home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 12

«Адское судно»

Его назвали «Плутарх», но это было в далеком 1912 году, когда новенькое, сверкающее свежей краской 5000-тонное судно сошло со стапелей, построенное специально для торговых рейсов меж частей богатой и процветающей Британской империи.

Спустя двадцать лет пережившее войну и экономический кризис, лишившееся блеска судно с требующими ремонта двигателями было продано англичанами за границу. Югославы переименовали его в «Дурмитор».

Но в конце 1940 года «Плутарх» по имени «Дурмитор» получил другое название, ставшее широко известным, нелестный титул «адского судна».

Мы встретили его 22 октября, проржавевшего ветерана, внешность которого отнюдь не улучшили годы и перемена флага, бродягу из бродяг, труба и надстройка которого были черны от копоти. Перегруженное судно так глубоко сидело в воде, что его грузовую марку не было видно.

Тем не менее в этом плавучем металлоломе заключалась единственная надежда «Атлантиса» освободиться от массы пленных. Их уже было слишком много, и они создавали массу проблем.

Мы не могли кормить столько лишних ртов, условия в перенаселенных помещениях для пленных стали невыносимыми, в общем, плохо было всем. Но главное, постоянное присутствие на борту сотен людей затрудняло выполнение следующего этапа нашей миссии — проведение серии атак на торговое судоходство на подходах к Бенгальскому заливу.

Мы надеялись, что «Комиссар Рамель», встретившийся так неожиданно, будет захвачен неповрежденным, тогда проблема пленных была бы решена быстро. Это судно имело как раз подходящие размеры для размещения трехсот пленных, которых мы намеревались отправить.

Но этому не суждено было случиться. Эффектный, но никому не нужный конец «Комиссара» лишь усложнил нашу проблему, добавив к уже имеющимся на «Атлантисе» пленным еще одну команду. Больше ждать было нельзя.

— «Дурмитор» — вряд ли то судно, которое вы бы выбрали для океанского путешествия, — сказал я. — Нам оно тоже не нравится, но ничего лучшего найти мы не можем. Теперь все зависит от вас. Если вы будете сотрудничать с лейтенантом Денелем, он сможет обеспечить вам вполне сносные условия.

Пленные собрались передо мной. Одни сохраняли серьезность, обдумывая практические проблемы предстоящего путешествия, другие ехидно ухмылялись. Несколько человек тихо перебрасывались короткими фразами. Я обвел взглядом офицеров. Они уже стали нашими старыми знакомыми, с которыми мы беседовали, иногда пили. Это были те самые «отличные парни, но…». И я подумал, что их ведь почти триста человек, а нас всего четырнадцать.

— Должен подчеркнуть, — добавил я, — что любая попытка сопротивления будет подавлена. Не рассчитывайте, что сможете одержать верх, не стоит даже пытаться. На «Дурмиторе» имеются бомбы с часовыми механизмами. В случае серьезных неприятностей судно будет немедленно затоплено.

Мои угрозы не слишком испугали англичан. Не встревожила их и перспектива сменить «Атлантис» на заросшее ракушками старое корыто, которое должно было отвезти их в итальянский лагерь для военнопленных. Наше прощание оказалось, в общем, сердечным, а на «Дурмитор» пленные перешли с радостью, должно быть надеясь получить шанс спастись. Людям свойственно надеяться на лучшее.

Денель поглаживал свою аккуратно подстриженную бородку. Наблюдая, как пленные поднимаются на борт его первого судна, он весь лучился энергией и уверенностью. Он не закрывал глаза на ожидавшие впереди трудности, но был уверен, что справится с ними. Денель любил преодолевать трудности. Это помогало ему держать себя в форме и не расслабляться. Он был преисполнен сознания собственной значимости и очень гордился оказанным доверием.

По предварительным расчетам рейс «Дурмитора» должен был продлиться девятнадцать суток. Пленным сказали, что они будут в море две недели или чуть больше. Для поддержания мирного настроя пленных Денель должен был регулярно ссылаться на только что полученное сообщение с «Атлантиса», это создаст иллюзию нахождения рейдера в непосредственной близости и усмирит бунтарские настроения, ежели таковые возникнут. Нельзя сказать, что Денель был всерьез обеспокоен перспективой бунта на корабле. Конечно, лучше, если путешествие пройдет в дружественной обстановке, но если нет, в его распоряжении имелись весьма эффективные способы подавления беспорядков.

На мостике был установлен пулемет, нацеленный на носовую часть судна, где за ограждением из колючей проволоки содержались пленные. Когда охранник призвал гомонящую толпу из трех сотен человек к молчанию, Денель сказал:

— Джентльмены, я бы хотел вам кое-что продемонстрировать. — Он махнул рукой, и тишину разорвала длинная пулеметная очередь. Пули, влетая в воду, поднимали фонтанчики брызг.

Оказалась ли «демонстрация» эффективной? Некоторые члены призовой команды, глядя на спокойные лица пленных, сомневались в этом. Но, как говорится, наше дело намекнуть, а уж их дело — понять этот намек или нет.

В первую очередь пассажирам «Дурмитора» доставлял беспокойство его груз.

Соль. Они возненавидели название этого продукта, его запах, вкус и больше всего — ощущение соли на ощупь.

Единственные помещения, пригодные для содержания европейцев, находились в первом и втором трюмах. Они были освобождены следующим образом: находящаяся там соль сбрасывалась за борт до тех пор, пока не образовывалось пространство, достаточное для того, чтобы сто человек могло лечь и вытянуться во весь рост.

Соль. Из нее были сделаны кровати, на которых они лежали, остававшиеся каменно твердыми, как бы усердно пленные ни работали лопатами, чтобы их смягчить. Кроме того, они были холодными, причем от холода не спасал даже брезент, выданный людям вместо матрасов. Сон на такой «постели» приносил не отдых, а ломоту во всем теле, но ничего поделать было невозможно.

Соль. От нее на коже появлялись раздражения и воспалялись порезы. Она пропитывала одежду и забивала ноздри.

Соль. А под ней великое множество нор — город паразитов. Это место обитания крыс, тощих злых крыс, которые выползают по ночам и бегают по лицам людей, а когда наглеют, начинают обкусывать ороговевшую кожу на ногах.

Да, соль была самым страшным врагом. Во всяком случае, так казалось пленным в первые дни путешествия. Но для того чтобы «Дурмитор» получил титул «адского судна», понадобилось нечто больше, чем простой дискомфорт. Настоящий дьявол жил в бункерах судна, дьявол, превративший скудную диету в голодовку, дьявол, растянувший пятнадцать дней ожидаемых неприятностей в двадцать девять суток сущего ада.

Кто-то проворачивал свои личные делишки в начале рейса «Дурмитора». Кто-то смошенничал со снабжением углем. Его оказалось катастрофически мало.

Новость произвела на Денеля впечатление боксерского удара в челюсть. Когда судно отправлялось в рейс, по документам значилось, что на нем имеется минимальный запас угля, необходимый, чтобы добраться до Могадишо. Минимум плюс небольшой резерв. Но все оказалось совсем не так. Весь запас подошел к концу. О резерве и речи не было. Цифры, представленные югославским механиком, оказались безнадежно ошибочными. Денель с ужасом понял, что у «Дурмитора» почти нет шансов добраться до берега.

Рацион питания был достаточно скуден даже для расчетного периода времени. Из соображений экономии мы снабдили призовую команду продовольствием, исходя из более низких норм, чем существовали на «Атлантисе». Нам приходилось думать о будущем, и это решение, казавшееся вполне разумным на момент его принятия, как выяснилось, имело далеко идущие последствия. Чем больше Денель экономил топливо, тем дольше «Дурмитору» предстояло провести в море, а чем длиннее путешествие, тем ниже рацион.

Думая о безрадостных перспективах, Денель мрачно хмурился. Рейс будет намного длиннее, чем первоначально планировалось, и вероятность благополучного прибытия представляется, мягко говоря, весьма сомнительной. Но в одном сомневаться не приходилось. Он был патриотом и верил в правоту дела, за которое боролся. Он решил во что бы то ни стало выполнить свой долг, как бы ни были тяжелы последствия.

И приказал снизить скорость до 5,5 узла.

Когда «Дурмитор» ушел, прогноз погоды обещал сильные дожди. Прошло семь дней, но ни одного дождя так и не было. На «адском судне», все больше и больше раскаляющемся под тропическим солнцем, быстро истощались запасы воды.

Денель отдал приказ: одна чашка на человека в день.

Отчаявшиеся от жары люди стали цедить из паропроводов теплую ржавую воду, открывая дорогу кишечным инфекциям. Охранники не препятствовали. Их было слишком мало, чтобы активно вмешиваться в повседневную жизнь пленных, а когда назрел кризис, перед ними стояла только одна главная задача — не допустить бунта.

Наконец пришли долгожданные дожди, и люди высыпали на палубу, подставляя благословенной прохладной влаге свои растрескавшиеся губы и измученные тела. Они собирали драгоценные капли во все емкости, которые только могли найти. Но дождь, к сожалению, принес с собой не только облегчение. В некотором смысле он оказался еще худшим кошмаром. Вода, просочившись в трюмы, превратила доселе твердую соляную поверхность в жидкую грязь, знакомя тех, кто не мог сделать для себя гамак, с ужасами ревматизма и гноящихся язв.

Шли дни, и среди пленных стали распространяться слухи. Немецкая команда жирует, питается беконом, кофе и свежими фруктами. Денель лично принял депутацию пленных и пригласил их проверить склад продовольствия. Деликатесов там не оказалось, но ненависть продолжала усиливаться. Люди роптали, глядя на блестящие в лучах солнца пулеметы, а вид стоящего на мостике офицера в белой фуражке стал для них живым олицетворением причин их несчастий и страданий, воплощением всего, что они ненавидели и против чего боролись.

11 ноября и англичане, и немцы приняли участие в поминовении жертв Первой мировой войны. Денель произнес короткую речь. Винтовочный выстрел дал начало двухминутному молчанию, другой выстрел его завершил.

После этого жизнь, вернее, существование продолжилось своим чередом. Судно шло по экваториальной штилевой полосе со скоростью 3 узла. Морская поверхность была спокойной, словно стекло, вода, казалось, прилипала к днищу.

Маклеод, второй помощник с «Кеммендайна», за время пребывания в плену смастеривший секстант, вел наблюдения и расчеты, которые показали: «Дурмитор» не идет на Мадагаскар, чтобы высадить их на нейтральной территории, а направляется в Сомали.

Правду о курсе «Дурмитора», так же как и о катастрофической нехватке топлива, больше скрывать было невозможно. На Судне распространилось зловоние, во всех помещениях царил удушливый смрад горящей краски, вызывая у измученных людей приступы тошноты. Сначала пленные решили, что судно горит, но потом поняли: это очередной продукт изобретательности Денеля. Когда в бункерах осталась только угольная пыль, он стал изготовлять топливные брикеты из пепла и краски.

Денель делал все от него зависящее. Куски брезента были связаны вместе и размещены на салинге, в попытке использовать силу ветра. Вся судовая мебель отправилась в топку. «Дурмитор» медленно продвигался вперед. Встревоженный, вспотевший лейтенант, совсем не похожий на неизменно аккуратного Денеля, в какой-то момент даже поверил, что приз все-таки доберется до Могадишо.

Но неудачи преследовали злосчастное судно. Из перехваченного радиосообщения стало очевидно, что британские крейсера обстреливают город. Убежище следовало искать где-нибудь в другом месте.

В топку пошли крышки люков. Кормовые стрелы были срезаны и отправились туда же. А за ними и деревянная обшивка палубы. И судно продолжало идти дальше.

22 ноября «Дурмитор» достиг небольшого поселения под названием Варшайк. Вместо восемнадцати суток путешествие растянулось на двадцать девять.

Денель, у которого не было карт морского района, начал вызывать с берега лоцмана. Но Варшайк казался вымершим. Ответа с берега не последовало.

К четырем часам терпение Денеля истощилось. Он решил вести «Дурмитор» к берегу сам. И спустя пять минут судно закончило свой путь на коралловом рифе.

Итак, это было Сомали, но вместо славы их ожидали потрепанные грузовики. Если быть точным, грузовиков было восемь, и погрузили в них не только британских пленных, но и разъяренного, протестующего Денеля вместе с призовой командой. Все они оказались захваченными «победоносными» итальянцами, отвезены в Могадишо, где с триумфом были продемонстрированы населению, чтобы укрепить несколько пошатнувшийся моральный дух. Ну что за победа!

Прошло много часов, прежде чем Денелю удалось объясниться с властями, после чего он и югославы вернулись на корабль, явно ходивший под несчастливой звездой, который к тому времени уже снова был на плаву. Но, как выяснилось, неприятности еще не кончились.

Как только Денель приступил к маневрированию, чтобы вывести судно в море, оно снова село на грунт. С превеликим трудом освободившись, Денель привел-таки судно в Могадишо, где итальянцы, вовсе не обрадовавшиеся, потребовали, чтобы он немедленно вышел в море. Они считали, что пребывание злосчастного судна в порту может спровоцировать британские бомбардировки.

Только приведя судно в Кисимайо, Денель смог наконец отделаться от осточертевшей ему посудины, с облегчением вздохнуть и начать готовиться к возвращению на «Атлантис».

А что же стало с «Дурмитором»? Судно захватили наступавшие британцы и со временем передали его югославам. Оно благополучно здравствует и по сей день: Фелер недавно видел его в спокойных голубых водах Средиземного моря.

Приключения «Дурмитора» содержат ряд факторов, на которых я не могу подробно останавливаться, поскольку не считаю себя достаточно компетентным. Но из имеющейся у меня информации, состоящей из массы жалоб британских пленных, и заявления Денеля о том, что они могли бы помочь ему облегчить их судьбу, мне представляются не подлежащими сомнению три момента.

Во-первых, рейс стал испытанием мастерства Денеля, который действовал в очень сложных условиях, но все же сумел выполнить задание. Во-вторых, его манера общения с пленными, возможно, была агрессивной, но все же до кровопролития дело ни разу не дошло. И последнее: рейс был связан с множеством трудностей и невзгод и «Дурмитор» по праву заслужил звание «адского судна».

Положение европейских пленных в итальянском лагере оказалось даже хуже, чем на «Дурмиторе». Им была обеспечена только самая примитивная медицинская помощь. Четверо пленных умерли от дизентерии, которую подхватили в рейсе, девяносто семь человек перенесли жесточайшую лихорадку. Но даже после освобождения испытания этих людей не закончились.

В одной австралийской газете того времени я прочитал: «Одна из самых горьких обид, которую пережили некоторые моряки, связана с их приемом в Британской Восточной Африке после освобождения. Королевский военно-морской флот имел специальную организацию, занимающуюся вопросами освобожденных пленных, армия тоже. Торговые моряки оказались, как никому не нужные дети, оставлены за порогом».

Борьба с чиновничеством объединяет народы! В то время как британские крейсера следовали за «Дурмитором» в Могадишо, мы на «Атлантисе» не без раздражения слушали передачу нашего министерства пропаганды, высмеивающую неспособность британского ВМФ найти и уничтожить единственный немецкий рейдер.


Глава 11 Гости фюрера | «Летучий голландец» Третьего рейха. История рейдера «Атлантис». 1940-1941 | Глава 13 Этот дартмутский [21] вид