home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Крах вермахта и люфтваффе

Количество боевых вылетов с аэродрома Шпроттау по сравнению с предыдущим нашим пребыванием в феврале на этом аэродроме существенно сократилось. В апреле на штурмовку войск противника мы сопровождаем вместо Ил-2 новые штурмовики Ил-10 с более мощным мотором AM-42. Скорость полета с ними увеличилась почти на 100 км/ч, значительно улучшились скоростные и маневренные характеристики этих самолетов при их работе над целью, да и истребители противника заметно сократили свои атаки по Ил-10, поменяли свою тактику. В отдельных случаях Ил-10 выполняют полеты без сопровождения наших истребителей и сами пытаются атаковать фашистские истребители типа ФВ-190, которые в основном переключились на штурмовку наших войск. Но жалобы на перегрев двигателей AM-42 существуют.

С каждым днем увеличивается количество новых истребителей на аэродроме. Появились скоростные и маневренные, юркие истребители Як-3, новые Ла-7, главным преимуществом которых перед нашими Ла-5фн было более мощное вооружение — три пушки вместо двух. В первых числах апреля и наш полк получил новые истребители Як-9у с мотором ВК-107А, как нам говорили, обладавшие очевидным преимуществом по сравнению с Ла-5фн. Получив по одному провозному полету на спарке Як-7, мы с Сергеем Глинкиным облетали и перегнали новые самолеты на наш аэродром. Но нам не повезло. После запуска двигателей на этих самолетах температура масла и воды поднималась так быстро, что к моменту взлета она обычно уже зашкаливала и взлет был невозможен. Если же ты все же успевал взлететь, то температурный режим приходил в норму, и в воздухе это был действительно очень легкий в управлении, маневренный и скоростной самолет. Но неполадки с перегревом двигателей были серьезны, что подтвердили и другие летчики. Командование полка вынуждено было уже накануне Берлинской операции добиться возвращения испытанных в боях и полюбившихся нам Ла-5фн, на которых мы и закончили войну.


«Сталинские соколы» против асов Люфтваффе

Г. Баевский и техник А. Собакин у самолета Як-9у. Этими самолетами полк был перевооружен в конце войны. Мы совершили на них по нескольку вылетов и сдали, т. к. моторы машин сильно перегревались


За время пребывания на аэродроме Шпроттау появилась возможность ближе познакомиться с авиационной литературой. Как я уже отмечал, по всему было видно, что здесь размещался какой-то летный учебный центр. С большим интересом знакомился с летной документацией, в том числе и с пометкой NfD (только для служебного пользования), фотографиями поломанных (очевидно, при посадке) аварийных самолетов, листал небольшие книжки о наиболее известных пилотах люфтваффе, журналы и газеты с их фотографиями и краткой аннотацией к каждой из них. Полезно, когда лучше узнаешь своего врага. Хочется понять, на что они реально еще рассчитывают. Конечно, времени маловато для этого. Помню небольшой альбомчик «Flugzeugtafeln» с рисунками самолетов (более 100 типов) разных стран, участвующих во Второй мировой войне (издание с пометкой NfD, Берлин, 12 июня 1944 года). На каждом из них красной линией подчеркнуты характерные признаки в очертаниях этого самолета (очевидно, для быстрого внешнего опознания). В этом альбомчике все наши самолеты от У-2, И-16 и Ла-5 до Ер-2 и Пе-8; американские «Тандерболты» и «Мустанги», «Бостоны» и «Летающие крепости»; английские «Стайфайтеры» и «Стерлинги», «Москито» и «Ланкастеры»; все немецкие типы, кроме реактивных. Книжку о выдающемся пилоте люфтваффе В. Мельдерсе, газета «Berliner illustrirte» с пилотами истребительной эскадры «Рихтгофен» и другие совершенно неизвестные нам материалы.

Да, по всему видно, что немцы возлагают большие надежды на свои люфтваффе, всячески стремятся поддерживать их высокий престиж, оснащая их новыми реактивными самолетами, подчас боготворят своих пилотов, восторженно отзываются о вряд ли правдоподобных успехах многих из них. Конечно, здесь не обошлось без активного участия доктора Геббельса.

Но мы уже хорошо знали, что так широко рекламируемые здесь пилоты люфтваффе — это не какие-то особенные, неизвестные нам сверхлетчики, от которых следует ожидать чего-то неожиданного, — это те самые пилоты, с которыми мы уже не первый год встречались в воздушных боях и сражениях, тактику которых мы хорошо изучили.


«Сталинские соколы» против асов Люфтваффе

Апрель 1945 г. Г. Баевский (стоит третий справа) среди боевых товарищей


Мы знали также, что враг еще очень силен, и в предстоящих боях — боях за Берлин — пилоты люфтваффе будут драться до конца, не считаясь ни с какими потерями.

12 апреля 1945 года наш полк перелетел с аэродрома Шпроттау на полевую площадку Каниг в 20 километрах восточнее города Губен, всего в 100 километрах от Берлина.

Здесь целенаправленная подготовка всего личного состава полка, авиационной техники, служб батальона аэродромного обслуживания, средств связи для решающих боев за Берлин многократно усилилась. Каждый понимал свою личную ответственность в предстоящих боях. Летный состав продолжал вести разведку войск противника, тщательно изучался район боевых действий, средства ПВО противника в этом районе, все новое в тактике применения последних модификаций немецких истребителей и реактивных самолетов. Многие из наших летчиков полка уже видели, как в воздухе среди сотен наших самолетов, заполонивших, казалось, все небо, порой на большой скорости появлялся необычной формы двухдвигательный самолет со стреловидными крыльями, пытавшийся, быстро сближаясь, с ходу внезапно атаковать наш самолет и тут же, используя преимущество в скорости, уйти, не ввязываясь в бой. Однако мы не видели ни одной успешной атаки этих самолетов: атакуемый самолет успевал выполнить необходимый маневр, чему, очевидно, способствовала команда его напарника или командира. Но и атаковать эти самолеты нам не удавалось, они оставались очень опасными.

Мы знали, что в основном гитлеровское командование использовало Ме-262 для отражения налетов армад англо-американских самолетов, бомбивших Германию. Но вот уже несколько дней некоторое количество их применялось на нашем участке фронта, на участке автострады Котбус — Берлин, по которой двигались танки 4-й танковой армии. Используя мощное вооружение (четыре пушки МК-108, калибра 30 мм), Ме-262, атакуя сзади, поджигали танк, выводили его из строя. Нашей дивизии поставлена задача прикрыть наши танки, сбить Ме-262.

Через пару дней звено нашего братского 107-го гвардейского истребительного полка под командой гвардии старшего лейтенанта Ивана Александровича Кузнецова, выполняя поставленную задачу, получило команду с земли: атаковать подходящего на большой скорости и малой высоте с хвоста танковой колонны Ме-262. Кузнецов, находясь под облачностью, увидел приближающегося противника, и с высоты 1000–1500 метров все звено перешло в пикирование, чтобы сблизиться с целью. Огонь был открыт уже с дальности 600–500 метров. Видя, что его атакуют, Ме-262 рванулся было вверх, но при подходе к облакам самолет вспыхнул, и летчик покинул его с парашютом. Самолет упал рядом с нашим аэродромом. С поднятого У-2 был виден летчик с открытым парашютом, но, когда пришли саперы и оказалось возможным подойти к нему, он был уже мертв. Это был летчик-испытатель с высокими наградами рейха. В тот же день к нам прилетел заместитель начальника НИИ ВВС генерал П. М. Стефановский.

В связи с этим эпизодом войны вспоминается случай, если мне не изменяет память, 1946 года. Когда мы проводили тренировочные полеты в Монино, довелось наблюдать, как у взлетевшего с аэродрома Чкаловское трофейного Ме-262 уже при заходе на посадку на снижении после четвертого разворота загорелся необычно ярким огнем правый двигатель. Самолет исчез за деревьями, оттуда показался столб черного дыма. Это была катастрофа, в которой погиб летчик-испытатель Ф.Ф. Демида. Непросто совершенствовалась реактивная техника…

К началу Берлинской операции немецкое командование располагало значительными силами войск и авиации.

Для более конкретного и объективного описания сложившейся обстановки на завершающем этапе Великой Отечественной войны сошлюсь на изданную в 1965 году книгу талантливого специалиста, генерал-майора авиации в отставке М.Н. Кожевникова «Командование и штаб ВВС Советской Армии в Великой Отечественной войне 1941–1945», который принимал непосредственное участие в событиях войны, неоднократно встречаясь по службе с Главным маршалом авиации А. А. Новиковым, его заместителями, членами Военного совета ВВС и др., имевшего возможность широко использовать архивные материалы.

Войска, предназначенные для защиты подступов к Берлину и самого города, насчитывали 1 миллион человек и 3300 боевых самолетов. Передний край обороны проходил по рекам Одер и Нейсе. В полосе наступления 1-го Украинского фронта сильные узлы сопротивления были созданы в городе Губене, Форсте, Котбусе и Шпремберсе. К упорному сопротивлению готовилась немецко-фашистская авиация, в составе которой было до 70 % истребителей, в том числе по 120 реактивных Ме-262 и самолеты-снаряды системы «Мистель».

Группировка советской авиации состояла из трех (16, 2 и 4-й) воздушных армий фронтовой авиации и 18-й воздушной армии авиации дальнего действия. Всего во 2-й и 16-й воздушных армиях находилось 50 авиационных соединений, из них приданных из резерва ВГК 32 авиасоединения; общее число наших самолетов составляло около 7500 единиц. Для высокоэффективного оперативного применения всех сил авиации в операции замыслом предусматривалась координация их усилий, согласование времени и последовательности нанесения массированных ударов, определение полос их действий. Координацию должен был осуществлять командующий ВВС как представитель Ставки ВГК совместно с командующими войсками фронтов и воздушных армий непосредственно в районе боевых действий.

Перед авиацией фронтов были поставлены следующие задачи: прочно удерживать оперативное господство в воздухе, надежно прикрывать войска и объекты тыла фронтов от ударов вражеской авиации, провести авиационную подготовку и поддерживать сухопутные войска при прорыве тактической зоны обороны противника, содействовать войскам фронтов в форсировании рек Одер, Нейсе и Шпрее, обеспечивать ввод в сражение танковых армий, уничтожать резервы противника, вести воздушную разведку и наблюдение за полем боя. Особое внимание обращалось на организацию взаимодействия авиации с войсками, особенно с 3-й и 4-й танковыми армиями (для 2-й воздушной армии), и сопровождение их на всю глубину операции, для чего предусматривалось применение до 75 % авиации 2-й воздушной армии.


«Сталинские соколы» против асов Люфтваффе

Благодарность Верховного Главнокомандующего за прорыв обороны на реке Нейсе


О масштабах боевых действий авиации 1-го Украинского фронта говорит план боевого применения ВВС 2-й воздушной армии, в соответствии с которым намечалось нанести в первый день операции четыре массированных удара по противнику силами 800, 570, 420 и 370 самолетов, а в промежутках между ударами действовать небольшими группами самолетов всех родов авиации.

Особое внимание командующего ВВС Советской Армии обращалось на возможность сильного противодействия в воздухе со стороны противника, так как его большая по своему составу авиационная группировка и близость аэродромов к линии фронта предъявляли высокие требования к надежному прикрытию наших наземных войск от ударов с воздуха. Было известно, что в эту авиационную группировку противника входили соединения 6-го воздушного флота и воздушного флота «Райх», основу которого составляла авиация ПВО Берлинской зоны.

Перед началом боевых действий, 16 апреля, личный состав полка был построен на аэродроме под развернутым гвардейским знаменем. Начальник штаба полка гвардии подполковник Н.М. Калашников зачитал обращение Военного совета фронта: «Боевые друзья! Пришло время нанести врагу последний удар… Решительным и стремительным штурмом мы возьмем Берлин… За нашу Советскую Родину — вперед, на Берлин!»

16 апреля, в 6 часов 15 минут, залп нескольких десятков тысяч орудий и минометов возвестил о начале Берлинской операции. Войска 1-го Украинского фронта после мощной артиллерийской и авиационной подготовки под покровом плотной дымовой завесы перешли в наступление. Вражеская оборона по реке Нейсе в первый же день была прорвана. Танковые подразделения и моторизованные войска решительно устремились вперед, поддерживаемые авиацией. Наш полк выполнял полеты на сопровождение штурмовиков и бомбардировщиков в районы Котбус, Пейтц, Огрозен. В последующие дни свои удары наша авиация переносила все ближе и ближе к Берлину. В завязавшихся воздушных боях, в основном с самолетами ФВ-190, которые с каждым днем ожесточались, наши летчики сбили 12 самолетов противника.

Уже 17 апреля Верховный Главнокомандующий приказал командующему 1-м Украинским фронтом И.С. Коневу повернуть 3-ю и 4-ю гвардейские танковые армии на северо-запад для удара по Берлину с юга. Ставка ВГК потребовала от командующих 1-м Белорусским и 1-м Украинским фронтами к исходу 24 апреля завершить окружение основных сил 9-й полевой армии и части сил 4-й танковой армии противника юго-восточнее Берлина и не допустить отхода окруженной группировки к Берлину или на запад, так как германское командование намеревалось использовать эту франкфуртско-губенскую группировку для деблокады Берлина.

Гитлеровцы предпринимали отчаянные усилия, чтобы не допустить окружения Берлина. С этой целью 12-й армии генерала Венка, занимавшей оборонительные позиции на реке Эльбе, было приказано развернуться фронтом на восток и продвигаться через Потсдам на соединение с 9-й полевой армией Германии. События в эти дни развивались удивительно быстро. 25 апреля западнее Берлина, в районе Кетцина, войска 4-й гвардейской танковой армии 1-го Украинского фронта соединились с войсками 2-й гвардейской танковой армии и 47-й армии 1-го Белорусского фронта, при этом была окружена берлинская группировка противника. В этот же день состоялась встреча советских и американских войск в районе Торгау на Эльбе.

Франкфуртско-губенская группировка представляла значительную силу и насчитывала в своем составе до 200 тысяч человек, более 2 тысяч орудий, свыше 300 танков и штурмовых орудий. Занимаемая ею лесисто-болотистая местность площадью около 1500 квадратных километров была очень удобна для обороны. Ставка считала важнейшей задачей незамедлительно ликвидировать эту группировку. Для этого привлекались несколько армий и корпусов 1-го Белорусского фронта и 1-го Украинского фронта. Действия наземных войск поддерживали семь авиационных корпусов. Наш полк принимал непосредственное участие в разгроме этих частей противника. С 21 по 25 апреля мы выполняли боевые вылеты на сопровождение штурмовиков для действий по этой группировке в районе Вендиш — Бухгольц, Тойпитц, а затем по пути ее выдвижения на запад с целью соединения с войсками 12-й армии Венка, пытавшейся наступать теперь на восток, навстречу 9-й армии.

В этот же день, 25 апреля, наш полк перебазировался дальше на запад, на полевой аэродром Огрозен, в 20 километрах западнее города Котбус.

С этого аэродрома первый вылет я выполнил на «охоту» по наземным целям в район Либерозе, а следующий вылет, ведущим четырех Ла-5, — на Берлин! Это был первый вылет наших самолетов на немецкую столицу, мелкими группами в этот день на Берлин летали все летчики полка. Погода была хорошая, видимость отличная, но сам город весь в густом дыму, местами видны крупные очаги пожаров. У меня в этом первом полете на Берлин была своя заветная мечта — найти с воздуха аэродром Темпельгов и, рядом с ним, улицу Кайзеркорзо: здесь я жил в далеких 1930–1934 годах вместе с младшим братом и родителями. Аэродром, несмотря на дым, нашел сразу, вокруг — развалины домов, сквозь дым — многочисленные вспышки орудий (здесь шел жаркий бой); «свою» улицу я так и не увидел…

В последующие дни мы выполняли полеты на сопровождение бомбардировщиков Пе-2 и Ту-2 и штурмовиков Ил-2 и Ил-10 для ударов по войскам противника, по отдельным кварталам и улицам города, подавляя очаги сопротивления.

Последний акт драмы германского вермахта, его люфтваффе, всего германского государства — попытка франкфуртско-губенской группировки прорваться на запад и соединиться в районе Потсдама — Луккенвальде с 12-й армией Венка, «наступавшей» теперь на восток с целью деблокировать Берлин. Теперь мы знаем, что вмешательство в управление войсками Гитлера в эти дни привело к неописуемому хаосу. Его упреки в адрес Кейтеля, Йодля и других германских военачальников, обвинения их в предательстве, трусости, из-за чего якобы и не начинается наступление с целью деблокады Берлина, чехарда со сменой командующих объединениями и командиров соединений, оборонявших германскую столицу, усугубили положение. Окруженная франкфуртско-губенская группировка оказывала упорное сопротивление и неоднократно предпринимала попытки прорваться на запад. Отдельным частям этой группировки удалось перерезать автостраду Котбус — Берлин, но затем ударами наших танков, авиации и мотомехчастей они были остановлены, рассечены и уничтожены. Однако, не считаясь ни с какими людскими и материальными потерями, гитлеровцы непрерывно пытались восполнить свои оперативно-тактические потери на этих направлениях.

В ночь с 26 на 27 апреля Гитлер в последний раз связался со штабом группировки. Это еще были дни, когда наступление 12-й армии Венка на восток для соединения с франкфуртско-губенской группировкой вновь оживило уже рухнувшие было надежды Гитлера. Именно в это время Штейнер получил приказ наступать из района Ораниенбурга, а 4-я танковая армия должна была помочь «победоносно завершить битву за Берлин». Есть данные, что в это время расстояние передовых частей 12-й армии Венка от отдельных просочившихся групп фракфуртско-губенской группировки в так называемом «Луккенвальдском коридоре» составляло всего 2–4 километра. Но возникавшие в голове Гитлера бредовые идеи выходили далеко за пределы возможного.

30 апреля, когда в западной части Берлина бои шли еще на окраинах, наши войска пробились с востока в центр города, до здания министерства авиации и улицы Унтер-ден-Линден. Рассеялись последние надежды на освобождение силами Венка и Штейнера…

30 апреля Гитлер покончил с собой.

В последние дни апреля и первые два дня мая мы были свидетелями трагической участи обреченных войск противника. В безоблачную весеннюю погоду с неограниченной видимостью направление прорыва частей франкфуртско-губенской группировки на запад четко обозначилось линией густого дыма от отдельных сильных очагов пожара, местами сливавшихся один с другим, протяженностью в несколько десятков километров — здесь шли ожесточенные бои с нашими сухопутными частями и подразделениями, преграждающими противнику путь на запад. Конечно, мы не знали тогда всего того, что знаем сегодня, но ясно понимали, что это были уже не последние бои за выживание гитлеровских войск — это была их агония. Мы представляли, как в этих, теперь для них бессмысленных, схватках продолжали драться еще преданные своей присяге германские войска, веря в лживые обещания своего фюрера и его подручного Геббельса.

В один из дней конца апреля в составе специальной группы мне довелось быть на месте боев наших войск с франкфуртско-губенской группировкой в нескольких километрах западнее Вендиш — Бухгольца. Нашей задачей было определить результаты работы штурмовиков и истребителей 2-го гвардейского штурмового авиакорпуса. Впечатление потрясающее. Разбитый развороченный командный пункт; запомнился здоровенный эсэсовец с пробитой головой, кругом многие десятки трупов немецких солдат, тоже в основном в форме СС, все молодые парни (трупы наших солдат уже вывезли), разбитые и перевернутые автомашины, вездеходы и орудия… Какой-то необычный трупный запах. Невдалеке группа гражданских немцев с помощью трактора свозит в открытую яму трупы погибших… Подобное запоминается надолго!


«Сталинские соколы» против асов Люфтваффе

После выполнения задания


Могло ли предполагать гитлеровское командование, триумфально начиная 22 июня 1941 года свой «Drang nach Osten», что развязанная Германией война закончится в Берлине? Кому были нужны эти страшные неисчислимые жертвы!

Никогда не сравнить результаты ударов, видимые с воздуха, с тем, что видишь на земле. Здесь все нагляднее, достовернее, страшнее. Документально же это ограничивается рамками высокой оценки результатов работы наших штурмовиков и истребителей. В период 26–30 апреля они выполняли полеты небольшими группами по 4–6 самолетов на сопровождение штурмовиков и бомбардировщиков на Берлин для ударов по отдельным кварталам и улицам, а также по окруженным войскам противника южнее Берлина в районе Вендиш — Бухгольц — Луккенвальде. В эти дни наша авиация обладала полной инициативой в воздухе, надежно прикрывала войска и объекты тыла, тесно взаимодействовала с сухопутными войсками, помогая им окончательно разгромить противника.

Вечером 3 мая в полку было проведено торжественное собрание, но весь личный состав полка ожидал окончания войны, дух этого события — нашей Победы — буквально висел в воздухе.

1 мая шел решительный штурм столицы фашистской Германии — Берлина. Самые ожесточенные бои шли в центре города в районах Тиргартена и правительственного квартала. В этот день над рейхстагом было водружено Знамя Победы, его водрузили сержанты М.А. Егоров и М.В. Кантария.

В этот день летчики — гвардейцы-истребители 2-й воздушной армии — по указанию командования совершили необычный полет над Берлином. Были изготовлены два больших красных полотнища. На одном из них было написано «Победа», на обратной стороне — «Слава советским воинам, водрузившим Знамя Победы над Берлином!», на другом — «Да здравствует 1 Мая!». Днем, в 12 часов, два советских истребителя, командир 1-го гвардейского истребительного авиаполка подполковник H.A. Малиновский и летчик гвардии капитан К.В. Новоселов, взлетели с аэродрома и взяли курс на Берлин. Их сопровождала группа из 16 истребителей под командованием дважды Героя Советского Союза полковника A.B. Ворожейкина. В составе этой группы были бывший заместитель командира нашего полка Герой Советского Союза гвардии майор И.П. Лавейкин и бывший штурман полка Герой Советского Союза гвардии майор П.И. Песков, а также другие прославленные летчики. В 12 часов 25 минут над центром Берлина, над рейхстагом, с высоты 800 метров эти красные знамена — Знамена Победы — были сброшены.

А во второй половине этого дня над Берлином летчики нашего полка вели бои с группой самолетов противника ФВ-190 — были сбиты четыре вражеских самолета. Наши потерь не имели.


«Сталинские соколы» против асов Люфтваффе

Благодарность Верховного Главнокомандующего за взятие Берлина


2 мая 1945 года бои в Берлине закончились. Остатки Берлинского гарнизона сдались в плен.

Со 2 по 7 мая полк боевых вылетов не производил. Напряженное боевое дежурство на аэродроме. Все ждали сообщения о конце войны…

4 мая с разрешения командования часть личного состава, свободная от дежурства, выехала на двух машинах на экскурсию в Берлин. К сожалению, я не смог поехать — дежурил.

Ребята рассказывали: город еще во многих местах горел. Разрушенные серые здания, улицы завалены грудами битого кирпича и остатками построек. Из окон уцелевших зданий уныло свисают белые простыни и тряпки. Все взрослое население мобилизовано на расчистку улиц. По узким коридорам, проделанным в завалах, машины с трудом добрались до Бранденбургских ворот — до центра города.

Над куполом разбитого рейхстага победно развевается красное полотнище Боевого Знамени. На закопченных от пожаров колоннах и стенах этого огромного здания начертаны фамилии героев штурма рейхстага. Рядом с ними ребята написали и имена Героев нашего полка, всех тех, кто не дошел до Берлина: Соколова, Коваца, Мещерякова, Городничева, Сытова, Мастеркова, Кальсина и других, список был длинным…

Утром 8 мая в полк прибыл командир 2-го гвардейского штурмового корпуса генерал-лейтенант авиации С.В. Слюсарев и командир 11-й гвардейской истребительной дивизии полковника. П. Осадчий. Полку была поставлена боевая задача: 8 и 9 мая участвовать в Дрезденской операции, прикрывать танковые войска в их марше на Прагу, участвовать в разгроме группировки генерал-фельдмаршала Шернера. Собран весь летный состав, дана подробная информация о положении дел на фронте: берлинская группа немцев капитулировала, но находящаяся на юге группа Шернера продолжает оказывать нашим войскам упорное сопротивление. Первые вылеты произвести мелкими группами вместе со штурмовиками в район южной группировки на подступы к Дрездену и штурмовыми действиями помочь наземным войскам сломить сопротивление немцев.

Одну из групп наших истребителей возглавил заместитель командира авиакорпуса, бывший командир нашего полка, дважды Герой Советского Союза гвардии полковник В.А. Зайцев. Группу из четырех Ла-5 довелось возглавить мне. Мы сопровождали семь Ил-2 одного из полков нашего штурмового корпуса. Маршрут проходил над реками Эльба и Мульда. Никогда ранее не видел, чтобы реки были буквально забиты десятками, сотнями судов, катеров, лодок, какими-то баржами и другими плавсредствами. Непонятно было: чье все это? Штурмовики эти объекты на воде не штурмовали, а через несколько минут, уже миновав Эльбу, нанесли мощные удары по вражеским войскам. Здесь уж ошибки не было: как говорится, «море» зенитного огня, трассы знакомых нам «эрликонов» и других зенитных средств убедительно подтверждали это. Истребители тоже сбросили свои бомбы и почти полностью израсходовали боекомплекты. Наших потерь не было, но несколько штурмовиков получили повреждения от зенитного огня, о чем мы узнали после посадки. А садились мы уже в сумерки, и казалось, что боевой работы хватит и на следующий день.

8 мая наши войска полностью овладели городом Дрезденом и стремительно вторглись в пределы Чехословакии.

Но на следующий день боевой работы уже не было. Вечером из штаба дивизии пришло указание: боевую работу прекратить. Всю ночь на 9 мая никто из личного состава полка не спал. Как только дежурные радисты услышали правительственное сообщение о безоговорочной капитуляции гитлеровской Германии, в полку начался стихийный салют в честь долгожданной Победы. Салютовали все из личного оружия, и из ракетниц, и из всего, что только могло стрелять. Каждый как мог выражал свою радость.


«Сталинские соколы» против асов Люфтваффе

Летчики 5-гo гвардейского истребительного авиаполка, герои Советского Союза


Казалось, был доволен старый Гюнтер, ветеран еще кайзеровской армии, участник Первой мировой войны, хозяин фольварка, в котором мы жили. В беседах с нами он часто повторял: «Скорее бы кончилась эта проклятая война…»

А утром в напряженной тишине все слушали торжественные слова диктора, передававшего обращение Верховного Главнокомандующего к советскому народу.

Наш полк входил в состав действующей армии 11-й гвардейской Днепропетровской Краснознаменной, ордена Богдана Хмельницкого иад, 2-го гвардейского Владимир-Волынского смешанного авиационного корпуса 2 ВА, 1-го Украинского фронта до 10 июня 1945 г. С 10 июня — в состав Центральной группы советских войск.

До 11 мая 1945 года полк осуществлял боевое дежурство на аэродроме. Боевые вылеты не проводились.

Приказом Верховного Главнокомандующего Советской Армии № 0109 от 4 июня 1945 года нашему 5 гвардейскому иап, особо отличившемуся в боях по разгрому крупной группировки противника юго-западнее Берлина и при овладении столицей Германии — городом Берлином, было присвоено наименование «Берлинский», и он стал именоваться: 5-й гвардейский истребительный авиационный Берлинский Краснознаменный ордена Богдана Хмельницкого полк.


24 июня 1945 года вместе со своим однополчанином Виталием Попковым я участвовал в Параде Победы на Красной площади в Москве.

Еще в Дрездене нас, отобранных для участия в Параде, начали муштровать. Командовал нами гвардии генерал-майор Г.В. Бакланов, командир стрелкового корпуса, отличившегося в Висло-Одерской, Берлинской и Пражской операциях. Смотрелся 34-летний генерал великолепно — стройный лихой красавец. Отвыкшим от строевой подготовки фронтовикам было очень нелегко. Слышались роптания: «Что это такое? Что с нами тут делают?»

Но вот в парадных мундирах мы проходим, чеканя шаг, мимо Мавзолея. Мы были горды тем, что идем среди лучших из лучших, в сводном полку Героев Советского Союза 1-го Украинского фронта.

Наши взгляды стремились прежде всего найти на трибуне Верховного Главнокомандующего. Как он выглядит, что испытывает в эти мгновения? Иду четвертым или пятым от края шеренги, совсем близко к Мавзолею. И.В. Сталин уверен в себе, лицо его сурово и бесстрастно. Никакого благодушия, праздничной оживленности, но все же очевидна глубокая удовлетворенность…

О многом вспомнилось в этот замечательный день. Но все сильнее была и такая, давно зревшая мысль: война закончена, как быть дальше? Каким будет мое место в авиации?

Появившиеся в люфтваффе в 1945 году реактивные самолеты показали и свое значительное превосходство в скорости, и свои недостатки, недоведенность, и большие перспективы. Реактивные Ме-262 появились неожиданно в небе, где мы уже полностью господствовали. Но для многих стало ясно: авиация на пороге больших перемен…

И вот в период подготовки к Параду Победы и сразу после него и решил предпринять первые шаги в избранном мною направлении. Я посчитал, что прежде всего надо повысить технические знания. Для того, чтобы идти по стопам великого летчика-испытателя Михаила Михайловича Громова, чей авторитет для меня всегда был высочайшим. И путь у меня вырисовывался один — получить хорошее основательное образование в Военно-воздушной инженерной академии имени профессора Н.Е. Жуковского.


Орден Александра Невского | «Сталинские соколы» против асов Люфтваффе | Глава IV Послевоенные годы: учеба, служба, испытания