home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 2

Шаг в бездну

Армия на марше вызывала в сознании ассоциации с массовым перегоном скота и блистала примерно таким же бардаком, как и тот, что я имел удовольствие наблюдать в части, где служил. Никакого величия и красоты в движущихся вперёд войсках, ни в следующих за ними обозах не было. Конечно, там, где мне пришлось играть роль сперва солдата, а потом и сержанта, до настоящего и всеобъемлющего бардака было далеко. О том, что творилось в подразделениях рангом пониже, мне приходилось слышать лишь краем уха. Всё-таки погранвойска, не фигня. Но от романтических представлений о профессии военного ещё тогда не осталось камня на камне.

Здесь, даже передвигаясь при штабе госпожи Солор, я видел слишком мало воинских построений и слишком много грузовых транспортов, навьюченных чем попало, от шатров для госпожи Главнокомандующей до охапок стрел, аккуратно увязанных по два десятка. Наибольшее уважение внушали не маршевые роты, а подразделения, охранявшие огромные повозки с провизией — вот тут всё выглядело более чем серьёзно. Так же на всём протяжении пути мне чаще приходилось видеть грузчиков, чем солдат.

Впрочем, если вспомнить, сколько всего полагается тащить и везти за одним танковым подразделением — понимаешь, что тут ничего необычного нет. Местным ещё повезло, у них есть эти ящероподобные грузовые твари, на которых можно навьючить целую гору поклажи или впрячь в целый транспорт, а едят они довольно-таки умеренно. Правда, каждому десятку таких существ полагался маг, следивший за соблюдением магического баланса в целом и здоровьем каждого из них, но тем не менее.

Личный обоз госпожи Солор оказался на удивление скромным — не так, по ожиданиям, должна путешествовать знатная дама. Большая часть её вещей относилась скорее к имуществу штаба — бумаги, всевозможные писчие доски, карты, раскладные столы и скамьи, даже большой шатёр. На первой же крупной дневной стоянке его раскинули, и отнюдь не для того, чтоб Аштия предалась радостям комфортного путешествия — внутрь немедленно набились всевозможные офицеры, и совещание пошло с кратким перерывом на скромную трапезу.

Мне же оставалось слоняться по лагерю и беседовать с солдатами. Браслеты я старался носить — куда приятнее, когда на тебя смотрят с уважением и не отваживают сразу с применением местной обсценной лексики, а вежливо отвечают на вопросы.

К моему хоть и невеликому, но всё же удивлению, обнаружилось, что госпожу Аштию её люди уважают. Причём не только офицеры, хоть бы и самой низшей категории, а даже рядовые из числа охраны штаба (с другими я просто не успевал встретиться). Ни разу не слышал я фразы типа: «Да ну, баба…» или «Что ещё от бабы ждать». Умеренно критиковали те или иные решения, сетовали на поход в мокрое время года, на изъяны снабжения — но так могли бы говорить и о командующем-мужчине.

Приходилось делать выводы и мотать на ус.

Через некоторые время я обнаружил, что армия движется к маженвийской «гармошке». Удивился, засомневался и счёл всё-таки нужным уточнить у молодого офицера гвардии, охотнее всего отвечавшего на те мои вопросы, что относились к числу допустимых. Не столько о том, действительно ли императорская армия сейчас нагрянет на место работы охотников и наведёт там шороху, сколько о том, что такое вообще есть «первый горизонт», и как он соотносится с первым охотничьим уровнем.

— К числу демонических миров первого и второго горизонта относятся те, где более или менее благополучно могут жить люди. Наиболее подходящие человеку из числа демонических. Из мира второго горизонта наш император родом. Он же полудемон, то есть у него как минимум один из родителей — человек.

— В смысле — как минимум?

Офицер посмотрел на меня удивлённо, развёл руками.

— Один из его родителей мог быть полудемоном в свою очередь.

— А, ты об этом. В том смысле, что его величество может быть квартероном?

— Да. Но это не наше дело. Как бы там ни было, в мирах третьего горизонта и далее человек просто не сможет долго выжить. Тем более произвести на свет ребёнка.

— Значит, нетрудно догадаться, с чего вдруг началась война. Дай-ка предположу — кто-то из демонических родственников его величества решил, что надо бы делиться?

— Возможно, — с чопорной холодностью отозвался офицер. — Но это не наше дело. Если надо воевать с демонами — значит, будем воевать. Лучше, конечно, с людьми… Но если есть опасность для государства, то кто ещё должен встать на защиту мирных жителей, как не сословие воинов?

«Надо было ещё раньше вставать на защиту, — подумал я. — Тогда, когда власть в мире захватывал демон. Ну, может, и квартерон — какая, в сущности, разница, всё равно инородная тварь». Но, конечно, вслух не сказал — очевидно, следствием подобного обмена любезностей станет драка, а может, и резня. И дело тут не только в особом отношении к правителю, как к существу сакральному, хоть и не близкому к божественности (какая уж тут божественность, у демона-то). Но и в положении его подданных.

Я был уверен, что проигрыш многолетней давности: свержение прежней династии и воцарение нынешней — до сих пор болезненно воспринимается представителями воинского сословия и аристократией. Прочим-то сословиям, думаю, в большей степени по барабану, кто правит страной, лишь бы жить давали.

Маженвий, как оказалось, представлял собой почти такую же трудовую провинцию, как и Мурмий, родина моей жены, но, в отличие от Мурмия, здесь основное население составляли не углежоги и дровосеки, а пастухи, стригали и ткачи. Провинция была побогаче родины моей жены, потому что славилась своими непревзойдёнными шалями и тканями, местные купцы богатели бы на овечьей шерсти, как на дрожжах, не обкладывай государство этот промысел драконовскими налогами. Но даже при наличии таковых промысел не чах, а развивался, и купчины продолжали возить знаменитые шали во все концы страны.

Также Маженвий был знаменит тем, что именно здесь когда-то на поверхность вышли армии нынешнего императора, тогда ещё не обременённого короной, однако жаждущего её. Сперва местные обитатели решили, что это всего лишь одна из масштабных «агоний» «гармошки». Они и представить себе не могли, что старой династии и старой власти на тот момент оставалось существовать меньше месяца.

Оглядываясь на конников, охраняющих повозки со съестными припасами, я подумал вдруг, что, может быть, столь же неожиданные изменения ожидают империю и на этот раз. Кто может знать? Если не представляешь даже приблизительно, что происходит, легко готов вообразить буквально любую ерунду.

Впрочем, какая мне-то, чужаку, печаль? Что один император, что другой — была б возможность спокойно жить, другого и не надо. Кстати, начинало возникать ощущение, что местных обывателей этот вопрос тоже почти не интересует. Что бы там ни происходило на военном поприще — не их это дело. Можно почесать языками, посетовать на налоги, выросшие в связи с войной, но разговоров о том, чтоб вооружаться и стоять стеной на страже мира, никто не начинал. И — как я понял — представители воинского сословия и знать от простолюдинов: ремесленников, крестьян, торговцев и прочих людей переходных профессий — ничего такого и не ждали.

Вот что значит кастовое общество. Не входит в обязанности твоего круга оружие в руках держать — ты и не берёшь его, киваешь на воинов, живущих за счёт результатов твоего труда, и руками разводишь, мол, моё дело сторона, пахать да сеять, да в мастерской корпеть. Здесь была, несомненно, положительная сторона. Имелась и отрицательная, но как бы я ни оценивал чужой уклад — он таков, каков есть, и его можно только принять.

Близ «гармошки» в Маженвии встали лагерем на холме, до сих пор сохранившем в приличном состоянии значительные укрепления. Когда-то здесь строили крепость для защиты от лезущих демонов, но потом сочли это занятие бесперспективным и бестолковым — в обычное время охотники справлялись и так, а в годы серьёзных нашествий и «агоний» войска опирались на укрепления города Маженвий — центра области, именовавшейся так же.

Правда, восемнадцать лет назад ничто не помогло предыдущему правителю остановить армию нашествия на пороге своей страны.

— Ну, нам предстоит весёлое предприятие, — заметил один из бойцов отряда сопровождения, когда обоз остановился, и разожгли костры, чтоб накормить солдат и работников. Раскладывая перед огнём мокрый плащ, он разминал затёкшие плечи и заодно не прочь был поболтать. — Какая выгода с демонов? Ни добычи, ни пленников.

— Ну, это ты зря, — возразил другой боец, постарше. — На первом горизонте немало человекоподобных демониц. Они охотно дают человеческим мужчинам, и если настращать, неплохо работают по лагерю.

— И как, по-твоему, можно настращать демоницу? Они же совсем другие, чем человеческие женщины.

— Хлыст как аргумент неотразимо действует на любую бабу, хоть человеческую, хоть не очень.

— Говоришь, как знаток.

— Ну, так что ж? Я воевал и тогда, и после сталкивался с демоницами, — солдат не удержался, утёр губы и заодно взлохматил усы и бороду. — Эй, гладиатор! Что торчишь там один? Подсаживайся к костру, угощайся, — и потряс в воздухе обтянутой кожей походной баклажкой. Судя по всему, не пустой.

Я не заставил себя уговаривать, устроился на упёртой в землю толстой оглобле, хлебнул горячительного из баклажки, поблагодарил. На меня смотрели с любопытством, и очевидно было, что жаждут расспросить о необычном, узнать что-нибудь интересное, потому и пригласили к ним присоединиться. Я не противоречил, потому что сам был заинтересован в том же. У кого ещё можно узнать об обычном ходе военных действий в мире, где я провёл ещё так мало времени?

Над огнём живо водрузили котёл с водой, один из солдат, накинув свой плащ на край повозки и так соорудив навес, разложил на ящике мешочек с крупой, сушёное мясо, специи, коробку с солью. Покосился в налившееся темнотой, сеющее мелкий дождик небо — вечер здесь в мгновение ока захлопывал врата для небесного света, и ночь обрушивалась, словно волна песка. Я всё никак не мог к этому привыкнуть — белые ночи ещё вспоминались мне с нежностью, иногда снились, и это было мучительно.

— Подбрось побольше дров, — велел боец. — Когда с неба брызгает, слабый огонь живёт недолго. Зато сильному ничто не страшно.

— Ночью может припустить сильнее.

— Да плевать. Главное, чтоб еда успела сготовиться. Эй, не жалей сала! На таком холоде надо подкрепляться основательно.

«Холод?» — с недоумением подумал я и покосился наверх. Морось раздражала, выводила из себя, пропитывала одежду, холодила кожу, однако до настоящего холода было ещё очень далеко. Да к тому же у костра… Помимо всего меня грела мысль о смене одежды, уложенной в кожаную непромокаемую сумку. Возможно, в шатёр меня не пустят, но вполне реально будет переночевать под одной из повозок, поставленной на пригорке.

— Давай, гладиатор, наворачивай, — мне сунули в руку миску, полную каши. — Без соуса, конечно, но что уж поделаешь. Можешь винца плеснуть.

— И так сойдёт.

— Люблю неприхотливых… Слушай, правду о тебе говорят, что ты мастер драться со всякими демонами?

— Не сказал бы, что мастер. Но кое-какой опыт есть. По мелочи. Приходилось подвизаться охотником.

— Ого! — Народа у костра прибавилось. — Расскажи-ка!

Я кое-что рассказал, и под это повествование, где-то сглаженное, где-то чуть приукрашенное, каша была съедена до зёрнышка. Меня переспрашивали, уточняли, и стало ясно, что в среде профессиональных солдат о профессии охотников гуляет столько же легенд, сколько в родном для меня обществе — о профессии гладиатора. В любом случае мои откровения слушали с доверием, приговаривая: «Так вот оно как… Ну надо же… Чё — правда?!»

Затем настала и моя очередь.

Мне рассказали, что военные действия в «гармошке» ведутся периодически, и среди присутствующих есть опытные бойцы, сражавшиеся в коридорах и пещерах переходного горизонта в прежние годы. Там было тесно, темно, и демоны способны выкидывать такие финты, что ни одному нормальному человеку и в голову-то не придёт, но драться с ними можно. Хуже всего, что драки эти непредсказуемы, и выгоды с них никакой, кроме жалованья.

— Но тебе-то едва ли придётся драться в общих рядах, — ободрили меня. — Раз ты боец, выбранный госпожой Солор — она ж не занимается подбором рядовых — то она для тебя какое-то эдакое поручение придумает. Может, штаб охранять.

— Нет, вряд ли, — проворчал другой боец, растянувшийся прямо на лапнике, брошенном на землю, и лениво жмурился под мелкой утомляющей моросью, словно бы от удовольствия. — Для охраны штаба есть гвардия.

— А вообще не стоит тут болтать о планах госпожи Солор, — вмешался ещё один боец. — Такая болтовня иной раз заканчивается нехорошо. Давайте-ка лучше выпьем ещё. Каждый из нас рано или поздно узнает, что от нас ждут. А пока умнее было бы прикупить хороший амулет. У армейских торговцев всегда огромный выбор амулетов.

— Гладиатору амулет ни к чему, — кивнули в мою сторону. — Он искру носил.

— Намного ли хватает той искры. Сколько уже времени-то прошло, и он, видишь, сколько раз без малого не погиб, но выжил. Израсходовал он уже свою удачу.

— Много ты понимаешь, — пожилой боец значительно поднял палец. — Искра не иссякает. И то, что она дала охотнику в первые минуты своего контакта с человеческой душой — остаётся с человеком навсегда. Ещё и потомкам передаётся.

— Если бы…

Разгоревшаяся следом дискуссия была столь же жаркой, сколь и бессмысленной — никто из присутствующих не обладал должным уровнем знаний, чтоб авторитетно вынести окончательный вердикт. Однако спор всё длился, потому что единственное благо, которое он давал — тепло. Все спорящие и болеющие за спорящих наконец согрелись, и, завершив дискуссию, разошлись по своим подводам приободрённые и уже не такие умученные дождём.

Ночью хлынуло с новой силой, залило даже под повозку. Я, предвидя такой исход, спал на целом ворохе веток, вместе с погонщиком, и лишь ёжился от мелкой водяной пыли, которую туда заносило ветерком. Ливень отнюдь не служил причиной для того, чтоб отложить выступление, в этом я нисколько не сомневался. Впрочем, если мои предположения верны, скоро мы все окажемся под сводом пещер, где один уровень, населённый всевозможными демоническими тварями, плавно перетекает в другой. Там дождя не будет. Там нас ждут другие проблемы.

Переодевшись обратно в мокрое, спрятал сухую одежду поглубже (избалованный комфортом, я прекрасно знал, что в мокром не смогу заснуть, а отдыхать было нужно, иначе на что я сгожусь после пары-тройки ночей без сна?) и присоединился к сменной охране госпожи Солор — больше мне, собственно, нигде не было места. Под встающим стеной белым ливнем шатёр госпожи Главнокомандующей казался обвисшим и жалким, хотя размерами мог посостязаться с армейской палаткой средних размеров. Рядом было натянуто с десяток тентов, под которыми кашеварили, перебирали снаряжение и оружие, раскладывали подмокший корм для лошадей и ящеров, всяческое ветеринарное оборудование и магические приспособления.

Офицер личной охраны госпожи Солор углядел меня, уже основательно промокшего, и подъехал, красиво управляя лёгким ездовым ящером — размером с коня, но потощее, поподвижнее, повыносливее и подороже раз эдак в -дцать.

— А ты чего под дождём торчишь? — миролюбиво спросил он. — Иди пока, понадобишься, так тебя позовут.

И я, не дожидаясь повторных уговоров, нырнул под ближайший навес — до облюбованной мною на ночь телеги было слишком далеко, по ливню туда скакать не хотелось.

Навес, как оказалось, скрывал под своими просторными крыльями походную кузню — весь инструмент уже разложен, наковальня накрепко прибита к поставленному стоймя обрубку толстого бревна, шлифовальный круг разложен и снаряжён. Приподняв бровь, кузнец — щуплый мужик с такими тощими руками, что казалось странным, как он заготовку-то удержит — посмотрел на меня вопросительно.

— Уже что-то нужно?

— Нет, я от дождя. Не возражаешь?

— Не возражаю, если поможешь немножко. А то вон там, — и он кивнул в сторону кухонного навеса, — в помощниках недостатка нет. А ко мне что-то не особенно лезут.

— Давай помогу, — я стащил с плеч мокрую куртку. — Что делать-то?

Как выяснилось, надо было таскать уголь с подводы под навес. Мешки были скроены из какого-то местного непромокаемого материала, так что уголь не должен был подмокнуть. Сваливать их полагалось на небольшую одноконную повозку, поставленную недалеко от горна.

— Надеюсь, меха мне не придётся раздувать? — пошутил я, и кузнец отозвался добродушным хохотом.

— Да уж не босяки из глубинки, само собой, — ответил он до крайности туманно, после чего высыпал в горн целый мешок угля. Ногой придвинул к себе какой-то мощного вида сундук — со стороны глянуть, так скажешь, что каменный. Но не может же каменная хрень такого размера сдвигаться с места столь легко! — Разжигаем, что ли… Эй, отойди!

После чего снял с опоры большие клещи и ими же с усилием откинул крышку с сундука.

Оттуда полыхнуло живым, упругим пламенем, едва не лизнувшим навес. Мастер сунул в самую его сердцевину клещи, поворочал ими там и вытащил на свет божий длинную полосу жидкого огня, размахнулся и швырнул её точно в горн. Пламя тут же вгрызлось в горку углей и наполнило горн жаром.

Кузнец перехватил мой ошеломлённый взгляд. Понимающе прищурился.

— А-а, так ты не знаешь, что это? — Он ногой захлопнул сундук. — Из глубинки, что ли?

— Вроде того.

— Ну, понятно. Обычная огненная железа дракона. Лучше саламандры, к тому же саламандры ещё более редкий товар. — Мастер подкрутил что-то у мехов, и те стали ритмично накачивать воздух в горн. Сами. — Саламандры — это для ювелиров. Оружейникам не годятся, разве что три-четыре сразу. Ну-с, что у нас будет первым?

Я с удовольствием замер неподалёку от горна — оттуда волнами наплывало сухое приятное тепло. Кузнец совался намного ближе к огню, щурился и жмурился, и управлялся с удивительной быстротой — чувствовалась привычка. Под его руками железяка постепенно обрела правильную изогнутую форму, и вырисовалась подкова для грузового ящера — мощная железная дура, не прибиваемая, а прикручиваемая к лапе.

— Вот та-ак, — протянул он удовлетворённо и швырнул готовое изделие в бадью с водой.

— Эй, кузнец! — окликнул мастера возчик, выглянувший из-за палатки со съестными припасами. — Вот это подделай тут, сломалось.

— Подделаю, кидай… Почистил хоть?

— А не видишь? Через часок зайду.

— Торопыга какой…

— Торопыга не торопыга, а мне подводу отгонять к переднему краю. К лучникам. Не тяни, а то обоим головы снимут.

— Тебе снимут, а не мне. Вчера мог всё проверить. Чего вчера ушами хлопал? — Не тратя время, он уже развинчивал сложную конструкцию, назначение которой я по своей неопытности с ходу не мог определить, и надломившуюся деталь швырнул в горн. — Будь другом, боец, принеси воды. А потом от пекарей масла — для закалки. Они знают, какого. Сделаешь?

— Сделаю, — проворчал я, ныряя под ливень. Вода хлестала по лицу, словно специально целясь в глаза. Было противно, но радовало хотя бы, что, исполнив поручение, я вернусь снова к жаркому огню, который живо высушит мою рубашку и, наверное, уже высушил куртку.

Торча под кузнечным навесом, я время от времени поглядывал на выход из штабной палатки, откуда то и дело кто-то выныривал и куда вскоре заныривал обратно. Увидел и Аштию, правда, не сразу узнал её в доспехе, мокрую с головы до ног, обстоятельно обсуждавшую что-то с одним из офицеров. Оглянувшись, она тоже заметила меня, покосилась на оруженосца, и тот вприпрыжку — похоже, совсем мальчонка, хоть и в настоящих доспехах — кинулся в мою сторону.

— Тебя зовут, — заявил он, поправляя мокрый насквозь валяный подшлемник. И умчался обратно.

Пожав плечами, я нырнул под дождь. Впрочем, кажется, он уже иссякал.

— Ты здесь? — осведомилась у меня госпожа Главнокомандующая. — Очень хорошо. Скажи-ка, тебе случалось бывать в здешней «гармошке»?

— Нет, ни разу.

— Ладно. Впрочем, это неважно. Горизонт схождения — совсем другое дело, чем обычная «гармошка». Хотя, может, я и ошибаюсь.

— Что — пора готовиться?

— Разве что морально. Я всё тебе сообщу, когда придёт время. Иди, — и меня отослали царственным жестом.

«И чего звала тогда, дура?» — с раздражением подумал я, возвращаясь к горну.

Всё шло своим чередом. Здесь, в ближнем тылу, бой отзывался то и дело вскипавшей паникой, запахом съестного из огромного котла, мгновенно исчезавшего вместе с котлом, воплями раненых, доставленных в госпиталь при штабе. Судя по всему, сражение шло полным ходом. Интересно было бы взглянуть. Только чтоб издали. И так, чтоб не загребли воевать. И чтоб без неприятных последствий…

Ну его на фиг. К тому же отлучаться будет проблематично. Обрадованный помощью, кузнец то и дело обращался ко мне с теми или иными просьбами. Само собой, я только и мог помочь что подсобной работой, да в ковке мастеру подмога и не требовалась. Зато я мог отвинтить то, что нужно было срочно починить или переделать, мог развязать мешок с углём, притащить ещё пару вёдер воды, подержать молоток, в конце концов. Потом мы вместе с ним от души наворачивали мясной суп — судя по всему, с кухни, готовящей для господ штабных офицеров, — закусывали его сырными рулетами, подбирали остатки соуса кусками свежей лепёшки, запивали отличным вином. Хоть это хорошо.

А по соседству в иссякающей бледной мороси тренировались гвардейцы. Их никто и не собирался бросать в бой, а безделья бойцов здесь, похоже, боялись с той же яростью, что и у меня на родине в военных городках. У нас в ход идёт покраска заборов и выравнивание кроватей, здесь — фехтовальные тренировки. Что, без сомнений, значительно полезнее.

Вот туда бы мне попасть, вот где бы поубивать время.

И, дождавшись момента, когда кузнецу от меня не требовалось никакой особой помощи, я попытался напроситься на общую тренировку.

Офицер оглядел меня сомневающимся взглядом.

— Ты у нас кто? Телохранитель? А в прошлом кто? Что? Гладиатор? Ну, и что тебе тут делать? У меня мастеров фехтования под рукой нет. Что? Мечом плохо владеешь? Это как это?! Разве так бывает?.. Хм, ну что ж, становись в строй. Ничего против не имею, — но напоследок охладил меня взором сомневающегося божества, и им же предостерёг от баловства.

Напарник сперва косился в мою сторону, но через несколько минут тренировки вполне успокоился. После обычной разминки, заключавшейся в отработке шести стандартных способов атаки и нападения, взялись осваивать основные приёмы боя в плотном строю, перегруппировки — обо всём этом раньше я не имел ни малейшего представления. Но, убедившись, видимо, что я готов безмолвно стараться и выполнять указания, окружающие решили отнестись ко мне терпимее и чуть менее настороженно.

— Эй, не разучись рубиться в одиночку! — окликнули меня в минуту отдыха. Посмеялись, но сдержанно, не желая обидеть.

Я промолчал, только поднял руку в знак того, что слышал. Неопытный, я сам себе казался смешным, и был доволен, что меня не прогоняют. После рабочей манеры Хунайда, любившего вворачивать обидные словечки через фразу, здешние окрики: «Щит выше, меч ниже! Шаг назад, шлем вперёд, чего прогнулся?» казались мне вегетарианскими.

Так я стал по два-три часа в день отрабатывать строевую подготовку в местном понимании этого понятия, сперва на укреплённом холме под дождиком, который то начинался, то прекращался, потом — в подземельях. Туда мы перебрались как-то разом: просто вдруг по лагерю забегали рабочие, возчики развели отдохнувших ящеров по местам, впрягли, ударили стрекалами — а за повозками шумно устремились отряды сопровождения, скромные табунчики запасных животных, те из работников, кому не хватило мест на телегах. И шатры как-то словно сами собой сложились в компактные груды жердей и влажные штуки ткани.

Кузнец, которому я помогал укладываться, разбирал своё оборудование с той же быстротой, что и все окружающие.

— Надеюсь, поможешь разложиться на новом месте? — подмигивая, намекнул он.

— Если вообще тебя там отыщу.

Я его нашёл, и без особого труда. Работа при кузне съедала остаток лишнего времени, которое я всё равно не мог проводить с гвардейцами — у них ведь помимо тренировок была своя служба, к которой я не имел отношения — и обеспечивала рационом намного более обильным и качественным, чем солдатская пища. Заодно и кое-какой кузнечной мелочёвкой. Мастер не отказался сделать мне новые подковки на сапоги, подарил изогнутый крохотный нож, который удобно было носить за рукавом и выдёргивать одним махом.

В подземелье оказалось довольно-таки просторно. Здесь оказалось не так, как в знакомых мне «гармошках», где путника ждал узкий проход меж двух стремящихся друг к другу скал и место лишь только-только развернуться коню, причём всё это под небом, стремительно меняющим свой оттенок. Маги открыли императорской армии проход в огромный пещерный комплекс, который занимал столь обширное пространство, что какой-нибудь монастырь или форт тут разместились бы легко, как в длину-ширину, так и в высоту. Титаническая пещера имела сильно неправильную форму, и в её закоулки можно было в свою очередь распихать целый город.

Не каждый участок пещеры был прикрыт сводом где-то там, на недосягаемой высоте, в огромные провалы смотрело небо, но теперь, по крайней мере, оттуда не сеял противный дождик. И по ночам было довольно-таки прохладно, так что близость к кузнице получалась не лишней, потому что мастер не возражал предоставить мне место для ночлега поблизости от горна.

Через несколько дней меня всё-таки позвали к Аштии.

— Что с собой брать-то? — спросил я хмуро.

Посыльный отозвался грубовато, с насмешкой.

— Голову бери. Слушалку и соображалку.

Я, прищурясь, оценил молодого офицерика взглядом. Адъютант вульгарис. Этим всё сказано. Препираться и ставить юношу на место — пустой труд, к тому же потребует слишком много сил. Много чести.

В палатке — крохотной по сравнению с соседней, штабной — Аштия и ещё несколько офицеров корпели над целой грудой карт. Что они там делали, я не понял, хотя поневоле вытянул шею, заинтересовавшись. Но разводы, яркие вкрапления и значки на листах были мне непонятны.

— Ага! — встретила она меня. — Проходи. Значит, Серт, задача у тебя будет следующая. Поскольку современная война — более чем наполовину война магическая, нам предстоит иметь дело со сложной системой магической поддержки противника. Ему тоже. Но, в отличие от нас, ему приходится транслировать большие объёмы энергии на приличное расстояние. По данным разведки и по расчётам наших магов точки ретрансляции являются уязвимыми местами системы. Тебе предстоит быть кем-то вроде диверсанта-одиночки. Ты будешь пытаться снять и принести мне искру из узлового ретранслятора… Ты сейчас смотришь на меня, как дама на лягушку — тебе что-то не понятно?

— Кхм… Мне всё не понятно. Например, у ретранслятора должна быть охрана — кто будет с нею разбираться? Кто-то помимо меня? Или это я должен буду всех накрошить собственноручно? Или предполагается, что узловой элемент магической системы я буду отковыривать на глазах у всех?

— Отковыривать, как ты выразился, искру на глазах у всех тебе не придётся. Вокруг систем трансляции энергии находится так называемое «чистое» пространство, куда никто не суётся. Ради собственной безопасности.

— А я, значит, сунусь.

— А ты сунешься. Человек, живший в немагическом мире, никогда магией не занимавшийся, не проходивший преобразований своей естественной энергетической системы, является «чистым». Ему влияние высококонцентрированной чистой энергии по барабану. И по бубну тоже. Если ты, конечно, и в самом деле «чистый».

— Я ходил в «гармошку» и потом долго отлёживался. Влияние фона на меня было значительным.

— Это другое. Совершенно, — она смотрела на меня, нетерпеливо притоптывая ногой. — Речь не о демоническом фоне, а об энергии высокой концентрации, которая, если не найдёт, за что в тебе зацепиться, просто пройдёт сквозь тебя. Если найдёт — размажет. В смысле, обратит в себя. Так что тут важно лишь, «чист» ты или нет. Потому что в первом случае ты потом сможешь спокойно отлежаться.

— Я вообще-то не горю желанием куда-то идти. Так что лучше считайте меня «грязным».

В палатке воцарилась полнейшая и чрезвычайно напряжённая тишина. Присутствующие в недоумении воззрились на меня, затем живо перевели взгляды на Аштию. Одно, зато кристально ясное свидетельство, кто тут на самом деле ходит в главных — никто не собирался осаживать меня, предоставляя госпоже Солор это право и эту обязанность.

Лицо женщины не дрогнуло, лишь слегка исказилось улыбкой. Улыбка получилась сдержанной, любезной, и лишь промелькивающая в глубине невозмутимая твёрдость давала понять — что-то тут нечисто.

— Вот как. Но в твоих интересах, знаешь ли, оказаться «чистым». Ибо в противном случае тебе придётся искать способ вернуться к себе на родину.

— Если верить вашим же магам, это невозможно.

— Я имею те же сведения. Но ведь это тебе нужно, а не нашим магам, не так ли? Твоё присутствие здесь будет благополучным лишь в том случае, если я и мои советники правы. Впрочем, следуя логике, касательно тебя мы не ошиблись, так что попробуем. Тебе объяснят, куда идти, а уж как пробраться мимо войск и охраны, ты соображай сам, охотник. Если принесёшь мне искру, можешь считать своё положение в этом мире упроченным. Оно ведь у тебя пока — сам знаешь — до сих пор чрезвычайно условное.

Она смотрела на меня прямо и спокойно, явно не пытаясь давить взглядом или просто хотя бы выдержать мой. Не в духе женщины сходиться напрямую, испытывая силу в откровенном противостоянии. Всем своим видом она как бы давала мне понять: ну да, я могу первой опустить глаза, первой сморгнуть, уступить тебе в волевом поединке, но что это изменит? Ситуация останется прежней, такой, какая она есть, изменить тут уже ничего нельзя.

Намёк был прозрачен. Я уже достаточно долго жил здесь, чтоб знать, что такое люди вне касты, вне социальной группы. Оказаться в их числе у меня не было никакого желания, потому что подавляющее их большинство составляли рабы, а помимо того — всевозможные вариации на тему неприкасаемых, занимавшихся самой опасной и мерзкой работой. Вроде ухода за людьми, больными лепрой. Ни себя, ни свою жену я не желал обрекать на такую участь — это, конечно, если госпожа Солор не имела в виду чего-нибудь худшего.

Впрочем, отойдя от шока, я в глубине души был вынужден согласиться с ней. Если уж я решил укорениться в этой почве, причём не гордым одиночкой, живущим в лесу и ни от кого не зависящим, а человеком общественным, то поневоле вынужден принимать местные правила игры. В этих краях вышестоящие могут что угодно приказать нижестоящим, и последние имеют лишь одно святое право — выполнять приказ с восторгом и богатейшей инициативой.

И это понимание лишило меня воли к дальнейшему сопротивлению. О чём спорить, если и так всё понятно?

— Вы хотите от меня невозможного.

— История подсказывает нам, что невозможное очень часто оборачивается реальным. Было бы желание, — женщина мягко развела руками.

— Что ж, допустим, я желаю, чтоб невозможное обернулось возможным. Что я для этого должен сделать?

Она улыбнулась уже мягче, хотя взгляд не терял своей незыблемости.

— Это тебе лучше знать. Кто из нас имеет охотничье прошлое? — И, отвернувшись, кивнула одному из своих людей: — Разворачивайте следующие карты. Иди, Серт, тебе всё расскажут и объяснят.

И меня увели вежливо, но настойчиво, в соседнюю палатку, прилепившуюся к стенке штабной палатки чуть поодаль. Там, усадив на скамейку, вручили два каких-то просторных листа бумаги с двуцветным рисунком. Несколько минут я рассматривал разводы и линии, потом поднял глаза. Офицер, терпеливо ждавший, пока я насмотрюсь, был уже в летах и одет не в цвета воинов, а в цвета магов.

На листках можно было разобрать очертания коридоров и переходов — должно быть, внутренности пещеры. Благо опыт общения с картами на родине помогал мне и здесь выпукло представить себе всё то, что изображено плоско. Зато местные условные значки я пока знал очень плохо, разбирался лишь хорошо если в десятой их части. Поэтому, старательно рассмотрев искусную чью-то работу, в аккуратности с которой мне было не поспорить, вздохнул и развёл руками.

— Ничего не понимаю.

— Я постараюсь всё объяснить, — офицер присел на соседнюю скамейку, взял у меня один из листов, разгладил на колене. — Начнём с того, что ты едва ли представляешь себе, как выглядят системы по ретрансляции магической энергии. Ну, наши тебе представлять и не надо, что же касается демонических, то у них есть свои специфические особенности. Исходный ретранслятор ты и не увидишь, он глубоко в исходном мире нашего противника. Твоей целью является выходной, конечный ретранслятор. Как правило, он располагается глубоко в тылу войск противника. Ну да, добраться до него не так просто, но попробовать можно. Видишь ли, ни в нашем, ни в том демоническом мире, откуда пришёл наш враг, не найдётся человека вроде тебя. «Чистого».

— Хм… Значит, надо как-то обойти армию… И обоз — у них же есть обозы?

— Обозы есть практически у любой армии. Да. Мы сейчас с тобой покумекаем, как тут лучше всего составить маршрут, чтоб и не слишком долго, и по минимуму столкнуться с врагом. Ты ведь понимаешь, всю армию не перережешь. Тебе нужно целиться не на то, чтоб драки затевать. А чтоб уходить от чужого внимания, прятаться, просачиваться. Ты же охотником был, ты должен это уметь.

— Должен. Но не умею. Моего охотничьего опыта на полный год не наберётся.

— Как так? А мне сказали — ты опытный. — На меня посмотрели взглядом разочарованного и поставленного в тупик школьного учителя, по натуре добрейшей души человека, однако ставящего работу прежде всего. — Очень жаль. Тогда я даже и не знаю.

На миг у меня возникла надежда, что необходимость отправляться незнамо куда незнамо за чем меня обойдёт, но довольно скоро я понял — нет, не обойдёт. Просто количество моих проблем несколько увеличится.

— Хм… Ну ладно, — поколебавшись, продолжил офицер. — Думаю, какими-то охотничьими приёмами ты овладел, они тебе помогут. Значит, при прохождении побочных переходов главное — не запутаться, не спуститься на горизонт ниже, не попасть в проходную «гармошку», где болтаются вольные демоны, охотящиеся в свою очередь на элементы человеческой энергетики — я говорю о тех существах, с которыми тебе приходилось сталкиваться на профессиональном поприще. Короче — не заблудиться. В этом поможет карта и особый артефакт, который тебе придётся бросить — я скажу, где именно. Выбираться будешь уже по памяти, без поддержки артефакта.

— М-да…

— Ничего-ничего! Всё возможно на этом свете. Так-с… Сперва разберёмся в карте, потом продумаешь своё снаряжение. Вечерком тебя сопроводим в боковой проход, и отправишься. Ты должен вынуть стабилизатор не позже чем завтра к вечеру. Именно на это время запланировано генеральное сражение.

— Э-э… — я обеими руками полез чесать затылок. — Боюсь, что это… Мне спать-то как — надо?

— На войне спят не ночью, а тогда и как удастся. А если не удаётся, то обходятся без сна. Что — ни разу не воевал?

— Не воевал, согласен. Хотя и служил… Э-эм… Ладно, рассказывай, что тут на карте что. И как выглядит этот… стабилизатор. И зачем он нужен — только ли чтоб убрать его с места? Или он и сам по себе нужен?

— Разумеется, нужен. Этот элемент чрезвычайно важен, сведения с него будут иметь огромное значение. Словом, ты должен его притащить сюда и представить госпоже Солор.

— Ну, понял, да. Ладно, рассказывай, что тут где.

В принципе изображения и условных значках, которые для меня имели первостепенное значение, я разобрался довольно быстро, что показалось мне сложным для запоминания — записал. Выслушал указания мага, осмотрел схемы ретрансляционных приспособлений, которые он мне показал, на каждом отмечая галочкой местонахождение нужного узла. Выслушал инструкции, как следует выламывать искру, чтоб не повредить её, и как переносить, чтоб не причинить вред себе и по возможности не выдать своего местонахождения.

Всё это время меня не отпускало ощущение, что всё происходящее — шутка. Не может же оно быть всерьёз, ну в самом деле… Планируя свою вылазку из разряда «никто такого не делал, но чисто теоретически — может быть и возможно», я сам изумлялся своей наивности. Что я мог знать о местных условиях? Как в таких условиях вообще можно планировать боевую операцию?

Неужели и в самом деле они будут полагаться на меня, на мой успех? А если нет, то зачем отправляют? На всякий случай?

Как бы там ни было, мне не оставляли выбора. Я вздремнул несколько часов под кузнечной повозкой, где на меня гарантированно не могли наступить, укутав голову в плащ. Но даже во сне осознавал суету, разбушевавшуюся в лагере, и голоса, обсуждающие какие-то срочные ремонтные работы в паре шагов от меня, и мысли об извилистых чёрных и зелёных линиях на карте. В них я до одури всматривался под аккомпанемент объяснений мага и теперь не мог выкинуть из головы. Эти линии были знаком чего-то тёмного, опасного, душащего.

Из глубин сна я вырвался почти с облегчением.

Группа бойцов, сопровождавшая меня до бокового пещерного ответвления, относились к одному из подразделений элитной гвардии, в разностях которых между собой я ещё не разбирался совершенно. Мне казалось, будто вокруг царит полнейший покой и безмятежность — кто тут против кого воюет, поди угадай, — но свои наблюдения я не спешил высказывать. Наоборот, насторожился. У входа в пещерный коридор они меня оставили с какой-то даже поспешностью (а может, просто привыкли так, местные группы быстрого реагирования), и в полутьму, под низко нависающий скальный свод я шагнул уже в одиночестве.

Забыл спросить у них, от чего же они так усердно, но кратковременно меня охраняли, но когда собрался оглянуться, спрашивать было уже не у кого. Ну и чёрт с вами. Что там у нас впереди? Карту я помнил без подглядываний, не зря же она даже снилась мне.

Подгорные «внутренности» не внушали мне опасений сами по себе, но уж слишком насыщенной казалась мне атмосфера этого места. Оно и неудивительно, ведь здесь находились точки соприкосновения нескольких миров, более того, пространства разных горизонтов смыкались здесь в единое целое. Кстати говоря, меня из родного мира выдернули как раз через пещеру, через горный массив. Интересно, является ли Кавказ естественной точкой межмирового перехода, или это было временное явление?

Интересно, какова вероятность, что из моего родного мира сюда кто-нибудь может попасть сам по себе, без помощи местных магов? Вот же я, без всяких магических умений, болтаюсь с уровня на уровень и могу запросто вывалиться не в тот, так в другой демонический мир. Может, и с человеческими такое возможно?

Что-то не о том думается. Хоть узду на мысли надевай.

Спускаясь по неровной, затейливой, естественного происхождения лестнице, я всё равно размышлял не о своей нынешней цели, а о том, как странно всё получилось. Правда, недолго — уже через несколько минут спокойное путешествие начало меня беспокоить. В самом деле — вероятность встретить всяких там демонов довольно велика, особенно здесь. Где они все? Спят? Боевые планы обсуждают?

Интересно, если его величество вполне человекоподобен, то каковы его соотечественники? Должны быть похожи на людей хоть отчасти, иначе как с ними прикажете совместных детей заводить, полукровок и квартеронов? Маг лишь вскользь упомянул о моих возможных противниках, как о явлении и так всем известном, а я почему-то протормозил спросить. А теперь приходилось готовиться к возможным неожиданностям. До сей поры я видел только нечеловекоподобных тварей.

Поневоле вспомнилась мне та, что едва не угробила меня в моём первом и последнем походе в качестве охотника-одиночки, но в то же время и свела вместе с Моресной. Тварь обладала зачатками разума, определённо. Я, конечно, не специалист, но что-то такое в ней почувствовал. Если все они такие же, то ого-го. Это не я от них буду прятаться, а они меня учуют за версту. В книге про демонов, которую я покупал когда-то на охотничий гонорар, о разумных существах этого типа говорилось очень мало. В основном — о дичи.

Интересно, если я не вернусь, что будет делать Моресна? Видимо, вернётся к родителям со всеми моими деньгами, страховкой и тем, что сочтёт нужным ей выплатить Аштия Солор. Если сочтёт. Бедная моя девочка, нелегко тебе придётся… Нельзя об этом думать. Вот ещё одна веская причина вернуться живым и с искрой — неохота оставлять жену вдовой. Вполне себе благородная цель.

Переходя по открытым местам, более или менее освещённым отсветами магического фона, я сперва внимательно оглядывался и старался ступать как можно бесшумнее. Слава богу, теперь намного лучше, чем любой имперский обыватель, я умел видеть прячущихся демонов. Собственно, если мои чувства меня не обманывают, то тут как раз никто не прячется. Поэтому спокойно пересечём этот поворот и нырнём вот сюда. Здравый смысл мне подсказывал, что разумнее сейчас поддать темпу — потом будет сложнее.

Потом пойдут пространства, намного лучше контролируемые противником.

Прикрыл глаза, сперва благоразумно втиснувшись в складку меж скальных наплывов, вспомнил карту. В принципе, она у меня с собой, специально нарисована так, чтоб в ней не было ни капли магии, хотя обычно, как я понял, без магии карты не изготавливали. Если что-нибудь забуду, разверну. Но пока нет нужды.

О военном деле я знал не понаслышке, и, хотя в своё время служил не в спецназе, кое-что знал о нём. Жаль, что все приёмы определения чужого присутствия неподалёку, которые я знаю, годятся только для человеческого мира. Одно я помнил чётко — в деле диверсионного просачивания на территорию противника надо не шеи уметь ломать в совершенстве, а прятаться. Шееломание — навык полезный, но в одиночку или малой группой всем шеи не переломаешь. Лучше просто не попадать в такую ситуацию.

Да и задача не та.

Мысленно я ухмыльнулся. Герою какого-нибудь боевичка не составило б труда перебить всю армию противника. Что там трудиться, автор за него что-нибудь бы придумал. Но я — не герой. И не в боевичке, а на самом деле. Мне предстояло совершить нечто такое, о чём я имел самое слабое представление.

Переходы пошли вниз — всё правильно, на карте об этом была пометка. Каждое укрытие, зафиксированное на бумаге либо пропущенное, я бегло проверял, и вскоре одним из таких пришлось срочно воспользоваться. Слава богу, движение я уловил заблаговременно, бросился назад и вжался в глубокую трещину в надежде, что меня тут не заметят. Потом, не выдержав, всё-таки слегка высунулся — посмотреть, от кого прячемся и с кем вообще воюем.

Видно было плохо. То ли люди в таких своеобразных доспехах, то ли действительно твари — переходная ступень между людьми и тем, с чего охотники не без риска для шкуры получают профит. Разные по размеру, некоторые ростом и комплекцией с карлика, некоторые — гиганты, метра под три, кажется. Рассмотреть толком не смог, да и не старался. Наоборот, осознав, что ребята не так просто тут тусуются и курят, вскарабкался повыше, чтоб не разглядели.

К счастью, отряд патрулировал, а не разыскивал, иначе приглядывались бы внимательнее. Вниз я сполз не сразу. Разглядев узкий пролом, заколебался, стоит ли рискнуть и лезть туда в надежде, что он сквозной, что гарантированно и безопасно приведёт меня к нужной пещерке. Но вспомнил о возможных переходах из мира в мир, и решил не экспериментировать. Так невесть куда вообще можно залезть.

Следующий напряжённый момент ждал меня в тот момент, когда я обнаружил, что в одной из сквозных пещер, отмеченных на карте как проходные, расположился ещё один отряд. Причём прочно так расположился. Что у них тут — форпост? Мастерская? Походный госпиталь? Да всё, что угодно может оказаться. Уходить ребята явно не собираются. Забравшись повыше и подальше, я развернул на камне карту. Что-то рановато начались у меня проблемы. Дальше-то их должно быть больше.

Обходной путь нарисовался через пару минут созерцания. М-да, надо бы поторопиться. Сколько там у меня времени? Сутки? Путь впереди ещё очень неблизкий, крюк делать не хотелось бы, а ведь придётся, если так пойдёт дело.

Да, лучше сделать крюк. Раз уж чужое войско так солидно расползлось.

Пробираясь к неведомой мне пока, едва оформленной в образы цели, я почти не думал, зачем вообще ввязался во всё это дело. Точно так же на родине меня волновали экзамены, шпаргалки, тренировки, но только не ответ на вопрос, хрена ль мне сдался диплом об окончании школы, статус мастера самбо… Да на фига было, в конце концов, искать работу более денежную, чем та, что у меня уже имелась? Потому что так положено? Я просто не задумывался об этом. Если бы задумался, наверняка смог бы объяснить это себе… Но все объяснения оставались бы искусственными.

Просто потому, что на самом деле и в голову бы не пришло задуматься, а надо ли мне всё это по-настоящему. Так ли я хочу прожить свою жизнь? Как я вообще её себе вижу, и как видел бы, не сформируй передо мной годы воспитания совершенно чёткий образ того, как оно всё должно быть в идеале. Может быть, именно благодаря случившемуся, разрушившему прежние представления о миропорядке и воздвигшем новые, я мог теперь по-новому взглянуть и на самого себя.

И понять, что, хорошо это или плохо, я — продукт того миропорядка, в котором вырос и сформировался как личность. Потому и в этом готов воспринять существующее представление о правильном и следовать ему. Иного выхода у меня нет, потому что в противном случае жить следовало вне общества. И уж конечно не жениться.

Да дело даже не столько в женитьбе. Само собой, я выбирал сейчас путь наименьшего сопротивления, но не из лени или страха. Просто какой смысл сражаться за свободу, которая по зрелому размышлению тебе не нужна?

Пещеры сменялись пещерами, некоторые оказывались скорее ущельями, где над головой было больше неба, чем камня, — сумрачного и вместе с тем многоцветного неба. Так и подумаешь, что его кто-то снизу фонарями подсвечивает. От чужих приходилось прятаться часто — оно и к лучшему, я не расслаблялся, не забывал заглянуть за каждый поворот и предпочитал отпрыгнуть в сторонку и затихариться, нежели полагаться на «авось».

Всё чаще приходилось вытаскивать карту и искать возможные обходные пути. Бывали случаи, когда у меня не оставалось иного выхода, как довериться не отмеченному на картах ответвлению и проползти по нему, потому что все указанные в бумагах коридоры были плотно заняты.

Если бы не тренировки, усталость бы скоро дала о себе знать, упало бы внимание. Ощущая, что начинаю уставать, я резко одёргивал себя, бодрил. Первый раз, попав под поле магического сканирования, ощутил это каким-то запредельным, чуть ли не животным чутьём — мне стало сильно не по себе, судорогой схватило под ложечкой, но, к счастью, это длилось недолго.

Когда схлынуло, я вспомнил пояснения чародея и принялся сам себя обыскивать, вытащил артефакт, определяющий моё местонахождение, и, убедившись, что пока не сбился с дороги, отшвырнул его подальше. С сожалением посмотрел на аптечку. Она становилась опасным предметом, поскольку магических средств содержала в себе предостаточно. Если сканируют на предмет магии, то учуют. Фиг его знают, на тему чего сканируют. Ладно, если на меня нападут, аптекой всё равно воспользоваться не сумею с вероятностью огромной. Надо сделать так, чтоб не напали.

Поэтому, забравшись повыше, запихнул аптечку в щель. Старательно запомнил место.

Потом подумал, что если её найдут, то могут засаду устроить рядышком, чтоб дождаться меня, вернувшегося за ней. И понял, что у меня ум за разум начинает заходить. Какими должны быть в идеале мои действия? Жаль, что я в своё время служил не в спецназе, знал бы ответ на этот вопрос.

А может, и хорошо, что не служил и не знаю. Многия знания — многия проблемы, с которыми в новом мире есть шанс не столкнуться.

И я заспешил дальше, стараясь ступать как можно бесшумнее и мягче. Прислушивался и к своим ощущениям — когда может начаться следующее сканирование? Маг заверял, что если я не имел и не имею отношения к магической практике, то поисковые системы на меня, как и на животное, к примеру, не отреагируют. Раз артефактов при себе уже нет. Буду надеяться, что ищущие ищут именно проявления магии, а не вообще хоть что-нибудь, хоть даже и животное.

Следующий этап сканирования я угадал заранее, вскарабкался почти под самый свод, благо стены были такие, что как хочешь лазай, да и снаряжение не подкачало. На этот раз ощущение продлилось, живот скручивало судорогой уже настолько сильнее, что я испугался, как бы не вывернуло. Впрочем, выворачивать нечего, перекус был чисто символический.

Переждав, сполз со своей верхотуры и отправился дальше. Что уж там… Если сканирование меня обнаружило, я об этом скоро узнаю. Торчать на месте в подобной ситуации — глупость несусветная.

А потом передо мной развернулся лабиринт коридоров, переходов, площадок и пещерок, отчасти прикрытых от пламенеющего неба скалами, собранными в подобия жутковатых друз. На их изломах плясали отсветы пламени, полосами которого здесь было перегорожено буквально всё. Существ, наполнявших собой всё это сложно описываемое и оцениваемое глазом пространство, было столько и разных, что я осознал — ничего я о демонах не знаю.

И что мне делать, интересно? Обойти это место нельзя, негде обходить. Искать лазейки? На карте их не отмечено, артефакта больше нет, особого опыта — тоже, с возможными лазейками можно здорово нарваться. Я больно прикусил губу, взглядом оценивая пространство. Ещё и огня столько… Что ж, может быть, огонь даже наоборот станет мне союзником. Ведь в складках теней, скачущих по уступам стен, может пропасть и фигура покрупнее человеческой.

С трудом заставил себя выбраться из укрытия и скользнул в тень, пляшущую в ритм с языками пламени. Пламя вычерчивало в воздухе затейливые образы, дразнило, пугало своим светом, и, наверное, я умер и воскрес несколько раз — по ощущениям, разумеется — пока проскочил более или менее освещённую часть пещерной стены и снова углубился в тень. На меня, кажется, никто не отреагировал, а если и заметил, то пока выжидал.

До нужного места оставалось уже не так много, и это не столько успокаивало, сколько заставляло напрягаться ещё и при мысли, что при удачном стечении обстоятельств в обратную сторону я попрусь намного более уставшим, и вот тут возможны любые проколы. Первая мысль, возникшая в голове — вздремнуть прямо там, в «чистом» пространстве, ещё до того, как выну искру. Хоть часок…

Интересно, каким может быть влияние такого мощного энергетического фона на мой организм? Даже если я там не погибну сразу, задерживаться не стоит.

Но где тогда передохнуть? Если нельзя сейчас и немыслимо после, и там тоже опаньки… В общем, остаётся лишь набраться терпения и вспомнить служивое прошлое. Были и у нас длительные рейды, когда поспать удавалось хорошо если раз в трое суток. Но уж тогда спали подолгу, «от пуза».

Отсутствие потенциальной возможности для отдыха угнетало едва ли не больше, чем усталость.

Не выдержав, я забился в скальную трещину и, подобравшись так, чтоб меня нельзя было разглядеть в её глубине, задремал. Сон был нервным, и меня хватило чуть больше чем на час. Очнулся в точности тогда, когда планировал, словно по будильнику, не ощущая себя хоть чуточку отдохнувшим, но знал, что ощущение обманчиво. Как бы там ни было, даже минут пятнадцать сна облегчают голову и прибавляют сил.

До цели я добрался ещё где-то через час. Кордон, окружавший, как можно было понять, «чистое» пространство вокруг магического ретранслятора, показался мне странным. Он явно не был рассчитан на создание непреодолимой преграды на пути одиночки. Видимо, проникновение через энергополе действительно считается делом невозможным. Всего несколько куцых отрядов, к тому же демоны-наблюдатели не занимали какое-то постоянное место, а передвигались группами по периметру, и, хотя мне понадобилось изрядно времени, чтоб дождаться, когда удобный для меня проход окажется полностью свободен от чужого присутствия и надзора, этого я всё-таки дождался.

Сумка принялась подгонять меня крепкими пинками по пояснице, когда, пригибаясь, я бросился бежать по этому узкому и довольно длинному пещерному коридору, уповая лишь на то, что не ошибся в своих предположениях, и дозорные не успеют ничего разглядеть. Нырнул за угол, ловя воздух зубами, прижимая ладонью сотрясаемую сердцем грудь. И лишь после того, как отдышался, осознал, что уже нахожусь в области, занятой чистой энергией, в нескольких шагах от массива магической машины. Кстати, да: если до сих пор не сдох, значит, и дальше не сдохну.


Глава 1 Чудной союз | Тропа смерти | Глава 3 Сувенир с сюрпризом