home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



3.

Иногда бывают моменты – как в детстве, когда заходишь купаться в холодную воду. Страшно, холодно, медлишь, малюсенькими шажками забираешься все глубже… а потом поскользнешься на камнях, замашешь руками, лишь бы не упасть – в эту холоднющую воду. И упадешь.

И сразу становится совсем не страшно. И вода уже не такая холодная… просто холодная. Но можно потерпеть некоторое время.

«Зачистили». «Выживших нет». Вот значит как.

Все. Не успел.

Мы стоим рядом, и молчим, потом майор потихоньку отходит, но я нагоняю его.

– Какое, вы говорили, предложение у вас есть?


Майор останавливается, и даже не сразу поворачивается – судя по лицу, он сильно удивлен. Да и остальные военные смотрят на меня чуть ли не раскрыв рты. Приходится повторить.

– А… предложение… предложение такое… смотри… – Майор мнется, потом решается – Короче, командование дает адреса, но там уже не просто так вывозят – смотрят кого нужнее, кого раньше. Это, конечно, правильно… но вот у ребят из моей части – родные там…

– Ага. Ясно. И ваши… – я осекаюсь, хотя теперь таким вопросом не удивишь, но, тем не менее – Извините…

– А, чего там. Моих уже нет – Майор махнул рукой в пространство – Да и, в общем-то, никого у меня почти и не было. Мать только… Так вот, о деле.

– Да.

– Все просто – в одном доме заперлись несколько человек. Три семьи, и еще… в общем, примерно полтора десятка. В основном бабы и детишки. Мужиков двое, оба пожилые. Оружия нет. Еда еще есть, с водой тоже нормально. Потому – наши за ними пока не едут – просто есть группы, о которых знают, кому помочь надо скорее – и то не успевают… мало наших. Всего две группы в город ездят, да и не только спасать. Частники, озерковские – одни были лихие… да нарвались на морфа. Спаслись из той группы, что они вытаскивали, всего двое – они и рассказали… Еще одни заработали карабин и слились – ну и на том спасибо. Короче – я что предлагаю – я доложу о тебе, со всей нашей волокитой и бардаком – до завтра они не чухнутся. А завтра за нашими.

– А я справлюсь? В плане – у меня же оружия-то… Что совсем ничего дать не можете? – я понимаю, что наивно так выходит – дайте мне пулемет! Ага…

– Нет, ребята, пулемета я вам не дам! – шутит майор. Похоже, он и сам хочет поговорить, ну оно и понятно – Увы, практически нечего. Все что было – отдали беженцам. Тут ведь, в Шувалово, в НИИ – сборный пункт организовали. Туда мы всех отправляли, немного тут фильтровали, остальное там. Ну, и оружие старались более-менее адекватным давать… сначала-то отбирать приказ был… но мы когда еще встали сначала – уже плевали все. А уж потом… Эх! Мало нас. Вон в бэхе-то моей – я за мехвода – больше некому. На оператора вон подучил немного – но видишь, как сегодня тебя встречать пришлось, с танцами… поленились пандусы сделать. А так бы он качнул машину, а я отстрелялся бы… Да только нет уже моего экипажа…

– Да, отстрелялись… И так чуть не угробили!

– Да брось, наоборот, только попугали.. хотя я боялся, что попадет… Тут ведь все мы с бору по сосенке, кто откуда, все добровольно. И ребята все на перечет – мы же не просто зомбей стреляем, хотя бывает и большими группами валят, но мы же еще и «маневренная бронегруппа» – бэтээр и пять рыл, ага. Вот за бандитами гонялись ночью… бестолку. Броню за нашими погнать не могу – мы тут как группа быстрого реагирования, всегда готовы. Да и людей нету – но сниму одного с бэтра, и одного стрелка. Нас всего-то десять тут, не разгуляться. Потому, понимаешь ли, и прошу тебя (отметил про себя это «прошу» – действительно просит) съездить. Оружие у нас у каждого только свое – вряд ли кто отдаст.

– Да… жаль, я пистолет девчонкам оставил… как они кстати?

– Да нормально… потом заедешь, поговоришь. Мы их покормили, потом то-се, старшая пистолет сразу уцапала. Попросила, чтобы научили, деловая такая. Потом с НИИ приехали, забрали их, и машину тоже. Они вот у Ивана теперь в семье – Майор кивает на полного вислоусого мужчину, напоминающего видом запорожского казака с картинок. Понизив голос, майор тихо говорит – У него дочка с женой погибли. Только старики остались. Вот они и взяли…

– Ясно. Ну, спасибо. Рад за них…. А пистолет… Ну, там хоть упырей-то… зомби этих – много?

– Прилично – майор вздыхает – был там третий мужичок, сосед-пьянчужка. Даром, что синь – но решил помочь. Оделся поплотнее, взял дрын какой-то, и пошел «дорогу пробивать». Но не получилось, так и пропал. Хорошо хоть морфов нет. У них там этаж зачищен, все зомби по квартирам заперты. Но ниже три этажа – и там много. Им не выйти. И главное – если и выйдут – то дальше никак. Вот такие пироги. Поможешь?


Майор смотрит на меня… ну, почти умоляюще. Странный взгляд для такого серьезного мужика. Он, очевидно, чувствует, отводит глаза. Что – то не договаривает?

– Я бы сам поехал. Но не могу бросить тут все. Измотались все, никто ни во что не верит, а если я еще начну что-то мутить… Нас ведь тут почти бросили. Мы сами решили тут стоять – место удобное, и польза от нас есть. Ну а раз сами – значит дураки, значит можно наплевать… насилу выбили патроны и жранье, и то через кореша, чуть ли не в частном порядке. Бэху я свою, считай, угнал из части… да уже некому было там и следить за этим. Горючку слили тут рядом в промзоне. Никому не нужны. Не могу я сейчас тут ни на час оставить. Не то, что не нужны, не так сказал. Нужны и приказы отдают… только держится все на волоске.


А ведь и точно… Смотрю на вояк – лица не то что измученные, нет, но глаза красные, соплями шмыгают, прыщи такие мелкие характерные, когда помыться негде особо и холодно, побриты кое-как, некоторые со щетиной… И глаза у всех такие… уставшие. Хотя конечно бодрятся. Почему же никто не сменяет? Неужели некому? Или как всегда – просто забыли? Или как майор говорит – просто решили, что нафиг надо? А ведь это действительно важное место, да и даже пока я стоял, трижды треснул автомат, и сдвоено гукнул пулемет танчика. Не зря они тут стоят, не зря. За мостом, кстати, в промзоне кипела работа, хотя временами и там трескали выстрелы, но совсем нечасто. А вот с другой стороны, в городе, ничего не трескало. Там было тихо. Граница. И пограничники, ага. И ведь правда – граница – на замке… А ключ – вот у них. А майор говорит, про них едва помнят…

– А еще… – майор замолкает, словно взвешивая, потом все же продолжает, тихо – Еще, я тебе скажу – половина моих ребят в городе не была, и зомби вблизи не видела. Вот так вот. Вот такие пироги. С котятами.

– Нихрена себе… Как так?

– А вот так. Тут мост, полкилометра длиной, узкий, высокий. На ночь загородки тащим, ставим. Все расчищено, если идут даже много – с места с брони башенными пулеметами косим. Потом правда приходится пригонять грузовик и грузить – сначала оставляли, но они их жрут – и противно и умнеют они с того. Теперь вывозим, там где-то закапывают. В город мы не ездим – только бронегруппы, а там народ совсем отчаянный, в основном опытные в плане войны. А мои – только издалека зомби и видят неупокоенных. Да и те кто и в городе был… стреляли с брони, большой группой в здание шли чистили… А ты там живешь, ездишь… Ну так как – поможешь?


Значит, предложение… Я раздумываю, но вовсе не о том, соглашаться или нет. Наверное, думаю слишком долго, потому что майор сам спрашивает

– Ну, так как? Берешься за это дело?

– Берусь – Не медля, отвечаю я – Берусь. Давайте адрес, съезжу, посмотрю. Связь с ними есть?

– Нет… – Майор мрачнеет. – Сначала по сотовому все выяснили, потом сеть умерла. Позавчера видели с брони – живы, махали из окна.

– Ладно. Давайте адрес.


Радости майора нет предела – да и, в общем, на посту начинается деловая радостная суета.

Вскоре знаю адрес, еще раз обговорили канал радиосвязи, примерное время, ну и я откланялся. Вдогонку просили еще кошек привести, этих кроме одной, отдадут – и обещали «отблагодарить». Ну, нешто я откажусь?


Адрес оказался на Тореза… ну, неплохо. С одной стороны Сосновка, дворы широкие… и вооруженному человеку – не так много упырей. Нет, конечно без нужды соваться не стал бы… Но не сказать, что я прям сильно озадачился. Хотел было сразу свернуть, но вовремя себя одернул. Опоздать я больше себе не позволю, но и торопиться не следует. Подкатив поближе, даю сигнал. Вскоре в окне вижу кого-то. Приоткрыв верхний люк, ору

– Эй! Живы там? Как дела?

– …вы! …лохо!


Слышно хреново, подкатываю ближе, сшибая начинающих подходить на шум упырей

– Что у вас там?

– Воды мало, и дети болеют! С животами что-то!


Ебена мать. Дети. Опять.

– До завтра, до дня продержитесь?

– …не знаю… наверное… попытаемся. У них температура и несет. Не знаю.

– Я сейчас. Погодите. Скоро буду. До вечера подождете?

– Да, до вечера точно.

– Зомби у вас там много?

– Не очень. Перед дверью с этажа несколько стоят.

– Ясно. Ждите. Подъеду, посигналю.

– Хорошо, спасибо!


Сразу связался с военными, рассказал, они сказали, мол, решат. Договорились, что подъеду после трех, бронегруппа вернется, и они могут посвободнее людей распределить, а пока что они на стреме. Ладно, после трех так после трех…


Еду на обратку, и глядя по сторонам, ловлю идею. Сгребя отвалом нескольких стоящих упырей, уже отработанно сдаю задом прямо в витрину. Маленький магазинчик околовоенной фигни «Старый прапор». Внутри ждало некоторое разочарование – кто-то уже пошустрил. Скорее всего, кто-то из персонала. В общем, улов был несерьезный. Я рассчитывал найти всякие арбалеты или мегамощные рогатки… но в итоге разжился богатой коллекцией пневматических пистолетов, да грудой изувеченного оружия – макетов. Не знаю, я не специалист…. Но что-то не похоже, чтобы из этого хлама можно было сделать что-то стоящее. По крайней мере, я не сумею. А жаль. Впрочем, сгрузил все в машину. Насчет пневматики появилась простая идея – потренироваться! Набрал и все припасы к ней. Уже собираясь сматываться, наткнулся, что называется, взглядом. Прямо посередине, на виду, висела шашка в ножнах. Снял, покрутил, в руках, вытащил… Однако, настоящая. И острая довольно… да и подточить не проблема. Не, конечно, мысль дикая… но почему и нет? Вспомнились все рассказы, в том числе и знакомых «казачков»… вполне себе серьезное оружие. И если и по мертвой башке попадет… А, наплевать, что цирк на конях, – беру!

Прихватил еще старинную германскую каску, с пикой наверху – зачетная штука! Буду в такой по замку ходить, перед зверьем красоваться.


Дома меня встретили веселые Мухтар и котейко, и возмущенный черный.

Не обращая внимания на них, по – быстрому разгрузился. Пневматику оставил, а шашку тут же пустил в оборот. Нацепил через плечо ножны, попробовал… И начал махать. Выходило красиво, но пару раз едва не рубанул себя по ноге. Решил быть проще, и махать крест-накрест не исхищряясь. Потом поставил несколько поддонов и брусьев, и стал их рубить… не, «рубить», вот так точнее. Рука гудела, шашка так и норовила застрять в мишени или вылететь из руки, и я понимал, что толку от такого будет мало. Однако постепенно, приноровившись, сумел выработать нужное – ворочать всем корпусом, в поясе, а свободная рука с крепко зажатой шашкой просто летает, направляя удар. Сразу стало получаться лучше. Потом вспомнил как рассказывали про удар «с протягом» – вроде как на себя тянуть шашку, не рубить а резать. Постепенно и это освоил – стало получаться совсем хорошо! Поддоны разлетались в щепки, от брусьев отлетали здоровенные куски. Наверное, достаточно – если место позволит размахнуться, то без вариантов упырю кранты. И длинная все же – не так страшно.

Мухтар снисходительно наблюдал издалека. Котейко с любопытством обнюхивал свежие щепки. Черный, мерзко-злобно урчал временами, возмущенно глядя на меня.

Впрочем, когда выяснилось, что порций в обед меньше, чем рыл, и меньше именно на наглое черное кошачье – возмущение испарилось. Порция нашлась. Зажарил картошки на сале, с луком. Безумно вредно, жиру аж на палец вытопилось, зажарилось до корочки и хруста… и столь же безумно вкусно. Сожрал урча, догнался грудинкой. Естественно, вылакал бадью чая – ну, как я без него?

Собираясь к воякам, подумал, и вспомнил еще об одной вещи. И ехал уже не с пустыми руками, очень осторожно. Подрулил к самому посту, застав там нервную суету. Выяснилось, что все отменяется – бронегруппа, вроде, получила информацию, где могут быть бандиты, но пока точно не ясно, два бэтээра начнут поиск, и прикрывать грузовики поедет бэтээр отсюда. А на посту останется танчик, или как его называл майор, бэха, сам майор, башенный стрелок, и двое бойцов. Облом полный. На вопрос – до скольки? – майор ответил хмуро, что если поиск затянется, а скорее всего так оно и будет – то дотемна. То есть – не получается сегодня.

– Блять. Товарищ майор. Там дети. Болеют. Дети.

– Еб твою мать, умник! Я что, по-твоему, могу бросить все и рвануть туда? Мы сынок – в армии, пусть и говеной, пусть и в просраной стране. Но мы не махновцы, и если есть приказ, он должен быть выполнен.

– Но там же ваши!

– А это не должно иметь значения. В лагерях и пунктах приема беженцев сотни людей и детей голодают и болеют. И умирают. И дети тоже. И бронегруппа пошла в Окей за продуктами и прочим нужным. А в тех трех домах, что спалили бандиты – тоже были люди. И дети. Так что не надо тут. И не надо про «свои» – все это говно – майор сделал широкий жест рукой – все это – в большой мере именно от того, что СВОЕ шло вперед главного. Если мы сейчас каждый начнем за свое хвататься – все вместе пропадем.

– Ну, не каждый же…

– Да? А только я, к примеру, да? А остальные нет. А я их, стало быть, лучше, потому мне можно, так? Или ты? Да? Так?

– Нет, не так, тарьщмайор…

– А раз не так – не пори хуйни и перестань наконец ебать мне мозги, щегол – майор отворачивается, он и так раздражен, и весьма расстроен, надо сказать. Такое впечатление, что он ОЧЕНЬ волнуется за тех людей. С чего бы? Сказал что его никого там нет… Ладно…

– Тарьщмайор, а можно еще секундочку?

– Да. Чего?

– А там, в НИИ, ну или еще где… ну… короче, где выжившие…

– Ну?

– Там дети есть?

– Конечно есть, слава Богу. А что?

А вот – это им. Только в тепле держите – я вытаскиваю из кабины сумку с аквариумом, расстегиваю, показываю.


Мгновенно сбегаются все – хоть глазком глянуть. Дав пару секунд глянуть, майор рычит, и все снова разбегаются по делам. Обещает обязательно передать прямо сегодня. А завтра утром связь, и там решим. На том и расстаемся.


Уже скатившись с моста – внезапно для себя принимаю решение…


Плюнул я на все, и как и был, благо подготовился к поездке – рванул прямиком на Тореза. Может, майор и прав. Может. Даже, скорее всего – прав. Наверняка. Да, у них приказ. Они не свободны. Но я-то свободен! Вот значит, я и займусь этим делом.

Подъехал, еще осмотрелся… м-мать! Точно, вспомнил, у меня же одноклассник в однотипном доме жил. Идиотская планировка, коридорная. Одно парадное на весь дом, по центру – и на каждом этаже от лестницы коридоры в оба конца «корабля». Даааа… Плюс – эдак умеренно-равномерно между домами упырей. Так, надо мозгой шевелить, надо… Пока они не обращают внимания, но вчера, только подъехал поближе да пошумел – поперлись. О, вот и идея. Кто там, Нильс с гУсями, чтоль? Ну-ну…

Подъехал поближе, побибикал. Опять из окна высунулись – та же женщина вроде, ага.

– Эй, как у вас?

– Нормально! Вы уже? А где военные?

– Они не могут сегодня! Там у них проблемы! Я приехал.

– Один?

– Один. Больше некому. Вы готовы?

– …Ну… да.

– Значит так, я сейчас отъеду, вернусь через минут десять – уже соберитесь и приготовьтесь. Пока из мужчин кого позовите.

– Хорошо – и женщина исчезла. Вскоре появился пожилой мужчина вполне серьезного вида.

– Здрасьте!

– День добрый. Слушаю вас.

– Значит, я скоро начну. Пробьюсь к вам, и постучу – впустите меня. Потом обратно пойдем. Приготовьте всякого хлама побольше, мебели какой нетяжелой, лестницы загромоздить, есть у меня идея. И тряпок побольше всяких, занавесок там, простыней, ага?

– Есть, сделаем!

– Ну и дубья какого, всем кто держать сможет – ножки что ли от столов поотламывайте…

– Ясно!


Пока мы общались – машину уже начали обступать упыри, подтянувшись с окрестностей.

А и хорошо! Начинаю сигналить, и меееедленно так, с остановками, ползу – сначала за дом, подальше от подъезда, потом все дальше, созывая все новых упырей. Вспомнилось – да дачах, в садоводстве, точно так же, проезжал сигналя, грузовичок с бочкой совхозного молока, созывая дачников, прежде чем остановиться на центральном перекрестке. Вот-вот. Собрав толпу тупых упырей за пару домов от нужного мне, резко срываюсь вперед, и на скорости делаю широкий круг – вижу – потеряв меня, они так и замирают толпой – разойдутся, конечно, но не сразу. Вот и ладненько.

Дав на всякий кругаля, уже тихонечко подкатил к дому. Уже обдумав все, осторожно подаю задом – и намертво подпираю дверь парадного. Вот. Собрался, проверил, все приладил – обрез, тесак, шашка – тоже беру. Патронташ через плечо. Готов. Так. Связаться с военными, на всякий? Нет уж, обойдусь. Или справлюсь… или все равно им самим придется. Все, пошел. Через люк – наверх и на козырек… ага!

Тихонько заглядываю в окно… и встречаюсь взглядом с упырем. Здрасье, тетенька! А я к вам! Впустите? А мне, собсно, без разницы… Вытаскиваю из ножен шашку, и отступив, бью ею стекло. Ага. Почти сразу изнутри высовываются обгрызенные руки и торчит башка упыря. Ну…начнем. Выстрел, упырь валится внутрь… перезаряд, так, к окну… еще один, выстрел – в упор, готов…перезаряд, пока чисто, на площадке второго несколько… трое… пока не двигаются, так, подтянуться, блять, как медленно получается, да еще остатки стекол… Все, внутри… Н-на! Первый удар шашкой приходится точно в лоб здоровенному детине в окровавленной майке. Мерзкий хруст и какое-то чавканье – и он заваливается, а я едва не блюю – выглядит результат удара… наверное, как и должен… но больно уж сурово… да, это не тесак… Высота и ширина лестничного пролета позволяет мне довольно ловко махать – и второй удар приходится сбоку, куда-то в висок следующему упырю. Готов! А третий – видно шустрый – от удара увернулся. Но не атаковал, хотя я и держал в левой заряженный обрез, готовый выстрелить, а бросился довольно резво назад – и юркнул на этаж. Да и хрен с тобой! А снизу, от дверей – поднимались упыри. Много. Нафиг, нафиг… а ведь – все – мелькнула мысль. Вот сейчас – они отрежут тебя от машины – и все. Выбора нет. Или победишь, или сдохнешь. Стало на миг страшно… но только на миг. Я и пришел сюда победить. Победить, или… И никаких или. Я сюда пришел не для себя. И знал, на что шел.

В секунду оказываюсь у двери на второй этаж, захлопываю ее – и подсовываю под нее тесак – вот теперь никто не откроет изнутри. Наверх, наверх, скорее – пока снизу не подобрались!

Наверху на третьем мне повезло – был всего один, сильно обожранный, настолько, что стоять не мог. В ватнике, с замотанными тряпками руками… не тот ли синяк-герой? Ну, ты заслужил, дядько, покойся с миром… Выше, выше! Впрочем, отмечаю, что снизу-то никто не идет – и судя по звукам, не скоро заявятся, потому как трапезничать изволят. Ну и ладушки. Приваливаю дверь телом, тоже сразу не откроешь.

На четвертом, нужном этаже – херовее. Шестеро прямо перед дверью. Ну а что делать? Стреляю, успеваю еще перезарядить и снова выстрелить – в упор практически получается, не мажу, двое мертвяков оседают. Вперед, взмах снизу наотмашь, удар… мертвец качнулся, но не упал, еще, вот так, с протягом, есть! Второй шустрый, отскочил, словно пропустив вперед тупого… А вот хуй тебе – игнорируя тянущиеся ко мне руки, достаю концом шашки шустрого… и тупой мертвец таки вцепляется мне в руку.

– Пшел, сволочь! – рывком сдергиваю его со ступеней, буквально кидаю вниз – хоть бы шею себе сломал, что ли… нет, похоже не… а я теперь меж двух огней – двое сверху и один внизу… и сверху по лестнице похоже еще тащится…бляяя…

Распахивается дверь, и оттуда прямо на мертвецов выплескивается ведро воды. Реакция у них странная – они шарахются, как от огня… впрочем, это выражение неточное, огонь они как раз любят… бля, кстати… какой же я идиот… Об этом я рассуждаю уже рубя по черепу совершенно дезориентированного упыря – он даже не пытался меня схватить – и тут же проваливаюсь на этаж. Дверь за мной захлопывается, щелкает замок… Уффф!

Глаза не могут привыкнуть к темноте – тут полумрак, свет только из дальнего конца коридора. В темноту говорю

– Здрассьте!


Отвечает сразу несколько голосов. Сразу же, сходу предупреждаю

– Осторожнее, у меня шашка в руках, острая и в кровище этих… не порежтесь и все такое – Тут же начинается какая-то суета – Темно тут, я со света не вижу нихера, куда идти?

– Вот, пойдемте – Из темноты слышен мужской голос, похоже, этот тот, с кем я из окна говорил, и тут же меня рука берет за плечо, ведет и направляет – Вот сюда… Эй, открывайте!


Дверь квартиры практически перед выходом с этажа распахивается – и сразу становится светлее. Оторожно, держа шашку в стороне, вхожу, осматриваюсь и первым делом спрашиваю тряпку. После нелепой суеты получаю какое-то кухонное полотенце, вытираю им шашку, и убираю ее в ножны, а тряпку бросаю в угол, громко предупреждая всех, чтобы не трогали. Заряжаю обрез. Ну, вот… ладно, теперь станем разбираться. Прохожу в залу, осматриваюсь уже по делу.

– Все тут? Или еще кто?

– Все – отвечает мне тот мужчина, эдакий суровый дядька, с видом заслуженного ударника труда из старого кино – Все тут, все собрано.

– Отлично… – Так, значит все… Четверо женщин, все с детьми. У одной аж двое, маленькие, у остальных постарше, две девочки и мальчик. Вроде дети нормально чувствуют себя, хотя вид и нездоровый. Еще один мужчина…. Скорее даже старик, грузный такой, судя по всему с той женщиной, у которой двое. Все. Так, рюкзаки-сумки собраны, немного, по сумке на взрослого, похоже…

– Все собрали, как надо – Словно читая мысли, говорит тот мужчина, что привел меня. И тут же представляется – Сергей Федорович… так сказать – избранный старшина нашей команды.

– Очень приятно… Сразу видно – порядок во всем… Дети как себя чувствуют?

– Состояние слабое, но идти могут – затараторила чернявая женщина с девочкой – Я сама медработник, так что…


И на меня начинает литься поток весьма полезной, но совершенно мне сейчас не нужной информации… Впрочем, Сергей Федорович, уловив, поток быстро перекрывает. Ага, спасибо.

– Значит, идти смогут? Нести не надо? – и получив утвердительный ответ, продолжаю – Сергей Федорович, остальное подготовили?

– Так точно! – по-военному отвечает он – и показывает – у стены стоят четыре ножки от кухонного стола, рядом ворох занавесок и простыней – А мебель в коридоре у лестницы.

– Отлично! Сумок много?

– По одной на человека. Только самое-самое. Там мы уже договорились пока связь была, остальное найдется… да и не важно сейчас.


Это он точно подметил… Сейчас не это важно… И сразу же озвучиваю

– Правильно. А если что – то и эти сумки бросим. Ясно? Ясно, спрашиваю?


Все быстро кивают – ну, да, им, отсидев тут столько, наплевать на ерунду. Вот и хорошо. Так, теперь еще… Выхожу в коридор на этаж, пытаюсь рассмотреть, чего тут есть. Вдруг включается фонарик – ага, лучше!

– Экономим, но теперь-то чего… сразу не сообразил.

– Ага, спасибо – Эка они натащили…Впрочем, попробовал – действительно, все эдакое нетяжелое, в основном какая-то моднявая современная мебель на тонких металлических трубах. Так, а вот еще у меня идея… Очень мне этот стол понравился… И еще надо кое-что. Возвращаюсь в квартиру и сходу начинаю давать цэ-у.

– Значит так. Слушайте сюда. Времени мало, переделывать не выйдет, и риск большой. Но выбора нет. Потому – надо. И без всяких вопросов. Пахать придется всем… кроме детей. Ясно? Хорошо. Значит, если что, я в городе живу с самого начала и навидался на … этих… и умею с ними бороться – Эк меня понесло… а что делать? Рассказать, что постоянно внутри все сжимается и страх ледяной сороконожкой бегает в позвоночнике? Щаз, как же! Я крут, я пришел их спасти, Брус Виллис, подвинся! Все будет хорошо! Верьте мне! И продолжаю – И если я говорю что-то делать – надо делать. Не спрашивать и не думать, а делать. Иначе вас сожрут…


Сделав паузу, тихо добавляю

– Да, тот, кого укусят – останется здесь. Даже… даже дети. Зараза не лечится. Ничего сделать нельзя. Укушенный умрет, и станет зомби. Если… если его не …


Тишина повисла, как туман над болотом. Ладно, дальше, нечего рассусоливать!

– Значит так. Сейчас мы – я, мужчины, и кто-то из женщин – попытаемся выйти и заблокировать верхние этажи. Потом, сразу, идем вниз. Я и мужчины впереди, женщины сзади. Все ясно? Отлично. Теперь слушайте. Во-первых – одежда. Наденьте плотные куртки, найдите и оденьте перчатки, шапки. Если нет, то замотайте руки и лицо тряпками, особенно детям. Большие тряпки, типа занавесок, прихватите с собой – если удачно набросить на мертвяка, он станет на некоторое время не опасен. Я там видел эдакую красивую мебель, типа плетеной, легенькую, столик и табуретки – Это я уже больше к Сергею Федоровичу – так вот, вы пойдете впереди, рядом со мной, и этим столиком будете пользоваться, как щитом. А табуретки приберут остальные, на всякий. Ну и дубины возьмите. Если что – детей за спину, сумки бросайте, постарайтесь между собой и упырем, и хватайтесь за дубины. И орите. А просто так орать не надо. Ясно?


Все кивают головами… Ну, и хорошо. Продолжаю, теперь уже чуть мягче, присев на корточки, малым

– Ребята, вы, пожалуйста, не бойтесь. Не плачьте и не закрывайте глаза. И слушайтесь, делайте, что вам скажут взрослые – сразу же, быстро – вы меня поняли? – Они все, даже совсем маленькие, согласно кивают. Ну и умницы. Встав, продолжаю – Сейчас готовитесь, а мы пока с Сергеем Федоровичем еще кое– что сделаем…


Отхожу, со мной идет Сергей Федорович. Еще одна идея – огонь. Надо сделать факелы, так будет проще справиться. Рассказываю ему о реакции упырей на огонь, он схватывает налету, идем в его квартиру – в туалете в кладовке есть пара банок нитрокраски и растворители. По пути он спрашивает

– В армии служили? Больно уж ловко и четко командовать выходит!

– Да… какое там… просто, Сергей Федорович, иначе ведь – нельзя… а я так… Насмотрелся как в кино, да в общем… ну, не знаю, и вправду уже обвыкся с этими упырями, не боюсь их чтобы панически… хотя страшно. Честно скажу. И помереть не хочу. И не факт, что все у нас выйдет… но мы ведь постараемся?

– Точно! – Он хлопает меня по плечу – Молодец! Так и надо. Все у нас получится!

– Дай-то Бог…


Вскоре все готово, наше неуклюжее воинство готово, «строимся» в коридоре. У двери мужики, пока без своих рюкзаков. Спрашиваю у женщин – кто с оружием знаком, или там занимался чем таким… прикладным? Когда живому человеку прикладывают, да с размаха? Темноволосая женщина с мальчиком, смущаясь, отвечает, что у нее муж военный, она немного умеет. Значит, она со мной на стреме – показываю ей обрез, как и чего, отдаю несколько патронов. Ну, начнем!

Все оказалось сначала даже проще – обоих стоящих у двери я застрелил через щель, приоткрыв, а потом, отдав женщине ствол, пошел и зарубил того, что скинул вниз, когда пробивался. Женщина в это время двумя выстрелами завалила еще одного, появившегося сверху. Тут же я дал отмашку – и мужики споро выкинули на лестничный марш, ведущий наверх, сразу несколько «мебелей» – образовалась таки вполне себе баррикада. Вышедший сверху упырь наталкивается на нее, тупо топчется, но продвинуться не может. Отлично! Едва успеваю крикнуть, чтобы женщина не тратила патрон. Еще два спускаются, но так же упираются беспомощно… впрочем, испытывать судьбу не стоит, навалятся еще посильнее.. Командую выход. Я и Сергей Федорович впереди, остальные за нами, женщина с обрезом и второй мужчина – замыкают.

Мы уже свернули на второй марш, когда сверху, прямо через перила, на замыкающих сваливается (или все же прыгает?) эта тварь. Какой-то шустрый упырь, видимо, сообразил. Он практически слету вцепляется в шею мужчины. Тот громко, протяжно кричит. Грохает выстрел… мимо. Мы все на линии выстрела, женщина побоялась попасть в нас… она лихорадочно пытается перезарядить, роняет патрон, приседает, шаря по полу… Упырь заваливает мужчину, который уже слабо отбивается. Другая женщина, та у которой двое маленьких, бросается к мужчине, с криком «Папа!», пытаясь помочь… пытается оторвать упыря, но бесполезно. Мне не пробиться через наших, стоящих на лестнице, инстинктивно жмущихся подальше от упыря… Наконец, обрез заряжен.

– В упор! В голову! – реву я.

– Так… он… они – Женщина растеряно пытается видно мне сказать, что тогда и мужчине достанется… Поздно.

– СТРЕЛЯЙ! Стреляй, еб твою в душу мать, коза брянская!


Выстрел. Упырь обмякает. Все как-то замирает. Мужчина лежит неподвижно, стонет, но, по-моему – он без сознания уже. Крови на полу уже лужа, этот ее запах… Именно, кого-то из женщин тошнит, дети тихонько плачут…

– …Папа… папа… – повторяет сидящая на полу женщина. – Папа…

– Пойдемте. Некогда. Ему уже не помочь. А вы должны идти с нами.


Она поднимает глаза, полные слез, и отрицательно мотает головой. А потом медленно приподнимает руку.

На руке кровь След укуса.

Она тут же прячет руку. Я молчу, не зная, что делать. Сказать было просто, а вот сделать, как сказал… Оставить? А самим уйти? Так и сказать прямо сейчас, глядя в глаза? Чорт… Как просто быть героем на словах… Не могу решиться, а надо, надо..Но женщина решает все за меня. Она чуть кивает головой, и тихонько говорит

– Заберите детей – И громко – Лена, Саша! Идите со всем, мама вас догонит! Дедушку надо полечить, и мы вас догоним!


Я благодарно киваю. Но тут всхлипывает женщина-стрелок

– Простите меня… я… я…

– Идите! Скорее! Вы не виноваты ни в чем! Присмотрите за моими…


Некогда. Некогда! Вперед, по пути сунув еще пару патронов стрелку, протискиваюсь вперед – и вовремя – Сергей Федорович уже борется с пришедшим снизу упырем – пыхтя и сдавленно ругаясь, он успешно отжимает его «щитом», а вот лупить одновременно при том дубиной – выходит хуже. Взмах шашкой – готов! Все ссыпаемся на площадку третьего, кто-то, увидев упокоенного, тихо восклицает «Дядя Яша!» Точно, значит, это был тот алкоголик. Жил видать, как говно, но помер получше многих, если так прикинуть… Пока группируемся на площадке – снизу уже идут несколько.

– Тряпку! – ору я.


Здоровенная тяжелая штора словно влетает мне в руки – вместе с Сергеем Федоровичем , подпустив ближе, набрасываем ее на упырей – и сразу из опасных тварей они превращаются в легкие мишени. Несколько ударов – и путь свободен. Идти правда приходится прямо по ним… но выбора нет.

Ниже – хуже На втором никого – тут я быстро меняю – вытаскиваю из-под двери свой тесак, и подклиниваю ее заготовленной еще наверху подкладкой. Неча мне оружием разбрасываться. А вот от площадки, где уже и окно – лезет сразу несколько упырей, причем отожравшихся.

– Огня! – снова ору. Начинаю махать шашкой – отожравшиеся гораздо опаснее, но и тут плюс – они и хитрее, и не такие тупые, да из-за этого же – и бояться умеют. И они… как-то замедляются, что ли. Вспыхивает факел, и они совсем тормозятся, тупо уставившись на огонь. Сергей Федорович становится рядом, держа факел, что мы с ним соорудили из тряпок, пропитанных краской и ацетоном и швабы, как знаменосец знамя. Упыри замерли… но снизу тянутся еще – почему то. На первом их очень много.

– Нет, так, робяты, дело не пойдет! Подержи-ка! – он сует мне в левую факел – Ща мы вам расширим кульпрограмму, нечего в очереди толпиться, как при ненавистном тоталитарном режиме!


Ага, вот он что там мудрил, пока я швабру тряпками обматывал! На свет Божий появляется литровая пузатая бутыль из-под легендарного «Ройяля», в которой плещется какая-то муть, а к ней примотан воняющий растворителем жгут. Коктейль Молотова, ешкин кот! Чиркает зажигалка, жгут вспыхивает, и бутылка летит через перила, на нижний пролет – слышен звон стекла, и тут же там вспыхивает яркое пламя. И часть мертвяков, и вправду – разворачивается туда! Сработало!

– Времени пара минут! Быстрее! – торопит Сергей Федорович.


Тех, что пялились на наш факел, зарубил – а потом оказалось, что на площадке больше никого – все спустились ниже, смотреть на огонь. Ну, дальше все обговорено – скинули сумки к стене, по ним Сергей Федорович лезет в окно, осматривается, тут же добегает и повозившись с карабинами, распахивает решетку на бункере шушвагена – как это сделать я ему объяснил еще наверху. Теперь он снаружи, и женщины начинают выпихивать в окно детей, а он их там принимает. Долго, Господи, как долго! Огонь внизу тускнеет, языки и отсветы пламени все меньше… Быстрее, быстрее, мать вашу так! Вот уже сами женщины полезли. Последняя. Забираю у нее обрез, показываю на сумки

– Без них забраться сможете?

– Да, пожалуй!

– Тогда подавайте их наружу, а потом сами… И скорее!


Я уже стою между окном и лестницей… где огонь догорел, и упыри начинают поворачиваться.

Факел-швабра летит им под ноги, они тупо пялятся… Но и там огонь почти погас… Ну, скорее!

Так, теперь моя очередь… шашку в ножны, потом отмыть не забыть бы…обрез за пояс… Эх, полез…

Огонь догорел. Я даже не увидел, я как-то почувствовал это. Словно что-то страшное придвинулось ближе. Я обернулся, и совершенно зря. Ничего нового для себя я там не увидел – те же мертвые глаза, желающие меня сожрать. Идущие ко мне. Ничего интересного. Скука какая.

А вот нога сорвалась, и секунду я потерял. Рыпнулся, подтянулся, еще… руки снаружи подхватили меня, а в ногу сзади тоже что-то вцепилось. От страха заорал неразборчиво-матерно, отчего мои помошники выдернули меня, как гнилой зуб.

И одновременно со мной – вцепившегося мне в ногу упыря, тянущего ко мне свою морду. Не, сегодня ресторан закрыт, переучет… Обрез грохнул, и мертвяк, отцепившись, провалился внутрь. Все.

Дрожащими руками перезаряжаю, матом отсылаю всех по местам – женщин в бункер, напомнив про карабины – впрочем, Сергей Федорович сам проконтролировал, а его соответственно – в кабину. Ну, вот, хлопает люк…

А ведь я – победил! …Нет, я помню про «не кажи гоп»…. Но все-таки – победил! Не в силах сдержаться… да и пора – включаю рацию и радостно выхожу на связь с военными. Узнаю о себе много нового и интересного. А я-то думал, в сексе и матерщине я разбираюсь. Однако…

Под финал майор сварливо говорит, чтобы ехали скорее – там как раз приехали встречать, ибо как всегда – отменить-отменили, а всех причастных оповестить забыли. Так что нас даже ждут, хотя и не ждали. Рация работает громко, радостную новость слышат все. Е-мое, ну чисто Голливуд!


Надо следить за своими мыслями и словами. А то, похоже, они материализуются. Очередной голливудский штамп спрыгнул на нас с какого-то дерева, или со столба – я так и не понял. Но визг из бункера слышали наверное даже в космосе. А хищник стал пытаться вскрыть бункер, или дотянуться до кого-то – но лапа не пролезала. Потом, он начал драть обшивку кабины… сука, я еще от того-то не починил! Я мотал машину, тормозил и дергал с места – пытался сбросить – все без толку. А он тем временем залез снова на бункер, и я уcлышал встревоженный голос женщины-стрелка

– Он решетку раздвигает!

– От блять какая! Ну что ты скажешь… Сергей Федорыч, водить умеете?

– А то!

– Тогда берите руль… пошел. И на пост по радио скажите.

– Есть!

По проходу карабкаюсь в бункер… и вылезая крепко получаю по каске. Когтистой лапой. Это тварь раздвинула решетку, и теперь смогла просунуть лапу внутрь. Все спасенные сгрудились в дальнем конце, вне досягаемости лапы. И я, поднырнув, к ним присоединился. Хищник вытянул лапу… посмотрел эдак внимательно на раздвинутую решетку… и взялся лапами за прутья – совсем как это сделал бы силач-человек. Ну уж хуюшки. Вытянул руку с обрезом и выстрелил. Попал в голову, но не убил – его лишь мотнуло, потом он сам отскочил на кабину. Так мне не попасть… Ну, зато если высунется – грохну! И вскоре высовывается – и получает еще пулю. И снова исчезает – не убил! Но осторожничает, понимает, гад – не все время будет везти! Эх, надо, надо нормальное оружие! Ну, давай же, покажись! Ну!

Внезапно раздается треск, какой-то гул-шелест, что-то вылетает из-за кабины… и все кончается.

– Что это было?

– Эту тварь с поста из пушки сняли – отвечает Сергей Федорович. – Приехали, считай.


…На блок-посту кроме одинокого танчика, за горбом моста, стоит микроавтобус и две легковухи, а прямо за танком – Нива-пикап, вся такая внедорожная. И решетками обваренная. И людей много новых. Встреча проходит бурно. Радуются, обнимаются. На лице щуплого паренька в сером камуфляже непередаваемое выражение – он держит на руках обеих малышек, прижимает их к себе, улыбается и плачет одновременно. Женщина-стрелок стоит в сторонке, приобняв сына за плечи, смущенно улыбаясь, смотрит на остальных, за ней никто не приехал, но так видно что все они знакомые. А вот майор… майор, украдкой, пока никто не видит, смотрит на нее. И как смотрит. Да… ну, понятно, чего он так психовал. А вот и она посмотрела на него… И все – больше ни единого взгляда, ни слова. Шекеспир и племянники в мягкой обложке.

Ладно, вам веселье, а мне дело. Начинаю стаскивать с капота остатки хищника – плечи ему разнесло, а башку оторвало напрочь. Тяжелый, падла. Рядом оказывается майор, помогает.

– Да, этого не сдашь на опыты. Ну, мы его все равно на тебя запишем – он подмигивает – лишним не станет.

– Да уж… запишите. Не откажусь. Особенно – от оружия приличного не откажусь – я многозначительно смотрю на майора. – От карабина, например.

– Будет – уверенно говорит тот – Будет тебе карабин. Уже отрапортовал, там уже записали. Вооружим тебя как надо.

– Да нахера его вооружать? – смеется тот самый молодой, что постоянно подкалывает меня… не нравлюсь я ему, что ли? – Вон он какой – с шашкой! В кожанке! В сапогах! Чисто – Чапай!


Он жизнерадостно ржет.

Правда, недолго. К нему подскакивает та самая чернявая, которая медработник, и в кратких идиоматических выражениях рассказывает, кто он есть и как ему жить.

Сергей Федорович тоже подходит, спрашивает

– А вам, молодой человек, не стыдно? Вы бы может сами попробовали? Прежде чем смеяться? Он нас у смерти из пасти вынул, и мы вам насмехаться не позволим – и уже к майору – Виктор, что у тебя за бардак тут? Личный состав совсем, я смотрю, распоясался. Отец бы тебе выкатил, кабы дожил до такого.

– Сергей Федорович, я…

– Головка от!… хм… У тебя тут здоровые лбы с автоматами, а ты парня отправил к нам – с шашкой? Что, правда, как твой батя говорил – каждые три года службы лобная кость утолщается на сантиметр?

– Сергей Федорыч… Анусебалнахбляяя! – одним рыком буквально сметает оплошавшего весельчака майор – Сергей Федорыч… не послал я его. Сам он рванул. Мы сегодня к вам хотели, дал бы людей, может, и сам бы съездил – да – видите – бэтр ушел по вызову, некому. А он, поди, психанул, и рванул в одиночку, сам.

– Сам? – Сергей Федорович смотрит на меня с удивлением, да и остальные притихли и слушают – Сам поехал?


Я смотрю в сторону. Ну, да блять, дурак. Да, вот так сорвался и поехал. И что теперь, как в цирке на меня глазеть?

– Ну, сам. Ну и что? До завтра бы вам там сидеть была охота?

– Да ты чего ерепенишься! Ты ж молодец!

– Да уж… Ну а что было делать-то?


Постепенно все как-то начинают обсуждать и рассказывать, чего и как… Как бы по-тихому съебаться, а? А с майором потом перетрем за дело, чего и как… Вроде все наговорились, напоминаю им кроме прочего, что детей-то надо кормить и лечить, а то обрадовались, понимаешь. Давайте, давайте – сваливайте. А то прям сделали из меня героя дня, на первую полосу. Вскоре микроавтобус и легковушки уезжают, увозя женщин и детей. А Нива остается — Сергей Федорович, оказывается, один, и за ним приехал сын — крепкий, короткостриженный парень, с карабином на плече, весь такой в супер-мегажилете, с кобурой даже на поясе, в камуфляже и берцах… Да, блин, прикид что надо.

Он радостно говорит отцу

— Ну, батя, все нормально. Я уже договорился, у нас в команде место тебе нашел, у нас грузовик появился, типа передвижной базы — вот на него! Кронштадтские паек выделят, и оружие… а еще…смотри, подарок я тебе заготовил! — он вытаскивает из Нивы сверток, раскрывает на капоте — А?! Хорош?!


На тряпице лежит на кобуре пистолет. Вроде ТТ. Вид как новый, чистый-блестящий. Рядом три обоймы и бумажные кубики — наверное, пачки с патронами. Да, аппетитно! Эх…

— Все сделано, все подогнано, все проблемные заменили — расхваливает, как на базаре, пистолет парень — патроны со сталью, пробивает хорошо, даже морфа возьмет!

— Даже кого? — задумчиво переспрашивает Сергей Федорович

— Ну, вот такого — парень показывает на тушу хищника — если попасть в мозг, конечно… но кость пробьет, хоть она у них и толстая, но не броня же. Хороший пистолет, батя. Уж поверь. И патроны хорошие. Ни задержек, ни осечек. Надежный. Подогнал, сделал все на совесть, как для себя.

— На совесть? Это хорошо. Это очень хорошо.


Он аккуратно складывает пистолет и обоймы, заворачивает в тряпицу… и вдруг, повернувшись ко мне — снимает с меня патронташ, вытаскивает у меня из-за пояса обрез, а в руки мне дает сверток.

— Вот так правильно. Очень хорошо, что на совесть сделал, надежно, как для себя. Спасибо. Чтобы мне краснеть не пришлось — старый я уже для такого. Ну а мне потом еще разок подгонишь — вот это — он покачивает в руке мой обрез.

— …Батя… ты че? Это же… а ты… ему… на этот… Не, ну аще! Да за что ему? Он свое получит, кронштадские выдают, дадут и ему потом эскаэс, а это-то зачем?

— Вовка! Закрой ебло! — в голосе Сергея Федоровича не то что металл, а прям таки антарктический холод звучит — Ты мне скажи, какого хера ТЫ не поехал? С оружием, с машиной? С командой своей? Где ты был, пока он там нас вытаскивал? Ты бы хоть рядом постоял, что ли…

— …Батя, я…

— Рот закрой. Сели и поехали. А по пути и на месте поговорим. Разговор у меня с тобой будет долгий. Ты свое тоже получишь. Поехали.

Понурившийся Вовка лезет за руль,, а Сергей Федорович на пассажирское. Перед тем как сесть, он смотрит на меня, и весело подмигивает.


Нива разворачивается и уезжает. А я остаюсь стоять посреди дороги с тяжелым свертком в руках.


предыдущая глава | Ещё один человек | cледующая глава