home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 12.


Утро у меня случается раннее. Чёртов автопилот врача – – я ещё с Кириллом мучалась. Как только у рядом лежащего тела меняется ритм дыхания, я просыпаюсь, и ничего не могу с этим поделать.

– – Доброе утро, – – приветствую супруга, потягиваясь. Рука, которую я так беспечно перекинула поверх него, затекла – – уж очень он надо мной возвышается, когда на боку лежит. В плечах-то сажень косая...

– – Что?! – – выдыхает Азамат. – – Опять?!

– – На сей раз обошлось без Алтонгирела, – – смеюсь. – – Просто что-то никак уснуть не могла, а потом ещё снилось всякое... В общем, я решила немножко тебя поэксплуатировать. Ты же не против? – – хлопаю ресничками.

– – Да... я... рад, если могу чем-то помочь... – – бубнит он. Видно, ещё не совсем проснулся. – – А почему вы гармарры не выпили?

Действительно, почему? Она бы как раз сняла все симптомы.

– – Забыла про неё нафиг, – – честно признаюсь с обезоруживающей улыбкой.

Он покатывается со смеху, меня почти что сносит звуковой волной.

– – Про гармарру забыли, зато про меня вспомнили. Вот это комплимент! Да вы и правда рекорды ставите.

Я милостиво не напоминаю ему, что гармарру я до сих пор пару раз в ботсаду видала, а он у меня всё время под носом. Хотя скорее уж над носом.

– – Сколько сейчас? – – зеваю. По ощущениям – – спать и спать ещё.

Он снова, как тогда, приподнимается на локте, – – мне кажется, что он при этом весь оказывается в воздухе – – заглядывает на дальнюю полку, а потом так же плавно возвращается в лежачее положение.

– – Полшестого. Мне пора бы и встать, через полчаса прилетим.

Это я всего-то и дрыхла? Фи-и...

– – Ой, а можно я ещё поваляюсь? – – принимаюсь клянчить. Я понимаю, что надо дела делать, и всякое такое, но ведь так рано...

– – Конечно, спите! Я вообще не понимаю, чем я вас разбудил, – – он начинает выбираться из кровати. Пижамы у него всё-таки напоминают водолазный костюм.

– – Тем, что проснулся, – – хмыкаю. – – Это неизбежно, ты не виноват.

Он качает головой и топает в ванную.

– – В таком случае тем более не стоило здесь пытаться выспаться, – – слышится его ответ сквозь шум воды. Смотрю – – дверь он не закрыл, стоит умывается. Батюшки, зубную щётку достаёт! Я даже забываю, о чём мы говорим.

– – А из каких соображений ты чистишь зубы? – – выдаю я прежде, чем соображаю, что это не очень вежливо.

Он аккуратно сплёвывает пасту и отвечает:

– – На Гарнете основное население – – йинир, они чуют, как кошки. Малейший неприятный запах – – и с тобой не будут разговаривать. Ну а пообщаешься с ними – – быстро к чистоте привыкаешь.

Ого. Так вот кто у нас двигатель цивилизации.

– – А я и не знала, что на Гарнете какое-то население есть...

– – Ну, а кто там работает-то? Не земляне же. У йинир своя планета есть, но и здесь их много осело. Климат подходит, говорят.

Я перестаю его отвлекать, пока он полощется. Лежу, растянувшись, в мягкой постели, незаметно для себя сползая на нагретое Азаматом место. Но вот он выходит и берётся за расчёску – – на ночь-то мою работу распустил. Я перехожу в вертикаль, как чёртик из коробочки, и тяну руки:

– – Давай сюда.

Он улыбается застенчиво:

– – Да мне побыстрее надо...

– – Могу и побыстрее, иди сюда.

Он покорно садится и позволяет себя расчесать, хотя и бурчит что-то под нос. Неприятно ему, что ли?

– – Чего говоришь?

– – Говорю, вы вроде бы спать собирались.

– – Ничего, насплюсь ещё. Тебе разве не нравится?

– – Да мне-то нравится... А вот вам в чужих космах ковыряться какое удовольствие?

– – Огромное! – – говорю честно. – – Ну вот, готово, давай свою мерзкую резиночку.

– – Светлые силы, Лиза! Странные вы, земляне. Чужие волосы трогать не противно, а резинка мерзкая...

– – Это вы странные, – – парирую заносчиво. – – В такие волосы надо жемчуга вплетать, а ты ленишься новую резинку купить. Да и вообще, привыкай к моим причудам, раз уж твой дорогой друг нас свёл.

Что-то я наглею с утра пораньше. Но Азамат, кажется, не возражает. Ухмыляется довольно – – и тут же делается таким родным, как будто я с ним уже лет десять прожила в счастливом браке. Даже шрамы как будто растворяются, и кожа такая гладкая... Я не заснула часом?

Видимо, я и правда на пару секунд отрубилась, потому что внезапно Азамат уже в другом конце комнаты достаёт одежду из шкафа. Мне кажется, или он пропустил какую-то обязательную утреннюю процедуру?

– – Ты не бреешься, что ли? – – с утра я являю собой образец тактичности, да.

– – Нет, – – как-то неохотно отвечает он. – – По шрамам всё равно не растёт, а с левой стороны всё вывел раз и навсегда, чтобы больше об этом не думать. Как-то не ожидал, что когда-нибудь женюсь.

– – А какая связь?.. – – уточняю сонно. В принципе, можно и догадаться.

– – Ну, холостякам борода не полагается. Вот женишься – – тогда можно отпускать.

– – А женщины что после свадьбы делают? – – вот и мой шанс что-то выведать о брачных правилах, да только я засыпаю-не-могу...

– – Некоторые перестают волосы стричь, но это только если...

Не знаю, что он там дальше говорил, я задрыхла.


Продираю глаза и обнаруживаю, что за иллюминатором Гарнет. То есть не фотографии Муданга, а самый настоящий космопорт. Ура, стоянка! Соскакиваю с кровати, чтобы посмотреть на часы, которые повёрнуты почти к стенке. Уже почти одиннадцать! Надо быстро приводить себя в человеческий вид.

К счастью, в коридорах мне никто не встречается, должно быть, все вышли. Так что я благополучно облачаюсь в приличную юбку (в отличие от неприличных штанов), чищу зубы и обдумываю, где ловить супруга, чтобы получить сопровождение и деньги на закупку. Супруг, впрочем, стучится в дверь сам, когда я уже готова. С ним Тирбиш и ещё два человека из команды. Один – – ровесник Тирбиша, шкафообразный парень, стриженый «шапочкой» . Зовут его каким-то непроизносимым словом, насколько я успела уловить. Что-то типа «Дорчжи» . Муданжский язык вообще исключительно неблагозвучен, прямо начиная с собственного названия. Второй товарищ постарше, с отпечатком интеллекта на лице и аккуратным хвостиком.

– – Ирнчин, – – кратко представляется он.

– – Лиза, – – говорю на всякий случай.

Азамат не сводит с меня виноватого взгляда, и наконец набирает воздуха, чтобы его объяснить:

– – У меня, к сожалению, есть ещё дела сейчас, и я не могу пойти с вами...

– – Я уверена, что мы справимся, – – старательно изображаю на лице ободрительную улыбку. Он кивает, вручает мне кредитку с кодом и уходит.

Дорчжи ничего не говорит, и мы выдвигаемся.


Мы выходим по трапу, спускающемуся из центра брюшка. Вокруг космопорта местность и правда не соответствует моим представлениям о Гарнете – – сплошные лабазы, гаражи, слева и справа от выхода с посадочных площадок стоят неаппетитного вида харчевни с сильным запахом палёного мяса. Это йинир терпят. Такое чувство, как будто планета повернулась к нам спиной.

Наш звездолёт ужасно гламурный, как я теперь понимаю. Он очень гладкий, весь такой закруглённый, как самые навороченные земные корабли. И ярко-красный. Я его вообще-то уже видела из иллюминаторов земного корабля, когда выход искала, но тогда вообще всё вокруг было красным подсвечено, да и мне было не до разглядывания. По форме он напоминает бронзовку: толстое брюшко, а с другого конца маленькая голова, где капитанский мостик. Над этой головой торчат две лопасти неясного назначения, как усики. Корабль не сидит на земле, а стоит на четырёх мощных лапах, а ещё несколькими лапками потоньше придерживает джингошский корабль – очередную черепаху, правда, намного меньше той, от которой мы удирали. Грубо слепленное потрёпанное джингошское судно на фоне нашего выглядит просто дохлым. Интересно, чего это Азамата потянуло на такой гламур? Правда, это известная вещь, что примитивные народы любят всё яркое, но всё равно забавно. Кому сказать, что летаю на красном с золотом звездолёте, засмеют ведь.

У самой задней правой ножки стоит довольно эклектичная машина: спереди как «скорая помощь» , а сзади ещё открытый кузов с откидным верхом из какого-то модного тонкого материала. Мы грузимся в кабину, и Ирнчин везёт нас к цели – – складам фармацевтической компании. Оказывается, Азамат уже даже связался с ними заранее и всё обговорил, нам остаётся только огласить список и забрать товар.

В офисе компании со мной общается расторопный клерк, похожий на частично отмытого индуса. Тирбиш сообщает мне шёпотом, что это и есть йинир. На всеобщем они, правда, называются тамлингами, по своей планете – – Тамль. Ну вот, новая статья в мой словарь муданжского. Правда, про обоняние тамлингов я раньше ничего не знала.

– – Вы с Арея? – – спрашивает он меня между делом.

– – С Земли, – – отвечаю я и прикусываю язык под суровым взглядом Ирнчина. Ну ребят, предупреждать надо было, что мне положено шифроваться.

– – Ого! – – он даже отвлекается от каталога. – – И что же вы забыли среди муданжцев?

Я кошусь на Ирнчина, но он на сей раз отвечает за меня:

– – Она жена Байч-Хараха.

Ага, это, значит, можно сказать. Не понимаю я ничего в ваших тонкостях.

– – Да нууу! – – шёпотом восхищается тамлинг и окидывает меня совсем другим взглядом, чем сперва, – – с оттенком подобострастия. Впрочем, он быстро смущается и снова утыкается в каталог, бормоча: – – То-то я думаю, странно, чтобы муданжцы и ареянцы лекарства покупали...

На складе нам отряжают двух грузчиков. Объём вышел гораздо больше, чем я ожидала, но это для меня нормально. Тем более что Азамат велел брать всё, невзирая на цену, и практически всё у этих ребят и нашлось. Тирбиш и Дорчжи контролируют, чтобы тамлинги не кантовали хрупкие приборы, а Ирнчин молчаливым стражем стоит у меня над душой. Серьёзно мужик подходит к вопросу телохранения, ни на шаг не отходит, и глазами вертит, как будто у него нистагм.

На все формальности уходит довольно много времени, и я сильно устаю, тем более, что спячки у меня нынче были с препятствиями. Немедленно раскладывать покупки в «смотровой» мне неохота, а охота вовсе даже взглянуть на Гарнет и прикупить себе шмоток. К счастью, мои провожатые не возражают против ещё одной вылазки.

На сей раз Ирнчин везёт нас в совсем другую сторону, и вскоре местность разительно меняется. Появляются высокие блестящие сплошным стеклом офисные здания, за ними не менее сверкающие гостиницы-небоскрёбы, а потом и всякие навороченные магазины и рестораны. Ну вот, это я уже готова считать Гарнетом.

– – «Грегориз» подойдёт? – – угрюмо спрашивает Ирнчин. Я понимаю, конечно, что у него манера такая, но не могу избавиться от ощущения, что ему претит мысль о покупке одежды. Вот и магазин выбрал дорогой и бестолковый.

– – А «Трёх тюльпанов» тут нету? – – спрашиваю с надеждой. – – Знаете, такие с красной вывеской...

Все трое смотрят на меня так, как будто я собралась попить из лужи.

– – Есть, в принципе, – – медленно произносит Ирнчин. – – А вы уверены, что вам это подходит?

Нет, ну, «Три тюльпана» , конечно, довольно дешёвая сеть, но что уж так-то презрительно? Там неплохие шмотки, между прочим. Уж получше, чем в этом понтовом «Грегориз» .

– – До сих пор подходил, – – говорю. – – Или жёнам капитанов положено одеваться исключительно дорого и безвкусно?

Ирнчин издаёт короткий смешок, Тирбиш тоже расплывается в улыбке, а вот Дорчжи хмурится и внезапно, впервые за всё время, подаёт голос:

– – А чё сразу безвкусно?

Так и не сообразишь, что ответить.

– – Ну, каждому своё, – – говорю. – – Я вот не люблю платить большие деньги за то, чтобы выглядеть хуже.

Тирбиш покатывается со смеху, а Ирнчин с торжествующей интонацией бросает через плечо:

– – А я тебе говорил!

После этого атмосфера в нашем маленьком отряде становится намного дружелюбнее. Дорчжи принимается меня расспрашивать, что нынче в моде на Земле (я, конечно, тот ещё информатор по вопросам моды, но хотя бы от совсем уж безумных уродств могу его предостеречь). Выясняется, что молчал он, потому что неважно владеет всеобщим. Тирбиш этим злорадно пользуется, неразборчиво нашёптывая мне, что у Дорчжи на Броге невеста, и ему очень хочется ей что-нибудь подарить по рекомендации с самой Земли.

Под эти разговоры я затариваюсь вагоном и маленькой тележкой барахла, а заодно помогаю Дорчжи выбрать кой-чего для его барышни. А после того, как я расплачиваюсь, мы плавно перекочёвываем в мужской зал, где эти трое таких разных мужчин дружно закапываются в шмотки, меряют всё подряд и спрашивают моего мнения. Ирнчин, правда, следит, чтобы я не оставалась снаружи от кабинок одна, но его тоже захватывает одёжная лихорадка. Видимо, это такая суровая национальная черта – – прибарахлиться они любят все. Через час мне еле-еле удаётся их вытащить в стоящий неподалёку магазин тканей, и теперь уже я устраиваю допросы насчёт того, что пристало носить капитану. Правда, сначала приходится несколько раз повторить, что да, я хочу ему что-нибудь сшить, да, я умею, да, он в достаточной мере мне нравится, чтобы тратить усилия. Зато потом всё идёт, как по маслу, и проясняется один скользкий момент.

– – Я ему уже сшила одну рубашку, – – говорю. – – А он не надевает. Я уж не знаю, что там не так...

– – А куда бы он её надел? – – удивляется Тирбиш. – – Кто же дарёную одежду в обычные дни носит? Это для праздников, перед людьми хвастаться, что тебя любят, – – он мечтательно вздыхает. – – Вот я помню, мне в восемь лет соседская девочка жилетку сшила, да какую... эх, жаль, имя у меня не то, чтобы к ней подсаживаться.

Я стараюсь не подавать виду, как меня вышибает из колеи это случайное замечание. Ладно, хотя бы про рубашку мне теперь понятно.

– – А как думаете, если я ему ленту для волос подарю, он будет носить? – – спрашиваю.

– – Ле-енту... – – протягивает Ирнчин, пока Тирбиш переводит Дорчжи, что я сказала. – – А как её сделаешь-то?..

Внезапно Дорчжи начинает махать руками.

– – Вы это... не ленту... гизик, гизик сделайте!

Двое других явно оживляются:

– – Да, точно! Гизик!

Через несколько минут при помощи показывания на пальцах и рисования в мобильнике мне объясняют, что гизик – – это такой плетёный шнурок на все случаи жизни, который можно сделать очень красивым, а Дорчжи умеет их плести и готов меня научить. Надеюсь, для обучения слов ему не потребуется.

В общем, день оказывается прожит не зря, особенно после ударного обеда в каком-то невероятно пафосном ресторане. Едальню выбирал Тирбиш, который везде, где бывает, планомерно исследует меню и обязательно пробует всё незнакомое в целях самообразования.


Но самое интересное ожидает меня по возвращении на корабль. Моя каюта завалена коробками, коробочками и коробуськами так, что я еле могу войти. Сначала я решаю, что это моё медицинское добро, хотя я чётко указывала сложить его в пустующих каютах рядом, чтобы я могла спокойно всё рассортировать и распихать. Но открыв ближайшие две, я понимаю, что эти предметы не имеют к медицине никакого отношения: в одной какая-то одежда, в другой банные принадлежности... и это точно не моё. У меня могли бы возникнуть кое-какие догадки о происхождении даже такого количества неизвестных вещей, если бы я не прочла по бирке, что гигантская коробка вдоль стены содержит в себе комод. Кажется, кто-то попал не туда. В лёгком замешательстве отправляюсь на поиски капитана.

Он обнаруживается в кухне за поглощением неизвестного мне овоща, похожего на корень петрушки.

– – А, Лиза... – – говорит он как-то неуверенно. – – Ну как, вам всё удалось купить, что хотели?

– – Да, и даже больше. Слушай, а что это такое у меня в каюте?

Он совсем теряется.

– – Э-э... в смысле?

– – Там куча каких-то коробок с чьими-то вещами.

Он моргает пару раз со странным выражением.

– – А вы... в них заглядывали?

– – Ну, я открыла две ближайшие с уголка, поняла, что это не моё, и закрыла.

Господи, неужели трудно объяснить? Вряд ли такому явлению может быть много разных причин!

– – И там ещё мебель какая-то, – – добавляю для убедительности. Ну должен же он знать, откуда это! Кроме него ведь никто мою каюту открыть не мог.

Азамат нервно сглатывает.

В этот момент из кухни выходит Алтонгирел, в одной руке держа пиалу с чем-то жидким, а другой набивая что-то в мобильник.

– – Ну чего, подарил подарки? – – спрашивает он на всеобщем, не поднимая головы, видимо, переключиться не успел на нужный язык.

Азамат закрывает глаза и прерывисто вздыхает. И тут до меня начинает доходить.

Ой-йопт-что-ж-я-такая-дууууууууууууууура!!!

Так, только не давать сатисфакции Алтонгирелу. Пусть думает, что у нас всё прекрасно и полное понимание.

Пользуясь тем, что он всё ещё смотрит в телефон, молча хватаю Азамата за руку и тяну в сторону двери, обильно жестикулируя. Он послушно выбирается из-за стола и вслед за мной выскакивает из столовой. Алтонгирел так нас и не замечает, занятый топтанием по клавишам. Теперь, в коридоре, меня начинает разбирать хохот, когда я понимаю, как всё это должно было выглядеть со стороны. Я так смеюсь, что еле могу стоять, и в то же время понимаю, что Азамату моя пантомима должна сильно действовать на нервы, особенно в свете только что произошедшего конфуза. В итоге я просто вешаюсь ему на шею, и продолжаю хохотать до слёз, икоты и боли в животе.

Когда я наконец обретаю способность стоять сама, Азамат уже готов вызывать психовозку, хоть и не знает, что это такое. Да уж, какой бы реакции он ни ожидал на свои дары, я отколола нечто совершенно иное.

– – Так это что, всё подарки мне? – – говорю между иканиями, вытирая глаза.

– – Ну да, – – отвечает он жалобно.

– – А почему так много? – – еле выговариваю я. Хочется ещё спросить, а почему там мебель, но у меня в данный момент ограниченная способность к членораздельной речи.

– – Вы считаете, что это много? – – поднимает брови Азамат.

– – А ты – – что мало?! – – выдавливаю я сквозь новый приступ хохота. Приходится упереться руками в коленки, чтобы устоять.

– – Да там всего около пятидесяти предметов, – – смущённо говорит мой супруг.

– – Всего?! – – взвываю я и захожусь кашлем. Господи, я пару лет так не ржала. Вот вечно так, когда нельзя...

После небольшого приступа кашля ко мне возвращается человеческий облик, но глаза приходится вытирать снова. Несчастный Азамат стоит и смотрит на меня с совершенно убитым видом. Бедняга, какая же у него жизнь жестокая.

– – Ну пошли, – – говорю, – – буду распаковывать.

– – А я-то зачем? – – моргает он. Решил, наверное, что я вознамерилась поставить личный рекорд по заведению его в тупик.

– – Ну как, а кому я буду спасибо говорить? У нас принято в присутствии дарителя открывать.

Он только пожимает плечами и послушно идёт за мной.



Глава 11. | Замуж с осложнениями | Глава 13.