home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



ГЛАВА 21

Северный склон горы Сабалан. 10.00. Ночь была отчаянно холодной под безоблачным небом, усыпанным звездами и увенчанным яркой луной, и капитан Росс с двумя своими гуркхами осторожно пробирались под гребнем горы, следуя за проводником и человеком из ЦРУ. Солдаты замаскировались – белые комбинезоны поверх боевого обмундирования, – они были в перчатках и надели вниз утепленное белье, и все равно холод терзал их. Они находились на высоте двух тысяч четырехсот метров, продвигаясь с подветренной стороны к своей цели по другую сторону гребня, до которой оставалось около полумили. Над ними на высоту четырех тысяч восьмисот метров вздымался огромный конус погасшего вулкана.

– Месги, остановимся и передохнем, – сказал проводнику по-турецки человек из ЦРУ. Оба они были одеты в грубые одежды горцев.

– Если пожелаете, ara, пусть так и будет. – Проводник свернул с тропы и прошел по снегу к небольшой пещере, которую ни один из остальных даже не заметил. Он был старым и скрюченным, как древнее оливковое дерево, волосатым и худым, его одежда больше походила на лохмотья, и все же после почти двух дней подъема в горах он оставался из них самым сильным.

– Хорошо, – сказал человек из ЦРУ. Он повернулся к Россу: – Спрячемся здесь, пока не будем готовы.

Росс сбросил с плеча свой карабин, сел и с благодарностью оперся рюкзаком о землю: икры, бедра и спина мучительно ныли.

– Я превратился в одну сплошную болячку, – с отвращением проговорил он, – а ведь я вроде бы должен быть в хорошей физической форме.

– Вы в хорошей форме, сахиб, – с широкой улыбкой сказал сержант-гуркха по имени Тензинг. – В следующий отпуск пойдем с вами на Эверест, а?

– Держи карман шире, – ответил Росс по-английски, и три солдата хором рассмеялись.

Человек из ЦРУ задумчиво произнес:

– Наверное, это что-то – стоять на вершине этого сукина сына.

Росс увидел, как он всматривается в ночь и в тысячи метров горы под ними. Когда они впервые встретились в условленном месте недалеко от Бендер-э-Пехлеви два дня назад, Росс точно принял бы его за монгола, непальца или тибетца, если бы его не просветили заранее, потому что человек из ЦРУ был темноволосым, с желтоватой кожей, по-азиатски раскосыми глазами и одевался как кочевник.

– Вашим контактом в ЦРУ является Роузмонт, Вьен Роузмонт, он наполовину вьетнамец, наполовину американец, – сообщил ему полковник ЦРУ во время инструктажа. – Ему двадцать шесть, здесь уже год, говорит на фарси и турецком, в ЦРУ пошел по стопам родителей, и вы можете доверить ему свою жизнь.

– Похоже, именно это мне и придется сделать, сэр, так или иначе, вам не кажется?

– А? А, конечно. Да, видимо, так и есть. Вы встретитесь с ним южнее Бендер-э-Пехлеви, вот координаты места встречи. У него будет лодка. Вы пойдете на ней вдоль берега, пока не окажетесь чуть южнее советской границы, дальше – рюкзак за плечи и пешком.

– Проводником будет он?

– Нет. Он… э-э… он просто знает про «Мекку» – это наше кодовое название радиолокационной станции. Найти проводника – то его проблема, но не беспокойтесь, он его найдет. Если он не окажется на месте, ждите его всю ночь субботы. Если он не появится к рассвету, значит, он провалился, и вы сворачиваете операцию. О'кей?

– Да. А что за слухи ходят о восстании в Восточном Азербайджане?

– Насколько нам известно, произошли столкновения в Тебризе и в западной части. В Ардебиле все спокойно. Роузмонт расскажет вам подробнее. Мы… э-э… знаем, что Советы сосредоточились на границе и готовы вступить в Иран, если азербайджанцы вышвырнут сторонников Бахтияра. Все зависит от азербайджанских лидеров. Одного из них зовут Абдолла-хан. Если у вас возникнут проблемы, обратитесь к нему. Он один из наших – ему можно верить.

– Хорошо. А этот пилот, капитан Петтикин? Предположим, он не согласится нас взять.

– Уговорите его. Любым способом. Эта операция одобрена на самом верху, и вашими ребятами, и нашими, вот только на бумагу положить мы ничего не можем. Верно, Боб?

Второй человек, присутствовавший на инструктаже, некий Роберт Армстронг, которого Росс раньше тоже никогда не видел, согласно кивнул: – Да.

– А иранцы? Они дали свое разрешение?

– Это вопрос… э-э… национальной безопасности – и вашей, и нашей. И их безопасности тоже, только они… они сейчас очень заняты. Бахтияр, ну, он… может так получиться, что он долго не продержится.

– Значит, это правда. США выдергивают ковер у него из-под ног?

– Мне такие вещи не сообщают, капитан.

– Последний вопрос: почему вы не пошлете своих ребят?

За полковника ответил Роберт Армстронг:

– Они все заняты. В короткие сроки нам сюда больше никого не перебросить, я имею в виду с вашим элитным уровнем подготовки.

Да уж, подготовлены мы хорошо, подумал Росс, шевеля плечами, истерзанными ремнями от рюкзака, – карабкаться в гору, прыгать, ходить на лыжах, плавать под водой, убивать тихо или с большим шумом, накатываться подобно урагану на террористов или врагов государства, взрывать все до небес, если нужно, хоть на поверхности, хоть под водой. Но мне чертовски повезло, у меня есть все, что я хочу: здоровье, университет, военная академия «Сэндхерст», десантные войска, парашютно-десантные части особого назначения и даже мои любимые гуркхи. Он широко улыбнулся им обоим и отпустил смачное гуркхское ругательство на вульгарном диалекте, от которого гуркхи буквально зашлись в безмолвном приступе хохота. Тут он заметил, что Вьен Роузмонт и проводник смотрят на него.

– Прошу прощения, ваши превосходительства, – сказал он на фарси, – я просто говорил своим братьям, чтобы они вели себя как следует.

Месги ничего не сказал, просто снова начал разглядывать ночь вокруг них.

Роузмонт, стащив сапоги, разминал замерзшие ноги.

– Британские офицеры, которых мне доводилось видеть, со своими солдатами на дружеской ноге не держатся в отличие от вас.

– Наверное, мне повезло больше других.

Краем глаза Росс наблюдал за проводником, который поднялся на ноги и теперь стоял у входа в пещеру, прислушиваясь. За последние несколько часов старик стал вести себя заметно опасливее. Насколько я могу ему доверять? – подумал Росс. Он бросил взгляд на Гуэнга, сидевшего ближе всех. Маленький гуркха тут же понял его и ответил неуловимым кивком.

– Капитан – один из нас, сэр, – с гордостью говорил между тем Тензинг Роузмонту. – Как его отец и дед до него, а они оба были шенг-ханами.

– Кто это?

– Это гуркхский титул, – ответил Росс, пряча свою гордость. – Он означает «повелитель гор». Мало что значит за пределами полка.

– Три поколения служат в одной и той же части. Это обычное дело?

Конечно, необычное, хотелось сказать Россу; эти расспросы ему не нравились, хотя сам Вьен Роузмонт ему понравился. Лодка подошла вовремя, переход вдоль берега на север был быстрым и безопасным – всю дорогу они пролежали в лодке, прикрытые мешковиной. Без проблем высадились на берег в сумерках и прошли к месту встречи, где их ждал проводник, потом скорым шагом по холмам и дальше – в горы. Роузмонт ни разу не пожаловался на тяготы пути, упорно шел вперед и говорил мало, а не сыпал вопросами, как Росс ожидал.

Роузмонт терпеливо ждал, заметив, что Росс отвлекся. Потом он увидел, что проводник выскользнул из пещеры, постоял в нерешительности, вернулся назад и сел на корточки у входа, держа винтовку на коленях.

– Что там такое, Месги? – спросил Роузмонт.

– Ничего, ага. В долине скот пасется, козы и овцы.

– Хорошо. – Роузмонт с комфортом оперся спиной о каменную стену. Нам повезло, что мы нашли эту пещеру, подумал он, это хорошее место, чтобы спрятаться и переждать. Он поднял глаза на Росса, увидел, что тот смотрит на него. Помолчав, добавил: – Хорошо быть частью команды.

– Каков наш дальнейший план? – спросил Росс.

– Когда доберемся до входа в пещеру, я пойду первым. Вы и ваши люди останетесь сзади, пока я все не проверю, О'кей?

– Как угодно, только возьмите с собой сержанта Тензинга. Он прикроет вас сзади, а мы с Гуэнгом прикроем вас обоих.

После недолгой паузы Роузмонт кивнул:

– Конечно, хороший план. О'кей, сержант?

– Да, сахиб. Прошу сказать мне, что вы хотите, просто. Мой английский не хороший.

– Совершенно нормальный, – ответил Роузмонт, скрывая свое беспокойство. Он знал, что Росс оценивает его так же, как и он оценивает Росса – слишком много поставлено на карту.

– Нужно просто взорвать «Мекку» к чертям собачьим, – сказал ему его директор. – У нас есть команда специалистов, которые вам в этом помогут; мы не знаем, насколько они хороши, но они, черт побери, лучшие из тех, кого нам удалось раздобыть. Их командир – капитан Джон Росс, вот его фотография, с ним будет еще пара гуркхов, не знаю, говорят ли они по-английски, но рекомендуют их в самых лестных выражениях. Он профессиональный военный. Послушайте, вы раньше никогда не работали в тесном контакте с англичанами, поэтому хочу сразу предостеречь. Не спешите наладить личный контакт, дружеские отношения или перейти на ты – на всякие личные расспросы они реагируют, как кот, которому под хвост перо вставили, поэтому не форсируйте события, о'кей?

– Понятно.

– Насколько нам известно, «Мекку» вы найдете пустой. Наши другие станции ближе к турецкой границе еще работают. Мы рассчитываем пробыть здесь как можно дольше – к тому времени главные вояки договорятся с новыми шутами, будь то Бахтияр или Хомейни. Но «Мекка»… черт бы подрал тех мерзавцев, которые навлекли на нас такую опасность.

– Насколько она велика?

– Мы полагаем, они просто удрали в спешке, ничего не уничтожив. Вы же там сами были, черт возьми! «Мекка» под завязку набита таким количеством сверхсекретных штуковин, приборов для прослушивания, наблюдения, радаров дальнего действия, фиксированных шифров и кодов доступа к орбитальным спутникам, а также компьютеров, что наш недружелюбный начальник КГБ Андропов будет выбран «Человеком года» – если их заполучит. Эти ублюдки просто дали деру, можете себе представить?!

– Государственная измена?

– Сомневаюсь. Просто чистой воды глупость, идиотизм. Черт подери, для Сабалана даже не был разработан план в экстренной ситуации. Да и для других точек тоже. Наверное, нельзя сказать, что они одни во всем виноваты. Никто из нас и не предполагал, что шах спасует так быстро, дьявол его возьми, или что Хомейни так быстро ухватит Бахтияра за яйца. Нас никто не предупредил – даже САВАК…

А теперь мы должны собрать все по кусочкам, думал Вьен, вернее, разнести все на куски. Он посмотрел на часы, чувствуя огромную усталость. Прикинул ночную темноту и состояние луны. Лучше подождать еще полчасика. Ноги ломило, болела голова. Он увидел, что Росс наблюдает за ним, и улыбнулся про себя: я-то не подведу, англичанин. А вот ты как?

– Еще час, потом выходим, – сказал Вьен.

– Зачем ждать?

– Луна нам больше поможет. Здесь безопасно, и время у нас есть. Вам ясно, что мы должны сделать?

– Заминировать в «Мекке» все, на что вы укажете, взорвать ее и вход в пещеру одновременно и драпать сколько сил есть, до самого дома.

Роузмонт улыбнулся и почувствовал себя лучше.

– А где для вас дом?

– Даже и не знаю толком, – произнес Росс, захваченный врасплох. Сам он себе никогда не задавал этого вопроса. Помолчав мгновение, больше для себя, чем для американца, он добавил: – Может быть, Шотландия, а может быть, Непал. Отец с матерью у меня в Катманду, они шотландцы, как и я, но живут там, с перерывами, с пятьдесят первого года, когда он вышел в отставку. Я даже родился там, хотя почти все годы учебы провел в Шотландии. – Для меня дом – обе эти страны, подумал он. – А для вас?

– Вашингтон, округ Колумбия. Вернее даже Фоллс-Чёрч, штат Виргиния, который почти является частью Вашингтона. Я там родился. – Роузмонту очень хотелось выкурить сигарету, но он знал, что это было бы опасно. – Па работал в ЦРУ. Сейчас он умер, но последние несколько лет проработал в Лэнгли, а это рядом совсем… в Лэнгли штаб-квартира ЦРУ. – Он был рад поговорить. – Ма до сих пор в Фоллс-Чёрче, я там уже пару лет как не был. Вы когда-нибудь бывали в Штатах?

– Нет, еще нет.

Ветер немного усилился, и оба они несколько секунд всматривались в ночь.

– После полуночи он стихнет, – уверенно сообщил Роузмонт.

Росс увидел, что проводник опять поменял положение тела. Уж не собирается ли он отсюда улизнуть?

– Вы раньше работали с этим проводником?

– Конечно. Все горы в округе исходил с ним в прошлом году, провел тут целый месяц. Обычная работа. Много оппозиционеров проникают в страну через эти места, и мы пытаемся за ними приглядывать. Как и они за нами. – Роузмонт посмотрел на проводника. – Месги хороший парень. Курды не любят иранцев, как не любят и иракцев, и наших друзей по ту сторону границы. Но вы правильно делаете, что спрашиваете.

Росс перешел на непальский.

– Тензинг, осмотри все и приглядывай за следопытом, поешь потом. – Тензинг тут же выскользнул из рюкзака и растворился в темноте. – Я послал его покараулить.

– Хорошо, – сказал Роузмонт. – Он очень внимательно наблюдал за всей троицей во время подъема, и на него произвело впечатление то, как они работали одной командой: сменяли друг друга впереди, один – обязательно на фланге, каждый всегда знает, что нужно сделать, никаких приказов, предохранители всегда сняты. «Это же вроде бы опасно, нет?» – поинтересовался он в самом начале.

«Да, мистер Роузмонт. Если не знаешь, что делаешь», – ответил ему британец, и Роузмонт не уловил в ответе никакого высокомерия. Но когда за каждым деревом, углом или камнем может прятаться противник, разница между снятым и поставленным предохранителем может означать, кто кого убьет, ты или тебя.

Вьен Роузмонт вспомнил, как британец тогда бесхитростно добавил: «Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь вам, а потом вытащить вас оттуда», – и в который раз спросил себя, удастся ли им проникнуть внутрь, не говоря уже о том, чтобы выбраться. Прошла почти целая неделя с тех пор, как «Мекка» была оставлена. Никто не знал, чего им ждать, когда они до нее доберутся. Она может оказаться нетронутой, уже разграбленной или даже занятой противником.

– Вы знаете, что вся эта операция – чистое сумасшествие?

– Наше дело – не гадать.

– Делать или умирать? Я думаю, эта присказка – дерьмо собачье.

– Я тоже думаю, что она – дерьмо собачье, если вам от этого легче.

Это был первый раз, когда они вместе рассмеялись. Роузмонт почувствовал себя гораздо лучше.

– Послушайте, раньше я этого не говорил, но я очень рад, что вы трое с нами.

– Мы… э-э… тоже рады быть здесь. – Росс скрыл свое смущение, выслушав этот откровенный комплимент. – Ага, – обратился он к проводнику, – пожалуйста, покушайте с нами.

– Спасибо, ara, но я не голоден, – ответил старик, не двинувшись от входа в пещеру.

Роузмонт опять обулся.

– У вас много специальных подразделений в Иране?

– Нет. С полдюжины – мы здесь занимаемся подготовкой иранцев. Думаете, Бахтияр пересидит эту непогоду? – Росс открыл рюкзак и раздал банки с говяжьей тушенкой.

– Нет. В горах племена говорят, что он слетит – вероятно, его пристрелят, – в течение недели.

Росс присвистнул:

– Настолько все хреново?

– Хуже. Говорят, что Восточный Азербайджан станет советским протекторатом не позже, чем через год.

– Черт меня подери!

– Вот-вот. Хотя, кто может знать наверняка. – Вьен улыбнулся. – Именно это и делает жизнь интересной.

Росс небрежно протянул ему фляжку.

– Лучший иранский горлодер, какой можно купить за деньги.

Роузмонт скривился и сделал осторожный глоточек, потом просиял:

– Да это же настоящий скотч!

Он уже приготовился приложиться к фляжке по-настоящему, но Росс был наготове и выхватил ее у него из рук:

– Полегче… полегче. Это все, что у нас осталось, ага.

Роузмонт ухмыльнулся. Они быстро поели. В пещере было уютно и безопасно.

– Вы когда-нибудь были во Вьетнаме? – спросил Роузмонт. Ему хотелось поговорить. Он чувствовал, что момент подходящий.

– Нет, не довелось. Один раз едва не попал туда, когда мы с отцом направлялись в Гонконг, но нас вместо Сайгона завернули в Бангкок.

– Вместе с гуркхами?

– Нет, это было много лет назад, хотя сейчас там у нас есть один батальон. Мне было, – Росс помолчал секунду, – мне было лет семь-восемь, у отца в Гонконге есть какие-то дальние родственники, Данроссы, да, именно так их и звали, и намечалось что-то вроде собрания всего клана. От Гонконга в памяти мало что осталось, разве что прокаженный, который лежал в грязи у морвокзала, с которого паром отходил. Мне пришлось проходить мимо него каждый день… ну, почти каждый день.

– Мой отец был в Гонконге в шестьдесят третьем, – с гордостью сказал Вьен. – Он был замдиректора местного офиса ЦРУ. – Вьен поднял с земли камешек, начал подбрасывать его на ладони. – Вы знаете, что я наполовину вьетнамец?

– Да, мне сказали.

– А что еще вам сказали?

– Только то, что я могу доверить вам свою жизнь.

Роузмонт криво усмехнулся:

– Будем надеяться, что они не ошиблись. – Он задумчиво начал проверять, исправно ли работает его М16. – Мне всегда хотелось побывать во Вьетнаме. Мой отец, настоящий отец, был вьетнамцем, фермером, но его убили до того, как я родился. Это было, когда французы владели Индокитаем. Вьетконговцы забили его насмерть совсем рядом с Дьенбьенфу… – Печаль спала с него, и он улыбнулся. – Матушка у меня американка до мозга костей, такая же, как бигмак, и, когда во второй раз вышла замуж, выбрала себе одного из самых великих. Никакой настоящий отец не мог бы любить меня больше…

Внезапно Гуэнг передернул затвор карабина.

– Сахиб! – Росс и Роузмонт схватились за оружие, но тут ветер донес тонкий вой, и Росс с Гуэнгом расслабились.

– Это Тензинг.

Сержант возник из темноты так же бесшумно, как и исчез в ней. Но теперь лицо у него было мрачным.

– Сахиб, внизу на дороге много грузовиков…

– По-английски, Тензинг.

– Да, сахиб. Много грузовиков, я сосчитал одиннадцать, колонной идут, по дороге на дне долины…

Роузмонт выругался:

– Эта дорога ведет в «Мекку». Как далеко они были?

Маленький гуркха пожал плечами. – На дне долины. Я перешел на другую сторону гребня, там есть… – Он произнес слово на непальском, и Росс подсказал ему английский перевод. – Выступ. Дорога в долине петляет, потом змеей поднимается в горы. Если хвост змеи в долине, а голова там, где дорога кончается, то четыре грузовика уже совсем миновали хвост.

Роузмонт чертыхнулся:

– Час, в лучшем случае. Нам ну…

В этот момент раздался легкий шорох, и их взгляды метнулись к выходу из пещеры. Они едва успели заметить убегающего проводника и бросившегося следом за ним Гуэнга.

– Что, черт подери, про…

– По какой-то причине он решил покинуть корабль, – сказал Росс. – Забудьте про него. Час времени дает нам какие-нибудь шансы?

– Конечно. Полно. – Они быстро надели рюкзаки, и Роузмонт передернул затвор своей автоматической винтовки. – А как быть с Гуэнгом?

– Он нас догонит.

– Мы идем прямиком туда. Я войду первым. Если у меня возникнут проблемы, вы уходите. О'кей?

Холод казался почти что физическим препятствием, которое им приходилось ежесекундно преодолевать, но Роузмонт уверенно вел их вперед, снега на петляющей тропе было немного, луна освещала путь, горные ботинки не скользили. Они быстро перевалили через гребень и двинулись вниз по противоположному склону горы. Здесь тропа стала более скользкой, их окружали голые камни с редкими пучками сорной травы и каких-то растений, пытавшихся пробиться сквозь снег. Впереди виднелась разинутая пасть пещеры, дорога вела внутрь, на снегу отпечатались многочисленные следы автомобильных шин.

– Их могли оставить наши грузовики, – заметил Роузмонт, пряча тревогу. – Снегопада здесь не было пару недель.

Он знаком приказал остальным ждать, прошел вперед, вышел на дорогу и побежал ко входу. Тензинг так же быстро двинулся следом, используя неровности местности как прикрытие.

Росс видел, как Роузмонт исчез в черном проеме. Потом Тензинг. Чувство тревоги внутри нарастало. С того места, где он находился, дорога далеко не просматривалась, исчезая за выступом и круто уходя вниз. Яркий лунный свет придавал скалам и широкой долине зловещий вид, и он чувствовал себя голым и одиноким, ненавидя долгие минуты бездействия. Но уверенность не покидала его. «Если с тобой гуркхи, сынок, у тебя всегда есть шанс выбраться, – говорил ему отец. – Береги их. Они всегда будут беречь тебя. И все время помни, что, если повезет, однажды ты станешь шенг-ханом». Росс улыбнулся про себя, наполненный гордостью, титул этот присваивался очень редко и только тому, кто принес честь полку, в одиночку поднялся на достойный пик в горах Непала, использовал свой кукри в бою и спас жизнь гуркхе на службе великого раджи. Его дед, капитан Керк Росс, кавалер Военного креста[39], погибший в 1915 году в битве на Сомме, получил его посмертно; его отец, подполковник Гэвин Росс, кавалер ордена «За боевые заслуги», получил его в Бирме в 1943-м. А я? Ну, я поднялся на достойный пик – К4, – и пока что это все, но времени у меня впереди много…

Его отточенные органы чувств просигнализировали об опасности, и он выхватил кукри из ножен, но это был всего лишь Гуэнг. Маленький человечек стоял над ним, тяжело дыша.

– Недостаточно быстро, сахиб, – радостно прошептал он на непальском. – Я мог бы снять вас секунду назад. – Он поднял отрезанную голову и улыбнулся. – Я принес вам подарок.

Росс видел это в первый раз. Глаза были открыты. Лицо старика еще искажал животный ужас. Его убил Гуэнг, но приказ отдал я, подумал он, чувствуя дурноту. Был он просто стариком, который просто перепугался насмерть и попытался удрать, пока еще было можно? Или он был шпионом и предателем, который торопился, чтобы сдать нас противнику?

– В чем дело, сахиб? – прошептал Гуэнг в недоумении.

– Так, ничего. Положи голову куда-нибудь.

Гуэнг отбросил ее в сторону. Голова немного скатилась по склону и остановилась.

– Я обыскал его, сахиб, и нашел вот это. – Гуркха протянул ему амулет. – Он висел у него на шее. И вот это, – он протянул ему маленький кожаный мешочек, – это висело у него между ног.

Амулет представлял собой всего лишь дешевый голубой камешек, который носили от дурного глаза. Внутри кожаного мешочка оказалась небольшая карточка, запаянная в пластик. Росс прищурился, рассматривая ее, и его сердце на миг остановилось. В эту секунду к шуму ветра снова примешался тонкий воющий звук, на этот раз другого тона. Они тут же подхватили оружие и побежали ко входу в пещеру: Тезинг сообщил им, что все чисто и нужно торопиться. Внутри прохода в пещеру темнота казалась более глубокой, потом, когда глаза немного привыкли, они увидели проблеск света. Это был фонарик с частично прикрытой линзой.

– Я здесь, капитан. – Хотя Роузмонт говорил тихо, его голос прокатился по пещере громким эхом. – Сюда. – Он повел их в глубь пещеры, и когда решил, что это безопасно, осветил фонарем каменные стены вокруг, чтобы сориентироваться. – Можно пользоваться фонарями. – Пещера была огромной, множество тоннелей и проходов вели в разные стороны, некоторые были природными, другие были пробиты людьми; свод пещеры смыкался у них над головами на высоте пятнадцати метров. – Это разгрузочная площадка, – сообщил Роузмонт. Найдя нужный ему тоннель, он посветил туда фонариком. В конце тускло блеснула металлическая дверь. Она была приоткрыта. – Дверь должна быть закрытой, – хрипло прошептал он. – Не знаю, оставили ее так, просто забыв запереть, или что, но нам с вами надо именно туда.

Росс сделал знак Тензингу. У того в руке тут же появился кукри, солдат двинулся вперед и исчез внутри. Росс и Гуэнг автоматически заняли оборонительные позиции. Против кого только? – беспомощно подумал Росс, чувствуя себя в ловушке. В любом из соседних тоннелей могли спрятаться хоть полсотни человек.

Секунды мучительно тянулись. Снова раздался негромкий вой. Росс бросился в дверной проем, следом за ним Гуэнг, потом Роузмонт. Пройдя через дверь, Роузмонт увидел, что Тензинг расположился поблизости, прикрывая их. Он захлопнул за собой дверь и включил свет. От неожиданности остальные тихо охнули.

– Аллилуйя! – воскликнул Роузмонт с явным облегчением. – Начальство прикинуло, что если генераторы еще работают, то шансы у нас хорошие. Эта дверь свет не пропускает. – Он задвинул тяжелые засовы и засунул фонарь за пояс.

Они оказались в другой пещере – гораздо меньших размеров, – над которой основательно поработали: пол был выровнен и наскоро покрыт ковровым покрытием, стены были лучше подтесаны и выглядели плоскими. Помещение напоминало приемную: столы, телефоны, повсюду мусор.

– Ребята точно не теряли времени, унося отсюда ноги, а? – с досадой произнес Роузмонт, торопливо пересекая пещеру и углубляясь в другой тоннель, который привел их в следующую пещеру: те же столы, несколько экранов радаров, телефоны, серые и зеленые.

– Серые – для внутренней связи, зеленые соединены с башней и мачтами на вершине горы, оттуда, по спутниковой связи с Тегераном, с нашим центральным коммутатором в посольстве и различными сверхсекретными местами. Все оснащены встроенными шифраторами. – Роузмонт поднял трубку с одного из телефонов. Линия была мертва. – Может быть, связисты все-таки сделали то, что от них требовалось. – В дальнем конце комнаты они увидели еще один тоннель. – Этот ведет в генераторную, которая обслуживает весь этот отсек. Здесь находится все оборудование, которое нам необходимо взорвать. Жилые помещения, кухни, столовые, ремонтные мастерские расположены в других пещерах, к которым ведут тоннели из разгрузочной зоны. Здесь круглосуточно работало человек восемьдесят.

– А другой выход отсюда есть? – спросил Росс. Ощущение, что он тут заперт наглухо, становилось все сильнее.

– Конечно. Наверху, куда мы и направляемся.

Грубые ступеньки вели наверх через сводчатый потолок. Роузмонт начал подниматься по ним. На площадке оказалась дверь: ОСОБО СЕКРЕТНАЯ ЗОНА – ВХОД ПО СПЕЦИАЛЬНОМУ РАЗРЕШЕНИЮ. Эта дверь тоже была открыта.

– Черт, – пробормотал он.

Над этой пещерой потрудились еще прилежнее: пол был ровнее, стены выбелены известкой. Десятки компьютеров и радарных экранов, стойки с электронным оборудованием. Столы, стулья, телефоны, серые и зеленые. И два красных на столе в центре.

– А эти для чего?

– Прямая связь с Лэнгли по спутнику. – Роузмонт поднял трубку с одного из них. Гудка не было. В другом аппарате – тоже. Он достал лист бумаги и пробежал его глазами, потом подошел к панели с выключателями и нажал на некоторые из них. У него вырвалось еще одно ругательство, когда раздался негромкий гул, компьютеры ожили, разогреваясь, и три радарных экрана ярко вспыхнули: центральная белая линия побежала по кругу, оставляя за собой разбросанные точки. – Сволочи! Ублюдки! Надо же, оставили все как есть. – Он ткнул пальцем в четыре компьютера по углам. – Взрывайте вот этих раздолбаев, они – главные.

– Гуэнг!

– Да, сахиб. – Гуркха снял рюкзак и принялся выкладывать пластиковую взрывчатку и детонаторы.

– Запалы на полчаса? – произнес Роузмонт.

– Как скажете. – Росс пораженно смотрел на один из экранов. К северу ему была видна большая часть Кавказа, весь Каспий, к востоку даже часть Черного моря – и все это с удивительной четкостью. – Немалые пространства отсюда просматриваются.

Роузмонт подошел к клавиатуре и повернул выключатель.

На мгновение Росс потерял дар речи. Он с трудом оторвал взгляд от экрана.

– Теперь я понимаю, почему мы здесь.

– Это только часть.

– Господи! Тогда нам надо пошевеливаться. Как насчет входа в пещеру?

– У нас нет времени, чтобы сделать все обстоятельно, и по ту сторону нашей двери стоит обычное барахло, которое они уже и так сперли. Мы взорвем за собой тоннели и воспользуемся запасным выходом.

– А это где?

Американец подошел к другой двери. Она оказалась запертой. Он достал связку ключей и нашел нужный. Дверь распахнулась. Позади нее вверх спиралью уходила крутая лестница.

– Она ведет наружу, на гору.

– Тезинг, проверь, все ли там в порядке. – Тензинг заспешил вверх, шагая через ступеньку. – Что дальше?

– Шифровальная комната и сейфы, их мы заминируем. Потом связь. Генераторная напоследок, о'кей?

– Годится. – Россу все больше нравилась эта уверенная точность. – Прежде чем мы приступим, вам лучше взглянуть вот на это. – Он достал из кармана запаянную в полиэтилен карточку. – Гуэнг догнал нашего проводника. Это было при нем.

Роузмонт побледнел. На карточке стоял отпечаток большого пальца, какие-то строчки на русском и подпись.

– Это же удостоверение личности! – вырвалось у него. – Советское удостоверение! – Позади них Гуэнг на мгновение остановился.

– Мне тоже так показалось. А что именно тут написано?

– Не знаю, я тоже по-русски не читаю, но готов жизнью поклясться, что это какой-то пропуск. – Его замутило, и желудок заворочался, когда он вспомнил все те дни и ночи, что провел вместе со стариком, бродя по горам, ночуя вместе с ним под открытым небом, чувствуя себя в полной безопасности. И все это время он находился под слежкой. Роузмонт покачал головой. – Месги был с нами много лет. Он один из людей Али ибн Хасана Каракозе. Али – руководитель подполья и один из наших самых надежных и полезных контактов в горах. Отличный парень, который в своей работе забирается на север до самого Баку. Господи, может, его предали. – Он снова посмотрел на карточку. – Никак в голове не укладывается.

– Думаю, ясно, что нас могли подставить, вроде сидячих уток, – сказал Росс. – Может, колонна машин – часть их плана. Полные грузовики солдат, чтобы выследить нас. Нам тут лучше не засиживаться, а?

Роузмонт кивнул, пытаясь справиться со страхом, который захлестнул его с головой. Спокойствие напарника помогало ему.

– Да-да, вы правы. – Все еще потрясенный, он прошел по короткому проходу к еще одной двери. Заперто. Отыскивая нужный ключ на связке с ярлычками, он произнес: – Я должен извиниться перед вами и вашими людьми. Я не знаю, как нас… меня… обвели вокруг пальца или как этому сукину сыну удалось пройти наши проверки, но это ему удалось, и вы, возможно, правы: нас подставили. Извините, только, черт, что проку от этих извинений.

– Прок есть. – Росс улыбнулся, и страх оставил их обоих. – Есть прок. О'кей?

– О'кей. Спасибо, да, спасибо вам. Гуэнг его убил?

– Ну, – сухо сказал Росс. – Он принес мне его голову. Обычно они просто приносят уши.

– Господи. И давно вы с ними?

– С гуркхами? Четыре года.

Ключ скользнул в замок, и дверь открылась. В шифровальной комнате царил педантичный порядок. Телекс, телетайп, копировальные машины. Необычный компьютерный принтер с клавиатурой стоял на отдельном столе.

– Это дешифровщик. Стоит любых денег, какие вам вздумается запросить у противной стороны. – На рабочих столах аккуратными рядами были разложены карандаши. С полдюжины руководств. Роузмонт собрал их. – Боже милосердный… – Все они оказались шифровальными книгами с пометкой «„МЕККА“ – ЕДИНСТВЕННЫЙ ЭКЗЕМПЛЯР». – Ну, по крайней мере, главный шифр под замком. – Он подошел к современного вида сейфу с электронным цифровым замком и клавиатурой цифр 0 до 9, который был вмурован в стену, прочел комбинацию на том самом листе бумаги и набрал ее. Но зеленый огонек, означавший ОТКРЫТО, не зажегся. – Может быть, я пропустил одну из цифр. Прочитайте их мне, пожалуйста.

– Конечно. – Росс начал читать длинную последовательность цифр. Сзади к ним бесшумно приблизился Тензинг. Ни один из них его не услышал. – … один двадцать пять семь двадцать один. – Потом оба ощутили постороннее присутствие и резко обернулись, на мгновение запаниковав.

Тензинг не дал выражению лица показать его восторг и закрыл уши от длинного ругательства в свой адрес. Разве Шенг-хан не велел ему обучить его сына и сделать его мудрым в делах скрытности и убийства? Разве он не поклялся охранять его и быть его безмолвным учителем? «Только, Тензинг, ради всего святого, пусть мой сын никогда не узнает, что это я попросил тебя об этом. Пусть этот секрет останется между нами…» В течение многих недель им было очень трудно застать сахиба врасплох, радостно думал он. Но Гуэнг подловил его сегодня ночью, а теперь и я тоже. Гораздо лучше, если это сделаем мы, а не враг – а враги теперь роятся вокруг нас, как пчелы вокруг матки.

– Лестница ведет наверх, семьдесят пять ступеней, потом железная дверь, – произнес Тензинг самым дисциплинированным голосом рапортующего солдата. – Петли заржавели, но мне удалось ее открыть. За дверью – пещера, за пещерой – ночь. Хороший путь отхода, сахиб. Плохо то, что оттуда я увидел первые машины колонны. – Он сделал короткую паузу, не желая ошибиться. – Времени осталось, может быть, полчаса.

– Возвращайся к первой двери, Тензинг, той, которую мы заперли на засов. Заминируй тоннель по эту сторону двери, чтобы дверь при взрыве не пострадала. Запал на двадцать минут с этого момента. Скажи Гуэнгу, чтобы ставил все запалы в точности на то же время от сего момента. Передай Гуэнгу то, что я приказал.

– Да, сахиб.

Росс повернулся. Он заметил пот на лбу Роузмонта.

– Продолжаем?

– Конечно. Мы добрались до ста трех.

– Последние два числа шестьдесят шесть и тридцать один. – Он видел, как американец нажал соответствующие кнопки. Световой индикатор «ОТКРЫТО» замигал. Правая рука Роузмонта потянулась к ручке сейфа.

– Стойте! – Росс вытер пот со своего подбородка; золотистая щетина царапала кожу. – Полагаю, нет причин думать, что сейф заминирован?

Роузмонт уставился на него, потом на сейф:

– Это возможно. Разумеется, это возможно.

– Тогда давайте просто взорвем его к чертям собачьим и не будем рисковать.

– Я… я должен проверить. Я должен убедиться, находится главный шифр «Мекки» внутри или нет. Это и дешифровщик – самое главное. – Он снова перевел взгляд на мигающую лампочку. – Возвращайтесь в другую комнату, найдите укрытие вместе с Гуэнгом, крикните мне, когда будете готовы. Я… это мое дело.

Несколько секунд Росс колебался. Потом кивнул, забрал оба рюкзака с взрывчаткой и детонаторами. – Где комната связи?

– Следующая после этой.

– Генераторная… она тоже важна?

– Нет. Только эта, дешифровщик и те четыре сукиных сына в соседней комнате. Хотя было бы лучше отправить в преисподнюю весь этот этаж. – Роузмонт посмотрел вслед удаляющемуся Россу, потом повернулся к нему спиной и уставился на ручку сейфа. В груди больно щемило. Эта сволочь Месги! Я был бы готов жизнь свою поставить на кон… собственно, так и сделал, мы все так и сделали, даже Али Каракозе. – Готовы? – нетерпеливо крикнул он.

– Погодите! – Желудок опять съежился и подскочил вверх. Росс, оказывается, вернулся и стоял у него за спиной – Роузмонт не слышал его шагов, – в руках у него был длинный тонкий нейлоновый канат, какими пользуются альпинисты. Он быстро накинул петлю на ручку сейфа. – Когда я скажу, поверните ручку, но дверцу не открывайте. Мы откроем ее за веревку вон оттуда. – Росс торопливо отбежал назад. – Давайте!

Роузмонт сделал глубокий вдох, чтобы унять бешеный ритм сердца, повернул ручку в положение «открыто» и пробежал по тоннелю в соседнюю пещеру. Росс знаком приказал ему лечь у стены.

– Я послал Гуэнга предупредить Тензинга. Готовы?

– Готов.

Росс натянул веревку, потом сильно потянул за нее. Веревка осталась натянутой. Он потянул еще сильнее, она подалась на фут, потом снова натянулась. Тишина. Ничего не произошло. Лица у обоих были покрыты бисеринками пота.

– Что ж, ладно, – сказал Росс с огромным облегчением и поднялся. – Лучше перестраховаться, чем потом кая…

Взрыв проглотил конец предложения, огромное облако пыли и кусочков металла ворвалось из тоннеля в их пещеру, вышибив весь воздух из легких, разметав столы и стулья. Все экраны радаров взорвались, свет погас, один из красных телефонов сорвало с места и швырнуло через всю комнату, пробив дыру в металлическом кожухе стоявшего там компьютера. Понемногу пыль осела. Оба человека надрывно кашляли в кромешной темноте.

Роузмонт пришел в себя первым. Его фонарь все еще висел у него на ремне. Он нащупал его рукой.

– Сахиб? – встревожено крикнул Тензинг, врываясь в комнату с фонарем в руке; Гуэнг был с ним рядом.

– Я… я в порядке, – отозвался Росс, все еще натужно кашляя. Тензинг нашел его лежащим в груде обломков. Тонкая струйка крови стекала по лицу шотландца, но рана оказалась неглубокой: осколок стекла рассек кожу.

– Благословение всем богам, – пробормотал Тензинг и помог Россу подняться.

Росс с трудом удерживался на ногах.

– Боже всеблагой и милосердный! – Мгновение он тупо озирался посреди разрушенной комнаты, потом, неуклюже переставляя ноги, побрел вслед за Роузмонтом в шифровальную комнату. Сейф исчез, вместе с ним исчезли дешифровщик, шифровальные книги, телефоны – в сплошной скале, куда был вмонтирован сейф, зияла огромная дыра. Все электронное оборудование превратилось в месиво из искореженных металлических пластин и проводов. Кое-где уже разгорался огонь.

– Господи, – только и смог пробормотать Роузмонт. Его голос больше походил на скрип, сознание взбунтовалось от близости смерти, мозг кричал: удирай, уноси ноги из этого гнезда погибели…

– Бог и все его ангелы!

Роузмонт беспомощно напрягся, пытаясь произнести что-нибудь, не смог, ноги сами отнесли его в угол, где он согнулся пополам в сильнейшем приступе рвоты.

– Нам бы надо, – Росс обнаружил, что ему трудно говорить, в ушах все еще стоял звон, в голове стучал чудовищный молот, адреналин разгонял сердце; он отчаянно боролся с собственным желанием убежать отсюда подальше. – Тензинг, ты… ты закончил?

– Две минуты, сахиб. – Гуркха бросился назад.

– Гуэнг?

– Да, сахиб. Тоже две минуты. – Гуэнг заторопился прочь.

Росс отошел в другой угол, и его вырвало. Ему сразу полегчало. Он нашел рукой фляжку, сделал долгий глоток, вытер рот рукавом, подошел к Роузмонту, который стоял, прислонившись к стене, и тряхнул его за плечо.

– Держите. – Он протянул ему фляжку. – Вы в порядке?

– Да. Конечно. – Роузмонт еще чувствовал тошноту, но мозг включился в работу. Во рту противно горчило, и он сплюнул эту гадость на каменное крошево под ногами. Тут и там плясали язычки пламени, бросая причудливые тени на стены и свод. Он осторожно пригубил виски. После короткой паузы произнес: – Ничто в целом свете не сравнится со скотчем. – Еще один глоток, и он вернул фляжку Россу. – Нам лучше убираться отсюда к чертовой матери. Он быстро посветил вокруг фонариком, проверяя, сделано ли дело, нашел искореженные останки столь важного дешифровщика, аккуратно пробрался с ними в соседнюю пещеру и положил их рядом с взрывчаткой у углового компьютера. – Чего я не понимаю, – беспомощно произнес он, – так это почему тут все вокруг не рвануло и не разнесло нас всех к чертям собачьим. Взрывчатки-то кругом вон сколько понатыкано.

– Я… прежде чем вернуться с веревкой и отослать Гуэнга к Тензингу, я сказал Гуэнгу, чтобы он для безопасности убрал взрывчатку и детонаторы.

– Вы всегда обо всем успеваете подумать?

Росс слабо улыбнулся.

– Работа такая, – ответил он. – Комната связи?

Ее заминировали быстро. Роузмонт посмотрел на часы. Восемь минут до взрыва.

– Генераторную оставим как есть.

– Хорошо. Тензинг, ты впереди.

Они поднялись по лестнице запасного выхода. Железный люк со скрежетом открылся. В пещере наверху место впереди занял Росс. Он осторожно выглянул наружу и внимательно огляделся. Луна стояла еще высоко. В трех-четырех сотнях шагов от них первый грузовик, натужно подвывая, начал взбираться по последнему участку дороги перед пещерой.

– Куда теперь, Вьен? – спросил Росс, и Роузмонт почувствовал, как его сердце наполняет тепло.

– Наверх, – ответил он, не пуская эту теплоту в свой голос. – Мы полезем наверх. Если у нас на хвосте повиснут солдаты, мы забудем про побережье и двинемся на Тебриз. Если солдат не будет, сделаем круг и вернемся тем же путем, что и пришли.

Тензинг шел впереди. Он двигался с проворством горного тура, но выбирал самый легкий путь, зная, что Росс и Роузмонт еще не до конца пришли в себя. Склон здесь был крутым, но не слишком трудным для подъема, снега было немного, и он им не мешал. Они едва тронулись в путь, как гора вдруг вздрогнула у них под ногами, почти полностью поглотив звук первого взрыва. За первым толчком быстрой чередой последовали несколько толчков помельче.

Остался еще один, подумал Росс, радуясь холодному воздуху, который быстро приводил мысли в порядок. Последний взрыв – комната связи, – где они использовали всю остававшуюся у них взрывчатку, оказался гораздо мощнее, и гора по-настоящему содрогнулась. Ниже по склону справа от них часть горы провалилась, и из образовавшегося кратера повалил дым.

– Господи, – пробормотал Росс.

– Вероятно, вентиляционная шахта.

– Сахиб. Смотрите!

Первый грузовик остановился у входа в пещеру. Из него выпрыгивали люди, другие стояли, вглядываясь в горный склон, освещенный фарами машин, двигавшихся следом. Все были вооружены винтовками.

Росс вместе с остальными скользнул глубже в тень.

– Мы поднимемся вон на тот гребень, – тихо сказал Роузмонт, показывая рукой вверх и влево. – Там они нас не будут видеть, гора нас прикроет. Потом двинемся к Тебризу, почти прямо на восток. О'кей?

– Тензинг, давай вперед!

– Слушаюсь, сахиб.

Они взобрались на гребень, торопливо перевалили на ту сторону и снова начали карабкаться в гору, держа путь на восток, не разговаривая, сберегая силы, потому что им предстояло пройти еще много-много миль. Местность была тяжелой, снег мешал на каждом шагу. Вскоре перчатки у них порвались, ноги и руки покрывали синяки, икры мучительно ныли, но, избавившись от тяжелой ноши в рюкзаках, они быстро продвигались вперед, и настроение у них было хорошее.

Они вышли к одной из тропинок, которые пересекали горы во всех направлениях. Там, где тропинка раздваивалась, они всегда выбирали ту, что вела вверх, в горы. В долине были деревни, а на этой высоте поселений было очень мало.

– Нам лучше держаться где повыше, – сказал Роузмонт, – и… и надеяться, что мы никого не встретим.

– Вы полагаете, они поведут себя враждебно?

– Конечно. В этих краях люди настроены не просто против шаха, но и против Хомейни, вообще против всех. – Роузмонт тяжело дышал. – Тут почти все время одна деревня враждует с другой, просто рай для бандитов. – Он махнул рукой Тензингу, чтобы тот двигался вперед, благодаря судьбу за яркую луну и за то, что был здесь не один, а вместе с ними.

Тензинг шел, не снижая скорости, но это был шаг горца, размеренный, неторопливый, постоянный и – изматывающий. Через час впереди оказался Гуэнг, потом Росс, Роузмонт, затем снова Тензинг.

Луна теперь висела ниже на небе. Они уже отошли на значительное расстояние от пещеры, идти стало легче, они двигались по склону. Тропа петляла, но в целом вела на восток, к любопытной формы распадку в горной гряде. Роузмонту он был знаком.

– Внизу в той долине есть небольшая дорога, которая ведет в Тебриз. Зимой она немногим отличается от тропы, но двигаться по ней нетрудно. Я предлагаю идти, пока не рассветет, потом мы передохнем и подумаем, как нам быть дальше. О'кей?

Теперь они спустились ниже крон деревьев и шли между нечастых сосен, которые дальше сгущались и превращались в лес. Их шаг замедлился, чувствовалась усталость.

Тензинг по-прежнему был впереди. Снег приглушал звук их шагов, и чистый, здоровый воздух доставлял ему большое удовольствие. Внезапно он почувствовал опасность и остановился. Росс шел за ним следом и тоже замер. Все застыли неподвижно. Потом Росс осторожно проскользнул вперед. Тензинг вглядывался в темноту, луна отбрасывала причудливые тени. Вместе с Россом он медленно осматривал местность, используя периферийное зрение. Ничего. Ни знака, ни запаха. Они ждали. Где-то снег обрушился с ветки. Никто не пошевелился. Затем ночная птица взлетела с ветки где-то впереди и с шумом унеслась прочь. Тензинг показал в ту сторону, знаком предложил Россу подождать, бесшумно извлек кукри из ножен и двинулся вперед в одиночку, растворившись во тьме.

Пройдя несколько шагов, Тензинг увидел человека, притаившегося на корточках под деревом шагах в пятидесяти впереди, и его возбуждение возросло. Подобравшись ближе, он обнаружил, что человек сидит, не замечая его присутствия. Еще ближе. Тут боковым зрением он уловил, как левее него промелькнула тень, справа шевельнулась еще одна.

– Засада! – крикнул он во весь голос и нырнул в сторону, уходя с линии огня.

Первый залп ударил рядом с ним, но его не задел. При втором пуля пробила ему легкое, вырвав кусок мяса из спины и пригвоздив к поваленному дереву. С противоположной стороны тропы открыла стрельбу другая группа, накрывая перекрестным огнем Росса и остальных, которые бросились врассыпную, стараясь укрыться в рытвинах и за стволами деревьев.

Какое-то мгновение Тензинг беспомощно лежал у дерева. Он слышал звуки стрельбы, но ему казалось, что они долетают откуда-то издалека, хотя и знал, что они должны раздаваться рядом с ним. Последним неимоверным усилием он заставил себя подняться на ноги и бросился вперед на автоматы, которые убили его. Он увидел, как некоторые из нападавших повернулись в его сторону, услышал свист пролетавших мимо пуль, две или три дернули его за комбинезон, одна прошла навылет через плечо, но он ее не почувствовал, довольный тем, что умирает так, как должны умирать солдаты его полка. В атаке. Без страха. Я действительно не чувствую страха. Я – индус и со спокойным сердцем иду к Шиве, и когда мне придет время родиться вновь, я буду умолять Браму, Вишну и Шиву, чтобы мне довелось опять родиться гуркхи.

Он добежал до засады, его кукри отсек кому-то руку, потом ноги под ним подкосились, чудовищный, невиданный доселе свет вспыхнул в его голове, и он, не чувствуя боли, шагнул в смерть.

– Не стрелять, – крикнул Росс, пытаясь сориентироваться, снова собирая в руку нити боя. Он определил местоположение двух групп, которые их обстреливали, но добраться до одной или другой было невозможно. Засада была устроена со знанием дела, и перекрестный огонь был убийственным. Он видел, как упал Тензинг. Ему потребовалась вся его воля, чтобы не броситься к нему на помощь, но ему прежде всего нужно было выиграть этот бой и защитить остальных. Эхо выстрелов прыгало по горам, многократно от них отражаясь. Извиваясь всем телом, Росс выскользнул из рюкзака, отыскал гранаты, убедился, что его карабин поставлен на автоматический огонь, не представляя себе, как им выбраться из этой ловушки. В этот момент он увидел, как Тензинг поднялся во весь рост и с боевым кличем бросился вперед, вверх по склону, давая Россу шанс, который был ему так нужен. Росс тут же приказал Роузмонту:

– Прикрывайте меня! – и бросил Гуэнгу: – Вперед! – показывая рукой на ту же группу, которую атаковал Тензинг.

Гуэнг мигом выпрыгнул из промоины, в которой прятался, и бросился на врагов, чье внимание отвлек на себя Тензинг. Когда он увидел, как пал его товарищ, его ярость вырвалась наружу, кольцо предохранительной чеки гранаты полетело в сторону, он швырнул ее между них и упал в снег. Едва прогремел взрыв, он вскочил, поливая из карабина раздававшиеся вокруг вопли, погасив большинство из них. Он увидел, как один из нападавших убегает прочь, второй отчаянно пытается доползти до подлеска. Взмахнув кукри, Гуэнг снес ползущему полголовы. Короткая очередь превратила в месиво спину убегавшего. Гуэнг, круто развернувшись, снова нырнул в укрытие, не зная, откуда придет новая опасность. Взрыв второй гранаты привлек его внимание к другой стороне тропы.

Росс ползком выбрался из своего укрытия. Пули чавкнули по обе стороны от него, но тут Роузмонт начал стрелять короткими очередями, отвлекая огонь на себя, оказывая Россу нужную ему помощь, и британец благополучно добрался до следующего дерева, нашел глубокую канаву в снегу и упал в нее. Секунду он ждал, переводя дух, потом начал карабкаться по твердому, замерзшему снегу туда, где раздавалась стрельба. Теперь нападавшие не могли его видеть, и он быстро продвигался вперед. Он услышал взрыв второй гранаты и вопли и помолился про себя, чтобы с Гуэнгом и Тензингом все было в порядке.

Огонь противника раздавался все ближе, и когда, по его расчетам, он добрался до нужного места, Росс выдернул чеку из первой гранаты и, с карабином в левой руке, выскочил на край канавы. Едва оказавшись наверху, он сразу увидел нападавших, но не там, где ожидал. Их было пятеро, и до них было не больше двадцати шагов. Их винтовки повернулись в его сторону, но он среагировал на долю секунды раньше и распластался за деревом, отпустив отскочивший спусковой рычаг запала и отсчитывая секунды, прежде чем первые пули ударили в толстый ствол. На четвертой секунде он вытянул руку вбок от ствола, швырнул гранату в сторону противника и накрыл голову руками. Взрыв подбросил его на месте, на куски разнес ствол дерева поближе, забросав Росса ветками и комьями снега.

Сзади него у тропы Роузмонт опорожнил первый магазин, стреляя в ту сторону, где, по его мнению, должны были находиться нападавшие. Чертыхаясь от волнения, он со щелчком вставил новый и дал еще одну очередь.

По ту сторону тропы на другом склоне Гуэнг скорчился за камнем, ожидая, пока кто-нибудь шевельнется. Рядом с развороченным взрывом деревом он вдруг заметил человека, который, согнувшись пополам, побежал прочь. Гуэнг прицелился, и человек умер; эхо выстрела прокатилось по горам. Потом все стихло.

Роузмонт чувствовал, как колотится в груди сердце. Дольше ждать было невыносимо.

– Прикрой меня, Гуэнг, – прокричал он и, вскочив на ноги, бросился к дереву.

Справа грохнули выстрелы, пули прошипели где-то рядом, потом Гуэнг открыл огонь со своего склона. Раздался захлебывающийся вопль, и стрельба прекратилась. Роузмонт продолжал бежать, пока не накрыл место засады, держа карабин наперевес. Три человека лежали перед ним, разорванные в клочья, последний еще дышал, рядом валялись исковерканные, с погнутыми стволами винтовки. Все трое были в грубых одеждах кочевников. На его глазах последний из них захлебнулся кровью и умер. Роузмонт отвернулся и бросился к другому дереву, под которым лежал Росс; он принялся растаскивать ветви и разгребать снег, чтобы добраться до британца.

На своем склоне Гуэнг ждал, готовый убить все, что шевельнется. Затем уловил какое-то движение среди трупов позади камней, где его граната разорвала на части трех человек. Он подождал, затаив дыхание, но это оказался всего лишь какой-то грызун, решивший перекусить. Скоро они тут все подчистят, и это место снова обретет здоровье и покой, подумал он, благоговея перед круговоротом, налаженным богами. Его взгляд медленно передвигался по местности. Он увидел Тензинга, чье тело привалилось к камню, его рука еще сжимала кукри. Перед уходом обязательно заберу нож, подумал Гуэнг, его семья будет хранить кукри как реликвию, а сын потом будет носить его с такой же честью. Тензинг Шенг-хан жил и умер как мужчина и возродится к новой жизни, как положат боги. Карма.

Опять какое-то движение. Впереди в лесу. Он сосредоточился.

С другой стороны тропы Роузмонт, превозмогая боль в руках, дергал за ветви, пытаясь растащить их в стороны. Наконец он добрался до Росса, и его сердце едва не остановилось. Росс скрючившись лежал на земле, обхватив голову руками, его карабин был рядом. Пятна крови на снегу и на спине его белого защитного комбинезона. Роузмонт опустился на колени, перевернул его и едва не разрыдался от облегчения, увидев, что Росс еще дышит. Некоторое время глаза британца оставались пустыми, потом взгляд стал осмысленным. Росс сел и поморщился:

– Тензинг? И Гуэнг?

– Тензинга прикончили, Гуэнг на другой стороне, прикрывает нас. С ним все в порядке.

– Слава Богу. Бедняга Тензинг.

– Проверьте руки и ноги.

Росс осторожно пошевелил конечностями. Они его слушались.

– Башка раскалывается, как в аду, но я в порядке. – Его взгляд упал на растерзанные трупы нападавших. – Кто они?

– Кочевники. Может быть, бандиты. – Роузмонт изучающе вглядывался вперед, вдоль тропы. Никакого движения. Ночь была ясной. – Нам лучше убираться отсюда к чертовой матери, прежде чем на нас набросится новая свора этих ублюдков. Как вы думаете, вы в состоянии идти?

– Да. Дайте мне пару секунд. – Росс протер лицо снегом. Холод помог. – Спасибо, а? Ну, вы понимаете меня. Спасибо.

Роузмонт улыбнулся в ответ.

– Входит в стоимость услуг, – произнес он с кривой ухмылкой. Его взгляд вернулся к кочевникам. Пригнувшись пониже, он подобрался к ним и обыскал. Ничего не нашел. – Наверное, местные. Или просто бандиты. Эти сукины дети могут быть очень жестоки, если возьмут вас живьем.

Росс кивнул, и голову пронзила новая боль.

– Думаю, теперь я в порядке. Нам лучше отправляться: стрельбу, наверное, было слышно за много миль, и торчать тут не стоит.

Роузмонт заметил, что ему больно.

– Подождите еще немного.

– Нет. На ходу мне станет лучше. – Росс собрал силы, потом крикнул на непальском: – Гуэнг, мы отправляемся дальше. – Он начал было подниматься на ноги и замер, когда в ответ ему прозвучал короткий пронзительный крик, предупреждающий об опасности. – Ложись! – выдохнул он и дернул Роузмонта вниз.

Одинокая винтовочная пуля вылетела из темноты ночи и выбрала себе Роузмонта, ударив его в грудь и смертельно ранив. Потом прогремели выстрелы с другой стороны, раздался вопль, и опять все стихло.

Через какое-то время Гуэнг присоединился к Россу.

– Сахиб, я думаю, это был последний. На данный момент.

– Да. – Они оставались рядом с Вьеном Роузмонтом, пока тот не умер, потом сделали для него и Тензинга то, что должны были сделать. И двинулись дальше.


ГЛАВА 20 | Шамал. В 2 томах. Т.1. Книга 1 и 2 | ГЛАВА 22