

– Вот и договорились, – кивнул генерал, – сегодня-завтра отдохни у себя дома, а восьмого садись на поезд – и с Богом.

– Интересно, почему меня отправляют на поезде, а не на самолете? – спросил Андрея Илья, когда они вышли из кабинета.

– Радуйся, – хлопнул его по плечу Андрей, – на поезде ехать в десять раз лучше. Отдельное купе, свежие газеты, трехразовое питание! Отоспишься, отдохнешь. А на самолете что? Не успел сесть, уже вылезай. Ни поесть прилично не дадут, ни ласкового слова не скажут.


Глава одиннадцатая Излом судьбы | Посланник смерти | Глава тринадцатая Операция «Флаер»