home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Синигами.

Представьте, что вы собираетесь кого-то убить. Как думаете, что будет самым сложным? Три, два, один... время вышло! Правильный ответ: убийство кого-то. Ну-ну, успокойтесь – клянусь, я вас не разыгрываю, не использую лингвистических уловок. Я на полном серьезе. Люди не были задуманы, чтобы легко умереть – по крайней мере, они не охают, или стонут, и тут же падают замертво. Удушение, травмы от тупых ударов, колотые раны – все это не убивает людей просто. Люди — поразительно выносливые создания. Кроме того, они имеют склонность сопротивляться своему убиению. Никто не хочет быть убитым, поэтому есть большая вероятность, что они попытаются убить вас в ответ. Физические данные людей не очень различаются, и в бою один на один выиграть не так-то просто. С этой точки зрения, возможность убить кого-либо, записав его имя в тетрадь, – грубое нарушение честной игры, я думаю, вы представляете.

Тем не менее.

Когда Бейонд Бесдэй совершал эти преступления, у него не было проблем с убийством жертв. В конце концов, сами по себе убийства не были его целью, и он не намеревался тратить на них много усилий – но всё равно, не просто было понять, как он решил эту проблему. Конечно, он использовал оружие и нужные медикаменты, но все три жертвы были убиты без всяких признаков сопротивления. В большинстве случаев, раны, полученные при защите, служат ключом к определению личности убийцы, но в этом случае все жертвы умерли так, как будто погибнуть так было для них естественно. Агент ФБР Мисора Наоми никогда не понимала почему, и даже величайший детектив века L не мог прийти к успешной теории, пока не прошло несколько лет со дня окончания дела.

Довольно загадок. Давайте я объясню.

У Бейонда Бёсдэй с рождения были глаза Синигами. Для него было несложно найти человека с инициалами ББ, или того, кому суждено умереть в определенное время. В конце концов, в Лос-Анжелесе более 20 миллионов человек.

Убивать людей, по его мнению, было нормально.

Убивать людей, которым все равно было суждено умереть, вовсе было пустяком.

Ммм, думаю, мне надо объяснить суть глаз синигами. Это словосочетание для меня привычно, но если я не объясню, некоторые из вас могут быть жутко недовольны. Глаза синигами. Они могут быть даны богом смерти в обмен на половину жизни. Они позволяют видеть имена людей и оставшуюся им жизнь. Обычно связь с богом смерти была условием получения глаз синигами, но Бейонду Бесдэй торговаться было не нужно: он видел мир такими глазами, сколько себя помнил.

Он знал твоё имя еще до того, как ты его произнесёшь.

Он знал время смерти каждого встреченного им человека.

Навряд ли мне надо объяснять, как это на него повлияло. Вы можете сказать, что глаза и не нужны были без тетради смерти, но это не тот случай. Возможность видеть время чьей-то смерти – это возможность видеть смерть. Смерть, смерть, смерть. Бейонд Бесдэй жил с бесконечными напоминаниями о том, что все люди, в конце концов, умрут. Со времени своего рождения он знал день, когда его отца убьет преступник, день, когда его мать погибнет в железнодорожной катастрофе. Эти глаза были у него еще до рождения, поэтому он назвал себя Beyond Birthday. Поэтому такой странный ребенок, как он, был взят из дома, милого дома, в дом Вамми.

Он был Б. Второй ребенок в доме Вамми.

– Если бы только я мог видеть конец всего мира, – прошептал Бейонд Бесдэй 19 августа в 6 утра, как только проснулся. Он лежал на простой кровати на втором этаже склада, которым владела бездействующая кампания, на окраине западной части города. Один из многих скрывающихся лжецов, живущих во всей стране, во всем мире. Почему западный Лос-Анжелес? Потому что в тот день Мисора Наоми, временно отставной агент ФБР, работающая на величайшего детектива L, собиралась быть здесь.

– Мисора Наоми. Мисора Наоми. Руки L. Глаза L. Крыша L. Ах ха ха ха ха ха ха ха ха! Нет, не так...надо смеяться больше как Кья ха ха ха ха ха ха ха ха! Да, так лучше.

Кья ха ха ха ха ха ха ха ха. Кья ха ха ха ха ха ха ха ха.

Бешено смеясь, Бейонд Бесдэй встал с кровати. Грубый, жестокий смех, но неестественный, фальшивый. Как будто хохот был очередной задачей для исполнения.

Бейонд Бесдэй вспомнил, как напал на Мисору Наоми три дня назад, 16 августа, в той аллее нижней части города.

Конечно, он знал, когда она умрет: видел, сколько ей осталось жить. Жизнь Мисоры Наоми. Это было не то время, 16 августа, а много, много позже.

Что значило... Если бы он напал на нее с намерением убить, он бы точно потерпел неудачу. Он знал, что потерпел бы. Продумать путь к отступлению было гораздо важнее. Мисора Наоми была никем, кроме слуги L, и если она умрет, будет куча замен в ФБР, ЦРУ и NSA (прим. - управление нац. безопасности), даже в разведке. Так что он только проверял её. Смотрел, достойна ли она быть заместителем L.

– Хммм...мммм...хммм... ха-ха-ха-ха...нет, хи-хи-хи? Можно хо-хо-хо-хо, но это слишком жизнерадостно, ладно. О, Мисора, ты довольно хороша. Жаль держать таких, как ты, в ФБР.

Она прошла проверку, пока. Сегодня она посетит место третьего убийства, и наверняка найдет послание, оставленное ей Бейондом Бесдэй. Затем она попытается предотвратить четвертое убийство, спасти жертву, выбранную Бейондом Бесдэй.

Это было хорошо. Только тогда начнется состязание. Только тогда начнется настоящая игра.

– ...L.

Состязание между L и Б. Головоломка L и Б.

– Если L гений, Б гениальнее. Если L чудик, Б еще чуднее. Пришло время готовиться. Есть дела, которые нужно сделать до того, как Б превзойдет L. Хех хех хех хех хех.

Эта мысль была единственной, заставившей его засмеяться без раздумий. И те, кто в курсе, узнают в этом смех синигами.

Всё ещё усмехаясь самому себе, он взглянул в зеркало, расчесал волосы и начал накладывать макияж.

Отражение его самого в зеркале. Его самого. Как всегда, он не мог видеть время своей смерти. Так же, как не мог видеть время гибели всего мира.


Итак, 19 августа.

Мисора Наоми была в западной части города, в доме, где жила третья жертва, Бэкъярд Боттомслеш. Она разделяла жилье со своим хорошим другом, но была убита, когда он уехал за город по делам. Как и мать второй жертвы, он переехал к родителям.

Спальня Бэкъярд Боттомслеш находилась на втором этаже. Дверная задвижка была прямо под круглой ручкой. Две дыры на стенах говорили о бывшем местонахождении соломенных кукол. Одна на дальней стене, прямо напротив двери, и вторая на левой стене. На полу располагались набивные игрушки, что очень необычно для 28-летней женщины, а вся комната была декорирована украшениями. Кучки игрушек были у каждой стены. В порядке: два, пять, девять и двенадцать. Всего двадцать восемь. Хотя комната была убрана, в ней витал слабый запах крови, разрушающий эффект от украшений.

– Где Рюзаки?

Она взглянула на наручные часы на левой руке и увидела, что уже была половина третьего дня. Они договорились встретиться в два.

Мисора была здесь с раннего утра, заранее проверяя место. Она обыскала весь дом, не только эту комнату, но пять часов спустя она уже не знала, чем заняться, и порядком заскучала. И она не нашла ничего интересного, из-за этого была расстроена. Она кусала губы, раздраженная, что ничего не может вычислить без помощи Рюзаки.

В её сумке зазвонил телефон. Она быстро ответила, думая, что звонил L, но то был её парень и коллега, Рэй Пенбер.

– Привет? Рэй?

– Да, дай я все быстро скажу, Мисора, – сказал Рэй вполголоса. В это время дня, должно быть, вокруг него были другие люди. – Я проверил то, о чем ты просила.

– О, спасибо.

Она спрашивала его 16-го, а сейчас было уже 19-е, он был очень занятой агент ФБР, поэтому это была довольно быстрая работа. Когда она подумала, сколько он для нее сделал, ей захотелось благодарить его при каждом разговоре.

– И?

– По существу? Нет такого частного детектива Рю Рюзаки.

– Значит, у него нет лицензии?

Не частный детектив. Он сказал так самому себе.

– Нет. Записей о ком-то по имени Рю Рюзаки нет вообще. Не только в Америке, но и во всем мире. Имя Рюзаки распространено в твоей родной стране, но никто там не назван Рю.

– О. Он говорит по-японски как уроженец, и я думала, он мог быть оттуда. Так значит, это выдуманное имя?

– По-видимому. – Рэй помолчал, затем выпалил, – Наоми! Чем ты занимаешься?

– Ты обещал не спрашивать.

– Да знаю я. Но твоё отстранение от работы заканчивается на следующей неделе, и я думал о будущем... ты будешь возвращаться в ФБР?

– Я еще об этом не думала.

– Знаю, я всегда говорю это, но...

– Не надо. Я знаю, что ты хочешь сказать, так что не говори.

– …

– У меня нет времени. Перезвоню позже.

Мисора повесила трубку, не дав ему ответить. Она вертела телефон в руках, чувствуя себя немного виноватой. Не то, чтобы она не думала о возвращении, она просто не хотела о нем думать.

– Уже на следующей неделе? Эх! Но в первую очередь надо сосредоточиться на деле.

Это может быть бегством, но поскольку Рюзаки все еще не здесь (Она подозревала о том, что имя не настоящее, с самого начала, так что не особенно тревожилась, хотя ей было интересно, отчего он выбрал именно это имя. Но настоящей задачей было то, почему родители жертв наняли частного детектива, который не существует), Мисора сказала себе забыть об этом и подумать еще раз о фактах, которые они раскрыли.

Во-первых, послание убийцы, оставленное на втором месте преступления. Мисора Наоми вычислила его спустя час после того, как они нашли недостающее звено — то, что жертвы были связаны инициалами. Послание – это очки жертвы, Квотер Квин. Хотя Мисора и не полазала на четвереньках, как Рюзаки, она проверила комнату под всеми мыслимыми углами, пока ее глаза не заболели от безрезультатных осмотров. Затем она подумала, вдруг что-то было на теле жертвы, как порезы на теле Белива Брайдсмэйда, и вновь обратилась к снимкам, но там не было ничего, кроме маленькой девочки с выдавленными глазами, лежащей лицом вниз.

Когда Мисора исчерпала все мысли, Рюзаки сказал: «Может, повреждения глаз – это послание». Звучало разумно. Фактически это казалось единственным возможным вариантом. Что значило... её глаза?

Мисора вернулась к шкафу и снова вытащила оттуда альбом с фотографиями. Она посмотрела их вновь, проверяя каждое фото маленькой девочки. И поняла, что ни на одной фотографии она не была в очках.

Единственным снимком, где она была в очках, был снимок её трупа. Не потому, что с глазами у нее все было в порядке – в материалах дела сказано, что она была близорука, но она почти всегда носила контактные линзы.

После ее смерти, убийца снял с нее линзы и одел очки. Линзы были одноразовые, поэтому расследующие дело не заметили, что их не было. Мисора связалась с матерью девочки, и та подтвердила, не только то, что Квотер Квин почти никогда не носила очки, даже дома, но и то, что очки, надетые на неё на месте убийства, ей не принадлежали.

– Удивительно сложно заметить, кто даже подумает спросить, принадлежали ли очки, надетые на жертву, этой жертве? Точно слепое пятно. Наверное, это то, что значили выдавленные глаза? – сказал Рюзаки. – А очки на ней выглядят так естественно, из-за этого полиции было бы еще сложнее заметить. Она никогда не осознавала, что ей предназначено было носить их.

– Гм, Рюзаки, это становится немного забавно.

– Я шутил.

– Это и значит забавно.

– Тогда я был серьёзен.

– Всё еще забавно.

– Тогда я был жутко серьезен. Смотрите! Вам не кажется, она выглядит лучше?

– Ну, наверное.

Забавно.

Мать впервые увидела тело дочери в морге, когда очки уже были сняты. Все это, скорее всего, было по плану убийцы - что еще они могли думать в то время?

– Третье убийство произошло в западном Лос-Анжелесе, рядом со станцией Гласс – очки. Очень буквально. Но это не дает нам адрес, только район.

– Нет, если уж вы сводите к этому, то можете свести и ко всему. Все, что нужно сделать, это поискать в том районе кого-то с инициалами Б.Б. и определить его адрес. Другими словами, убийца предполагал, что ко времени совершения второго убийства мы найдем недостающее звено.

– А? Но...мы смогли понять, что Q это В, только после совершения третьего убийства. Как кто-нибудь мог догадаться об этом на время второго убийства?

– А и не надо было. После третьего убийства тоже нельзя сказать, главная ли В, а Q запасная, или наоборот.

Четвертой жертвой может оказаться ребенок с инициалами К.К., и наше предположение лишается смысла. Может, он в основном убивает детей и охотится за К.. На данный момент мы не знаем, почему его цель Б.Б. или К.К.. Но это не важно. Все, что вы должны сделать, это найти человека и с такими, и с такими инициалами.

– Ох...ох, верно...

Но 16 августа говорить об этом было поздно, третье убийство уже было совершено. Просто чтобы убедиться, Мисора проверила, и в районе пятиста метров от станции Гласс не было никого с инициалами К.К., и только один человек с инициалами Б.Б. - третья жертва, Бекъярд Боттомслеш.

Очки как послание было просто сравнить с посланием на полке на месте второго убийства, но они вычислили его только потому, что название станции Гласс вертелось у них в голове – иначе кто мог бы подумать, что очки на трупе и есть послание? Эта простота делала разгадку еще сложнее, чем в первом убийстве. Теперь Мисоре надо было предотвратить четвертое убийство, но сможет ли она найти послание, оставленное на месте третьего убийства? Она больше чем просто волновалась.

И снова Рюзаки был тем, кто подсказал идею о выдавленных глазах, тем, кто предложил ей внимательнее посмотреть на альбом жертвы – без него она бы не догадалась. Ну, или это заняло бы намного больше времени.

На тот момент был полдень, и они решили немного подкрепиться и решить, что делать дальше. Рюзаки предложил Мисоре поесть вместе с ним, но она отказалась. Неизвестно, что за гадость он даст ей на этот раз, и ей надо было поговорить с L. Они столько всего раскрыли, так что отчет был необходим. Она ушла подальше от квартиры, осторожно оглянулась по сторонам, прислонилась к стене и набрала номер.

– Это L.

– Это Мисора.

Она начала привыкать к искусственному голосу. Она быстро, без лишних слов, рассказала, что случилось в тот день и что им удалось выяснить. Она почувствовала себя немного взволнованной, когда объясняла L, почему жертва лежала лицом вниз, но преодолела это чувство. По крайней мере, она так думала.

– Хорошо. Я понял. Я не ошибся, выбрав вас, Мисора Наоми. Если честно, я не ожидал таких впечатляющих результатов.

– Нет, не стоит благодарности. Я не заслуживаю комплимента. Более, важно то, что мне делать дальше. Есть идеи? Мы не знаем, когда произойдет четвертое убийство, и я подумала, может, мне стоит отправиться в западный Лос-Анжелес сейчас.

– Не нужно, – ответил L, – мне бы хотелось, чтобы вы опирались на основу происходящего. Согласно вашему отчету, до четвертого убийства еще достаточно времени.

– Эм?

Она не говорила ничего подобного, так ведь?

– Убийца достанет свою жертву 22 августа. У вас еще 6 дней.

– 6 дней?

То есть 9 дней после совершения третьего убийства. Девять дней, четыре дня, девять дней и снова девять дней? На чем он основывался? Мисора хотела озвучить свой вопрос, но.

– Боюсь, сейчас у меня нет времени объяснять, – сказал он, – Пожалуйста, попытайтесь и дойдите до этого сами. Но следующее убийство произойдет или убийца совершит следующее покушение 22го, и я прошу вас действовать в соответствии с этим предположением.

– Поняла.

Похоже, он был не в настроении для принятия возражений. Но 22е августа! Если подумать, то LAPD получило кроссворд 22го июля. Тот же день месяца. Была ли это связь?

– В таком случае, эти шесть дней я буду тщательно подготавливаться и расследовать третье место преступления.

– Сделайте это, пожалуйста. О! и, Мисора, примите все меры предосторожности для своей защиты. Вы единственный человек, который может работать на меня в этом деле. Если вас не станет, некому будет вас заменить.

Он намекал на бой в аллее. Это застало ее врасплох. Некому ее заменить? Это могло быть неосторожной фразой, или неприкрытой ложью, но Мисоре было трудно поверить, что это вообще к ней относилось.

– Не беспокойтесь. Я не была ранена.

– Нет – я имею в виду, не готовьтесь к ситуациям, в которых можете быть атакованы – избегайте обходных путей, переулков, и других пустынных мест. Может, так будет дольше, но придерживайтесь людных мест и оживленных улиц.

– Я в порядке, L. И я могу защитить себя. Я занималась боевыми искусствами.

– Правда? Какими? Карате? Или дзюдо?

– Капоэйрой.

– …

Даже, несмотря на смешанную телефонную линию, она могла сказать, что L не знал, как отреагировать. Она соглашалась, что капоэйра была необычным выбором для японского агента ФБР. Мисора на миг почувствовала ликующую гордость, как если бы она превзошла L, – хотя знала, что не сделала ничего подобного.

– Да, я думала это полная чушь, пока не начала заниматься ей. В колледже меня втянули в уличные танцы, и в результате я присоединилась к кружку по капоэйре. На самом деле, это очень эффективный вид самозащиты для женщины. Основная техника заключается в том, чтобы уворачиваться от атак противника, что значит, тут нельзя защищаться, как в карате и дзюдо. Мы никогда не сравнимся с мужчинами по силе. А акробатика, ловкие движения в капоэйре дают шанс хорошенько разглядеть противника.

– Правда? Это здорово. – сказал L, находясь под впечатлением.

Под искренним впечатлением, не просто так.

– Вы очень интересно это описали. Будет время, я обязательно посмотрю видео...но как бы уверены вы ни были, если у нападавшего есть пистолет, или противников много, ситуация меняется. Примите все возможные меры предосторожности.

– Конечно. Не волнуйтесь, я всегда принимаю меры предосторожности. Эм, L... – сказала Мисора наконец.

– Что такое, Мисора?

– Я размышляла...вы ведь выяснили цель убийцы?

– ...Да. – ответил L после долгой паузы.

Мисора кивнула. Иначе он бы не был так уверен, когда произойдет четвертое убийство. Но он сказал ей, чтобы она додумалась до этого сама. Это значит, сейчас у него достаточно информации для определения личности убийцы? Как только эта мысль появилась в голове Мисоры, L разрушил ход ее мыслей одной фразой.

– По правде говоря, я с самого начала знал, кто убийца.

– ...А?

– Убийца... – сказал L, – это Б.


Нас растили в доме Вамми в Винчестере в Англии как преемников L, как замену L, но это не значит, что мы знали о нем больше, чем кто-либо другой. Включая меня, только несколько из нас встречали L как L, и даже я ничего не знаю об L до того, как он встретился с Ватари – гениальным изобретателем, основавшим дом Вамми. Никто не знает, что творится в голове L. Но все же я знаю, что чувствовал Ватари. Глядя на потрясающие таланты L, он, как изобретатель, конечно, хотел сделать его копию, его подобие. Любой почувствовал бы то же самое. Как я объяснил ранее, L никогда не появлялся на публике. L знал, что его смерть повысит уровень преступности во всем мире на несколько десятков процентов. Но что, если они смогут его копировать? Что, если они смогут сделать его подобие?

То были мы. Преемники L, собранные со всех концов света. Дети, собранные вместе, никогда не говорившие друг другу свои имена. Но даже для такого гения, как Ватари, создать копию L – проще сказать, чем сделать. Даже для меня и Ниа, как говорили, наиболее приближенным к L, чем больше мы старались походить на него, чем ближе мы подходили, тем дальше он был, – как погоня за миражем. Так что можно и не говорить, что происходило, когда дом Вамми только был основан, когда Ватари еще экспериментировал. Первый ребенок, А, не выдержал напряжения жить, уподобляясь L, и покончил с собой, а второй ребенок, Бейонд Бесдэй, был блестящим и выдающимся. Б был хорошим кандидатом.

Но Б. пытался превзойти L, а не стать им. Нет, наверное, так не правильно. Я не имею понятия, о чем он думал. Он, их поколение было не таким, как четвертое, с Ниа и мной, все дети тогда обязаны были быть как L. Они были копиями, у которых не было способностей L, поэтому провал был ожидаем. Я предпочитаю воздерживаться от бесполезных размышлений, основанных на моем личном опыте, но что же Бейонд Бесдэй мог думать что-то вроде этого: «Пока есть L, Б никогда не станет L. Пока существует оригинал, копия всегда будет копией».

Дело об Лос-Анжелесских убиствах ББ. The Los Angeles BB Murder Cases.

L.A.B.B. – L is After Beyond Birthday. ( L преследует Бейонда Бесдэй)

Этот вариант названия, думаю, больше подходит намерениям убийцы, чем «Убийства соломенных кукол» или «Лос-Анжелесские серийные убийства в закрытых комнатах». Я не говорю о названиях на чисто стилистической основе. Вложил ли Бейонд Бесдэй в название столько смысла, я не знаю, но если у него была причина совершать убийства именно в Лос-Анжелесе, то, наверное, это она и была. Я уверен, что у него была гораздо больше одержимости к L, как личностью, чем у Ниа и даже у меня. Я могу понять причины, по которым человек становиться преступником, чтобы побороться с детективом, поэтому я и могу писать об этом в таком роде, но все же. Чего он пытался добиться, убивая непричастных людей? Или, возможно он просто хотел встретить L.

Тогда он бы смог воспользоваться глазами синигами и увидеть настоящее имя L, увидеть, когда L умрет. Он смог бы выяснить, кто такой L. Бейонд Бесдэй никогда никому не говорил, что у него глаза синигами, и я не удивлюсь, если он считал себя кем-то вроде бога смерти.

И все это свелось к принявшей странные формы битве L и Б. Она не была похожа на битвы детективов, которые L проводил с Эральдом Койлом или Данювом, она была вроде той, как величайший детектив сделал величайшего преступника; специалист в расследовании также и специалист в убийствах. С этой точки зрения, она была ничем, кроме как битвой детективов.

Бейонд Бесдэй бросил вызов L. И L принял вызов.

Грубо говоря, L.A.B.B было ничем, как внутренней борьбой, войной в пределах нашего дома, милого дома – дома Вамми. Неблагополучная для жертв, втянутых в нее, но если бы даже Бейонд Бесдэй не убивал их, им все равно суждено было умереть в тот день, в то время, по какой-нибудь другой причине, поэтому, логически и фактически, их смерти были неизбежны. Так что в прямом смысле этого слова, единственным человеком, на самом деле втянутым в эту борьбу, была Мисора Наоми.

– Ммм...мм...мм-хмм-хмм-хммм...мм, мм, мм...Зо зо зо зо зо...нет, это ужасный смех...хех хех хех хех.

Теперь он был готов. Он хрустнул шеей... И Бейонд Бесдэй начал действовать.


Противник. | Тетрадь смерти: Другая тетрадь. Дело Лос-Анджелесского убийцы Б.Б. | Часы.