home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 11.


Мы с Азаматом ещё некоторое время говорим ни о чём – – у нас это вообще хорошо получается, – – а потом у меня начинает совершенно неприлично урчать в голодном животе.

– – Вы можете снять хом, – – говорит Азамат, вставая.

Очевидно, он имеет в виду эту тяжеленную блямбу на цепочке. Да уж, я очень надеюсь, что её не придётся таскать на себе всё время. Я, сдерживая неучтивую поспешность, снимаю с себя железяку и вешаю на спинку кровати. Она поблёскивает серебристенько. Азамат, впрочем, в своей остаётся, так что я чувствую себя немного неловко.

– – Она очень тяжёлая, – – говорю, извиняясь. – – Зачем они такие огромные?

– – Чтобы издалека было видно. Но их редко надевают. Вам, наверное, вообще не придётся. Это только для больших официальных собраний.

– – Да? Это хорошо, а то как-то глупо получилось бы, если бы их нужно было носить всё время, а мне так тяжело...

Азамат смеётся и, стащив свой хом, наматывает его на руку. Мы двигаемся на выход.

– – Ну что вы, зачем всё время? Они ведь платиновые, действительно тяжело.

Я вытаращиваюсь: это вот эта вот огромная хреновина – – вся из платины?!

– – Да они же должны стоить целое состояние!

– – Везде, кроме Муданга, – – довольно говорит Азамат, придерживая мне дверь. – – У нас очень много платины в недрах планеты, – – потом его гордость за родину несколько убывает: – – Потому джингоши нас и завоевали. Всё изрыли...

Дальше следует, видимо, эпитет к джингошам по-муданжски, но, увы, я не разбираю. А хорошо бы выучить пару ласковых словечек от боевого командира. Мы некоторое время молча движемся в сторону столовой, потом Азамат снова заговаривает:

– – Только, Лиза, я вас умоляю, не бейте больше никого по лицу. Среди своих это совершенно недопустимо.

Ох, как же это я не сообразила... Хорошенькое начало на новой работе! Надо будет хоть Алтонгирела обмазать, чтобы следов не осталось от моих хороших манер.

– – Сейчас, погоди! – – бросаю через плечо Азамату и бегом возвращаюсь в каюту за кремом от ушибов. Азамат честно дожидается меня, один в кухню не идёт. Я присоединяюсь к нему, триумфально помахивая тюбиком.

– – Постараюсь исправить дело рук своих, – – говорю. – – Он, конечно, сволочь, но я понимаю, что была неправа.

– – Я бы ещё понял, – – задумчиво говорит Азамат, – – если бы вы ему раньше, за ругательство влепили. А тут даже и повода-то не было.

– – Ну да, конечно! – – я вскипаю так быстро, что, видимо, мне только казалось, что я остыла. – – Тебя поносить ему можно!

– – Он не сказал про меня ничего ужасного, – – пожимает плечами капитан. – – То, что я урод, это факт. И обижаться на него бессмысленно.

Драматично закрываю глаза ладонью.

– – Я по-другому воспитана, – – говорю высокомерно. – – Я считаю, что это оскорбление. И Алтонгирелу придётся в дальнейшем учитывать моё мнение.

Последнюю фразу я никакими угрозами не сдабриваю, но Азамат косится на меня с опаской. Видно, память о снотворном ещё очень жива.


В кухне Алтонгирел сидит ко входу спиной и только поэтому не удирает при моём появлении. Мрачно ссутулившись, прижимает к голове кусок льда. Сурово треснулся, видать. Или хочет подчеркнуть, какая я зараза, тоже вариант. Подкрадываюсь тихонечко с уже выдавленным на пальцы кремом и принимаюсь втирать, придерживая за темечко, чтобы не удрал. Он напряжённо замирает, но тут мне помогает Азамат:

– – Не дёргайся, всё под контролем, – – весело говорит он по-муданжски. Алтонгирел рычит что-то сквозь зубы в ответ, капитан смеётся и занимает своё место во главе стола.

У Алтонгирела за ухом только небольшая шишка. Ничего, сейчас быстро рассосётся. Заглядываю ему в лицо справа – – ну конечно, щека вся красная. Ну так и у меня рука до сих пор гудит. Держу пари, этот румянец злит его гораздо больше, чем все болевые ощущения вместе взятые.

– – Да не отворачивайся ты, – – бормочу, стараясь не попасть ему кремом в глаз. – – Сейчас всё пройдёт.

– – Лучше бы извинилась, – – ворчит пациент.

– – Извиняюсь, – – охотно соглашаюсь. – – Я должна была сообразить не бить по лицу. В следующий раз получишь под дых.

На этом он окончательно от меня отшатывается, но я уже всё сделала и могу с чистой совестью идти мыть руки. Алтонгирел смотрит на меня оскорблённо, как будто это я от него отмываться иду. Кстати, может, так и подумал.

После гигиенической процедуры решительно усаживаюсь на место Эцагана. Его теперь всё равно из каюты не выпускают, а я имею право сидеть рядом с мужем, а не ютиться где-то у середины стола. Вообще, если уж они меня считают такой раскрасавицей, то могли бы и предложить пересесть поближе к капитану. Хотя я уже не первый раз замечаю, что с предложением сидячего места у них какой-то суровый напряг.

Правда, так я оказываюсь ровнёхонько напротив Алтоши, ну да ладно, ему не удастся аппетит мне испортить. Я три года напротив нашего зав. отделением обедала. А уж сегодня я такая голодная, что вообще никого вокруг себя не замечаю.

Завтрак, как всегда, плотный – – на сей раз что-то вроде ромштексов, то есть куски мяса, обжаренные в сухарях. Ну или в крупе какой-то, не разберу. Чьё мясо, не знаю, но жирное от души. Вообще неплохо было бы витаминчиков попить к такой-то диете. Они ведь почти не едят овощей, да и зелени еле-еле. Они, конечно, вместо этого сырое мясо едят иногда, там витамины есть. Но мне об этом даже подумать страшно.

Ну а пока я со свистом уписываю мясо, прямо руками – – потому что у них всё, что не ложкой, то руками. Надо будет на Гарнете купить себе пару вилок на всякий случай, вдруг мне припадёт блажь макарончиков сварить. Ох и натрескаюсь я сейчас всего этого жира... надо что-нибудь в подмогу печёнке тяпнуть, вроде в мешке что-то было. А то ещё поплохеет. Но уж очень вкусные ромштексики.

Я трескаю их с таким аппетитом, что после завтрака Тирбиш даже подходит за похвалой.

– – Я смотрю, вам понравились хунь-бимбик?

Лучше бы ты названия не говорил, солнце. Старательно киваю.

– – Да, – – говорю, – – они прекрасны. Ты вообще замечательно готовишь, молодец.

Парень расцветает, и я ухожу довольная. Как прекрасно приносить счастье окружающим, когда от тебя для этого почти ничего не требуется!

В общем, утреннее хорошее настроение снова устанавливается, несмотря на все усилия духовника, и я очень довольная топаю к себе в каюту пить ферменты и составлять список лекарств и устройств, которые необходимо будет купить на Гарнете.


С готовым списком стучусь к Азамату – – надо же с начальством согласовать. Кстати, неплохо бы ещё и за начальственным буком посидеть. Интересно, как моя родительница отреагирует на новости... Она-то в последние два года почему-то решила, что я, как она сама, всех мужиков ненавижу и замуж никогда не выйду. Я уж не знаю, где она нас с братом нагуляла, но как-то на работе проверила ДНК – – отцы у нас разные.

Главное, мне почему-то очень не хочется признаваться, что меня выдали замуж насильно. Казалось бы, и гордости у меня особой нету, и ситуация была патовая... Но, пожалуй, я пока об этом помолчу, если не прижмут.

Стучусь, получаю разрешение, вхожу – – и мне открывается фантастический вид. Капитан сидит на стуле ко мне спиной, а на спинке стула развешана расплетённая коса. Приглядевшись в полутьме, понимаю, что волосы мокрые. Видимо, повесил сушиться. Господи, ну до чего ж красиво! Вот это я понимаю, волосы струятся, как вода, и с таким же блеском. Куда там рекламе. Если бы капитан не окликнул, я так бы там и стояла, истекая слюной.

Азамат прослеживает направление моего взгляда и внезапно смущается.

– – Ой, простите, я и забыл совсем... сейчас заплету...

– – Не надо, не надо! – – быстро останавливаю его я. – – Зачем, не высохнут же!

– – Ну как... неприлично ведь, – – Азамат всё-таки принимается разбирать пряди.

– – Как это неприлично? – – удивляюсь я. – – Алтонгирел вон ходит, мочалкой своей трясёт, это никого не смущает!

Азамат тяжело вздыхает, как преподаватель, которому досталась на редкость необучаемая группа.

– – Алтонгирел – – красивый человек. Ему многое можно, что мне не подобает.

Нет, кто-то из этой истории живым не выйдет. Есть у меня одна знакомая психологиня, занимается с детьми, которых в школе дразнят. Написать ей, что ли...

– – Расслабься, – – говорю. Чем бы его убедить? – – У нас не принято жены стесняться. Тем более, что волосы у тебя гораздо красивее, чем у Алтонгирела.

Смеётся, как обычно, когда не очень верит моим комплиментам, но покорно возвращает предмет спора обратно на спинку стула.

– – Я, собственно, пришла, э-э-э, по делу. Вот, написала список того, что мне нужно для работы... На Гарнете надо будет купить, – – без приглашения присаживаюсь на кровать и раскладываю пластиковые листочки из блокнота. – – Вот это первой необходимости, вот это хорошо бы, если будет, а вот это, если будут лишние деньги...

Азамат сосредоточенно вникает в мой почерк.

– – Ну, вы, надеюсь, сами проконтролируете покупки?

– – Естественно! Сама и пойду, только мне понадобится помощь в транспортировке. А то там довольно много получается по весу, да и тут вот аппаратура громоздкая...

– – Лиза, ну что вы, конечно мы всё доставим, я на Гарнете специально для этого транспорт держу. Да и вообще, никто вас одну там гулять не отпустит, ещё не хватало.

– – А что, это такое опасное место?

Всё, что я знаю о Гарнете – – это что там огромный торгово-развлекательный комплекс, во всю планету размером. Они там ничего не производят, всю провизию привозят с ближайших окультуренных «зелёных» планет, а на самом Гарнете только пляжи, рестораны и магазины. Ещё там, конечно, гигантский космопорт, в котором легко потеряться. Но капитана, очевидно, ещё что-то заботит.

– – Да вы что, – – смеётся он. – – Там же сплошная мафия. От простых карманников до работорговцев. Нет, конечно, если вас привозит турагенство в престижный чистенький район, вы там ничего такого не увидите. Но мы-то приземлимся в обычном порту для закупщиков, среди складов, и там вам без оружия и сопровождения делать нечего.

– – Ого, – – строю озадаченную рожу. – – А я и не знала. Хорошо шифруются. А сколько мы там пробудем?

– – Несколько дней. Пока всё закупим да высадим... провинившихся.

– – Что, на Гарнете? И на Муданг их не отвезём?

– – До Муданга от Гарнета ещё неделя, и нам там вроде бы ничего не нужно. Сами доберутся, не маленькие.

Мне становится как-то грустно. Я уже привыкла к Эцагану, да и чувствую себя косвенно виноватой в его глупостях. Но устав есть устав, что уж тут поделаешь.

– – Ладно, – – перевожу тему, – – Азамат, ты обещал мне каюту под смотровую выделить...

– – Ах да, конечно, – – он лезет в ящик тумбочки и извлекает пульт. – – Вот, держите, это каюта прямо рядом с вашей в сторону кухни. Там прибрано, но если вас что-то не устроит, скажите мне.

Я откланиваюсь и удаляюсь, по пути – – воспользовавшись тем, что Азамат отвернулся, – – провожу рукой по его гриве на спинке стула. Ну какая прелесть!


Каюта оказывается точной копией моей, только во всю стену стеллаж с задвижными дверцами. Очень хорошо, можно всё красиво разложить. Решаю заранее подготовить хранилище для гарнетских покупок – – прикидываю, чего сколько будет, да что поближе, что подальше положить, да куда я аппараты поставлю. Везде раскладываю записки, чтобы не забыть, до чего додумалась. А потом наконец разбираю мешок и распихиваю по полочкам свои припасы. На всё это уходит гораздо больше времени, чем мне кажется – – я вообще люблю наводить порядок и часов при этом не наблюдаю. То есть вешать в шкаф стираную одежду сразу, как высохнет – – выше моих сил, но зато я хотя бы раз в месяц выделяю один день и навожу полный порядок везде, где дотянусь. И каждый раз чувствую себя после этого героем труда. Очень позитивно.

Кстати о стираной одежде. Я же хотела выяснить у Тирбиша, где у них машинки стоят. Тирбиш, как всегда, отыскивается на кухне и с удовольствием провожает меня в прачечный отсек. Оказывается, что машинки у всех именные. Тирбиш объясняет, что это для того, чтобы ни в коем случае не перепутать одежду и не потрогать чужое. Поскольку команда по внешности очень разношёрстная, красивой половине неприятно прикасаться к личным вещам некрасивой половины, так что эти самые вещи не должны попадать в одни и те же места.

Я только чешу в затылке, как же Азамат при этом должен воспринимать мою манеру за него хвататься чуть что.

Тирбиш выделяет мне одну из запасных машинок, старательно выведя прямо на передней панели моё имя маркером. Это простое действие неожиданно заставляет меня чувствовать гораздо большую уверенность в завтрашнем дне, чем подписание контрактов. Мысль о контрактах напоминает мне, что надо написать домой, так что после того, как Тирбиш показывает мне сушильню с горячим поддувом, я снова отправляюсь к капитану.

Он всё так же сидит за буком – – и как глаза не посадил ещё, в этом вечном полумраке, – – но при виде меня снова начинает теребить волосы. Вот ведь не даёт полюбоваться!

– – Оста-авь, – – прошу.

– – Да высохли уже, – – пожимает плечам. – – Не буду же я так ходить.

И берётся за расчёску. О-о-о, у меня есть идея.

– – Дай я, – – тянусь, только что не подпрыгивая на месте.

– – Что? – – не понимает он.

– – Дай я тебя расчешу.

Судя по округлившимся очам супруга, я опять сделала что-то невероятное. Надеюсь, хотя бы не оскорбительное.

– – Это что, какая-то традиция? – – предполагает он, немного оправившись.

Врать не хочется, но очень хочется запустить пальцы в эту роскошь. Пожимаю плечами и, пользуясь его растерянностью, отбираю у него расчёску. Она тяжёлая, большая, с крупными зубьями. Из какого-то натурального пластика, вроде кукурузного. Поднимаю обеими руками тяжёлые жёсткие пряди и усаживаюсь с ними на кровать. При такой длине рядом стоять не обязательно. Азамат заворожённо смотрит, как я аккуратно разбираю кончики. Бальзам – – бальзамом, но мне спешить некуда. Постепенно забираю всё выше – – или, в данном случае, всё ближе к хозяину. Наконец дохожу до головы, и тут стараюсь быть как можно осторожнее, не дай бог ему какое обидное движение померещится. Тем более что теперь на всю длину прочёсывать приходится. Волосы такие густющие, что кожи на проборе почти не видно. Это ж как тяжело такую косу носить, подумать страшно. У меня у самой в своё время коса была ничего себе, это сейчас я всё отстригаю, так я помню, как мне было тяжело. Но мои-то кудряшки с его гривой ни в какое сравнение не идут.

Ну вот, всё хорошее когда-нибудь кончается. На расчёске ни волоска не осталось. С ума сойти можно от счастья. Была бы я парикмахером, отдалась бы ему на этом самом месте. Теперь надо всё это заплести, и чтобы концы не запутались. И как он один справляется?..

Азамат меж тем сидит, как будто с него портрет рисуют. Даже не моргает, по-моему. Приближаясь к концу косы, задумываюсь о завязке.

– – Давай, чем закрепляешь, – – говорю.

Он слегка вздрагивает от звука моего голоса и протягивает убитую жизнью чёрную резиночку. Господи, да тут шёлковую ленту нужно... Но ведь сейчас опять начнёт, что ему не подобает. Ладно, я ему вышью ленточку, и пусть только попробует не носить. Кстати, рубашку мою не надевает. Неужели что-то не подошло?

– – Ну вот, – – говорю, – – готово.

Предъявляю ему аккуратную косу. Хвостик я нарочно оставила подлиннее, чтобы хоть чуть-чуть видно было, какая там красота.

– – Спасибо, – – говорит неуверенно. – – Мне было очень приятно. Так и не понял, правда, зачем вам это понадобилось.

Взвешиваю, насколько уместно сказать «пощупать захотелось» и решаю пока подождать с откровенностями.

– – У тебя очень-очень красивые волосы, – – говорю серьёзно. – – Они заслуживают самого лучшего обращения.

Левая сторона его лица слегка розовеет. Нет, я не могу, какая прелесть! Неужели это – – мой – – муж?! Не удерживаюсь и целую его в макушку, благо когда он сидит, я всё-таки достаю. Ну всё, выносите тело. Под этим взглядом чай можно пить без сахара.

– – Пустишь в бук? – – говорю, чтобы разбавить сиропчик.

Кивает, встаёт, отходит в сторону. Пошёл дар речи искать, бедолага. Господи, Азамат, да прилети ты на Землю – – тебя бы любая с руками оторвала! Это я тут выпендриваюсь. Вроде как солидная женщина, двадцать восемь лет, высшее образование, к первому встречному в кровать прыгать не пристало. А попадись к тебе кто попроще – – и был бы ты уже со всех сторон счастлив. Но вот угораздило же в меня втрескаться! Ладно, ничего, я скоро и сама до кондиции дойду. Вот только сейчас домой отпишусь...


***

Мам, я вышла замуж. За капитана муданжского корабля. И остаюсь тут работать.

Мы скоро будем на Гарнете, ты говорила, там какие-то лилии особенные растут. Тебе прислать луковицы?

***

Сашка, ты сидишь? Прочно сидишь? Не пьёшь ничего, не ешь? Смотри, а то подавишься. Я тут вроде того что выскочила замуж неожиданно для себя. За того самого капитана, с которым ты говорил. Он абсолютно прекрасный. Так что я намереваюсь остаться тут на корабле, тем более что им всё равно нужен бортовой медик. Нет, я вполне уверена, что мне никто ничего не подмешал. Он просто реально бесконечно клёвый мужик. У меня всё будет хорошо.

***


Отдуваюсь, утирая пот со лба. Чует моё сердце, Сашку я не убедила. Ладно, разбер...

Звонок по Сети. Ну кто бы это мог быть, а?! У него там как раз середина рабочего дня, он оповещения о письмах мгновенно получает.

– – Азамат, – – зову тихонько. Чувствую, как слева у меня за спиной материализуется кто-то большой. – – Это мой брат звонит.

– – Да, я так и подумал. Вы ему сказали?..

– – Да, но я не хочу ему говорить, что это было... против моего желания.

– – Но почему? Неужели вы хотите, чтобы он думал...

– – Да, я хочу, чтобы он думал, что я вышла за тебя замуж, потому что хотела выйти за тебя замуж. Иначе он будет волноваться.

– – О...

– – Ты с ним поговоришь?

– – Конечно...

Я принимаю звонок.

– – ЛИЗКА!!! Это что, розыгрыш?! За тобой до сих пор таких шуток не водилось!

– – Санечка, это чистая правда, и прекрати орать, а той мой муж обидится.

Сашка картинно закрывает лицо руками.

– – Нет, ты всё-таки рехнулась. Знаешь, я думал, ты оправилась после смерти Кирилла. Я думал, у тебя какие-то новые начинания с этим космосом. Но теперь я понимаю, что это всё была сложная махинация, чтобы поставить на себе крест, а я не мог тебе помешать!

– – ЧТО?! Это что вообще за разговорчики?! – – взвизгиваю я, аж слёзы к глазам подступили. И это мой брат говорит! – – Какого чёрта?! Я вышла замуж за мужчину, который мне нравится, а ты тут...

– – Лиза, он ПИРАТ! Преступник!!! Ты совсем белены объелась, что ли?

– – Он не делает ничего противозаконного!

– – Это он тебе так сказал!

– – Да блин, у него есть профиль в базе Земного союза!

– – Да как ты вообще хоть слову его веришь?!

Мне очень хочется просто захлопнуть бук и на время забыть, что у меня есть брат. Но уж очень жаль Азамата – – я ведь ему никогда не докажу, что Сашку волновала не его внешность. Так что я решаю просто столкнуть обоих мужиков, и пусть сами разбираются по понятиям. Азамат хорошо убеждает, авось и Сашку убедит.

Тяну мужа за руку.

– – Слушай, он не верит, что у тебя есть профиль в базе, и даже не хочет проверять. Поговори с ним, пожалуйста, он меня слушать не будет.

Азамат выглядит расстроенным – – ещё бы, после Сашкиной истерики. Хороший приём у родственников жены. Уродственники.

Я уступаю место у бука, бросая Сашке:

– – На, поговори с ним сам. Скажешь что-нибудь про его внешность, убью.

Сашка незамедлительно обрушивается на Азамата с обвинениями. Как он посмел, да что он себе вообразил, да неужто он думает, что меня тут не найдут, да вообще сейчас армейский взвод в люк постучится. Обычные тупые мужские угрозы, мог бы и поновее что-нибудь придумать. Особенно после того, как этот самый армейский взвод меня тут бросил.

Азамат отвечает спокойно и обстоятельно, без угрозы, но и без трепета. Нет, никакого насилия и в помине не было. Ничего не вообразил, сам удивляется неожиданно привалившему счастью. Найти нас трудновато, но если уважаемый Александр согласится приехать на Гарнет, можем встретиться и всё обсудить вживую. Армейский взвод вызвать не удастся, есть специальный указ от такого-то такого-то номер такой-то, запрещающий земным войскам применять насильственные меры против Азамата Байч-Хараха.

– – Байч-Харах? – – Сашка застывает с приоткрытым ртом. – – Это вы – – Байч-Харах?

– – Конечно, я, – – пожимает плечами Азамат. – – А что, много претендентов?

Сашка перестаёт смотреть в экран, видимо, решает всё-таки слазить в базу. Потом вертит головой – – похоже, сличает фотографию с собеседником. Ну, тут уж трудно ошибиться. Откашливается.

– – Э-э, кхм, я, э-э... простите, я вас не узнал... То есть я вас никогда не видел... Извините за недоверие, больше не повторится.

Ну ни фига себе! Ты ещё на вытяжку встань и честь отдай! Что ты там такое увидел в базе? Интересно даже.

Азамат посмеивается несколько умилённо.

– – Ничего страшного, я понимаю, вы заботитесь о сестре. У меня у самого младший брат есть, так что я вас хорошо понимаю. И знаю, что вид мой доверия не вызывает. Так что вы всё правильно сделали. Я совершенно не в обиде.

Сашка на всё это только мямлит что-то прошу-прощебное, а я так и вовсе ртом мух ловлю. Это я умудрилась выскочить за кого-то настолько крутого и не заметить? Ну я даю!

Азамат снова уступает мне место за буком.

– – Какого чёрта ты мне не сказала, что это Байч-Харах?! – – шипит Сашка. – – Если начальство узнает, что я с ним поссорился, мне таких люлей навешают!

– – Я не знала! Я впервые слышу это имя. Чем он так знаменит?

– – Ты рехнулась, что ли? Ты ещё спроси, кто такой Кутузов!

Кутузов. Кажется, в школе как-то раз мальчик, который мне нравился, делал по нему доклад. Но я больше смотрела, чем слушала.

Сашка, видя мой бессмысленный взгляд, роняет голову на клавиатуру.

– – Он герой обеих джингошских кампаний! Это же каждый мальчишка знает! То есть это, конечно, государственная тайна, потому что наши ни за что не признаются, что использовали наёмные войска, так что высокое начальство будет делать вид, что ничего не знает... но ты бы хоть поинтересовалась, за кого замуж выходишь, блин!

– – Ну-у, меня как-то больше заботило, что он добрый и предупредительный, но если он ещё и герой, то я не в накладе.

Сашка обречённо мотает головой.

– – Женщины. Ладно, мы за вас выпьем вечером, когда будем отмечать, что я породнился с Байч-Харахом. Ты матери написала?

– – Да. Но я не думаю, что она будет волноваться.

– – Нет, но она захочет связать ему свитер. Она Маську уже всю обвязала, дальше некуда, а тут свежий кандидат. Так что ты поосторожнее...

Я уже ржу, еле сдерживаюсь, чтобы не завыть. И как же я забыла, как мама прямо с первых дней Сашкиной женатой жизни взялась одевать его супругу! Маська, правда, удачный экземпляр – – она тощенькая, мелкая и всё время мёрзнет.

– – Пусть вяжет, – – выдавливаю. Сашка делает страшные глаза. – – У них самодельная одежда в большом почёте. Он будет очень рад.

Сашка качает головой и решает, что с него хватит.

– – Ладно, удачи тебе. Извини за скандал.

И отключается.


– – Так ты, оказывается, знаменитость, – – говорю, проржавшись. – – Ишь как Сашку построил!

– – Ну, я так понимаю, что ваш брат занят при Земном союзе, так что ничего удивительного, что он обо мне слышал. Это вовсе не значит, что я знаменит, – – усмехается он. Потом качает головой. – – Меня всё-таки удивляет, что вы предпочитаете называть друг друга простонародным вариантом имени.

А ведь и правда: и я, и Сашка, и мама – – все на гласные начинаемся. Аристократическое семейство, кто бы мог подумать!

– – Можешь считать, что у нас принято среди своих не хвастаться титулами, – – хихикаю. – – А что такое это «Байч-Харах» ? Я думала, у вас нет фамилий.

– – Байч-Харах – – это прозвище, означает... знаете, игрушка такая есть, неваляшка?

– – Господи, за что ж тебя так прозвали? – – хлопаю глазами.

– – Ну вроде как... живучий очень, – – пожимает плечами.

– – А-а...

Мне в голову начинают лезть всякие смешные неприличные интерпретации, так что я стараюсь уткнуться в бук. Там неожиданно приходит ответ от мамы.

***

Ну, а где свадебные фотографии и видео? И вообще, почему родительского благословения не спросила? Непорядок! Надо же мне полюбоваться на того монстра, который на тебя упряжь вздел.

Лилии! Да, да, ДА! У них там есть синие и ещё махровые фиолетовые с крапинками! Я сейчас у Котельниковой спрошу латынь, а то ты же всё неправильно купишь.

***


Отписываю маме, что всему своё время, и вдруг замечаю Азамата, нависшего над моим плечом.

– – У вас и буквы другие... Простите, что я подсматриваю, меня просто немного беспокоит... реакция вашей матери. Я так понял, что вы с ней близки...

– – Да какая у неё реакция! – – фыркаю я. – – Это Сашка у нас нервный, а мама спокойная, как слон.

Азамат моргает, не совсем меня поняв, и я перевожу ему мамино письмо. Приходится долго объяснять про лошадей и возы. Кажется, он решает, что мы общаемся шифровками.


Гарнет уже виден в иллюминаторах – – душно-алый, светящийся, окружённый роем суетливых звездолётов, зведолётищ и зведолётиков. На нём водится какой-то красный минерал, от которого вся вода приобретает характерный багряный оттенок, да и суша, где нет озеленения, являет все оттенки от бордового до оранжевого. За то он, собственно, и Гарнет. Завтра уже там будем.

Я отлипаю от иллюминатора и иду в прачечный отсек простирнуть своё немногочисленное барахлишко и заодно подсунуть позаимствованную у Алтонгирела рубашку к его высохшим шмоткам. Он, наверное, удивится, но это мой единственный способ её вернуть.


Ночь не задалась с самого начала. То мне жарко, то мне холодно, то непомерная футболка вся у шеи сбилась, то пить хочется, то наоборот. Вроде и нервничать повода нет. Ну, кроме того, что я сегодня замуж вышла. Во втором часу ночи всё-таки удаётся заснуть, но снится какая-то чудовищная хреномуть. Смотреть её мне не нравится, так что я опять просыпаюсь, и всё начинается заново – – опять ворочаюсь, опять засыпаю, опять вижу нечто, что однозначно классифицируется как кошмары. Просыпаюсь. Неужели этот гад мне опять чего-то подсыпал? Но ведь сама же чай себе заваривала сегодня! И даже не очень крепкий. И еда на вкус нормальная была.

Можно, конечно, тяпнуть снотворного. Но сны от этого никуда не денутся, а вот проснуться и отплеваться уже не получится до утра. М-да. А ведь мне надо завтра соображать! Ну и что мне делать?

Хм. Воспользоваться проверенным методом. У меня ведь муж есть, не так ли? Вот пусть он со мной и нянчится, ему не впервой.

Тихонько выбираюсь из каюты и, озираясь, чтобы ни на кого не налететь, прокрадываюсь к Азамату. Не очень хочется узнавать, насколько именно неприлично выгляжу в футболке до колен.

У Азамата всё, как в тот раз, – – дверь открыта, он лежит на кровати, практически засунув голову в подушку. И не душно ему там? Внезапно он что-то говорит, и я подскакиваю. Но нет, похоже, это во сне. Эге, да я не единственная, кому тут грезится всякая дурь. Ну ладно, может, и ему от моего присутствия полегчает.

Забираюсь под одеяло и ныряю ему под руку. Ну вот, тепло и уютно, просто семейная идиллия. Он что-то бормочет по-муданжски, кажется, там мелькает слово «отец» , но я ни в чём не уверена. Глажу его по голове, запускаю пальцы ему в волосы, да так и отрубаюсь.



Глава 10. | Замуж с осложнениями | Глава 12.