home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement





12


Августа 25-го, 1661. За последнюю неделю наша колония подверглась губительному нашествию зловредных гусениц: деревья после них оголялись и безнадежно чахли, а урожай погибал на корню до последней былинки. Мне говорили, что тележные колеса на ходу, раздавливая великие множества этих гадин, окрашивались в зеленый цвет. Я воздержался от проведения библейских параллелей перед здешними добропорядочными жителями, ибо не допускаю и мысли, что мы навлекли на себя кару за какое-либо нечестивое или преступное деяние. Разве я не предпринял благое начинание - привить дикарям слово Божие? Нет, гусеницы - это всего лишь каприз природы.

Августа 29-го, 1661. Паренек, недавно прибывший из Лайма, некто Дэниел Пеггинтон, вчера вечером сломя голову примчался к страже в едва ли вменяемом состоянии. Донельзя взвинченный, он поведал о том, как, вынырнув на поверхность, не то водяной, не то тритон ухватился за борт его лодчонки. Он отрубил чудищу руку, которая, по его словам, ничем не отличалась от человеческой. Затем, охваченный страхом, швырнул ее обратно в воду, куда погрузился и сам тритон, исчезнувший в облаке выпущенной им пурпурной крови. Должно быть, климат этой земли странным образом воздействует на людские умы. Возможно, что нечистые традиции и ритуалы дикарей, усугубленные жарким солнцем, способны дурно повлиять на разум наших поселенцев. Я обязан поспешить со своей боговдохновенной задачей, прежде чем все мы поддадимся заразе.

Сентября 1-го, 1661. Наставлял индейцев, что подлинное наименование нашей братии - Сугубо Избранные Обособленны, но они мямлили эти слова отвратительней некуда; пришлось взмолиться, чтобы они замолкли. И как в будущем я сумею преподать им латинский и древнееврейский?

Сентября 7-го, 1661. Снова подул северо-западный ветер и поразил многих, равно туземцев и англичан, прискорбным недугом, известным как спинная чума. Это чисто американская болезнь: в Лондоне с подобной я не встречался и потому решил числить ее в ряду прочих местных неизлечимых заболеваний, как-то: черная оспа, сыпной тиф, резь в кишках, водянка и ишиас. Однако кое-какие из наших английских болезней 6 П. Акройд здесь отсутствуют: среди них - корь, бледная немочь, мигрень, каменная болезнь и чахотка. Сам я пользуюсь неизменным здоровьем. У меня сильная конституция, которая, надеюсь, наложит свой отпечаток на нашу постоянно растущую колонию христианских душ.

Сентября 11-го, 1661. Мы прошли через испытание. К нам явилась женщина, покрытая великим позором, не найдя себе пристанища среди различных окрестных городков и деревушек, где проживает братия. Она назвалась «Правоверной» Джоанной Фортескью и потщилась выдать себя за набожную прихожанку нашей реформированной церкви, однако ее репутация шлюхи вскоре достигла и нас. Я приказал схватить распутницу и подвергнуть порке у столба для телесных наказаний - перед тем, как вернуть ее в родную для нее стихию богини Венеры. В таком новом мире, как наш, разврат и безнравственность нетерпимы. Иначе сможет ли воссиять несомый нами свет подобно маяку на пустынном берегу?

Октября 5-го, 1661. Вчера наш обычный распорядок нарушило землетрясение. Между тремя и четырьмя часами пополудни, при ясной безветренной погоде, раздался гул, схожий с продолжительными раскатами грома или грохотом лондонских карет. Зародившись в недрах где-то на западе, оно встряхнуло земную поверхность с такой яростью, что у меня с полок попадали блюда и тарелки. Уличные прохожие, чтобы удержаться на ногах, хватались за столбы; работавшие в поле побросали свои орудия и кинулись врассыпную. Гул и колебания почвы продолжались минуты три, но затем прекратились: спустя еще полчаса последовал второй удар - впрочем, гораздо слабее и тише предыдущего. Я известил моих индейцев, что мы ощутили на себе гнев Божий. Где есть величие - там неизменно присутствует и ужас; благоговение должно сопровождаться страхом.

Октября 7-го, 1661. У нас восстановился должный порядок, и жизнь вошла в привычное русло. Я созвал ассамблею - решить вопрос о пропорциональном распределении земли среди новых пришельцев. Распределим справедливо и по-божески, сказал я, однако все должно протекать строго и методично. Утром взорвался порох, и разрушил коровник Исайи Фейрхеда.

Октября 9-го, 1661. Господь редко ниспосылает нам дождь, но если из Его руки проливается влага, струи бурны и обильны.

Октября 11-го, 1661. Утром Адам Ньюком, вождь дикарей, находящихся под моей эгидой, привел к моей двери сыновей и потребовал его выслушать. Я выразил учтивое согласие - и он (переводил сын) поведал мне, что кто-то из наших братьев ограбил индейскую могилу. Обращенную ко мне речь я воспроизвожу здесь для тех, кто любопытствует ознакомиться с образчиком примитивного первобытного языка. «Когда прошлый раз величественное сияние всего небосвода скрылось под поверхностью земли и птицы умолкли, я начал устраивать себе ночлег и укладываться на отдых. Прежде чем глаза мои плотно сомкнулись, им предстало видение, которое вселило в меня сильнейшую дрожь и тревогу; ко мне явился дух и возопил: "Отыщи, кто эти дикие люди, потревожившие мои кости. Я молю твоей помощи противу похитителей, ступивших на нашу землю. Если с этим смириться, то мне не обрести покоя в моем вечном обиталище!"» Меня оскорбила эта языческая декларация, однако я сдержался и передал Адаму Ньюкому клятвенное заверение в том, что надругательство над могилой будет тщательно расследовано. Но Гусперо - мой личный секретарь, пишущий под мою диктовку, уже был осведомлен о подробностях происшедшего. Двое из недавно прибывших молодых братьев занимались поисками индейского зерна, которое, как они слышали, часто зарывают в землю. Раскапывая почву под заброшенными амбарами в двух милях от Нью-Мильтона, они наткнулись на чьи-то забытые старые кости под покровом из двух медвежьих шкур, сшитых вместе по всей длине. Кости они не тронули, а шкуры притащили в наш богохранимый городок. Это был опрометчивый поступок - и, хотя я не питаю ни грана почтения к любому языческому обряду, безрассудство этой кражи сделалось мне очевидным тотчас же. Деяние могло возыметь весьма неблагоприятный оборот. Я приказал немедленно задержать этих молодцов и привести их ко мне. Виновников скоро нашли, и я велел им на коленях просить прощения у вождя. Они с крайней неохотой, но повиновались, а затем по моему наистрожайшему распоряжению вернули вождю медвежьи шкуры. Я же вручил Адаму Ньюкому часы в знак сочувственной поддержки с моей стороны. Мне самому часы не нужны, и я надеюсь, что их механизм успокоит души почитаемых им предков. Но в постель я отправился с неспокойной душой.

Октября 15-го, 1661. Вчера в сумерках наблюдалась диковинная картина. Три волка преследовали оленя и гнались за ним по главной улице нашего благословенного города. Олень кинулся в реку, однако хищники от него не отстали. Урок, из которого явствует, что первозданная дикость налицо в каждой стране и в любой части света.

Октября 20-го, 1661. Прирост Доббс, подхвативший буйную лихорадку и впавший в неистовство, содержится взаперти. Он явился к Смирении Тилли и, вопя и завывая, поведал, будто столкнулся с привидением: призрак в черном наряде и в голубой шапочке ринулся на него с веретеном наперевес. Потом Доббс рухнул наземь и стал горько жаловаться на то, что в рот и в нос ему суют горелое тряпье. Госпожа Тилли упала в обморок, но Элис Сикоул привела ее в чувство с помощью камфары. Прирост Доббс оказался более трудным случаем. У нас есть аптекарь, однако по старческому слабоумию он неспособен назначить действенное средство. Занемогший Доббс живет немного поодаль от нашего города: несомненно, одиночество и вызвало общую подавленность и расстройство рассудка. Однажды я ощупал его лицо, когда он пришел ко мне за наставлением по поводу посланий святого апостола Павла относительно устройства церкви: я понял тотчас же, что цвет его лица сулит ему в будущем меланхолию. После припадка Доббса обуяла рвота - признак наличия в его организме целебного, болеутоляющего фермента. Я предложил нашему не слишком искусному эскулапу дать ему серы, но эффекта это средство не возымело: на теле у больного проступили пятна, как от раскаленного железа или от сильных укусов, а рвота усилилась еще больше.

Октября 24-го, 1661. Что за пакостная чумная зараза распространяется среди нашего населения? Госпожа Спрэт, благочестивая вдова из Барнстейпла, пришла ко мне утром с бессвязным рассказом: будто бы вчера в полдень она увидела в реке существо с человеческой головой и кошачьим хвостом без малейших признаков туловища. «Так-так! - откликнулся я. - Женщина, приди в чувство!» - «Мистер Мильтон, поверьте, это отнюдь не плод моего воображения. Я не вправе вам противоречить, и единому Богу ведомо, как глубоко все мы вас почитаем, но мне это страшилище ни в коем разе не примстилось. И другие насельники - не только я - навидались в этом лесу такого, чего ни один англичанин и ни одна англичанка просто не смогли бы перетерпеть. - Госпожа Спрэт всегда выражалась цветисто. - Мы видели, как меж деревьев непрерывно мелькали мужчины в голубых рубашках - то появляясь, то исчезая. Нам слышались голоса». - «А как случилось, что никто не оповестил меня об этих бесчинствах?» - «Мы сочли их происками дьявола, испытывающего нас, сэр, и вовсе не желали добавлять к вашей тяжкой ноше лишнее бремя. Не желали возмущать спокойствие и порядок, царящие в вашем чистом сердце».

Я велел женщине удалиться. Бывает так, что перед вспышкой болезни за внешне здоровым и полнокровным телосложением кроется зреющая порча; очевидно, и по сию пору наши законы и предписания оказались недостаточными для того, чтобы обуздать бесноватые неистовства и безучастное уныние, овладевающие нашими поселенцами в этой глуши. Однако насланные лунным влиянием немощи излечиваются яркими лучами солнца, а единственно надежным противоядием подобным расстройствам служит свет дисциплины и строгости. Я назначил неделю поста и покаяния. Прирост Доббс скончался, не переставая бредить.

Октября 27-го, 1661. Под влиянием моего авторитета, ассамблея решила подвергнуть госпожу Спрэт испытанию как подозреваемую в колдовстве. Я придирчиво допросил ее на официальном заседании: если она вообще и была ведьмой, то далеко не самой могущественной. В противность обычаям ведьм, она не пыталась сблизиться с нашими детьми, однако упорно стояла на том, что все фантомы или призраки видела собственными глазами. Далее она созналась, что наблюдала над полями летающие предметы - лопаты, мотыги и прочее. Во сне, добавила она, перед ней представали гигантские светящиеся башни, выраставшие прямо из земли, на которой мы сейчас обитаем; эти громадные здания, продолжала она, преисполняли дух трепетом и страхом. Мерещились ей крылатые колесницы и широчайшие дороги, но тут голоса у нее в голове закричали: «Мы больше не стучим! Мы больше не стучим!»

Все эти пустые выдумки вызвали у меня раздражение, и я задал вопрос: «Подтверждаешь ли ты собственное признание, что многократно общалась с дьяволом?» - «О нет-нет, сэр. Я раба Господа нашего Иисуса. И добавлю вот что. Нам говорили, будто дикарей завел в эти края сатана. Может ли быть так, что он все еще властвует над ними и помышляет сделать и нас своими подданными?»

Я приказал ей замолчать и вынес приговор: привязать женщину к позорному столбу на три часа с решеткой на голове для вящего осмеяния.

Ноября 24-го, 1661. Совершено варварское убийство. Некий Ноэ Уинтроп, изготовлявший стулья, был найден вмерзшим в лед в загородном пруду. Его шляпа и ружье валялись поблизости, что сразу наводило на мысль о самоубийстве.

Однако обнаружилось, что шея мертвеца странным образом свернута набок, и потому безотлагательно был составлен список присяжных. Поначалу подозрение пало на индейцев, поскольку перелом шейных позвонков дикари часто практиковали как способ убийства, но два набожных брата показали, что были очевидцами яростной ссоры между этим Уинтропом и раскройщиком кож по имени Саймон Гэдбери. В их присутствии Уинтроп набросился на Саймона, вцепился ему в волосы, и худшее насилие было предотвращено только вмешательством соседа. Причина ссоры осталась неизвестной, хотя произнесено было немало гневных слов. Гэдбери допросили: сначала он отрицал свою вину, но по манере его речи я догадался, что он лжет - и, как председатель жюри присяжных, вызвал соседа для дальнейшего допроса. Им оказался дрожащий с головы до ног, трусоватый Сэмюэл Хардинг, пчеловод; когда я подозвал его ближе, от страха он едва ворочал языком. Я чувствовал, что он явно пытается что-то утаить, и потому употребил всю свою властность, чтобы прижать его к стенке. «Они жили, - пролепетал он, - как муж с женой».

Среди присяжных пронесся глухой стон ужаса, но я жестом заставил их умолкнуть. «Прошу вас, продолжайте, мистер Хардинг». - «Я полагаю, они предаются…предавались… содомии. - Меня тотчас озарило, почему Вседержитель насылает на нас привидения, но не стал прерывать свидетеля. - Я полагаю, они повздорили из-за индейского мальчика».

Я в ужасе зажал уши ладонями, но не смог защитить слух от громкого стона, прокатившегося по рядам братии. «Дело чрезвычайнейшее! - проговорил я. - Почему вы не оповестили нас о нем раньше?» - «Я не имел… У меня нет доказательств, сэр… Я лишь недавно прибыл в вашу колонию, сэр…» - «Недавно прибыли и скоро выбыли. За ваше прискорбное и предательское молчание, мистер Хардинг, вы немедленно уйдете от нас пешком. Отныне считайте себя изгнанником».

Я слышал рыдания злосчастного дурня, когда его выводили из дома собраний, а затем в приливе свирепого торжества послал за Саймоном Гэдбери. Он сидел под замком и даже не подозревал о текущем судебном разбирательстве. «Вы обвиняетесь, мистер Гэдбери, в неописуемо омерзительном пороке. Догадываетесь, о чем идет речь?» - «Нет, мистер Мильтон». - «Мистер Гэдбери, со мной эти уловки бесполезны. Не играйте с огнем. Вы были близким приятелем покойного, не так ли?» - «Совершенно верно». - «О да, еще бы! Выходит, вы у нас молоденький красавчик?» - «Не понимаю, сэр». - «Разыгрываете скромную девицу? - Я поджал губы и покачал головой с боку на бок. - Так вы, оказывается, исполнены целомудрия?» - «Воистину, мистер Мильтон, я стою перед…» - «Стоите. Точнее, садитесь на корточки. Склоняете голову. Виляете. Лжете». Среди собравшихся разнесся сокрушенный ропот; хлопнув в ладоши, я снова призвал братию блюсти тишину. -.«Предавались ли вы с покойным гнуснейшему из всех видов разврата?» - «Мистер Мильтон, я…» - «Вам предъявлено обвинение в содомском грехе. Отрицаете ли вы свою вину?»

Преступник не смог устоять перед напором моей боговдохновенной воли и, сознавшись в отвратительном скотстве, с готовностью подтвердил, что совершил убийство - сломал сообщнику шею и, по примеру индейцев, засунул труп под лед. Спустя два дня осужденного вывели из тюрьмы и сожгли заживо. Я распорядился, чтобы пепел и кости казненного бросили в общественную выгребную яму. Более о происшедшем ни слова - ни в речи, ни на бумаге.

Декабря 3-го, 1661. Я всегда считал здешний воздух целительным - столь чистым и свободным от испарений, что он способен, мнилось мне, умерить грубые телесные порывы, однако теперь я не нахожу в нем подобных лечебных свойств. Вчера в сумерках на улице разбушевался дикарь, и, заслышав громкие выкрики собратьев, я поспешил из дома наружу. Туземец истошно вопил: «Мамаскишауи, мамаскишауи\». Я обратился за разъяснением к Гусперо: оказалось, язычник возвестил всем, что у него оспа. Я вспомнил слова Элеэйзера Лашера: в разговоре со мной он однажды заметил, что индейцы чрезвычайно подвержены нашим английским болезням, о которых прежде не имели и понятия. Дикарь кинулся в лес с целью умереть в одиночестве, и это навело меня на мысль, что здешнему люду не чужда некая разновидность совести.

Декабря 15-го, 1661. Зараза распространилась среди дикарей и повергла их в плачевное состояние. Покрытая язвами кожа заболевших прилипает к жестким циновкам, на которых они лежат. Я велел доставить больным постельные принадлежности и белье, но они отказались это принять. Добрые люди носят им дрова и воду, разводят огонь и хоронят умерших. Никто из числа избранных не занемог, никого из них зараза не коснулась и в малейшей мере: это позволяет мне надеяться, что недуг в этот новый мир занесен не нами. Мои богобоязненные индейцы, сами павшие жертвами заболевания, спросили меня, за что покарал их бог англичан. Я заверил их, что наш Бог - это и их Бог, и пересказал им первую главу книги пророка Исайи о справедливом наказании за идолопоклонство и пороки. Да прояснит Господь их умы от всякого недоумения касательно Его воли!

Декабря 20-го, 1661. До меня дошел рассказ о случае, более пригодном для басни, нежели для истории. Сегодня утром ко мне явился Храним Коттон и сбивчиво поведал, что он с дружками видел поблизости от себя неземной огонь. Я едва уловил суть рассказа в сумятице его торопливо сыплющихся слов, которые большого доверия, впрочем, у меня не вызвали: накануне вечером Коттон заметил на берегу реки яркий свет. По его словам, свет стремительно понесся по воде и, уплотнившись, приобрел очертания свиньи, на мгновение замер, потом вспыхнул и растекся примерно на три квадратных ярда. Мистер Коттон и другие братья наблюдали его в продолжение трех-четырех минут, но дальше возник и присоединился к первому еще один свет. Они слились воедино, затем разделились - и это повторялось на разные лады до тех пор, пока они не исчезли, смутно мерцая. «Блуждающие огоньки», - заметил я. «Нет, мистер Мильтон. Свет был громадный». - «Индейские факелы?» - «Нет, сэр. Они двигались с завораживающей быстротой, сходясь и расходясь в мгновение ока». - «Вы, должно быть, питались недоброкачественной пищей, мистер Коттон, вызывающей дурное расположение духа?» - «У нас всегда самая простая еда, мистер Мильтон, вы же знаете. Эти огни - не наша фантазия». - «Если они не принадлежат этой земле, Храним Коттон, следовательно, тут поработал дьявол. Бог не избрал бы местом Своего явления дремучие леса и дикие пустыни. Возвращайтесь с друзьями по домам и молитесь, чтобы огни больше не показывались. Идите. Простимся скорее, пока вы еще не распростились со здравым рассудком».

Иного готового ответа у меня не нашлось, и, оставшись один, я отправился в сад погулять и прояснить мысли. Что, если эта новая земля в самом деле кишит огнями и призраками, как мне об этом докладывают? Нам известно, что здесь царит дикость, но если это - поистине дикая страна не в одном только прямом смысле слова? Неужто здесь и впрямь безраздельно царствует сатана?



предыдущая глава | Мильтон в Америке | cледующая глава