home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Последняя фаза войны

Наказания национал-социалистического режима, последовавшие за событиями 20 июля 1944 года, в особенности казни многочисленных бойцов Сопротивления, коснулись и многих сотрудников абвера и членов их семей. Последствия во фронтовой разведке, как и по всему вермахту, были удручающими.

О внутренней сплоченности военных подразделений и ведомств и единодушной поддержке руководителя государства и его правительства уже не шло и речи. Этой разобщенности в большой степени способствовало развитие событий на Западном фронте. Кроме того, в вермахте и среди населения все больше распространялось мнение, что война будет проиграна, если на мировой политической арене не произойдет какого-нибудь чуда. Но говорили об этом лишь в тесном дружеском кругу, поскольку иначе грозила опасность предстать перед судом за пораженчество или быть расстрелянным без суда и следствия.

Насколько просто все это случалось, свидетельствует дело полковника Рудольфа, бывшего руководителя главного управления абвера по Франции. Во время поездки по железной дороге он разговорился с одним военным врачом, который только что узнал о своем переводе в Мец и безудержно радовался, что сможет переехать со своей семьей в этот прекрасный город. Это происходило в тот момент, когда в Германии уже мало кто серьезно верил в окончательную победу рейха. Рудольф посчитал своим человеческим долгом в разговоре упомянуть, что Мец после войны, по всей видимости, не останется немецким городом. Этого оказалось достаточно. Врач донес на полковника Рудольфа, того арестовали и вынудили отвечать за пораженческие речи. Случайно расследование попало в руки одного высокого чина уголовной полиции, который многие годы знал полковника Рудольфа и был к нему расположен. Своей жизнью полковник обязан этому счастливому случаю и победоносному продвижению войск союзников.

Но настроение и боеготовность офицерского корпуса групп фронтовой разведки на Западе подверглась жесткой проверке еще и другими вмешательствами государственных служб безопасности. Отцы многих офицеров фронтовой разведки после событий 20 июля 1944 года были арестованы, поскольку подозревались в антигосударственных деяниях, в том числе отец одного лейтенанта в одной из подчиненных мне групп фронтовой разведки. Поставьте себя на место этого офицера, от которого требовалась дисциплина и боеготовность до последнего, тогда как отец его сидит в тюрьме. (Я отправил сына на несколько дней в отпуск, чтобы он поддержал своего отца, человека, уже многие годы играющего важную роль в Федеративной Республике, насколько она тогда вообще была возможна.)

Но несмотря на все: бесперспективное военное положение и сомнение о продолжении борьбы с германской стороны, военнослужащие фронтовой разведки до самого конца войны были верны своему долгу.

Это представляется тем более удивительным, когда еще раз мысленно возвращаешься к задачам и способам работы войск фронтовой разведки. Ведь их не вводили в бой единым строем, как все обычные войска, а действовали они поодиночке, по двое или мелкими группами. Многие сотрудники фронтовой разведки самостоятельно жили где-нибудь в Париже, Бордо, Тулузе, Марселе, Лионе или в каком-нибудь совсем маленьком городке. Некоторые из них даже жили нелегально под видом гражданских лиц среди французов. Немало военнослужащих фронтовой разведки провели во Франции уже по нескольку лет и обрели здесь подлинных друзей. Большинству пришлись по вкусу образ жизни французов, их свободолюбивый нрав и открытость в политических и мировоззренческих вопросах. А также не в последнюю очередь шарм француженок.

Насколько же сильным должно быть искушение у этих немецких военнослужащих затеряться в городах Франции. Любой из них мог сделать это с легкостью. Для многих открывалась прямая дорога в Испанию и Швейцарию. Но как только отдали приказ к отходу, никто из III управления фронтовой разведки не остался во Франции.

В целом существовали три причины, приведшие к подобному результату, сегодня для многих совершенно непостижимому.

Это, во-первых, жесточайшие воздушные бомбардировки, которым союзники подвергали германские города. Каждый солдат, будучи вне пределов рейха, не находил себе места, беспокоясь, не остались ли без крова и не ранены ли его близкие, родственники и друзья, не нуждаются ли они в помощи. Солдаты не желали покидать близких и родину в час тяжелых испытаний.

Во-вторых, таков характер германского солдата. Дезертирство ими воспринималось как трусость и бесчестие. Для многих свою роль сыграли страх обвинения в дезертирстве и возможность позорного расстрела.

А еще, в-третьих, тлела надежда на США, что эта страна — в то время самая мощная великая держава — повернет вместе с вермахтом против Советского Союза, если Германия сложит перед западными державами оружие. Эту надежду питали многие немецкие солдаты вплоть до апреля 1945 года.

Но для обдумывания всех этих вещей у немецких солдат после вторжения уже оставалось мало времени. Боевые действия требовали наивысшего напряжения всех моральных и физических сил, не в последнюю очередь потому, что контршпионаж после открытия фронта на Западе и захвата французских территорий союзниками ставил все новые задачи.

Годные к строевой сотрудники службы контршпионажа, как уже описывалось, за несколько месяцев до вторжения были сведены в боевые подразделения, части III управления фронтовой разведки на Западе и стали мобильными. В зависимости от ситуации и потребности входившие в них команды и отделения во Франции, Бельгии и Нидерландах могли моментально изменить место дислокации и направленность своей деятельности. Зато их командная инстанция, III главное управление фронтовой разведки на Западе, под моим руководством сначала оставалась в Париже в отеле «Лютеция». Но с 17 августа 1944-го до начала мая 1945 года я вместе с моим штабом и всем оборудованием был вынужден 11 раз менять дислокацию, чтобы не потерять связи с главнокомандующим и подчиненными мне войсками.

Что означает подобная частая передислокация руководящего органа абвера, может оценить лишь тот, кто знает, каково перевозить все — оружие, радио- и фотоаппаратуру, спецчернила, дела и валюту, чтобы планомерно, бесперебойно руководить подчиненными подразделениями и зависящими от них доверенными лицами.

Ведь в различных районах боевых действий на Западе в целом действовали четыре подразделения фронтовой разведки и 16, а иногда до 18 команд, которые оперативно управлялись и оснащались для секретных операций главным управлением. Только одна наличность в валюте, которую приходилось держать при себе моему ведомству и которая предназначалась для оплаты проездных расходов и прежде всего шла на содержание всех работавших на III управление фронтовой разведки нелегалов и агентов, включая их близких, занимала несколько ящиков размерами 100 сантиметров длиной и 60 сантиметров шириной и высотой.

Один из вопросов, возникавших передо мной после вторжения, звучал следующим образом: как быть с нелегалами и агентами, которых уже больше нельзя использовать в отвоеванных врагом районах и жизни которых будет угрожать опасность, если они останутся во Франции?

Мне приходилось заботиться о том, чтобы эти доверенные лица и агенты — внушительное количество — выехали в Германию и соответствующим образом устроились. Среди них были и французы, настроенные антикоммунистически и все еще считавшие своим долгом борьбу на стороне Германии.

Затем возникла новая задача: обучение доверенных лиц и применение их на отвоеванной союзниками территории Франции для борьбы со шпионажем и одновременно для военной разведки. С этой целью на территории Германии создавались диверсионно-разведывательные школы. Здесь обучающимся на ускоренных курсах преподавали различные дисциплины, в особенности по структуре разведслужб и армий союзников. Далее по меньшей мере каждый третий должен был стать радистом и научиться прыгать с парашютом, чтобы после успешной засылки на вражескую территорию отправлять по радио через линию фронта донесения.

Затем новые проблемы возникали оттого, что в результате расширения фронта на Западе подразделения фронтовой разведки нередко привлекались территориальными командующими для решения чисто военных задач. В таких случаях они полностью отвлекались от выполнения своих собственных. Бывало и так, что эти подразделения вместо задания по сбору информации о неприятеле получали приказ об определении местонахождения собственных частей.

Так, в начале сентября 1944 года, когда союзники принудили германские армии на северном фланге поспешно отступать, от главнокомандующего я повторно получил распоряжение установить на местах боев, существуют ли еще определенные штабы наших армейских корпусов и дивизий, во всяком случае, где и как с ними можно связаться.

Помимо новых задач, возникавших перед III управлением фронтовой разведки вследствие вторжения и начала маневренной войны, по-прежнему оставались собственные задачи по контршпионажу, и они должны были выполняться.

На французских территориях, отвоеванных союзниками, подразделения фронтовой разведки оставляли доверенных лиц. Некоторых из них снабжали рациями, и они, хотя и редко, присылали радиодонесения вплоть до 1945 года. Из-за них радистам I и II управлений фронтовой разведки приходилось круглые сутки работать на прием. Командиром I управления фронтовой разведки тогда был подполковник Геррлиц, старый офицер абвера. Я часто встречался с ним, чтобы обменяться результатами и опытом. При этом чаше всего речь шла о продолжении ведения доверенных лиц, работавших в Великобритании, Северной Африке и нейтральных странах.

Правда, анализ немногочисленных, еще поступавших в то время оттуда радиограмм не давал много работы. В основном она состояла из дешифровки донесений и передаче их главнокомандующему войсками на Западе. А вот большие трудности, напротив, возникали при обеспечении через Испанию, в которую абвер легко проникал из Франции, всем необходимым этих действующих за границей сотрудников абвера.

Но с конца августа 1944 года поездки курьеров фронтовой разведки в Испанию стали возможны лишь кружным путем. В результате этих осложнений постепенно обрывались связи с теми доверенными лицами в западных странах и Африке, у которых не имелось радиосвязи.

Другая задача для меня и подчиненных мне подразделений на том последнем этапе войны состояла в поиске приказов и других письменных документов противника на полях сражений. Хотя немецкие военные операции в этот период времени в целом протекали менее успешно, подразделениям III управления фронтовой разведки нередко удавалось изымать отдельные приказы и в некоторых случаях даже полную документацию, перевозимую английскими и американскими штабами. Благодаря анализу полученных документов добывалась ценная информация. В сентябре 1944 года, например, из изъятых документов стало ясно, проведение каких мероприятий предполагается американской разведслужбой после оккупации германских территорий. Произошло это так.

Когда фронт у «линии Зигфрида» еще не стабилизировался, на западном берегу Сюра, к северу от Эхтернаха, пулеметным огнем немецких войск, занимавших позиции на восточном берегу, был подбит американский джип. Немецкие солдаты переправились через реку и увидели, что двое пассажиров убиты. Третьего, раненного, взяли в плен. Из машины забрали секретные брошюры и многочисленную документацию.

Это были документы американской разведки CIC (Counter Intelligence Corps). Анализ их впервые дал показательные сведения о видах и объеме мероприятий, предусматриваемых союзниками по отношению к германским генштабистам, сотрудникам абвера, гестапо и тайной государственной полиции после оккупации Германии. Среди этих мер предусматривался автоматический арест свыше 100 тысяч лиц.

Сотрудникам фронтовой разведки, переводившим и переправлявшим эти документы по заинтересованным инстанциям, открывались отнюдь не радужные перспективы.

В большом объеме попадались документы строевых частей союзников во время германского наступления в Арденнах. В дни перед Рождеством 1944 года подразделения фронтовой разведки центнерами изымали секретные приказы, планы и карты многих английских и американских дивизий, штабы которых были захвачены врасплох или разгромлены. Главнокомандующий войсками на Западе благодаря этим документам мог составить себе полную картину о частях противника, противостоящих ему на Западе.

Но самая важная задача частей III управления фронтовой разведки на Западе в последние девять военных месяцев состояла в разработке и проведении операций по дезинформации неприятеля. Об этом направлении работы уже рассказывалось в главе «Дезинформация неприятеля». Вышеизложенное стоит дополнить кратким описанием операции «Генрих», свидетельствующим о том, что сотрудники фронтовой разведки даже в конце войны, несмотря на удручающую ситуацию, думали и искали пути решения поставленных перед ними задач.


20 июля 1944 года в Париже | Секретные операции абвера | Операция «Генрих»