home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Двадцать восьмой день после времени Ч

Время – крайне неравномерная субстанция. Порою года тянутся без особых перемен, зато случается, каждая минута несет новое или же забытое старое. Тут уж как получится…

Тихий провинциальный город, где, кажется, века неспособны были повлиять на медлительное течение жизни, за какие-то четыре недели изменился, как не менялся за все последние десятилетия советской власти. При демократах-то постоянно случалось то одно, то другое, разве что темп был помедленнее.

Я отсутствовал в городе неделю, чуть больше, но словно приехал в незнакомые места. Ведь место – это не только знакомые дома, улочки, памятники или, скажем, лесные пейзажи, но и соответствующее настроение, поведение людей вокруг, сама атмосфера. Ставший моим город всегда являлся немного сонным, патриархальным. Даже во времена сплошных мафиозных разборок он был сравнительно тих и спокоен. Ну, расстреляют кого из автомата, взорвут машину с конкурентами, однако дела бандитские обывателя напрямую не касаются. Чем больше бандитов поляжет, тем легче дышать.

А сейчас, по моим ощущениям, веяло тревогой. Ладно милиция на въезде. С укороченными автоматами, в легких бронежилетах, суровая, непреступная – пока речь идет о простых гражданах. Проверили документы, убедились: свой, и пропустили без разговоров. Даже досматривать не стали, мало ли, человек едет с сельской местности, кушать-то всем хочется, какие могут быть подозрения?

Правильно. Никаких. Хоть не пришлось объяснять, почему на дне спортивной сумки посреди обычных тряпок лежит пистолет системы Макарова. Теплынь стояла – в куртке я бы смотрелся неадекватно, а под рубашкой ствол не спрячешь.

Зато из сумки, в случае необходимости, оружие мгновенно не извлечешь, ну, так в город въезжаю, тут на улицах стрельба поневоле ограничена милицией. Не то чтобы правоохранительные органы настолько бесстрашны, просто они боятся пострадать ненароком во время чреватого затяжной перестрелкой конфликта и вполне могут «гасить» всех его участников, а лишь потом разбираться, кто виноват, а кто – безоружен. Говорят, бывали уже подобные прецеденты. Не у нас, в других местах, однако – лиха беда начало.

Милиция – ерунда. Ничего особенного. Разных рейдов на моей памяти было столько, не упомнишь. В самом городе атмосфера стала отдавать скрытой тревогой. Словно горожане ждали скорой беды, лишь пока не были уверены, с какой стороны она нагрянет. Тут мелкий штришок, там…

Неподалеку от окраины по проезжей части маршировал отряд, человек этак с полсотни. Парни все молодые, только явно не военнослужащие. И камуфляж не у всех одинаковый, и идут не слишком дружно, пусть стараются походить на непобедимую и легендарную. Какое-то молодежное объединение, не иначе, а какое – кто разберет? Меня до сегодняшнего дня они не интересовали.

Впереди и позади шагали несколько мужчин постарше, этакие отцы-командиры. Суровые наставники и учителя юных отпрысков. Тоже в защитном, благо купить обмундирование или его подобие перестало быть проблемой.

Оружия у молодежи не было. Лишь резиновые дубинки. Прямо юные друзья милиции. Были бы не в форме – юные дружинники. Проезжая мимо косящихся в мою сторону ребят, я машинально отметил – многие из них еще явно школьники. Старших классов, конечно, но до армейского возраста пока не дотянули.

Машин попадалось крайне мало, отряд никому не мешал. Шел себе и шел по каким-то своим делам. Все лучше, чем водку пьянствовать, а затем приставать к случайным прохожим.

Отряд скрылся позади, и я сразу выбросил картинку из памяти. Вот если бы увидеть настоящих солдат в моем демилитаризированном городе – тогда иное. Хотя численность внутренних войск давно превысила численность армии, и уж скорее увидишь опору режима и грозу стариков, чем защитника рубежей отечества.

Пару раз повстречались милицейские патрули. Постовые ребята, по примеру коллег на въезде, ходили с автоматами, только грознее не становились. Чувствовалась в легавых некоторая пришибленность. Вдруг не обратят внимания на оружие и вломят по полной? Или, напротив, захотят оружием завладеть и опять-таки вломят? Днем еще куда ни шло, ночью же наверняка сих героев нигде с огнем не сыщешь.

Дома почтовый ящик оказался забит корреспонденцией. Что интересно – практически отсутствовала осточертевшая перед тем реклама. Зато наряду с текущими счетами, отпечатанными на обычной машинке (бедные машинистки), имелось сразу четыре письма, нет, аж целых пять писем. Даже в досетевые времена не приходило столько.

Уже в квартире, удостоверившись первым делом в наличии воды, газа и света, все-таки хоть с какой-то стороны порядок возвращается, и поставив на плиту джезву, я не спеша взялся за просмотр полученного. Как-то отвык получать письма в бумаге, но, если честно, даже приятно.

Тут было послание от старого сослуживца, живущего ныне в такой тмутаракани где-то в тайге, что любые технические достижения туда просто не доходили. Судя по штемпелям, оно шло два с лишним месяца. Приятель рассказывал о своем размеренном бытии, звал в гости, соблазнял банькой, охотой, рыбалкой. Жаль, банька в последние годы становилась для меня недоступным удовольствием. Сердце уже не то, всерьез не попаришься, а баловаться как бы незачем.

Имелся призыв на общегородской митинг, прошедший пару дней назад. Еще два дублировавшихся приглашения явиться по некоему адресу, где создан штаб некоей патриотической организации. Мол, нам нужны люди с вашим опытом, мы вас ценим, и так далее, и тому подобное.

Письмо от Валерки было оставлено на десерт. Когда заварился кофе и можно было погрузиться в чтение с комфортом. Если бы почерк у сына был получше!

Валера писал, что устроены они неплохо, работа интересная, только выбраться из-за дел сложновато. Зато я могу навестить его, и даже пропуск прилагается.

Пропуск действительно был. Официальная солидная бумага с несколькими печатями и подписями каких-то ответственных лиц. Каких – я разбираться не стал. Мне-то есть разница?

Хоть с одной стороны все удачно. Наверняка соответствующие условия, безопасность, закрытость от тревожного мира – лучшего в наше время пожелать невозможно. И сразу захотелось навестить Валерку, посмотреть, как и что, вообще убедиться самолично. Если подумать, кто у меня еще имеется из близких, кроме друзей? С родственниками связей я почти не поддерживаю, а тут – моя кровь и мое продолжение. Кто знает, как сложатся обстоятельства в дальнейшем? Вдруг дела пойдут настолько плохо, что ни о каких свободных перемещениях и речи не будет? Ситуация ухудшается, а долгий опыт подсказывает: рассчитывать всегда приходится на худшее.

Отхлебнул кофе, вышел на балкон с сигаретой в руке. Мимолетно вспомнил о незадачливом соседе. Жаль, конечно, парня. Пострадал ни за что. Но защитить его я все равно бы не смог. Даже если бы очень захотел. А вмешиваться в чужие дела – моветон. Разве не так нас учили средства массовой информации на протяжении десятилетий? Каждый за себя, а прочее побоку.

Надо съездить. Не край света. Допустим, день туда, день – обратно, еще несколько – там. За недельку обернусь.

Заодно отдохну немного от садов и огородов. Спина болит едва не постоянно. Не создан я для дачной работы. Горожанин в каком-то поколении. А тут – законный предлог хоть ненадолго вырваться и отдохнуть. Заодно узнаю, что возле столицы происходит. И еще шире – в мире. Официальным сообщениям по привычке не верится.

К концу второй сигареты поездка была окончательно решена. Теперь я просто прикидывал, что прихватить в дорогу? По обстановке, пистолет казался детской игрушкой, автомат же труднее спрятать. Мало ли столпов правопорядка? Как захотят обыскать автомобиль, и доказывай, везу всего лишь средства для более успешного преодоления пути! Вроде запаски или комплекта инструментов. Тут меня никто толком не проверил, однако у столицы могут быть строгости.

Потом прихотливая мысль напомнила о письмах патриотов. Сколько успел запомнить адрес, штаб-квартира расположилась недалеко от меня, минут пятнадцать пешочком. Почему бы не заглянуть? Тоже ведь какая-то информация. Если что и потеряю, так только время, а его пока девать все равно некуда.

Я выпил еще чашечку кофе, хорошо специально оставил в доме банку на случай своих визитов, и не спеша двинулся на улицу. Машину по краткости расстояния трогать не стал. Просто шел себе, разве не посвистывал. Погода неплохая, тепло, хорошо, сигарета в руке, что еще надо? Не для счастья, так для ощущения жизни.

Прохожих хватало. Люди явно стали меньше пользоваться автотранспортом, зато больше ходить. Лица некоторых были угрюмы, но большинство выглядело, как обычно выглядит любой пешеход, – в меру озабоченный, в меру веселый, в общем, привычная картина, словно не было никаких катастроф, и даже точно год не определить. Одни одеты лучше, другие – хуже, без особой моды, ничего бросающегося в глаза.

По мере приближения к штаб-квартире пейзаж немного изменился. По проезжей части навстречу мне прошагал еще один отряд мальчишек в разномастном камуфляже. Опять дубинки у пояса, гордые от собственной значимости высокомерные лица, лихо надвинутые коричневые береты… Большинству в колонне в школу ходить, а не подражать строевой походке. Кое-кому не больше пятнадцати лет, дети, настоящие дети. Зато во главе двое взрослых мужиков, и еще один шествует замыкающим.

Во взглядах прохожих можно было прочесть целую гамму чувств – от надежды до осуждения, а то и вообще страха.

– …Взяли и забили… – донесся до меня отрывок из перешептывания двух немолодых женщин.

Кого забили? Может – чего? Если первое – куда смотрит милиция? Обычные сплетни?

У подъезда нужного дома, двухэтажного, старого, но отреставрированного пару лет назад, часовыми застыла пара парней в уже знакомых беретах.

– Куда? – Один из них немедленно перегородил дорогу, однако не хамил, видно не зная, кто я такой и как ко мне обращаться. Вдруг окажусь своим, да еще с высоким положением? По внешнему виду не признаешь.

– К начальнику, – бросил я, проходя мимо.

Тут главное – морда кирпичом, дабы каждый понял – сей человек право имеет.

– На второй этаж, – запоздало донесся голос часового.

Понятно. На первом располагаются чины пожиже и просто рядовые бойцы.

Двери в коридоры распахнуты, и было видно – народу в нижних комнатах полно. Кто-то, пытающийся изображать дежурного, вновь попробовал задать мне извечный вопрос и вновь наткнулся на холодный взгляд и кирпичную морду. Кое-чему меня жизнь научила.

Помимо дежурного перед кабинетом высокого начальства сидел еще и секретарь.

– У себя? – холодно осведомился я, дождался машинального кивка и потянул ручку двери, нимало не заботясь об объяснениях и подробностях.

В большой комнате находилось трое мужиков. Конечно же, в камуфляже, мода нынче такая. У одного на боку я приметил кобуру, но, кажется, это было единственное огнестрельное оружие. На виду, по крайней мере.

Буквально перед моим приходом мужчины о чем-то азартно спорили, но немедленно замолчали и уставились на гостя.

– Вам чего? – спросил один из них. Лицо у спрашивающего было вытянутым, со шрамиком у подбородка, а голубые глаза смотрели холодно и отстраненно.

– Вот, письмо получил. Решил узнать, в чем дело. – Я положил перед ними машинописный лист.

Меченый скользнул взглядом, затем обратился к одному из приятелей, крепкому, напоминающему качка.

– Взгляни в картотеке Тамбовцева.

Качок немедленно вышел, а Меченый уже вновь перевел взгляд на меня.

– Бывший офицер?

– Офицер бывшим не бывает. Так, к слову, – поправил я его. И, избегая закономерных вопросов, добавил: – Капитан, мотострелок. Армию покинул давно.

Третий мужчина, поджарый, повадками напоминающий какого-нибудь каратиста, посмотрел оценивающе и, кажется, остался недовольным.

Спортивным назвать меня было трудно. Наметившийся животик почти пропал на огородных работах, однако физической работы мне доставалось последние годы немного, форму я не поддерживал и выглядел как все, кому перевалило за полтинник. Неважно, короче, выглядел.

– Офицер – хорошо. Офицеры нам нужны, – протянул Меченый.

– Смотря зачем, – заметил я. – Ваши орелики по городу маршируют?

– Наши. А что? – с некоторой гордостью спросил Каратист.

– Хреново, вот что.

– Как умеют! – огрызнулся Каратист.

– Учить надо.

Судя по взгляду Каратиста, отношение ко мне складывалось вполне определенное. Мол, еще один строевик, который только и умел солдатиков на плацу гонять.

– Не это главное, – примирительно произнес Меченый. – Им не на параде вышагивать, а дело надо делать.

– Кстати, какое? – Я без приглашения сел на один из свободных стульев. Судя по всему, штабные патриоты не курили, и пришлось тоже обойтись без сигареты. – Я понимаю, вы не общество добровольного содействия армии, авиации и флоту. Разве что внутренним войскам, судя по демократизаторам.

– Должен же кто-то порядок навести, – пожал плечами Меченый. – Или не знаете, что творится?

– Сталкивался кое с чем. И в городе, и за городом.

– А раз сталкивались, обязаны понимать.

Но развивать тему не спешил, никак не мог определиться, стоит ли связываться с моей скромной персоной?

– Я понимаю. Просто в таких случаях офицеры без надобности. Вам нужны отставные милиционеры, следователи и прочее в том же духе. Спортсмены тоже подойдут. Бойцы молоды, крутой преступник с каждым из них в два счета управится.

Тут подоспело мое персональное дело, если я правильно определил содержимое принесенной папки.

Меченый пробежал глазами какой-то лист, посмотрел на меня уже с другим выражением и протянул прочитанное напарнику.

– Видите ли… – Кажется, высокий начальник решил немного пооткровенничать. Не иначе послужной список повлиял. – Ситуация в регионе очень сложная. Всякие выходцы пытаются взять верх. Простому человеку буквально житья от них не стало.

– Разумеется. Они сохранили собственные традиции, даже клановую систему, потому объединяются не в пример легче. В критических обстоятельствах цивилизованность лишь вредит. Хотите ответить выходцам тем же?

Дальше я выслушал речь, в которой развивалось мое предположение. Москва предоставила нас собственной участи, местная власть погрязла в преступном бездействии, милиция – в коррупции. Единственный выход – взять дело порядка в свои руки, защитить население не только от «чужих», но и от многочисленных предателей, оппортунистов, продажных иуд – от всех, кто является врагом своего народа.

Судя по темпераменту, под защитой подразумевалось нападение.

Я с трудом дождался паузы в разворачиваемых передо мной монументальных задачах и самым невинным тоном спросил:

– Хорошо. Я понимаю. Порядок вы обеспечите. Однако властям самочинные действия понравиться не могут. Опять-таки милиция, ОМОН, может, внутренние войска… Они ведь будут защищать существующее положение вещей. Следовательно, конфликт неизбежен. Что тогда? Дубинками вооруженных людей не разгонишь. Сопротивление – уже война. Думаете, есть какие-либо шансы на победу? Вас просто раздавят, и при этом неизбежно прольется кровь. И с вашей стороны явно больше. Власть элементарно вынуждена защищаться от нападения на нее. И сила на ее стороне. Или кто-то наверху одобряет предпринимаемые меры?

– У нас имеется официальное разрешение на организацию народных дружин по защите правопорядка. Но не хватает опытных людей. Потому мы заинтересованы в ветеранах, наподобие вас. Вы же офицер, значит, просто обязаны быть патриотом.

– Я патриот, – заверил я Меченого. – Но не националист. Если человек нарушает некие правила, его надо изолировать от общества. Или выслать на родину. Если просто живет, никаких претензий я к нему не имею.

– Но вы с нами?

Каратист при этом недобро сверкнул глазами. Мол, попробуй откажись! Из-под земли достанем!

Наживать врагов я не собирался, вступать в националистическую группировку – тоже. Охотно принял бы участие в свержении власти, но только под иным соусом. Порядок – средство. Целью должен быть общий подъем. Хватит опускаться с каждым годом все ниже и ниже. Но вот конкретных планов по налаживанию экономики не прозвучало. А без того – смысл?

– Во многих городах организуются такие же дружины. Не только из зеленой молодежи, но и из людей с некоторым опытом. Придет час, и мы обеспечим согражданам спокойную жизнь под настоящей властью, – весомо добавил Меченый. – Немного осталось.

– Я подумаю. Обстоятельства вынуждают покинуть город на некоторое время, но как только вернусь, сразу зайду к вам. Надо сына навестить, узнать, как он живет.

Каратист смотрел на меня с откровенным подозрением. Думал – напугает?

– В общем, через недельку буду. Если чего по дороге не случится, – заверил я компанию, после чего спокойно покинул кабинет.

Нет спасителей, но и это не те люди. Одну Гражданскую мы уже проходили. Бить надо, только не по мелкой полукриминальной сошке, а по тем, кто прикрыт от закона богатством да связями. Революция – тогда уж до конца. Зачем одних бандитов менять на других?


Глава 26 | Разрушитель | Глава 27