home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 16

Средиземноморский Альянс. Остров Крит. Ретимнон. 04.10.2064

Ночь. Легкий и ненавязчивый шум осеннего леса. Небольшая поляна посреди заросших кустарником и деревьями развалин, и на ней почти четыреста воинов, которые ждут сигнала от наших разведчиков, которые ушли вперед. В просветах между стволами кедров и молодых дубков можно видеть усыпанное яркими и крупными южными звездами черное бархатистое небо. На душе так легко и свободно, что это даже странно, и я не понимаю причин подобного своего состояния. Скоро в бой, а вместо волнения покой. Может быть, это оттого, что я привык к войне, стрельбе, взрывам, крови и потере близких людей? Нет, вряд ли. Окончательно привыкнуть к войне я так и не смог. Отстраняться от нее, и воспринимать ее как что-то временное и преходящее, это да, научился, а сжиться с ней так и не сумел.

— Все как в юности, да, Мечник? — позади меня раздался тихий голос Кума.

— В смысле? — не оборачиваясь, спросил я.

— Ну, лес, ночь, горы, развалины. Мне все это Кавказ и службу в гвардии напоминает.

— Действительно, все как в дни нашей юности, — согласился я. — За плечами РД, поверх горки разгрузка, а в руках автомат.

— Вот и я о том же, — Кум встал рядом и вгляделся в ту сторону, куда ушли пластуны. — Что-то долго от Игнача ни слуху, ни духу, и рация молчит. Как бы не случилось чего…

— Не беспокойся, — где-то неподалеку был Лихой, который сопровождал разведку, и я его чувствовал. Пес дышал ровно и был спокоен, а значит, у пластунов все в порядке. — Игнач уже на подходе.

Командир БЧ-4 промолчал, только бросил на меня быстрый взгляд, и снова отвернулся. Не понимает камрад, отчего иногда я знаю что-то, чего знать вроде бы не должен. Конечно, о разумности Лихого он в курсе, поскольку принимал участие в походе на Калмыкию. Однако кроме меня пес ни с кем не общается, так что всеми остальными членами нашего отряда он все равно воспринимается как дрессированная собака, умное и полезное животное. Меня это устраивает, и никому, даже самым близким людям, о том, что пес далеко не так прост, как кажется, я говорить не собираюсь. Кому надо, тот в курсе, а лишними мыслями забивать головы боевых товарищей не надо.

Ладно, думки прочь, пора сосредоточиться на деле, тем более что Игнач появился. Мягким скользящим шагом казак быстро прошел от опушки. Он остановился напротив нас с Кумом, дождался Крепыша, который подбежал к нам, и начал доклад:

— Дорога чистая. Были три боевых дозора с пулеметами, один на дороге и два чуть в стороне. Местные бойцы расслаблены настолько, что на постах спали. Всех взяли в ножи, так что вперед можно идти спокойно. Мои парни уже на окраине базы, там тишь да гладь, все отдыхают, и беды не чуют. Единственное место, где наблюдается движение это порт, горит свет, работают дизеля, и часовые не спят. В общем, если где и будут серьезные проблемы, то только там.

— Отлично поработал, братка, только почему рацию отключил?

— На центральном посту был радиосканер. Не знаю, рабочий или нет, но поостерегся. Мало ли, вдруг и в местном штабе такой прибор имеется.

— Правильно. Кого-то допросил?

— Старшего на посту, капрала. Знает он немного, но кое-чего полезного сообщил. На базе все без изменений и за текущий месяц никаких перетасовок подразделений и кораблей не было. Можно работать по плану, и есть только одно, что из него выбивается.

— Что?

— Сын адмирала бывший полковник Папастратос сейчас на вилле отца отдыхает. Как бы с охраной осложнений не было. Может быть, стоит твой отряд усилить?

— Нет, усиления не требуется, и то, что здесь один из сынов местного хозяина, совсем не значит, что охрана должна бдить в усиленном режиме, — приподняв левую руку, я посмотрел на хронометр: — Сейчас два часа пять минут. Медлить не будем, так что, други мои, начинаем работу. Постарайтесь в начале не шуметь и, по возможности, обходиться глушителями и ножами. Как поняли?

— Ясно.

— Понятно.

— Сделаем все как надо.

— Давите любое сопротивление, и никого не жалейте. Эти падлюки наши родные берега обстреливают, а здесь чувствуют себя спокойно, и думают, что на Крите им курорт, но хрен они угадали. Альянс хотел войны, и он ее получит! Ну, за работу! Вперед!

Штурмовые группы покидают поляну, и каждая направляется к своей цели. Со мной сорок бойцов и присоединившийся к нам на опушке Лихой. Разумный пес, походя, трется об мою ногу всем своим мощным восьмидесяти килограммовым телом и длинными прыжками уносится к нашей цели, вилле адмирала Папастратоса.

Мы торопимся, но, тем не менее, идем достаточно тихо. Группа проходит мимо опустевшего блокпоста на дороге, пересекает небольшой ручей и с тыла подходит к четырехэтажному особняку на окраине Ретимнона. Воины ждут команду, а я разглядываю объект нашей атаки.

Дом окружен полутораметровым кирпичным забором, за ним хорошо ухоженный парк, с цветниками и каменными дорожками, которые ярко освещены электролампами. Все здесь именно так, как рассказывали пленные средиземноморцы, ранее бывавшие в Ретимноне.

Да, неплохо устроился адмирал, любит комфорт, удобство и красоту. А где же у нас охрана из хваленых морпехов? Вроде бы их здесь не меньше ста человек должно быть, а пока никого и не видел. Как-то это все странно, а может быть, что и наоборот, закономерно, расслабились вражеские воины и на службу забили. Впрочем, пора начинать, а что будет дальше, посмотрим.

Я присаживаюсь на корточки, и делаю щелчок пальцами. Ко мне сразу же склоняются головы четырех сержантов, каждый из которых командует десятком бойцов. Все обговорено заранее, еще на борту «Ветрогона», но никто не ожидал, что здесь все так просто будет, а потому, план атаки особняка меняется на ходу.

— Проникаем на территорию, — шепчу я сержантам. — Первый, второй и третий десятки занимаются казармой. Она через сто пятьдесят метров влево, возле основного въезда на территорию. Старшим командиром назначается Колыч. Получится все тихо сделать, хорошо, а нет, закидывайте здание гранатами и никого не жалейте. Четвертый десяток со мной. Мы идем в дом. Пошли!

Темными и быстрыми тенями, без всякого лишнего шума, воины перемахивают забор и оказываются в парке. Основные силы направляются к казарме морпехов и КПП, а я и четвертый десяток, все так же, в сопровождении чуткого Лихого, движемся к особняку.

Парадная дверь, смесь редких пород дерева, стекла и позолоты, распахнута настежь. С того момента как группа оказалась на территории, проходит всего полторы минуты, а мы уже оказываемся внутри. Рядом с дверью дежурка, небольшая каморка пять на три с половиной метра, и в ней первые наши противники, три морских пехотинца из внешней охраны. Враги не спят, но и службу не несут, сидят за невысоким столиком и азартно режутся в карты. К бою они не готовы, и их оружие в пирамиде, а мы напротив, изначально знали на что идем. В каком-то недоумении, морпехи смотрят на Лихого, который оскалил клыки и на стволы автоматов, практически упирающиеся в их тела. Закричать или как-то иначе поднять тревогу они не успевают, наши воины бросаются на врагов и давят их как крысят в норе. Несколько человек сплетаются в тугой клубок на полу, но вот, он рассыпается на составные части, морпехи повязаны, их рты забиты кляпами и, пока окончательно не решено, что с ними делать, они будут считаться пленными.

Проходит менее минуты, и внутренний пост обезврежен. Отлаженными двойками и тройками бойцы четко рассыпаются по дому. Разумный пес ведет их к комнатам, где отдыхают личные телохранители Папастратосов, а мой путь наверх, туда, где проживают хозяева этого особняка.

Шлеп-шлеп! Шлеп-шлеп! Я на третьем этаже, затаился на лестнице, и слышу, как по коридору мне навстречу идет один человек. Пролетает секунда, вторая, третья и передо мной появляется высокий и крепкий парень лет двадцати, одетый, как и полагается местному бодигарду: светлые брюки, синяя рубашка с коротким рукавом, наплечная кобура и в ней ствол пистолета. Единственное, что не по уставу, обычные плетеные тапочки на ногах. Скорее всего, телохранитель увидел тени в саду или услышал шум за окном, встревожился и теперь идет к охранникам.

— Что, милок, расслабился? Про службу забыл? — киваю я на тапочки.

Охранник, никак не ожидавший того, что ему в тело упрется автомат, моих слов не понимает и, в полной растерянности, послушно смотрит на свои ноги. Короткий и резкий удар прикладом в челюсть. Хруст! Несколько зубов выпадает на лестничную ковровую дорожку, а сам он, в беспамятстве ударяется об стену, и съезжает по ней вниз. Нормальный ход. Вынимаю из кобуры бодигарда поставленный на предохранитель пистолет, одну из многочисленных разновидностей «Беретты», и продолжаю поиск господина Папастратоса-младшего.

Широкий и хорошо освещенный коридор. Кругом шикарные ковры, на стенах старинные картины, а между ними статуи, возможно, что и античные шедевры. Мне не до красот, я ищу адмиральского сына, и начинаю обход спальных помещений.

Одна дверь. Приоткрываю, никого. Огромная кровать с самым настоящим балдахином заправлена и нетронута. Дальше, то же самое, а вот за третьей дверью я нахожу того, кто мне и нужен, разжалованного полковника армии Альянса, бывшего командира 14-го пехотного наемного полка Филиппа Папастратоса, который в тиши и покое одного из отцовских особняков переосмысливает свои прошлые ошибки.

Хозяин помещения не спал и я подловил его в такой момент, что и сам на какой-то миг растерялся. Откинувшись на спину, бывший полковник сидел на мягкой кушетке. Глаза его были прикрыты, полумрак мягкого ночного освещения легкой тенью накрывал лицо, и он постанывал от удовольствия. Ха! Надо сказать, было отчего, поскольку между его ног расположилась стройная и грудастая негритянка в таком же, как и у вырубленного мной бодигарда костюмчике. Девка делала своему хозяину миньет, работала профессионально, причмокивала и томно виляла задом, а Папастратос постоянно хватался руками за ее черные кудри, и кайфовал. Вот это я зашел! Чисто по-мужски, неудобно человеку отдых обламывать, но придется.

— Stand up! — прерывая сексуальный досуг бывшего начальника, выкрикнул я одно из немногих известных мне английских словосочетаний.

Что-то, вскрикнув, сын адмирала резко открыл глаза, увидел меня, и задал какой-то требовательный вопрос. Наверное, он решил, что я один из морских пехотинцев.

— Не понимаю я тебя, полковник. На выход! — ствол «Абакана» качнулся в сторону двери. — Рыпнешься, пристрелю, а будешь хорошим парнем, останешься жить.

Моих слов он не понял, но лицо разглядел и вспомнил. Оказывать сопротивления пленник не стал, а откинул голову своей шлюхи от родных причиндалов, встал, запахнул на груди шелковый цветастый халатик и послушно направился в указанном ему направлении.

За этим мирным поведением Папастратоса, я не забывал про негритянку из телохранителей, не расслабился, и тот момент, когда полуголая баба попыталась броситься на меня с ножом, не прозевал. Она кинулась на меня со спины, а я просто отступил полшага в сторону, и ее прыжок завершился на спине хозяина и любовника. Они упали, негритянка пыхтит, старается быстро вскочить на ноги, а длинное и нескладное тело адмиральского сына нелепо дергается под ней на полу. С одной стороны смешно, а с другой, эта тварь пыталась меня убить.

Сильный удар берцем в висок девки. Что-то хрустит и, с характерными предсмертными хрипами, негритянка откатывается в сторону. Следующий удар достается ценному пленнику. Без членовредительства, слегка огладил его по ребрам, так сказать, для ускорения движения и как аванс перед разговором, который между нами вскоре состоится.

Вместе с пленным, который жалобно стонет и держится за свою тушку двумя руками, мы выходим из спальни и я передаю его на руки двум бойцам. Весь дом уже очищен: телохранители на первом этаже перебиты, слишком они опасны, слуги на втором повязаны, трудяги ни в чем не виноваты, на третьем кроме Папастратоса и двух бодигардов никого, а четвертый пуст.

Пока все получается как-то легко и просто, подумалось мне, ни стрельбы, ни шумов боя. Только мелькнула эта мысль, как во дворе виллы, именно там, где находится казарма морпехов, вспыхнула яростная перестрелка. Секунду назад все было тихо, а тут целый шквал звуков и не менее полутора десятков взрывов. На миг все смолкает и, как будто вторя бою в особняке, слышится стрельба из города. Началось! Не получилось базу по-тихому взять, но наши штурмовые отряды уже в городке. Воины проникли в расположение вражеских позиций, и теперь нас с базы не выкурить, а раз так, то победа все равно будет за нами.

Соблюдать радиомолчание смысла уже нет, и по своей коротковолновке я начинаю вызывать отрядных офицеров:

— Это Мечник, командирам штурмовых отрядов доложить обстановку.

Несколько секунд никто не отзывается, и вот, первый доклад:

— На связи Игнач. В порту тяжело, но я справлюсь. Артиллерия под нашим полным контролем, охрану уничтожили и дело только за кораблями. На двух корветах экипажи поднялись и с ними основная проблема. Если не возьму «коробки» штурмом, прошу разрешения на их полное уничтожение прямой наводкой.

— А с орудиями справишься?

— Системы знакомые, американские 155-мм буксируемые гаубицы, так что разберусь.

— Хорошо. Людей не губи, и если что, корветы можешь топить с чистой совестью.

Следующим отозвался наш главный связист:

— Это Кум. У меня норма. Штаб и радиоцентр за нами. Потери: один убитый и три раненых. Готов оказать помощь другим группам.

— Держи штаб, к нему могут пробиваться уцелевшие солдаты, так что будь готов к новому бою и все дальнейшие движения только по команде.

— Есть!

Кум замолчал, и я вызвал отряд, атакующий казармы и автопарк:

— Крепыш на связь! — никто не отвечает, и я повторяю: — Крепыш на связь!

Вместо командира откликается его заместитель Серый:

— Мечник, Крепыша контузило. Принимаю командование отрядом на себя.

— Добро. Что у тебя?

— Автопарк под нашим контролем. Одна из трех казарм так же за нами. В остальных идет бой, и если противник не получит подкреплений, то через пятнадцать минут возьмем и их.

— Серый, какой бой? После захвата автопарка ваша задача сковать пехоту и ждать помощи.

— Так получилось. Молодежь вперед рванула, а сицилийцы за ними вслед. В общем, их было не остановить, и пришлось помочь.

— Ладно, позже разберемся, а пока действуй, как считаешь нужным.

Вот так, дела на улицах и в порту складываются вполне неплохо, а вот у нас проблемы, казарму морских пехотинцев до сих пор не взяли и, что особенно плохо, охранная рота начинает отвечать огнем на огонь. Блин, упускаем инициативу из своих рук, не хорошо, можем потерять контроль над виллой, а это одна из ключевых точек всей базы. Наши тридцать бойцов, которых я вижу в окно с третьего этажа, под плотным вражеским огнем залегли в саду, и начинают колебаться. Это понятно, морпехов как минимум в два раза больше. Еще немного и воины Колыча начнут отход.

Надо вмешаться в ситуацию. На месте остаются пять бойцов и переводчик Тедди Аргайл. Они должны вести допрос пленного Папастратоса-младшего, а я вместе с другой пятеркой воинов и разумным псом, выбегаю наружу и тороплюсь к месту боя. Двести метров по саду мы одолеваем одним броском. Над головой свистят пули, и на самой окраине зеленых насаждений, мы падаем наземь. Справа и слева наши, впереди противник, все ясно и понятно, и теперь главное удержать морских пехотинцев Альянса в пределах своей жилой постройки.

— Колыч, — окликаю я старшину, — ты где?

Тень метрах в пяти от меня, резко поднимается, и перекатом оказывается рядом со мной. Это Колыч, он тяжело дышит и, видимо, ранен.

— Звал Мечник?

— Что у вас?

— Не получилось по-тихому. Вроде бы внутрь вошли, а там пятеро охранников и все с оружием наготове. Коридоры узкие и не развернуться, гранаты метали, да толку немного. Пришлось отойти.

— Сколько в казарме морпехов?

— Если по стволам судить, то человек семьдесят, а то и больше. Все с автоматами и есть, как минимум, пять ручных пулеметов. Боеприпасов не жалеют, и вот-вот на прорыв к особняку пойдут. Нам бы еще пяток минут, и мы их сделаем.

— Что-то придумал?

— Да. Сейчас наши радиоминеры с тыльной стороны здания, в тупичке между забором и стеной работают.

— Вышибные заряды?

— Они самые. В казарме коридоры узкие, а заряды у нас мощные, так что взрывная волна по ним пойдет. Дальше дело техники, входим внутрь и добиваем. Как считаешь, получится?

— Внутреннюю планировку казармы я не видел, но если ты считаешь, что шанс на успех хороший, значит, так оно и есть.

Кидаю взгляд на строение, где закрепился враг, приземистое серое здание с многочисленными узкими бойницами и несколькими выходами, маленький форт, в котором можно долго держать оборону и из которого легко перейти в контратаку. Окопались местные преторианцы хорошо, выкурить их без помощи артиллерии трудно, но ждать некогда, так что действовать необходимо уже сейчас.

— Все, — выдыхает в этот момент Колыч, — морпехи вылезают. Не успели.

— Огонь! — выкрикиваю я, и мой голос перекрывает шум боя. — Боеприпасов не жалеть! Никому не отступать! Загоним их обратно! Бей!

Бойцы меня услышали. Кто заколебался, тот укрепился духом, никто не сменил позицию, и шквал огня накрыл группы морских пехотинцев Альянса, которые тут и там вылезали из здания, и пытались прорываться к парку, где мы держали оборону. Приклад «Абакана» упирается в плечо, куда стрелять, особо и не видно, кругом кусты, а в просветы, можно разглядеть только основной вход и злые огоньки вражеских автоматов, бьющих от темной стены. Рожок пустеет в три очереди, быстро меняю его, и высаживаю второй, за ним третий, и на какое-то краткое время бой прекращается. Видимо, та плотность огня, которую мы смогли создать на пути вражеских групп, оказалась достаточной, и бойцы вражеской охранной роты, понеся потери, оттянулись обратно в казарму. Замысел командир морпехов понятен, он желает перегруппироваться и пойти на еще один прорыв. Ну-ну, давай, попробуй, только вот уже не успеешь.

— Теперь-то им точно каюк! — радостно выкрикивает старшина и хватается за располосованный правый бок. — Отыграли время.

— Наверняка, — меняя очередной рожок, согласился я и, вторя нашему разговору, в тупике за казармой раздалось несколько одновременных и сильных взрывов. Здание вздрогнуло, из всех бойниц вылетели струйки пыли и мусора, а пару стальных дверей даже вышибло наружу. — Первые два десятка на штурм, третьему и пятерке четвертого прикрывать!

Я встал и, как можно скорее, побежал к зданию. Автомат перед собой, весь мир в прицел, и все как в старые добрые времена, когда я ни за кого не отвечал, а был рядовым гвардейцем из спецназа. Воины отряда следуют за мной, через выбитые двери, мы влетаем в казарму, и начинается бой на уничтожение еще не пришедшего в себя противника.

Среди морпехов Альянса много контуженых. Мало кто из них стоит на ногах, и почти никто не сохранил свое оружие. Однако, они не сдаются, продолжают сражаться за свои жизни, и бросаются на нас с обычными штыками и какими-то подручными средствами. В клубах кирпично-известковой пыли и полумраке внутренних помещений, разглядеть что-либо сложно, но мы особо и не пытаемся. Впереди идут три пулеметчика и просто очищают все пространство перед собой огнем, а кого они упустили, теми занимаются автоматчики.

Для вражеских бойцов выхода не было, они это понимали, стремились продать свои жизни как можно дороже, да только все бесполезно. В их состоянии это практически невозможно, и особых трудностей в зачистке здания мы не встретили, прошли его насквозь, до самых проломов, и только здесь мне пришлось вступить в бой.

Из неприметной боковой комнатушки, на меня накинулся вражеский боец, здоровый и похожий на медвежонка офицер с нагрудной эмблемой морского разведчика: череп с крыльями. Это было неожиданно и опасно, в отсветах проникающего в окна и бойницы света, я видел, как в руке врага блестел здоровенный штык-нож от карабина, но он был контужен, и не так быстр, как прежде. Я встретил его прямым ударом ноги в грудь. Он отшатнулся и, не давая ему пойти в новую атаку, я выпустил в него короткую очередь. С пробитой головой, враг упал на груду кирпичей, несколько раз сильно дернулся, затих, и на этом бой за виллу адмирала окончился. Кругом лежали десятки трупов. По полу текла кровь, она смешивалась с грязью и превращалась в какой-то бурый кисель. Да, повоевали на славу, и так, что солдаты Альянса, которые придут после нашего ухода, не останутся равнодушными.

Только я покинул разбитую казарму и вышел на воздух, как ко мне подошел уже перевязанный Колыч и протянул мою рацию:

— Ты ее в кустах перед атакой оставил:

— Что у других? — принимая укэвэшку, спросил я у него.

— Нормально.

Я направился обратно к вилле и, пока шел, вызывал остальные отряды:

— Мечник вызывает Игнача!

— На связи.

— Доклад.

— Все отлично, порт за нами, правда, один корвет все же пришлось утопить.

— Скоков где?

— Уже на подходе, и через полчаса обещал войти в порт.

— Очень хорошо, — секундный перерыв и следующий отряд: — Серый на связь!

— Это Серый. Казармы взяли, потери уточняются, но их немного. Совместно с бойцами Игнача начинаем зачистку складов, рабских бараков и питейных заведений.

— Работайте, — снова перерыв и вызов Кума: — Штаб, что у вас?

— Тихо, — отвечает главный радист. — От казарм прорвалось полтора десятка солдатиков, так мы их положили. Сейчас пакуем все самое ценное и интересное, что только в этом штабе имеется.

— Всем отбой связи! Работать по плану, и если что, я на той же частоте. Всем командирам отрядов и лицам их замещающим сбор в восемь часов утра в штабе базы.

Рация возвращается на портупею, взгляд на хронометр, четыре сорок три. Шесть часов назад мы высадились на берег в районе пляжа у деревни Герару, и пока, наш собственный график отряд опережает не меньше чем на пару часов. Хорошо все выходит, складно и в тему, и теперь, не спугнуть бы удачу, взять трофеи и уматать отсюда подобру да поздорову.

За этими думками вхожу в особняк, и меня встречают бойцы, которые вели допрос Папастратоса-младшего и местных слуг.

— Ну, что? — таков мой первый вопрос к старшему пятерки сержанту Джану.

Тот понимает, что меня интересует и кивает куда-то вправо:

— Там полуподвальчик, и в нем часть казны. Ключи есть, наш бывший полкан выдал. Сколько там добра он точно не знает, но в любом случае не мало, не менее пятой части всего, что у адмирала есть.

— Значит, действительно, немало, — протягиваю я.

— Точно, — соглашается Джан.

— Тогда, веди к сокровищам Али-Баба.

Джан ухмыльнулся, подкинул на ладони тяжелую связку ключей, которые достал из кармана, и мы направились осматривать богатства критского властителя.


Глава 15 Остров Сицилия. Порт Поццопалло. 30.09.2064 | Приватир | Глава 17 Средиземное море. 06.10.2064