home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 29

Тегеран. 16.17. Оба человека озабоченно сверлили взглядом телекс в управлении иранским отделением S-G на верхнем этаже.

– Ну давай, давай же, черт возьми! – пробормотал Мак-Айвер и посмотрел на часы. 125-й должен был прибыть в пять тридцать. – Нам скоро нужно будет идти, Энди, с этими пробками на улицах никогда не угадаешь.

Гаваллан рассеянно покачивался в старом скрипучем кресле.

– Да, но Дженни еще не приехала. Как только она будет здесь, мы тронемся в путь. Если уж совсем ничего не получится, я могу позвонить в Абердин из Эль-Шаргаза.

– Если Джонни Хогг сумеет пройти воздушное пространство Киша и Исфахана, а разрешение останется в силе в Тегеране.

– В этот раз он сядет, у меня доброе предчувствие, что мулла Тегерани очень хочет получить новые очки. От души надеюсь, что Джонни сумел их ему купить.

– Я тоже.

Это был первый день, когда комитет разрешил кому-либо из иностранцев вернуться в это здание. Большая часть утра ушла на то, чтобы прибраться и запустить их генератор, в котором, конечно же, кончилось горючее. Телекс почти немедленно ожил и застрочил: «Срочно! Пожалуйста, подтвердите, что ваш телекс работает, и сообщите г-ну Мак-Айверу, что у меня телекс из Авис-ярда для его босса. Он все еще в Тегеране?» Сообщение было прислано Элизабет Чен из Абердина. «Авис-ярд» был кодовым словом компании, использовавшимся крайне редко и означавшим сверхсекретное послание, предназначенное только для глаз Мак-Айвера, который должен сам находиться у аппарата. Ему удалось передать в Абердин подтверждение получения только с четвертой попытки.

– Только бы не оказалось, что мы потеряли один из вертолетов, – сказал Гаваллан, молясь про себя.

– Я тоже об этом подумал. – Мак-Айвер пошевелил затекшими плечами. – Есть какие-нибудь соображения насчет того, что заслуживало бы «Авис-ярда»?

– Нет. – Гаваллан скрыл свою печаль, вспоминая настоящий Авис-ярд, Замок Авис-ярд, где он провел столько счастливых лет с Кэти, которая и предложила использовать это название как код. Не думай сейчас о Кэти, приказал он себе. Сейчас нельзя.

– Ненавижу я эти проклятые телексы: вечно с ними что-нибудь не так, – говорил между тем Мак-Айвер. На душе у него было скверно, главным образом из-за бурной ссоры, которая вчера вечером вышла у него с Дженни – он настаивал, чтобы она улетела сегодня на 125-м, – и еще из-за того, что не было никаких вестей от Локарта. В добавление ко всему этому, опять никто из иранских сотрудников офиса не вышел на работу, только пилоты, которые приходили сегодня утром. Мак-Айвер отослал их всех домой, кроме Петтикина, оставил его дежурным. Около полудня в управление забрел Ноггер Лейн, сообщив, что его полет с муллой Тегерани, шестью «зелеными повязками» и пятью женщинами прошел успешно. – Думаю, наш дружелюбный мулла хочет прокатиться и завтра тоже. Он ждет вас ровно в пять тридцать в аэропорту.

– Хорошо. Ноггер, смени Чарли.

– Да ладно, Мак, старина, я в поте лица проработал все утро, со рвением, значительно превышающим служебный долг, и Паула все еще в городе.

– А то я не знал, старина, и, судя по всему, она пробудет здесь всю эту неделю! – сказал ему Мак-Айвер. – Сменишь Чарли, усадишь свою не в меру горячую задницу на стул, обновишь все наши летные журналы по сегодняшний день, и если я услышу от тебя еще хоть слово, отправишься у меня работать в чертову Нигерию!

Они ждали, угрюмо осознавая, что сообщение по телексу часть пути проходило по телефонным линиям.

– Чертова куча проводов отсюда до Абердина, – пробормотал Мак-Айвер.

Гаваллан сказал:

– Как только Дженни приедет, мы отправимся в аэропорт. Я прослежу, чтобы ее хорошо устроили в Эль-Шаргазе, прежде чем полечу домой. Ты был совершенно прав, что настоял на ее отъезде.

– Я это знаю, ты это знаешь, весь растреклятый Иран это знает, а вот она, видишь ли, нет!

– Женщины, – дипломатично заметил Гаваллан. – Я могу еще что-то сделать?

– Не думаю. То, что ты выжал из двух наших оставшихся партнеров, здорово помогло. – Гаваллан сумел-таки их разыскать: Мохаммеда Сиамаки и Туриза Бахтияра – распространенная фамилия в Иране для: тех, кто происходил из богатого, влиятельного и многочисленного племени бахтиаров, одним из вождей которого был бывший премьер-министр. Гаваллан выдавил из них пять миллионов риалов наличными – чуть больше шестидесяти тысяч долларов, крохи в сравнении с тем, что партнеры были им должны, – вместе с обещаниями дополнительных выплат каждую неделю в обмен на письменное обязательство возместить им эти средства лично «за пределами страны, если возникнет такая необходимость, и предоставить место на 125-м, если возникнет такая необходимость».

– Хорошо, но где Валик, как мне с ним связаться? – спросил их Гаваллан, притворяясь, что ничего не знает о побеге генерала.

– Мы уже сказали вам: он в отпуске со всей семьей, – ответил Сиамаки, как всегда грубый и высокомерный. – Он свяжется с вами в Лондоне или в Абердине: есть давно требующий внимания вопрос, касающийся наших фондов на Багамах.

– Наших совместных фондов, дорогой партнер, и есть вопрос долга почти в четыре миллиона долларов за уже выполненную работу, помимо арендных выплат за наши вертолеты, уже давно, очень давно просроченных.

– Если бы банки были открыты, вы тут же получили бы эти деньги. Не наша вина, что мерзкие союзники шаха, чума на них, погубили его и погубили Иран. Нас нельзя винить ни в одной из случившихся катастроф, ни в одной. Что касается денег, которые мы должны, разве мы не выплачивали их в прошлом?

– Да. Обычно с полугодовым опозданием, но я согласен, дорогие друзья, в итоге нам всегда удавалось получить свою долю. Но если деятельность всех совместных предприятий приостановлена, как сказал мне мулла Тегерани, как мы станем теперь работать?

– Некоторые совместные предприятия, не все – ваша информация преувеличена и недостоверна, Гаваллан. Нам направлено уведомление, что мы должны вернуться к нормальной работе как можно быстрее – смены пилотов могут уехать сразу же, как только их замена благополучно прибудет сюда. Нефтяные промыслы должны вернуться к производству в полном объеме. Проблем не будет. Но дабы предотвратить любые неприятности в будущем, мы в очередной раз выручили наше партнерство. Завтра мой светлейший кузен, министр финансов Али Киа, войдет в правление, и…

– Погодите минуточку! У меня есть право предварительного утверждения любых изменений в составе правления!

– У вас было такое право, но совет проголосовал за изменение этого пункта устава. Если вы хотите выступить против совета, вы можете поднять этот вопрос на следующем заседании в Лондоне, но в сложившихся обстоятельствах это изменение необходимо и разумно. Министр Киа заверил нас, что наше совместное предприятие не будет включено в список приостановленных. Разумеется, гонорар и проценты, следуемые министру Киа как члену правления, будут удерживаться из вашей доли…

Гаваллан старался не смотреть на телекс, но обнаружил, что это нелегко; он пытался найти выход из ловушки, в которую его загнали.

– В один момент все выглядит нормально, в другой – все опять катится к чертям собачьим!

– Да. Да, Энди, согласен. Талбот сегодня был последней каплей.

Сегодня рано утром они имели краткую встречу с Талботом.

– О да, старина, совместные предприятия теперь определенно персона нон грата, очень сожалею, – сухо сообщил им Талбот. – Верхи постановили, что деятельность всех совместных предприятий приостанавливается до последующих указаний, хотя каких указаний и от кого, они не сообщили. Как не сообщили и того, что это за «верхи». Мы полагаем, что сей олимпийский указ исходит от милого старого комитета, кто бы они там ни были! Другая сторона медали, старина, такова, что аятолла Хомейни и премьер-министр Базарган оба заявили, что все иностранные долги будут оплачены. Разумеется, Хомейни отменяет решения Базаргана и отдает собственные распоряжения, Базарган выдает распоряжения, которые отменяются Революционным комитетом, местные комитеты представляют собой самодеятельных борцов за справедливость, которые не признают иного закона, кроме своего собственного, и ни один шелудивый мальчишка до сих пор не сдал ни одной единицы оружия. Тюрьмы заполняются уверенными темпами, головы катятся с плеч – все тот же веселый, старый, утомительно знакомый круг, разве что гильотины не хватает, старина; и круг этот в общем-то предполагает, что нам бы всем следовало удалиться куда-нибудь в Маргейт и подождать там, пока все это не кончится.

– Вы серьезно?

– Наш совет вывезти всех сотрудников, не являющихся безусловно необходимыми для работы, остается в силе, сразу же как откроется аэропорт, что произойдет бог знает когда, но обещано на субботу – мы договорились с «Британскими авиалиниями» о сотрудничестве, они пришлют 747-е для чартерных рейсов. Что же до светлейшего Али Киа, он мелкий чиновник, даже очень мелкий; он не имеет никакой власти и является, смотря по погоде, добрым другом любой из сторон. Кстати, мы только что получили сообщение, что посол США в Кабуле был похищен антикоммунистом, моджахедом из шиитских фундаменталистов, который попытался обменять его на других моджахедов, арестованных просоветским правительством. В последовавшей перестрелке он был убит. Ситуация накаляется самым милым образом…

Телекс щелкнул, их внимание немедленно переключилось на него, но машина не заработала. Оба громко выругались.

– Сразу же, как только я доберусь до Эль-Шаргаза, я смогу позвонить в офис и выяснить, что там стряслось…

Гаваллан повернулся к открывшейся двери. К их удивлению на пороге стоял Эрикки; он и Азадэ должны были ждать их в аэропорту. Эрикки улыбался своей обычной улыбкой, только радости в ней не было.

– Хеллоу, босс, привет, Мак.

– Привет, Эрикки. Что стряслось? – Мак-Айвер бросил на него проницательный взгляд.

– Небольшое изменение в плане. Мы… э-э… в общем, мы с Азадэ сначала возвращаемся в Тебриз.

Вчера вечером Гаваллан предложил, чтобы Эрикки и Азадэ улетели немедленно. «Мы найдем замену. Как насчет того, чтобы полететь со мной завтра? Может быть, нам удастся раздобыть Азадэ документы взамен украденных в Лондоне…»

– Почему вдруг такие перемены, Эрикки? – спросил он сейчас. – Азадэ передумала уезжать из Ирана без иранских документов?

– Нет. Час назад мы получили записку… я получил записку от ее отца. Вот, прочтите сами. – Эрикки протянул ее Гаваллану, который прочел ее вместе с Мак-Айвером. Написанное от руки послание гласило: «От Абдоллы-хана капитану Йокконену! Мне необходимо, чтобы моя дочь немедленно вернулась сюда, и я прошу вас дать ей такое разрешение». Внизу стояла подпись: Абдолла-хан. Послание повторялось на фарси на другой стороне листа.

– Вы уверены, что это его почерк? – спросил Гаваллан.

– Азадэ уверена, к тому же она знает посланца, который ее принес. – Эрикки добавил: – Посланец больше ничего нам не сказал, только то, что в тех краях идут ожесточенные бои.

– О том, чтобы ехать на машине, не может быть и речи. – Мак-Айвер повернулся к Гаваллану. – Может быть, наш мулла Тегерани выдаст Эрикки разрешение? Если верить Ноггеру, после сегодняшней утренней прогулки он был как поедающий собак валах. Мы могли бы оснастить 206-й Чарли баками для дальних перелетов, и Эрикки мог бы отправиться на нем, может быть, с Ноггером или с кем-то другим, чтобы тут же пригнать его обратно.

Гаваллан спросил:

– Эрикки, ты понимаешь, на какой риск ты идешь?

– Да. – Эрикки еще не рассказал им про убийства.

– Ты все предусмотрел, обо всем подумал? Ракоци, застава на дороге, сама Азадэ? – Мы могли бы отправить Азадэ назад одну, ты мог бы сесть на 125-й, а ее мы заберем с воскресным рейсом.

– Полно вам, босс, вы бы сами так никогда не поступили, и я тоже. Я не могу ее оставить.

– Конечно, но это надо было сказать. Хорошо. Эрикки, займись баками, а мы попробуем раздобыть разрешение. Я бы советовал вам обоим как можно быстрее вернуться в Тегеран и сесть на 125-й в воскресенье. Обоим. Наверное, тебе было бы разумно перевестись в другое место, отлетать один срок где-нибудь еще, в Австралии, например, или в Сингапуре, или в Абердине, хотя там Азадэ, наверное, будет слишком холодно, ты дай мне знать. – Гаваллан с бодрым видом протянул ему руку. – Счастливой поездки в Тебриз, а?

– Спасибо. – Эрикки помялся в нерешительности. – Есть новости о Томе Локарте?

– Нет, пока нет. Мы до сих пор не можем связаться ни с Ковиссом, ни с Бендер-Деламом. А почему ты спрашиваешь? Шахразада начинает тревожиться?

– Больше, чем тревожиться. Ее отец в тюрьме «Эвин», и…

– Господи Иисусе, – взорвался Мак-Айвер; Гаваллан был потрясен не меньше него, до них дошли слухи об арестах и расстрелах. – За что?

– Его вызвали, чтобы он ответил на вопросы… вызвал комитет. Никто не знает, за что или как долго его там продержат.

Гаваллан обеспокоено произнес:

– Ну, если только для ответов на вопросы… а что произошло, Эрикки?

– Шахразада пришла домой полчаса назад или около того, вся в слезах. Когда вчера вечером после ужина она вернулась в дом родителей, там такое творилось… Судя по всему, какие-то «зеленые повязки» пришли на базар, схватили Эмира Пакнури – вы помните? ее бывшего мужа? – схватили за «преступления против ислама» и приказали Бакравану явиться на рассвете для дачи показаний, никто не знает, по какой причине. – Эрикки перевел дыхание. – Сегодня утром они отправились в тюрьму вместе с ним, она, ее мать, сестры и брат. Они пришли туда сразу после рассвета, а потом все ждали и ждали, и ждали бы до сих пор, если бы в два часа один их тамошних «зеленых повязок» не приказал им убираться.

В комнате повисло молчание, Гаваллан и Мак-Айвер были потрясены.

Молчание нарушил Эрикки.

– Мак, попробуйте связаться с Ковиссом. Пусть они свяжутся с Бендер-Деламом. Том должен знать про отца Шахразады. – Он заметил взгляд, которым они обменялись. – Что происходит с Томом?

– Он выполняет чартерный рейс в Бендер-Делам.

– Да, это вы мне уже говорили. Мак говорил мне, и Шахразада тоже. Том сказал ей, что вернется через несколько дней. – Эрикки ждал. Гаваллан просто сидел и смотрел на него. – Что ж, – сказал Эрикки, – у вас, должно быть, есть веские причины.

– Я так думаю, – ответил Гаваллан. Они с Мак-Айвером были оба убеждены, что Том по своей воле не полетит дальше, в Кувейт, какую бы взятку Валик ему ни предлагал – и в равной степени оба боялись, что его заставили это сделать.

– Хорошо, вы начальник. Что ж, я пойду. Извините, что принес дурные вести, но я подумал, что вам лучше быть в курсе. – Эрикки натянуто улыбнулся. – Шахразада была не в лучшей форме. Увидимся в Эль-Шаргазе!

– Чем скорее, тем лучше, Эрикки!

Мак-Айвер добавил:

– Если наткнешься на Джен… не говори ей про отца Шахразады, а?

– Конечно.

Когда Эрикки ушел, Мак-Айвер сказал:

– Бакраван – весьма влиятельный базаари, чтобы арестовать его вот так, на скорую руку.

– Согласен, – помолчав, Гаваллан добавил: – Всей душой надеюсь, что Эрикки не отправляется в ловушку. Эта история с посланием очень неприятно попахивает, очень непри…

Треск телекса заставил их обоих вздрогнуть. Они прочли сообщение, строчка за строчкой, по мере того как оно выползало из аппарата. Гаваллан разразился проклятиями и продолжал ругаться до тех пор, пока аппарат не умолк.

– Будь проклята эта «Импириал Хеликоптерз» ко всем чертям на веки вечные! – Он вырвал лист из телекса. Мак отослал в ответ их позывной и распоряжение «режим ожидания номер один». Гаваллан заново перечел сообщение.

Оно опять было от Лиз Чен: «Дорогой босс! Мы пытались связаться с вами каждый круглый час с тех пор, как Джонни Хогг сообщил нам, что вы остались в Тегеране. Извините, что передаю дурные вести, но рано утром в понедельник „Импириал Эйр“ и „Импириал Хеликоптерз“ сделали совместное заявление о „новых финансовых договоренностях, которые позволят им восстановить свою конкурентоспособность в Северном море“. „Импириал Хеликоптерз“ разрешили списать семнадцать миллионов фунтов стерлингов из денег налогоплательщиков, и компания обратила в капитал еще сорок восемь миллионов из своей шестидесятивосьмимиллионной задолженности, выдав акции головной компании в счет погашения долга. Мы только что по секрету узнали, что восемнадцать из наших девятнадцати контрактов в Северном море были переданы „Импириал Хеликоптерз“ по цене ниже фактической себестоимости услуг. Терстону Деллу из „ЭксТекс“ необходимо срочно с вами поговорить. Для нашей работы в Нигерии срочно требуются три, повторяю, три 212-х – вы не можете дать их из числа лишних машин в Иране? Полагаю, сегодня вы полетите с Джоном Хоггом в Эль-Шаргаз или Дубай. Прошу указаний! Мак, если босс уже улетел, прошу ваших указаний. Теплый привет Дженни».

– Нас вздрючили! – сказал Гаваллан. – Это чистый разбой на большой дороге с использованием средств налогоплательщиков.

– Тогда… тогда подай на них в суд, – нервно предложил Мак-Айвер, пораженный лиловым цветом лица Гаваллана. – Нечестная конкуренция!

– Я не могу, черт подери, – потом еще громче и злее, – если только правительство не завопит, я ни черта не могу с этим поделать! Если им не нужно будет обслуживать свой законный долг, они смогут выставлять на тендере суммы ниже даже нашей себестоимости! Дью не ло мо на Каллагана и всю его «розовую» братию!

– Полно, Энди, они не все «розовые»!

– Да знаю я, ради бога, – проревел Гаваллан, – просто выражение подходит! – Потом его добродушие побороло ярость, и он расхохотался, хотя сердце продолжало учащенно биться. – Чертово правительство, – добавил он с кислой миной, – они не отличат свою задницу от дыры в земле.

Мак-Айвер чувствовал, что у него до сих пор дрожат руки.

– Господи, Энди, я уже подумал, что у тебя сейчас какой-нибудь сосуд лопнет. – Он хорошо представлял себе последствия того, о чем говорилось в телексе. Вся его собственная кубышка состояла из акций и опционов S-G. – Восемнадцать контрактов из девятнадцати, это подорвет всю нашу деятельность в Северном море.

– Это подорвет нашу деятельность везде. С такими суммами списанной задолженности IH сможет подрезать нас по всему миру. И Терстон срочно хочет мне позвонить? Это должно означать, что «Экс-Текс» выйдет из сделки, по крайней мере, захочет провести новые переговоры, ввиду новых «скорректированных» предложений IH, а я уже подписал контракт на наши Х6З-е. – Гаваллан достал платок и промокнул лоб. Потом увидел Ноггера Лейна, смотревшего на него разинув рот с порога. – А тебе какого черта надо?

– Э-э… э-э… никакого, сэр. Я просто подумал, что в кабинете пожар. – Ноггер Лейн торопливо закрыл за собой дверь.

– Энди, – тихо заговорил Мак-Айвер, подождав несколько секунд для верности. – Компания Струана. Разве они не помогут тебе устранить этот люфт?

– Они могли бы, хотя в этом году не так вот запросто. Только Линбар не станет этого делать. – Гаваллан тоже говорил, понизив голос. – Когда он прознает про все это, он в пляс пустится, черт бы его побрал. Момент для него самый удачный, лучше не придумаешь. – Он криво усмехнулся, вспоминая звонок Иэна Данросса и его предостережения. Гаваллан не рассказывал о них Мак-Айверу – Мак-Айвер не входил в компанию Струана, хотя и был его старым другом и другом Иэна тоже. Дьявольщина, где только Иэн добывает свою информацию?

Он расправил скомканный лист с телексом. Это был пик в целой череде проблем с «Импириал Хеликоптерз». Шесть месяцев назад IH намеренно переманила одного из его старших менеджеров, который забрал с собой много секретов S-G. Всего лишь в прошлом месяце Гаваллан проиграл IH очень важный тендер, объявленный Торговым советом Северного моря, – после года работы и огромных капиталовложений. Техническое задание от Торгового совета заключалось в разработке электронного оборудования для спасательных вертолетных операций «воздух-море» при любой погоде, днем или ночью, чтобы вертолеты могли безопасно вылетать на сотню миль в Северное море, зависать, подбирать с воды восемь человек и благополучно возвращаться – при почти нулевой видимости и штормовом ветре. Быстро. В зимние месяцы даже в специальном костюме для выживания в море максимальная ожидаемая продолжительность жизни в этих водах составляла не более часа.

Подбадриваемый личным энтузиазмом Иэна Данросса: «Не забывай, Энди, такие знания и оборудование идеально впишутся в наши предполагаемые разработки в китайских морях», Гаваллан выделил полмиллиона фунтов стерлингов и год работы на создание вместе с электронной компанией необходимого электронного оборудования и систем навигации. Потом настал великий день, и официально назначенный пилот-испытатель заключил, что работать на этом оборудовании невозможно, хотя шесть штатных пилотов S-G, включая Тома Локарта и Руди Лутца, впоследствии не встретили никаких проблем. Как бы то ни было, S-G не смогла вовремя получить необходимый сертификат. «Несправедливость всего этого гнусного дела, – написал он Мак-Айверу, – заключается в том, что IH заполучила контракт, используя „Герни 661-й“ с несертифицированным датским оборудованием на борту. Мерзкая история – кстати, я не могу доказать это, но готов поставить серьезные деньги на то, что с пилотом-испытателем поработали: он вдруг уехал в длительный отпуск. О, через год или чуть больше мы и деньги вернем, и контракт этот получим, потому что наше оборудование лучше, безопаснее и сделано в Великобритании. А тем временем „Импириал“ работает на уровнях безопасности, которые, как мне думается, можно улучшить».

Именно это на самом деле и имеет значение, подумал он, перечитывая телекс: безопасность, все начинается с безопасности и все ею кончается.

– Мак, ты не пошлешь Лиз ответ от меня: «Улетаю в Эль-Шаргаз в данный момент, позвоню по прилете»? Пошли телекс Терстону и спроси, какие условия он предложит, если я удвою количество Х6З-х, заказанных на настоящий момент. По…

– А?

– Ну, спросить-то ведь ничего не стоит; IH обязательно услышит о наших проблемах здесь, и я не дам этим сукиным детям показывать нам нос – пусть поломают голову, лучше будет вывести их из равновесия. В любом случае мы могли бы использовать два Х6З-х здесь для обслуживания всех контрактов «Герни» – если бы ситуация складывалась по-иному. Заканчивай с телексом, до скорой встречи.

– О'кей.

Гаваллан откинулся на спинку кресла и предоставил разуму плыть по течению, собираясь с силами. Сил мне понадобится очень много. И ума. Это как раз та ситуация, которая способна похоронить меня и S-G и дать Линбару все, чего он добивается, – это на пару с Ираном. Н-да, глупо было так терять самообладание. Что тебе сейчас нужно, так это Дерево Крика, о котором рассказывала Кэти… Ах, Кэти, Кэти.

Дерево Крика было старинным обычаем клана, особым деревом, которое выбирал самый старый человек в клане где-нибудь поблизости, куда можно было пойти – в полном одиночестве, – когда Диавол, как его называла старая бабушка Данросс, «влезал к тебе в душу, и где ты мог ругаться, кричать, бесноваться и неистовствовать, а потом снова кричать и ругаться, пока в тебе не оставалось ни одного проклятья. Тогда в доме всегда был мир и покой, и не нужно было осыпать настоящими проклятиями мужа, или жену, или возлюбленную, или ребенка. Да-да, просто маленькое деревце, потому как дерево способно вынести любые проклятия и ругань, даже такие, которые понавыдумывал сам Диавол».

Впервые он воспользовался Деревом Криков Кэти в Гонконге. В саду Большого дома, резиденции тайпэна компании Струана – тайпэном тогда был брат Кэти Иэн – росло палисандровое дерево. Гаваллан точно помнил дату: это было в среду, 21 августа 1963 года, именно в ту ночь она ему все рассказала.

Бедная Кэти, моя Кэти, думал он, до сих пор любя ее, Кэти, рожденная под злосчастной звездой. Потерявшая голову из-за одного из «избранных» – Джон Селкирк, капитан Королевских ВВС, кавалер креста «За летные боевые заслуги», – тут же вышедшая замуж, ей еще и восемнадцати не было, тут же овдовевшая, и трех месяцев не прошло после свадьбы, как он пылающим факелом упал с неба и исчез. Потом страшные годы войны и новая трагедия: два любимых брата погибли на поле боя, один из них был твоим близнецом. Встреча с тобой в Гонконге в 46-м: я тут же влюбился без памяти, надеясь всем сердцем, что смогу хоть отчасти компенсировать свалившиеся на тебя несчастья. Я знаю, что Скотт и Мелинда явились такой компенсацией – чудесные получились дети, и все у них просто здорово. А потом, в 63-м, как раз перед твоим тридцать восьмым днем рождения – рассеянный склероз.

Возвращение в Шотландию, чего тебе всегда хотелось: я – чтобы претворять в жизнь планы Иэна, ты – поправить здоровье. Только вот со здоровьем ничего не вышло. Я смотрел, как ты умираешь, смотрел на эту милую улыбку, за которой ты прятала ад, свирепствовавший внутри, такая храбрая и нежная, мудрая и любящая, но уходящая все дальше и дальше, плато за плато. Так медленно, и при этом так быстро, так неотвратимо. К 68-му – инвалидное кресло, разум по-прежнему кристально ясен, голос чист, а все остальное – оболочка, неконтролируемая и трясущаяся. Потом наступил 70-й.

В то Рождество они были в замке Авис-ярд. На второй день нового года, когда все остальные уехали, а Мелинда и Скотт катались на горных лыжах в Швейцарии, она сказала:

– Энди, дорогой мой, я не могу вынести еще один год, еще один месяц или еще один день.

– Да, – просто произнес он.

– Прости, но мне понадобится помощь. Мне нужно уйти, и я… мне так жаль, так жаль, что это длилось так долго… но теперь мне нужно уйти, Энди. Я должна сделать это сама, но мне понадобится помощь. Да?

– Да, милая.

Они провели день и ночь, беседуя друг с другом, разговаривали о хорошем и добром, о славных временах, о том, что ему следует сделать для Мелинды и Скотта, и что она хотела, чтобы он снова женился, она говорила ему, какой чудесной была для нее жизнь с ним, и они вместе смеялись, и слезы закапали у него из глаз лишь много позже. Он держал в своей руке ее высохшую руку с таблетками снотворного, прижимал ее трясущуюся голову к своей груди, помог ей поднести к губам стакан воды – с каплей виски на удачу – и не выпускал ее из объятий, пока подрагивания не затихли.

Врач сказал добрым голосом:

– Я ее не виню… будь я на ее месте, я бы сделал это много лет назад, бедная женщина.

Потом он отправился к Дереву Крика. Но кричал не словами, не издал ни звука – одни только слезы.

– Энди?

– Да, Кэти?

Гаваллан поднял голову и увидел, что это Дженни. Мак-Айвер стоял у двери, они оба смотрели на него.

– О, привет, Дженни, извини, задумался о своем. – Он поднялся. – Это… полагаю, это Авис-ярд заставил меня так глубоко задуматься.

Глаза Дженни широко раскрылись.

– О, телекс из Авис-ярда? Надеюсь, не крушение?

– Нет-нет, слава Богу, нет. Просто «Импириал Хеликоптерз» снова принялась за свои старые трюки.

– О, действительно слава Богу, – сказала Дженни с видимым облегчением. На ней было теплое пальто и красивая шляпка. Ее большой чемодан остался в приемной, где ждали Ноггер Лейн и Чарли Петтикин. – Что ж, Энди, если только ты своей властью не отменишь решения мистера Мак-Айвера, полагаю, нам надо ехать. Я готова, и готовее уже не буду.

– Ладно тебе, Джен, вовсе нам ни к че… – Мак-Айвер замолчал, когда она повелительно подняла руку.

– Энди, – ласково произнесла она, – пожалуйста, скажи мистеру Мак-Айверу, что я принимаю бой.

– Джен! Может, ты…

– Принимаю, клянусь Создателем! – Повелительным жестом она приказала Ноггеру Лейну отойти от ее чемодана, подняла его, чуть покачнувшись от тяжести, и вышла, бросив через плечо еще более повелительно: – Свой чемодан я и сама донесу, можете не беспокоиться.

В воздухе после ее ухода осталась зияющая дыра. Мак-Айвер вздохнул. Ноггер Лейн из всех сил сдерживался, чтобы не расхохотаться. Гаваллан и Чарли Петтикин решили, что им лучше сохранять нейтралитет.

– Что ж… э-э… тебе не нужно ехать с нами, Чарли, – угрюмо заметил Гаваллан.

– Я бы все же поехал, если вы не возражаете, – ответил Петтикин; ехать ему не хотелось, но Мак-Айвер тайком попросил поддержать его с Дженни. «Очень милая шляпка, Дженни», – сказал ей Петтикин после восхитительного завтрака с Паулой. Дженни сладко улыбнулась: «Не пытайся меня умаслить, Чарли Петтикин, а то и тебе достанется. Мужчины мне осточертели… если разобраться, я вообще не на шутку разозлилась…»

Гаваллан надел свою парку. Он взял лист с телексом и засунул его в карман.

– Вообще-то, Чарли, – сказал он, и его озабоченность отчасти выглянула наружу, – если ты не возражаешь, я бы предпочел, чтобы ты не ездил… у меня тут кое-какие дела с Маком, о которых мы не договорили.

– Конечно, нет проблем. – Петтикин протянул руку и спрятал довольную улыбку. То, что он не поедет в аэропорт, давало ему несколько дополнительных часов наедине с Паулой. Паулой Светозарной, как он стал называть ее про себя после завтрака, хотя она и была брюнеткой. Мак-Айверу он сказал: – Увидимся дома.

– Может, лучше здесь подождать. Я хочу связаться со всеми базами сразу же, как только стемнеет, а потом вместе поедем домой. Я бы хотел, чтобы ты побыл тут пока за главного. Ноггер, ты можешь быть свободен.

Ноггер Лейн просиял, а Петтикин выругался про себя.

В машине Мак-Айвер сел за руль, Гаваллан расположился рядом с ним, Дженни – на заднем сиденье.

– Мак, давай поговорим об Иране.

Они обсудили возможные варианты. Каждый раз возвращаясь к одному и тому же безрадостному выводу: им приходилось надеяться, что ситуация нормализуется, банки вновь откроются, им вернут причитающиеся им деньги, что их совместное предприятие не включат в список закрытых и что их не кинули.

– Вам просто придется работать, как работали, Мак. Пока мы можем работать, тебе придется продолжать это делать, какие бы проблемы ни возникали.

Мак-Айвер был в таком же мрачном расположении духа.

– Знаю. Но как мне работать без денег? И как быть с арендными выплатами?

– Как-нибудь деньги для работы я тебе раздобуду. Через неделю привезу из Лондона наличные. Я смогу проплачивать аренду за твои вертолеты и запчасти еще несколько месяцев; может, мне даже удастся провернуть то же самое и с Х6З-ми, если получится изменить график выплат, но… ну, в мои планы не входило терять столько контрактов в пользу IH – может, какие-то мне удастся отвоевать назад. Как ни крути, некоторое время дела будут идти по краю, но ты не переживай. Надеюсь, Джонни сумеет пробраться сюда; мне просто необходимо сейчас попасть домой, столько дел…

Мак-Айвер едва избежал лобового столкновения с машиной, вылетевшей из переулка, почти врезался в джуб, потом снова вывернул на дорогу.

– Чертов идиот! Ты в порядке, Джен? – Он взглянул на нее в зеркало заднего вида и съежился, увидев ее каменное лицо.

Гаваллан тоже почувствовал струю ледяного презрения, начал было говорить что-то, но передумал. Интересно, удастся ли мне связаться с Иэном; может, он смог бы подсказать, как мне выбраться из этой пропасти, – эти слова напомнили ему о трагической гибели Дэвида Мак-Струана. Сколько же их, Струанов, Мак-Струанов, Данроссов, и их врагов – Горнтов, Ротуэллов, Броков в стародавние времена – умерли насильственной смертью, исчезли – пропали в море, – или погибли при странных обстоятельствах. Иэн пока что выживает. Но долго ли это продлится? Сколько еще раз? Явно не много.

– Если не ошибаюсь, из моих девяти жизней у меня теперь осталось две, Энди, – сказал Данросс, когда они виделись в последний раз.

– Что на этот раз?

– Ничего особенного. Заминированный автомобиль взорвался в Бейруте, едва только я проехал мимо. Ничего страшного; я и раньше говорил, никакой закономерности тут нет. Так уж просто вышло, что я живуч как заговоренный.

– Как в Макао?

Данросс был заядлым автогонщиком и принимал участие во многих гонках Гран-при в Макао. В 65-м – в гонках тогда еще участвовали любители – он выиграл гонку, но первая передняя шина его «Ягуара Е-тайп» лопнула у самого финишного столба, и его швырнуло на ограждение, а потом кувырком понесло по трассе; остальные машины завиляли, пытаясь уклониться, одну из них занесло, и она юзом врезалась в него всем бортом. Когда искореженный автомобиль разрезали и вытащили оттуда Иэна, он оказался цел и невредим, только на левой ноге не хватало стопы.

– Как в Макао, Энди, – сказал тогда Данросс, улыбаясь своей странной улыбкой. – Просто случайность. Оба раза. – Во второй раз взорвался двигатель его автомобиля, Иэн опять не пострадал. Пробежал шепоток, что в его двигателе кто-то покопался – обвиняющий палец указывал на его врага Квиллана Горнта, но не публично.

Квиллан мертв, а Иэн жив, подумал Гаваллан. Как и я. Как и Линбар; этот сукин сын вообще будет жить вечно… Боже милосердный, я глупею, и в голову лезут какие-то больные мысли – надо взять себя в руки. Мак и без того достаточно встревожен. Надо придумать, как выбраться из этих тисков.

– Если возникнет что-то экстренное, я передам послание через Талбота, ты сделаешь то же самое. Через несколько дней я обязательно вернусь, и к тому времени у меня уже будут кое-какие ответы. А пока я оставляю 125-й в твоем распоряжении до дальнейших указаний – Джонни может поработать курьером между нами. Это все, что я могу сейчас сделать…


ГЛАВА 28 | Шамал. В 2 томах. Т.1. Книга 1 и 2 | * * *