home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 20

О моя Богиня. Долбанный звонок надрывался как пожарная сирена. Эрик отстранился от меня. Класс взорвался аплодисментами и громкими криками «браво!», «здорово!» и «круто!».

Думаю, я точно сползла бы на пол, если бы Эрик не держал меня за руку.

— Поклонись! — прошипел он, пытаясь восстановить дыхание. — Улыбайся!

Я сделала, как он сказал, кланяясь и натянуто улыбаясь, будто мой мир только что не разлетелся на куски.

Когда все потянулись к двери, Эрик, наконец, обрел свой противный преподавательский голос:

— Не забудьте освежить в памяти «Юлия Цезаря»! Завтра будем импровизировать на тему этой пьесы. Сегодня все славно поработали, спасибо!

Когда последний ученик покинул аудиторию, я сказала:

— Эрик, нам нужно поговорить!

Он отпустил мою руку, словно она его жгла.

— Тебе лучше поторопиться, а то опоздаешь и на следующий урок!

Эрик развернулся, вошел в костюмерную и громким «бум!» закрыл за собой дверь.

Чтобы не разреветься, я до боли закусили губу и с пылающим от унижения лицом выбежала из аудитории.

Что это было, черт побери? Одно я знала наверняка: я по-прежнему нравлюсь Эрику Найту. Так нравлюсь, что он еле сдерживается, чтобы меня не придушить. Ну и пускай! Все лучше, чем маска взрослого, и бесчувственного вампира, которой он старался прикрыться. Губы мои до сих пор горели от наших страстных поцелуев. Я подняла руку и осторожно провела пальцем по нижней губе.

Я брела по аллее, не глядя на спешивших на занятия недолеток, и не понимая, куда и зачем иду. Неизвестно, куда бы меня занесло, если бы с ветвей одного из росших вдоль дорожки деревьев не раздалось карканье ворона.

Содрогнувшись всем телом, я резко остановилась и всмотрелась в переплетение ветвей. Под моим взглядом мгла вдруг всколыхнулась и потекла, как стекает черный воск с черной свечи. На дереве таилось что-то непонятное и зловещее, и что бы это ни было, от него у меня подгибались колени, а желудок сжимался в комок.

Да что же это такое? С каких это пор я превратилась в жертву — маленькую, насмерть перепуганную девочку?

— Кто ты такой? — заорала я в ночь. — Что тебе надо?

Я выпрямилась и расправила плечи. Хватит, устала играть в эти глупые прятки! Да, я убита разрывом с Хитом, переживаю из-за Старка и не способна вылезти из заморочек с Эриком, но с этими-то страхами сумею разобраться! Вот сейчас подойду к дереву, призову ветер, прикажу ему тряхнуть из ветвей невидимую тварь, повадившуюся подглядывать за мной, и как следует надеру ему задницу! Меня уже тошнит от всех этих кошмаров, предчувствий и безумия, они просто меня…

Не успела я сделать и шага, как из темноты возник Дарий. Вот это сноровка! Для такого большого мальчика он двигался до жути быстро и бесшумно.

— Зои, прошу, отправляйся со мной!

— Что случилось?

— Афродита…

Желудок сжало так сильно, что я подумала, что сейчас меня вывернет наизнанку. — Она… она ведь не умирает?

— Нет, но сейчас ты нужна ей, причем, чем быстрее, тем лучше.

Ему не нужно было ничего мне объяснять. Напряженное лицо Дария и мрачная серьезность его голоса говорили сами за себя. Раз Афродита не умирает, значит, у нее снова видение!

— Конечно, бегу, — закивала я и засеменила по дорожке следом за воителем.

Внезапно Дарий остановился и посмотрел на меня так серьезно, что мне захотелось втянуть голову в плечи.

— Ты доверяешь мне? — строго спросил он.

Я кивнула.

— Значит, расслабься и помни — ты будешь со мной в безопасности полной.

— Ладно! — Честно говоря, я вообще не въехала, о чем он, но позволила схватить себя за руку.

— Помни — бояться не нужно, доверься мне полностью, жрица.

Я уже открыла рот, чтобы во второй раз повторить свое «ладно» (а, может, даже закатить глаза), но тут у меня словно воздух выкачали из легких, потому что Дарий на третьей космической рванул вперед, увлекая меня за собой.

В жизни не испытывала ничего более потрясающего, и уж поверьте мне на слово, это кое о чем говорит: за последние месяцы у меня потрясений хватало! Больше всего наше «перемещение» напоминало «движущуюся дорожку» в аэропорту, только сейчас его роль исполняла магическая сила Дария, да и скорость была нехилой — весь мир вокруг расплылся в одно большое пятно.

Честное слово, у девичьего общежития мы очутились через две секунды или даже быстрее!

— Очуметь! Как это у тебя получается?

Я слегка задыхалась, и как только Дарий выпустил мою руку, принялась торопливо убирать упавшие на лицо волосы. Такое впечатление, будто я только что промчалась на сверхзвуковом «Харлее»! Если такие бывают, конечно.

Много способностей есть у Сынов достойных Эреба, — загадочно произнес Дарий.

— Правда? — я хотела добавить, что еще они разговаривают стихами, как в старинном эпосе, но испугалась показаться грубиянкой.

— Ждет Афродита тебя у себя. — Воитель втащил меня вверх по ступенькам и распахнул входную дверь. — Очень просила тебя привести к ней как можно скорее.

— Ты в точности исполнил ее просьбу, — кивнула я, обернувшись к нему через плечо. — Дарий, окажи мне одну услугу, пожалуйста! Загляни к Ленобии и объясни, почему я пропускаю ее урок, ладно?

— Не беспокойся, все будет исполнено, милая крица, — кивнул Дарий и скрылся в темноте.

Мама дорогая! Слегка пошатываясь, словно обкумаренная после сверхзвуковой пробежки, я вошла в общежитие. Большая гостиная пустовала: все девчонки (кроме нас с Афродитой) были на занятиях, так что я была избавлена от кучи назойливых вопросов и комментариев.

Без помех поднявшись по лестнице, я остановилась перед комнатой Афродиты, постучалась и распахнула дверь.

Комнату освещала одна-единственная маленькая свеча. Афродита сидела на кровати, поджав колени к груди и уткнувшись лицом в ладони. Рядом с ней горой белой шерсти возвышалась Малефуся. Увидев меня, кошара подняла голову и угрожающе заурчала.

— Эй, с тобой все нормально? — спросила я.

Афродита вздрогнула всем телом, с явным усилием подняла голову и открыла глаза.

— О Богиня! Что произошло? — Я бросилась к ней и зажгла лампу от Тиффани, стоявшую на прикроватном столике. Когда Малефисент грозно зашипела, развернувшись в мою сторону, я посмотрела в ее злющие глаза и предупредила:

— Только попробуй! Возьму за хвост, выброшу из окошка, а потом вызову ливень, и он промочит тебя до костей!

— Киса, милая, не бойся. Зои, конечно, та еще паршивка, но она не сделает мне ничего плохого, — устало пробормотала Афродита.

Кошка снова зарычала, но потом нехотя свернулась в белый шар, и я смогла полностью сосредоточиться на Афродите.

Ее глаза так покраснели, что даже белки стали ярко-красными. Не розовыми и воспаленными, как у аллергика, надышавшегося цветочной пыльцой, а красными. Как будто в них лопнули сосуды, и кровь хлынула в глаза.

— Это видение было просто кошмарным! — Афродита выглядела чудовищно, ее голос дрожал, а лицо было белее мела. — Ты не достанешь мне из холодильника бутылку «Фиджи»?

Я бросилась к мини-холодильнику и достала минералку. Потом забежала в ванную, схватила одно из ее расшитых золотом полотенец (охренеть до чего она богата!), смочила его холодной водой и вернулась в комнату.

— Вот, выпей, потом закрой глаза и приложи полотенце к лицу.

— Выгляжу ужасно, да?

— Да.

Афродита сделала из бутыли несколько глубоких глотков, словно умирала от жажды, затем положила влажное полотенце на глаза и с тяжелым вздохом откинулась на груду дизайнерских подушек. Малефуся не сводила с меня злобных прищуренных глаз, но мне было не до нее.

— У тебя с глазами так раньше было?

— Чтобы они болели так, будто сейчас лопнут?

Я замялась, но, в конце концов решила сказать, как есть. Афродита постоянно в зеркало смотрится, значит, все равно скоро все увидит…

— Чтобы они становились кроваво-красными.

Афродита вздрогнула, потянулась было к полотенцу, но потом бессильно уронила руку на подушки и съежилась в комочек.

— Неудивительно, что Дарий до смерти перепугался и помчался за тобой, словно за ним гнались все демоны ада!

— Я уверена, все пройдет. Просто дай глазам отдохнуть, не открывай их.

— Если эти дурацкие видения сделают меня уродкой, я просто озверею! — театрально вздохнула Афродита.

— Афродита, — начала я предельно бодро и беззаботно. — При такой красоте ты никогда не сможешь стать уродкой! Даже если очень захочешь. Ты же сама всем об этом заявляла миллионы раз!

— Твоя правда. Даже с красными глазами я все равно выгляжу лучше всех. Спасибо, что напомнила! Вот до чего довели гребаные глюки: в собственной красоте стала сомневаться!

— Кстати о… плохих глюках. Не хочешь поделиться подробностями?

— Зои, я тебя умоляю! От парочки крепких ненормативных выражений у тебя рога не вырастут! Всемогущая Никс, как же меня утомил твой детсадовский лексикон!

— Может, обойдемся без лирических отступлений?

— Как скажешь. Но не упрекай меня, когда люди будут показывать на тебя пальцем! Видишь на столе листок бумаги со стишком?

Я подошла к неприлично дорогому письменному столу и увидела на драгоценном полированном дереве белый листок бумаги.

— Да, вижу.

— Чудесно! Попробуй прочесть и постараться понять, какого черта все это значит. Лично я в поэзии никогда не секла. По-моему, стихи — это дерьмо пополам с розовыми соплями!

Последние слова она произнесла с таким смаком, что я невольно вздохнула. Ладно, бедняжке просто необходимо было выпустить пар.

Перестав реагировать на расстроенную Афродиту, я уставилась на стихотворение. Стоило мне пробежать глазами по строчкам, как у меня все похолодело, а руки покрылись гусиной кожей, точно на меня дохнуло ледяным ветром.

— Это ты написала?

— Ага, сейчас! Я похожа на малахольную? Да я в детстве даже доктора Сьюза[6] не переваривала! Черта с два я это написала!

— Афродита, я не спрашиваю, ты ли это сочинила! Я спросила, ты ли записала это на листе?

— Совсем затупила? А кто, по-твоему, должен был его записать? Малефуся, слава Никя, писать не умеет! Да, Зои. Это я записала стишок, который прочла в своем жутком, мерзком, долбаном, дерьмовом видении. Нет, я его не сочинила, а просто записала по памяти. Довольна?

Я посмотрела на нее и с раздражением покачала головой. Афродита раскинулась на дизайнерских подушках своей дорогущей антикварной кровати с пологом, одной рукой прижимая к лицу вышитое золотом влажное полотенце, а другой гладя чудовищную белую кошку, и выглядела как настоящая тысячепроцентная гламурная стерва!

— Знаешь, если задушу тебя твоей собственной подушкой, никто по тебе даже скучать не оудет! Пока тебя хватятся, твоя уродская кошка слопает тебя вместе со всеми изобличающими меня уликами.

— Во-первых и во-вторых, Малефисент меня не съест. Скорее, сожрет тебя, если будешь меня бесить. В-третьих, по мне будет скучать Дарий. И еще как. В-четвертых, прочти, наконец, этот дебильный стишок и объясни, почему из-за него мне так хреново.

— Но это же ты у нас Ясновидящая Красотка! Тебе и флаг в руки… — Я снова опустила глаза на стихотворение. Почему этот почерк кажется мне таким странным?

— Зои, ты безнадежная тупица. «Ясновидящая» происходит от слов «ясно» и «видеть». Объяснять — это не мое дело. Я лишь убийственно прекрасный оракул, а вот ты у нас — без пяти минут верховная жрица. Так что давай, подруга, вперед!

— Ладно, черт с тобой! Давай прочту вслух. Иногда это помогает понять смысл стихотворения.

— Да плевать, главное, объясни, в чем суть. Я откашлялась и начала читать:

Древний владыка до времени сном околдован,

Но, когда раной кровавой будет Земля пронзена,

Чары царицы Тси-Сгили разрушат оковы,

Пролитой кровью размоет могилу она.

Будет рукой мертвеца вызван к жизни великий властитель,

Солнце затмит он неистовой жуткой красой.

Поступью грозной на трон вознесется правитель,

Женщины вновь покорятся власти его роковой.

Сладкая песня Калоны будет нам вечно звучать,

С сердцем холодным мы будем во имя него убивать.[7]

Закончив, я надолго замолчала, пытаясь понять смысл стихотворения, а главное, почему оно вселяет в меня такой ужас.

— Гадость, правда? — простонала Афродита. — Уж лучше розовые сопли и кретиническая любовь до гроба!

— Это точно. Ладно, давай подумаем. Что значит «Земля» с большой буквы и как у нее может быть кровавая рана? И откуда столько крови, чтобы размыть какую-то там могилу?

— Откуда я знаю?

— Хм… — Я задумчиво пожевала губу. — Когда кого-то убивают, и кровь льется на землю, то кажется, будто сама земля кровоточит. Верно? Может быть, кого-нибудь добьют на земле, будто ранят саму землю? И крови будет так много, что она пропитает все кругом?

— Помнишь, когда убили профессора Нолан и проткнули ей грудь колом? — в голосе Афродиты не осталось и следа привычного высокомерия. Я знала, что ее до сих пор мучает это ужасное воспоминание. — Тогда тоже казалось, будто вся. земля пропитана кровью.

— Точно! И это как-то связано с незнакомой нам пока королевой Тси-Сгили, которая сразу после этого примется колдовать.

— Да кто она такая, эта самая Тси-Пси… Как ее там?

— Это имя мне знакомо… Кажется это на языке чероки… Интересно, если…

Я ахнула и замолчала, пораженная ужасной догадкой. Я вдруг поняла, почему меня так беспокоил этот почерк!

— Что? — Афродита села и, оторвав от лица полотенце, вперилась в меня перепуганным красным взглядом. — Что там еще?

— Почерк… — произнесла я помертвевшими губами. — Это почерк моей бабушки!


ГЛАВА 19 | Непокорная | ГЛАВА 21