home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Дело «Порто». Голлистская разведка и британская Интеллидженс сервис

В деле «Порто» при проведении так называемой контригры было установлено свыше одной тысячи человек, проживающих во Франции и Бельгии, объединившихся в группы, чтобы с помощью шпионажа, диверсий и тайного сопротивления работать против германских интересов. По завершении этого дела молниеносно арестовали 962 человека. В истории борьбы Германии со шпионажем и саботажем еще не было акций подобного масштаба. Исключительную же роль на протяжении многих месяцев играли два ценнейших сотрудника абвера в непосредственном контакте с вражескими агентами.

Героем этого дела стал Андреас Фольмер, по прозвищу Пат, мужчина ростом под метр девяносто, стройный, крепкий, черноволосый и с темными проницательными глазами. К моменту проведения этой контригры он в звании зондерфюрера служил в главном управлении абвера по Франции, находился в моем непосредственном подчинении и в связи с его заданием ходил в Париже всегда в цивильном.

Пат — прежде люксембургский гражданин немецкого происхождения; много лет прослужил в бельгийской колониальной армии в бельгийском Конго; будучи коммерсантом, поездил по миру и повидал свет; манеры у него были грубоватые. То, как он обращался с подчиненными или зависимыми от него лицами, напоминало унтер-офицера в казарме, не терпящего никаких пререканий. Но Пат, несмотря на эти манеры, имел золотое сердце, которое он, правда, открывал только своим ближайшим друзьям, если его глубоко трогали переживания и размышления, становясь в подобные часы словоохотливым. Впрочем, он был весьма начитан и знал многих известных авторов французской, немецкой и английской литературы, французским владел так же свободно, как и немецким; и английский язык не вызывал у него особых затруднений.

Пат считал меня своим другом. Мы отлично понимали друг друга со времени нашей первой встречи и еще до начала контригры «Порто» провели несколько совместных акций абвера.

В середине июня 1941 года я вызвал Пата к себе.

— У меня для вас есть опасная роль, Пат! — начал я. — Вы будете изображать в Париже резидента британской Интеллидженс сервис.

— Как это понимать, шеф? Насколько я вас знаю, речь может идти о серьезном деле. Вы подобными вещами не шутите.

— Конечно же нет. Вот послушайте! Большинство французов, за последнее время покинувших Францию, чтобы поступить на службу к Де Голлю или уехать в Соединенные Штаты, через Испанию едут в Лиссабон. Там им легче всего запросить и получить въездную визу в Великобританию или США. Но с английским посольством в Лиссабоне ищут контактов и сторонники генерала Де Голля, оставшиеся во Франции. Многие крупные голлистские группы готовы планомерно в больших объемах работать против Германии. Нам это известно. Они уже начали шпионскую деятельность против оккупационных войск. Но им срочно требуется канал выхода на Лондон, по которому они получали бы указания и могли сообщать о результатах.

— А какие детали известны, шеф?

— Интеллидженс сервис пришла к мысли взять группы Сопротивления в Париже под свое покровительство и пользоваться ими для собственных целей. Для этого англичане ищут опытного в подпольной работе, энергичного и надежного человека, могущего взять на себя руководство французскими группами. С его помощью они хотят попытаться создать в Париже резидентуру, которая проложит курьерский маршрут в Лиссабон и как можно скорее установит радиосвязь с Лондоном.

— Очень хорошо, шеф. И тогда вы подумали обо мне. Я же имею опыт разведывательной работы и достаточно энергичен. А вот как убедить англичан, что я в их смысле надежен?

— Давайте рассмотрим дело подетальнее! В Париже в ближайшие дни должен объявиться некий представитель английской секретной службы. Это мы установили. Назовем его Макс! Он встречается тут с одним своим старым другом, чтобы сориентироваться в ситуации на оккупированной территории. Этот друг, очень интересная личность, которого мы в отчетах собираемся именовать под псевдонимом Гай, тайно поддерживает нашу службу. Гай рекомендует вас Максу в качестве помощника Интеллидженс сервис во Франции.

— Но тогда мне нужно как можно быстрее переговорить с Гаем и обсудить, что он расскажет обо мне Максу. — Пат задумчиво поглядел на меня и спросил: — А Гай точно надежен, шеф? Я охотно возьму на себя эту роль, но в игре должно быть все четко. Если Гай поведет двойную игру, я за свою жизнь гроша не дам.

— Ваши сомнения вполне понятны. В любом случае вам придется поставить свою жизнь на карту. Нам обоим это следует сразу осознать. И все же на нашего друга Гая положиться можно. Я подготовил с ним встречу уже на завтра. Тогда мы обсудим все необходимое, когда и где Гай якобы сумел познакомиться и оценить вас и что еще следует учесть. Все нужно разработать так, чтобы комар носа не подточил. Макс, естественно, будет обо всем подробно докладывать своему начальству, а английская секретная служба проверять в том числе и легенду вашего знакомства с Гаем.

— Мне недавно удалось сделать себе подлинные французские документы на имя Альбера Риша. Они отлично подойдут для легенды.

— Замечательно, Пат! Тогда мы еще обдумаем, как при выполнении нашего плана полностью вывести Гая из игры. Он не должен попасть под подозрение, что выдал членов Сопротивления. После удачной контригры нам, вероятно, придется провести аресты. Поэтому Гай будет рекомендовать вас Максу самым горячим образом, но одновременно просить, чтобы его в это дело дальше не вмешивали. Он обоснует это тем, что живет далеко от Парижа, и полагает, что лучше сослужит Великобритании, если останется у себя дома и будет глядеть в оба. Если все обойдется, Гай познакомит вас с Максом, но потом станет для вас недоступным. Макс конечно же ни в коем случае не должен подозревать, кто вы на самом деле. Все понятно, Пат?

— Так точно, шеф.

— Если Гай не сможет подыграть, вам потребуется сообщник, который прикроет ваши встречи (хотя бы первые) с командирами групп Сопротивления, но и выступит связником между вами и группами Сопротивления.

Вам самому будет просто не под силу про водить все необходимые встречи и переговоры. Далее важно, чтобы ни один из членов Сопротивления не смог узнать, где проживает Альбер Риш, этот выполняющий секретную миссию представитель Интеллидженс сервис, или где его можно найти. После первой же встречи вы познакомите своего связника с командирами групп и при этом определите, по каким дням и в каких местах вы или ваш связник будет приходить на явку, чтобы проводить совещания, давать задания, а также забирать донесения. Само собой, командиры групп также не должны знать, где проживает или где можно найти вашего связника.

— Думаете, что командиры групп пойдут на подобные условия, шеф?

— Не уверен. Но думаю, Макс привезет с собой удостоверение или письма Интеллидженс сервис, которые помогут вам надежно внедриться в качестве их представителя. А если командиры групп вас признают, то тогда поймут, что Альберу Ришу необходима глубокая конспирация. Заодно вы сможете даже упомянуть, что среди членов Сопротивления, возможно, имеются немецкие шпионы, которых вам приходится остерегаться. Впрочем, вам следует внушить Максу, чтобы и он ни словом не обмолвился людям Сопротивления, где в Париже можно найти Риша. Он найдет это желание вполне резонным. Что вы скажете по поводу такой схемы контригры, Пат?

— Не проста и небесспорна. Но меня привлекает это задание. А на роль связника Альбера Риша у меня уже есть кое-кто на примете.

— Кто же, Пат?

— Мой товарищ Феликс, вы же его хорошо знаете и цените. Он более неприметен, чем я, а значит, сможет поддерживать постоянные контакты в определенных местах. Вы же знаете о его успехах. Феликс умен, молниеносно ориентируется в ситуации, находчив и ловок, короче, просто создан для роли связника Альбера Риша.

— А как у Феликса с языками?

— Французским и немецким владеет в совершенстве. С английским у него неважно, но это ничего. Ведь у Альбера Риша должен быть помощник, который у себя дома во Франции и Бельгии, верно? Людям из Сопротивления это будет хорошо понятно.

— Ясно. Тогда еще сегодня посвятите Феликса в уготованную ему роль! Теперь для вас обоих существует лишь одна эта задача. Завтра я познакомлю вас с Гаем. А Феликс должен быть все время наготове, чтобы вы смогли ввести его в игру, как только это потребуется. Будем надеяться, что все получится. Вам неоднократно придется действовать по своему усмотрению. На протяжении всей игры мы сможем встречаться только по ночам. Правда, в самых неотложных случаях можно попытаться мне позвонить. Разговоры должны быть закодированы. Нам неизвестно, прослушивает ли противник телефонные линии.

— Все понятно, шеф! Денечки будут горячими.

— Потребуются все силы, Пат. Вам нужно сохранять полное самообладание. Иначе вас могут взять за горло.

— Ясное дело, шеф. И, несмотря ни на что, я хочу сыграть роль резидента Интеллидженс сервис во Франции.

— Еще кое-что весьма важное, Пат! Мы не должны и не хотим провоцировать людей из Сопротивления. Разумеется, вы не сможете не передавать некоторые инструкции, которые Риш получает от Интеллидженс сервис для последующей передачи их командирам групп. Каждый отдельный случай мы будем детально обсуждать. По возможности нужно передавать только те инструкции, которые не смогут причинить большого ущерба нашим интересам. Уже одно это было бы для нас весьма ценным. Но, наконец, и для самих членов Сопротивления пойдет только на пользу, если в результате контригры мы добьемся, чтобы эти группы пока что не занимались диверсиями. В случае возбуждения против них уголовных дел они понесут более мягкое наказание. Об этом тоже следует никогда не забывать. Но вы должны попытаться еще и выяснить, в какой мере группы Сопротивления пока занимаются шпионажем и диверсиями на свой страх и риск, но в будущем готовы работать по инструкциям Интеллидженс сервис.

В этом заключается ядро нашей задачи. Мы должны попытаться получить точную информацию о планах и замыслах групп Сопротивления, чтобы предотвратить акции, угрожающие безопасности оккупационных войск. Естественно, вам или, точнее, Ришу придется иметь дело с людьми, которым не терпится совершить гораздо больше, чем от них потребуют инструкции Интеллидженс сервис, переданные нами. Тормозите таких людей как только можно! Скажем, Риш может им говорить, что благоприятный момент для проведения данной операции еще не настал, что Лондон пока не желает проведения этой акции, поскольку может быть нарушена структура Сопротивления и многое другое. Внушите это и Феликсу!

— Так точно, шеф! А как мы будем называть это дело в отчетах?

— Назовем его «Порто». Из Португалии привозят такой добрый портвейн.

И началась контригра по программе. Макс появился в точно намеченный срок у Гая в Париже, и тот познакомил его с Альбером Ришем.

Сияя от счастья после встречи с Максом, у меня возник Пат, он же Риш, и сообщил, что все прошло как надо. Макс явно рад так быстро найти человека, готового и, как ему показалось, способного выполнять секретные задания Интеллидженс сервис в Париже. С собой он привез четыре письма своей службы, адресованных четырем командирам групп Сопротивления, а именно: В…an, B…in, F…el и Ch…ne. В письмах указывалось на донесения, которые названные лица ранее направляли в английскую резидентуру в Лиссабоне. Адресатов настоятельно просили безусловно доверять их подателю. Ему поручено получать от них донесения и пожелания и переправлять их Интеллидженс сервис. Кроме того, Макс передал Ришу документ, который в случае необходимости он может предъявлять членам Сопротивления в качестве удостоверения, что службой Интеллидженс сервис на него возложена секретная миссия во Франции.

Для начала было вполне достаточно. Но вышло даже лучше. Макс уже отправился в обратный путь, чувствуя себя во Франции неуверенно. Передав Ришу инструкции, он передоверил ему и все остальное. Таким образом, при проведении контригры теперь мы могли действовать полностью по собственному усмотрению.

Макс в деталях согласовал с Патом (Ришем), как тому следовало отправлять со связником отчеты и донесения в Лиссабон. Затем он пообещал Ришу установить радиосвязь с Лондоном, если тому удастся добиться хороших результатов. Впрочем, Макс был помощником майора Кларка из резидентуры Интеллидженс сервис в Лиссабоне. Для финансирования четырех групп имелись значительные средства. Как только выяснилось, на что способны четверо адресатов со своим персоналом, Риш мог затребовать крупные денежные суммы, необходимые для поездок и проведения акций. При подсчетах возникающих расходов он не должен мелочиться.

С каждым из четверых командиров групп нужно было, разумеется, встречаться по отдельности и всеми четырьмя группами руководить раздельно. В первых же беседах с каждым из командиров Пату (Ришу) следует завоевать доверие собеседника. Перепроверка всех четверых командиров групп Сопротивления показала, что они были известны как добрые французы, настоящие патриоты. Ни один из них не поддерживал никаких связей с немецкой администрацией.

Итак, после этого пролога начался первый акт. Пат в роли Риша и секретного спецуполномоченного Интеллидженс сервис появился на сцене. Все шло хорошо, Пат добился даже большего, нежели мы с ним оба ожидали.

Риш встретился с месье В…in, одним из четырех командиров, у него на квартире. Тот сразу понял, что Риш хотел бы переговорить с ним с глазу на глаз. Тогда Риш передал адресованное ему и доставленное Максом письмо и попросил его полностью доверять и сообщить о своих пожеланиях и проблемах, чтобы он мог передать их в вышестоящую английскую инстанцию.

У месье B…in не возникло никаких сомнений, да он был, несомненно, рад появлению Риша. Он тотчас объявил, что у него в Париже и его окрестностях много друзей, полных решимости заниматься диверсиями и шпионажем против немцев. Большинство членов его группы уже действуют и неоднократно передавали донесения о дислокации войск во Франции, расположении военных аэродромов и многом другом. Он достал пачку документов и передал Ришу, правда, немного поколебавшись, полагая, что тот не сможет оценить, полезны ли эти донесения для Интеллидженс сервис или нет. До сих пор он действовал по своему усмотрению и будет только приветствовать, если ему смогут определять цели и ориентиры для дальнейшей работы. На это Риш сказал, что Интеллидженс сервис прежде всего нужны данные по численности членов и боеспособности группы, только тогда он сможет дать инструкции для дальнейшей подпольной деятельности. Имена не обязательны. Напротив, желательны точные данные, в каких населенных пунктах группа располагает людьми и какие у них возможности для шпионажа и диверсий.

Тут месье B…in достал из тайника список имен и адресов всех членов своей группы и передал Ришу с просьбой переслать имена в Лондон. Он полагал, Интеллидженс сервис и генерал Де Голль должны знать, какие бравые парни добровольно и решительно поднялись здесь против бошей.

Так прошло первое появление Пата в качестве представителя английской Интеллидженс сервис во французском движении Сопротивления.

В присутствии Пата я взял составленные месье B…in донесения и принялся читать. До того, как я пробежал документы, у меня невольно вырвалось:

— Просто невероятно! Здесь не только десятки шпионских донесений, но и данные их составителей. Сопоставив со списком, мы с большой долей вероятности установим, кто составлял какой именно шпионский отчет. Недурные результаты! Тут явно потрудились бывшие французские солдаты, разбирающиеся в военном деле. С другой стороны, большинство из них в отчетах весьма легкомысленны.

— Эти люди не искушены в разведке, — возразил Пат. — Они даже не представляют, насколько неосторожно действуют и какой опасности себя подвергают. Но они настоящие французы, без всякого сомнения, искренние патриоты и горды тем, что их имена как членов Сопротивления будут переданы в Лондон. Я все же думаю, что эти списки мы можем передать Максу в Лиссабон. Как, шеф?

— Без сомнения! Списки просто необходимо передать Интеллидженс сервис. Если в один прекрасный день явится Макс или какой-либо другой представитель компании и встретится с месье В…in, то сорвется вся наша контригра. Месье B…in, если в Париж приедет Макс или другой эмиссар английских служб, несомненно, поинтересуется, получил ли список и генерал Де Голль.

Иное дело шпионские донесения. Чтобы иметь возможность продолжать контригру, часть донесений Максу следует переслать. Его резидентура должна видеть, что Риш в Париже начал работать. Тогда от Интеллидженс сервис мы получим дальнейшие инструкции для группы В…in. Да, непросто будет сделать правильный выбор. Хотя начальник отдела Ic главнокомандующего войсками на Западе, полковник генштаба Мейер-Детринг, и относится к нашей работе с полным пониманием, однако совершенно справедливо станет добиваться разрешения на передачу вражеским службам только таких шпионских донесений, которые в целом не навредят нашим частям и германским интересам. С точки же зрения абвера, наоборот, важно время от времени направлять Интеллидженс сервис такие донесения, которые бы ее интересовали или по меньшей мере могли заинтересовать. Именно так нам следовало поступать как раз в начальной фазе игры, чтобы у нашего противника возникло доверие к своему резиденту в Париже, месье Ришу.

Но только этим все не заканчивалось. Шпионские донесения и все, что мы еще будем получать от группы B…in, необходимо основательно обрабатывать в двух направлениях, во-первых, на предмет, представляет ли шпионская деятельность группы В…in угрозу нашим военнослужащим и военным объектам. Предпринимались скрытные меры безопасности, чтобы предотвратить риск; во-вторых, нужно попытаться установить, какие члены группы B…in составляют шпионские донесения и вследствие этого подлежат уголовному наказанию. На каждого из них у нас в отеле «Лютеция» имелось дело, которое по мере возможности содержало столько доказательного материала, чтобы в случае необходимости можно было у соответствующего военно-полевого суда затребовать ордер на арест. Адмирал Канарис всегда выходил из себя, если узнавал, что кто-то арестован без веских на то оснований. Разумеется, пока что я не думал об арестах, но мы должны быть готовы к тому, чтобы в крайнем случае изолировать опасных шпионов и диверсантов группы и тем самым предотвратить причинение ущерба.

Теперь у капитана Лейерера и других моих помощников в «Лютеции» дел было по горло. Только на основе этих шпионских донесений требовалось завести несколько сотен уголовных дел. Но работы следовало ожидать еще больше. В ходе контригры Пат в роли Риша должен был неизбежно вступить в контакт с остальными тремя командирами групп Сопротивления. Опасность, угрожавшая нашим частям во Франции, судя по беседе Пата с месье B…in, намного серьезнее, нежели я мог представить себе ранее по получаемым разведданным. Мы должны приложить все усилия, чтобы встретить во всеоружии эту опасность.

А наша контригра продолжалась. Пат в качестве месье Риша и резидента Интеллидженс сервис во Франции имел полный успех и у командиров групп В…an, F…el и Ch…ne. Они со своими друзьями также уже несколько месяцев занимались шпионажем и передали месье Ришу прямо во время первых контактов отчеты о результатах своей подпольной деятельности против Германии. Как и месье B…in, они тоже не задумываясь вручили ему поименные списки членов своих групп с просьбой о последующей переправке их в Лондон. В результате в течение всего нескольких недель удалось выявить сотни шпионов.

Я с моими сотрудниками все последующее время занимался делом «Порто». Каждое донесение шпионов, исходящее от одного из четырех командиров групп, тщательно проверялось и обрабатывалось. Проверка включала прежде всего вопрос, нужны ли мероприятия по защите поставленных под угрозу военных объектов. Затем устанавливалось, кто написал соответствующее донесение и сколько лиц участвовало в описываемой разведывательной акции. На каждого установленного преступника заводилось уголовное дело, к которому в качестве вещественного доказательства прилагалось шпионское донесение. С оригиналов донесений, которые по разрешению главнокомандующего войсками на Западе отправлялись Максу в Лиссабон, мы снимали фотокопии и подшивали их в дело. Вскоре уже недоставало несгораемых шкафов, чтобы хранить уголовные дела в соответствии с предписаниями по хранению секретной документации.

В первые недели контригры все шло как по писаному. Четверо командиров групп Сопротивления были рады, что могут сдавать свои секретные материалы Ришу и передавать через него свои проблемы и пожелания. И Феликса они признали связником между собой и Ришем. Риш объявил им, что у него столько дел, что на личные встречи он сможет выходить только в случаях особой важности. Командиры верили ему на слово.

Между тем уже наступил июль. Кампания в России началась несколько недель назад. Из Франции на восточный театр военных действий было отправлено множество дивизий. Обширные пространства в оккупированных районах на Западе оголились. Такая ситуация придала Сопротивлению новый импульс. Неудивительно, что четверо командиров групп теперь хотели расширять и увеличивать количество акций, направленных против немцев. В связи с этими намерениями они испрашивали у Риша четких инструкций от Интеллидженс сервис, начав жаловаться и на то, что английская тайная служба до сих пор так вяло реагировала на направляемые ей донесения. В первую очередь все еще так и не были ни подтверждены, ни оценены некоторые особенно важные донесения по дислокации германских войск и люфтваффе.

С этого начались серьезные сложности, которые Пат в своей роли Риша и шефа Интеллидженс сервис в Париже должен был устранить.

Риш не мог передавать Интеллидженс сервис самые ценные для врага донесения четырех групп, поскольку не получил разрешения командующего группой армий Запада. Если бы они попали в руки вражеской разведки, могли бы последовать воздушные удары по разведанным военным объектам. Несомненно, Интеллидженс сервис подтвердила бы поступление донесений и стала бы побуждать авторов к дальнейшей разведке соответствующих целей. Но как раз этому контригрой по возможности и следовало воспрепятствовать.

Таким образом, авторам контролируемых нами шпионских донесений ни в коем случае нельзя было сообщать подлинных оценок Интеллидженс сервис. Но как в этом случае вести себя Ришу, чтобы в то же время как можно дольше не попасть в ловушку? Добавлялось и еще одно осложнение. Движение Сопротивления тем временем помимо своей шпионской сети (R'eseaux de renseignements) сформировали группы саботажа (R'eseaux de sabotage) и требовали от Риша теперь и для них постановки задач и приказов о применении. Они горели жаждой деятельности и требовали постановки четких заданий для диверсионной работы. Директивы, которые мы передавали им через Риша, пока сдерживаться, пока готовиться к крупным операциям и не размениваться преждевременно на мелкие акции, на долгое время устроить их не могли. Так впервые у них закралось недоверие к Ришу. Как будто некоторые командиры групп начали подозревать, что передаваемые им инструкции исходят не от Интеллидженс сервис!

Начало войны с Россией совершило чудо. Движение Сопротивления теперь было преисполнено надежд, что война, возможно, станет развиваться не в пользу Германии, поэтому желательно как можно дольше сохранять контригру и пытаться без остатка выявить самых активных членов Сопротивления. Между тем мы не могли действовать иначе, как петь старые песни. Командиров групп, как и прежде, приходилось призывать к терпению. Риш склонял командиров четырех групп к мысли, что было бы нелепо и безответственно подвергать опасности славных патриотов, нацеливая их на разведку объектов, которые, предположительно, уже установлены Интеллидженс сервис. Ведь у английской секретной службы во Франции имеются еще и другие сети. Чтобы не ставить понапрасну на карту свободу и жизнь членов Сопротивления, следует строго выполнять инструкции и директивы Лондона. В разведке требуется железное соблюдение дисциплины.

Мы пытались утешить участников Сопротивления и тем, будто Интеллидженс сервис обещала вскоре предоставить им радиста. Как только у них установится радиосвязь с лондонским Центром, будет легче получать ответы на вопросы и высказывать свои пожелания. Впрочем, Риш говорил командирам групп, что он в скором времени ожидает встречи с представителем лиссабонской резидентуры Интеллидженс сервис, который привезет деньги и новые инструкции. Когда Пат под большим секретом поведал об этом командирам групп, взяв с них обещание не рассказывать об этом даже их самым надежным друзьям, они явно почувствовали себя польщенными особым доверием, оказанным им Ришем.

Впрочем, Феликс был задействован больше. При необходимости он мог объяснить командирам, что у него полномочия в качестве связника лишь собирать у них донесения и пожелания и передавать их Ришу. Он не уполномочен принимать решения. Такая тактика была для нас самой удобной. Тем самым мы могли выиграть время, чтобы обдумать неудобные вопросы командиров.

Пат сумел восстановить доверие четырех командиров к Ришу и получить новые сведения о деятельности Сопротивления. При этом ему особенно пригодилось, что Макс в последние дни июля действительно появился в Париже и привез новые задания Интеллидженс сервис по шпионажу, а также твердое обещание, что через месяц-полтора прибудет обученный английской разведкой радист и поступит в распоряжение Риша. Об этом можно было сообщить командирам. Привезенные Максом задания по шпионажу также без колебаний в полном объеме передавались командирам групп, поскольку у них не имелось собственного канала связи с Великобритании Теперь с уверенностью следовало ожидать, что командиры, как и прежде, станут передавать Ришу результаты шпионской деятельности своих людей.

Таким образом, абвер имел право направлять по каналам связи в резидентуру английской разведки в Лиссабоне только те донесения четырех групп Сопротивления, которые получали разрешение командующего войсками на Западе, но задерживать те сведения, которые могли нанести ущерб, если бы стали известны Интеллидженс сервис. Разумеется, руководители четырех групп Сопротивления об этом и не догадывались. Риш даже вырос в их глазах, когда отныне стал передавать им исключительно подлинные шпионские задания по разведке дислокации германских частей и военных объектов, тщательно разработанные Интеллидженс сервис.

Четверо командиров со своими людьми рьяно взялись за разведку новых целей. К Ришу от них поступило бесчисленное количество шпионских донесений в течение всего нескольких недель. Они помогли абверу идентифицировать несколько сотен других членов Сопротивления, которые принимали участие в составлении донесений и в разных городах и департаментах оккупированных французских территорий действовали в ущерб германским интересам.

Кроме того, Пат, он же Риш, в эти недели добился другого сенсационного результата. Он узнал, что командир группы Ch…ne связан с двумя друзьями, которые прибыли в Южную Францию с нелегальной миссией из Великобритании и имели при себе радиопередатчики и поначалу оставались там. Но совсем недавно они перебрались в Париж или его пригород. Речь шла о сотрудниках лондонского Второго бюро генерала Де Голля, проникших через Испанию в Южную Францию с заданием оттуда наладить радиосвязь с лондонским Центром и взять на себя руководство сетями групп шпионажа и саботажа. И все же выполнение этого задания сорвалось, так как им не удалось установить радиосвязь с Лондоном. По-видимому, они повредили передатчики во время перевозки. Сейчас они находились на нелегальном положении в Сен-Жермен-ан-Ле. Оба друга командира Ch…ne были очень озабочены тем, что не смогли выполнить свое задание, и согласились, чтобы Риш, как представитель Интеллидженс сервис, забрал аппаратуру и попытался ее отремонтировать.

Днем спустя я с привлечением специалистов абвера по радиоперехвату тщательно обследовал радиоаппаратуру.

Тем временем в последние месяцы и в Бельгии патриоты по собственному почину решили объединиться в группы шпионажа и диверсантов. Руководил ими бывший бельгийский генерал Жено. Он, как до него группы французского Сопротивления, пытался установить связь с Лондоном. Благодаря случаю, оказавшемуся для него и его товарищей роковым, один соратник генерала Жено как-то встретился с Феликсом, с которым был прежде знаком. В доверительной беседе он рассказал Феликсу, что движение Сопротивления в Бельгии начало активную борьбу против немцев, однако, к сожалению, у них пока нет связи с Лондоном. Феликс дал понять бельгийцу, что, как ему кажется, он смог бы установить контакт с одним представителем Интеллидженс сервис, однако ему еще нужно уточнить. Через день-два он надеется сказать что-либо конкретное.

Феликс незамедлительно передал Пату свой разговор с бельгийцем и тотчас получил задание через своего знакомого пригласить генерала Жено в Париж. Было очевидно, что нам следует подключить к Ришу и Жено с его группами Сопротивления.

Уже несколько дней спустя генерал Жено приехал в Париж, чтобы познакомиться с Ришем. После первого их разговора Пат встретился со мной и передал пачку документов, содержавших точные сведения по сформированным Жено в Бельгии шпионско-диверсионным группам с именами и адресами его соратников, а также донесения по немецким частям и военным объектам. Схемы и рисунки недвусмысленно свидетельствовали о профессионализме шпионов. Пат искренне воздал должное за такую работу бельгийскому генералу и сумел наладить с ним доверительный контакт. Был обговорен канал связи, по которому Жено в будущем хотел направлять Ришу все поступающие ему шпионские донесения.

В результате этого нам оказалось легко нейтрализовать опасную шпионскую деятельность бельгийского Сопротивления. Сложнее было удерживать от активной деятельности диверсионные группы генерала Жено и убедить их, что для них время действий еще не наступило. В любом случае нам необходимо выиграть время, чтобы предпринять меры безопасности, прежде чем отбить запланированные диверсионными группами акции.

Пат, чтобы иметь перед бельгийским офицером козырь, выдал себя за майора Кларка из резидентуры Интеллидженс сервис в Лиссабоне. Он, Кларк, будто бы имел задание установить связь с группами Сопротивления во Франции и Бельгии, какое-то время руководить ими и помочь им к определенному времени создать каналы курьерской и радиосвязи с Лиссабоном и Лондоном.

Это была не очень удачная мысль, которая могла легко привести к катастрофе, ведь майор Кларк существовал на самом деле. Хотя Пат связал генерала словом, что тот никому ни слова не скажет о своей встрече с майором Кларком, но разве не мог кто-либо из сотрудников и друзей генерала еще раньше познакомиться с английским майором? Итак, еще один возможный источник провала в этой контригре! Нам следовало быть начеку, хотя генерал, как объяснил Пат, был явно очарован «майором Кларком». Но он не давал себя сбить с задуманного, просил проверить привезенные им документы и дать ему инструкции и задания по дальнейшему применению руководимых им групп шпионажа и саботажа. Жено полагал, что это можно выполнить достаточно быстро, поскольку майор Кларк, несомненно, разбирался в таких вещах. Но Пат возразил, будто ему потребуется два-три дня, чтобы передать в Лондон по радио конспект донесений и попросить Центр Интеллидженс сервис дать им оценку и выработать указания.

Жено выразил готовность остаться в Париже до поступления ответа из Лондона и находиться под опекой Феликса. Таким образом, мы получили несколько дней, за которые я мог бы обработать материал, чтобы решить, с какими инструкциями Жено может вернуться в Брюссель.

Пат говорил генералу Жено о якобы существующей с Лондоном радиосвязи, но это заявление в определенных обстоятельствах также могло привести к провалу. До сих пор не было установлено никакого радиообмена. Теперь мы сталкивались со сложностями, как сдержать бурную жажду деятельности Жено. Никогда до добра не доводит использование несуществующих и неподтверждаемых вещей.

Слава богу, провала не последовало. Жено согласился с рабочими установками, которые он получил от Пата (уже Кларка), и, удовлетворенный, уехал в Бельгию. В последующий период он неоднократно наезжал из Брюсселя в Париж, постоянно привозя с собой подробные отчеты о деятельности и достигнутых результатах руководимых им шпионско-диверсионных групп. Будучи убежденным, что в Пате он имеет настоящего представителя Интеллидженс сервис, генерал раскрыл всех своих товарищей германскому абверу.

Примерно в середине августа 1941 года в Париж на совещание прибыл адмирал Канарис. Для участия были вызваны все начальствующие офицеры абвера на оккупированных территориях Запада, а также из Швейцарии, Испании и Португалии. В этих трех странах офицеры абвера работали под крышей посольств, имея обозначение КО (военная организация абвера).

Я докладывал о положении абвера на Западе. При этом в общих чертах отметил и дело «Порто». Участники напряженно слушали. Вдруг адмирал Канарис воскликнул:

— Ну что, Ленц?

Капитан 1-го ранга, к которому обратились, был резидентом КО в Испании.

Канарис не ждал ответа на свою реплику, а жестом потребовал, чтобы я продолжал.

Вечером этого дня в отеле «Лютеция» давали ужин участникам совещания. Канарис дал мне понять, что контригра заслужила его полное одобрение.

Пока что все шло бескровно. Исключительно хитростью сотрудникам абвера удалось перехватить руководство действующих против Германии групп Сопротивления во Франции и Бельгии и тем самым предотвратить причинение вермахту крупного ущерба. Это было то обстоятельство, которое — иначе как в контршпионаже он видел голую потребность для абвера, которой уступал из чистой необходимости, — так расположило адмирала Канариса к контригре «Порто».

Пат еще несколько недель продолжал успешно играть роль Риша и руководителя тайного представительства Интеллидженс сервис. Но в конце августа и начале сентября 1941 года появились серьезные сомнения в продолжении контригры. Командиры групп Сопротивления уже не скрывали, что они недовольны нынешним руководством Риша как резидента Интеллидженс сервис. В их высказываниях Пат вновь услышал неприкрытое недовольство. Без сомнения, последний оказался в опасности. Он, прежде столь хладнокровный, постепенно становился беспокойным и нервным. Я сам уже вынашивал мысль, что с контригрой пора заканчивать.

В это время в Париже снова появился Макс, привезя деньги и инструкции Интеллидженс сервис, а также радиопередатчик с необходимой документацией для установления радиосвязи с Лондоном.

Разговор Пата с Максом показал, что у резидентуры Интеллидженс сервис в Лиссабоне пока что не возникало никаких подозрений относительно Риша. Мы снова обрели уверенность в себе, и Пат получил от меня новые инструкции.

Сначала он должен был передать командирам групп Сопротивления задания Интеллидженс сервис и распределить среди них привезенные Максом деньги. Затем ему следовало провентилировать вопрос, нет ли надежного человека, хорошего радиста, который смог бы ему, Ришу, обеспечить надежную связь с Лондоном. Все это восстановило бы доверие к Пату и дало ему возможность открыто поговорить с каждым из командиров в отдельности об их претензиях к Ришу. Тем самым, вероятно, можно было бы установить, почему вдруг в группах Сопротивления возникло недовольство Ришем. От этого зависел не только успех дела, но и жизнь Пата.

Впрочем, выбирать не приходилось, нам следовало ввести в дело радиста, однако без особого риска, поскольку он получал бы только нами зашифрованные радиограммы для передачи их в Лондон в строго установленные сроки сеансов связи. Шифр же оставался у нас. Таким образом, радист никогда бы не узнал о содержании донесений, передаваемых им. Люди из Сопротивления нашли бы вполне резонным, что Риш не выпускает из рук секретный шифр Интеллидженс сервис. Кроме того, мы собирались так разместить рацию, чтобы переданные донесения можно незаметно контролировать средствами радиоперехвата абвера и даже прерывать, если бы радисту взбрело в голову действовать самодеятельно и передать в Лондон собственную информацию и запросы.

Несколько дней спустя Пат сообщил, что командиры групп по-прежнему остаются недовольными, поскольку Интеллидженс сервис все еще не разрешает проведение подготовленных ими. диверсионных актов. Они упрекнули его в том, что за последние недели другие группы провели не только акты саботажа, но и нападения на немецких солдат. Они сообщили Пату, что 21 августа из укрытия застрелили матроса, а 3 сентября, также в Париже, выстрелом в затылок ранили унтер-офицера. Командиры групп считали, что французские патриоты совершали эти покушения на немецких солдат явно по приказанию Интеллидженс сервис или голлистской разведки. А потому пришло время и для их решительных действий.

Пату кое-как удалось их успокоить. Он весьма энергично объяснил им, что в данный момент еще следует избегать смелых операций, иначе возрастет опасность разгрома органами абвера мелких групп Сопротивления. На немецких солдат наверняка покушались чересчур рьяные патриоты, не имеющие контакта с Лондоном.

Разумеется, Пат разговаривал с каждым из командиров с глазу на глаз, и каждый из них снова пообещал ему беспрекословное повиновение. Правда, было невозможно предсказать, как долго еще он сможет удерживать их столь надежно в узде и не позволять им и их людям приступить к диверсиям.

Наконец появился умелый радист, человек по имени Пьер, готовый заниматься рацией.

Положение Риша снова на какое-то время упрочилось, но вскоре среди четверых командиров опять вспыхнуло недовольство и недоверие. В последние недели пришлось несколько изменить линию Риша. Нам следовало решительно потребовать от групп Сопротивления, чтобы они перестали и думать о диверсиях.

Однако, вероятно, мы могли исправить и еще одну ошибку. Пат получил задание объявить командирам групп следующее: он, Риш, после серьезных размышлений решил известить лондонский Центр Интеллидженс сервис о том, как и сколько людей в их группах с нетерпением ждут приказа о начале акций против немцев. Потому он просит их еще раз проверить свои планы по диверсиям и передать ему подробные данные по акциям, которые они считают первоочередными. При этом необходим список патриотов, на которых можно рассчитывать при их проведении. Тогда он передаст эти сведения Интеллидженс сервис и потребует принятия решения, когда и в какой последовательности должны быть проведены акции.

Если бы нам удался этот маневр, мы загодя получили бы новую важную информацию о замыслах четырех групп Сопротивления. Но в любом случае по состоянию дел уже не приходилось сомневаться, что контригра достигла кульминационной точки.

Пару дней спустя появился Пат, чтобы доложить об исполнении задания. К нашему великому удивлению, он установил, что у групп Сопротивления скоплено огромное количество взрывчатки, добытое разными способами, но в первую очередь кражей. Они не теряли времени и в разработке проектов диверсий. В качестве объектов планируемых операций они называли военные склады, аэродромы и вокзалы. К тому же одна из четырех групп Сопротивления вступила в связь с кругом лиц, получавшим диверсионные материалы из Великобритании. Речь, помимо прочего, шла о большом числе магнитных мин в форме полушария, имевших на плоской стороне до 60 и более магнитов. Прикрепленные под водой к кораблю, они могли проделывать в днище огромные пробоины. Английские самолеты на парашютах сбрасывали этот материал для диверсионных групп.

Мы оказались перед лицом совершенно новой ситуации. Обладатели магнитных мин должны иметь налаженный канал с англичанами. Предположительно, они поддерживали радиосвязь с лондонским Центром Интеллидженс сервис, что могло стать фатальным. Теперь Пату и Феликсу угрожала серьезная опасность.

Но Пат не желал прекращать игру, а, напротив, попытаться выяснить вопросы, от которых в этой ситуации в основном все и зависело. Во-первых, кто командир диверсионной группы, в распоряжении которой находились магнитные мины, и кто в нее входит; во-вторых, поддерживает ли группа радиосвязь с Лондоном, по возможности кто радист и откуда ведутся передачи; наконец, где хранятся мины и прочий подрывной материал. Уже через два дня Пат смог доложить, что он установил местонахождение магнитных мин. Ночью он их заберет.

Мины хранились недалеко от Парижа, дома у французского летчика Лефебра. Правда, Пату пока не удалось выяснить, поддерживали ли друзья Лефебра связь с английской разведкой по радио или каким-либо иным способом. Командир группы сразу же согласился показать Пату мины, и тот на месте категоричным тоном заявил, что столько посвященных — очень опасно, это может подвести всех патриотов; он, Риш, сам сегодня же ночью заберет диверсионный материал.

Намеченная на ночь эвакуация магнитных мин — дело отчаянное, которое могло легко завершиться неудачей. Но Пат на все мои возражения отговаривался:

— Я просто съезжу туда с Феликсом, погружу имущество в машину и уеду.

— Вы продолжаете отказываться от сопровождения?

— Дом расположен так, что наблюдатели Сопротивления тотчас заметят, если мы станем подстраховываться. Тогда игра будет закончена — бесповоротно. Я же хочу еще немного поиграть роль Риша. Может, мне удастся выведать, имеет ли круг людей, центром которого, похоже, является дом Лефебра, радиосвязь с Лондоном и другие тайники с диверсионными материалами, оружием и прочим снаряжением.

Целеустремленность Пата мне понравилась. Я решил принять участие в деле. Мы хотели провести операцию вдвоем, без прикрытия.

Когда мы подъехали к дому Лефебра, дом и окрестности были в полной темноте и вокруг царила тишина. Мы без труда отыскали помещение, в котором хранились диверсионные материалы. При свете карманных фонариков, обнаружив свыше 60 магнитных мин и несколько килограммов пластита, мы сразу же одну за другой начали переносить их в машину и укладывать. Работали молча, все наши органы чувств были обострены, мы все время ждали, не появятся ли откуда члены группы Сопротивления. Но ни один человек ничем себя не обнаружил. Командир группы выполнил распоряжение Пата: в это время в доме все члены движения отсутствовали.

И на этот раз Пат добился повиновения; командир даже поверил тому, будто он на случай диверсии незамедлительно привезет взрывчатку.

Через полчаса все было погружено. Когда Пат собрался захлопнуть дверцу в машине, ее заклинило. Тогда он с силой хлопнул ее. Звук гулко прокатился, но даже и теперь нигде ничто не шелохнулось.

Когда мы уже пустились в обратный путь, я сказал:

— Вы, видимо, решили проверить на детонацию мины и взрывчатку, раз так хлопнули дверцей. Боюсь, качество нам пришлось бы тогда оценивать свысока.

— Черт возьми! — только тут до него дошло. — Дело действительно могло кончиться худо.

Доставленные в надежное место магнитные мины были первой добычей подобного образца. Изучение мин дало ценнейшие сведения по их конструкции, цели применения противником и эффективности.

Разумеется, мы хотели использовать удачную проделку с изъятием магнитных мин. Напрашивалась идея сообщить во вражеский Центр в Лондоне, что Риш обнаружил у одной из французских групп Сопротивления доставленные из Великобритании магнитные мины и взрывчатку, но те не знают, что с ними делать. И наоборот, будто у руководимых Ришем групп имеются хорошие возможности для проведения диверсий, однако нет взрывчатки. Поэтому будет своевременно дать им диверсионный материал для реализации их планов.

Я подготовил текст этой радиограммы, чтобы отправить ее через радиста Пьера в Лондон. Разумеется, взрывчатка не должна попасть в руки людей из движения Сопротивления, когда англичане пришлют ее.

Тем временем Пату следовало чаще встречаться с командирами групп и сдерживать их приветливым обращением и прежними средствами. Одновременно у него было задание попытаться разузнать, каким путем группа летчика Лефебра получала магнитные мины и пластит.

Но план не удался. Группы Сопротивления становились все более несговорчивыми. Они хотели иметь информацию о содержании радиообмена, который Риш через Пьера вел с Лондоном. Один из командиров также потребовал объяснений, где теперь находятся магнитные мины и взрывчатка и куда запропастились обе рации, которые Риш забрал в Сен-Жермен-ан-Ле для ремонта.

Таким образом, роль Пата пока еще не была полностью раскрыта, но о дальнейшем продолжении контригры думать больше уже не приходилось. Однако для рациональной оперативной работы на территории Франции и Бельгии, успешного завершения дела и чтобы рассеять подозрения командиров Сопротивления, без всякого сомнения, требовалось еще две-три недели. Если бы этого не удалось, все известные нам члены диверсионно-шпионских групп сменили адреса.

Теперь вопрос заключался лишь в том, как столь долго удерживать группы. Я посоветовал Пату на пару дней уехать на охоту в Барбизон и снять напряжение. Тем временем я собирался обдумать соответствующие меры и подготовиться к молниеносному задержанию всех установленных активных членов четырех групп Сопротивления. Приближался последний акт этой широкомасштабной драмы.

В день, а это было 15 сентября 1941 года, когда я отсылал Пата в Барбизон, произошло новое нападение на немецкого военнослужащего в Париже. Капитана Шебена расстреляли из укрытия на бульваре Страсбург. Несколькими днями ранее, 10 сентября, другой военнослужащий, штабс-боцманмаат Денеке неподалеку от метро «Порт-Дофин» получил слепое пулевое ранение в левое колено.

Эти вероломные акции могли повлечь за собой далеко идущие последствия.

Передо мной снова встал вопрос, не были ли эти покушения предприняты теми французами, что входили в группы, руководимые Ришем. Нельзя отмахнуться также от вероятности того, что члены группы, получавшие из Великобритании магнитные мины и пластит, совершали из засад планомерные нападения на немецких военнослужащих. Вполне вероятно, что командиры групп скрыли проведение этих операций от Риша, поскольку они ему больше уже не доверяли.

В последующие дни Пат употребил все свое красноречие, чтобы развеять вновь вспыхнувшее недоверие четырех командиров групп, но безуспешно.

Тогда я окончательно убедился в необходимости проведения широкомасштабной акции арестов. В целом служба контршпионажа к этому моменту во Франции и Бельгии установила около тысячи членов движения Сопротивления, которые в составе диверсионно-шпионских групп боролись против германских интересов. Я предложил своему непосредственному начальнику, полковнику Рудольфу, задействовать все имевшиеся во Франции и Бельгии подразделения тайной военной полиции, чтобы: во-первых, в один день махом захватить всех установленных членов диверсионно-шпионских групп;

во-вторых, одновременно провести обыски во всех домах, в которых проживают или укрываются разыскиваемые лица, в том числе на предмет обнаружения оружия, диверсионных материалов, радиоаппаратуры и документов;

в-третьих, начать незамедлительные допросы арестованных по их деяниям в диверсионно-шпионских группах, используя полученные документы в ходе контригры «Порто» и доказательный материал, который, вероятно, удастся получить в ходе обысков;

в-четвертых, территориальными подразделениями абвера в тесном взаимодействии с оперативными работниками, опираясь на данные, полученные в ходе нашей операции, быстро, по возможности на месте, обрабатывать новые, полезные для абвера, материалы, в особенности изъятые письменные документы по деятельности Сопротивления, проверять их на предмет, был ли причинен ущерб войскам и военным объектам и потребовались ли охранительные мероприятия в результате их преступной деятельности; далее, имеются ли сведения о ранее не выявленных шпионах и диверсантах, а также о курьерской и радиосвязи и, наконец, имеются ли данные, которые могли бы помочь в расследовании покушений на немецких военнослужащих.

Полковник Рудольф одобрил мои предложения. Все имеющиеся подразделения абвера и исполнительной власти во Франции и Бельгии получили необходимые для задержания и проведения следствия документы.

Одновременная акция по задержанию началась 9 октября 1941 года. В течение нескольких дней она привела к аресту в целом 962 человек, всех членов французских или бельгийских шпионско-диверсионных групп. У некоторых арестованных при себе находилось оружие и диверсионные материалы.

Теперь начались допросы в объемах, прежде невиданных для немецких властей. Во множестве городов оккупированных районов Франции и в Бельгии сидели под арестом люди, проходившие по делу. Со всеми органами территориального подчинения я вел небывалую по размерам служебную переписку. Следовало отправлять доказательный материал и получать ответы на бесчисленные вопросы, получаемые в каждом конкретном случае в ходе следствия и допросов.

В случаях, когда имелись неопровержимые доказательства шпионско-диверсионной деятельности против Германии и не ожидалось выявления новых-обстоятельств, дело передавалось в соответствующий военный суд. Было передано дело и несчастного бельгийского генерала Жено с его соратниками. Военно-полевой суд вынес ему и некоторым его помощникам смертный приговор.

Многие дела расследовались месяцами. Ведь для абвера было важно не то, чтобы вынесли как можно больше смертных приговоров, а скорее из допросов обвиняемых получить как можно более обширные сведения об объеме, организации и методах работы голлистской и английской агентурной сети, а также информацию для установления местонахождения убийц немецких военнослужащих. Но еще стоило и попытаться завербовать некоторых арестованных в качестве агентов абвера.

В этой связи было решено выпустить на волю несколько сот не слишком запятнавших себя арестованных, чтобы те немногие, что представляли интерес для вербовки, не попали бы тотчас под подозрение вражеской разведки и членов Сопротивления в сотрудничестве с абвером, если освободить только их одних.

И все же воплотить эти планы не удалось. На основании так называемого секретного предписания, вступившего в силу в декабре 1941 года, следствие в свои руки захватило РСХА (Главное управление имперской безопасности). Всех задержанных по делу «Порто» лиц, еще не представших перед военно-полевым судом, этапировали из оккупированных территорий и вывели из-под компетенции абвера. Я так никогда и не узнал, какая судьба постигла этих арестованных.

Но 11 или 12 дней спустя после начала арестов по делу «Порто» на оккупированной французской территории произошло еще два покушения на германских военнослужащих.

20 октября 1941 года военный комендант Нанта, подполковник Хотц, был застрелен пистолетным выстрелом из засады, а на следующий день в Бордо — военный советник Реймерс. В наказание за эти покушения командующий оккупационными войсками во Франции, генерал от инфантерии Отто фон Штюльпнагель, отдал приказ о расстреле 98 заложников. Французское население после этого пришло в крайнее возбуждение.

При таком положении дел меня вызвал к себе полковник Рудольф, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию в абвере.

Руководители нашей службы в Берлине в связи с последовавшими по делу «Порто» арестами свыше 900 человек и новыми покушениями на германских военнослужащих склонны были считать, что подавляющее число французского населения собирается подняться против оккупационных войск. Положение отделений абвера во Франции в такой ситуации, среди переполненного ненавистью населения, было плачевным: в количественном отношении это слабые, совершенно не подготовленные и не вооруженные для ведения уличных боев люди. Вопрос уже стоял так, не сформировать ли из годных к строевой сотрудников отделений абвера подразделения фронтовой разведки, а остальной персонал, и в первую очередь женщин, отправить обратно на родину.

Без всякого сомнения, эти господа из Берлина видели все в слишком мрачном свете, ситуация не была столь безнадежной. Например, промышленность и экономика продолжали ритмично работать, на предприятиях Рено в Булонь-Билланкуре с конвейера бесперебойно сходили грузовики для вермахта. И на множестве других предприятий французы без всякого принуждения производил и в больших объемах и без рекламаций продукцию для нашей военной промышленности.

Впрочем, тогда положение во Франции существенным образом определялось тем фактом, что французское правительство в Виши прилагало серьезные усилия, чтобы одолеть не только коммунистов, но и сторонников генерала Де Голля. Их инструкции всем подчиненным им исполнительным властям были примерно в таком духе.

В городах на оккупированных французских территориях без труда установили, что органы французской полиции тесно и без трений сотрудничают с органами нашей военной администрации и тайной военной полицией.

Все давало право с уверенностью считать, что значительно большая часть французов, как и прежде, стояла за маршала Петена и его правительство.

А в Париже жизнь пошла своим чередом, как и ранее. Когда караульная рота под музыку и барабанный бой по Елисейским Полям маршировала к Триумфальной арке, как и прежде, сотни и даже тысячи парижан собирались по сторонам улиц, чтобы полюбоваться спектаклем. Редко на лицах зрителей можно было прочесть гнев и ненависть. Скорее большинство смотрело вслед немецким солдатам с явным пониманием, нередко даже одобрением. Именно французы, благодаря своему великому и славному военному прошлому и традициям, проявляют большее понимание к подобным спектаклям, демонстрирующим силу и дисциплину. И разве нельзя смотреть на то, как во второй половине дня и вечером на бульварах, в кабачках, у кафе и бистро на каждом шагу прогуливались немецкие военные, приветливо беседуя с французами и француженками?

И все же большое число арестованных членов голлистской шпионско-диверсионной сети заставило особенно призадуматься тех, кто не был вместе с нами свидетелем этой контригры день за днем, неделю за неделей. Десятки тысяч французов уже догадывались, что более года на территории их страны находились немецкие дивизии. Но далеко не все из этих французов оказались готовы к тому, чтобы действовать против нас в качестве шпионов и диверсантов. Миллионы их, во всяком случае в тот момент, не желали иметь ничего общего с направленной против нас деятельностью тех соотечественников, что уже объединились в группы. Многие лучшие представители французов и не помышляли о борьбе против Германии. Одни считали, что должны поддерживать главу своего государства Петена, другие определили свою позицию вследствие сильной неприязни к Великобритании. Пример тому адмирал Дарлан.

Наиболее значительным для абвера был установленный в деле «Порто» факт, что группы Сопротивления возникли по инициативе особо активных, находящихся в стране французов, у которых, однако, не хватало профессиональных разведывательных знаний и навыков. Во время создания групп эти люди не имели связи с голлистской разведкой или английской Интеллидженс сервис. Пока отдельные структуры Сопротивления не создавались, не оснащались и не нацеливались на важные немецкие объекты планомерно из Лондона, они не представляли слишком большой угрозы. Дело «Порто» отчетливо показало, что одно лишь мужество, решительность и энергия на тайном фронте не являются решающими. 962 арестованных француза и бельгийца были подлинными патриотами, но не представляли, как вести подпольную работу. Поэтому патриоты не были достаточно предусмотрительными, и им оказалось не по плечу противостоять абверу. В целом, по моему мнению, они скорее навредили, нежели принесли пользу французскому движению Сопротивления.

И все же нельзя было не заметить, что положение на оккупированных территориях Запада, с точки зрения абвера, в целом с начала кампании в России существенно изменилось не в нашу пользу. Особенно ухудшение ситуации было заметно по тому, сколько дивизий прежних оккупационных частей отводилось и перебрасывалось на Восточный фронт. Во многих департаментах оккупированных французских районов теперь вообще не дислоцировалось никаких войск. Это значило, что непримиримо настроенные французы могли беспрепятственно объединяться, а разведывательные службы Великобритании и Де Голля могли гораздо легче устанавливать с ними контакт, чтобы снаряжать, руководить и использовать их против нас.

В некоторой степени разочаровывало то, что наша контригра «Порто» и многочисленные допросы в ходе крупной акции арестов не дали ни малейшего намека на убийц военнослужащих. Дальнейшие подобные нераскрытые покушения и обусловленные этим новые расстрелы заложников значительно ухудшали наше положение.

Арестованные в ходе акции группы фактически не имели отношения к покушениям; в этом я был уверен. Вообще было сомнительно, чтобы за этим стояли круги национального Сопротивления. Я не мог представить себе, чтобы эта террористическая война из-за угла направлялась британскими или голлистскими разведслужбами, хотя обе разведки должны были только приветствовать, если в результате нападений будут погребены до этого момента корректные отношения между немецкими солдатами и французским населением. Я полагал, что убийц военнослужащих следует искать в коммунистических кругах. Некоторые из наших доверенных лиц и агентов уже сообщали, что функционеры французских антикоммунистических партий были в этом уверены. Предположительно, преступники — это хорошо подготовленные агенты советских разведслужб. Убедительных доказательств работы секретной службы на Западе не было, но с началом боевых действий на Востоке этого противника следовало не упускать из виду.

Практическим результатом моего разговора с полковником Рудольфом стало решение сосредоточить все имеющиеся органы абвера и исполнительной власти на поисках убийц. Но успех наметился только месяцы спустя.


Глава 3 Период с июня 1941-го по лето 1942 года Положение во Франции после начала кампании в России | Секретные операции абвера | Дело «Поля» (R