home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 3

ЖЕЛТАЯ ПОДВОДНАЯ ЛОДКА

Вони шукають те, чого нема,

Щоб довести, що його не iснуе.

Так часто мiстики, доведенi до краю

Шуканням чорта, думають, що раз його нема —

Немае й Бога.

А пiсля цього сруть у алтарi i в дароносицю…

Аж тут приходить чорт у синiх галiфе —

I саме час задуматись, що раз вiн появився,

То й Бог десь рядом ходить…

Они того взыскуют, чего нет,

Чтобы возвестить, что нет его на свете.

Так часто мистики, дошедшие до края

В исканьях черта, думают, что раз его и нет —

То нет и Бога.

И после срут у алтаря и в дароносицу…

Как вдруг является черт в синих галифе —

И в самый раз задуматься, что раз он появился,

то где-то рядом Бог…

Лесь Подервянский. Павлик Морозов (эпическая трагедия)

Звякнул колокольчик. Запах внутри стоял тот же, что и во всех аптеках мира: запах чистоты, немножечко — трав, немножечко — моющего средства. И подбор лекарств был неплох. У ближайшей стены выстроились в ряд автоматы для продажи айси-колы и прочей газированной ерунды в банках, одноразовых пакетиков кофе, одноразовых же носков, а также зажигалок, жвачек и леденцов. Антон подошел к стойке и увидел кнопку с надписью: «Дзвонiть».

— Чим можу? — Из подсобного помещения вышел пожилой мужчина в джинсах и гавайке.

— Я… от Романа Викторовича… — Антон чуть приподнял корзинку, предъявляя ее как верительную грамоту.

— Ага… Ну то заходьте. — Аптекарь перешел на суржик, открыл дверцу в стойке и протянул юноше руку. — Исаак Рувимович.

— Антон. — Рукопожатие аптекаря было таким же мягким, как и у врача.

Он был высоким, грузноватым, горбоносым. Антон отдал ему корзинку и застыл — в который раз вспомнив, как «залегендировал» его визит Роман Викторович.

— Тебе трэба резыстына. — Аптекарь поднял палец. — Ходим.

Он жил на втором этаже над аптекой. Резистин хранился у него в том же холодильнике, в который он перегрузил еду из корзинки.

— Ходить по городу не надо, — спокойно сказал он, закончив перекладывать еду. — Со Львова пришла вказивка в милицию докладать про всех новых. А стукачей у нас немного есть. И глаза на улицах тоже. То ты посиди у меня до двух, а там я тебе проведу на автобус.

Этот новый поворот событий не был предусмотрен.

— А можно я позвоню… дяде? — спросил Антон.

— Давай, — согласился Исаак Рувимович. — Токо с моего аппарата.

И в самом деле — что может быть банальнее, чем звонок аптекаря врачу?

То, что называлось «аппаратом», мальчик раньше видел только в кино. Это был не комм, а телефон. Самый настоящий, старинный — с плоскостным экраном, с кнопочным набором и динамиком. Антон набрал номер и наклонился вперед, как делали герои фильмов.

— Филин слушает.

— Роман Викторович? Это я, — брякнул Антон. Какой «я», мало ли этих «я» звонит сельскому врачу каждый день?

— Ага. Какие проблемы? Ты был в аптеке?

— Я из аптеки звоню. Вот тут Исаак Рувимович… просит, чтобы я задержался до двух.

— А ну, дай мне его.

Антон передал трубку. Два раза Исаак Рувимович ответил «Так» и один раз — «Ага». Потом вернул трубку Антону.

— Значит, так, — послышался голос Романа Викторовича. — Оставайся там, потом тебя посадят на автобус. Все будет хорошо. Пока.

Антон задержался у аптекаря, посмотрел новости (Исаак Рувимович вместо мультиканального комма держал дома «дурачок» — дешевый терминал, работающий только на прием и только на медиаканалах). В новостях о теракте Андрея и Игоря ничего не было — то ли власти решили замолчать свой провал после трех суток неудачных поисков, то ли запад не настолько интересовался востоком, чтобы упоминать событие трехдневной давности.

Антон никогда не бывал в деревне, даже в подмосковной. Раньше… не интересовался, а потом старательно избегал. Это глупости, что в глуши можно затеряться. В глуши — как ему только что в очередной раз показали — и свой, и чужой на виду.

Но если эта глушь действительно решит укрыть чужого, то его, наверное, и в самом деле нелегко будет найти. Тут как-то мгновенно образовался заговор молчания, в котором участвовали все, даже водитель школьного автобуса, даже сами школьники. Они трое упали в эту местность, как камень в болото, и ряска тут же сомкнулась.

Его удивляли не столько насосы, ветряки и лошади, попадающиеся не реже, чем велосипеды, сколько само отношение людей друг к другу. Продажа аспирина, бинта или ваты, которая в городской аптеке заняла бы несколько секунд, сопровождалась десятиминутным разговором. В больших городах люди на улице все время словно разговаривали сами с собой — по коммам. Здесь многие почему-то комма не носили вообще. Зато на вопрос «Как дела?» действительно рассказывали, как идут дела.

Где-то Антон о таком слышал — или даже читал. Про сода-воду в аптеках, медленное время, пыль и жару. И очень быстро, задолго до того как школьный автобус затормозил на городской площади, Антон понял: он не сможет так жить. Ну, месяц-другой… Но не навсегда. Может быть, взрослому легче осесть, совместиться с этим тягучим ритмом… И не чувствовать, что мир уходит из-под ног. А с другой стороны — куда деваться? Сергей хотел в подполье, но продержится ли там Антон? Да и что сам Андрей решит? И что дальше будет с Игорем? Полная неизвестность…

Перед отъездом он купил у Исаака Рувимовича зубную щетку и пасту — а потом подумал и взял еще один набор: для Андрея. Лучше всего было сосредоточиться на самых насущных делах. Вылечить раны, пересидеть охоту.

…А кто-то каждый день ездит в этом автобусе по этой равнине. Почему-то здешние расстояния казались очень большими, хотя от города до Красного было не дальше, чем от Первого кольца до Второго, а то и ближе. Как до Медведково. А впрочем, этого времени вполне хватило водителю, дядьке Васылю, чтобы замучить Антона вопросами и жалобами на «москалей», которые перекрыли дороги. Антон взмок, пытаясь понять беглую украинскую речь и состряпать достойные ответы, пока не услышал:

— Осьо Красне. Прыихали, — и не увидел знакомый домик в конце улицы, взбегающей на холм.

Он поблагодарил, попрощался и выскочил из автобуса. Во дворе докторского дома стоял мотоцикл, принадлежащий давешнему Богдану. Сам Богдан сидел на кухне.

— Здоров, — сказал он, увидев Антона.

— Как? Уже? — изумился мальчик.

— Здоров бувай кажу, москалику, — Богдан улыбнулся кривовато, хлопнул Антона по плечу, вышел во двор — только пыль за мотоциклом поднялась и осела.

Антон понял, что в очередной раз налетел на языковой барьер. Кажется, его обругали. Интересно почему? Что такого в том, что он русский? Что плохого он сделал Богдану? Вздохнув, он отправился со своими трофеями в смотровую. Исаак Рувимович покормил его перед отъездом, так что обедать он не стал, а сразу достал ампулу, зарядил ее, как показывал вчера доктор, взял ватку со спиртом и пошел в комнату — будить террориста.

Андрей уснул, читая какую-то книжку. Антон вынул ее из слабой руки — и тем самым разбудил спящего.

— Я лекарство привез, — сказал он, показывая заправленный шприц-тюбик.

— А где док?

— У него дела — сказал, будет через час. — Антон вкратце изложил события своего путешествия в город. — Я вот только не понимаю, почему Исаак Рувимович решил, что ищут именно меня.

— Ищут чужих парней. А ты — чужой парень. Поэтому тебя и нельзя выдавать. — Андрей слегка поморщился, принимая укол. — Это Западенщина, Антон. Здесь власть не праздновали никогда. Узел связи в доме есть? Ты можешь подключиться?

— Прямо сейчас?

— А чего нам дожидаться?

И в самом деле. Антон пошел выбросить шприц и использованную вату, принес планшетку, похимичил с узлом связи, подключился. Можно было бы, конечно, и через свой комм — но здесь связь была нестабильна, да и мало ли где отобразится чужая регистрация.

Андрей набрал адрес. Потом настучал длинный пароль. Потом еще один.

Файл раскрылся в формате «простой текст». Антон встал с табуретки и вышел из комнаты. Через минуту Андрей позвал его.

— Прочитай.

Замирая от оказанного доверия, Антон взял планшетку.

«Привет, падаван!

Если ты это читаешь, значит, дела наши совсем плохи. Помнишь наш разговор у Цитадели? Я никогда не скрывал, что деятельность наша мне не нравится в первую очередь своей стратегической бессмысленностью: убийства ничего не дают, кроме вполне законной, но бесплодной эмоциональной разрядки. Я не скрывал это ни от тебя, ни от друзей, ни от руководства. Если разведка на той стороне ловит мышей, то они тоже в курсе.

Находясь в такой глубокой фатальной воронке, мы прямо-таки напрашиваемся на то, чтобы нас использовали для регуляции численности и сведения счетов. Нас и используют, можешь не сомневаться.

Я хотел знать, как далеко они зайдут, и, как ты можешь видеть, несколько перестарался с количеством взрывчатки. Так что не трать времени на нашего клиента. Сам по себе он нас не интересует — таких тысячи. Я приволок с собой страховочную группу. Их наблюдатель будет ждать утром на Европейской у Бена на случай отбоя. Индекс: Т1950096. Назовись Мариушем. Они вели нас с прибытия — нас и все вокруг нас.

По их данным, у тебя, может быть, получится определить тот момент, с которого мы попали под прямое наблюдение, — и установить, какие инстанции принимали решение. Очень многое зависит от того, где именно нас пытались прихватить. Если нас брали на точке сбора, инициатива, скорее всего, идет сверху. Если на одной из явок или в процессе подготовки — решали местные, вернее, наш клиент. Он — единственный человек, в чьих интересах уложить нас пораньше, пусть даже в ущерб следственным мероприятиям.

Второй вариант, как ты понимаешь, много приятнее, поскольку позволяет предполагать утечку местного значения.

Теперь ты сам должен ставить себе задачи, я из своего нынешнего положения никак не могу тобой командовать, а могу только просить. Так вот, я тебя прошу, чтобы ты попробовал эту утечку локализовать.

Должен с большой грустью сказать тебе, что критериям вероятной мишени полностью соответствует магистр Винду. Я почти исключаю его. Почти. Но именно ты в ходе проверки должен будешь или исключить его полностью, или… сам понимаешь.

Следующим по вероятности идет тезка того орла, чьи похождения так тебя раздражали. Или кто-то из его подчиненных. От того, вовлечен он или нет, будет зависеть, можешь ли ты вообще показываться на поверхности — и может ли это себе позволить Винду.

Тебе потребуются люди, а резервная группа, скорее всего, не подойдет. Доберешься сам знаешь куда, посмотри папочку. Я тебе оставил пару наводок.

Я как-то говорил тебе, что у хорошего моряка должна быть жена в каждом порту. Помнишь пешехода, которого мы провожали из пункта А в пункт Б? Это моя любимая жена. Тезка той дамы, которая сделала твоему тезке лишнего врага — но не по твоей любимой книге, а по оригиналу. Вспомни, что на нем было и откуда родом эта ткань. Там и найдешь. Размести в местной инфосфере объявление о потере документов на имя, под которым знали меня вы оба.

Если сможешь — отыщи нашего большого друга. Что-то мне подсказывает, что он еще жив, — то ли сердце, то ли убеждение в непотопляемости отходов метаболизма.

Теперь о самом главном — о том, как жить дальше. Если ты устал — попробуй просто раствориться в толпе. Не обижайся. Это не трусость и не предательство. Твой отец ни трусом, ни предателем не был. Я виноват перед тобой в том, что отнял твою юность. Сколько раз я ругал себя за это самыми последними словами — и не сосчитать. Ты достаточно сделал, чтобы заслужить относительно спокойную жизнь — сам понимаешь, насколько относительно.

Второй вариант, который нравится мне где-то больше: сколотить свою лавочку. Подробнее не могу, но поговори с моей любимой женой о книге, которую мы как-то обсуждали.

Еще один человек, с которым тебе стоило бы связаться в этих целях, — это твой мистический близнец. Видишь ли, эту затею я вынашивал довольно давно и потихоньку завязывал контакты. А впрочем, ты можешь этого наследства не принимать — я тебя полностью пойму.

Прощай, падаван. Не грусти. Я прожил хорошую жизнь, и мне не стыдно ни за один из своих дней. Чего и тебе желаю. Это главное, остальное — полова.

Виктор Саневич, джедай-неудачник»

— Про джедаев — это вы так играли? — спросил мальчик, возвращая планшетку. Задавать вопросы о таинственных неприятных орлах и мистических близнецах он не стал — пусть Андрей сам решает, что из этого ему нужно рассказать, а что нет.

— Когда мои родители погибли, — медленно сказал Андрей, — я был младше тебя. Дядя Миша заменил мне отца. Да, это было вроде игры. Он — джедай, я — его падаван.

— Дядя Миша? — не понял Антон.

— Он был старым другом моих родителей. Они его знали как Михаила Барковского. Я тоже. С детства. А потом — в основном по псевдо… Так что его настоящее имя — оно для меня как бы и не совсем настоящее.

Антон помолчал.

— Он пишет, что вам потребуются люди. Вы хотите взять меня в команду? Потому и показали мне письмо?

Андрей помотал головой.

— Не хочу. Ты же прочитал только что — на подполье я теперь не могу полагаться, понимаешь? Я один. Просто кое-что знаю о том, как жить на нелегалке. Могу тебя научить. И… мне нужно, чтобы хоть кто-то знал, что случилось, если я… замолчу.

— Я… — Антон ссутулился на табуретке, нервно потер руки. — Я просто хотел где-нибудь укрыться и жить спокойно.

— Не такой ты матери сын, чтобы тебя оставили в покое. Тебя наверняка ищут — значит, чтобы лечь на дно и где-то жить, нужны будут поддельные документы. Стоят они недешево, да ты сам даже не найдешь, к кому обратиться, чтобы их сделали и тебя при том не сдали.

— Вообще-то, — сказал Антон, — мне ни к кому не надо обращаться. Я их и сам неплохо делаю.

— А где пластик достаешь? — слегка ошарашенный этой новостью, спросил Андрей. — На готовом пластике, знаешь, и я сделаю.

Антон пожал плечами.

— Входишь в базу данных какого-нибудь райотдела в большом городе — это несложно. Обязательно в большом, чтобы в районе были сотни тысяч жителей. Находишь человека, который умер, чтобы по возрасту подходил. Стираешь его из списков мертвых, переносишь в списки живых. Генкарту подверстываешь свою. Потом приходишь в это отделение и пишешь заявление об утере. Тебя пробивают по базе — и без разговоров выдают пластик. Рутина.

— Ловко, — похвалил Андрей. — Это у нас называется «мертвые души». Только надежнее иметь завербованного оператора.

— Это как посмотреть… Оператор-то и выдать может.

— Тоже верно. И где же ты так геройствовал?

— В Ростове.

— А сгорел на чем?

— На банке. Хотел для одного дела завести запасной счет, а они увидели, что я мелкий, ну и перекликнули в райотдел, в самом ли деле мне уже есть восемнадцать и где я проживаю. А там кто-то решил тщательнее перепроверить — и запросил здравохрану, что у них на меня. А по этой базе я уже шесть лет как покойник — и к ним же не влезешь. Хорошо, что у меня соображалка сработала: я увидел, как у оператора лицо вытягивается — и ходу оттуда. И на всякий случай перебрался в Харьков. А там… я там потихонечку судебную статистику поднял и статистику свободных охот. Сопоставил с теми данными, что Серега украл… И прикинул, что если и искать экзорциста, то где-то здесь.

— Антон, — Андрей закрыл глаза, — мне очень-очень неприятно тебе говорить такие обвальные вещи, но… не пытайся сейчас связаться с домом.

Антон сжал челюсти. Потом разжал, глубоко вдохнул и сказал тихо:

— Это мама. Я понимаю, что для вас она прежде всего высокая госпожа. А для меня — мама.

— Эти люди, — Андрей показал рукой за окно, — тоже чьи-то мамы, папы, дяди, тети и так далее. Ты просто подумай о том, какой уровень лояльности должен быть у твоей матери, чтобы гауляйтер подписал ей лицензию на инициацию на третьем году. И о том, до чего она дошла, чтобы тебя прикрыть. Да и за ней самой наверняка смотрят, между прочим. Не из-за вас, а из-за возраста. Чем младше, тем больше вероятность срыва.

Антон сидел, чувствуя, как внутри что-то сворачивается в тяжелый рыхлый ком. Андрей взял его за руку.

— Я же не говорю — навсегда. Мы что-нибудь придумаем, обязательно. А вдруг я научусь. Или ты сам. Вот уж у кого времени теперь вагон — так это у нее.

— Не факт. — Антон вовсе не хотел язвить, просто вот это вот рыхлое из живота как-то само собой выплюнулось. — Вы же со своим учителем не последние… джедаи.

— Могу утешить: на всем пространстве ЕРФ, да и Сибири, пожалуй, мы были лучшими.

Рыхлое снова толкнулось изнутри: если вы, лучшие, по чистой случайности цель завалили — то каковы же худшие? Но на этот раз Антон удержал всю дрянь в себе. Андрей был прав самое меньшее в одном: спешить сейчас решительно некуда. Чудо возможно, он это видел своими глазами. А времени у мамы и в самом деле больше, чем у них всех. Ну, кроме Бога, разве что…

— А можно… спросить про письмо?

— Что спросить?

— Почему он так уверен, что вас… выдали? Кто-то у вас мог ошибиться — или кто-то что-то заметил. И почему важно — на точке сбора или нет?

— Подробности операции… — боевик еще раз попробовал найти какое-то относительно удобное положение для тела; видимо, не получилось, и тогда он сел, — никогда не докладываются наверх. Об этом знает только группа, больше никто. Если бы нас брали на точке сбора — это значило бы, что они сели на нас и отследили все. Но нас брали на квартире. И поляков тоже.

— А почему тебя не?.. Или тебя?..

— Группу брали на резервной точке, модель операции — «Перехват». Я в тот день погулять вышел… очень вовремя. А они, пока не начали штурм, не могли определить, сколько в квартире людей — старый многоквартирный дом, тонкие стены.

Он закусил губу.

— Больно? Заморозку сделать?

— Нет. Не больно. Просто я болван. Если бы я вместо того, чтобы дурака валять, просто связь проверил… то не валялся бы сейчас раненый. И может, поляков этих поднять успел. Хотя это вряд ли. Обычно в таких случаях группы одновременно берут.

— А Игорь? Ведь если бы не вы…

Антон не спросил: «А я?» Но Андрей все равно понял.

— Да хватит уже мне выкать, — сказал он. — Не такой уж я и старый. Если хочешь — можем даже компота на брудершафт выпить…

Снаружи послышался шум приближающейся машины. Оба умолкли — и шум стих, потом на крыльце раздались шаги, увесистые шаги грузного, но энергичного человека. Дверь открылась, Роман Викторович прошествовал в библиотеку.

— Ну, как дела наши скорбные? — спросил он весело.

— Похоже, я выздоравливаю, — сообщил Андрей. — А что с лекцией по… сакраментологии, кажется?

— По сакраментологии? — Роман Викторович сдвинул Антона с табуретки, сел и принялся осматривать Андрея. — Да там не о чем лекцию разводить. Там все сводится к одной хорошей новости. Или плохой, если с другой точки зрения.

— Какой? — Антон чуть склонил голову набок и стал похож на любопытного щенка.

— Бог есть. — Доктор встал. — Пойдемте в смотровую, Андрей. Антон, еще кипяченой воды.

Помыв руки, врач начал осторожно снимать утреннюю повязку.

— Бог есть, — вернул его к теме лекции Андрей. — Но, как я понимаю, есть и дьявол. И вампиры — это его люди? Или нелюди?

— Люди, — твердо сказал врач, ткнув в руки Энея одноразовую кювету. — Ложитесь на левый бок и подставьте это под рану. Ее нужно промыть, будет немного больно. Вампиры люди, но они, вы точно выразились, его люди. Большинство из них об этом не знает.

— Как вы это делаете? То, что сделали с Игорем?

— Это не мы. Отец Константин просто попросил помощи. — Доктор развинтил какую-то бутылочку и начал лить что-то прямо в пулевое отверстие.

— Много кто просто просит. Значит, это не так легко, как вы говорите. Нужно быть человеком из ближнего круга. Священником или епископом. Верно?

— Неверно. В первую очередь нужно знать, кого просишь.

— Допустим. — Андрей потянул воздух, когда из раны полилась и зашлепала в кювету пузырящаяся пена. — Где узнать? Как? В какой срок? Вы ведь этому учите.

— Чему? Как делать серебряные пули нового образца? Я не смогу, молодой человек. Не потому что не хочу, а потому что это вообще невозможно.

— Почему? У вашего Кости же получилось. Чем я хуже?

— Сядьте. — Доктор взял у Андрея кювету, посмотрел, что туда накапало, удовлетворенно хмыкнул. — Рана не загноилась, прекрасно. Сейчас обновим повязку.

Кювета соскользнула в утилизатор, там хрустнуло, чавкнуло, загудело…

— Начнем с того, — сказал Роман Викторович, — что Бог — личность. Совершенно свободная в своих проявлениях. Нет магической техники, которая заставила бы Его изгнать демона или совершить любое другое чудо.

— Но как Он может не хотеть? Я понимаю, когда не зовут. Но если зовут — как я могу сказать «нет»?

— Ну а если бы Игорь сказал «нет»? Вот Костя позвал, а Игорь — не захотел? Кому бы вы помогали?

— Косте. Все равно Косте.

— А мнение Игоря в зачет не идет?

— Послушайте, вот вы врач…

— С этим трудно спорить. — Доктор Роман шлепнул на отек очередной вонючий компресс и прихватил пластырем на бумажной основе.

— Вы бы спасали самоубийцу? Его мнение в зачет не идет?

— Спасал бы. Потому что мне, чтобы спасти, не обязательно нужна добрая воля пациента. И я никогда не могу знать, хочет ли пациент умереть всерьез — или это, скажем, настроение минуты. Я по умолчанию должен исходить из того, что пациент хочет жить.

— А если бы знали, что не хочет?

— Человек никогда не может знать таких вещей. Даже о себе. А думать так я права не имею. Ни в каком качестве.

Видимо, врач никогда раньше не беседовал с профессиональным террористом.

— Вы не ответили на вопрос.

— Андрей, поймите, вы требуете невозможного: за час разъяснить вам то, на что у меня, например, ушли годы. Вы хотите катехизации? Подробного разъяснения истин веры?

— Я хочу стать священником. Если для этого нужна катехизация — то хочу.

Доктор вздохнул, закатив глаза.

— Андрей, вы женитесь на женщине, чтобы воспользоваться ее имуществом? И что скажет она, когда узнает?

— Если она из наших — ничего не скажет. Потому что будет знать — я не для себя. Разве это не правильное дело — исцелять вампиров? Разве нет?

— А теперь представьте себе, что условием исцеления является ваша бескорыстная любовь к этой женщине.

Андрей прикрыл глаза, помолчал. Потом сказал:

— Человек может все, если сильно хочет. Я бы полюбил.

— Если человек и в самом деле может все, — печально улыбнулся врач, — то проще изгонять демонов усилием воли. Отдохните, Андрей. Попейте компоту, вам нужно много пить. Погрызите вот, — он вынул из кармана упаковку, — кровевосстанавливающее. Это вкусно.

На кухне, расставив чашки и разлив компот, он перевел разговор на другую тему:

— Сегодня ко мне подошел наш участковый милиционер. Легкие беспокоят. И между прочим сказал, что завтра-послезавтра в Красном будет обход. Так что я вас переправлю в Хоробров, там он уже был. А сейчас он идет в Августовке — так что вашего друга Игоря на время привезут сюда. Заодно и обследуем.

— Они вас предупреждают? — изумился Антон.

— А кому отвечать, если у нас что-то найдут? Но он и без этого человек хороший.

Андрей покосился на Антона и усмехнулся.


Иллюстрация ОТРЫВОК ИЗ КНИГИ «ВО ИМЯ ЖЕЛТОГО ФЛАГА», НЕ ДОЧИТАННОЙ АНТОНОМ В ПОЕЗДЕ | Партизаны Луны | * * *