home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 6

Облако покоя

Подземелье это было тесным, со всех сторон нависали скалы, иной раз приходилось протискиваться, иной раз — подныривать и поскрипывать воротником по камню. Потом проход резко пошёл вниз, и мы даже остановились, переглядываясь. Но выбора не было всё равно. Вокруг царила полная тишина, лишь в отдалении размеренно капала вода, где именно — угадать было невозможно. Но ни один из нас не забывал, что там, откуда мы сюда попали, всё далеко не так покойно и бестревожно.

Поэтому вернуться мы, конечно, не могли. И этот обмен взглядами был лишь формальностью, а ещё способом как-то справиться с растерянностью, общей на троих. Мы все трое не знали, куда ведёт этот переход, и куда мы вообще сможем такими темпами попасть. Я ждал какого-нибудь пессимистичного замечания от Ниршава, но тот, похоже, осознав, насколько всё плохо, лишь сумрачно замкнулся в себе.

Проблема уже становилась настолько всеобъемлющей, что на ворчню не тянуло.

Потом проход стал отвесным. Правда, кинув в него камешек, я убедился, что спускаться придётся недолго. Аштия поняла меня без слов и принялась снимать доспехи, Ниршав, помедлив — тоже. Всё происходило в молчании: все мы поддались влиянию окружающей тишины. Собственно, тишина была на руку таким неопытным людям, как мы, — уверенность в том, что ни одно местное существо не сможет подкрасться к нам незамеченным, успокаивало.

Коридор изогнулся несколько раз под резким углом сразу после спуска, и мы совершенно потеряли направление. Слава богу, хватало воздуха, а через несколько сотен метров мы нашли ручеёк, и это было очень кстати, потому что солёная вода не утоляла жажды. Там же, перенаполнив наш «бурдяк», мы немного пожевали сырого мяса. А что оставалось? Есть было нужно, но из чего раскладывать костёр, если вокруг только камень? Да и боязно было жечь здесь огонь. Мало ли откуда сюда поступает воздух и в каких количествах. Мало ли, огню хватит, а нам — уже не очень?

А потом узкий проход раздался, свод, который мы до того царапали макушкой, ухнул ввысь, и стало ясно, что по крайней мере одна задача близка к разрешению. То пространство, в котором мы оказались, с натяжкой можно было назвать пещерой, скорее это был целый комплекс пещер, крупных и мелких, и многие из них были озарены столбцами дневного света. Значит, есть проломы, куда этот свет насачивается.

— Разведём огонь? — предложил я, веселея.

— Нет уж, давайте определять, где мы вообще и как отсюда выбраться, — со злобой отрезал Ниршав. — Сколько у нас времени осталось, даже с учётом средств?

— Немного, — тоном самой кротости согласилась Аштия. — Но мне нужно время, чтоб определить новое направление. Заодно и еду приготовим. Ниш, снимай шлем.

— Ненавижу похлёбки.

— Можешь не есть. Серт, поищи хоть что-нибудь горючее. Только осторожнее.

— Я с ним пойду. И тебе бы одной не оставаться, Аше. В одиночку ни от какой твари не отобьёшься.

— От какой-нибудь да отобьюсь, но ты прав, пожалуй.

Мы отыскали совсем немного дерева, которое от старости без малого не рассыпалась в труху. Решив, что таскать его всё равно бессмысленно, решили разжечь прямо там, где нашли. Разжигая, выманили на свет огромную кольчатую тварь — то ли червяка, то ли гусеницу — и уже приготовились с честью умирать, но, посмотрев на пламя и на нас, перепугавшихся, червяк развернулся и уполз, едва не снеся шлем с водой, пока ещё и не думающей закипать.

— Я про таких читал, — вспомнилось мне. — Огненные черви. На наше счастье, он сейчас в третьей стадии — набора энергии огня, ему хороший источник пламени нужен типа магмы там или на худой конец лесного пожара. Потому и на костерок сперва клюнул.

— Так что ж внутрь не забрался? — полюбопытствовал Ниршав.

— Да ему такое количество огня — что мёртвому припарка. Только аппетит дразнить. И знаете, чем нам ещё несказанно повезло?

— Ну?

— Там, где тусуются эти черви, другие крупные демоны не появляются.

— Что делают черви?

— А-а-а… Тусуются. Ну, находятся. Время проводят…

— Ну у тебя и лексикон, парень.

— Что ж поделать? Я — чужак. У меня всё чужое, даже лексикон. Нет, это слово вполне цензурное. Не ругательное. Я при женщинах стараюсь не ругаться.

— А почему именно при женщинах? — удивилась Аштия. — Ведь, как правило, женщина не способна врезать кулаком в ответ на ругательство.

— Господа, у нас есть более интересные темы для разговора, чем выяснение, чем там живут обитатели неведомого дальнего мира, — перебил Ниршав. — Давайте решать, что нам делать. Как понимаю, мы в этой пещерке в безопасности, но фон-то тут всё равно опасный. Долго мы тут торчать не сможем…

— Естественно. Ещё и потому, что черви отсюда наверняка уйдут сегодня же. Им огонь нужен, а тут ни вулкана, ни пожара. Так что другие твари сюда сунутся уже завтра. Свято место пусто не бывает. Так что нам тут долго не проторчать.

— Нам долго и не надо, — госпожа Солор вытащила кулёк с раздробленными «каштанами». — Варите суп, а я буду считать.

И уселась с ниршавовским блокнотиком.

Раза два мимо нас, хрустя камушками, проползали черви. Один из них сунулся почти к самому огню (я едва успел подхватить шлем с похлёбкой), но, поворочав носом, не заинтересовался, как и предыдущие. На нас эти существа не обращали ни малейшего внимания, надо было только вовремя отскочить с дороги. Вспоминая прочитанное, я уже знал, что это продлится недолго — они отыщут себе источник нужного типа энергии, наберутся её, окуклятся — и вылупятся уже совсем в другом облике, намного более агрессивном.

Приятно было осознавать, что и мои знания тут могут пригодиться.

— Порядок, — произнесла Аштия, пряча блокнот. — Примерно разобралась. Мы, по сути, и с места-то не сдвинулись. Кстати, эти проломы, — она ткнула карандашом вверх, — ведут на дно того ущелья, через который мы не могли перебраться. Топчемся на месте. Думаю, надо попробовать пройти пещерами, в них безопаснее, и с тварями если и придётся разбираться, то по одной. Раз уж гора изъедена пещерами, как сыр — дырами, можно надеяться, что и дальше всё обстоит так же.

— Не факт, не факт. В этой части хребта, мне так кажется, что-то такое произошло — смотри, везде следы обвалов, завалы, ходы какие-то кривые. Может, землетрясение или что-то подобное. В других местах этого могло не быть. Особенно если ущелья. Всё логично — ущелья отделяют области, где что-то такое произошло, от областей, где не произошло ничего.

— Ты к чему ведёшь-то? — Аштия с подозрением прищурилась.

— Я, собственно… В общем… Короче — думаю, лучше нам наружу выбраться.

— Два раза уже выбирались. Как тебе результат?

— Но что поделать-то? Под землёй чуть безопаснее, но шансов, что мы всё-таки доберёмся до нужного места, намного меньше! Делать-то что-то надо ж!

— М-да…

— Ребята, давайте так — какое-то время идём подземельями и смотрим по ситуации. Надо будет — выберемся и поползём дальше, как придётся. Будет возможность — останемся в пещерах.

— Серт дело говорит. Ни к чему сейчас слишком далеко планировать. По ситуации видно будет. И давайте-ка уже по порции дезактивационного средства примем. Наше самочувствие — наш шанс отбиться в случае чего.

Дезактивационную жидкость полагалось пить из крышечки и заедать съестным — именно в таком порядке. На вкус она была совершенно никакая, как активированный уголь, но зато потом возникало такое ощущение, что в желудке взорвалась ручная граната. Такое бывает, если опрокинуть внутрь порцию спиртного градусностью значительно выше, чем водка, да ещё и не осадить сразу огурчиком или другой какой закусью.

Зато зрение в один миг прояснилось, словно от удара по голове. Оказалось, что в подземелье не так и темно, и стены в некоторых местах переливаются приятными искрами, и огонь танцует весело, радостно. От горячей похлёбки сразу стало легче, и, хотя порции в силу скромной ёмкости шлема оставляли желать большего, я, можно сказать, наелся и потом ещё «отполировал» сверху жареным над углями мясом.

— Может, прикончим тогда? — спросил повеселевший Ниршав, болтая в воздухе фляжкой.

— Нельзя спиртное мешать с дезактивацией, — отрезала госпожа Солор. — Придержи пока, мало ли что. Наелись, ребята? Может, ещё по куску мяса пожарим? Дожарим уж оставшееся, боюсь, как бы оно не испортилось.

— Давай пожарим, — я взял ломти и кинул на издыхающие угли.

— Не лезет же больше!

— Ешь впрок, хрен его знает, когда в следующий раз сможем так душевно посидеть. Ты ж военный, Ниршав, знаешь, как нужно наедаться и надрыхиваться на год вперёд!

— Да уж, — усмехнулся офицер, запихивая в рот ещё один кусок мяса.

Огонь, сожрав всю древесную труху, до которой смог дотянуться (изрядная часть бывших деревьев была густо завалена камнями), рассыпался искрами углей, а потом и растаял в пепле. Правда, нас судьба костра занимала мало — передохнув совсем чуть-чуть, мы собрались и отправились дальше, с трудом выбирая путь в грудах камней, между провалами и под опасно и низко нависающими над землёй скалами.

Кочевряжиться не приходилось — далеко не везде можно было пройти или хотя бы пролезть. В одном из подходящих и вроде бы безопасных проходов, не успели мы туда забраться, взметнулись вдруг тучи мелких, похрустывающих крыльями насекомых… А может, и не насекомых — кто ж их знает. Эти существа не спешили накидываться на нас, однако и соваться в их тучу ни один из нас не горел желанием. Мало ли что… Пришлось искать обходной путь.

— Ну вот, а ты говорил, что рядом с червями другие твари не держатся, — процедил Ниршав.

— Я говорил про крупных. Этих крупными не назовёшь даже с натяжкой. К тому же я повторяю чужие слова…

— Ниш, будешь ворчать, если из-за ошибки Серта нас кто-нибудь сожрёт.

— О, тогда я буду не ворчать, а перевариваться.

— Перевариваться ворча.

Смех в изрядной степени разрядил обстановку, к тому же все мы после дезактивации чувствовали себя лучше, чем до неё.

Чуть дальше нас остановило пронзительное шипение, пока негромкое, но лишь оттого, что от источника шипения нас отделяло приличное расстояние. Осторожно выдвинувшись вперёд, я заметил приподнявшегося над землёй червя. Червяк принял положение, приличествующее разве кобре или другой подобной змеюке, и слабо выраженной своей головой явно был нацелен в нашу сторону.

— Что делать-то будем, охотник-знаток? — осведомился офицер, с опаской рассматривая тварь. — Что это означает?

— Был бы я профессионалом-демонологом, может, и знал бы…

— Ты ж охотник! Должен знать!

— Что знаю, то знаю. А тут ничего не могу сказать.

— Блин, но ты должен!

— Кому должен, всем прощаю.

— Чего?

— Идеи-то есть, как с ним расправляться? — процедила Аштия, осторожно снимая с пояса диск.

— Сначала давайте попробуем по-тихому смыться. Потому что как именно полагается драться с червяками — этого я не знаю. Да и не внушает он мне доверия.

— Думаешь, получится смыться? — Госпожа Солор попятилась, поскрипывая щебнем под сапогами. Бедром врезалась в валун и со скрежетом миновала его справа.

— Получится, если не будете доспехами бряцать. — Я пятился самым последним. Червяк хоть и провожал нас движениями предположительной головы (ни пасти, ни органов зрения на ней видно не было, но раз ею вперёд он ползает и тыркается в огонь, значит, наверное, это и есть голова), но кидаться не спешил.

Миновав и это опасное место, мы переглянулись в безмолвном удивлении.

— Нам подозрительно везёт, — озвучил Ниршав.

— Везение не бывает подозрительным, если это, конечно, везение, — Аштия как всегда была хладнокровна и сдержанна. — Давайте, ребята, мы пещеру почти миновали. Решаем — остаёмся под землёй или вылезаем?

— Вылезаем! — решительно отрезал офицер.

— Остаёмся, — возразил я.

Мы оба, не сговариваясь, выжидательно посмотрели на Аштию. Она с сомнением смотрела на нас.

— Ну, так ты-то что скажешь, а? — поторопил её Ниршав.

— А я, понимаете ли, привыкла принимать решения по результатам штабных совещаний.

— Нету тут штаба, Аше! Нас трое.

— Нет штаба, так есть два мнения. Аргументированных. Как понимаю, ты, Ниш, голосуешь за скорость и простоту определения направления, а ты, Серт, за безопасность?

— Как-то так, — согласился я.

— Кто не рискует, тот не выживает. Дезактивацию можно проводить не чаще, чем раз в трое суток. Мы столько в этом фоне не протянем.

— Резонно. Ладно, попробуем выбраться на открытое пространство.

— Вы, господа, учитывайте, что нас пасут.

— Что делают?.. А-а… Но откуда такая уверенность, Серт? Откуда вообще такое предположение?

— Не знаю. Кажется мне так.

— Хорошенький ответ!

— А я не штабист, мне можно своевольничать. И мнение своё высказывать так, как оно есть… Видение наше общее помните? Что это, по-вашему?

Мои спутники переглянулись. Аштия ответила не сразу.

— Всё, что угодно.

— А мне кажется, тут не без присмотра. Ощущение у меня такое.

— Ощущение не аргумент…

— Так, я у нас — решающий голос. Не правда ли? — оборвала Ниршава Аштия. — Времени у нас мало, придётся рискнуть. Ищем выход наружу и передвигаемся со всей возможной осторожностью. У тебя есть что-нибудь от усталости, Серт?

— Тоник.

— Какой именно?.. Только такой?.. М-да…

— Что, думаешь, не сгодится?

— Его можно будет употребить по-хорошему только один раз. Либо одну порцию размазывать… Ну, да посмотрим!

Выход из системы пещер мы нашли довольно быстро. Был это даже не столько выход, сколько огромный разлом — по всей высоте горы, расщелённой, должно быть, каким-то землетрясением. Не только наружу мы выглядывали с опаской, но и к открытому в небо пространству подходили с опаской. Рассмотреть что-либо было трудно, бледная дымка заволакивала мир за пределами пещеры, и разобрать туман ли это, или что-то иное, было невозможно.

Из этого тумана на нас могло кинуться всё, что угодно… Правда, в силу чисто психологических моментов этого мы боялись намного меньше, чем видимой угрозы. В конце концов, чего не видишь, того не представляешь, зачем его бояться? По сложившемуся уже порядку я двинулся вперёд, за мной — Аштия, заранее снявшая с пояса диск, Ниршав же не только замыкал, но ещё и волок на себе самую неудобную поклажу в виде импровизированного бурдюка и увязанной в сырую шкуру скудной нашей провизии.

Не всегда можно было пройти вплотную к скалам — то завалы, то заросли каких-то не то что высохших, а уже буквально мумифицировавшихся, но всё ещё колючих, как проволока, растений, то иное препятствие. Но если имелась возможность, мы прижимались к скале с маниакальным упорством, тем самым обеспечивая себе иллюзию безопасности. На отдых встали лишь тогда, когда у Ниршава начали подгибаться ноги, да и Аштия явно держалась на одном женском упрямстве, ни на чём больше.

Тогда же женщина вынула блокнот, стала рассчитывать какую-то новую конфигурацию. Мы не задавали ей вопросов, понимая, что всё нужное услышим и так, надо лишь набраться терпения. И услышали, правда, нечто совершенно неожиданное — отборные и звучные ругательства.

Слышать их от всегда сдержанной госпожи Солор было дико.

— Аше, что стряслось?! — воскликнул Ниршав, сам не чуждавшийся обсценной лексики, но, видимо, не привыкший слышать её от Аштии.

— Она мигрирует!

— Кто?

— Область покоя.

— Э-э… Ты уверена?.. Ниршав, погоди материться. Давайте сначала…

— Аше, рассчитывай траекторию!

— Ниш, ты ж понимаешь, какая точность будет у моих расчётов.

— Так что нам — ложиться и помирать?! — И дальше волной полились самые заковыристые ругательства, которыми я заслушался, словно песенкой, — и не потому, что понравилось, а потому, что воображение забуксовало при попытках хоть приблизительно представить себе механику описанных в ругательствах действий. — Давай быстрее!

— Не ори на меня, — со спокойствием Будды отозвалась женщина. — Есть два варианта — либо очень быстро нестись вдоль хребта и пытаться успеть, либо рисковать и выходить в пустошь.

— Очень быстро нестись вдоль хребта, — рявкнул я. — Не о чем даже говорить! Давайте, глотайте, — тоник я специально держал поближе, поэтому выдернул в один миг. — И ходу.

— Верно говорит.

— Значит, решили, — Аштия со вздохом поднесла бутылочку к губам. — Ниш?

— Свалюсь, но дойду, — со злобой ответил он. Похоже, порция тоника здорово подкрепила его силы.

— Лучше уж второе.

И мы замолчали, замолчали прочно — в той гонке, которую мы начали без жалости к себе, с надеждой на удачу, на общение уже не оставалось ни крупицы сил, ни желания. И даже когда из тумана выскользнул длинный блик, в следующий миг обернувшийся чем-то змееподобным, среагировали не мы, как мыслящие существа, а только наши тела, отдрессированные тренировками. Аштия полоснула первой, отчасти с магией, отчасти и так, и тем открыла нам обоим путь к уже слегка потрёпанному противнику.

Я, едва пропустив отправленную спутницей вспышку, рванул следом, врубил «когти» в плоть, а куда именно — даже не рассмотрел. Судорожно развернувшееся длинное тело отшвырнуло меня прямо на Ниршава, что не помешало последнему с уханьем рубануть по неведомому существу мечом прежде, чем повалился вместе со мной на камни и песок.

Как ни странно, попал офицер не по мне, а по намеченной цели, и тварь продемонстрировала нам брюхо, встав на хвост «свечкой». Это брюхо я, вскочив легче, чем окованный металлом офицер, поспешил «забодать» своим наручным оружием, пока тварь не опустилась и не взялась за нас уже посерьёзнее. И когда та рухнула на камни, извиваясь в муке, исторгая из себя целый поток чего-то липкого, но, к счастью, не жгучего, я не поверил, что всё закончилось.

Я ждал нового броска, намного более смертоносного и неотразимого.

— Идём, — буднично окликнула меня Аштия. — Насколько я знаю, с таких, — кивок на вздрагивающее демонское тело, — толку нет. Есть их нельзя.

— Не до еды, чешем. — Отдуваясь, Ниршав согнулся в три погибели, но тут же выпрямился, старательно вытер меч. — Это что-то…

— Это только начало, Ниш. К сожалению.

Туман рассеивался, его сменил слабый ветер, при этом почему-то поднявший в воздух густые клубы мелкой пыли. Я навернул на лицо воротник, подтянул выше куртку, Аштия завязала нос и рот платком, а вот офицеру пришлось закрываться перчаткой, уже потерявшей свою первоначальную безупречность и чистоту. Видно тоже было плохо, но никто из нас на это не сетовал. Единственное — вздрагивали, как припадочные, стоило кому-то из нас решить, будто из мглы вот-вот выскочит какое-нибудь чудо местной природы с когтями и зубами.

На следующую тварь мы буквально наступили, дёрнулись в разные стороны и своими резкими движениями, похоже, перепугали предполагаемого врага по-настоящему. Существо, напоминающее огромного замшелого рака без клешней, зато со множеством мелких жал и парой крупных передних лап, подпрыгнуло над землёй и вдруг развернуло из тела несколько десятков, если не сотню мелких коротких дополнительных щупалец.

А потом рухнуло вниз.

Я откатился из-под него, ушиб локоть, но в пылу почти не ощутил боли. Щупальца фыркнули у самых моих колен, отдёрнулись обратно, а следом полыхнул огонь.

Сперва мне пришлось откатываться ещё дальше, а потом уже смотреть, что происходит. Аштия, положив диск на сгиб левого локтя, стояла на одном колене. Пламя это явно было её авторства, потоки получились короткими, но выразительными. Все три раза тварь охватывало огнём целиком, со всеми щупальцами, и она, истошно пища, поджимала все свои многочисленные конечности в себя. Но! Едва поток пламени иссякал, всё разворачивалось обратно, и следовал бросок. Сперва — просто броски, не нацеленные как следует (видимо, жар всё-таки не прошёл даром), в последний раз — вполне чёткий рывок в сторону Аштии.

Она отскочила, не успела, опрокинулась на бок и попыталась откатиться, но это оказалось не так просто в полном доспехе. Через миг над ней встал Ниршав, и жест, которым он ткнул в демона своим приличных размеров мечом, напоминал движения заряжающего при крупной пушке. Тварь, вознамерившаяся обрушиться на госпожу Солор всем телом, насадилась на меч очень глубоко. Завизжала, растопырив щупальца, попыталась «клюнуть» Ниршава жалом.

Я прыгнул без малого под жало, врезал сперва одним «когтем», потом и вторым. Болью отдалось в плечо (ни фига себе, что он, из камня, что ли?), но терпимо. Меня сбила с ног волна, прошедшая по щупальцам, не утяжелённый доспехами, я улетел на добрых два шага. Почему-то тот же импульс не помог твари сорваться с Ниршавова клинка.

Тот цеплялся за свой меч с яростью человека, готового сорваться в пропасть. Не прекращая орать, демон рвался, потом попытался опрокинуться на бок. Они опрокинулись оба — тварь первой. Офицер — следом, к счастью, не на жало. В следующий миг подоспел я и снова полоснул по жалу — снова больно и снова удачно увернулся от возвратного взмаха.

— В сторону! — крикнула Аштия. И, стоило мне чуть откачнуться, взмахнула диском.

Полоса огня срезала жало начисто, словно его и не было. Тварь взвизгнула и рывком снялась с меча Ниршава. Я перехватил его за руку, рванул, понимая, что доспешному без помощи не так-то просто подняться с земли, да ещё и в темпе. Стоило офицеру утвердиться на ногах, как он скакнул следом за демоном, вознося над собой меч.

То ли демон попался сообразительный, то ли получилось совпадение, но от разъярённого мечника он рванул прочь — причём не абы куда, а за камень, да явно с прицелом вернуться и накинуться на Аштию. Изумлённый такой избирательностью существа, я кинулся было за ним, но впереди меня с рёвом помчался Ниршав с клинком наперевес, и я решил оставить ему это право. Тем более куда умнее было встретить демона «на подступах» к Аштии, помочь ей.

Женщина сумела подняться с камней и встала, вознеся диск над головой, в ожидании атаки. Ниршав большими прыжками нёсся за существом. В последний момент оно изменило планы и увильнуло в сторону, то ли опасаясь оружия госпожи Солор, то ли в страхе, что меч офицера его сейчас раскроит пополам. Но, развернувшись, нерасчетливо подставился — женщина прыгнула к нему с такой скоростью, на которую не каждый боец без доспехов способен, и полоснула диском, как косой. Часть щупалец брызнула в стороны.

А тут подоспел и Ниршав. Он рубанул сверху, с протягом, как по моему разумению возможно было действовать разве что саблей, и откинулся назад, на лоб валуна спиной, чтоб эффект был значительнее. То, что рухнуло на землю, уже не было демоном, а так — грудой неопределённых останков.

— Что огнём-то не врезала? — спросил он, тяжело перехватывая дыхание.

— Не накопился заряд, — отозвалась Аштия. Вынула из пояса платок и со вздохом принялась стирать им демонскую кровь с диска. — Серт, — всё нормально?

— Отлично, — я оглянулся на едва слышный скрежет и шелест за спиной. Из мглы обстоятельно вынырнули ещё два таких «рака». — Было до сего момента.

— А что такое… Обалдеть! Ниш!

— Твою мать!.. — он завернул и покрепче, пока перехватывал меч поудобнее и брал разбег.

Я пристроился за ним и уже через пару минут понял, что выбрал самую верную тактику. Твари эти почему-то оказались не так быстры, как все остальные в этом мире. Да, они бойко растопыривали щупальца и норовили примериться жалом, да не прямо, а коварно, тычком снизу или сбоку, но, в принципе, скорость этих тычков была не больше, чем стремительная атака хорошего самбиста, например. В общем — терпимо.

Мне показалось, что эти два двигались даже чуть медленнее, чем предыдущий. Я отмахнулся от своих ощущений. Стоило Ниршаву нанести удар, я высовывался и полосовал «когтями» по тому, до чего мог дотянуться, предпочитая область предполагаемой морды (она и тут не имела явных очертаний) и жала. Рубанув первого «рака», Ниршав широким взмахом меча попытался отогнать от себя второго, мол, жди своей очереди. Следом за его мечом в демона врезался короткий поток пламени — нечего и гадать, Аштия постаралась. Пронзительный визг наполнил окружающую нас мглу.

На пару с Ниршавом мы кромсали их ещё минут пять, скрупулёзно отпрыгивая от каждого взмаха жала, которые становились всё медлительнее и медлительнее. Раскромсав, утёрли трудовой пот со лба и, переглянувшись, заржали.

— О как! — откомментировал офицер.

— В лесу раздавался топор дровосека, — вспомнилось мне.

— Ты это к чему?

— Это шутка, Ниш, — вместо меня ответила Аштия. — У Серта жена из семьи угольщиков. Но ты ж действительно рубил не хуже углежога. Кстати, заметил, как им поплохело под конец?

— Значит, не показалось?

— Нет. Действительно разница была заметная. Любопытно, — она внимательно огляделась. Потом скосила глаза на диск, провела пальцем по камушкам у рукояти. Некоторые из них вспыхнули. — О!

— Что, Аше?

— Вот оно! Облако! Оно нас настигло. Вот почему твари стали медлительными. Им здесь плохо.

Ниршав завертел головой. Похоже, сказанное дошло до него не сразу, потому что лишь через минуту он заулыбался с облегчением, по-дурацки, даже голову запрокинул и глаза закрыл от полноты чувств. И его можно было понять — такая передышка обещала многое. Она обещала жизнь.

— Ты можешь определить хоть приблизительно, как и куда будет двигаться это облако? Чтоб нам кочевать с ним?

— Только очень приблизительно.

— Господа, если облачко откочует в пустошь, нам с ним будет идти смерти подобно.

— Серт, ты ж сам видишь, твари тут в облаке соловеют.

— Не настолько, чтоб они стали совершенно безопасны для нас. Ребята, я видел в действии «тритона». Это не самый мощный демон из существующих, но он непринуждённо положил почти всю нашу команду. Команду опытных охотников. Нас с вами он положит в пару секунд, хоть соловый, хоть не соловый.

— Когда это было? — полюбопытствовала Аштия. Я ответил. — О! Так вот кому Генштаб обязан очередными такими броньками.

— Чешую купил Генштаб?

— Именно так. Сразу же и были изготовлены три отменные брони, для высших офицеров. Самая лучшая пока не пристроена, лежит в запасниках. Но подобные доспехи долго без хозяина не остаются.

— Выгодно, оказывается, служить в армии. Какие доспехи дают!

Женщина рассмеялась.

— Не всем, нет, не всем. Но тем, кто ценен для вооружённых сил, — несомненно.

Несколько минут мы кружили по пыльному пятачку пустоши, определяя, где центр «облака покоя», и с какой скоростью оно мигрирует. Пару раз натыкались на тварей, но всё мелких, с которыми расправлялись быстро и без особых хлопот, потому как они отчего-то нашего приближения не ощущали, а столкнувшись с нами, паниковали и действовали беспорядочно, бестолково. Мы же атаковали их нашей худо-бедно сложившейся тройкой, не дожидаясь, пока нападут на нас — Ниршав в центре со своим длинным мечом, Аштия с диском справа, я — слева.

— Обычное дело! — возгласил офицер, когда мы закончили разбираться со вторым демоном. — Для них здесь слишком разряжённая атмосфера — чутьё барахлит, внимание притупляется. Как у нас — в области чрезмерно высокого фона.

— В области чрезмерно высокого фона с нами будут происходить совсем другие вещи, — сурово отозвалась Аштия. — Будем слепнуть и блевать, уж извиняюсь.

— Так если ослепнем и начнём беспрерывно желудок опорожнять, внимание явно притупится. И чутьё. То на то и выйдет.

— Ох, и трепач ты, Ниш.

— Ладно-ладно. Вам не угодишь. Ворчу — плохо. Треплюсь — тоже плохо.

— Попробуй, например, помолчать.

Женщина бродила вокруг, подняв диск, и внимательно вглядывалась в мерцание камушков на рукояти. Мы ходили за ней гуськом, недоверчиво оглядываясь на мнущуюся вокруг мглу. Оттуда, собственно, в любой момент могло что-нибудь вынырнуть, тем более что, обмерив шагами предгорье, госпожа Солор повернула в пустошь.

— Эй, стоит ли? — вмешался я.

Не отвлекаясь от каких-то своих размышлений или расчётов, Аштия ответила механическим, притушенным голосом:

— Облако идёт именно туда. Давайте, давайте.

— Сколько времени нужно провести в облаке покоя, чтоб прошла хоть частичная дезактивация? — уточнил Ниршав.

— Часа четыре-пять. А вообще чем больше — тем лучше.

— Ну, вот видишь, Серт, — меня хлопнули по плечу. Потребовалось недюжинное усилие, чтоб не начать уворачиваться. — Смысл-то какой просидеть в облаке полчаса? Нам повезло, будем же пользоваться своим везением.

— Нам «повезёт», если в пустоши на нас выкатится стадо каких-нибудь увесистых местных бычков с рогами и клыками.

— Так что ж теперь — ложиться и помирать?!

— Нечестно, Ниш, — с улыбкой обернулась Аштия. — Это должны были быть мои слова.

Офицер надулся и замолчал. Правда, и о моём замечании оба как-то забыли, а может, сделали вид, что забыли. Я ещё мало что понимал в фонах, в их интенсивности и опасности, но теперь, наблюдая за реакцией Ниршава, начал догадываться — тут всё очень серьёзно. То и дело норовивший поныть мужчина теперь, шагая в центре облака покоя, воспрял духом настолько, что улыбался и периодически отпускал шутки. Настроение его можно было демонстрировать на выставке — вот каким оно должно быть у бодрого духом, умеющего с честью переносить удары судьбы человека.

А значит, он боялся чего-то по-настоящему страшного, намного более грозного, чем столкновение с демонами, способными растерзать нас. Чего — я пока мог только догадываться.

Мгла постепенно рассеивалась, пыль оседала, перспектива углублялась и расширялась. Сперва прояснение явило нашему взгляду скальные наплывы по обе стороны нашего пути, останки давно иссохших деревьев, провалы, ямы или холмы, обгрызенные ветрами. Затем пространство меж ними, вычищенную теми же ветрами долину, а там — табунки всевозможных существ, от мелких до крупных.

Я в панике закрутил головой — со всех сторон происходило то же самое. Нет, твари не спешили подступать к нам плотным строем. Говоря откровенно, их вообще мало заботило наше существование, видимо, они о нём не догадывались. Нас отделяло от них пространство примерно в сотню метров, но уж там, за пределами этой сотни, их было много, очень много. Даже сотой доли этого количества хватило бы на нас троих с гарантией, даже если учитывать возможные магические запасы диска Аштии.

Выругался скорее не для того, чтоб выразить свои ощущения, а чтоб обратить внимание спутников на происходящее. Но Ниршав и Аштия и сами уже всё увидели — у женщины округлились глаза, у офицера отвисла нижняя челюсть, что вкупе с зеленцой, подёрнувшей лоб и виски, придало ему сходство со свежим трупом, превратившимся в такового от ужаса.

— Они не кидаются, потому что не чуют нас, пока мы в центре облака, — скороговоркой произнесла женщина.

— Насколько быстро оно двигается? — поспешил уточнить Ниршав.

— Примерно со скоростью пешехода. Такие облачка именно с такой скоростью и мигрируют. Иногда медленнее. Учти, если демон вслепую попрётся через центр облака, нам всё-таки придётся выяснять с ним отношения.

— Мы можем сейчас попытаться вернуться обратно, — нервничая, сказал я. — Мы ещё не очень далеко отошли от горной гряды. А там будет где спрятаться.

— Вернуться назад?! Ты с ума сошёл? Нам один раз повезло с облаком, со следующим может повезти не раньше чем суток через пятеро, а это время мы не продержимся!

— Здесь нас раскатают намного быстрее. Ты только посмотри вокруг! Если продвинемся ещё немного в глубь пустоши, возвращаться придётся по открытому пространству и без какого-либо прикрытия. Ты и трёх шагов не успеешь сделать, на тебя и «тритона» не понадобится! Хватит меньшей твари.

— Они нас пока не видят.

— Не видят, потому что мы движемся вместе с этим вашим облаком.

— Вот и будем двигаться с облаком. Никто не собирается возвращаться. Чем дольше мы будем находиться в облаке, тем для нас же лучше.

— Как долго мы это сможем? Аштия сказала — оно перемещается со скоростью пешехода. Как отдыхать будем? Тоже со скоростью пешехода?

— У нас есть тоник.

— Не советую на него рассчитывать, — вмешалась госпожа Солор. — Отравишься раньше, чем загнёшься от фона.

— К тому же — хочу заметить — у облака нет ног.

— И что?

— То, что оно не нуждается в ровной поверхности. Оно может пройти и через ущелье, и через отвесные скалы. Со скоростью пешехода. Ты альпинизмом когда-нибудь занимался? А в доспехах?

— Как бы там ни было, — снова вмешалась женщина, — у нас нет выбора. Ниш прав. Придётся пока идти вперёд, а там посмотрим.

— На что мы будем смотреть, госпожа Главнокомандующая? На то, сколько вокруг милых и гостеприимных существ?

— На то, что если мы благополучно пересечём долину, по ту её сторону может обнаружиться другой горный хребет. По долине будем топать ножками, вместе с облаком, и в этом нам никто не сможет помешать. А в горах, как ты правильно сказал, есть места, где спрятаться.

Я несколько минут в ошеломлении молчал, пытаясь сообразить, разумно ли услышанное или безумно.

— Если нам удастся найти эти места. Если мы вообще до гор дотопаем — сколько вы сможете протопать без отдыха? Если…

— У нас нет выбора, Серт. Магический фон убьёт нас, и очень быстро. Не надо думать, что эту смерть сможет что-нибудь отсрочить или смягчить. Если б не облако, мы с Нишем начали терять сознание уже через несколько часов, блевать, слепнуть, глохнуть. Потом не очнулись бы вовсе, хотя вероятнее всего нас, ослабевших, ещё до этого момента убили бы местные твари. При самом удачном стечении обстоятельств ты прожил бы на сутки-двое дольше, чем мы, потому что чистый. У нас нет выбора, Серт. Просто нет выбора.

Она смотрела на меня со спокойствием, в котором при желании можно было прочесть и обречённость, и смирение, и веру, и даже отрешённость. При желании. На самом деле, как я догадывался, это было самое обычное мужество, немного иное, чем у мужчин, но несомненное. Эта женщина умела смотреть в глаза неизбежности с уверенностью в себе и своих поступках.

— Ладно. И сколько ж часов минимум нам надо провести в этом облаке, чтоб обновиться?

— Отличное определение, кстати! — воскликнул Ниршав. — Хоть всё-таки здесь, в этом облаке мы и не обновимся, но если всё пойдёт нормально, сможем продержаться вне его ещё трое суток. Сутки бы нам в нём посидеть — это в идеале.

— Если так пойдёт дальше, — я шарил опасливым взглядом по окружившей нас долине. Ничего утешительного кругом не отыскивалось, — мы тут и дольше просидим.

— А может, и к лучшему. Отсчёт следующих трёх суток пойдёт только после того, как мы покинем облако. Еды у нас немножко есть. Постараемся продержаться.

— Продержимся, если табунок каких-нибудь тварей не решит через облачко сбегать на водопой, — сказал я с опаской.

— Не так уж это и вероятно. Демоны в облаке должны чувствовать себя хреновато, так что сюда они полезут разве что случайно. В общем, вероятность этого не так велика.

— Те ракообразные из облака не спешили умотать.

— Ну да, — Аштия пожала плечами. — Бывает всякое. Серт, ну а что делать? Я ж сказала — выбора нет.

— Понял я, понял…

Мы медленно шли через пустошь, казавшуюся необозримой, нескончаемой. Горный хребет вдали таял и к вечеру совсем пропал в дымке. Темнота наполнила воздух в считаные минуты, пропала из виду припылённая каменистая земля, останки деревьев, валуны и холмы, и табуны тварей вокруг. Спокойней не стало, нисколько, каждое мгновение мы ждали, что из темноты вынырнет что-нибудь, и исход будет печальным. Диск Аштии мерцал слабо-слабо, едва открывая для глаза скудный кружок пространства между нами, не более того. И я очень хорошо понимал, почему она не хочет усилить свечение.

— Значит, делаем так, — произнесла она жёстко, по-командному. — Попробуем так. Рискнём. Забегаем чуть вперёд — я говорю, насколько, когда — один из нас ложится и отрубается на пятнадцать-двадцать минут. Всё какое-то облегчение. Потом будим и снова забегаем вперёд. Нам нужно хоть немного передохнуть, каждому.

— А как будешь отдыхать ты? — Ниршав говорил очень напряжённо.

— А так же. Приблизительно. Ты у нас чувствительный, будешь решать, когда меня будить. Если вообще придётся. Я от большой усталости начинаю страдать бессонницей, могу и не смочь отрубиться. Кто первый?

— Я! — произнесли мы одновременно с офицером. Переглянулись.

— Сперва Серт. Ты сможешь заснуть мгновенно?

— Я, откровенно говоря, уже готов заснуть вертикально.

— Ну и ладушки, — пристально всматриваясь в мерцание камушков, она ускорила шаг. Обернулась на меня. — Расслабься.

— М?

— Тебе надо расслабиться, мысленно уже уйти в сон, чтоб потом можно было сразу срубиться, едва на землю рухнешь. Что, у вас в армии не уделяют внимание бытовой и боевой психологической подготовке бойцов?

— Не особо, — признался я, кутаясь в куртку. Но вынужден был согласиться — лучше растаять в желании заснуть прямо сейчас, не тратить на это драгоценные секунды своего краткого ночного отдыха.

Едва она кивнула мне, я нырнул в пыль между двумя камнями, где вроде было поровнее, расслабился, закатил глаза под веками — и отключился, словно по заказу. Этот сон я ощутил, как короткую прочную нитку, натягиваемую, натягиваемую изо всех сил, чтоб показалась длиннее. Не было полного небытия, осталось ожидание: вот сейчас разбудят, вот сейчас… ещё бы минуточку поспать… Не трудясь расталкивать, меня просто поставили вертикально и потащили, видимо, вслед за ядром облака, хранившему нас от внимания окружающих тварей.

Следующей была очередь Аштии, но та, устроившись на земле, минут через пятнадцать поднялась сама.

— Без толку, — сказала она, вздрагивая всем телом. — Не заснуть.

— Может, тебе что-нибудь успокаивающее глотнуть? — я пытался припомнить, есть ли у меня подходящее средство краткого действия.

— Нет. К тому же, если просто лежишь, закрыв глаза, и ни о чём не думаешь — отдыхаешь тоже. Продержимся, ребята.

— Всё, я следующий, — решительно отрезал Ниршав и, отбежав вперёд, рыбкой нырнул в пыль, уткнулся лбом в подшлемник (шлем снял ещё на подбеге к облюбованному пятачку).

Мы с Аштией переглянулись.

— Хоть лёг-то в правильном месте? — спросил я, усмехаясь.

— Да, нормально. Минут двадцать у него есть, даже если перестраховываться.

Мы молча и очень медленно брели сквозь темноту, потом остановились над своим спутником, пережидая минуты его сна. Я, не в силах отделаться от сонного оцепенения, механически считал секунды, время от времени преобразовывая полученное число в минуты. Госпожа Солор поглядывала на диск, и когда она взялась расталкивать Ниршава, я кинулся ей помогать — и так очевидно, что без причины она не стала бы его тревожить.

— М-м-м… — офицер виртуозно принялся отмахиваться от нас, не просыпаясь.

— Ниршав, суп в шлеме! — проговорил я ему на ухо.

Он сразу встрепенулся, уставился на меня совершенно бессмысленными со сна глазами.

— Где суп?

— В шлеме. Когда-нибудь и как-нибудь. Поднимайся, дальше побежим.

Рядом давилась от хохота Аштия.

Мимо прошуршало какое-то тело, видимо, то ли змеиное, то ли подобное. Звук получился вкрадчивый, приглушённый или мглой, или темнотой ночи, но он стал последним аргументом — Ниршав вскочил с земли, как укушенный, и понёсся вперёд. Женщина едва успела поймать его за руку.

— Стой! Улетишь сейчас невесть куда. Идите за мной.

Центр облака заново мы нащупали не сразу — Аштия металась из стороны в сторону, и бледное сияние её диска размывалось тоненькими ниточками света, которые ничего не освещали, даже наоборот — запутывали. Мимо прошуршало ещё одно змеиное тело, на этот раз с другой стороны, и стало намного мрачнее. Даже найдя нужную часть «пространства покоя», мы не сразу расслабились и примерно с полчаса просто шли, мрачно разглядывая ночь впереди и по сторонам. Молчаливая и беспросветная, она не умиротворяла, наоборот. Так и чудилось, что в следующий миг она выпустит из своих недр что-нибудь совершенно ужасное.

— Твоя очередь, Серт, — подсказала Аштия, показывая рукой вперёд. — Ты уже успокоился?

Меня передёрнуло.

— Не вполне.

— А надо. Всё равно тут мы никогда не отыщем по-настоящему безопасный уголок. Сосредоточься.

Я лишь усмехнулся, решив не тратить время на возражения, что тут наоборот надо не сосредотачиваться, а максимально рассредотачиваться, прямо-таки расплываться сознанием. Да и к чему спор? Вздохнув, я перевесил сумку на Ниршава, натянул на голову капюшон и улёгся поудобнее. Сон пришёл не мгновенно, но очень быстро, и был он намного менее тревожным, чем предыдущий.

— Эй, подымайся! — Ниршав решил не утруждать себя лишними усилиями и будил меня пинками сапога. Правда, очень осторожными. — Ты уже сорок минут дрыхнешь!

— Чего это? — Протирая глаза, я поднялся с ощутимым трудом — тело будто одеревенело. — Почему так долго?

— Облако замедлило движение, — отозвалась Аштия. Она разглядывала рукоять диска. — Видимо, изменит траекторию.

— Чем это чревато?

— Чем угодно.

— Как бы там ни было, я этой лафой тоже хочу воспользоваться! — заявил офицер и немедленно улёгся на землю.

— Эй, не твоя очередь! — вполголоса крикнул я, но мужчина уже спал.

— Да ладно, пусть, — госпожа Солор измученно улыбнулась.

— Фига себе, пусть! Не его очередь, какого хрена?

— Это ты за меня так обиделся? Да брось. Все люди по натуре своей эгоисты. Ниш доселе грань дозволенного не переступал. К тому же, когда облако меняет свою траекторию, я вынуждена следить за его трансформациями, кроме меня этим заняться некому. Что ж поделаешь…

— Так надо было это обсудить, решить сообща. А не нырять носом в землю, мол, ничего не знаю. — Я уже почти остыл, да и вспыхнул-то по большей части от усталости и дикого напряжения последних дней. Надо было как-то выплеснуть раздражение.

— Чем дольше мы не отдыхаем и не едим нормально, тем меньше у нас возможности нормально и корректно обсуждать складывающуюся ситуацию.

От усталости я соображал туговато, поэтому слегка «подзавис», осмысляя услышанное. А через пару минут хихикать в ответ на оставшуюся в прошлом фразу было бы нелепо. Поэтому пришлось обойтись усмешкой. Забрав у Аштии свою сумку и её вещи, я бродил за нею по крохотному пятачку, который она изучала каким-то хитрым образом при помощи своего диска.

— Пора, — произнесла женщина минут через пятнадцать. — Облако снова двинулось. Кстати, почти не изменив траекторию. Давай поднимать Ниша.

Я нагнулся к нему, потряс за плечо. Ноль реакции. Поколебавшись, изрёк давешнюю фразу про суп в шлеме — тот же эффект, а вернее — никакого. Разметавшись, Ниршав даже не спал — он занырнул в недра сна насколько возможно глубоко, там вцепился во что-то незримое, но вожделенное, и отцепляться не желал.

Растерянно взглянул на Аштию — она без особых церемоний толкнула спутника носком сапога, потом снова и снова, уже не по бедру, а по рёбрам. То ли сыграл свою роль доспех, то ли углублённость в беспамятство, однако даже на более крепкий пинок офицер не отреагировал.

— Слушай, может, он помер? — забеспокоился я.

Она наклонилась, пальцами «послушала» дыхание, нашла на виске жилку.

— Не пугай меня. Жив, просто в отключке, — и, констатировав это, поспешно оглянулась. — Если так пойдёт дальше, мы из безопасной области вывалимся. А у ночных тварей чутьё тонкое и безошибочное.

— Хватай, — решился я и дёрнул Ниршава за локоть. Аштия, перехватив диск в левую ладонь, нагнулась тоже.

И, подтянув спутника повыше, но без фанатизма (собственные силы были нам почти так же дороги, как и благополучие нашего спутника), волоком потащили его за собой.

Ниршав висел между нами, как тряпочная кукла или шарнирный манекен — голова болталась вольготно, словно и не принадлежала живому человеку, подшлемник держался еле-еле, но держался, причём потому, что закрывал большую часть головы и даже «уши» имел. Нам было не до того, чтоб заботиться от ниршавовом подшлемнике — его бы самого оттащить в безопасное место.

— Чуть левее, — подсказала мне женщина. Она шагала с трудом, часто спотыкалась, но упорно волокла своего офицера и не думала бросать.

Рядом с ней мне отступать было тем более стыдно, хотя под тяжестью обременённого доспехами мужика я готов был сломаться, как образцово-показательная мичуринская яблоня под тяжестью плодов. Мы протащили Ниршава шагов на полсотни, уложили носом в пыль, потом проволокли ещё немного вперёд — он всё спал, со вкусом, как в собственной постели, и на наши усилия плевать хотел. Мне уже начинало казаться, что ещё пара минут — и я его просто придушу.

— Слушай, может, его по ушам похлопать?

— Он не оглохнет?

— Смотря как хлопать.

— Ну, попробуй, только осторожнее. — Я, наклонившись, попытался разбудить Ниршава этим нехитрым способом. — Э, сильней не надо!

— А если нос ему зажать? — В ответ на это действие Ниршав лишь пошире открыл рот. — Вот гадина!

— Поднимай. Надо ещё подальше оттащить.

— Как устроился-то, сибарит!..

— Я бы не назвала этот способ путешествия особо комфортным.

— Его устраивает.

— Завидуешь ему? Полчаса назад он тебе завидовал, да как бурно. Так что вы квиты.

Мы переволокли спутника ещё метров на восемьдесят. Он нагло спал.

— Что с облаком?

— Движется. Утром осмотримся, увидим, куда нас занесло. Самое худшее, что может случиться — оно начнёт рассеиваться.

— А может?

— Как любое облако — конечно.

Я мысленно выругался.

— Как думаешь, это вообще вероятно?

— Не более, чем любая другая неожиданность. Предугадать это я могла бы лишь в том случае, если б у меня здесь были приборы точных измерений и справочники. И — желательно — маг-консультант. Я ж всё-таки не практик. Вернее, практик, но в другой сфере.

Несколько минут мы молча ориентировались в темноте, окутавшей долину, и прикидывали, пора ли транспортировать офицера дальше.

— Как думаешь, мы выберемся? — внезапно для себя самого спросил я. И тут же пожалел об этом.

Женщина взглянула на меня без насмешки.

— По правилам управления я должна заверить, что выберемся непременно, — проговорила она задумчиво. — Даже если сама в это ни черта не верю. Но ты просто сам подумай — без этой веры есть ли какой-нибудь смысл в наших усилиях? Ни малейшего. Так что в пессимизме нет выгоды, есть только вред. Надо быть оптимистом.

Я лишь пожал плечами.

— Мне казалось, как раз женщины очень любят рассуждать на тему того «что было бы, если бы» и «что будет, если»…

— Женщины, как и мужчины, бывают самые разные. Поднимаем? — и она кивнула на Ниршава.

— Ну нет, хватит, — внезапно взбеленился я. — Дай-ка бурдюк.

— Не трать зря. Без еды можно продержаться дольше, чем без воды.

— Не бойся. Я чуть-чуть.

Я действительно набрал в рот совсем немного воды — смочить нёбо себе и прыснуть чуток в лицо Ниршаву. Тот, словно чуял что-то, лицо прятал, но я всё-таки исхитрился попасть. Мужчина дёрнулся, приподнял голову, распахнул глаза в панике и пробормотал что-то явно ругательное, после чего опустил веки и примерился было рухнуть обратно, но мне удалось ногой подтолкнуть под его ухо камушек.

Подпрыгнул он с уже вполне внятной бранью, правда, устремлённой куда-то в пространство, и очень абстрактно.

— Давай-давай, просыпайся, — без сочувствия подбодрил я. — Сколько можно тащить тебя на своих плечах?

— Насчёт плеч ты преувеличил, Серт, — смеялась Аштия.

— Да какая ему разница, он же не то что дрых — он просто пребывал не в этом мире.

— Блин, какие ж вы…

— Он ещё и не спешит поблагодарить. Надо было бросить его и не мучиться.

— Это бы нам могло проблему составить. Его тело быстро привлекло б сюда кучу демонов.

— Ну разве что. Однако благодарность не помешает. Слышишь?

— Слышу, слышу. Что случилось-то?

— Добудиться тебя не могли, — я задумчиво покосился на Аштию. — Слышь, ты же можешь определять, в центре облака мы находимся или уже ближе к краю? Ну, я имею в виду по ощущениям.

— И по ощущениям могу, и вот, камушек у меня есть, — проворчал Ниршав, поднимаясь на ноги и догоняя нас. — А что?

— Вот что, госпожа Солор, снимай-ка ты доспех. Давай, офицер, навьючивай железки на себя.

— Что ты задумал? — в недоумении спросила Аштия.

— Тут чистая логика. Из нас всех только ты вполне транспортабельна на руках. К тому же это вполне прилично. Я Ниршава на себе не понесу хоть убей, он меня, подозреваю, тоже. А один отдохнувший человек в отряде лучше, чем ни одного. Я тебя потащу на руках, а ты поспишь. Часика на два, если с паузами, меня хватит. А Ниршав поволочёт на себе родовой доспех Солор и мои «когти». Всё ради Главы вооружённых сил Империи.

— Шутник, — она улыбнулась, но бледно, и принялась расстёгивать ремешки на наплечниках. — Отказаться нет сил. Но кольчугу не хотелось бы снимать.

— Придётся, госпожа. Разоблачайся. У меня и так ноги подгибаются.

— А я ведь и без кольчуги очень прилично вешу. Не былинка.

— Ладно уж. Как-нибудь. Перебежками от камушка к камушку.

Я принял её на руки — ароматную, всё-таки даже сквозь пыль и пот легко-легко пахнущую какими-то цветами, с копной шелковистых волос, защекотавших мне шею и щёку. Сейчас трудно было поверить, что эта молодая женщина на своей родине держит в руках огромную власть и обладает стальным характером. Это была просто женщина, вдохнув аромат которой, я с внезапной, но пронзительной тоской вспомнил о Моресне.

Как она там? Наверное, считает себя вдовой. Хорошо что я оставил ей приличную сумму денег, да ещё ей должны выплатить страховку. Наверное, она вернётся к родителям. Как бы те не поспешили выдать её замуж. Типа чтоб не терять возможности, возникшие после благопристойного окончания престижного брака, да ещё и с солидным наследством от усопшего мужа. Что я тогда буду делать, даже вернувшись на родину? Выяснять с кем-то неведомым отношения из-за жены и своего имущества? Уж наверняка буду. И не в имуществе дело. Были б руки и голова, с моим опытом в Империи я уже сумею устроиться тепло и уютно.

Главное — Моресна. Она стала для меня воплощением того блага, которое мне дала новая родина, и отказываться от неё я не собирался. За пределами дома, который она создавала для меня, оставались чужие малопонятные традиции и установления, раболепство низших перед высшими, абсолютная власть высших над низшими, смертельно опасные задания, от которых нельзя было отказаться, и приказы, которые нужно выполнять.

В стенах дома меня ждали ласка и внимание женщины, которая, ещё не полюбив — уже оценила, ловила мой взгляд и моё слово, которая гордилась мною таким, какой я был, не давала мне забывать о том, что я мужчина. И это было драгоценностью, ради которой миру Империи многое можно было простить.

Слева от меня встрёпанный злой Ниршав громыхал доспехами. Лёгкая, мгновенно задремавшая у меня на руках Аштия с каждым шагом сильнее оттягивала руки, и, ощутив, что скоро предел, я взглядом отыскивал ближайший крупный валун. Добредя до него, присаживался на край, давал отдых ногам и рукам. Аштия не просыпалась.

— Чуть правее надо взять, — подсказал мне Ниршав. — Слышь, точно говорю.

— Слышу. Жаль, там камушков нет. Сесть будет некуда. Не хотелось бы её будить.

— Решим вопрос. Скоро должно начать светать, будет видно дальше. Ну что, отдохнуть? — Ниршав с кряхтением опустился на одно колено. — Садись. Только ненадолго, а то я набок завалюсь.

— Благодетель, — усмехнулся я, устраиваясь на облитом металлом колене и пристраивая Аштию поудобнее.

— А то! Слушай, она что-нибудь такое говорила про изменение насыщенности облака или типа того?

— Упоминала только, что оно может рассеяться.

— Это мы и сами знаем. Но пока признаков нет? Уже хорошо… Э-эх… Ты вообще вставать-то собираешься?

— Сейчас… Куда теперь идти?

— Топай за мной… Э-эх… Вот выберемся отсюда — и я прямиком в баньку. Наливочки, порцию супа и порцию мяса с овощами, да ещё закусок… А потом…

— Размечтался.

— Э, ты что, от баньки б сейчас отказался?

— Нет. И от порции супа. И от потом… Слышь, твоя магическая штуковина не сможет определить, есть ли тут поблизости отвязные демоны, которых следует опасаться?

— Нет, к сожалению. Но мы будем начеку. Чуть что — я кидаю доспехи, ты кидаешь Аштию…

— Она от этого просыпается злая и начинает крошить демонов…

— Бухтите потише! — пробормотала, почти не просыпаясь, женщина и уснула опять.

— Во, — шепнул я через несколько минут. — Какие у наших дам ушки чуткие.

Мы шли сквозь темноту, постепенно наливающуюся холодом и влагой, и не знали наверняка — вышли мы за пределы области покоя или нет, есть ли поблизости угроза или можно шагать безбоязненно… Выберемся ли мы отсюда живыми — или можем даже не пытаться…


Глава 5 Подземельями да горами | Тропа смерти | Глава 7 Гонка с препятствиями