home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 47

Старец откашлялся. Джованни заворожили его слова. Он, конечно, изучал богословие, но никто никогда не рассказывал ему о духовной жизни так подробно, отчетливо обозначая ее конечную цель. Юноша снова задал вопрос древнему отшельнику:

— Но если это и есть цель человеческого существования, разве монашеская жизнь не призвана создать самые лучшие условия для человека, чтобы он сосредоточился на этой главной задаче, целиком предав себя в руки Господа?

— Конечно, и твое желание посвятить свою жизнь служению Богу достойно похвалы. Но если в этом стремлении прячется страх перед миром и самим собой, твоя духовная жизнь будет нарушена. Мне кажется, что ты еще обременен тяжестью своих прошлых грехов и страхом плотских влечений.

— Может быть, и так, отче. Но что мне делать, чтобы освободиться от бремени?

— «Прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много»,[18] — сказал Иисус о женщине-грешнице. Ты тоже, брат Иоаннис, совершил тяжкий грех, лишив человека жизни, но пошел на это из-за любви к женщине, а потом искренне раскаялся в содеянном. И потому не думай, что Господь не простит тебя. Помни, что Божья милость необъятна и превосходит глубину пропасти грехов человеческих.

Джованни кивнул. Он чувствовал это с тех пор, как икона Андрея Рублева обратила его душу к Богу, но слова, сказанные святым старцем, глубоко взволновали юношу.

— В твоем сердце нет покоя, — продолжил отшельник, его голос звучал уверенно и сильно, несмотря на усталость. — Угрызения совести мучают тебя. Не знаю, виной ли тому совершенное тобой убийство или данное наставнику обещание, которое ты нарушил, а может, ты все еще чувствуешь влечение к этой женщине, но сердце твое неспокойно. Ты чувствуешь вину, и она препятствует благодати Духа Святого излиться на душу твою.

— Но отче, разве то, что моя совесть не давала мне покоя из-за совершенного убийства и предательства, не естественно? Я испытывал страшные муки до обращения. А затем Господь простил меня, и душа моя успокоилась.

— Ты уверен?

— Думаю, да, — ответил Джованни, смущенный вопросом старца. — А то, что я чувствую после разговора с настоятелем о моих иконах, скорее печаль, а не раскаяние.

— Значит, ты не раскаиваешься в том, что лики на твоих иконах больше похожи на женщину, которую ты любил и, может, все еще вожделеешь, чем на образ Богоматери?

— Только благодаря тебе, отче, я понял это.

— А не думаешь ли ты, сын мой, что в глубине души ты уже знал? Не считаешь ли, что правда о любви, которую ты до сих пор испытываешь к этой женщине, оказалась слишком тяжелой ношей? А я просто выразил то, что твое сердце давно уже знало, но отказывалось признать?

— Я… я не знаю, — пробормотал Джованни.

— Не думаешь ли ты, что это внутреннее смятение, непризнанное и не способное проявиться ни в признании того, что ты все еще стремишься к этой женщине, ни в осознанном раскаянии, могло стать болезненным чувством вины?

— Что это значит?

— Чтобы излечиться от печали, которая гнетет твою душу, сперва ты должен признать, что все еще вожделеешь эту женщину. Затем тебе придется сделать выбор: либо воссоединиться с ней и жить в любви, либо остаться здесь и предложить свою любовь Господу. Просить Его, чтобы Он очистил твою любовь так, чтобы ты мог исполниться благодатью, и твое сердце и душу не разъедали бы желание и вина, которую оно порождает.

— Понимаю, отче. Но если я останусь в монастыре, разве не лучше, чтобы я осознанно винил себя за то, что все еще люблю женщину, хотя поклялся полностью посвятить свою жизнь Богу и молитвам?

— Думаю, ты путаешь раскаяние и вину.

Джованни удивленно взглянул на старого монаха.

— Раскаяние — это искреннее сожаление, которое мы испытываем, совершив грех. Раскаяние возвращает нас к благодати Святого Духа и помогает вновь подняться. Когда такое случается, душа полностью обращена к Богу. Вина же, в свою очередь, отравляет душу. Вместо того чтобы обратиться к Господу, мы обращаемся к самим себе и судим себя, порой сами того не замечая. Совершив или подумав что-то скверное, мы считаем себя плохими. Впадаем в отчаяние и, что еще хуже, приписываем собственное самообвинение Богу. Бог кажется нам грозным судией. После этого мы уже слышим не глас Господа, а обвиняющий голос собственной совести, которая скрывается под маской всемогущего и всепрощающего Бога. Вспомни слова апостола Иоанна: «Ибо если сердце (наше) осуждает нас, то кольми паче Бог, потому что Бог больше сердца нашего и знает все».[19]

Плоды угрызений совести и вины — печаль, страдание, а порой и отчаяние. Божественные плоды сожаления и раскаяния — радость, мир и благодать. Открыв себя прощению Господню, которое Он всегда дарит нам, искренним раскаянием мы освобождаем сердце, в то время как суровые упреки совести запирают его вместе с собственными демонами.

Слушая слова старца, Джованни понял, что, должно быть, на самом деле чувствует вину, пусть и неосознанно, а память о Елене и прошлых ошибках все еще преследует его. Когда он обратился к вере, моля о прощении, и получил его, то думал, что освободился от укоров совести, которые тем не менее исподволь разъедали его душу.

— Отче, я понял, что мое сердце все еще гнетет вина за грехи прошлого. Но ведь я столько раз обращался к Богу… и думал, что уже обрел его прощение. Почему же эти проступки продолжают довлеть надо мной, несмотря на все молитвы?

Отшельник медленно поднял очи к небу и вздохнул.

— Ты должен искать только любви Бога… ибо ты — раб страха.

Джованни удивился замечанию старца.

— Отче, что ты хочешь сказать?

— Все наши проступки, все грехи происходят от трех величайших зол: гордыни, невежества и страха. Тебе, должно быть, говорили о гордыни, когда ты изучал богословие. Но как часто мы забываем об остальных двух: невежество, так великолепно разоблаченное Сократом, есть порок разума, страх — порок сердца. Как познание — единственный путь преодолеть невежество, так и любовь является противоядием от страха. Потому что человеческое сердце жаждет одного: любить и быть любимым. Все раны, нанесенные любовью с самого детства, пробуждают страх, который в конце концов парализует сердце и заставляет нас совершать разного рода проступки, а порой и преступления.

— Но я совершил преступление не из-за страха. Это произошло из-за гнева и ревности…

— Не сомневаюсь, — произнес старец, — но кроме гнусных оскорблений того человека, что еще вызвало гнев и ревность?

Джованни подумал несколько секунд.

— Мне кажется, еще великая печаль. Печаль от понимания того, что я никогда не смогу жениться на любимой женщине… потому что родился не там, где нужно, и не в то время.

— Правильно, печаль возникает, когда нас лишают того, чего мы хотим. Разве не страх лишиться любви заставил тебя потерять голову?

— Да… думаю, так оно и было, — ответил Джованни неуверенно.

— И разве не страх навредить своему бывшему наставнику или опечалить его до сих пор гложет твое сердце?

— Скорее всего, да, — признал Джованни после секундного раздумья.

— Единственное зло, которое ты должен уничтожить в своем сердце, сын мой, — это страх. Все остальные пороки — ярость, ревность, уныние, мучительное чувство вины — происходят от этого внутреннего врага. Если сумеешь превозмочь свой страх, ничто и никогда не сможет на тебя подействовать, никакое зло не будет властвовать над твоим сердцем. А для того, чтобы победить страх, есть только одно средство — любовь. Потому как великий путь жизни в том, чтобы пройти от страха к любви.

Старик замолчал. Он сложил руки перед устами и слегка склонил голову. Потом раскрыл морщинистые ладони и протянул их Джованни.

— Откройся любви Господа нашего. Тогда ты родишься заново свободным от страха, который до сих пор не давал любви целиком овладеть твоим сердцем.

Старец внезапно умолк и положил руки на колени. Казалось, он погрузился в размышления. Затем отшельник спросил:

— Знаешь, сколько раз слова «не бойтесь» встречаются в Библии?

— Нет.

— Триста шестьдесят пять раз. Каждый день, когда восходит солнце, Бог говорит: «Не бойтесь, не ведайте страха!» Библейское откровение, если понимать его правильно, очень простое — это откровение победы любви над страхом, жизни над смертью. С той самой минуты, когда Каин совершил первое убийство, история человечества была кровавой чередой убийств, вызванных страхом, желанием властвовать и жаждой мести. После пророков появился Христос, чтобы разорвать этот порочный круг. У Него было всемогущество Бога, но Он избрал путь смиренного слуги. Даже на кресте Он не проклинал своих мучителей, но говорил: «Отче! Прости им, ибо не ведают, что творят».[20] Он пришел, чтобы показать нам силу прощения, победу любви над ненавистью и страхом.

Старец сел, как сидел раньше, держа руки на коленях и перебирая бусины четок.

— Я больше не хочу отнимать у тебя время, отче, или испытывать твою доброту. Слова твои тронули мое сердце, и я буду размышлять над ними всю жизнь. Но дай совет, что мне делать сейчас?

— Открой свой разум любви и прощению Бога.

Слова старца привели Джованни в замешательство, и он решил спросить еще раз. В этот раз вопрос прозвучал конкретнее:

— Думаешь, мне нужно продолжать писать иконы?

— Не мне о том судить. Если не можешь отыскать ответ в своем сердце, спроси наставника, что он думает о твоих последних работах.

— А стоит ли мне принимать постриг?

— И об этом не мне судить. Если не можешь найти ответ внутри себя, спроси у настоятеля, как он считает.

Джованни помедлил несколько мгновений, затем задал последний вопрос:

— Неужели мое сердце все еще в плену любви к этой женщине?

— Если в сердце твоем любовь, Господь благословит тебя.

— Но если я люблю женщину, как я могу посвятить жизнь Богу?

— Не будет никаких противоречий между твоим служением Господу в монашеской жизни и любовью к женщине, если ты решишь отказаться от плотского вожделения, которое влечет тебя к ней. Не пытайся забыть ее или отрицать это вожделение, как ты делал до сих пор из страха, что не выдержишь и поддашься ему. Молись за нее всякий раз, когда ее образ предстает перед тобой, и вверь ее безграничной милости Божьей.

— А что делать, если вожделение не покинет меня вопреки всем моим молитвам?

— Если твое сердце будет пребывать в постоянном смятении, то уходи из монастыря. Как говорится в Писании: «В доме Отца Моего обителей много»,[21] и лишь от немногих людей требуется постоянное воздержание. Твое призвание может быть где угодно, сын мой. Молись Иисусу Христу и Его матери. Откройся их любви и тогда найдешь ответы на все вопросы.

Помолчав несколько секунд, отшельник перекрестил Джованни, давая понять, что беседа закончена. Послушник поцеловал руку старца и от всей души поблагодарил его. Ноги юноши так занемели, что он с трудом встал. Вдруг он понял, что уже занимается рассвет. Когда он открывал дверь хижины, отшельник окликнул его:

— Сын мой, никогда не забывай двух наказов Христовых: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих»[22] и «Я на то родился и на то пришел в мир, чтобы свидетельствовать об истине».[23] Любовь и вера — две путеводные звезды, которые всю жизнь будут освещать тебе дорогу.

Слова отшельника потрясли Джованни. Он еще раз поблагодарил старца и вышел из кельи.


Глава 46 | Пророчество Луны | Глава 48