home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 47

Старец откашлялся. Джованни заворожили его слова. Он, конечно, изучал богословие, но никто никогда не рассказывал ему о духовной жизни так подробно, отчетливо обозначая ее конечную цель. Юноша снова задал вопрос древнему отшельнику:

— Но если это и есть цель человеческого существования, разве монашеская жизнь не призвана создать самые лучшие условия для человека, чтобы он сосредоточился на этой главной задаче, целиком предав себя в руки Господа?

— Конечно, и твое желание посвятить свою жизнь служению Богу достойно похвалы. Но если в этом стремлении прячется страх перед миром и самим собой, твоя духовная жизнь будет нарушена. Мне кажется, что ты еще обременен тяжестью своих прошлых грехов и страхом плотских влечений.

— Может быть, и так, отче. Но что мне делать, чтобы освободиться от бремени?

— «Прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много»,[18] — сказал Иисус о женщине-грешнице. Ты тоже, брат Иоаннис, совершил тяжкий грех, лишив человека жизни, но пошел на это из-за любви к женщине, а потом искренне раскаялся в содеянном. И потому не думай, что Господь не простит тебя. Помни, что Божья милость необъятна и превосходит глубину пропасти грехов человеческих.

Джованни кивнул. Он чувствовал это с тех пор, как икона Андрея Рублева обратила его душу к Богу, но слова, сказанные святым старцем, глубоко взволновали юношу.

— В твоем сердце нет покоя, — продолжил отшельник, его голос звучал уверенно и сильно, несмотря на усталость. — Угрызения совести мучают тебя. Не знаю, виной ли тому совершенное тобой убийство или данное наставнику обещание, которое ты нарушил, а может, ты все еще чувствуешь влечение к этой женщине, но сердце твое неспокойно. Ты чувствуешь вину, и она препятствует благодати Духа Святого излиться на душу твою.

— Но отче, разве то, что моя совесть не давала мне покоя из-за совершенного убийства и предательства, не естественно? Я испытывал страшные муки до обращения. А затем Господь простил меня, и душа моя успокоилась.

— Ты уверен?

— Думаю, да, — ответил Джованни, смущенный вопросом старца. — А то, что я чувствую после разговора с настоятелем о моих иконах, скорее печаль, а не раскаяние.

— Значит, ты не раскаиваешься в том, что лики на твоих иконах больше похожи на женщину, которую ты любил и, может, все еще вожделеешь, чем на образ Богоматери?

— Только благодаря тебе, отче, я понял это.

— А не думаешь ли ты, сын мой, что в глубине души ты уже знал? Не считаешь ли, что правда о любви, которую ты до сих пор испытываешь к этой женщине, оказалась слишком тяжелой ношей? А я просто выразил то, что твое сердце давно уже знало, но отказывалось признать?

— Я… я не знаю, — пробормотал Джованни.

— Не думаешь ли ты, что это внутреннее смятение, непризнанное и не способное проявиться ни в признании того, что ты все еще стремишься к этой женщине, ни в осознанном раскаянии, могло стать болезненным чувством вины?

— Что это значит?

— Чтобы излечиться от печали, которая гнетет твою душу, сперва ты должен признать, что все еще вожделеешь эту женщину. Затем тебе придется сделать выбор: либо воссоединиться с ней и жить в любви, либо остаться здесь и предложить свою любовь Господу. Просить Его, чтобы Он очистил твою любовь так, чтобы ты мог исполниться благодатью, и твое сердце и душу не разъедали бы желание и вина, которую оно порождает.

— Понимаю, отче. Но если я останусь в монастыре, разве не лучше, чтобы я осознанно винил себя за то, что все еще люблю женщину, хотя поклялся полностью посвятить свою жизнь Богу и молитвам?

— Думаю, ты путаешь раскаяние и вину.

Джованни удивленно взглянул на старого монаха.

— Раскаяние — это искреннее сожаление, которое мы испытываем, совершив грех. Раскаяние возвращает нас к благодати Святого Духа и помогает вновь подняться. Когда такое случается, душа полностью обращена к Богу. Вина же, в свою очередь, отравляет душу. Вместо того чтобы обратиться к Господу, мы обращаемся к самим себе и судим себя, порой сами того не замечая. Совершив или подумав что-то скверное, мы считаем себя плохими. Впадаем в отчаяние и, что еще хуже, приписываем собственное самообвинение Богу. Бог кажется нам грозным судией. После этого мы уже слышим не глас Господа, а обвиняющий голос собственной совести, которая скрывается под маской всемогущего и всепрощающего Бога. Вспомни слова апостола Иоанна: «Ибо если сердце (наше) осуждает нас, то кольми паче Бог, потому что Бог больше сердца нашего и знает все».[19]

Плоды угрызений совести и вины — печаль, страдание, а порой и отчаяние. Божественные плоды сожаления и раскаяния — радость, мир и благодать. Открыв себя прощению Господню, которое Он всегда дарит нам, искренним раскаянием мы освобождаем сердце, в то время как суровые упреки совести запирают его вместе с собственными демонами.

Слушая слова старца, Джованни понял, что, должно быть, на самом деле чувствует вину, пусть и неосознанно, а память о Елене и прошлых ошибках все еще преследует его. Когда он обратился к вере, моля о прощении, и получил его, то думал, что освободился от укоров совести, которые тем не менее исподволь разъедали его душу.

— Отче, я понял, что мое сердце все еще гнетет вина за грехи прошлого. Но ведь я столько раз обращался к Богу… и думал, что уже обрел его прощение. Почему же эти проступки продолжают довлеть надо мной, несмотря на все молитвы?

Отшельник медленно поднял очи к небу и вздохнул.

— Ты должен искать только любви Бога… ибо ты — раб страха.

Джованни удивился замечанию старца.

— Отче, что ты хочешь сказать?

— Все наши проступки, все грехи происходят от трех величайших зол: гордыни, невежества и страха. Тебе, должно быть, говорили о гордыни, когда ты изучал богословие. Но как часто мы забываем об остальных двух: невежество, так великолепно разоблаченное Сократом, есть порок разума, страх — порок сердца. Как познание — единственный путь преодолеть невежество, так и любовь является противоядием от страха. Потому что человеческое сердце жаждет одного: любить и быть любимым. Все раны, нанесенные любовью с самого детства, пробуждают страх, который в конце концов парализует сердце и заставляет нас совершать разного рода проступки, а порой и преступления.

— Но я совершил преступление не из-за страха. Это произошло из-за гнева и ревности…

— Не сомневаюсь, — произнес старец, — но кроме гнусных оскорблений того человека, что еще вызвало гнев и ревность?

Джованни подумал несколько секунд.

— Мне кажется, еще великая печаль. Печаль от понимания того, что я никогда не смогу жениться на любимой женщине… потому что родился не там, где нужно, и не в то время.

— Правильно, печаль возникает, когда нас лишают того, чего мы хотим. Разве не страх лишиться любви заставил тебя потерять голову?

— Да… думаю, так оно и было, — ответил Джованни неуверенно.

— И разве не страх навредить своему бывшему наставнику или опечалить его до сих пор гложет твое сердце?

— Скорее всего, да, — признал Джованни после секундного раздумья.

— Единственное зло, которое ты должен уничтожить в своем сердце, сын мой, — это страх. Все остальные пороки — ярость, ревность, уныние, мучительное чувство вины — происходят от этого внутреннего врага. Если сумеешь превозмочь свой страх, ничто и никогда не сможет на тебя подействовать, никакое зло не будет властвовать над твоим сердцем. А для того, чтобы победить страх, есть только одно средство — любовь. Потому как великий путь жизни в том, чтобы пройти от страха к любви.

Старик замолчал. Он сложил руки перед устами и слегка склонил голову. Потом раскрыл морщинистые ладони и протянул их Джованни.

— Откройся любви Господа нашего. Тогда ты родишься заново свободным от страха, который до сих пор не давал любви целиком овладеть твоим сердцем.

Старец внезапно умолк и положил руки на колени. Казалось, он погрузился в размышления. Затем отшельник спросил:

— Знаешь, сколько раз слова «не бойтесь» встречаются в Библии?

— Нет.

— Триста шестьдесят пять раз. Каждый день, когда восходит солнце, Бог говорит: «Не бойтесь, не ведайте страха!» Библейское откровение, если понимать его правильно, очень простое — это откровение победы любви над страхом, жизни над смертью. С той самой минуты, когда Каин совершил первое убийство, история человечества была кровавой чередой убийств, вызванных страхом, желанием властвовать и жаждой мести. После пророков появился Христос, чтобы разорвать этот порочный круг. У Него было всемогущество Бога, но Он избрал путь смиренного слуги. Даже на кресте Он не проклинал своих мучителей, но говорил: «Отче! Прости им, ибо не ведают, что творят».[20] Он пришел, чтобы показать нам силу прощения, победу любви над ненавистью и страхом.

Старец сел, как сидел раньше, держа руки на коленях и перебирая бусины четок.

— Я больше не хочу отнимать у тебя время, отче, или испытывать твою доброту. Слова твои тронули мое сердце, и я буду размышлять над ними всю жизнь. Но дай совет, что мне делать сейчас?

— Открой свой разум любви и прощению Бога.

Слова старца привели Джованни в замешательство, и он решил спросить еще раз. В этот раз вопрос прозвучал конкретнее:

— Думаешь, мне нужно продолжать писать иконы?

— Не мне о том судить. Если не можешь отыскать ответ в своем сердце, спроси наставника, что он думает о твоих последних работах.

— А стоит ли мне принимать постриг?

— И об этом не мне судить. Если не можешь найти ответ внутри себя, спроси у настоятеля, как он считает.

Джованни помедлил несколько мгновений, затем задал последний вопрос:

— Неужели мое сердце все еще в плену любви к этой женщине?

— Если в сердце твоем любовь, Господь благословит тебя.

— Но если я люблю женщину, как я могу посвятить жизнь Богу?

— Не будет никаких противоречий между твоим служением Господу в монашеской жизни и любовью к женщине, если ты решишь отказаться от плотского вожделения, которое влечет тебя к ней. Не пытайся забыть ее или отрицать это вожделение, как ты делал до сих пор из страха, что не выдержишь и поддашься ему. Молись за нее всякий раз, когда ее образ предстает перед тобой, и вверь ее безграничной милости Божьей.

— А что делать, если вожделение не покинет меня вопреки всем моим молитвам?

— Если твое сердце будет пребывать в постоянном смятении, то уходи из монастыря. Как говорится в Писании: «В доме Отца Моего обителей много»,[21] и лишь от немногих людей требуется постоянное воздержание. Твое призвание может быть где угодно, сын мой. Молись Иисусу Христу и Его матери. Откройся их любви и тогда найдешь ответы на все вопросы.

Помолчав несколько секунд, отшельник перекрестил Джованни, давая понять, что беседа закончена. Послушник поцеловал руку старца и от всей души поблагодарил его. Ноги юноши так занемели, что он с трудом встал. Вдруг он понял, что уже занимается рассвет. Когда он открывал дверь хижины, отшельник окликнул его:

— Сын мой, никогда не забывай двух наказов Христовых: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих»[22] и «Я на то родился и на то пришел в мир, чтобы свидетельствовать об истине».[23] Любовь и вера — две путеводные звезды, которые всю жизнь будут освещать тебе дорогу.

Слова отшельника потрясли Джованни. Он еще раз поблагодарил старца и вышел из кельи.


Глава 46 | Пророчество Луны | Глава 48