home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава тринадцатая

Операция «Флаер»

Расположенный по иронии судьбы от Волги на расстоянии трехсот пятидесяти километров городок Волжск-7 встретил Илью густой февральской пургой и морозом. Пока поезд медленно подъезжал к вокзалу, Илья в который раз вынул из кармана полученный перед выездом паспорт.

– Я Скворцов, – вслух повторил он, – Павел Степанович. 1951 года рождения. Прописан в Старомонетном переулке, дом девять, квартира тридцать шесть. Холост, детей нет. Интересно бы знать, где такой переулок находится. Спросит кто, стыда не оберешься.

Сунув документ в карман куртки, он зябко передернул плечами и уставился в окно. В дверь купе негромко постучали.

– Войдите! – крикнул Илья.

Дверь мягко отъехала в сторону, и на пороге появился невысокий круглолицый мужчина в черном овчинном полушубке.

– Здравствуйте, – приветливо улыбнулся он, – я Грищенко, Игорь Владимирович. Вы, я вижу, успели собраться. Тогда прошу со мной.

Они вышли на заснеженный перрон и двинулись в сторону, противоположную той, в которую двигалась основная масса пассажиров. Спустившись по довольно крутой лестнице, они перебрались через ряд железнодорожных путей и вскоре подошли к одиноко стоящей в тупике запорошенной снегом «Волге».

– Вы извините за такое неудобство, Павел Степанович, – обратился к Илье сопровождающий. – Представляете, на привокзальной площади водопровод ночью прорвало, все заледенело, не проедешь. Поэтому я здесь машину оставил.

Водитель включил мотор. Не давая скучать гостю, принявший на себя роль гида, Грищенко, поминутно указывая пальцем в заледеневшее окно машины, рассказывал о местных достопримечательностях. Тем временем машина миновала центр города и вскоре подъехала к высокому кирпичному забору. Распахнулись увитые поверху колючей проволокой ворота, и они въехали внутрь. Потратив не менее получаса на выписывание пропуска, Илья наконец-то был допущен в длинный гофрированный ангар, над входом в который висел покосившийся плакат с призывами к ударному труду.

– Осторожнее, – предупредил его словоохотливый гид, откатывая в сторону входную дверь, – не зацепитесь за что-нибудь. Здесь столько всего навалено!

Щелкнул рубильник выключателя. Редкая цепь лампочек озарила внутреннее пространство ангара. Весь он оказался заставлен десятками причудливых летательных аппаратов, как полностью готовых, так и из полусобранных остовов.

– Сюда, пожалуйста, – указал Грищенко, устремляясь в узкий, заваленный деталями фюзеляжа проход. – У нас тут действительно есть пара разработок, которые готовились еще для Афганистана. Но, сами понимаете, при нашей-то волоките и неразберихе они так и не были доведены до ума.

Они обогнули обрубок поставленного на попа циклопического самолетного крыла, и Илья оказался перед выкрашенной в коричневый цвет полусферой, более похожей на панцирь гигантской черепахи.

– Вот, кстати, одно из таких изделий, – кивнул Игорь Владимирович. – Десантная камера ДСУ-8. Пригодна для десантирования отделения солдат в горные и сильно пересеченные местности. Сброс этой капсулы осуществляется с высоты не менее трехсот метров. С транспортника Ан-22 в течение трех минут может быть выброшено восемь таких капсул. Итого получается шестьдесят четыре человека зараз. Почти что рота.

– И как же они там все размещаются? – Илья пощелкал ногтем по сферической крыше капсулы.

– Тесновато, конечно, но ведь ненадолго. К тому же надо заметить, что процент удачных сбросов очень велик. Безопасность десантников достигается прежде всего парашютной системой принудительного раскрытия. А для успешного приземления используется совершенно новая, просто революционная система выстреливаемых якорей. Таким образом, даже на сорокапятиградусном склоне капсула успешно самозакрепляется в девяти случаях из десяти.

– А в оставшемся одном? – спросил Илья.

– Если тормозная система окажется неэффективной, капсула действительно может скатиться по склону вниз. Но даже при таком раскладе пятьдесят процентов личного состава имеет шанс уцелеть за счет надувных элементов внутри кожуха.

«Ну да, – подумал Илья, с сомнением глядя на гнутые посадочные стоечки, – если эта скорлупа грохнется в километровую пропасть, она точно разлетится на сто кусков. И вряд ли в таком случае от десантников что-либо останется».

– Хорошо, – сказал он, – с этим более или менее все ясно, а что еще у вас есть? Желательно какое-нибудь пилотируемое изделие.

Грищенко озабоченно огляделся по сторонам и, пригибаясь, повел Илью в самый дальний угол ангара. Вскоре он остановился у приземистого, накрытого брезентом агрегата.

– Помогите мне снять одежку с этого уродца, – попросил он. – Должен предупредить, что аппарат не прошел государственных испытаний, но он пилотируемый, что для вас, кажется, важно.

Когда они оттащили пыльное покрывало в сторону, их взору предстало совершенно необычное зрелище. Выкрашенная в белый цвет конструкция не была похожа ни на один из ранее виданных Ильей летательных аппаратов. В горизонтальной плоскости располагались четыре заключенных в кольцевые дуги шестилопастных пропеллера, между которыми крепилась небольшая желудеобразная кабина. Илья присел на корточки и заглянул под днище. Грищенко присел рядом с ним.

– Аппарат первоначально предназначался для поражения малоразмерных целей в условиях высокогорья. Вот здесь, – он показал на куцые крылья, – должны были крепиться внешние подвески. На них можно навешивать до сорока восьми управляемых ракет, а под брюхо, вот здесь и здесь, устанавливались два ДШК. Кроме того, созданная нами уникальная система стабилизации аппарата в полете позволяет «Флаеру» смело маневрировать в самом узком ущелье.

– Как вы его назвали? – спросил Илья.

– «Флаером», – повторил Грищенко. – Ничего лучше так и не придумали. Это и не самолет, и не вертолет, и даже не автожир, хотя в его конструкции есть от всех них понемногу. Взлетает и садится он вертикально. Кроме того, при необходимости легко встает на дыбы, вертится волчком и вообще выделывает совершенно невозможные трюки. Одним словом – леталка, «флаер» по-английски. И еще, это единственный летательный аппарат, который может благополучно приземлиться даже при остановке всех турбин.

– Невероятно! – удивился Илья.

– Очень просто, – сказал Игорь Владимирович. – Вот тут, в верхней части «фонаря», расположены парашют и две небольшие вытяжные ракеты. В случае опасности или повреждения в бою пилот дергает соответствующий рычаг, ракетки мгновенно вытаскивают аварийную парашютную систему, и экипаж, спокойно сидя на своих местах, плавно опускается на землю. Предусматривалась даже возможность экстренного сброса боекомплекта, – добавил он.

– Какова численность его экипажа? – поинтересовался Илья.

– Два летчика: пилот и оператор бортового вооружения.

– А можно заглянуть в кабину? – попросил Илья.

– Нет проблем, – кивнул Грищенко. – Ведь все приборы отсюда давно сняты.

Грищенко помог Илье забраться в кабину.

– Вот, пожалуйста, можете ознакомиться.

К его удивлению, Илья уселся не на переднее, а на заднее сиденье стрелка. Плотно втиснувшись в жесткое алюминиевое кресло, он осмотрелся по сторонам.

«Если убрать отсюда и пульт наведения, – думал он, – освободится весьма приличное пространство. А если к тому же выкинуть и само кресло, то вполне можно будет втиснуть сюда и еще одного человека».

Просунув руку за спинку кресла, он наткнулся на жесткую пластиковую преграду.

– А что тут, за сиденьем? – спросил Илья.

– Там основной бензобак. А прямо перед вами пульт управления ракетами. Пулеметами распоряжается пилот, а ракетами – исключительно оператор. Кстати, топлива хватает на семьсот пятьдесят километров, что, согласитесь, для фронтовой машины немало.

– А можно ли как-нибудь увеличить дальность полета? – остановил его на полуслове Илья.

– Увеличить? – переспросил его собеседник. – Зачем?

– Допустим, для проведения дальних разведывательных полетов.

– Теоретически да. Надо только подвесить на пилоны вместо ракет дополнительные баки, и лети себе. Только в таком случае исчезает весь смысл применения данной машины. Фактически придется отказаться от основного вооружения, что сводит ее боевое применение к минимуму.

Но Хромов, которому было необходимо втиснуть на место стрелка хотя бы двоих пассажиров, решил выяснить все до конца.

– А можно вообще отказаться от бака в кабине? – задал он следующий вопрос.

– Конечно, – поразмыслив, ответил Грищенко. – Вы, видимо, хотите панорамный фотоаппарат там пристроить, – «сообразил» он.

– Да, да, именно его, – не стал разубеждать его Илья.

– Тогда еще проще. Бак на триста восемьдесят литров можно демонтировать и вместо него вставить маленький столитровый бачок, а под крыльями подвесить два бака с истребителей.

– И на какое расстояние этого топлива хватит?

– Надо прикинуть, – сказал Грищенко. – Двести пятьдесят, да двести пятьдесят, да еще сто, итого шестьсот литров топлива. Думаю, в облегченном варианте можно будет раскочегарить «Флаер» на девятьсот пятьдесят, а то и на тысячу километров свободного полета.

– Спасибо, – начал выбираться со своего места Илья. – В общем мне все ясно. Вот только еще один вопрос, если позволите.

– Да, да, пожалуйста.

– Меня интересует, как быстро можно привести аппарат в рабочее состояние. И не просто привести в рабочее состояние, а и снабдить экипажем.

– Видите ли, сей образчик вряд ли куда-нибудь полетит. Это просто рабочая модель. Так сказать, макет в натуральную величину. Турбины сняты, навигационные приборы демонтированы, вся гидравлика растащена на запчасти. Нет, нет, – отрицательно покачал он головой, – перед вами труп. Правда, был построен еще один подобный летательный аппарат, в принципе пригодный для практического использования.

– Всего один? – переспросил Илья. – И где же он сейчас?

– Да, да, – закивал Грищенко, – один-единственный. Помнится, ему даже присвоили индекс ОБ-120 и направили куда-то в Таджикистан, который по своим природным и климатическим особенностям вполне сходен с Афганистаном. Откуда набирались для него пилоты-испытатели, я не знаю, но подозреваю, что из Чкаловска. Но это было почти два года назад. Слышал только краем уха, что были проведены его летные испытания, но до использования в бою дело, по-моему, так и не дошло.

– С кем же здесь можно поговорить по поводу второй машины?

– Здесь – ни с кем. Наша задача состояла только в разработке подобного прототипа, – кивнул Грищенко в сторону полуразобранной машины. – Дальше ею занимались специализированные КБ. Они же работали и с испытателями. Так что мы можем только дать вам выход на разработчиков следующих моделей.

«Обидно, – размышлял Илья, лежа на продавленной гостиничной кровати, – кажется, ситуация складывается не лучшим образом. Сбрасывать людей из самолета на скалы в столь хлипкой скорлупке крайне опасно. При неудачном приземлении они все сразу могут погибнуть, и вытащить оттуда обломки и пострадавших будет невозможно. Кроме того, для доставки машины на место требуется довольно крупный самолет, что само по себе неудобно. В этом смысле «Флаер» гораздо удобнее. Правда, грузоподъемность и дальность полета его невелики, но он обладает одним совершенно незаменимым качеством. Он может постепенно доставлять на место старта участников экспедиции, двигаясь вдоль водоразделов и горных ущелий и оставаясь при этом практически невидимым для радаров. Это, конечно, большой плюс. Но даже если и удастся приспособить машину для перевозки сразу двоих, то все равно придется гонять ее туда-сюда не менее трех раз. Правда, нужно еще найти единственную, более или менее доведенную до ума машину. Цела ли она? Пригодна ли к эксплуатации? Вот в чем вопрос».

Илья сел и вынул из кармана пиджака составленный Грищенко список с фамилиями и телефонами. В нем значились всего две фамилии: «Журбан Виктор Максимович – главный инженер ОКБ-44, г. Саранск, и Ерастов Алексей Георгиевич – зам. главного конструктора полигона Ак-Коль, пос. Шахсан». «Да, вот тоже еще проблема. Звонить им сейчас от своего имени – наверняка наткнешься на отказ или на нежелание давать какие-либо сведения. Тем более что они все еще могут быть под грифом “Секретно”. Стало быть, общаться с ними надо будет через Министерство обороны. Допустим, что машина жива и здорова. Но ясно как Божий день, что потребуется значительная ее переделка, поскольку столь малый радиус действия нас совершенно не устраивает».

Илья протер слипающиеся от усталости глаза.

«Не уснуть бы, – подумал он, – а то на самолет опоздаю».

Он поднялся и, несмотря на то что до вылета чартерного армейского рейса с местного крошечного аэродрома было еще более двух часов, стал упаковывать свои вещи. Уложив сумку, он поставил ее у выхода и снял трубку с висящего в коридорчике телефона. Дождавшись ответа горничной, Илья попросил ее соединить его с Москвой. Он подумал, что следует предупредить жену о том, что вернется на сутки раньше. Но к его несказанному удивлению ему ответил Вронский. Пока Илья искал подходящие к этой неожиданной ситуации слова, тот, поняв ситуацию, начал сам.

– Илюха, я тебя поздравляю от всей души. У тебя сегодня новоселье!

– Как? Ты? А где же Алла? – ошарашенно бормотал Илья. – Ничего не понимаю.

– Так я же тебе и объясняю, – повторил тот. – Новоселье у тебя. Была у тебя обычная квартира, а теперь коттедж пятикомнатный, под Звенигородом. Впрочем, ты скоро сам все увидишь. Супруга твоя вместе с сыном уже там, занимаются расстановкой мебели. Меня же попросили посидеть на телефоне. Знали, что ты будешь звонить.

– Так куда же мне теперь ехать?

– Да ты никак собрался возвращаться?

– Да. Все, что было возможно, я узнал. Больше здесь делать нечего.

– И каковы же успехи?

– Пока ничего толкового. Продемонстрировали мне два любопытных аппарата. Один из них предназначен для десантирования отделения и сбрасывается с тяжелого самолета на парашюте. Я его сразу забраковал – чересчур опасен. Второй аппарат, на первый взгляд, кажется более надежным. Он пилотируется и при определенной доработке может одновременно перевозить двух пассажиров на расстояние до тысячи километров. Но проблема состоит в том, что здесь находится совершенно непригодный прототип. Вот поэтому я и решил вернуться. Считаю, что разыскать единственный пригодный для полетов образец будет легче из Москвы. Тем более что очень удачно подвернулся чартерный рейс до столицы. Вылет через три часа, – добавил Илья, взглянув на часы.

– Ну что ж, тебе виднее, – уклончиво ответил Вронский. – Возвращайся на свою старую квартиру. Я думаю, что часов за шесть-семь ты до нее доберешься. Я же, с твоего позволения, здесь переночую, а когда приедешь, провожу до нового места жительства.

Через шесть часов двадцать семь минут, когда в Москве было раннее утро, Илья Хромов нажал кнопку звонка своего жилища. Ключи его лежали где-то в глубине сумки, а перекапывать все вещи ему не хотелось. За дверью послышалось какое-то движение, резкий звон ключей и скрип замка.

– Здорово, Илья, – пробормотал заспанный Андрей, распахивая перед ним входную дверь, – как долетел?

– Отлично долетел, – улыбнулся Илья, – даже поспать часок удалось. Только есть очень хочется.

– С этим-то все в порядке, – успокоил его Андрей, – еды навалом.

– Погода была прекрасная, – на ходу бросил Илья, направляясь на кухню, – только холодно очень.

Через полчаса, кое-как примостившись у раскладного столика на оставленных после отъезда коробках, они завтракали и пили кофе, обсуждая произошедшие за последние дни события.

– Интересно, с чего это мне такое счастье привалило? – поинтересовался Илья.

– Почему же привалило, – с нарочитым равнодушием пожал плечами Андрей. – Все по плану делается. Все оперативники нашего отдела рано или поздно переселяются в этот поселок. Ты не сомневайся, дом действительно хороший. Две комнаты внизу, три наверху, камин, погреб замечательный, две ванные комнаты, шикарно!

– А что, у всех остальных разве все это есть? – не унимался Илья.

– Нет, не у всех, – отвел глаза Вронский, – далеко не у всех. Но ты понимаешь, строительство и распределение жилья находится целиком и полностью в ведении генерала. Указывать ему, когда и кому предоставлять место в поселке, никто из нас не может. Давай закроем эту тему. Если он так решил, значит, так нужно. Тем более что эта квартира остается за тобой. Просто, пока ты будешь жить там, она будет сдаваться в аренду, а денежки будут вложены в строительство следующего домика.

– Ладно, давай пока замнем эту тему. Расскажи лучше, что ты придумал по поводу персонального состава экспедиции, – поинтересовался Илья, когда они закончили завтракать.

– Положение такое же, как и у тебя, – нахмурился Вронский. – Личных дел всевозможных альпинистов – и любителей, и профессионалов – я собрал несколько сотен. Но по какому критерию отбирать, пока не ясно.

– Может быть, с этим не стоит торопиться? – сказал Илья. – С основным транспортом нет еще ясности…

– Да, генерал с меня голову снимет, если мы затянем подготовку. Ты еще не видел его в гневе, с тобой он на удивление корректен, не то что с нами, грешными.

– Странно, – удивился Илья. – Борис Евсеевич со мной всегда такой дружелюбный и обходительный.

– Ничего удивительного, – язвительно усмехнулся капитан. – Я слышал, что он каким-то образом был раньше связан с твоим тестем. То ли учились они вместе, то ли в какой-то операции на Ближнем Востоке участвовали. Но ты не очень на это надейся, – добавил Вронский, видя, что Хромов помрачнел. – Он тебя тоже расчихвостит, если ты где-то дашь промашку.

– Так поедем к нему прямо сейчас, доложим о положении дел, – предложил Илья. – Отмучаемся, а затем съездим на мое новое место жительства.

– Это идея, – улыбнулся Вронский. – Я сейчас ему позвоню.

Набрав номер, он произнес:

– Передайте двенадцатому, что тридцать пятый и шестьдесят четвертый просят об экстренной встрече.

– Прямая связь с шефом возможна только, когда он в кабинете, – пояснил он, положив трубку. – Во всех остальных случаях приходится действовать через коммутатор.

– А как же мы узнаем о его ответе? Он что, позвонит нам прямо сюда? – спросил Илья.

– Нет, не позвонит. После вызова на экстренную встречу не было случая, чтобы генерал вскоре не оказался в своем кабинете. Однажды он сказал: «Если через час после экстренного вызова меня не будет на рабочем месте, значит, я умер».

– А если он в отъезде, тогда как же?

– На коммутаторе всегда знают об этом и предупреждают. Давай собираться.

Когда они проходили мимо поста охраны, Илья поинтересовался у постового:

– Борис Евсеевич приехал?

Тот утвердительно кивнул:

– Да, у себя.

Поднявшись на четвертый этаж, они увидели, что генерал поджидает их в коридоре.

– Видел, Илюха, – шепнул Вронский, – не успел ты поинтересоваться, как уже доложили!

– Работа у них такая, – так же шепотом отозвался Илья.

Поздоровавшись с генералом, они вошли вместе с ним в кабинет.

– Докладывайте, други мои, где бывали, что видали, – проговорил он, буравя взглядом одного Илью.

– Положение дел таково, товарищ генерал, – начал тот. – В Волжском ОКБ действительно были созданы прототипы двух летательных аппаратов, которые в принципе могут быть использованы для наших целей. Один из них представляет собой десантируемую с самолета восьмиместную камеру, которая способна закрепляться после приземления на склоны крутизной до сорока пяти градусов. В принципе с ее помощью можно одновременно доставить экспедицию на место. Правда, при этом не исключается и возможность одновременной гибели людей, поскольку район выброски крайне неудобен для приземления. Кроме того, для сброса камеры необходим довольно крупный самолет, полет которого наверняка будет отслежен.

Генерал нетерпеливо взмахнул рукой, давая понять, что ему все ясно.

– Другой, относительно пригодный для нашей цели летательный аппарат, – сменил тему Илья, – более отвечает нашим целям. Эта миниатюрная боевая машина специально разрабатывалась для действий в сильно пересеченной и горной местности. Она способна взлетать и садиться вертикально и имеет грузоподъемность порядка двух тонн. Рассчитана она всего на двух человек, пилота и оператора. По словам конструкторов, машина столь маневренна, что в полете полностью повторяет контуры земной поверхности. Соответственно и возможности обнаружения ее в полете средствами ПВО сводятся практически к нулю. Кроме того, я установил, что после некоторых изменений в кабине можно будет втиснуть туда троих.

– Стало быть, одним заходом можно будет перекинуть в горы ту самую парную связку, о которой мы вели речь в прошлый раз? – уточнил Борис Евсеевич.

– Именно об этом я и говорю, – подтвердил Илья. – Теоретически эта машина могла бы подойти нам идеально, если бы не одно обстоятельство.

– Что еще? – поднял брови генерал.

– Дело в том, что ободранный остов, который мне показывали в Волжском КБ, к полетам совершенно непригоден. Можно сказать, что сохранился не летательный аппарат, а только его прототип, причем совершенно разукомплектованный. Мне, правда, удалось выяснить, что для летных испытаний был построен еще один аппарат, но, повторяю, только один.

– И где же он? – спросил Борис Евсеевич.

– Удалось получить только телефоны людей, которые построили опытный образец и проводили его летные испытания, – ответил Илья и передал генералу список телефонных номеров.

– И это все? – недовольно произнес тот.

Илья деликатно промолчал.

– Сам ты, как я понимаю, по этим телефонам не звонил? – взглянул на него генерал.

– Нет, не звонил, – покачал головой Илья. – Полагаю, что звонок от вас или из Министерства обороны будет более авторитетен.

Генерал притворно вздохнул и поднял трубку телефона.

– Вот так всегда, – проворчал он, набирая номер, – как что серьезное, так на меня наваливают.

Видимо, в этот момент на другом конце провода сняли трубку, поскольку Борис Евсеевич предупреждающе поднял руку.

– Юра, привет, это Борис. Мне нужно срочно выяснить судьбу одного летательного аппарата. Что? Бортовой номер? Бортовой номер им требуется, – прикрыв трубку ладонью, обратился генерал к Хромову.

– Номера я не знаю, – пожал тот плечами, – только его марку – ОБ-120.

– Понимаешь, Юр, бортового номера у меня нет, только заводская марка: ОБ-120. Да и выпущен он был, по моим сведениям, только в одном-единственном экземпляре. Да, да, я, конечно же, подожду. Я на работе. Пока. Будем ждать. Юрий Гаврилович обещал в течение получаса разобраться с этим вопросом, – сказал генерал. – Так, Андрей, а у тебя какие успехи?

– У меня полный порядок, Борис Евсеевич, – бодрым голосом начал тот. – Получены сведения на восемьсот шестнадцать альпинистов, в принципе подходящих для нашей операции.

– Опять в принципе, – недовольно фыркнул генерал.

– Пока нами не выработаны критерии отбора персонала, пригодного именно для этой задачи, отобрать окончательные кандидатуры не представляется возможным, – напомнил Вронский. – И вообще, именно от людей в конечном счете зависит успех или провал операции. Подходящую машину для их заброски можно, на худой конец, построить заново, а вот если даст слабину хотя бы один из альпинистов, то вся затея полетит коту под хвост.

– Давайте для начала отберем десятка два по анкетам, – предложил Илья. – Проверим их в каком-нибудь несложном деле. После этого будет легче скомплектовать отряд.

– По каким критериям будем отбирать? – спросил генерал.

– Перво-наперво возраст, – сказал Илья. – От двадцати пяти до сорока лет. Такой человек должен отслужить в армии или в спецслужбах.

– Желательно, чтобы он имел опыт войны в Афганистане, – добавил Андрей. – Повышенное чувство опасности, умение быстро реагировать на изменение обстановки, знание особенностей маскировки в горных условиях, наконец. Такие качества в нашем деле очень важны.

– Желателен и опыт восхождений именно в районе Тянь-Шаня, – продолжил Илья. – Как-никак отрог Гималаев.

– Должен быть как минимум кандидат в мастера по альпинизму, – добавил Вронский.

– Опыт горных экспедиций – не менее пяти лет, а лучше даже семи, – продолжил Илья.

– Желательно, чтобы семья у него была небольшая, – завершил перечень критериев генерал. – Сами понимаете, не на прогулку посылаем.

– Слово «посылаем» следует понимать так, что мы с Ильей остаемся в стороне? – обиделся Вронский.

– А что вы хотите? – грозно взглянул на него генерал. – Давайте будем реалистами. Вы ведь сами спланировали первую экспедицию таким образом, чтобы первая пара расчистила дорогу второй, а вторая – третьей. Или я ошибаюсь? – Возражений Борис Евсеевич не услышал и, откинувшись в своем кресле, продолжил: – Стало быть, вы, друзья мои, заранее уверены, что шансы первой пары добраться до места практически равны нулю. И шансы второй пары, скажем честно, тоже невелики, вряд ли превышают восемьдесят процентов. Кстати, у последней, третьей связки, на которую вы, возможно, претендуете, шансов выжить процентов пятьдесят. Теперь можете сами выбрать, где вам лучше пристроиться на дороге в ад. На первом, втором или третьем этапе?

Молчание было ему ответом.

– Что же вы не отвечаете? – не выдержал генерал. – Может, вы думали, что я пошлю вас в первых рядах и предпочту остаться без специалистов? А потом буду бегать, как идиот, по Садовому кольцу в поисках толковых помощников? Нет, братцы. Запомните раз и навсегда – вы мне нужны прежде всего как организаторы первой и всех последующих операций. Организаторы, а не исполнители.

– Понятно, – промямлили оба.

В этот момент раздался звонок телефонного коммутатора, и Борис Евсеевич нажал кнопку «интеркома».

– Вас межгород вызывает, – сказала телефонистка. – Вторая линия.

– Пасько слушает, – произнес генерал, развернувшись к аппарату связи.

– Старший лейтенант Глухов, – раздалось из динамика. – Я вам звоню по поручению полковника Сучкова. Он поручил мне проверить местонахождение летательного аппарата ОБ-120. Я проверил все архивы по материальной части ВВС. Должен с сожалением сообщить, что летательный аппарат такой марки на вооружении каких-либо воинских формирований или организаций в России не состоит.

– Но, может быть, он числится где-нибудь в войсках ПВО или в транспортной авиации? – спросил генерал.

– Такого самолета нет нигде, – ответил лейтенант. – Ни в одной строевой части, ни в одном, даже расформированном, гарнизоне этот аппарат не числится и не числился ранее.

– Так, может быть, он находится на одном из испытательных полигонов? – сделал последнюю попытку генерал.

– К сожалению, полигоны и аэродромы при конструкторских бюро и авиастроительных предприятиях не входят в нашу компетенцию. Могу только порекомендовать вам обратиться в справочную Минавиапрома.

– Я все понял, – произнес генерал. – Спасибо.

Повесив трубку, он удрученно развел руками:

– Не все так просто в этом мире, господа. Но ничего, охота только началась! Так, где твои телефоны?

Потратив на телефонные переговоры не менее трех часов, они наконец выяснили, где находится аппарат. Следы его в виде акта на списание обнаружились в Управлении материально-технического снабжения Уральского военного округа. Дальнейшие поиски вскоре привели на засекреченное предприятие, которое занималось сбором и утилизацией списанных из воинских частей самолетов, вертолетов, топливных баков, снятых с боевого дежурства баллистических ракет и прочей устаревшей техники. Однако вскоре дело застопорилось. Ни вызванный к телефону директор предприятия, ни главный инженер не могли сказать точно, что же сталось с отправленным два месяца назад в их распоряжение летательным аппаратом. Выслушав путаные и сбивчивые объяснения руководителей, генерал, пообещав им массу неприятностей, обратился к Илье:

– Придется тебе сейчас же вылетать в Турьевск и продолжить поиски на месте. Постарайся там действовать самостоятельно, не привлекая к себе внимания местного руководства, – уточнил Пасько.

– Но я хотел, – растерянно пробормотал Илья, оглядываясь на Андрея, – мы хотели съездить, посмотреть…

– Илья Федорович! – возвысил голос генерал. – К себе домой ты всегда успеешь попасть. Никуда твой дом не денется, еще налюбуешься им. А при том бардаке, что творится в любой вторчерметовской конторе, каждый час может быть дорог.

– Я готов, – устало поднялся Илья. – Где я могу переодеться до вылета?

– С этим проще, – небрежно махнул рукой генерал. – Дам тебе машину, заедешь сейчас в «Детский мир». Ты не улыбайся. Ничего смешного в этом нет. На четвертом этаже найдешь комнату под номером 43-Б. Там тебя и отмоют, и переоденут на твой вкус.

Генерал оказался прав. За невзрачной с виду дверью верхнего технического этажа самого известного детского магазина страны оказалась небольшая, но прекрасно оснащенная примерочная с индивидуальным санузлом и складом всевозможной, рассчитанной на любой сезон одежды. Через полтора часа одетый во все новое, благоухающий модным французским одеколонов Илья ехал на такси к Домодедовскому аэродрому.

Пройдя через проходную предприятия, которое несколько десятилетий перерабатывало отходы военно-промышленного комплекса, Илья с тоской огляделся по сторонам. Все пространство гигантского внутреннего двора было завалено бесформенными кучами изуродованного металла. Между ними лениво ползали заляпанные грязью бульдозеры и электрокары, перевозившие свежевыплавленные болванки.

«Да я здесь неделю искать буду, – подумал Илья. – Надо бы найти хоть кого-то, кто ориентируется в этом хаосе».

– Эй, любезнейший, – крикнул он проходившему мимо мужчине, одетому более цивилизованно, нежели разъезжающие на погрузчиках работяги.

– Вы ко мне обращаетесь? – почему-то испуганно озираясь по сторонам, спросил мужчина.

– К вам, к вам, подождите секундочку.

Илья с разбегу перепрыгнул разделявшую их гигантских размеров лужу и протянул незнакомцу руку для приветствия.

– Разрешите представиться – Пухов Василий Степанович. Я здесь по просьбе отдела комплексных испытаний Авиапрома, – сочинял он на ходу более или менее правдоподобную легенду. – Вы мне не поможете отыскать здесь один летательный аппарат?

– Что-то снять с него забыли? – поинтересовался мужчина.

– Да, да, – обрадовался Илья неожиданной подсказке. – Сами знаете, как это бывает. Один не успел, другой не проследил…

– Ага, – язвительно перебил его собеседник, – забыли! Бардак кругом творится. На прошлой неделе мы едва пресса на моем участке не лишились. Вот такие же растяпы пороховой ускоритель с корпуса ракеты снять забыли. Как мы только живы остались! В крыше до сих пор дыру не залатали.

– Так вы, стало быть, на прессовке стоите?

– Да, – кивнул мужчина. – Старший инженер второго пресс-подборочного участка Филин Иван Валентинович.

– Так как, Иван Валентинович, – несколько заискивающе улыбнулся Хромов, – поможете отыскать наш аппарат?

– Помогу, конечно, – кивнул старший инженер, – если его не того, не разделали. Когда он поступил на сортировку?

– На сортировку? – недоуменно повторил Илья, даже и не подозревавший о таких тонкостях утилизации вторсырья.

– Ну да, – поманил его за собой Филин. – Тут у нас не хухры-мухры, а серьезное производство. Вот, например, летательные аппараты. После разгрузки на заднем дворе, – неопределенно махнул он рукой, – производится первичная разбраковка и сортировка доставленного сырья. Затем, в соответствии с состоянием и типом полученной партии, производятся предварительная крупноблочная разделка и сортировка по габаритам. Если потребуется, то производится и выборочная разборка. Снимаются источники радиоактивного излучения, если, конечно, таковые имеются, аккумуляторы, бронестекла. Двигатели, если они не демонтированы заранее, вынимаются перед самой резкой корпусов.

Илья понял, что, если он сейчас же не остановит неудержимый поток совершенно ненужной ему информации, эта лекция продлится еще не менее часа.

– У меня, кстати, есть акт на списание нужного мне аппарата, – воспользовался он секундной заминкой старшего инженера. – Вот он, взгляните, пожалуйста.

Тот бережно развернул поданный ему лист.

– Так, значит, – изрек он после тщательного изучения документа. – Поскольку списан ваш ОБ-120-й 19 сентября, то исходя из общепринятой практики продвижения поставок, поступить к нам на площадку ранее конца октября он никак не мог. А поскольку у вас явный нестандарт, то, скорее всего, этот аппарат после первичной рассортировки попал в цех демонтажа. И если его там не располосовали, то…

– Цех, – перебил его Илья, – где находится этот цех?

– Да вон же он, у третьей разгрузочной площадки. Ищите его там, – указал он на приземистое, крытое гофрированными стальными листами здание.

– Спасибо большое, – торопливо попрощался с ним Илья и поспешил к зданию.

Чем ближе он к нему подходил, тем более поражался его размерам. Под крышей этого циклопического сооружения вполне мог поместиться небольшой стадион. Не без трудностей разыскав бригадира разделочников, Хромов стал расспрашивать его об интересующем его аппарате. Тот долго не мог понять, что от него требует заезжий начальник, и, только когда Илья набросал на клочке бумаги общий вид ОБ-120, понимающе закивал головой.

– Мы еще неделю назад должны были его разобрать, – старался перекричать бригадир визг электропил, – да все никак руки не доходили. Нам ведь платят сдельно. А там возни много, а металла-то кот наплакал!

«Вот и прекрасно, – подумал про себя Илья, – да здравствует сдельщина».

Они перебрались через несколько загруженных распиленными крыльями полуплатформ, и Илья, наконец, увидел то, что искал. Отливающий тусклым серебром ОБ-120 косо лежал на склоне десятиметровой кучи бесформенных металлических пластин. Илья подошел ближе. На первый взгляд, перед ним была копия аппарата, виденного им в Волжске. Но, вскарабкавшись на растекающийся под ногами искусственный холм, он понял, что первое впечатление было ошибочным. ОБ-120 был примерно в полтора раза больше своего прототипа и походил на приплюснутый многовинтовой вертолет.

– Осторожней там, они очень острые, – крикнул снизу бригадир, видя, что Илья ухватился за один из ободов, прикрывающих маршевые винты.

– А, черт! – Илья-таки порезался, задев тыльной стороной ладони ятаганоизогнутое лезвие. – Острое какое! – Прижав порез к губам и балансируя одной рукой, он спустился вниз. – Как бы его вывезти на какую-нибудь открытую площадку? – спросил он. – Здесь слишком темно и работать совершенно невозможно.

Бригадир сдвинул шапку на лоб и принялся ожесточенно чесать шею.

– Вообще-то можно, – проговорил он наконец, – но где взять народ? Кран сломался еще позавчера, а на руках такую махину не вынесешь.

Илья чуть было не вспылил, но вовремя одумался. «Стоп, стоп, – одернул он себя, – криком здесь ничего не добьешься. Попробую-ка предложить ему денег». Он вынул носовой платок и приложил его к кровоточащему порезу.

– А не может ли некоторая сумма денег ускорить ремонт крана? – спросил он.

– Ну почему же не может, – оживился бригадир, – еще как может!

– Сумма за ремонт меня не очень беспокоит. Вы тут уж сами определитесь. Но желательно было бы к утру закончить.

– Да мы в таком случае и к вечеру управимся, – пообещал бригадир, следя за рукой майора, которую тот засунул во внутренний карман пиджака. Посчитав, что пяти тысяч за починку крана и эвакуацию «Флаера» хватит «за глаза», Илья разделил пачку пополам и сунул часть купюр бригадиру. Тот судорожно сжал деньги в кулаке.Илья положил ему руку на плечо и попросил:

– Пристройте мою ласточку, пожалуйста, где-нибудь под навесом и не повредите ее, ради Бога.

– Не волнуйтесь, все сделаем в лучшем виде, – услышал он в ответ, – на руках вынесем.

С легким сердцем Хромов покинул завод и, удачно подцепив проезжавшего мимо частника, поехал на местный телеграф. Там он, воспользовавшись подложными документами старшего оперуполномоченного МУРа, связался по телефону с генералом. Доложив о результатах поиска ОБ-120, он услышал в трубке неподдельный вздох облегчения.

– Спасибо, браток, обрадовал ты меня, – сказал Борис Евсеевич. – Что ты думаешь делать с ним дальше?

Илья прикусил губу. В глубине души он надеялся, что генерал позволит ему возвратиться в Москву.

– Самое лучшее, товарищ генерал, отправить аппарат обратно в Волжск. Там же и документация на него сохранилась, и кадры обученные, и оснастка, в общем, все, что нужно, чтобы его восстановить.

– Отлично. Завтра же организуй отправку аппарата в Волжское ОКБ….

– Вряд ли мне его так просто отдадут, – ответил Илья, – наверняка потребуют какие-нибудь документы, запросы от отправителя и т.п.

– Господь с тобой. Это же вторчермет, а не Тульский оружейный. В конце концов, выкупи его у завода как металлолом. Найми утром грузовую платформу и литерным эшелоном гони его в Удмуртию.

– Но по стоимости… – попытался возразить Илья.

– Деньги вообще не должны тебя волновать, – решительно отмел его сомнения генерал. – Запомни несколько телефонов. А лучше запиши.

– Да, да, конечно, – пробормотал Хромов, торопливо вынимая из кармана записную книжку.

– Итак, Москва, – продолжал генерал, – 224 – 54 – **, пароль на сегодняшний день «Корица». Следующий телефон в Свердловске 43 – 9**, «Кукла». Успеваешь?

– Угу, – пробурчал Илья.

– И, наконец, Владивосток: 15 – 32 – **, пароль «Кандагар».

«Все пароли на “К”, – отметил про себя Илья, – занятно».

– А пароли эти как долго действуют? – решил уточнить Илья. – И какую сумму я могу затребовать единовременно?

– Эти пароли действительны на календарную неделю. Ты сам выбирай, куда легче дозвониться и где световой день еще не кончился. Сумму же можешь затребовать в пределах двухсот пятидесяти тысяч.

– Почему именно столько?

– Просто ты больше не унесешь, – хмыкнул Борис Евсеевич, – тяжело очень. Так, я завтра жду от тебя более подробного доклада. И думаю, что возвратиться ты сможешь только после того, как доставишь аппарат в Волжск. – Он помолчал несколько секунд и добавил: – Или позже…

Он как в воду глядел. В Москву Хромов, он же Пухов, он же Гроздецкий, он же Зимников, попал только к началу первых мартовских оттепелей, не дождавшись всего одного дня до первого полета спасенного им «Флаера». Причем привезли Илью даже не в столицу, а сразу на дачу к генералу. Там уже находился Вронский, такой же уставший и небритый, как и Илья.

Борис Евсеевич усадил офицеров за стол.

– Как я понимаю, – дружески улыбнулся он, – мы выходим на финишную прямую. Я прав?

– Да, конечно, – вяло отозвались оба, – примерно на нее.

– У меня, кстати, на сегодня был запланирован первый пробный полет, – уточнил Илья, видя, что Вронский раздражен и не расположен к пространным разговорам.

– На сей счет можешь быть спокоен, – сказал генерал, – мне уже доложили, что двадцатиминутный испытательный полет прошел без происшествий. Таким образом, у нас есть три из пяти составляющих успеха: транспорт – раз, район действия – два, исполнители – три.

Вронский саркастически хмыкнул и заерзал в кресле.

– Чего же нам еще недостает? – продолжал генерал. – А недостает нам только четко сформулированной цели экспедиции и снаряжения.

– Да, но… – Илья хотел было напомнить о недостаточной дальности действия «Флаера».

– Мелочи оставим на потом, – остановил его Борис Евсеевич. – Мне сейчас нужно главное – цель похода, или, если хотите, разведки! Давайте подумаем сейчас о том, как мы сформулируем задачу для людей, которые скоро отправятся в Гималаи. Что они там должны сделать, что отыскать? Ведь мы не можем посвятить их в проблему. Попрошу доложить ваши предложения прямо сейчас. Не допускаю и мысли о том, что вы не размышляли об этом.

Хромов и Вронский растерянно переглянулись. Илья решил принять на себя первый удар.

– Исходя из того, что до места первоначально доберутся только двое из всей команды, вряд ли мы можем ставить перед ними какие-то масштабные задачи. Думаю, им можно поручить провести оперативную фото– или видеосъемку, измерить температуру в озере или установить там какой-нибудь датчик.

Вронский недовольно хмыкнул.

– Ты что-то хочешь сказать, Андрей? – спросил генерал.

– Хочу, – кивнул тот. – Ты, Илья, говорил, что «Флаер» не способен доставить не только двоих, но даже одного альпиниста на место и вернуться обратно. Поэтому твои предложения не имеют смысла. Надо в корне менять тактику. С моей точки зрения, следует для начала попробовать через китайскую агентуру ГРУ выйти на интересующий нас район, собрать максимальное количество сведений и проанализировать их многократно. И если засылать туда оперативников, то это должны быть только наши люди, и идти они туда должны либо через северную границу Китая с «челноками», либо с запада, через морские порты. Зачем я трачу время на подбор альпинистов? Что мы можем им поручить? И еще! Сможем ли мы в случае каких-либо осложнений эвакуировать их оттуда или со спокойной совестью бросим на произвол судьбы: пусть выпутываются сами?

– Стоп, стоп, – прервал его Борис Евсеевич. – Не нужно из чисто технических вопросов создавать проблему вселенского масштаба. Рекомендую вам так подбирать пары, чтобы они определенным образом дополняли друг друга. Предположим, если один силен физически, то второй должен быть непременно умен. То есть мы должны определенным образом складывать положительные стороны обоих и всемерно препятствовать сложению качеств отрицательных. Нельзя допустить, чтобы оба оказались или ненаблюдательны, или малообразованны.

– Товарищ генерал, я отобрал сорок восемь кандидатов, каждый из которых в состоянии выполнить задачу любой сложности, – сказал Андрей.

– Вот и прекрасно. Выбери из них человек десять-двенадцать и организуй для них какой-нибудь учебный сбор. К примеру, предложи им, каждому в отдельности, разумеется, поучаствовать в экспедиции, организованной… ну, допустим, Министерством обороны с целью испытания нового горного снаряжения. Так мы убьем сразу двух зайцев. Проверим на деле снаряжение и дадим им возможность самим образовать связки. Генерал Васнецов, начальник Главного управления снабжения Дальневосточного военного округа, вчера сообщил мне, что готов принять нашу команду. Твоя задача, Андрей, состоит в том, чтобы как можно оперативнее сформировать ее и испытать в настоящем деле, пока не кончилась зима. Надеюсь, ты меня не подведешь. Теперь поговорим о дальности полета «Флаера».

Генерал выдвинул ящик стола и, достав карту, развернул ее на столе.

– Ближайшая к интересующему нас месту географическая точка – Нагорно-Бадахшанский район Таджикистана. Я отыскал здесь неплохую стартовую позицию. Вот, – показал он на карте, – в сорока восьми километрах к югу от города Ош располагается площадка вертолетного отряда. Три казармы, ангары, склад ГСМ, около сорока человек личного состава. Командует этим авиаотрядом майор Андрей Валерианович Брускин. Я затребовал его личное дело. Сам он, оказывается, не летчик, оканчивал Воронежское общевойсковое училище. Не пьет, не курит. Мечтает сделать карьеру, перевестись поближе к столице, поскольку в той дыре ни чинов, ни званий не получишь. Я решил предоставить ему возможность отличиться. За организацию и всемерное обеспечение нашей операции ему обещано повышение в звании и перевод в Европейскую часть России. Я ему даже подобрал подходящую должность в Калининграде. Теперь о технических возможностях нашего транспортного средства. Если я не ошибаюсь, максимальная дальность полета аппарата около тысячи километров.

– Тысяча сто, – уточнил Илья. – Разумеется, при стандартной загрузке и горизонтальном полете на высоте не более трех километров.

– Стандартная загрузка на сколько тянет? – поинтересовался Вронский.

– Легко подсчитать, – взял лист бумаги Илья. – Аппарат рассчитан на полезную нагрузку четыреста тридцать килограммов. Теперь прикинем. Три человека в среднем по восемьдесят килограммов – двести сорок. И снаряжение потянет не менее чем на сто килограммов. Триста сорок. Аварийное снаряжение пилота – пятнадцать. Итого триста пятьдесят пять. Таким образом, мы имеем даже некоторый недогруз, который, впрочем, компенсируется тем, что полета по прямой явно не предвидится. Учитывая данное обстоятельство, мы можем твердо рассчитывать максимум на девятьсот, от силы девятьсот пятьдесят километров беспосадочного полета.

– Ага, – остановил его генерал, – минутку. – Он приложил линейку к карте и соединил центр интересующего их района и место дислокации вертолетного отряда. – Мы должны будем преодолеть расстояние примерно в восемьсот двадцать километров. То есть в запасе у нас остается…

– Да, не более сотни километров, – договорил Хромов. – И то только в том случае, если погода будет благоприятна.

– Что ж, если не хватает бензина на обратную дорогу, придется где-то обустраивать аэродром подскока, – сказал генерал.

– Аэродром чего? – не понял Вронский.

– Сразу видно, что ты не авиатор, – усмехнулся генерал. – Аэродромом подскока обычно называют тщательно замаскированное место, зачастую на территории противника, где самолеты могут заправиться. Поскольку «Флаеру» взлетно-посадочная полоса не требуется, то ничто не мешает нам с его же помощью перетащить несколько бочек с керосином в какое-нибудь укромное ущелье, расположенное примерно на полпути к цели.

– Значит, пилоту придется сделать как минимум две вынужденные посадки, – проговорил Илья. – Это не очень разумно. К концу маршрута баки летательного аппарата значительно опустеют и, следовательно, относительный расход горючего уменьшится. Стало быть, пилот вполне может дотянуть до озера, высадить пассажиров и даже вернуться назад километров на сто – сто пятьдесят. Таким образом, потребуется только одна посадка, на обратном пути.

– Одна посадка, без всякого сомнения, лучше двух. Тем более что совершаться она будет с почти опустевшими баками! В конце концов, если на маршруте резко ухудшится погода, то у них всегда будет возможность вернуться назад или постараться дотянуть до заправочной станции, – рассуждал генерал. – Поступим следующим образом. Ты, Илья, сегодня же отправишься в Ошский авиаотряд и на месте проконтролируешь подготовку обоих пилотов, посмотришь, как действует служба технического контроля, а самое главное, поможешь в создании аэродрома подскока. А ты, Андрей, до отъезда поможешь ему рассчитать оптимальный маршрут и определить места дозаправки.

– Борис Евсеевич, – взмолился Илья, – я два месяца не был дома! Да что там, я и дома-то самого еще ни разу не видел!

– Да? – удивился генерал. – Не может быть!

– Может, может, – пришел на помощь Хромову капитан. – Надо же дать человеку хоть немного отдохнуть. Все равно летные испытания «Флаера» будут продолжаться не менее месяца.

– Не месяца, а двух недель, – уточнил генерал. – Но, впрочем, ты прав, небольшой отдых Илья, конечно, заслужил. Три дня, я полагаю, будут вполне достаточным временем для ознакомления со своим новым жилищем?

Ровно через трое суток после их последнего разговора Илья Хромов вылетел на обычном рейсовом самолете Москва – Душанбе в Таджикистан. С собой он вез атлас космической съемки и двоих охранников, которые неизвестно что охраняли: то ли его, то ли кейс с картами.


Глава двенадцатая Коммунальный работник | Посланник смерти | Глава четырнадцатая Волонтеры