home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



«Красная капелла»

Борьба с вражескими шпионско-диверсионными группами на оккупированных французских территориях осенью 1941 года и последующей зимой требовала приложить все силы, чтобы — любой иеной — как можно быстрее устанавливать и обезвреживать террористические группы, непрерывно наносившие удары по немецким военнослужащим. В результате этого органы абвера стали действовать в контакте с ГФП, как только те где-либо обнаруживали доказательства или всего лишь намеки на то, что определенные лица занимались антигерманской деятельностью. Подобный метод работы, с профессиональной точки зрения, в корне неверен. Но в этот отрезок времени надеялись, что при обысках квартир подозрительных лиц и в ходе их допросов удастся напасть на какие-либо следы, которые помогут установить разыскиваемых террористов.

Аресты 9 октября 1941 года по делу «Порто» в конечном счете были проведены именно из таких соображений. Однако расследование этого дела, как уже упоминалось, так же мало приблизило к обнаружению террористов, как и различные другие незначительные случаи, происходившие осенью 1941 года во Франции. Произведенный 17 ноября захват R'eseau Interalli'e тоже не дал никаких нитей к разыскиваемым преступникам. Арестованные по этому делу лица не имели отношения к нападениям из-за угла на немецких военнослужащих. А нападения все учащались.

Эти теракты имели ужасные последствия. Командующий войсками во Франции, генерал от инфантерии Отто фон Штюльпнагель и комендант Парижа (Большой Париж), генерал-лейтенант Шаумбург, предприняли целый ряд жестких карательных мероприятий против французского населения.

Рестораны и увеселительные заведения в Париже закрывались с пяти вечера и до пяти утра. Всем жителям строго запрещалось появляться на улицах с шести вечера и до пяти утра. В метро в указанное время прекращалось всякое движение. В городе с миллионным населением это приводило к невероятной сумятице и хаотичному скоплению транспорта, когда метро закрывалось. Евреи на оккупированной французской территории облагались денежной контрибуцией в один миллиард франков, что было равно примерно 50 миллионам марок. Большое число людей, в первую очередь уголовников, евреев и коммунистов, были депортированы на Восток на принудительные работы. Стали вновь прибегать к практике расстрелов заложников. 13 декабря 1941 года казнили четверых французов за хранение неразрешенного оружия, а на следующий день висело объявление:

«100 евреев, коммунистов и анархистов, о которых известно, что они имеют отношение к виновникам нападений, будут расстреляны…»

Тем самым наказывалось все население Парижа, привлекалось к ответственности и приводилось в крайнее возбуждение. Люди считали несправедливым столь жестокое к себе обращение, ведь в течение года они вели себя дружелюбно и лояльно по отношению к иностранным военнослужащим. Взметнулась широкая волна гнева и ненависти к немцам, бошам.

В этой ситуации громом разнеслась весть об объявлении войны США 7 декабря 1941 года, породившая в широких слоях населения Франции возмущение всем германским и одновременно надежду на поворот в войне.

Абвер с самого начала отговаривал от расстрела заложников. Было совершенно очевидно, что террористы, осуществлявшие вероломные нападения, являлись орудием Москвы. Жестокость по отношению к французскому населению, до того спокойному и лояльному, могла привести лишь к напряженности, которая в первую очередь была на руку Советскому Союзу. В тот период Советский Союз препятствовал нежелательному и опасному установлению дружественных отношений и началу переговоров между Германией и западными державами. Командующий оккупационными войсками во Франции, генерал Отто фон Штюльпнагель, разделял точку зрения абвера и отчаянно, но тщетно отбивался от данного Гитлером приказа.

Упомянутые нападения на членов французских антикоммунистических партий недвусмысленно показали, в каких кругах следовало искать злоумышленников. Кроме того, в декабре 1941 года появилось яркое доказательство того, что Москва орудует на оккупированных регионах на Западе с помощью агентов, руководимых по радио.

В начале декабря 1941 года подразделение радиоперехвата в Брюсселе запеленговало один радиообмен, который раньше никогда не фиксировался. Запрос в Центр радиоперехвата в Берлине показал, что засеченный передатчик был неизвестен и там. Поскольку речь не шла об радиообмене немецких служб или нелегалов, подразделение радиоперехвата сообщило о своих наблюдениях отделу абвера в Брюсселе. Речь могла идти лишь о радиообмене вражеских агентов. Служба абвера решилась на немедленный захват.

В ночь с 12-го на 13 декабря 1941 года служащие отдела абвера в Брюсселе и радиоперехвата произвели аресты. Вражеский радист как раз завершал сеанс связи. С ним удалось арестовать и других агентов. Однако перед арестом они все-таки смогли уничтожить письменные документы, обработкой которых как раз занимались. Арестованные на допросе вели себя образцово: ни слова не сказали о своих секретных заданиях и рабочих приоритетах. Тем временем зашифрованные радиограммы, отправленные в последние дни с этого передатчика и перехваченные службами контрразведки, не были дешифрованы. Поэтому оставалось неясным, какой шпионаж или диверсионную работу вели арестованные агенты и каких результатов они добились, Точно установили лишь одно, что агентурный передатчик передавал свои донесения в Москву советской разведке. Поэтому служба абвера в Брюсселе дала этому делу наименование «Красная капелла».

Только в результате дальнейших, полученных в последующие месяцы сведений стало понятно, что захваченная в Брюсселе агентурная группа принадлежит широко разветвленной шпионской организации, которая уже с давних пор насаждалась из Москвы десятками агентурных групп по всей Европе. Первоначально, разумеется, эта организация должна вести в первую очередь тайную работу против западных держав. Но после вступления германских войск во Францию ее перенацелили на Германию.

Офицер абвера в Брюсселе, капитан запаса Пипе, сотрудник отдела контршпионажа, которому была поручена разработка дела, обладал, как говорится, хорошим нюхом. Дни и ночи напролет работая над дальнейшим распутыванием, он почуял шанс в своей жизни. Преимущественно благодаря следственной работе отдела абвера в Брюсселе, в конце мая — начале июня 1942 года начались новые аресты вражеских агентов, руководимых из Москвы. Среди арестованных оказался и радист, работавший на коротковолновом передатчике «Герман». Используемые советской разведкой кодовые наименования отдельных передатчиков и другие одновременно являлись и наименованиями агентурных групп, отправлявших свои донесения через соответствующие коротковолновые передатчики.

При этом втором аресте в Брюсселе «красного передатчика» брюссельскому отделу абвера улыбнулось счастье. Среди разных документов он захватил чрезвычайно важные, составленные по-немецки, незашифрованные отчеты. Содержание их подкрепляло твердое подозрение, что агентурная группа «Герман» обладала наисекретнейшей военной информацией, о которой войсковые штабы и службы не могли иметь никакого представления. Например, там были донесения о планировании немецкого наступления в направлении Сталинграда; запланированном продвижении на Кавказ; точнейшие сведения о германских люфтваффе и производственных мощностях авиапромышленности, а также запасах горюче-смазочных материалов.

Без всякого сомнения, предатель, от которого на коротковолновый передатчик красных «Герман» поступали эти донесения, должен был сидеть в высоком государственном кресле. Значение этих предательских донесений вообще не поддавалось оценке. Если они уже были переданы по линии «Германа» в Москву, это предательство могло означать для немецких армий, уже продвинувшихся в юго-восточном направлении, крупные потери и поражение. Поэтому необходимо срочно довести существо дела до сведения компетентного руководства, чтобы предпринять соответствующие меры для выяснения источника предательства и прежде всего для безопасности немецких войск на юго-восточном театре боевых действий.

Удачливый офицер абвера, капитан-резервист Пипе, по поручению своего руководства незамедлительно выехал из Брюсселя в Берлин и там изложил шефу III отделения заграничной службы абвера, полковнику генерального штаба фон Бентивеньи, существо дела, предоставив изъятые шпионские материалы.

Шеф абвера, адмирал Канарис, тотчас подключился и подготовил доклад высшему руководству. И началась свистопляска. Абвером и РСХА, включившимся только теперь, летом 1942 года, начался розыск предателя, передававшего через передатчик «Герман» чрезвычайно важные сведения. «Красную капеллу» раскрыли исключительно силами абвера.

РСХА создало отдельное подразделение, занимавшееся делом «Красной капеллы», а служба радиоперехвата выделила свои лучшие силы, чтобы ближним и дальним перехватом пеленговать другие радиопередатчики «Красной капеллы». В течение нескольких недель установили предателя, от кого радист получал донесения о планах германского наступления на Востоке и о тактико-технических данных германских люфтваффе. Им оказался капитан ВВС Шульц-Бойзен, получивший у русской разведки псевдоним Коро и служивший в министерстве авиации Германа Геринга.

Перед арестами попытались установить круг лиц Коро. Выявлено следующее: Коро был связан с множеством лиц, преимущественно художниками, писателями и студентами, большинство из которых можно однозначно рассматривать как людей левой ориентации. РСХА с помощью сыщиков и постоянных постов наблюдения установило ближайший круг Коро. Ведь он еще не знал, что радиопередатчик «Герман» раскрыт, и потому не мог предупредить своих друзей и помощников.

В результате полицейских розысков вскоре стало известно, что множество лиц, общавшихся с Коро, были решительными противниками национал-социализма и в соответствии со своим мировоззрением и политической позиции искали пути и способы, как причинить ущерб национал-социалистическому правительству, разрушить его планы и помешать его действиям.

Таким образом, относительно быстро сотрудники РСХА, работавшие по этому делу, выяснили, что речь идет об обширном круге сопротивления, в который входили и лица, ведущие шпионаж в пользу советской разведки.

Теперь расследование дела «Красной капеллы» пришлось передать из абвера в РСХА. В соответствии с договоренностью, достигнутой в Праге в мае 1942 года между Канарисом и Гейдрихом, проведение следственных действий и вытекающих из них допросов и других мер дознания, даже в случаях, относящихся к компетенции абвера, полностью передавались в распоряжение РСХА.

Вследствие всех этих причин несколько месяцев спустя после обнаружения в Брюсселе агентурной радиостанции выяснилось, что специально созданное РСХА для разработки «Красной капеллы» подразделение работает непосредственно со службой радиоперехвата и вместе с ними принимает решения по допросам и руководит мероприятиями, тогда как военная контрразведка из дела почти полностью выключена. Правда, помощник отделения абвера IIIf в Брюсселе, в основном благодаря которому были произведены первые успешные аресты агентов «Красной капеллы», мог постоянно поддерживать тесный контакт с сотрудниками специально созданного подразделения РСХА.

В конце августа 1942 года ответственные сотрудники РСХА решили произвести аресты Коро и его ближайших сотрудников, хотя и понимали, что расследование еще далеко не завершено и отсутствуют неопровержимые доказательства преступных деяний большинства лиц из окружения Коро. На одном из совещаний, предшествующем арестам, представители РСХА даже признались в этом сотрудникам абвера. Но они заявили, будто Коро предупрежден и будто бы произошли некоторые события, которые делают бессмысленной дальнейшую отсрочку его ареста. Кроме того, они надеялись из допросов арестованных получить необходимые доказательства.

31 августа 1942 года Коро был схвачен. В последующие месяцы и вплоть до 1943 года шаг за шагом проводились последующие аресты лиц, входивших в ближайший круг Коро или связанных с ним. В целом на территории рейха было арестовано около 400 мужчин и женщин, подозреваемых в причастности к агентурным группам советской разведки, действующей в Германии

С помощью допросов, обысков на квартирах и установления лиц, исследования деятельности и прошлого арестованных удалось добыть дополнительный обвинительный материал против Коро и некоторых его сотрудников.

Прежде всего выявили, что Коро примерно в начале июня 1941 года встречался с резидентом агентурных групп русской разведки в Европе, от которого получил радиопередатчик с шифрами и соответствующие инструкции. Его радист уже установил радиосвязь с Москвой, но она оказалась утраченной, поскольку инструкции с расписанием сеансов связи, доставленных этим резидентом, то ли были неполными, то ли ими неправильно пользовались. Поскольку его канал связи не функционировал, Коро передавал важные донесения в Москву через соседнюю организацию «Красной капеллы» в Бельгии.

Таким образом, расследование Коро и его окружения оказалось далеко не безрезультатным. Подготовлены неопровержимые доказательства, что организация передавала шпионские сведения врагу, которые могли иметь тяжелые последствия для воюющих на Восточном фронте армий. Кроме того, получены новые сведения об агентурных группах, работавших в Европе на советскую разведку. Тем не менее произведенное задержание, с профессиональной точки зрения, было преждевременным. Большую часть связанных с Коро арестованных пришлось отпустить, поскольку не смогли доказать их преступных деяний. Но позднее стало очевидным, что советская разведка еще минимум год после ареста Коро получала шпионские донесения из Германии, которые по значимости не уступали сведениям, передаваемым им в Москву.

Следовательно, в тот период в германских военных или гражданских органах действовали и другие шпионы советской разведки.

После захвата в Брюсселе радиста красных Германа с несколькими его помощниками, само собой разумеется, велось расследование не только на территории рейха, но и на всех оккупированных Германией территориях по установлению других агентурных групп советской разведки. При этом успешнее всего действовал радиоперехват, в течение нескольких месяцев установивший примерное местоположение около дюжины или более того коротковолновых передатчиков, которые с территории, контролируемой Германией, передавали информацию в Москву.

Потому уполномоченные органы РСХА и абвера прикладывали все усилия и использовали все возможные средства, чтобы обнаружить радистов красных и парализовать деятельность находящихся с ними на связи агентурных групп. Началась лихорадочная борьба с разветвленной организацией «Красная капелла». Службы радиоразведки абвера беспрерывно перехватывали зашифрованные радиограммы, направляемые установленными «передатчиками красных» в Москву, но расшифровать их было крайне сложно, поскольку враг использовал неизвестные шифровальные коды. Значительно усиленный персонал так называемых взломщиков шифров систематически занимался, не зная кода, работой по дешифровке, требовавшей почти сверхчеловеческого напряжения.

Затем службы радиоперехвата с помощью всех имеющихся подразделений ближней пеленгации попытались точно определить местонахождение «передатчиков красных», приблизительно засеченных службой дальней пеленгации, в то время как подразделения абвера и гестапо (тайная государственная полиция) в эти места направляли осведомителей, чтобы выявить там работавшие или предполагаемые агентурные группы.

Правда, сил для контршпионажа на оккупированных территориях было еще меньше, нежели на территории рейха. К тому же подпирало время. Во что бы то ни стало «передатчики красных» должны быть нейтрализованы. А из перехваченных шифрованных радиограмм выяснилось, что они ежедневно отправляют донесения в Москву. Поэтому почти во всех случаях аресты проводились сразу, как только на основании радиоперехвата появлялись перспективы неожиданно захватить радиста красных во время радиосеанса, невзирая на то, будут или нет установлены агенты, от которых радист получал донесения для передачи в Москву.

В таких обстоятельствах за сравнительно короткое время (приблизительно семь месяцев) помимо уже описанных арестов круга Коро в 1942 году удалось захватить следующих радистов: в мае в Мейсон-Лаффитте, на северо-западе от Парижа; в июне на Монмартре в Париже; в сентябре в Амстердаме и Гааге; в октябре в Брюсселе; в ноябре в Марселе. Одновременно был взят заместитель шефа агентурных красных групп по Франции, Бельгии и Нидерландах, имевший различные конспиративные псевдонимы, но больше всего известный под кличкой Кент.

Прямо перед Рождеством 1942-го также удалось арестовать руководителя агентурных групп красных во Франции, Жильбера — Большого Шефа, как его называли ближайшие подчиненные. Затем в Париже и его окрестностях выявили четверых радистов, принадлежавших к агентурным группам, которые вел Жильбер.

В период между Рождеством 1942-го и Новым 1943 годом в Париже арестовали агента Гарри, игравшего ведущую роль в шпионской сети «Красной капеллы» во Франции. В январе 1943 года арестован вражеский радист в Лионе со множеством агентов. С марта по июнь происходили дальнейшие аресты радистов и агентов, работавших на советскую разведку в этих же странах.

Тем самым оперативные мероприятия против западноевропейской ветви «Красной капеллы» были в основном завершены.

В целом во время этих акций под арестом оказались около 200 человек во Франции и примерно столько же человек в Бельгии и Нидерландах. Таким образом вместе с арестованными на территории рейха 400 мужчинами и женщинами, принадлежавшими к кругу Коро, под арестом находились 800 человек. Конечно, доказать причастность к шпионским группам «Красной капеллы» всех было невозможно. Некоторые находились только под подозрением, что являются агентами советской разведки или пошли на государственную измену. Большую часть из них все же бесповоротно изобличили в шпионской деятельности изъятыми уликами: коротковолновыми передатчиками, тайными кодами, планами сеансов связи и шпионскими материалами. Успех был необычайный. Поэтому понятно, что некоторые участвовавшие в операции офицеры службы радиоперехвата абвера в декабре 1942 года считали: «Красная капелла» отыграла, ее прежняя организация мертва.

Но так ли это было на самом деле? Единственно, в чем можно быть уверенным, что с декабря 1942 года едва ли откуда-нибудь на территории, подвластной Германии, регулярно по радио передавалась информация в Москву. Служба радиоперехвата провела эффективную работу. С радистами агентурных групп красных в рейхе и на территории, оккупированной Германией, в основном покончили. Если кто-то еще и оставался на свободе, то уже не решался на регулярные и длящиеся более одной минуты радиопередачи.

Но участвовавшие в деле специалисты из абвера и РСХА понимали, что в общем и целом под замком сидели лишь радисты «Красной капеллы» с некоторой частью руководителей. Сами же агентурные группы только в отдельных случаях были разрушены настолько, что могли считаться уничтоженными. В соответствии с этим приходилось учитывать, что минимум часть агентурных групп «Красной капеллы» будет продолжать работать и станет искать новые каналы связи с Москвой. Также имелось предположение, что в разведцентре в Москве после первых арестов радистов красных, произведенных зимой 1941/42 года, очень быстро получили информацию о методах и способах работы абвера и полиции.

Кроме того, зондеркоммандо РСХА, забравший себе дело по «Красной капелле», решил начать контригру по радио: изъятые коротковолновые радиопередатчики красных продолжали функционировать в том же режиме, как если радисты красной агентуры, работавшие на этих передатчиках, находились бы на свободе. Разумеется, подобная мистификация была возможна лишь в том случае, когда при изъятии коротковолнового передатчика красных в наши руки попадало разработанное разведцентром в Москве расписание сеансов связи и шифры.

В этой связи во множестве случаев захваченные радисты красных «перевербовывались». Им обещали жизнь и свободу, если они, когда нам понадобится, окажут услуги и отныне станут передавать составленные и зашифрованные германской стороной донесения.

С целью глубокого проникновения в структуру и деятельность агентурных групп «Красной капеллы» зондеркоммандо РСХА даже перевербовал обоих резидентов этой организации по Франции и Бельгии, Жильбера и Кента.

Первые из этих контригр ведущие сотрудники РСХА начали сразу после первых арестов в Брюсселе и Генте и вели их примерно до осени 1942 года. С германской стороны они получили обозначение «Бук», «Ель» и «Липа». Последние такого рода контригры с Москвой проводились в феврале, марте и апреле 1943 года из Парижа и частично продолжались вплоть до весны 1945 года.

РСХА и выделенные им сотрудники зондеркоммандо контригрой по радио преследовали многие цели. Во-первых, Москва должна была как можно позже обнаружить изъятие соответствующих коротковолновых радиопередатчиков. Тем самым следовало воспрепятствовать предупреждению московского радиоцентра по неизвестному немецкой контрразведке каналу оставшимися на свободе агентами групп, в которых были произведены аресты. Во-вторых, с помощью контригры следовало достичь того, чтобы Центр в Москве давал новые разведывательные инструкции. По ним надеялись определить, к каким объектам в сфере германского влияния советская разведка проявляет наибольший интерес и какие цели она преследует. В-третьих, предпринималась попытка дезинформации московского разведцентра по объектам, особенно интересовавшим советскую разведку.

Против контригры в свете первой задачи возразить было нечего. Она главным образом преследовала полицейские цели. Требовалось время, чтобы без помех со стороны вражеской разведки и дальше раскрыть нащупанные агентурные группы. Но обе другие задачи вовлекали РСХА уже в сферу чисто военных интересов. Все агентурные группы «Красной капеллы» занимались почти исключительно военным шпионажем. Хотя разведывательные задания московского Центра были направлены не впрямую на военные объекты, тем не менее, по меньшей мере косвенно, они касались обороноспособности страны и состояния вермахта и военной промышленности.

Исходя из обстоятельств, начиная каждую из этих контригр, следовало учитывать и то, что Москва уже через несколько дней от еще не арестованных агентов может узнать о ликвидации коротковолновых передатчиков, пытавшихся запустить дезинформацию по важнейшим вопросам военных операций и планирования. Высокие военные чины, в особенности главнокомандующий группой армий «Запад», которого просили оказать содействие, отнесся к этому весьма сдержанно, то есть к изготовлению дезинформационных донесений для русской секретной службы. Впрочем, московский Центр, как это нередко выяснялось, был настолько хорошо информирован и ставил настолько точные вопросы, что вряд ли придуманная ложная информация звучала бы правдоподобно. Например, перед главнокомандующим группой армий «Запад» отдела Ic (АО) стояла очень непростая задача ответить на вопросы русского разведцентра:

— В самом ли деле Гудериан находится на Восточном фронте?

— Подчинены ли ему 2-я и З-я армии?

— Входит ли в армейскую группу Йодля 4-я или какая-либо другая танковая армия?

— Действительно ли 7-я танковая дивизия ушла из Франции, куда?

— Как давно размещается новый штаб дивизии в Шербуре? Его номер'?

— Каким образом проходит переформирование 26-й танковой дивизии?

Военное командование, как уже говорилось, не выражало особого желания заниматься подобными вопросами Москвы и придумывать на них дезинформирующие ответы. Ибо было бы достигнуто обратное желаемому, если противник уже знает, что используемый радиопередатчик находится в немецких руках.

Так, как складывались обстоятельства, направления контригры в деле «Красной капеллы» могли преследовать лишь ограниченные, преимущественно полицейские разведывательные цели. Несомненно, гораздо умнее вести ее лишь короткое время и не ждать, пока не выяснится, что русская разведка раскусила немецкую контригру. Некоторые из этих радиоигр велись годами и прекращались только тогда, когда уже не давали никаких результатов. Кто знает, как давно советская разведка разгадала немецкую дезинформацию и какую пользу она из всего этого извлекла? Правда, на Западе об этом нет никаких документальных свидетельств.

Но в целом агентурную сеть «Красной капеллы» на территории, подвластной Германии, уничтожили уже к концу 1942 года.

Причудливой судьбе между тем было угодно, чтобы как раз самые главные агенты «Красной капеллы», Жильбер и Кент, не предстали перед германским судом. Жильберу при мистических обстоятельствах удалось бежать из-под ареста; Кент в конце войны, в сопровождении начальника зондеркоммандо, специально назначенного РСХА для борьбы с «Красной капеллой», промаршировал в Россию.


Дело «Поля» (R | Секретные операции абвера | «Красная тройка»